Абвов Алексей Сергеевич

Экзаменационная Полоса [СИ]

(Мир Земли Лишних)

Пролог

Остров Ордена, закрытое со всех сторон деревьями поле для гольфа на общей территории

Два джентльмена неспешно перемещались от лунки к лунке, таща за собой сумки с клюшками на колёсиках. Сезон дождей на Острове Ордена дарил исключительно мягкую умеренно-тёплую погоду. Дожди поливали лишь изредка, жаркое солнце тоже изредка проглядывало в разрывы затянувших всё небо плотных кучевых облаков. Даже шквальный ветер штормового моря сюда практически не добирался. Остров как бы постоянно находился в самом центре «глаза урагана». И пока большинство жителей Новой Земли прятались под крышами от непогоды, здешние обитатели могли позволить себе наслаждаться активным отдыхом на открытом воздухе.

— Несмотря на возникшие между нами определённые разногласия, я всё же хотел бы снова возобновить наше плодотворное сотрудничество, — негромко заявил солидный джентльмен в возрасте моложаво выглядящему высокому мужчине с явной военной выправкой, одновременно примеряясь клюшкой к белому мячику.

Хлёсткий удар клюшки, и мячик быстро улетает по направлению к виднеющемуся вдали флажку очередной проходной лунки.

— Боюсь, прежнего уровня взаимного доверия нам не достичь, — мужчина с военной выправкой отыскал в траве свой мячик и потянул из своей тележки клюшку с длинной ручкой. — Кроме того, наши отношения слишком негативно действуют на других владельцев проекта и обладателей права голоса в совете.

Скупой, но сильный удар практически без замаха и второй мячик улетел вслед за первым. Джентльмены убрали клюшки в свои тележки и неспешно двинулись по полю, не торопясь возобновлять разговор.

— Хочу быть правильно понятым... — мужчина в возрасте снова обратился к напарнику по неспешной игре. — Ты, вероятно, до сих пор считаешь, что меня, как и раньше интересует только власть, и я не замечаю препятствий при стремлении к её расширению и укреплению, однако с некоторых пор мне хочется совсем иного... — джентльмен ненадолго замолчал, внимательно осматривая изумрудно-зелёное поле в поисках куда-то закатившегося мяча. — Ты хорошо знаешь, сколько мне реально лет и даже все доступные нам возможности отмотать возраст назад уже не помогают. Скоро придёт мой час навсегда покинуть этот прекрасный мир, потому хочется напоследок совершить что-то действительно великое. Или же поспособствовать тому, кто на это способен. Из всех наших деловых партнёров моё желание способен разделить и, возможно — осуществить лишь ты один. Твоё маниакальное стремление к новым знаниям совершенно не изменилось со временем. Старая Земля потеряла слишком многое с твоим уходом сюда. Ты открыл для себя здесь новые горизонты и уже не смотришь назад. Возможно, это и есть твоя главная ошибка или просчёт, однако вначале я хотел спросить тебя о другом. Помню, ты рассказывал нам всем историю открытия пути между мирами, упоминая давно ушедшие высокоразвитые цивилизации Атлантов и Гиперборейцев. Мне хочется знать — чьей конкретно технологией мы сейчас пользуемся, возможно, это даст ответ на один давно мучающий меня вопрос, — мужчина в возрасте всё же отыскал в траве едва заметный глазу мячик и неспешно направился к нему.

— Нам открылась технология или путь Атлантов, — тихо ответил джентльмен с явной военной выправкой.

Судя по промелькнувшей на его лице тени явного неудовольствия, рассказывать ему не очень-то хотелось. Однако тот быстро оценил откровенность своего э... «делового партнёра». На жалость тот точно не напрашивался, для него вообще показывать слабость считалось совершенно невместно. Такой уж его характер убеждённого хищника и доминанта. Разбрасывания словами за ним тоже прежде не замечалось. Хоть джентльмен и хозяин своего слова, однако, при игре с другими джентльменами всё же выгоднее придерживаться принятых правил, а не нарушать их, гонясь за сиюминутной выгодой. И нынешним стремлением угасающего родственника совершить что-то значительное напоследок стоило непременно воспользоваться. Несмотря на все взаимные конфликты интересов, его поддержка мола многое дать.

— К настоящему дню я могу твёрдо утверждать, что на момент исчезновения обе ушедшие цивилизации достигли одинаково высокого уровня развития, — осмотревшись в поисках своего мячика, продолжил говорить джентльмен с явной военной выправкой. — И даже некоторая их техника вполне совместима друг с другом. Вот только пробудить её к жизни дано лишь немногим из ныне живущих, — фразу прервал легкий вздох разочарования. — Более того, активация артефакта почти всегда стоит жизни тому, кто к нему в тот момент прикасается. Могут серьёзно пострадать и находящиеся неподалёку.

— Но вам же как-то удалось запустить первые врата, а после разобраться и с принципами их действия? — Спросил солидный джентльмен, с нотками лёгкого удивления в голосе.

О многих «трудностях» проекта он, естественно, хорошо знал. Как и о том, что невероятные открытия стоили немало человеческих жизней. Однако многие секреты самых первых шагов банально утонули в малопонятных технических отчётах, которые способны понять только сами «головастики».

— Как вы сами должны помнить — это скорее являлось побочным эффектом другого важного исследования и таким успехам поспособствовало только невероятное стечение удачных обстоятельств, — ещё один лёгкий вздох сожаления. — Правда, мы этому несколько посодействовали со своей стороны, — а вот теперь в голосе появилась частичка настоящей гордости. — Вы должны хорошо помнить имена и лица тех, кто сделал первый шаг в неизвестность. Везунчики и счастливчики — только так можно охарактеризовать их. Им практически всегда удавалось задуманное, и их жизнь была наполнена радостями, победами и достижениями. Мир как бы сам шел им на уступки и подкидывал вкусные «пряники» — шальные деньги, влиятельные друзья, роскошные женщины. При минимуме затраченных усилий с их стороны. Этот известный феномен особенной удачливости нами был замечен, выделен, и мы стали его активно изучать.

Впрочем, все наши попытки снять с них стратегию и передать её кому-либо другому окончились почти безрезультатно, если не рассматривать совсем уж отдельные мелочи. Чистая психология здесь оказалась бессильна. Магия, особый божий пригляд или что-либо подобное — только так можно как-то попытаться объяснить наблюдаемый феномен. Когда же стало ясно — нам ничего тут принципиально не изменить, осталось одно — использовать. Именно они и стали ядром того самого проекта изучения древних артефактов. Мы тогда сильно нагнали всякой мистики, подогревая их интерес, предоставляли людей, специалистов и любое оборудование по первому же запросу. В какой-то момент и случился прорыв. Но и «счастливчикам» пришлось заплатить жизнью за полученные нами знания и возможности, — голос немного дрогнул, выдавая весьма непростые переживания, явно связанные с тем моментом. — Их главной и, пожалуй — единственной ошибкой, стало решение перейти сюда. Здесь же всё их великое везенье вдруг резко поменяло знак.

— И как вы можете это объяснить? — Солидный джентльмен в возрасте показал лёгкую озадаченность на лице.

Его, сурового прагматика и убеждённого материалиста, всякая малопонятная мистика откровенно пугала. Она заставляла верить в неведомое или даже допустить существование бога, а также всех тех страхов, которыми пугали ушлые священники простых обывателей. Тяжких грехов на его душе хватало, и посмертные адские муки явно не вселяли какого-либо оптимизма.

Моложавый джентльмен вместо ответа лишь пожал плечами, заметив:

— У кое-кого из моих подчинённых есть относительно внятная гипотеза о некоем «духовном резонансе», благодаря которому отдельный индивид неосознанно общается с глубинной тканью мироздания. Если резонанс слаб — всё зависит исключительно от обычного шевеления конечностями, но если силён — открывается возможность влиять на реальность непосредственно силой мысли, намерением, желанием. Оттуда и возникает тот самый эффект аномальной успешности.

— И в разных мирах этот резонанс, очевидно отличается? — Задал следующий вопрос солидный джентльмен.

Игра временно приостановилась, разговор оказался куда более захватывающ.

— Без всякого сомнения, — кивнул моложавый джентльмен с явной военной выправкой. — Мы не без основания считаем, что патологические неудачники «с той стороны врат» могут превратиться в отчаянных везунчиков тут. Потому и тщательно собираем статистику относительно успехов некоторых индивидов в деле уничтожения себе подобных через механизм орденских премий. Деньги тут, увы, не способны служить валидным показателем — только жизнь и смерть. Именно реально доказавшие своё превосходство над другими люди нам и требуются для дальнейшего продолжения работы с артефактами древних.

— Значит тот «первооткрыватель», — солидный джентльмен немного поморщился, вспоминая нужное слово, — как раз оказался именно таковым?

— Без сомнения, — ещё один утвердительный кивок. — Более того, кое-кто из моих людей считает его «духовный резонанс» с этим миром поистине полным. Слишком много далеко выходящих за рациональные рамки моментов. Везенье редко бывает постоянным, а одного сбоя здесь вполне хватает для досрочного завершения жизненного пути. Но он раз за разом проходил через все препятствия с прибытком для себя. Именно такой человек способен обеспечить нам новый прорыв, в том числе и в вопросе обретения личного бессмертия.

Крайнее сказанное слово оказалось слишком весомым, и дальнейшая беседа закрутилась вокруг различных исследований, непосредственно связанных с продлением жизни. Здесь Орден мог позволить себе практически любые эксперименты, в том числе и над живыми людьми, совершенно не опасаясь последствий, даже если что-то просочится наружу. Всегда найдётся возможность прижать крикунов к ногтю или на кого-то свалить ответственность. Специалистов, оборудования и подопытного материала хватало. Особенно подопытного материала. Но первые весомые успехи с некоторыми компонентами растительного и животного происхождения этого мира пока не переросли в полноценный прорыв. Да, удалось достигнуть поистине феноменальных результатов — порог старости отодвигался на десятки лет, изношенные органы легко заменялись донорскими практически без последствий и опасности отторжения. Но проблемы неизбежной деградации мозга всё так же стояли остро. Мало толку в здоровом теле, когда его хозяин постепенно впадает в старческий маразм. Неспешная игра на зелёном травяном поле продолжилась после небольшой паузы разговора. Джентльмены перемещались от лунки к лунке, пока не дошли до дальнего края поля. И темы про загадочных атлантов и гиперборейцев благополучно остались нераскрытыми к большому удовольствию джентльмена с явной военной выправкой. Далеко не все секреты он желал открыть своему дальнему родственнику, да и сам знал далеко не всё, закрывая дырки в познании различными гипотезами, а то и вовсе откровенными домыслами.

Земли под протекторатом Русской Армии, ППД (пункт постоянной дислокации) или База

— Командир, может лучше к нохчам в самую задницу? Да хоть прямо в Джохар-Юрт?! — Молодой мужчина с полевыми лейтенантскими погонами на изрядно потасканной форме стоял с виноватым видом на лице, перед крепким майором с седеющим ёжиком волос на голове, и смотрящем на него с явной укоризной.

Из-под соседнего навеса изредка проблёскивали внимательные взгляды сослуживцев лейтенанта, старательно подслушавших разнос их непосредственного командира. Несмотря на продолжающийся сезон дождей, долго сидеть под крышами домов дозволялось далеко не всем. Командиры старательно находили, чем можно занять подчинённых на свежем воздухе, дабы в их головы не закрались какие посторонние мысли и идеи. Иначе придётся опять подсчитывать ущерб, как чисто материальный, так и политический. Пословица по обезьяну с гранатой — это сказка совсем не про обезьян, а про мающегося от безделья солдата.

— Оставить встречные предложения! — Беззлобно улыбнулся майор, глядя на поедающего его взглядом подчинённого. — Руководство считает твою группу, лейтенант Рябчиков, наиболее подходящей для выполнения того задания. И потом, всё равно больше некого послать, все прочие ведут свои направления работы.

И снова продолжительная пауза и обмен взглядами. Лейтенант явно пытался что-то сказать своему непосредственному командиру, но всё никак не решался открыть рот, опасаясь, как бы хуже не вышло. Однако и это оказалось замеченным:

— ... И не надо пытаться мне так настойчиво телепатировать свои мысли — решение вышестоящего руководства не изменится, — майор ещё раз ухмыльнулся, вспоминая себя в том самом лейтенантском звании. — Вы сами сделали всё для того, чтобы европейское направление минимум на пару сезонов для вас стало закрытым. Кто вам мешал тихо уйти, а не устраивать большой мордобой с теми рогоносцами? Развлекаетесь с чужими бабами в отсутствии их ревнивых мужей — так хоть не зазнавайтесь! Виновен не тот, кто сделал, а тот, кто попался. Знаете, во сколько нам обошлось уладить конфликт? — Майор внимательно посмотрел на лейтенанта, дожидаясь его ответа. — Молчишь? Правильно, сказать тебе всё равно нечего. Единственное, что вас как-то оправдывает, так это то, что своей глупой выходкой вы сбили с толку их ищеек и они уже никак не связывают вашу группу с показательной ликвидацией того высокопоставленного засранца, попортившего нам столько планов и выпившего немало крови. Потому уже с завтрашнего дня начинаете подготовку к операции следующего сезона. Я пришлю вам пару толковых арабистов, дабы за оставшееся время они сделали из вас настоящих правоверных мусульман. И попробуйте мне тут только задумать хоть какой-то саботаж — мало не покажется! — В голосе майора не слышался даже лёгкий намёк на какое-либо снисхождение к провинившимся бойцам.

— Слушаюсь, командир! — Лейтенант немного расслабился, чувствуя, что начальственный разнос подошел к концу.

— Итак, теперь по основной задаче... — майор вздохнул, окончательно снимая эмоциональное давление на подчинённого. — Пойдёте с охраной доставляющего заказанное на наших заводах оборудование конвоя, так, чтобы вас было сложно опознать по внешности. Незадолго до конечной точки отделитесь от него и самостоятельно проникните в город-оазис. Варианты рабочей легенды и необходимого оснащения проработаете самостоятельно, пока основная легенда — маленькая группа ищущих денежного найма чеченских бандитов, за которых вам легко сойти. Таких уродов там хватает, но богатые арабы их не особо-то и жалуют. На месте будете поддерживать контакт с капитаном Харатом, пароли взаимного опознавания вы получите. Он и определит вам основной фронт работы. Далее, ваша вторая по значимости задача разобраться с тем непонятным полковником из крайней ориентировки. Наше руководство опасается какой-либо неприятной игры с его стороны или со стороны стоящих за ним сил. Потому на контакт выходить с большой осторожностью. Не исключён вариант и его ликвидации вашими силами. Засим, разрешаю вам отдыхать до завтрашнего утра, после чего буду лично проверять вашу готовность каждые три дня, — майор развернулся и вышел из-под растянутого между деревьев брезентового навеса под моросящий дождь, оставив лейтенанта наедине со своими невесёлыми мыслями.

Новая Земля, неизвестное место

Жерло давно потухшего гигантского вулкана за долгие века его бездействия превратилось в настоящий райский уголок, закрытый со всех сторон высокими скальными уступами. Проникнуть сюда можно было только по воздуху или ещё каким-либо более неординарным способом. Жерло заросло растительностью, надёжно скрывающей от взгляда сверху какие-то древние руины. В самом центре вулканического плато раскинулось небольшое тёплое озерцо с кристально чистой водой. На берегу стоял высокий обнаженный мужчина с удивительно пропорциональным телом и загаром медного отлива. Длинные вьющиеся волосы светло-песчаного оттенка рассыпались по его спине. Он смотрел как будто в пустоту перед собой, изредка пошевеливая губами. На другой стороне озера с крупного камня поднялась женская фигурка и одним слитным прыжком бросилась в воду, входя в неё практически без всплеска. Мужчина отвлёкся от своего непонятного созерцания пустоты, взглянув в сторону воды. Там в глубине удивительно быстро скользила небольшая тень, периодически огибая внушительные камни дна. А её скорости могли бы позавидовать даже резвые дельфины. Прошло ещё несколько мгновений, и озеро словно выстрелило женской фигурой, исторгая её из себя вместе с небольшим облаком искрящихся в солнечных лучах мелких брызг. Приземлившись на соседний от мужчины камень, загорелая женщина расставила в стороны руки и ноги, и прилипшая к её телу вода вдруг разом брызнула во все стороны облаком мельчайших капель, окатив замершего на месте мужчину, на губах которого появилась широкая улыбка. Выпрыгнувшая из воды купальщица была невероятно красива. Идеальные пропорции тела и лица, длинные каштановые волосы, зелёные глаза и взгляд крупной хищной кошки.

— Ты всё так же смотришь за их мелочной суетой...? — Мужчина легко принял мысленный голос растянувшейся на камне идеальной женщины.

Вместе с голосом пришли и её чувства. Целый букет чувств.

— А ты опять тоскуешь по нашему миру? — Совершенно невозмутимо ответил ей тот, так же, как и она, не открывая рта, щедро делясь с подругой и напарницей хорошим настроением.

— Хочу узнать, как там поживают наши потомки, наверняка уже выросли и нашли своё призвание, — материнские чувства совершенно не притупились со временем.

Которого, кстати, прошло очень немало. Несмотря на внешний вид телесной юности, медленно преходящей в зрелость, прожили эти существа только внешне похожие на людей очень немало. Впрочем, возраст для них ничего не значил.

— Предупреждал же тебя, когда ты затеяла эту авантюру, — мужчина покачал головой, но одновременно направил подруге и чувство полной поддержки буквально в любых начинаниях.

— Так у нас ведь прекрасно всё получилось, — мысленно усмехнулась женщина. — Этот заброшенный нашими предками мир-лаборатория вновь обрёл деятельных хозяев, — и вместе со словами предалась подлинная гордость реальными достижениями.

— Да уж, было весьма непросто затащить их сюда, — широко ухмыльнулся мужчина, вспоминая относительно недавние для них события. — Ещё бы они при этом меньше грызлись между собой... — добавил он чуть погодя.

— Не стоит забывать о том, что эволюционно наш вид, плохо предназначен для мирного сосуществования с себе подобными, — женщина покачала головой, красиво раскидывая совершенно сухие волосы по плечам.

— Согласен, — мужчина кивнул, признавая правоту подруги. — Из всех близких разумных видов планеты-праматери к сегодняшнему дню остались лишь одни мы. И всё же им тоже потребуется пройти тем же путём, дабы открыть для себя бескрайнюю вселенную, — его переполняла уверенность истинного знатока.

— Их первые шаги вверх весьма уверенны, по крайней мере — они смогли удержаться от взаимного уничтожения, когда освоили энергию атома, — одновременно с мысленным диалогом женщина красиво устроилась на камне, показывая мужчине себя во всей красе. — Мы вот, если вспомнить нашу историю, едва не сожгли несколько миров.

— Дети часто падают, обучаясь ходить... — философски заметил мужчина, сосредоточив всё зрительное внимание на призывно посматривающей в его сторону подруге.

— Считаю, пора нам подыскивать на наше место сменщиков из числа тех, кто способен хорошо чувствовать этот мир и возвращаться домой, — уверенно заявила женщина, приподнимаясь с жесткого каменного ложа. — Знаю, ты уже не раз замечал подходящих кандидатов. Значит, стоит не просто терпеливо ждать их самостоятельного появления здесь, а немного поспособствовать со своей стороны.

Мужчина же тем временем повернулся в её сторону, поддавшись идущему с её стороны потоку откровенного желания, и уже хотел сделать шаг, однако игриво выгнув спину и повернув голову, женщина одним слитным движением кинула себя в воду, намеренно поднимая тучу брызг. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней. Простые радости оставались вполне доступными и высокоразвитым существам с многотысячелетней личной историей.

Глава 1. В поисках выхода из безвыходного положения

Арабский Халифат оазис Эль-Оран, дворцовый сектор города

Идёт уже шестой день с начала сезона дождей. Проведя минимально необходимые действия для обустройства нашей команды на новом месте, я отдал распоряжение всем отдыхать пару суток. Хватит с нас постоянного напряжения, стрельбы и тревог в ожидании действий противника. Чувствую, вскоре снова потребуется напрячься и даже перенапрячься выше всех пределов человеческих сил, однако пока об этом не хочется и думать. Все дела временно ставятся на паузу, а если кому-то так хочется повозиться с железками — то это его личный выбор.

Наша разношерстная компания постепенно приглядывается друг к другу. Мы уже кратко рассказали о себе и своей прежней жизни, полноценно перезнакомившись, собираясь вечерами в столовой для совместной трапезы. Превращаясь друг для друга из функций с некими заданными свойствами в живых людей. Пусть это и не очень хорошо приветствуется в военизированном образовании, чем является наш коллектив, однако мне хотелось достичь естественной сплочённости, помимо одной командной вертикали, замыкающейся непосредственно на мне. Ну не чувствую я себя командиром-доминантом, мне проще выстраивать неформальные связи по типу семейных. Однако «семья» у нас получается весьма интересная и оригинальная. И не все рассказали о себе полностью, многое утаив. Ну, хоть так, я не стал настаивать, кто хочет сокрыть неприятные моменты своего прошлого — его личное дело. Я и сам рассказал лишь о своих приключениях тут, причём выборочно, всё равно мою прежнюю жизнь до перехода в этот мир, здесь воспримут лишь как хорошо проработанную легенду. М-да. Вот ведь попал-то. «Иногда герою нужно просто отойти в сторону, дав дорогу легендам о себе» — это сказано именно про меня. Я ведь на того героя сильно недотягиваю. Просто оказался в нужном месте в нужное время и сумел это «попадание» благополучно пережить. Очень хотелось, знаете ли. Ну, и каждый раз уровень сложности «задач» почему-то возрастал. Сейчас же можно ненадолго расслабиться, пока от нас все временно отстали. Зря я так подумал...

— Есть повод для грусти? — Спросил я вошедшую в нашу столовую Рогнеду, буквально с каменной маской вместо лица.

До сего момента наш покой потревожил какой-то господин, терпеливо дожидавшийся за воротами, когда на его настойчивое желание с кем-то пообщаться обратят внимание. В силу того, что кого попало в дворцовый квартал, где мы сейчас обитаем, не допускают, долго мариновать его не стоило. Рогнеда сама вызвалась узнать, что ему от нас нужно, явно опознав его. Она здесь чуть ли не половину города знает. И вот теперь она стоит передо мной, застыв соляным столбом.

— Мне сейчас передали приказ вышестоящего руководства немедленно выдвигаться в сторону наших земель, — едва различимо прошептала девушка.

— Разве это технически возможно? — Такое нелепое требование меня сильно поразило, ведь с началом сезона дождей дороги размокают и становятся совершенно непроезжими.

— Тяжелый транспорт пройдёт, завтра отсюда в ту сторону выходит последний конвой сезона, мне дали лишь десять часов для того, чтобы собрать вещи и прибыть на пункт сбора, — расстроенная девушка своей новостью придавила и меня.

Ведь мы все прекрасно понимаем, чем ей это грозит. В Новоземельской Южно Африканской Республике произошел государственный переворот, и власть захватили те силы, для кого она и все мы являемся крайне нежелательными свидетелями.

— Ты можешь просто проигнорировать приказ? — Жестко спросил внутренне сжавшуюся Рогнеду.

— Нет... — та едва заметно покачала головой, её тело оставалось крепко скованно силой обстоятельств. — Я являюсь военнослужащей и за отказ выполнять тот приказ стану дезертиром. Преступницей, с которой не станут разговаривать даже во время краткого суда.

— Но мы ведь не находимся сейчас в юрисдикции законов твоего анклава... — я пока мало чего понимал.

— У нас с эмиром Рашидом заключены договорённости на этот счёт, — пояснила она убитым голосом. — Хоть он и относится ко мне с некоторой теплотой в силу определённых обстоятельств, однако нарушить данное слово он тоже не может. Потому меня просто выдадут силой, ибо слово эмира нерушимо. Сама ведь поспособствовала заключению этого проклятого договора, чёрт! — Выругалась она.

Внутри меня мгновенно вскипела злоба. Если кто-то хочет отнять у меня ставшую близкой женщину — то я просто уничтожу его, несмотря ни на что иное. Плевать на последствия, которые тут вполне очевидны. Но при этом интуиция тихо подсказала — именно такой вот реакции от нас сейчас и ждут. Они хотят, чтобы мы накинулись на буров с оружием, тем самым полностью разрушив свою репутацию и сильно подставив эмира, даруя его противникам прекрасный казус бели.

— А как же государственный переворот? — Я всё ещё пытался схватиться за возможность обойтись без кровавой драки. — Он разве не отменяет прежние договорённости?

— Нет, — выражение искреннего сожаления проявилось на несколько отошедшем от состояния камня лице. — Переворот — это наше сугубо внутреннее дело, а договорённости заключались с полномочными представителями всего анклава. Теперь же эти представители здесь легли под генерала Дазда, потому у нас нет выбора, — Рогнеда тяжело вздохнула, явно смиряясь со своей незавидной судьбой необходимой жертвы.

Уверен — до бурских земель она просто не доедет, и проскочившая было в моей голове идея отбить её в пути окажется путём в заранее расставленную ловушку. Подобный расклад наш противник наверняка просчитал и хорошо к нему приготовился.

— Наверняка есть хоть что-то в ваших законах, способное оспорить этот приказ... — я просто не мог поверить, что иного выхода у нас нет.

— Тяжелое ранение, приводящее невозможности транспортировать пострадавшего, но это не наш случай... — подавленная девушка покачала головой. — Они знают, что я сейчас полностью здорова и если ты предложишь устроить мне какое членовредительство — то крайним сделают тебя, тоже потребовав выдачи. Суд эмира наверняка встанет на твою сторону, однако это всего лишь даст нам отсрочку до конца сезона дождей вместе с огромными репутационными потерями. Или есть только один вариант...

Рогнеда вдруг резко запнулась, а в её глазах вспыхнул огонёк робкой надежды. Она молчала почти минуту, за которую я весь извёлся от нетерпения, и когда уже хотел её поторопить, она предложила сама:

— Официальное замужество! — И окинула меня самым виноватым взором, густо покраснев.

— Разве это достаточный повод? — Несмотря на эффект порванного шаблона и лёгкой прострации я всё же смог спросить, помня о том, что для вступления в брак военнослужащим требуется прямое дозволение вышестоящего начальства.

— У нас принят пакет обязательных актов, прямо способствующих улучшению демографии, — пояснила Рогнеда. — Женщины у нас занимают много важных постов, играя весьма важную роль в деятельности государства. Дабы при этом повысить рождаемость, с них снимаются многие жесткие обязательства. Если женщина-военнослужащий заявляет о скором изменении своего семейного положения, то ей требуется дождаться начала сезона дождей и тогда она автоматически получает увольнение до наступления следующего сухого сезона для свадьбы и её продолжения. Беременным предоставляется двухгодичный декретный отпуск с сохранением звания и должности по возвращению в строй, — чётко продекларировала она законы своего анклава. — Если ты прямо сейчас сделаешь мне официальное предложение, и мы уведомим о нём эмирскую администрацию... — надежда в её глазах сменилась настоящей мольбой.

Мне уже и раньше всё стало понятно. И отказать в такой малости после всего, что у нас было — совершенно невозможно.

Сразу после этого разговора я собрал всех своих людей в небольшом зале для заседаний, где и объявил о принятом решении, которое, правда, дополнялось ещё и официальным оформлением отношений с Оксаной.

— Она же уже носит твой брачный браслет? — Сильно удивилась повеселевшая Рогнеда, озадачивая и всех остальных, взглянувших в нашу сторону с ехидным интересом.

Мы же на пару с Оксаной заметно смутились. Откуда мне было знать, когда я покупал тот браслет в качестве обычного подарка благодарности, что он является тут аналогом обручального кольца? Для Оксаны, похоже, это тоже стало неожиданной новостью. Но она её только обрадовала, судя по появившейся на лице довольной улыбке.

— Это не отменяет необходимости хорошенько отпраздновать то знаменательное событие в кругу замечательных людей, — я нашелся с достойным ответом, польстив всем присутствующим.

Но вместе с радостью удачного разрешения сложной ситуации внутри возникло неприятное чувство тревоги. Наши противники вполне могут ожидать какой-то оригинальный ход и подготовить подходящий ответ, разыграв хитрую заготовку. Потому вместо подготовки праздника объявил боевую тревогу. В первую очередь требовалось восстановить полноценную радиоразведку, да и за ближайшими окрестностями дворца понаблюдать с высоты птичьего полёта не помешает. Особенно в тепловом диапазоне, ибо другие сейчас неактуальны.

Выдав всем указание подготовиться ко всяким неожиданностям, отправился вместе с Рогнедой на «Хамви» к местным бюрократам. Имелись здесь и такие, причём в изрядном количестве. Налоги-то кому-то собирать нужно, да и должный порядок устанавливать тоже. Там быстро связались по внутреннему телефону с самим эмиром, ибо наш вопрос лежал в его личной компетенции. Прошла минута, и нас любезно пригласили к нему в гости, выделив невооруженного сопровождающего. Эмир принял нас в своём дворце, в кабинете для приёма гостей. Большая красивая комната с видом на тёмное от непогоды озеро, шикарные ковры на полу и стенах, резная мягкая мебель из ценных пород дерева. Неяркие плафоны под потолком едва разгоняли уличный полумрак, создавая особую интимную обстановку. В золотой клетке у окна сидели два больших попугая со Старой Земли, один меланхолично чистил перья, а другой легко раскусывал клювом грецкие орехи, держа их одной лапой.

— Хорошее вы придумали решение, — заметил эмир Рашид довольным голосом, предварительно напоив нас бодрящим чаем.

И пока мы его дегустировали, он сохранял молчание и серьёзный вид лица, внимательно посматривал на нас, ненадолго задерживая взгляд то на мне, то на Рогнеде. Ну и, естественно, наша непростая ситуация не стала для него новостью.

— Значит так... — продолжил он после небольшой паузы. — Можете скинуть висящее напряжение и спокойно начинать подготовку к торжеству. Десять дней у вас есть. Вы принадлежите к иной культурной традиции, потому обряды и форму празднества предложите сами, согласовав с моими слугами, завтра я их к вам пришлю. Праздничную одежду и прочее необходимое тоже подготовите, мелочи вам разъяснят. Безопасность и остальное возьмут на себя мои люди. Первая свадьба нового сезона — достойный повод для того, чтобы собрались вместе все уважаемые люди города. Поговорили о жизни, делах, познакомились с новыми достойными людьми, — кивок в мою сторону, — порадовались за личное счастье одной красивой непоседы, — кивок с улыбкой в сторону моей невесты. — Кого необходимо слуги сами сейчас проинформируют, дабы кто-то не решился на неразумные действия. Об остальном мы поговорим уже после свадьбы, — твёрдо закончил он, показав всем своим видом и взглядом, что аудиенция окончена.

Слуги выпроводили нас из дворца и сопроводили эскортом из двух белых джипов до нашей территории. Это чтобы мы случайно не заплутали или с кем-то не встретились.

Хоть эмир и предложил расслабиться, прикрывая нас своей внушительной службой безопасности, но моя интуиция криком кричала о том, что нам грозит большая опасность. Противостоящие силы просто обязаны сделать свой ход. Но вот какой — пока вопрос без ответа.

Сразу же по возвращении я включился в общую работу. Пока мы катались по гостям, кое-кто успел много сделать. Выкатить пару машин из боксов, запустить пост радиоразведки, подготовить рассчитанный на ночные полёты беспилотник к запуску. Погода как раз для него. Ну и собрались все по-боевому. Даже мальчишки-морячки получили на руки личное оружие — пока лишь пистолеты, и при этом выражали большое недовольство произволом старших. Знали же, что у меня «серьёзных стволов» на всех хватит.

— Вы думаете, я вас на передний край брошу? — Ехидно поинтересовался у насупившегося Юрки, главного заводилы молодёжной компании, Сергей и Роман стояли за его спиной, обеспечивая тому молчаливую поддержку.

Юрка продолжал сверлить меня злым взглядом, не зная, что тут можно сказать.

— В моих планах не стоит переполошить весь этот город заполошной стрельбой, если вам вдруг какая тень покажется особо подозрительной, — попытался донести до них своё видение ситуации. — Ваша задача сейчас тихо сидеть во дворце, слушая эфир, рации, вижу, вы получили, — кивнул головой, заметив у Юрки тонкий проводок гарнитуры. — Вы последний рубеж нашей обороны, а в помещениях пистолет куда сподручнее автомата будет. Врага пока нет, и если вы хотите оказать посильную помощь — просто не мешайте другим заниматься их работой. Возможно, нам вообще сегодня стрелять не придётся, — выдал я скорее желаемое за действительное.

В общем, пристыдить-то я их пристыдил, но совсем не убедил, да ещё обидел. Сейчас просто не до их воспитания. Прямой приказ они выполнят, однако большое недовольство прямо по глазам и видно. Ларисины девушки же сразу просекли фишку, и предпочти спрятаться в подвале, ибо прекрасно понимали — в серьёзной драке они обуза и случайные жертвы.

Затем озадачился и оружием для себя. Сейчас и днём-то плохо видно, а ночью вообще наступит полнейшая темень. Потому вариантов особо нет. Отловил в гараже лейтенанта Майкла Ховса и выдал ему карабин М4 с глушителем и тепловизионным прицелом. Сам вооружился ВАЛ-ом, на кронштейн прицела тоже установил тяжелый тепловизор. Всё это нам ещё требовалось хоть как-то пристрелять. Братьям Влас передал MP-5 с глушителями и ноктовизоры, дабы они заранее подогнали снаряжение и немного привыкли к нему. Остальные опять же обошлись одними пистолетами, хотя и автоматическое оружие лежало у них под рукой. Лишь Рогнеда не послушалась моего совета и решительно схватила ПКМ с парой коробов набитых лент, направившись куда-то во дворец. Хорошо хоть настроенную на общий канал рацию нацепить не забыла. И лишь чернокожая красавица Лусита продолжала активно ворочать посуду на кухне, как ни в чём небывало. Кому война, а кому и готовить обед по расписанию.

Когда мы на пару с Майклом метились через хитрую электронику по свечкам в обрезанных пластиковых бутылках, дабы вбить корректирующие поправки в свои прицелы, случайно заметил какую-то подозрительную тепловую засветку в небе. Сначала подумал — глюк, однако маленькая, но всё же заметно выделяющаяся на общем фоне точка где-то в облаках никуда не исчезала, двигаясь большой дугой вокруг нашей территории. Понаблюдав за ней минуту — показал обнаруженную аномалию и лейтенанту.

— Малый летательный аппарат, — хмыкнул он, оторвавшись от окуляра своего прицела. — Стрелять совершенно бесполезно — расстояние неизвестно, как и скорость, — добавил он чуть погодя.

Выходит, не одни мы пользуемся разведывательными беспилотниками, свой же самолётик мы пока не запускали. И чей этот аппарат — совершенно неясно. Возможно, и у службы безопасности эмира что-то такое есть. Дабы хоть как-то разобраться, направился навестить хозяйство капрала Флиппи.

— Сможешь запеленговать, откуда им рулят? — Спросил его, после того, как обрисовал ему ситуацию и показал старательно нарезающего круги в вышине потенциального вражеского лазутчика в тепловизионный прицел.

— Нет, — капрал покачал головой, выражая большие сомнения. — Мало того, что у нас нет антенн на высокочастотные диапазоны, так ещё и управляющая телеметрия может проходить лишь короткими импульсами. Их просто не успею захватить. Но есть одна идея...

С этими словами он встал со своего стула и подвинул внимательно подслушивающую нас Лизу. До этого та периодически дёргала меня, требуя разрешить ей запуск нашего летательного аппарата. Капрал отключил информационный провод от ноутбука Лизы и воткнул его в свой аппарат. Рабочая программа наблюдателя у него уже стояла. Когда только успел...

— Так, сейчас взглянем... — задумчиво пробормотал он, перебирая по клавиатуре и щёлкая мышкой. — Ага, есть несущая! — Его лицо мгновенно приобрело хищные черты почувствовавшей след гончей. — Вот и синхронизация, теперь-то он у меня никуда не денется... — его руки снова быстро забегали над клавиатурой, а по экрану пошел прогресс установки какой-то программы. — Как знал, что пригодится, — снова пробормотал он себе под нос, вбивая в раскрывшееся окно настроечной консоли какие-то значения. — Ещё немного, сейчас программа сама подберёт поток... вот! — На раскрывшемся окне появилась движущаяся чёрно-белая картинка.

Вполне узнаваемая картинка, если мысленно представить, как мы все тут выглядим сверху в тепловом диапазоне. Причём детальность и чёткость картинки существенно превосходила то, что я смог бы увидеть в свой прицел. И всё равно разобрать на ней отдельные детали вряд ли возможно. Опознать местность, строения, машины, отдельных людей, да и, пожалуй, всё. Не так-то много здесь выделяющегося на общем фоне холодной земли тепла.

— Но как? — Изумлённо спросил капрала, повернувшего ко мне исключительно довольную физиономию.

— Ну, это очень длинная история... — начал он издалека, явно набивая себе цену. — Результат борьбы со скукой, — пояснил он, заметив в моих глазах желание его быстро придушить. — У нас на базе не было даже телевизора... — и такое виноватое выражение лица. — Командир, вы знаете, как работает спутниковый расширитель интернета на Старой Земле? — Спросил он меня.

Вместо ответа я лишь покачал головой, с этой темой мне действительно не приходилось сталкиваться.

— Так вот, там всё организовано очень просто, — капрал решил провести для меня краткий ликбез, заодно удовлетворив и повышенный интерес Лизы. — По проводной сети через медленный модем запрашивается из сети что-либо нужное и объёмное. Затем запрос поступает спутниковому оператору, он ставит закачку из сети в широкополосный скоростной спутниковый канал, который с орбиты падает на все приёмники сигнала одновременно. Но для каждого отдельного клиента по тому же модему поступают небольшие информационные блоки, посредством которых из общего спутникового сигнала можно выделить своё. Это понятно? — Снова спросил он меня.

Я кивнул.

— Умные люди быстро научились выделять из этого общего сигнала картинки и видео, просто имея один приёмник. В любом месте, где есть приём нужного спутникового сигнала. Понятно, падает сверху сразу куча всего, полезного и мусора, успевай только записывать на диски, однако кино и свежая порнушка всегда порадуют скучающую смену дежурных операторов, — и при этом он очень хитро ухмыльнулся.

— Неужели там нет никакого шифрования? — Я не торопился ему вот так быстро поверить.

— Когда как, но обычно и шифры весьма простые, ломаются за считанные минуты, — тот покачал головой, пояснив: — Любая криптография стоит вычислительных мощностей, на чём любят экономить.

— И каким образом то подходит к этому? — Я показал рукой в сторону движущейся картинки на экране.

— Принцип передачи видеопотока один и тот же, — хмыкнул довольный капрал. — Когда делали первые военные аппараты, взяли хорошо проработанный готовый гражданский стандарт, дабы поскорее порадовать нетерпеливого заказчика и получить с него деньги. А после принятия на вооружение уже сложно что-то изменить. Вот мы наблюдаем и тут полное отсутствие сложного шифрования совершенно стандартного потока.

— Перехватить управление аппаратом сможешь? — Спросил его о более актуальном.

Уж больно неприятно находиться под пристальным наблюдением со стороны кого-то неведомого.

— А вот тут облом! — Недовольно заметил Грегори. — Даже если я и выделю телеметрию, то, не зная особенностей конкретной реализации, просто не смогу что-либо всунуть со своей стороны. Управляющие команды реально шифруются, так просто их не вскрыть, — несколько огорчил он меня, оптимистично добавив: — Аппарат ведь не сможет висеть над нами сутками без дозаправки, выработает топливо и отправится на базу. Вот так мы и узнаем её местоположение.

— Дело, — кивком головы выразил признательность за информацию и не только.

Теперь нам не требуется запускать свою малую авиацию, вся территория вокруг дворца и ближайшие окрестности перед нами как на ладони. Заодно есть возможность ввести потенциального противника в заблуждение, показав ему, что нам нужно. Он уже видел, как мы всполошились, явно предполагая такой вариант. Теперь пусть взглянет на обратный процесс, с нас не убудет.

Решение принято, до коллектива доведено. Воспринято вполне адекватно, даже молодёжью. К тому же пришло и время ужинать, в суматохе и суете пролетел целый день. Мы показали наблюдателям обманный переход от сосредоточенности к расслабону. Даже часть машин обратно в боксы закатили, изображая подготовку к консервации до начала следующего сухого сезона. Затем почти все переместились в помещение, хотя во время ухода разведчика на дозаправку, кое-кто вернулся на дежурный пост. Заодно мы точно выяснили, что подглядывают совсем не люди эмира. Грузовик с операторами прятался в пустующей в связи с сезоном дождей дальней части промышленной зоны. Проверяя наличие потенциальных свидетелей, воздушный разведчик сделал пару кругов перед самым приземлением. Кое-кто предлагал немедленно сорваться с места и схватить потенциальных злоумышленников за отдельные выступающие места, но я предложил другой вариант:

— Ждём первого хода со стороны противника, сидя неподалёку от него, — заявил насупившейся Рогнеде, именно ей не сиделось на месте.

Так как всё пребывали в состоянии повышенной готовности, мы с ней успели выехать до возвращения воздушного наблюдателя на трофейном бронированном джипе бандитского главаря. Та машинка ещё не успела здесь примелькаться, в отличие от нашего разъездного «Хамви». И ничего, что её бока немного помяты — такое здесь в порядке вещей для всех, кто периодически катается за переделы города. Оставшимся во дворце бойцам кроме демонстрации ничегонеделания требовалось готовиться встречать незваных гостей. Не просто же так за нами плотно наблюдают. Вопрос лишь, с какой именно стороны их ждать.

Сначала мы направились в торговый квартал, прицениться к одежде и узнать на счёт пошива свадебных платьев, заметив за собой хвост из одного белого джипа эмирской охранки. Определив наши намерения, тот вскоре скрылся из виду. Идею привлечь охранку к нашим делам я отбросил как несуразную. Банально спугнут нам клиентов.

Вот ночь уже перевалила за середину. Мы благополучно устроились на противоположном от потенциальных злоумышленников краю промышленной зоны, неподалёку от большой автомобильной стоянки, слушая эфир. Этот край отнюдь не пустовал. Несмотря на ночь, периодически кто-то катался туда-сюда. Некоторые производства работали здесь практически круглосуточно. Связь с особняком регулярно проверялась тоновыми сигналами, пока всё было тихо. И вот пришел кодовый писк, означающий, что движение началось. Общаться голосом мы опасались. Не потому, что имелся риск перехвата переговоров, с этим-то как раз никаких опасений, просто сам факт длительных «нечитаемых» вспышек сигнала мог вспугнуть хорошо подготовленного противника. Впрочем, не мы одни тут активно пользовались радиосвязью и отдельные же короткие писки тональника запросто укладывались во вспышки помех, как пояснил мне ранее капрал Флиппи, рассказывая о современных приёмах военной эфирной коммуникации и методах противодействия им. Получив условный сигнал, мы рванулись на встречу к нашим клиентам. Закрывшись в своей машине от непогоды, они явно не ожидают появления кого-либо особо любопытного. Но совсем доезжать до них вплотную мы не стали, остановившись неподалёку. Пройдём пешком, мы не гордые, к тому же через забор нужно перелезть и открыть закрытые с обратной стороны сетчатые ворота огороженной стоянки.

Ага, кабина тентованного трёхосного грузовика с поднятыми наружу антеннами пуста. Ни в ноктовизор, ни через прицел никого не видно. А вот сквозь брезент кузова что-то просвечивается. То ли тепло аппаратуры, то ли тепло человеческого тела — не разберёшь издалека. Странно. Похоже, под брезентом что-то ещё есть. Неспешно подходим к небольшой щели сзади, внимательно осматривая окружающее пространство через ночники. Подсветку мы включили, без неё сейчас совсем ничего не видать. Если здесь и присутствовал где-то поблизости скрытый наблюдатель, то виду он не подал. Резко подсадил Рогнеду, вёрткой змеёй проскользнувшую в щель. Слышится возня, сдавленный стон и наступает полная тишина, лишь изредка нарушаемая порывами холодного ветра.

— Залезай внутрь, — не понижая голоса, сказала девушка, явно обращаясь ко мне.

Меня долго упрашивать не нужно, пара секунд и я оказался внутри кузова. Ага, брезентовый наружный тент здесь лишь для маскировки, сам кузов выполнен из пластика или похожего на него твёрдого материала. Большая стойка радиоаппаратуры, пара рабочих мест операторов с включёнными экранами ноутбуков, и одно тело на полу, сверху которого удобно устроилась Рогнеда, заломив тому руку так, что тот даже пикнуть не мог от боли.

— Похоже, он здесь только один, — ответила она на мой незаданный вопрос. — Потряси его по карманам, и нацепи браслеты, я ему чуть позже задам несколько вопросов, — попросила она меня.

Быстро произвёл обыск. У мужика имелся лишь пистолет — девяносто второй «Таурус» в кобуре и больше ничего заслуживающего внимания. Одежда самая обычная — саванный камуфляж, в такой здесь многие гости города ходят, расчёска, солнечные очки с большими стёклами — типичный набор гражданского лица. Как только я защёлкнул наручники, Рогнеда достала маленькую коробочку аптечки и вколола содержимое одного тюбика куда-то в район шеи пленника.

— Яд одного местного паразита, — пояснила она мне. — Не смертелен, но надёжно обездвиживает жертву и действует лучше небезызвестной «сыворотки правды». Минут через десять он честно ответит на все наши вопросы, практически ничего не соображая. Редкий и весьма дорогой яд, но нее пытать же его, — она скривила лицо, выражая сильные сомнения по этому вопросу.

Тело пленника тяжело простонало и окончательно затихло. Тем временем из эфира пришел сигнал отбоя — во дворце операция тоже благополучно завершилась, иначе бы нас позвали на помощь. Взглянув в открытый экран ноутбука с картинкой воздушного разведчика, отметил несколько тепловых засветок, неспешно перемещавшихся к входу внутрь здания. Причём двое тащили кого-то третьего со стороны берега.

— У вас там всё в порядке? — Спросил голосом дежурившую на канале Оксану, наплевав на принятый режим общения тоновыми сигналами.

— Они не успели даже выстрелить, — ответила она, довольство в её голосе передалось даже через искажающий речь голосовой кодек закрытый радиосвязи. — Их оказалось всего трое, подошли со стороны озера. Но наши ребята вовремя увидели их выход из воды, взяв тёпленькими, пока они скидывали ласты и баллоны. У вас там как? — Поинтересовалась она.

— Чисто, есть один живой клиент, — передал ей наши новости. — Сейчас свернём всё тут в походное положение и дёрнем на базу, ждите.

Державшееся внутри меня беспокойство окончательно рассеялось, значит, повторной атаки сегодня можно не ждать. Пока напарница выпрыгнула наружу инспектировать кабину грузовика, я внимательнее осмотрел внутренности кузова. Весьма качественно замаскированная машина наблюдения, управления и радиоэлектронной борьбы, если я правильно опознал назначение трёх больших корпусов в стойке аппаратуры. Антенны на складывающихся консолях, полностью убирающиеся внутри кузова под тент. За счёт этого свободного места здесь откровенно маловато, хозяйский блок уже не впихнёшь — исключительно технический функционал. Современный радиопеленгатор, такой же, как и у нас, отдельный сканнер эфира, две незнакомых радиостанции на разные диапазоны. Блок для работы с БПЛА, причём гораздо совершеннее, чем наша аппаратура. И всё это питается от отдельной стойки из тридцати больших автомобильных аккумуляторов, дабы не заводить двигатель или запускать стояночный агрегат. Отдельно стоит упомянуть встроенный большой кондиционер. Аппаратуры здесь много и она любит греться. Без него по здешней жаре просто не обойтись. Но сейчас прохладно, потому его не включали. Сев на место оператора беспилотника, быстро разобрался, как вернуть его на базу. Больше его пригляд сверху нам не требовался. Поймать его удалось с очень большим трудом, ибо он оказался слишком большим и тяжелым. Размах крыльев за три метра, да и весу не меньше двадцати пяти кило, причём уже почти без топлива. Он едва не сбил меня с ног, когда я решил подхватить его, не дав стукнуться выпущенными пружинными стойками о землю. Парашютная система посадки использовалась и тут. Толкающий винт, внушительный хорошо защищённый от непогоды блок оптических сенсоров и пара отдельных антенн связи. Серьёзная военная игрушка, а не творчество авиамоделистов, как используемая нами малая авиация. Быстро разобрался, как отстыковать крылья и хвостовое оперение. Единственный тонкий момент — потребовалось перекрыть топливные шланги крыльевых баков имевшимися там миниатюрными краниками. Конструкция быстро разбиралась и собиралась из походного положения буквально за пару минут. Вот со складыванием парашюта придётся повозиться, хоть он и размещается в отдельном сменном контейнере. Теперь стала понятна долгая задержка этого наблюдателя во время дозаправки — второго контейнера здесь нет, оператору пришлось складывать парашют, потратив на это минимум полчаса времени. Защёлкнув комплект летательного аппарата в предназначавшиеся для него крепёжные элементы внутри кузова, стал сворачивать и антенное хозяйство, так и не разобравшись, где находится управление штатным электромотором. Хорошо там имелась отдельная ручка на случай отсутствия электричества.

— Поехали домой, — в кузов вернулась Рогнеда, едва я завершил свёртывание антенн, — а то ненароком сюда кого принесёт, объясняйся потом. Иди в кабину, я сяду в джип, — девушка ненавязчиво взяла командование в свои руки.

Спорить с ней мне не хотелось, да и прояснение вопроса — «кто здесь главный», явно не стояло на повестке... ночи. Потому закинув оружие за спину, полез в кабину. Тяжелая дверь с серьёзным бронированием, боковое стекло тоже внушает своей толщиной. Да и передний прямой триплекс явно рассчитан минимум на винтовочную пулю. Кабина в целом удобная, есть кронштейны под оружие и подключение к радиостанциям в кузове вместе с переговорным устройством. Автомобиль явно делался на заказ, кустарщиной здесь совсем не пахнет. Тронулась легко, мотор тянет ровно и на удивление совсем тихо. На базе стоит приглядеться к этой машинке повнимательнее. В принципе, её у нас могут попросить вернуть прежние владельцы. Вот только сомневаюсь в их желании честно ответить на наши вопросы о том, знали ли они, что это она тут делала в такое позднее время суток. Да ещё и с эмирской охранкой ответом поделиться. Потому можно смело записывать всё в число добытых боевых трофеев.

На первых воротах в закрытую часть города нас ненадолго задержали. Ничего не спрашивали, просто вежливо попросили подождать сопровождение. Снова нас взяли в коробочку два белых джипа, проводив до самых ворот дворца. Хорошо хоть обошлось без лишних слов, я не горел желанием общаться и объяснять, откуда у нас появился лишний грузовой транспорт. Загнав трофей в гаражный бокс, показал его капралу Флиппи, после того как Рогнеда утащила пленника как мешок с картошкой. Едва увидев аппаратуру, Грегори впал в прострацию и не торопился из неё выходить. Чувствую, остаток ночи он проведёт тут, пока не разберётся с новыми железками. Я же сам сильно устал, потому поинтересовавшись у Оксаны свежими новостями, которых, к счастью, не оказалось, отправился спать. Со всем остальным и без меня разберутся, чай не маленькие.

Глава 2. Полезный прибыток

Утром, а вернее уже днём и хорошо за полдень обнаружил под боком только Оксану, Рогнеда, судя по всему, даже не ложилась. Минут десять не хотел вставать, но, чувствую, меня давно заждались дела и заботы. Так и оказалось. Моего пробуждения терпеливо дожидались люди эмира, желавшие задать множество вопросов относительно наших ночных приключений, а совсем не на предмет подготовки свадьбы. Разговаривать мне с ними на пустой желудок совершенно не хотелось, да и говорить, собственно, почти нечего. В общем, я их мягко послал, сказав, что сейчас сам во всём разберусь и только тогда...

— Чего вытрясла? — Спросил обнаруженную в столовой хмурую Рогнеду, в гордом одиночестве цедящую горячий кофе из большой кружки.

— Я не понимаю... — вздохнув, она подняла на меня сильно уставший взгляд, и добавила, заметив уже непонимание на моём лице: — Ну, вот что может связывать нашего генерала Дазда с Израилем на другой стороне залива?

— Израилем? — Я сильно изумился.

— Напавшая на нас группа диверсантов — местные израильтяне, — пояснила она. — Матёрые профи со Старой Земли, некоторые способные выдать себя и за арабов, внешность у них вполне подходящая, если сильно не присматриваться. Что те, что эти — семиты, одна группа. Занимались здесь скрытной разведкой подходов к дворцу эмира. Наверняка их руководство готовило покушение на него, однако они сами ничего о том не знают. Приказ экстренно заняться нами получили по радио только вчера. Эвакуироваться после исполнения целей должны были с вышедшим сегодня конвоем, потому связь очевидна. Если бы не их спешка и наша изворотливость — мы бы сегодня даже не проснулись. Подготовка у них весьма специфическая — ликвидаторы.

— Что с ними теперь делать? — Задумчиво поинтересовался у неё.

— Одного, которого мы прихватили с тобой вчера ночью, пожалуй, тебе стоит прямо сейчас внимательно рассмотреть на предмет включения в нашу команду, — она опять сумела меня огорошить таким предложением. — Он хороший специалист в области радиодела и электронной войны, к тому же своих соотечественников сильно недолюбливает. Его к этой операции привлекли чуть ли не насильно. Другого, которого твои ребятки вчера подранили, тоже стоит попытаться уговорить, как только тот очнётся от наркоза, пулю из него я уже вытащила. Он твой бывший соотечественник, да и плохо ладил с остальными сослуживцами на почве какой-то личной неприязни явно на национальной почве. Оставшуюся парочку боевиков сдадим эмиру, пусть он с ними разбирается, его служба безопасности едва не проспала готовящееся покушение, — Рогнеда вымученно улыбнулась, кратко отчитавшись в проделанной работе.

— Иди уж спать, — предложил ей, — вижу, тебе даже кофе уже не помогает.

— Чувствую, нас опять вскоре пригласят к эмиру, когда тот сам проснётся и ознакомится с произошедшими в его городе за ночь событиями, — своей догадкой Рогнеда и мне несколько испортила настроение, разговор с местным властителем может оказаться тяжелым.

Надо ли говорить, что моя невеста оказалась права? Я только собрался навестить пленников и взглянуть на взятые трофеи, как нас попросили собираться в дорогу. Как всегда вежливо, но весьма настойчиво.

— Рассказывайте, с чего вдруг бурский конвой сорвался в путь, даже не дождавшись утра, — потребовал эмир с весьма хмурым видом лица.

Он опять принял нас в знакомом кабинете, но никакого чая или другого угощения не предложил, сразу перейдя к делу. Вместо ответа, Рогнеда положила перед ним диктофон и включила запись допросов пленников. Чёткие вопросы, чёткие ответы. Запираться никто особо не хотел, а кое-кто и не мог, находясь под действием специфического яда. Слушая запись, Рашид мрачнел всё больше и больше. Дошло до того, что он стал тихо постукивать пальцами по столешнице, что выдавало его сильнейшее раздражение. Чувствую, кто-то сегодня может запросто не пережить последующих оргвыводов, тут всё жестко.

— Вы сделали для меня очень большое дело, хоть и боролись за себя, — заявил он, когда запись закончилась. — Взятые вами трофеи и пленники принадлежат вам по праву, но я хотел бы выкупить у вас тех рабов или хотя бы взять их на время, дабы они помогли закрыть обнаруженные уязвимости в системе безопасности.

Израильтяне накопали действительно много разных дырок. Самая большая оказалась тем самым озером, которое и дало имя городу. В нём водилось много агрессивных рыб, сходных по поведению с земными пираньями, потому преодолевать его вплавь никому и в голову не приходило. Только на лодке, к чему эмирская служба безопасности вполне готова. Однако израильтянам удалось разобраться, как другие крупные озёрные обитатели отпугивают зубастую мелочь, а их специалисты в области электроники изготовили небольшие приспособления, вешающиеся на пояс. Короткие модулированные импульсы электрического тока надёжно отпугивали хищных рыб и других потенциально-опасных озёрных обитателей. С такими приспособлениями стало возможным даже спокойно купаться, не говоря уже про проникновение на береговую закрытую территорию из-под воды. В общем, теперь кому-то светит много работы, дабы заткнуть всё найденные дырки.

Вернувшись обратно, уложил бодрящуюся невесту спать, а то она уже буквально не закрывала рта от зевоты, а сам принялся разбираться с доставшимися трофеями. Сначала с железками, которые мои люди кинули в пустующую комнату, как раз для меня. Похвастаться, так сказать. Итак, троица заявившихся к нам ликвидаторов использовали легендарные пистолеты-пулемёты «Uzi» с толстыми глушителями по две штуки на человека. Вернее те «Узи» были в варианте «микро», ствол там совсем короткий. Но для зачистки помещений такие вот «машинки» — самое оно. Хотя мне это изделие израильских оружейников внешне не очень-то нравится. Тяжелые и не очень удобные. Стоит сходить тир, там моё мнение может и измениться немного в лучшую сторону. На каждый пистолет-пулемёт нашлось по четыре длинных магазина на тридцать два патрона. Серьёзный боекомплект. Затем меня заинтересовали ножи. Вроде ничего необычного, типичный боевой нож, но сделан красиво. Толстое тёмное лезвие, острейшая заточка, обрезиненная рукоять. Баланс практически идеален для метания. Стоит себе один такой пригреть, он удобнее того, который я обычно цепляю на свой пояс. Больше оружия нет, пошла электроника. Три комплекта хорошо знакомых нам американских ночников AN/PVS-14. Купание в озере они перенесли без каких-либо проблем. Какие-то незнакомые портативные радиостанции без опознавательных знаков производителя, сильно похожие на крупные сотовые телефоны, тоже водонепроницаемые. Гарнитуры с ларингофоном в комплекте. Пробежался пальцами по клавиатуре, вглядываясь в неяркий экран. Высокочастотная цифра, явная военная прошивка, всё в лучшем виде. Стоит позже разобраться, можно ли их встроить в нашу систему закрытой связи. Благо есть с кого спросить. Прочее добро меня не сильно заинтересовало — три акваланга, «мокрые» гидрокостюмы, ласты и какая-то полезная пловцам ерунда. Я в ней ничего не понимаю. Утащив себе один нож, остальное передал Оксане, пусть займётся размещением добра на хранение и распределением его среди наших бойцов по мере необходимости. Пришла очередь познакомиться с пленниками.

Первым стал именно тот, кого мы с Рогнедой прихватили ночью и за кого она передо мной похлопотала. Мужик уже полностью оклемался от действия яда и горел желанием говорить с теми, кто его так быстро и качественно скрутил. Лет тридцати, невысокого роста — где-то метр шестьдесят, плотного телосложения, крепкие, но ухоженные руки, короткие чёрные вьющиеся волосы. Лицо обычное семитское, нос с небольшой горбинкой. По-английски говорил практически без акцента. Он не испытывал особых иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы. Раз сразу не убили, значит — продадут в рабство. Плохо, но не смертельно. Есть некоторый шанс, что местные соотечественники с другой стороны залива захотят его выкупить. По его словам — шанс весьма маленький, ибо у них к нему имеется некоторое количество серьёзных претензий. И спихнули его на эту сторону скорее, чтобы избавиться. Я попросил его рассказать о себе и о том, как он вообще дошел до жизни такой. Тот задумался на минуту, не очень понимая, зачем мне всё это нужно, но всё же решился рассказать. Итак, Борух, или Борис, если прикинуть по-нашему, являлся коренным израильтянином, причём евреем по маме и по папе. Родился в Хайфе, там же вырос, с отличием окончил школу, а потом и ВУЗ по специальности радио-электронщика. Обязательная служба в армии, а после и постоянный контракт. Его просто не желали отпускать. Грамотный, дотошный, дисциплинированный. Немного неуживчивый из-за своей требовательности к себе и другим, но это считалось мелочью. Несмотря на невысокое звание, платили хорошо, работа, вернее — служба нравилась. Единственное, чего не нравилось — так это отдельные сослуживцы. Хоть армия Израиля и считается одной из самых профессиональных на Старой Земле, однако всяких «особенностей» хватает и там. К примеру, местничество и коррупция, особенно наверху среди командования. И служилось бы Боруху и дальше, однако, Израиль — страна для жизни весьма небезопасная. Очередной арабский смертник-террорист подорвал себя около входа на военную базу, где служил наш герой. И по несчастью, именно там в тот момент оказались его жена и дочь, шедшие домой после недолгого общения с мужем и отцом. Погибли и другие гражданские. Узнав печальные новости, Борух едва не наложил на себя руки от горя. Весь прежний мир дна него рухнул в один момент. Его целиком захватила идея мести тем, кто отнял у него родных и близких. Он прекрасно знал, где собираются множество арабов, причём тех, кто явно задумывает что-то недоброе. Полиции им вроде как предъявить особо нечего, порядок они не нарушают, вот только ощущения со счетов так просто не сбросить. Взяв пулемёт и изрядный запас патронов, он отправился вершить свой суд. Скольких он перестрелял — ему после так и не сказали, а сам он просто не успевал считать, меняя один опустевший патронный короб на другой. Быстро прибывшие на стрельбу военные и полиция подранили его, когда у него уже закончился боекомплект. Арабы, кстати, тоже имели оружие, но оно им не помогло. Дальше ему светил пожизненный тюремный срок, однако вовремя нашлись благодетели из Ордена, сделавшие предложение, от которого не захочется отказаться. Так он оказался тут, на Новой Земле. Здесь же его приняли плохо. Подробностей рассказывать ему не захотелось, я не настаивал. По его словам — местный Израиль вобрал в себя чуть ли не всё самое худшее из Израиля Старой Земли. Неудивительно, если учесть, кого сюда «приглашают». Там сейчас активно борются друг с другом две условных группировки: первая — религиозные фанатики и откровенные нацисты, порой даже других евреев считающие презренными гоями, и вторая — проштрафившиеся военные и агенты различных спецслужб, старательно тянущие короткое одеяло власти на себя. Подливали маслица в огонь и орденские представители, которым постоянно требовались толковые исполнители для их не самых чистых делишек. А страдали от всего этого простые люди, которым просто хотелось жить. «Новая жизнь — новые возможности» — оказалось совсем не для них. Вот и Боруха сразу же приставили к делу по основной специальности и закинули сюда в непонятной миссии не то разведчиков, не то ликвидаторов.

Послушав его рассказ и прислушавшись к своим чувствам, я решил предложить ему вступить в нашу команду. Против евреев у меня нет особых предубеждений, впрочем, против других национальностей тоже. Даже среди негров могут попасться вполне достойные люди. Я не вешаю ярлыки по цвету кожи и форме черепа, ориентируясь в своих оценках исключительно на личные качества. Моё неожиданное предложение сильно озадачило Боруха. Он не торопился давать положительный ответ, испросив возможности присмотреться к нашему коллективу, после того, как я пообещал ему, что в настоящее время мы не выступаем против интересов Израиля в целом. Для него это оказалось важным моментом. У нас хватает врагов, но тут можно утверждать с полной определённостью. В общем, я выпустил его из-под замка, попросив народ присмотреть за ним, но не прессинговать без лишней необходимости. Пусть сам убедится, кто мы такие и как живём.

Вот разговор с двумя другими пленниками совершенно не заладился. Тоже типичные семиты, хотя больше похожи именно на арабов, чем евреев. Некрупные, но жилистые. Возраст где-то за тридцать — тридцать пять. Цепкий колючий взгляд, а внутри чувствуется большое желание тебя пристрелить. Только возможностей не имелось, да и скованные за спиной руки явно не способствовали. Они вроде бы правдиво отвечали на мои вопросы, исполняя принятый в израильской армии принцип сотрудничества с противником в случае попадания в плен ради сохранения своей жизни, но вот ощущения от этого общения мне сильно не понравились. Полезного из той беседы для меня почти не нашлось. Они тоже испытывали сильное недоумение полученным приказом немедленно зачистить нашу небольшую группу, но вот о причинах его появления не имели даже догадок. Лишь догадывались о том, что в их предыдущей деятельности больше всех заинтересован именно Орден, а не их крошечное еврейское государство на другой стороне залива. Постоянно усиливающееся в Арабском Халифате влияние эмира Рашида Ордену сильно не нравилось. Рашид не терпел тех, кто пытался ему указывать. Вот береговые и нефтяные шейхи проявляли завидную гибкость и покладистость, признавая реальную силу и власть. Потому рано или поздно жесткое столкновение интересов обязано перейти в горячую фазу. Устранение несговорчивого эмира позволит Ордену и дальше держать Арабский Халифат в виде рыхлого аморфного образования, не позволив ему оформиться в сильное самостоятельное государство. И появление здесь израильских специалистов по устранению неугодных правителей стало лишь делом времени. Собственно, эта вот парочка и их командир именно таковыми специалистами и являлись, остальные были у них лишь на подхвате. С бурами они почти не пересекались, хотя куда-то выехавший незадолго до начала сезона дождей командир их группы поддерживал с кем-то из них постоянные эфирные контакты. Больше ничего полезного они не знали, разве только непосредственно касающиеся их профессии моменты, но их пусть у них Рогнеда выпытывает, пока они ещё «гостят» у нас. Я твёрдо решил передать их эмиру, так как хорошо чувствовал — спиной к ним поворачиваться нельзя. Знаете, такой неприятный взгляд, когда смотрят буквально сквозь тебя, как на очередного покойника, который почему-то ещё бегает и говорит. Вот пусть эмирская охранка с ними дальше и разбирается.

Последний пойманный моими бойцами диверсант пока пребывал в бессознательном состоянии под капельницей. Крови он потерял много. Застрявшую в плече пистолетную пулю можно отнести к лёгкому ранению, там даже кость не треснула, а вот повреждённая артерия на руке — это гораздо хуже. Если бы Рогнеда немного припоздала с медицинской помощью, спасти его бы не удалось. Впрочем, тот сам виноват — нечего дёргаться, когда тебе предлагают сдаться по-хорошему, держа на мушке. Вместо того чтобы поднять руки, как это сделали другие, он попытался выстрелить, за что и поплатился. Братья Влас ребята резкие и стреляют метко, даже целясь через ноктовизор.

Для меня осталось ещё одно дело — требовалось прибрать к рукам второй грузовик израильтян, пока его не увёл кто-либо другой. Бесхозное имущество, хех, подходи и бери, если случайно наткнёшься. В поход за ним ко мне напросилась Лиза, страстно желавшая пообщаться, вернее — поделиться подслушанными байками и похвастаться своими успехами. Рассказала много нового и действительно интересного. Думаю, она уже понимала в радио и авиаразведке гораздо больше меня. Дело ей нравилось, да и учитель толковый попался, которому не лень возиться с любопытным ребёнком. Правда его армейские байки были далеко не всегда правдивы и безобидны, о чём я предупредил Лизу, показывая, где он немного приукрашал реальные события, а где и вовсе вводил её в заблуждение. Пришлось отдельно рассказывать, почему он так делал. Понятие «рыбацкие и охотничьи байки» оказалось для неё новым. Но даже это понимание не остановило её желание пересказать мне всё, что она сама услышала. В общем, трещала она, буквально не умолкая, пока мы искали ту машину в кустах у дальнего берега озера, причём уже далеко за городской территорией. На выходном блокпосту меня долго расспрашивали о цели выезда за город, и отмазка — «на пикник», совершенно не признавалась за истинную. Пропустили только после обещания вернуться через пару-тройку часов и периодически откликаться по радио. Окрестности города считались сейчас относительно безопасными. Люди разъехались или сидели по домам, крупное зверьё пока не покинуло заболоченные территории. Вот когда пойдёт в рост свежая трава — тогда стоит опасаться. У рогачей начинается отёл, и они станут агрессивны. Могут решительно броситься на одиночную машину, защищая новорожденных телят от неведомого хищника. Хоть я и представлял дорогу по карте и устному описанию со слов пленников, но мы хорошенько заплутали. Да ещё пару раз едва не застряли в размокшей глине, пока я вовремя не сообразил ехать по жухлой траве и не лезть в накатанную колею. С большим трудом заметив в прибрежных кустах искомый грузовик, долго осматривал окрестности в тепловизионный прицел. Мало ли кто нас тут может поджидать. Люди-то вряд ли, а вот какой-то некрупный хищник — вполне. Их здесь ещё не всех выбили охотники. И только убедившись в отсутствии опасности, мы решились захватить принадлежащий нам по праву трофей. Приближался я к машине очень осторожно, опасаясь встретить змею и наступить на мину. Четыре взрывающихся сюрприза народ здесь оставил и я о них знал. Пришлось аккуратно снимать хорошо замаскированные растяжки, вытащив одну из-под самой кабины.

Второй грузовик внешне оказался похожим на первый, почти копия, только в его кузове вместо радиоаппаратуры размещалась небольшая хозяйственная часть и оружейный склад. Вместо убираемой консоли антенн в потайной нише кузова размещалась дистанционно-управляемая складывающаяся турель с крупнокалиберным пулемётом «Корд» и автоматическим гранатомётом «АГС-30». Всё это тяжелое хозяйство наводилось единым тепловизионно-телевизионным комплексом из кабины. Могло стрелять только вперёд и вбок, для стрельбы назад требовалось снять тент с кузова. Конструкция турели внушала уважение — толстые трубы основы, серьёзные электромоторы и шестерни привода, провода в крепкой броневой изоляции. Серьёзный недостаток — для пополнения израсходованного боекомплекта турель требовалось привести в походное положение, иначе до неё трудно долезть. Также полностью исключалась ручная стрельба, хотя пулемёт и гранатомёт были быстросъёмными и могли использоваться сами по себе. Кабина грузовика имела закрашенные следы обстрела, однако, триплексы все целые, без характерных белых пятен пулевых попаданий. Странно. Разгадка как так получилось, обнаружилась в кузове в виде стопки запасных стёкол. Кузов тоже изнутри имел бронирование бортовых стенок. И всё это прикрывалось снаружи обычным брезентом, который заодно заменял потолок и заднюю дверь. То есть с виду грузовик кажется самым обычным, причём невооруженным. Но соблазнившихся столь лёгкой добычей бандитов ждёт хороший сюрприз.

Имелся в кузове и небольшой компрессор для заправки воздухом аквалангов. Оружия в специальном металлическом шкафчике, кстати, немного — всего четыре штуки совсем новеньких коротких АК-104, тяжелый пластиковый кофр с неизвестной мне внушительной снайперской винтовкой CheyTac M200 с полным комплектом причиндалов, и два гранатомёта РПГ-7 с двумя дюжинами гранат для них. Четыре обычных кумулятивных ПГ-7В, остальные какие-то другие, подозрительно большие «хреновины» с маркировкой латинскими буквами. Либо фугасы, либо термобарические заряды, проверять, как оно «бабахнет» я не решился, так как прежде видел близко такое оружие только в чужих руках во время своей службы в армии. Любят израильтяне русское оружие, из своего отечественного у них только «Узи» и нашлись. Причём, всё оружие исключительно новое и современное. Прямые поставки Ордена, ага. Порадовал ещё один тепловизионный прицел и оставшиеся кейсы с комплектом к ночникам, в том числе ещё один запасной. Про внушительный запас батареек можно и не упоминать. Нашлись ещё и мины двух типов — какие-то мелкие противопехотки и «Клейморы» направленного действия. К ним целый ящик проводов и детонаторов, а также радиоуправляемых подрывных машинок. В хозяйстве пригодятся. Разбираться с добром лучше дома, бегло осмотрел и достаточно, потому мы двинулись в обратную сторону. Лиза села за руль «Хамви» и держалась за мной как привязанная, ни разу не застряв, когда мы переезжали большие лужи. Действительно умеет водить машину, а ведь я раньше не поверил её заявлению. Тяжесть бронированного грузовика практически не чувствовалась, мотор тянул хорошо, попыток забуксовать я не отметил. Так мы неспешно прикатили к въездному блокпосту. Там нас лишь окинули изучающим взором и открыли ворота, пропуская на бетонку внутренней дороги. Через час в опустившейся ночной темноте мы благополучно приехали домой, опоздав к обеду и даже ужину. Очередной хмурый день незаметно подошел к концу.

Хмурое утро выдалось на редкость добрым, ибо меня никто не будил, я проснулся сам, причём в прекрасном расположении духа. Удивляло лишь то, что в полном одиночестве. А ведь ночью мне кое-кто активно мешал ворочаться, крепко прижимаясь к бокам и закидывая на меня ноги. На большее, увы — кому-то не хватило смелости или желания. А может того и другого одновременно. Да, понимаю, вчера все сильно устали, суматоха целый день в ожидании повторного нападения. Мало ли кто решится. Постфактум реакция — так сказать. Потому пока я катался на загородную прогулку, Рогнеда взялась наводить должный военный порядок железной рукой. От моего имени, ага, дабы прониклись все несознательные. Быстро была выстроена система наблюдательных постов и постоянных дежурств, прикрывавшие наиболее вероятные направления проникновения к дворцу. К делу подключили даже мальчишек, чему они, похоже, только обрадовались. Во дворец переехал пост радиоразведки и воздушного наблюдения. Все наши бойцы ходили исключительно с оружием, а сидевшие «на фишках» экипировались по-боевому. Я понимал, что этот напряг скоро придётся отменять своим волевым решением, постоянно жить в таком состоянии можно только в армии, да и то не везде. Моя интуиция пока молчит, впрочем, это ещё ни о чём не говорит. Сильно хочется верить — в этом городе больше явных врагов у нас не осталось. До окончания сезона дождей точно.

После завтрака в столовой лишь в компании Луситы, которая поглядывала в мою сторону несколько обиженно, ну да, в последнее время я на неё почти внимания не обращаю, отправился на инспекцию. Пора узнать свежие новости, да и просто поговорить с народом, поддерживая семейную атмосферу в коллективе. Первым делом заглянул к радистам. Ну, капрала Флиппи и Лизу я там вполне ожидал встретить, а вот сидящего с наушниками на голове и вглядывающегося в экран ноутбука Боруха — нет. Заметив мой озадаченный вид лица, капрал пояснил:

— Мы почти ничего не понимаем по-арабски, — и такой виноватое выражение лица, но в глазах характерные хитринки. — К тому же у него уже составлена подробная карта активных источников радиосигналов, он знает всех местных говорунов. Проводная телефонная сеть здесь ещё только закладывается, сотовой связи нет, народ общается друг с другом по радио, оно у всех есть. Вот сейчас вылавливаем слухи, относительно недавнего происшествия, — кратко отчитался он.

— И как успехи? — Поинтересовался у него.

— Глухо, — раздраженно фыркнул он. — Складывается впечатление, что никто ничего даже не заметил. Эмирская стража держит языки за зубами, если кто-то из числа причастных и остался в городе, то тоже не торопится поделиться с окружающими свежей информацией. Вот твою предстоящую свадьбу уже активно обсуждают, — он сумел меня сильно озадачить.

— Откуда только узнали...? — Я задал вопрос в окружающее пространство, не надеясь получить у него ответа.

— Так слуги эмира уже всех оповестили, — широко ухмыльнулся Грегори, заметив мою лёгкую растерянность. — Рогнеду тут многие знают, после победы над той эпидемией ей вообще хотели поставить памятник из чистого золота в полный рост на главной площади города, но она категорически отказалась. А вот твоя совершенно неизвестная фигура вызывает множество вопросов. Да ещё решение эмира Рашида признать тебя своим сыном сильно подогревает интерес. Попроси Боруха сделать переводы записей, там много любопытного, относительно мнения здешних жителей о тебе и твоих «подвигах», — крайнее слово заметно выделялось едким сарказмом.

Судя по всему, мне слишком много приписывается народной молвой — разрушение вавилонской башни, например. И я даже не возьмусь сейчас честно ответить — нравится ли мне такое внимание или нет.

Едва я обратил своё внимание на названного товарища, тот сразу же повернул ко мне лицо, явно слушая наш разговор с капралом в пол уха.

— Сделаю ближе к вечеру, — отозвался тот, снимая с головы наушники.

— Ты уже принял какое-то решение? — Спросил его уже о нашем прошлом разговоре.

— Пожалуй, полковник... — я мысленно чертыхнулся, когда он упомянул моё несуществующее звание, — мне лучше примкнуть к вам, чем пытаться выбраться в более гостеприимные края.

— Идти на службу своему национальному анклаву ты больше не хочешь? — Язвительно поинтересовался у него.

— Надоело чувствовать себя дешевым расходником, — скривился он. — Да ещё эта постоянная отстранённость, даже здесь меня и Ивена те за людей не считали, — тут он явно имел в виду боевиков.

— Ивен — это тот, кого ранили? — Собственно догадаться тут просто.

— Да, — Борух кивнул. — Он гениальный снайпер, замечательный техник, но слишком плохой боец-тактик, не понимаю, зачем вообще они его потащили на силовую акцию, — ещё одно кислое выражение лица.

Я не совсем понял его фразу про «бойца-тактика», всё же снайперы с тактикой должны дружить, но решил лишний не переспрашивать, теряя свой авторитет.

— Наверное, просто не хотели оставлять его одного или на пару с тобой, — поделился с ним своими догадками относительно того почему так произошло.

— Вероятнее всего, — ещё один кивок согласия.

— Ладно, с Ивеном я сам позже поговорю, с тебя же клятва личной преданности во время обеда перед всем коллективом, — раз человек почти согласен примкнуть к нам, стоит его немного поторопить. — Позже получишь у Оксаны свои вещи и необходимую амуницию, она же покажет, где тут разместиться, дабы не мешать остальным. С местом дежурства ты уже определился — хорошо. Учить малявку обязательно, — кивок в сторону как всегда подслушивающей разговоры взрослых Лизы. — Чтобы всё умела и разбиралась в технике не хуже тебя. Языкам тоже учить по возможности, — исключительно довольное лицо ребёнка меня сильно порадовало.

Дальше я направился проведать раненого. Тот уже пришел в сознание, явно не понимая, почему ещё находится в мире живых. Единственное, что должно было вызывать у него явный пессимизм — путы, которыми его привязали к лежанке. С другой стороны — с его ранениями ворочаться не рекомендуется, свежие швы могут разойтись. При моём появлении он тихо выругался по-русски.

— Наверное, не стоит такими словами бросаться, кто-то может и обидеться, приняв их на свой личный счёт... — я обратился к нему, переходя на родной язык.

Хоть я уже даже думать иногда стал по-английски, особенно при разговорах с другими людьми не понимающих русского, но он совершенно не передаёт того строя мысли, к которому я привык. Русский язык, как не крути — особенный. Однако переходя на английский, чувствую себя немного увереннее. Более хитрым и каким-то бессовестным что ли. Всех людей, совершенно не задумываясь, кидаю на весы с гирьками «полезен», «приятен», «может пригодиться». Совесть? Не, не слышал. Наверное, опять мало практики общения или стереотипы давят.

Между тем раненый выпучил глаза, глядя в мою сторону с большим изумлением. Крупный молодой парень, даже внушительный — килограмм под сто при около ста восьмидесяти сантиметрах роста. Жира нет как явления — одни мышцы. Но не маньяк-культурист, ничего особо не выпирает. Лет около двадцати — двадцати пяти. Выгоревшие практически добела короткие волосы, загар чуть ли не до черноты. Грудь и правая рука в пластыре и бинтах, кровавых пятен не видно. Лицо самое что ни на есть славянское и голубые глаза. Типичный израильтянин, ага.

— Что в вашей ориентировке на ликвидацию неугодных забыли указать мою национальную принадлежность? — Ехидно поинтересовался у него.

— Мне её даже не показывали, — тихо выдохнул тот, и вообще выдохнул, явно расслабившись.

— Странные у вас порядки, — тут и я сильно изумился. — Тащат на дело, а просветить, кого надо убить, даже не пробуют. Неудивительно, что вы так быстро попались. И кстати, у остальных членов вашего отряда ни одной царапины, Боруха мы тоже прибрали одновременно с вами, — проинформировал его на всякий случай.

— Шептала же паранойя, не нужно было сюда лезть... — тихо ответил раненый пленник, выругавшись.

— Ты чего дёргаться стал, кстати? — Его сопротивление при захвате казалось мне откровенной глупостью.

Я уже выслушал рассказы братьев Влас, те подловили маленький отряд ликвидаторов, едва те высунулись из воды и только стянули маски. Как раз остались без ночного зрения, потому шансов уйти или оказать сопротивление просто не имели. Более опытные подводные диверсанты так просто бы не лоханулись, отправив на берег сначала одного, выбравшись из воды и только после его сигнала. Но эти имели лишь минимальную подготовку ныряльщиков и хотели как можно скорее выбраться в привычную среду обитания, о чём я узнал из допроса других пленников.

— В рабство попасть сильно не хотелось, — тяжело вздохнув и поморщившись от боли в ранах, ответил Ивен. — Лучше сдохнуть, чем прогибаться под всяких уродов... — Он опять грязно выматерился.

— У тебя есть реальная альтернатива избежать подобного развития событий, — несколько порадовал его, раскрывая своё предложение влиться в нашу команду, если он, конечно, сможет гарантировать верность со своей стороны.

Не присягу государству, которую, как известно, принимают один раз. Причём, верность не мне лично, а всей группе со мной во главе, основной целью которой на данный момент является выживание во враждебном окружении. Когда окажемся на дружеской территории, к примеру, в Протекторате Русской Армии, группа может и распасться, никого неволить я не собираюсь. Парень серьёзно задумался, но, как и Борух, захотел сначала посмотреть на нас. Жизнь отучила его верить людям на слово. Пообещал ему предоставить такую возможность, как только наш доктор разрешит ему вставать. Тогда же и от лежанки отвяжут, а пока придётся потерпеть. А после, по своему обыкновению, выслушал историю его жизни в двух мирах, дабы понять, что он за человек.

История оказалась вполне обычной — если можно так сказать. Родился и вырос в городе Грозном Чеченской республики. Отец и мать русские, мать работала на нефтеперегонном комбинате, отец служил в войсках, имея весьма приличное звание. Пока жил Союз — всё было хорошо. Чеченцы, несмотря на гонор отдельных представителей — честный и прямой народ. Гордый и со своими тараканами в головах — это да, однако жили местные и представители других народов СССР мирно, работали вместе. Но вот когда страна рухнула, на поверхность быстро вылезли все те, кто сидел раньше тихо под плинтусом — криминал, религиозные фанатики и те, кому они крепко задурили головы. Да и заграничные подстрекатели подозрительно быстро нашлись. Родителям Ивана не повезло попасть в первый же русский погром. Отец пошел встречать мать с работы, тогда уже в городе стало неспокойно, и на обратном пути они нарвались на толпу возбуждённых речами провокаторов чеченцев, горевших праведной местью к «ненавистным русским оккупантам». Патронов в табельном «Макарове» на всех явно не хватило. Так четырнадцатилетний подросток стал полной сиротой, живых бабушек и дедушек к тому моменту у него тоже не осталось. Чеченцы бы вскоре пришли и за ним, заодно прибрав к рукам квартиру с добром, однако ему сильно повезло с соседями. Те уже третий день сидели на чемоданах, прекрасно понимая, куда катится страна, ждали только транспорт, чтобы сорваться с места. А так как они являлись евреями, то и направление бегства чётко определилось. Уж как они смогли выдать Ивана за своего сына при пересечении границы — тот так и не узнал. Наверняка дали взятку или их многочисленные родственники помогли. Оказавшись в Израиле, парень быстро адаптировался, освоил язык, показал высокие баллы в школе. Мозгами и силой его родители не обидели. Конечно, местные пацаны его принимали плохо, даже дети других эмигрантов из Союза, видя в нём явного чужака, однако на прямой конфликт не шли, понимая, что тот способен дать им жесткий отпор. Сразу после школы он пошел служить в израильскую армию, где его сразу взяли на заметку. Стрелял он с раннего детства, благо отец этому всегда потворствовал, водил его на стрельбище и на охоту в горы. Там-то он и освоил главные премудрости профессии снайпера, учась скрадывать осторожную дичь. В армии его талант тщательно отшлифовали опытные инструкторы. Принимал неоднократное участие в захватах и ликвидации групп арабских террористов, готовящих обстрелы самодельными ракетами и минами израильских поселений. Однажды его группе не повезло прихватить одну такую группу живьём, причём те оказались совсем не очередными арабами, а настоящими агентами Моссада. Зря они решили их допросить, применяя экспресс методы. «Во многих знаниях», как говорят — «многие печали». Дабы держать еврейских поселенцев в постоянном напряжении и заодно выбивая немалое содержание из бюджета, израильские спецслужбы нередко поддерживали террористов со своей стороны. А когда не хватало террористов, играли за них и сами, благо это совсем несложно. Понятно — с такими знаниями в Израиле долго не прожить, потому нет ничего удивительного, что вскоре он вместе со своими сослуживцами оказался в Новой Земле. Никакой «новой жизни и новых возможностей» им даже не обещалось — лишь дальше тянуть военную лямку, работая на новых хозяев. Здесь их раскидали по разным подразделениям, вот особой разведгруппе на эту сторону залива потребовался хороший техник и стрелок. Мудрое решение со стороны организаторов — даже имея большое желание, отсюда хрен сбежишь. Чужак-одиночка здесь всегда добыча, потенциальный раб. А прибиться просто не к кому и верить никому нельзя. Так он провёл здесь целый сезон, старательно выполняя приказы командира и других членов группы. Рассказал он и про сильно заинтересовавшие меня бронированные грузовики. Их сделали ещё на Старой Земле специально под здешние условия. По его словам, кабина должна выдержать даже очередь из ДШК в упор, там какие-то особенные стёкла и титановые пластины для снижения веса, бронирование кузова против винтовочного калибра. Верится в стойкость к ДШК слабо — в реальном бою лучше бы не проверять. Оружие и радиоаппаратуру поставили уже здесь, он сам принимал участие в её монтаже. Оружие, кстати, им досталось с шедшего в русские земли и перехваченного бандитами конвоя. Ну, мы все прекрасно понимаем, какие там действовали «бандиты». Потому на другой стороне залива использовать захваченное оружие крайне нежелательно, а вот тут вполне. Всё управление машиной и оружейной турелью одновременно рассчитано на одного человека. Почему так — наверное, не стоит объяснять, учитывая общую численность их группы. Их группа имела три таких грузовика — одна машина радиоразведки и воздушного наблюдения, две других — транспортно-боевые. На последней куда-то уехал их командир, но постоянно поддерживал с ними связь по радио, причём откуда-то неподалёку. И его возвращения нам теперь стоит серьёзно опасаться, так как у него много связей с местными бандитами. Ну, нам к подобной опасности совсем не привыкать. Оставив утомившегося длинным рассказом раненого отдыхать, отправился по делам. Стоило проверить ребят, подозрительно надолго засевших в гараже.

А народ, оказывается, восторгался трофейной техникой. Или не столько восторгался, сколько спорил. Я постоял в сторонке, подслушивая разговоры, впрочем, как позже выяснилось — моё присутствие некоторыми участниками было обнаружено раньше, чем я решил спрятаться. К моему удивлению, здесь собрались практически все, даже те, кто по идее, должен сейчас сидеть на фишках. Когда я объявился перед спорщиками и громко отметил это вопиющее нарушение всех главных основ выживания во враждебном окружении, то меня быстро поставили на место:

— А зачем другим глаза мозолить, да на нервы действовать? — Заявила Рогнеда, высунувшись из кузова трофейной машины радиоразведки. — Иди сюда, сам взгляни, мы «большой глаз» запустили.

Раз предлагают, почему бы и не взглянуть... так, так, сколько вас тут?

— Периметр нашей территории сейчас патрулирует эмирская охранка, — прокомментировала Рогнеда. — Восемь пар пеших, да ещё на дальних подступах пара машин с пулемётами, — она ткнула пальцем в экран, показывая мне невыразительное размытое пятно тепловой засветки. — Со стороны озера ведётся наблюдение с двух катеров, сейчас «глаз» повернёт в ту сторону, сам увидишь.

— А как они заметят подводных диверсантов, неужели по пузырькам на поверхности? — Ехидно поинтересовался у неё.

— Пузырьки тоже видны, но сейчас волна. Потому ищут, как мы им и подсказали — с помощью рыболовных эхолотов, — довольная чем-то невеста не поддалась на мою эмоциональную подколку, добавив: — У наших пловцов нашлись при себе такие портативные приборчики, и ещё один профессиональный аппарат в машине. Его мы позже разместим на пирсе, нужно только кабель протянуть от дворца. В твоём хозяйстве я нашла початую катушку витой пары, однако её нам не хватит, придётся искать в городе.

— Ты так сильно рассчитываешь на электронику? — Я всё ещё пребывал в скепсисе и не хотел верить, что всё так легко и просто.

— Ну, мины мы там тоже поставим, в воде и на берегу, — хмыкнула Рогнеда, — потому купаться не советую, если тебе вдруг взбредёт в голову такая блажь.

Несмотря на увещевания, что всё идёт хорошо, и ничего делать не нужно, всё под контролем, я вдруг внутренне взъярился. Очень неприятно видеть вокруг себя настоящую анархию, хочу — делаю, а хочу — нет. Так ведь можно легко заиграться и до состояния свежих трупов. Потому, выпрыгнув из кузова, построил всех спорщиков и устроил им трёпку:

— Грамотная и своевременная инициатива снизу — это очень хорошо. Пусть немного позже, чем нужно, но хоть что-то. А кто вам дал право бросить всё на полпути и расслабиться? Угроза ушла? Нас прикрывают посторонние силы? А вы уверены, что именно в этом заключена их задача, может они просто хотят посмотреть, как производятся профессиональные зачистки?

После моих слов, вижу, до кое-кого начинает медленно доходить. А то собрались все в одном месте, понимаешь, накрыть их тут легко как сонных кур в курятнике ночью. И ладно бы пацаны-морячки, но британские вояки от них мало чем отличаются. И даже братья Влас стоят и хлопают глазёнками. М-да.

— Потому немедленно возвращаемся на боевые посты, — пора прекращать эту анархию. — Вашей второстепенной задачей станет выяснение подробностей действий окружающих нашу территорию сил. Завтра утром жду отчёты по команде. Дополнительно проработать планы действий в случае обнаружения нарушителей или иного нападения. Кто что должен делать, в каком составе и с каким вооружением. Произвести тренировки ответных действий, эвакуации и охраны нонкомбатантов, а также планомерного отступления и прорыва, в случае появления избыточных противостоящих сил. Отчёты о проведении мероприятий опять же в общем порядке. Разойтись! — Громко выкрикнул, мысленно выключая командный голос.

А народ и вправду проникся, сразу же похватав оружие и рванувшись выполнять. Позже стоит отдельно накрутить хвост Рогнеде, чую — эта расслабленность возникла не сама собой. И пока никого рядом нет, поинтересуюсь сам, что здесь вызвало такую ажитацию и продолжительные споры.

Что можно сказать после вдумчивого осмотра транспортно-боевой машины, подвергшейся предварительному потрошению моими бойцами? Я раньше почти уверил себя, что сделать что-то лучшее, чем доставшийся мне первый грузовик сложно. Немцы знают толк в автомобилях и военно-транспортных грузовиках тоже. Но тут нагло выступает производственный фактор, цена-качество и прочие параметры, призванные обеспечить не только производство продукции, но и её успешную продажу. В итоге имеем множество различных компромиссов технического характера, дабы конечное изделие не получилось по цене чистого золота, если брать по весу. Собственно, мой «Мерседес» — самый обычный грузовик. Проходимый, комфортный, но при этом ничего особо выдающегося. Здесь же мы видим созданное на заказ специально под местные условия изделие, когда цена работы играла только второстепенную роль. На первом стоял функционал. Израильские конструкторы подошли к делу творчески, я так и не понял, какая машина взята за основу. Мощный мотор, немецкий, кстати, управляет им хитрая электроника для снижения расхода топлива. Дублированная, однако. Серьёзное бронирование тёмными титановыми пластинами всех потенциально уязвимых мест. Тут даже радиатор калибром 12,7 не факт, что пробьёшь. Снизу неплохая защита от мин, хотя я не уверен, что она выдержит подрыв противотанкового фугаса в несколько килограмм тротила. Имеется под крышкой капота отдельная лебёдка с внушительной катушкой троса и совсем небольшой стояночный электроагрегат. Остальные «прелести» уже в кабине. Манометры давления в шинах вынесены на приборную панель. Есть и возможность менять его на ходу, к примеру, сильно ослабляя для лучшего проезда по болоту или раскисшей дороге. Как я понял — внутри покрышек спрятан и специальный наполнитель, дабы пулевые дырки или осколки мины не привели к полной остановке транспорта. Ценное качество по местным условиям. Как прежде упоминал — управление движением и оружейной турелью рассчитано всего на одного человека. Справа от рулевой колонки есть небольшой жидкокристаллический экран с кнопками по краям. Сам экран, к тому же сенсорный. Кнопками выбиралось установленное на турели оружие, и поворачивалась она сама. Там же управлялось и приближением прицельного комплекса, совмещённого с лазерным дальномером. А вот точное наведение легко осуществить простым тычком пальца в экран, турель сама быстро наводилась в указанную точку. Дальше оставалось лишь нажать гашетку спуска на руле, поражая цель. Система, как я заметил, здесь универсальная, можно установить любое оружие, задав его параметры для прицельного комплекса. Немного привыкнуть к управлению и можно стрелять даже на хорошей скорости, есть режим стабилизации. При необходимости экран используется и для ночного вождения, однако для этого здесь поставили ещё одну систему. Под потолком кабины кроме двух кронштейнов для крепления личного оружия имелась какая-то дополнительная конструкция с парой упиравшихся в броневое стекло объективов. И для осуществления ночного вождения за рулём у лобового стекла устанавливался отдельный крупный экран, лежавший до этого в бардачке. Я его вначале за какой-то большой планшет принял, а тут народ уже разобрался, куда его нужно подключить. Управление машиной с ноктовизором на голове весьма неудобно. Просто представьте, что вам ко лбу донышком прикрепили бутылку «Колы» ёмкостью 0,33 литра. Пять минут её легко терпеть, но дальше начинает постепенно напрягаться шея. А ведь машина идёт не по ровному шоссе, а прыгает по кочкам. Пара часов такого вождения и голова уже сама хочет отвалиться от шеи. А если на неё ещё надет тяжелый шлем, к которому и прикреплена эта хитрая штуковина для обеспечения ночного зрения? Представили? Я вот всё это неоднократно прочувствовал на себе и теперь могу по достоинству оценить конструкцию, позволяющую избежать подобных издевательств. Дальше шла неизвестная радиостанция с приличным экраном и отдельной клавиатурой на проводе, совмещённой с разговорной гарнитурой. Светившиеся значки кроме цифр совершенно незнакомые — не иначе иврит. Методом тыка по кнопкам здесь долго разбираться, проще спросить у того же Боруха или Ивана, попросив сменить язык пользователя на тот же английский. Уверен — в прошивке он есть. Обследовав кабину, ещё разок заглянул в кузов, попробовав заменить боекомплект турели. Не очень удобно, особенно на ходу, но если немного приловчиться — никаких проблем. Нашел сбоку у выхода откидной кронштейн для установки ручного пулемёта. Сделано ужасно неудобно, но хоть какая-то возможность отстреливаться от наседающей погони. По мне вообще куда проще лечь на пол и стрелять с сошек. То же «Корд» снимается с основной турели за пару минут, там всё сделано на хитрых защёлках, и комплектные сошки с него не сняли. В целом — такая машина является полноценным рейдером с экипажем в два-три человека. Для нашего коллектива лучше сложно найти. Разобраться же ещё с имеющимися в хозяйстве багги — стало бы вообще замечательно. Не очень нравится мне их конструкция, хочется чего-то лучшего, к тому же желательно катающегося на солярке. Стоит позже заглянуть к местным торговцам транспортом, всё равно потребуется покупать отдельную бочку-прицеп для топлива или же вообще — машину-цистерну. Без неё с имеющейся техникой мы далеко просто не уедем. Да и вообще предстоит очень серьёзная подготовка к дальнему выезду. Много чего предстоит купить, много чего продать, ибо золота на всё нужное нам точно не хватит.

Закончив осмотр техники, направился инспектировать, чем там народ занимается. Если все остальные реально готовятся к боевому столкновению с новым противником, мне тоже стоит поучаствовать. Дабы хотя бы знать, как это делается, а не рассчитывать исключительно на экспромт. Инициатива оказалась быстро наказуема, меня отловила Оксана и отправила на пару с ней обучать Ларису и её девушек начальной стрельбе в наш подвальный тир, где я и завис до самой ночи, поняв, что патронов действительно много не бывает. Придётся ещё и ими вскоре закупаться для тренировок.

Но это стало для меня не самым главным открытием дня. Лариса и прежде говорила о том, что является специалистом в области обучения. Я тогда не придал особого значения её словам, а позже закрутился в водовороте разных дел. Теперь же мне удалось увидеть кое-что на практике, что буквально перевернуло моё понимание процесса обучения. А всё началось с моего представления перед «рекреационной командой» о присутствующих опасностях и средствах по их нейтрализации. Стоит отметить — та самая рекреация пока не дошла до интимного уровня по настоянию злобной Рогнеды. Она заставила всех нас сдать анализы крови и прочего, отправив их на обработку в местную больницу, дабы избежать многих неприятностей впоследствии. «Резина спасает далеко не всегда!» — Твёрдо заявила она тем, кто высказывал своё недоверие её произволу, после чего прочитала краткую лекцию о присутствующих в этом мире трудноизлечимых инфекционных заболеваниях и невидимых паразитах, способствующих их передаче половым путём. Все слушатели глубоко прониклись и решили подождать результатов исследований. Пока их ещё нам не предоставили, рекреация обходилась обычным массажем, порой переходящим в эротический, но не более того.

Снова возвращаюсь к теме.

— Итак, вы уже хорошо знаете, что этот мир весьма суров и не прощает слабости, — начал я вступительную часть, неспешно выкладывая взятое оружие из сумки на большой стол в подвальном тире. — Оружие позволяет вполне удачно решать часть проблем, но создаёт много новых. Первое — оружие ещё нужно суметь вовремя применить. Пистолеты, которые вы видите перед собой... — для вооружения женщин я подобрал девяносто вторые «Таурусы», бразильские копии тех же девяносто вторых «Беретт», — некоторые считают «оружием последнего шанса». Однако из моих рассказов о своей жизни тут, вы уже знаете — пострелять мне пришлось очень немало, причём, в некоторых случаях я остался жив только благодаря пистолету или револьверу. Длинномерное оружие удобно далеко не всегда и не везде. Потому мы сейчас постараемся научить вас не столько стрелять, сколько применять оружие. Вы вскоре сможете реально ощутить разницу между словами.

И сразу после вступления, я наглядно показал девушкам, как разбирается и обслуживается их оружие.

— Помните — тот пистолет, который вы держите в руках, здесь стоит всего двадцать пять золотых динаров, а с другой стороны залива — семьсот пятьдесят экю, — естественно, все здесь понимали, что оно мне досталось даром, но отнюдь не бесплатно. — Что близко к месячной зарплате квалифицированного работника в Порто Франко, — я продолжил набивать цену простым железкам. — Потому относиться к нему стоит бережно и аккуратно, дабы иметь полную уверенность — в трудный момент оно вас не подведёт.

Ларисины девушки и она сама внимательно следили за моими манипуляциями по разборке и сборке пистолета, после чего все легко повторили последовательность уже на своих «игрушках». Мне даже показалось — они прежде имели приличный опыт обслуживания личного оружия, а не держали его впервые в своих руках. Дальше настала очередь Оксаны продемонстрировать, как нужно носить оружие и мгновенно выхватывать его для стрельбы из любого положения. Это им преподавали в Ордене опытные инструкторы, явно из спецслужб.

— Здесь пистолет на поясе у женщины является ещё и наглядным показателем её статуса, — заметила Оксана, пересказывая свои разговоры с Рогнедой, параллельно с демонстрацией мне своих выдающихся достоинств, явно ревнуя меня к остальным девушкам. — Рабам и женам арабов оружия не положено, обычным гостям города в дворцовом квартале тоже. Но к вам это ограничение теперь не относится, все увидят в вас свободных женщин под чьим-то влиятельным покровительством и предпочтут не задавать лишних вопросов, не говоря уже о чём-то большем. Но при этом требуется довести навык ношения оружия к навыку ношения трусов и лифчика, — пошутила она, вызывая на лицах девушек улыбки.

Примерки и подтягивание ремней затянулось на целый час. Я опять отметил скорость усвоения новой информации. Два-три-четыре повторения и дальше уже требовалось напрягать внимание, дабы понять, что перед тобой стоит именно новичок, а не тот, кто уже сроднился с пистолетом на поясе как очкарик с очками. Затем пошли приёмы выхватывания оружия и открытия стрельбы в сторону потенциальной цели. Пока без патронов. Тут уже подключился и я, демонстрируя наиболее подходящие варианты хвата, прицеливания с выходом на «указательный рефлекс», замены магазина и передёргивания затвора. Тоже, кстати, непростой навык сделать это за две-три секунды. До первой стрельбы дело дошло только на четвёртый час после обеда и небольшого отдыха. Вот тут девушки впервые немного сплоховали — слишком громкий хлопок выстрела в замкнутом помещении и весьма приличная отдача едва не выбили их из колеи, заставив кое-кого даже испуганно отбросить в сторону «опасную игрушку». Лишь Лариса показала нам мастер-класс, быстро разрядив полный магазин в сторону мишеней и даже попав в две из них.

— Немного непривычно, но ничего нового, — пожала плечами она, и видя наш слегка недоумённый вид, пояснив: — Мне прежде доводилось ходить в тир, правда, оружие там было другим, с гораздо меньшей отдачей. Не помню, как оно точно называется «марго...» что-то там.

— «Марголин»? — Я быстро поправил её, вспоминая и свои редкие походы в тир на Старой Земле с друзьями-охотниками.

— Точно! — Подтвердила Лариса.

Дальше я на пару с Оксаной плотно работал с девушками, помогая им почувствовать правильный хват, и добиться твёрдости руки при выстреле. Отметил, как девушки на пару мгновений замирают с остекленевшим взором и после этого точно повторяют мгновенно запомненное упражнение. Да, телесный рефлекс ещё не возникает, однако команды на уровне мозга уже безошибочны. Поразительно! В общем, ещё через два часа и по полторы сотни патронов на человека можно было однозначно констатировать — начальные навыки владения пистолетом у них есть. Однако кое-кто словно насмехался надо мной, заставляя каждый раз подходить и подправлять руку. Молодая девушка Надя, блондинка, кстати, при этом как-то подозрительно сильно прижималась ко мне своим задом, когда я подходил к ней в очередной раз. Поняв, что со мной просто играют, я прямо спросил её, зачем она это делает.

— Ловлю кайф, — честно призналась она, немного смутившись.

Оксана и другие девушки посмотрели в её сторону с явным осуждением, и лишь Лариса нагло ухмылялась.

— Вы знаете, каждый мужчина ощущается по-разному, — Надя решила прояснить мне непонятный момент. — От вас веет уверенность и чем-то ещё, трудно выразить словами. Совсем не «каменная стена», — её смущение почему-то стало ещё сильнее, — а что-то живое, тёплое. Хочется просто купаться в этом чувстве, ничего не могу с собой поделать. Интересно, а какой с вами будет оргазм? — Нагло поинтересовалась она, смутив всех, кроме опять же Ларисы.

Оксана же вообще смотрела на неё как на врага народа, силой воли удерживая руку около кобуры и не позволяя ей схватиться за оружие.

— Простите нашей Надежде её маленькую слабость... — в разговор вступила Лариса, заметив наши не самые адекватные эмоциональные состояния, пояснив: — У неё крайне редкая и очень сильная эмпатия, она способна почувствовать в людях то, что они даже сами в себе не замечают. Работает не всегда и не со всеми, к большому сожалению. И когда её дар неожиданно просыпается, то она легко теряет голову. Раз она откликнулась на вас, то это будет весьма полезно для того же обучения и кое-чего другого. И я бы советовала, — быстрый взгляд в сторону разгневанной Оксаны, — воспользоваться её талантом, дабы открыть для себя много нового и приятного. Поверьте, вы и сами пока не знаете, на что только способны.

Вот так озадачила и смутила одновременно. И позже, вытесняя из головы всякие посторонние мысли, я раз за разом возвращался к продемонстрированным всеми девушками талантам запоминать и быстро учиться новому. Впоследствии это вылилось в долгий разговор с Ларисой и сильно изменило всю нашу привычную жизнь.

Не стану особо рассказывать о том, что мне устроили ночью Оксана на пару с Рогнедой. Ну, так, немного погрызли мозги, и чуть не оторвали кое-что выступающее. Просто для профилактики, дабы неповадно было. Правда, я им тоже накидал в процессе кучку неудобных вопросов, посеяв немало сомнений. Хоть выспаться дали, ночи здесь длинные.

Поутру же, сразу после общего завтрака, в кои веки удалось принять его вместе со всем коллективом, и состоялся тот приватный разговор со специалисткой непонятно в какой области. Назвать её проституткой или сутенёршей — у меня просто язык не поворачивался. Занятия чем-то подобным являлось для неё всего лишь средством. А вот для чего конкретного — я пока не понимал.

— Знаете, Алекс, я и сама ещё не до конца определилась... — немного смутившись, ответила она на вопрос о цели её занятий и вообще — интересах. — Чем больше я познаю внутренний мир человека — тем больше понимаю, как мало мне известно. Постоянно открываются новые горизонты, к которым пока можно лишь стремиться, но никак не достигнуть. Оказавшись тут, в этом мире, я вдруг увидела совсем других людей. Пожалуй, сейчас не смогу сформулировать, чем они отличаются от всех прочих, от тех, кто остался там — в Старом Мире. Но их непонятная внутренняя сила просто притягивает к себе как магнит. Сильнее всего я ощутила это притяжение, когда увидела вас. И мне так сильно захотелось, чтобы вы нас выкупили из рабства... — она вдруг резко запнулась, смутившись ещё сильнее.

— Думаете, сумели внушить мне свои мысли? — Ехидно спросил её, добавив: — В телепатию я пока не верю, извините.

— А зря! — Озадачила она меня, быстро справившись с кратковременной неловкостью. — Не могу утверждать, что существует та самая телепатия, однако передача эмоций и даже образов вполне реальна, я сама в этом неоднократно убеждалась, да и у вас есть шанс, если близко пообщаетесь со мной или Надеждой.

— Боюсь, после этого меня до смерти замучают... — с грустью в голосе ответил на столь заманчивое предложение.

— Не стоит недооценивать женское любопытство, — моя грусть её явно развеселила. — Это сейчас ваши женщины старательно пытаются заткнуть собой все дырки, но скоро, когда немного приестся, им захочется чего-то необычного. Иначе ваша семейная жизнь превратится в обычное скучное болото, несмотря на несколько расширенный состав. Увы, избежать подобного мало кому удаётся, если не впадать во все тяжкие.

— И какой же здесь выход? — Я, если сказать честно — сейчас плохо понимал, куда она клонит.

— Постоянно открывать тайны друг в друге, — ответила опытная провокаторша весьма довольным голосом. — Искать их, иногда привлекая других помощников, развиваться самому, учиться новому. Если вы не сильно отягощены оковами морали традиционного общества, то у вас имеются реальные шансы постепенно вырасти над собой. В противном случае всё скатится к обычному общежитию и бытовому сексу, когда уж очень приспичит.

А между тем про себя я неожиданно отметил, что она действительно права. Мой прежний жизненный опыт просто кричит об этом. Вспоминая мою первую семейную жизнь на Старой Земле, могу прекрасно выделить момент, когда не такая уж и сильная любовная страсть первого года совместной жизни превратилась в рутину обыденности. И количество секса постепенно сокращалось, от нескольких раз в день в самом начале нашего общения с женой до единственного случая в неделю для снятия накапливающегося напряжения. Причём и качество того секса тоже неуклонно снижалось, в конечном итоге став совсем уж никаким. Семейная жизнь перешла от взаимного интереса мужчины и женщины к относительному удобству совместного проживания под одной крышей, распределения общественных ролей и общему ребёнку. Ничего удивительного в распаде той связи теперь я не вижу. И если сейчас оставить все «настройки по умолчанию», то и результат будет аналогичным с некоторой поправкой на местную специфику.

— Но ты ведь хотел говорить со мной несколько о другом... — заметив мою задумчивость, Лариса быстро переключила тему разговора.

Я только гораздо позже осознал некоторые тонкости механизма психологической манипуляции — вбросить «токсичный аргумент» в сознание оппонента, и перевести тему в другое русло, дабы он не сумел от него защититься или выкинуть. А позже вброшенные мысли всплывают на поверхность сознания как свои собственные. Естественно, это сработает не на всех и не всегда, требуется подготовить вбрасываемую информацию под конкретного клиента. В моём же случае оказалось достаточным просто немного подтолкнуть в нужную сторону.

Дальше Лариса стала выкладывать передо мной свой план на дальнейшую учёбу всего нашего коллектива, который она уже благополучно закончила прорабатывать. Не вдаваясь в детали, яркими мазками показала доступные успехи:

— Арабский язык всего за две недели на уровне уверенного понимания? Легко и просто. Русский разговорный для всех, как основа общения коллектива — ещё быстрее. Повысится внимательность, дисциплина и боевые качества. Откроются и некоторые сверх возможности. Невероятно? Просто нужно попробовать, откинув страхи и сомнения! — Экспрессивно вещала она, додавливая меня окончательно к принятию нужного ей решения.

А ведь до сего момента у меня имелись свои планы и представления на этот счёт, которые уже начинали реализовываться. Но Лариса совершенно бесцеремонно влезала в них, практически перехватывая из моих рук управление коллективом. И только в самом конце разговора, когда я всё же согласился с её «наполеоновскими планами» и с большим трудом смог побороть её незаметное влияние, она ответила на мой прямой вопрос — «зачем всё это ей это нужно»:

— Хочется впервые в жизни сделать верную ставку и перестать быть послушной игрушкой в чужих руках, — нехотя призналась она, после небольшой задумчивой паузы, когда она подбирала слова. — Извини, конечно, но ты, Алекс, хоть и сильный человек, вполне харизматичный лидер, однако при этом совсем не доминант. Именно ты обслуживаешь интересы своего коллектива, а не наоборот. Это обстоятельство позволяет мне надеяться занять при тебе весомую должность и обеспечить своим ученицам достойное будущее. Поверь, я пригожусь тебе не только как многоопытная любовница и подлая интриганка, — со смешком ответила она, бросая мне взгляд реального вызова.

Ничего не оставалось, как ответить на него взаимностью, признавая её право устраивать свою жизнь, пусть и за наш счёт. Она же не предполагает однобокого паразитизма и готова делиться своими знаниями и опытом. И она их вскоре реально продемонстрировала всем нам.

Сразу после обеда, мы все собрались в единственном большом зале первого этажа, откуда прежде убрали лишнюю мебель. На дежурства и прочее временно решили забить, окончательно уверившись в том, что в ближайшее время нас не придут убивать, хотя и оружие далеко не убирали. Присутствовали здесь даже израильтяне Борух и Иван, которому Рогнеда милостиво разрешила вставать, признав, что наложенные швы уже схватились, а лежать с утра до ночи и вовсе вредно.

Процесс её особенного обучения Лариса начала с настоящего циркового представления.

— Итак, сейчас вы видите перед собой хрупкую женщину, — Лариса вышла в центр зала, разметала пышные волосы и картинно выпятила немалую грудь, заставив почти всех мужиков вымученно сглотнуть. — Однако поверьте, у любой женщины вполне хватит силы для того, чтобы скрутить практически любого мужика в бараний рог! И сейчас я вам кое-что продемонстрирую...

При этих словах к ней вышли её ученицы с двумя небольшими низкими лавочками в руках. Поставив их в центре зала, они дождались её лёгкого кивка, после чего ловко подхватили её тело, как будто то совсем ничего не весит, положив его на две лавки лишь затылком и пятками. Остальное тело висело над полом, без каких либо подпорок. Более того, демонстративно обойдя вокруг неё пару кругов, сразу две девушки уселись на её грудь и живот. Застывшее тело Ларисы лишь немного пружинило под их весом, а вот лавочки уже стали немного потрескивать, для них такая нагрузка оказалась великовата.

— Вы сейчас видите классическую каталепсию, — подала голос Лариса, повернув к изумлённым зрителям взор, но при этом её тело так и оставалось одеревенелым. — Каждый из вас способен на такое, если войдёт в особое состояние сознания, называемое «трансом». В нём вы можете совершать многие действия, которые в обычном состоянии совершенно невозможны. К примеру — долго провисеть на одной руке, застыть каменным изваянием на целый день, совершать резкие броски и многое другое. Также вы научитесь всё запоминать практически с первого раза и нарабатывать мышечную память с минимумом повторений.

Как она вывернулась из неудобного положения, я даже не заметил. Вот она лежит на мостике, придавленная тушками учениц, как вдруг вся эта неустойчивая конструкция из человеческих тел резко взмывает в воздух, чтобы в следующую секунду встать на ноги. И ещё обозначить поклоны изумлённой публике. Зал вдруг взорвался бурными аплодисментами.

— ... Почувствуйте стихию вокруг себя, ощутите, как она проникает в вас, наполняя своей силой, поддайтесь её напору, отдайтесь движению... Вы и есть та движущаяся стихия... — всё громче звучал гипнотизирующий Ларисин голос.

Дополняла его и соответствующая музыка, вернее — записи шума ветра, журчание водного потока, треск горящего пламени лишь немного приправленные звучанием музыкальных инструментов. Мы не лежали на полу с закрытыми глазами, медитируя. Наоборот — всё больше и больше людей вливались в невероятный танец, который закрутили Ларисины девушки, двигаясь в нём в стихийном ритме. То медленно и плавно, как текущая вода, то резко и порывисто, как дуновение ветра. Огнь придавал скорости и силы, дабы снова смениться текущей плавностью воды. Гипнотический голос, музыка, уже попавшие в этот эмоциональный водоворот люди — вырваться из общего потока было совершенно невозможно. Вскоре не осталось никого, кто мог как-то сопротивляться. Я тёк, летел и горел и мне нравились проносящиеся через меня чувства. Тело двигалось легко и свободно, совершенно не сталкиваясь с другими. И при этом никаких сознательных действий — оно буквально зажило своей жизнью. И выныривать из этого наслаждения движением совершенно не хотелось. Однако звуки музыки становились всё тише, голос тоже перешел на едва слышимый шепот, движения постепенно замирали, оставляя после себя чарующее послевкусие.

— Вижу, все вы смогли окунуться в это состояние, — спокойным голосом без гипнотических ноток заметила Лариса, когда все мы вернулись в сознание. — По лицам некоторых видно, что им хочется большего. Это нормально, — довольно хмыкнула она. Теперь, когда вы ощутили поток стихий, пора научиться входить в него самостоятельно. Без музыки, моих подсказок и помощи тех, кто уже научился управлять своим внутренним миром души. Уверяю вас — сделать это легко и просто одной лишь мысленной командой, одним словом или щелчком пальцев. А дальше останется только научиться его целенаправленно использовать.

И мы стали учиться дальше. Принимать в себя стихии по одной, сливаться с ними, ныряя и выныривая по внешней команде. После первой подготовительной части шло очень легко. Хоть я и глубоко погружался в себя, однако успевал заметить, как идёт процесс у других. Чувствовалось — мы сейчас подталкиваем друг друга. Работает стадный рефлекс или что-либо иное — не имеет значения. Снова вода, ветер, огонь, каждая стихия имеет свой крутой нрав, но даёт и свои преимущества. Лариса в фоне говорит, где каждую из них стоит привлекать для собственной пользы.

— Теперь ещё войдите в то приятное состояние глубины и просто пожелайте в нём остаться, — категорично потребовала Лариса от нас.

Я сам не сразу заметил, что нахожусь в глубоком трансе, хотя ни музыки, ни движений вроде нет. Прошла пару минут полной тишины, и я самостоятельно «всплыл» на поверхность, окончательно придя в сознание. Оглядевшись по сторонам, заметил такие же недоумённые взгляды.

— Вы просто забыли поставить своему трансу цель, — ехидно заметила довольная произведённым эффектом ведущая, когда все мы дружно взглянули в её сторону. — Сознание берёт контроль автоматически, выкидывая из стихийного слияния. Мы все хорошо поработали, но на сегодня достаточно, ибо уже наступила ночь, — вдруг огорошила она нас.

Вот так совершенно незаметно прошел целый долгий день Новой Земли. А ведь ещё нужно приготовить ужин, Лусита ведь занималась здесь вместе с нами. Но, думаю, у неё сейчас будет много голодных помощников...

По такому расписанию прошло ещё пять дней. Утром разминка и завтрак, затем четыре часа на необходимые хозяйственные и личные дела, проверка боеспособности, а затем психологические тренировки, совмещённые с изучением языков. Лариса оказалась великолепным преподавателем, активно используя гипнотические приёмы. По-русски уже понимали все, кто раньше не знал языка, арабская речь не вызывала у меня оторопи. Полного понимания пока ещё не наступило, мал словарный запас, однако он очень быстро накапливался. Единственное, про что мы благополучно забыли — это подготовка к свадьбе. Но нам вскоре о ней напомнили.

Едва мы завершили утреннюю разминку и потянулись завтракать, нашу компанию решили навестить хозяева города. Ворота перед ними открылись сами собой, не спрашивая нашего согласия, пропуская на территорию дворца три больших белых джипа. Сделанная нами впопыхах сигнализация взвыла дурным голосом, заставляя нас бросаться спешно вооружаться, и готовится к отражению неожиданного нападения. Лишь вовремя взглянувшая на монитор камер наблюдения Рогнеда остановила наши спешные метания, позвав меня за собой встречать дорогих гостей. Хорошо хоть пока те ехали по дорожкам со скоростью пешехода, я успел немного расслабиться и переодеться.

Джипы остановились около главного входа дворца, из первого и замыкающего наружу высыпали крепкие мужики в белых шерстяных накидках, под которыми явно угадывались лёгкие бронежилеты. На арабов те боевики не походили совсем — рослые, плотные, лица скорее близки к европейцам, но с явной азиатской примесью, вооружены только пистолетами в поясных кобурах, длинноствольное оружие осталось в салонах автомобилей. Мужики внимательно осматривали окружающее пространство в поисках потенциальной опасности, но ничего больше не предпринимали, дожидаясь нашего появления. Едва мы с Рогнедой появились в дверях, открылась бронированная толстая правая дверца среднего джипа. Навстречу нам решительно вышел властный поджарый мужчина в такой же, как и у его охраны, шерстяной накидке только без бронежилета под ней, который со мной некогда беседовал на пару с торговцем Зелимханом.

— Рада приветствовать вас, эмир Рашид, и благодарить за предоставленный кров над головой, — кивком головы Рогнеда выразила признательность здешнему полновластному правителю.

Я же при этом вообще впал в лёгкий ступор, совершенно не представляя, как нужно реагировать. Эмир заметил моё неловкое положение и, подойдя ближе, просто протянул мне свою руку.

— Приглашайте гостей в дом, не томите их под дождём, — с улыбкой на лице попросил он, крепко ответив на моё рукопожатие.

Погода снова начала ухудшаться, и утренняя лёгкая морось грозила перерасти в настоящий тропический ливень. Сезон настоящих дождей постепенно докатился и до нас, напитывая всё пространство живительной влагой. Лужи уже не сходили с песчаных дорожек, по раскисшей глине же вообще лучше не ходить, дабы не увязнуть в ней, провалившись в грязь по самое колено.

Я повернулся боком, приглашая гостей заходить в здание. Первой внутрь прошла моя невеста, за ней проследовал эмир и только за ним все его охранники. В машинах никого не осталось. Как официальный хозяин я замыкал процессию. Внутри дворца мы разделились. Охранники кроме одного мужчины с папкой для бумаг в руках направились в столовую, откуда по всему зданию распространялся возбуждающий аромат вкусной еды, а мы с Рогнедой, эмиром и его помощником направились по лестнице на второй этаж. Не просто же так местный властитель посетил нас с утра пораньше, явно желая поговорить о нашей дальнейшей жизни. Чувствую, разговор ожидается весьма непростой.

— Не будем, как говорят у вас — «долго тянуть кота за хвост», сразу же перейдём к делу, — заявил эмир, когда мы расселись на диваны в небольшой комнатке на втором этаже.

Здесь оказалось теплее всего во дворце, ибо в стене проходил воздуховод с кухни. За спиной севшего на диван Рашида встал его секретарь, изображая молчаливый предмет обстановки.

— Хасан, — Эмир кивнул своему человеку и тот сразу же передал ему папку с бумагами. — Вот, ознакомьтесь, — папка теперь плюхнулась на мои колени.

Развязав тесёмки, поднял к глазам верхний лист. Сверху характерная пирамида с глазом — логотип Ордена и официальная «шапка» розыскного листа, ниже моя фотография из личного дела, имена Грей Вульф и он же Алекс Ветров. Под ними крупные цифры премии за поимку с дальнейшей передачей орденским представителям. Ни много ни мало — полмиллиона экю. Премии за отделённую от тела голову нет, предлагается исключительно захват живьём. В самом низу характерная предупреждающая пометка — «крайне опасен», про вооружение здесь можно и не упоминать. На следующем розыскном листе обнаружилось Оксанино фото. Тут только премия за голову, то есть подтверждённую смерть, в десять тысяч. Далеко не каждый бандитский главарь столько стоит. Дальше пошли листы на всех англичан из моего подразделения. Их головы оценили куда скромнее — всего лишь по две тысячи. И на последнем листе оказалась фотка Рогнеды. За её доказанное убийство предлагалось сто тысяч ЮАР-овских рэндов золотом. Передал бумажки невесте, дабы и она их оценила.

— Вы далеко не первые столь дорогие гости в моём городе, — ухмыльнулся эмир одними уголками губ, заметив лёгкое изумление на наших лицах. — Меня они когда-то оценивали в целый миллион, однако позже быстро отозвали шакалью заявку, когда я стал платить премии за головы любых орденских представителей без разбора, — при этих словах лицо Рашида приобрело характерные хищные черты. — Шакал любит деньги, но уважает только силу, — добавил он, завершая фразу.

— Хочется знать, с какой конкретной целью вы нас сейчас «проинформировали»? — Я нашел в себе силы достаточно жестко ответить эмиру, не теряя при этом самообладания, хотя, признаться — очень хотелось именно потеряться.

С заявленными суммами наград нами станут активно интересоваться все кому ни лень. Начиная с последнего бандита, кончая профессиональными наёмниками на службе у какого-либо местного псевдо-государства.

— Не люблю скорпионью возню под кустом, или как говорят у вас — «игры втёмную», — не смутившись моей показной резкостью, заметил Рашид с расслабленным лицом и лёгкой улыбкой. — Просто внешние силы прямо толкают нас друг другу в объятья, — тут он совсем невесело усмехнулся. — Раз я уже принял решение включить вас, полковник Алекс и вас, несравненная Рогнеда, в состав своей семьи, то теперь нам со всеми врагами разбираться вместе.

Я всё ещё не понимал глубину мысли этого восточного тирана. Сомнений в том, что он уже как-то выстроил относительно нас свои планы, даже не возникало. Человек он мудрый и жестокий. Говорят — ещё и справедливый. Но в раздаривании благ всем встречным и поперечным он прежде замечен не был, всегда жестко отстаивая свой интерес.

— Вижу большие сомнения на ваших лицах... — между тем продолжил говорить эмир. — Вы можете ещё попытаться сбежать в саванну или спрятаться в прибрежных лесах, как только дороги немного просохнут. Никто вас держать здесь силой не собирается, — сказано это было ровным голосом, заставляя принять слова как правду. — Я уверен, вы даже сможете продержаться до конца следующего сезона, однако жизни отверженных отшельников — далеко не то, что импонирует таким людям, как вы, — тут он попал в точку. — Пробиться же к цивилизации, к тем же «русским землям» вам просто не позволят. По морю пройти не даст Орден, по суше... тут тоже найдётся немало желающих узнать вашу тайну, полковник, раз за неё столько хотят заплатить. А местные любознательные весьма изощрены в деле умения задавать вопросы. Ваши же соотечественники... — кивок в сторону нахмурившейся Рогнеды, — сейчас сильно заняты внутренними проблемами, и к власти пришли совершенно беспринципные идиоты. Свою ли они ведут игру или скачут под чужой барабан — сказать сложно, однако о любой возможности с ними как-либо договориться стоит сразу забыть. Но в любом случае — показываться вам в тех краях равносильно самоубийству. Потому из всех разумных вариантов остаётся лишь крепко закрепиться здесь, под моей рукой.

— И для этого нам многое потребуется для тебя сделать... — намёки были более чем прозрачными.

— Да, — не стал отпираться эмир Рашид. — Все примкнувшие ко мне люди, так или иначе, работают на семью. Только потому мы до сих пор крепко держим этот город и большие территории вокруг него, несмотря на обилие желающих нас отсюда потеснить. Но теперь появляется возможность потеснить кое-кого другого. Благодаря именно вам, кстати.

Своим видом выразил глубочайшее изумление и живой интерес одновременно. Рогнеда тоже выглядела сильно озадаченной, и тоже предпочитала пока помолчать.

— Сами вы ли об этом догадались или же вас кто-то надоумил, но выкуп тех русских волчат, втягивает вас в крайне серьёзную игру с одним из береговых шейхов, — тут эмир не сказал ничего нового, что-то подобное вполне ожидалось. — Он категорически не пожелает отступиться от мести за своих людей, кого крепко покусали волчата. Для него это дело чести и дело жизни — если он здесь отступится — то быстро потеряет доверие своих людей, и они его свергнут. К тому же среди убитых работорговцев оказался его младший брат, которому он всецело доверял и даже любил, — Рашид выдержал продолжительную паузу, оценив, как мы восприняли его слова. — Я не испытываю ни малейших сомнений в том, что вы, полковник, вступитесь за своих рабов, и отвергните все предложения об их продаже для последующей показательной казни, тем самым вписавшись в кровную месть со стороны шейха.

— Здесь нам что-то с его стороны грозит? — Задала вопрос невеста, совсем не выглядящая довольной таким раскладом.

— В моём городе, естественно, он постарается сдержаться, но при этом устроит уже мне немало неприятностей со своей стороны, — совершенно спокойным тоном заметил эмир, как будто бы это его не сильно волновало. — Как-никак его владения расположены ближе всего к нам и это сказывается на многом... — между тем продолжил он объяснять, внимательно глядя на нашу ответную реакцию. — И если мы предложим со своей стороны какой-либо взаимно устраивающий вариант решения конфликта, то он будет вынужден на него согласиться.

— Вы верно заметили, своих людей я на расправу не выдам, — жестко ответил я.

— А если устроить расправу над самим шейхом? — Ухмыльнулся здешний властитель и тиран.

— Предлагаете нам его просто убить? — Я просто не мог поверить в такую простоту разрешения сложной ситуации.

— Просто убить его не получится, — мои слова лишь вызвали на лице Эмира довольную ухмылку. — Во время ставшего традицией ежегодного съезда шейхов в моём городе, я со своей стороны гарантирую всем им полную безопасность и неприкосновенность. В пути же к ним так просто не подступиться, на охране шейхи не экономят, да и резонанс может плохой выйти. Есть только один вариант, благодаря которому можно невозбранно убить кого-либо из них — поединок до смерти, — кажется, я уже начал понимать, куда нас сейчас старательно загоняют. — Вызвать того шейха на бой вы не сможете — он просто откажется. Вызов должен последовать с его стороны. А для этого его нужно хорошенько взбесить, публично показав, что его люди ничего не стоят, как и он сам. Сделать это легко, если ваши волчата перережут его лучших головорезов в клетке боёв без правил.

Я попытался было возразить, набрав в грудь воздуха, но эмир меня перебил, продолжив говорить:

— Знаю, после грамотного обучения они вполне способны справиться, — Рашид взглянул в мою сторону с заметной жесткостью, буквально сжигая взглядом мой невысказанный эмоциональный порыв. — Для вас же, полковник, это урок. Приобретая каких-либо людей, вы одновременно приобретаете и их проблемы, беря те на себя, — ещё одна многозначительная пауза, позволяющая нам осознать его слова. — Вы относитесь к иной культуре, потому многое для вас здесь представляет сложности или даже опасность, — его тон чуть подобрел, в голосе появились назидательные нотки. — Но за ошибки надо платить или придётся за них же расплачиваться кровью. Вот как в этом конкретном случае, — он наконец-то замолчал, позволяя нам переварить свои слова.

— Хорошо, мои ребята справятся с теми бандитами, что дальше? — До меня уже дошло, что просто отвертеться нам не удастся.

Предложенный вариант бегства ото всех вообще бесперспективен, несмотря на всю нашу техническую и просто вооруженность. Количество тут и вправду решает, причём, совсем не в нашу пользу. Вписавшись же в игры более сильных сторон, появляется некоторый шанс вовремя соскочить и уйти в сторону. Если повезёт. Но и вероятность стать расходным материалом тоже велика. Выбор явно невелик.

— Шейху придётся вызвать уже лично вас, Алекс, дабы смыть урон чести кровью, учитывая вашу опосредованную принадлежность к моему роду, — снова жесткий взгляд брошен в мою сторону. — Традиционно «поединки достойных» коллективные и проходят в небольшом каньоне в двадцати пяти километрах от города. Каждый участник имеет право взять с собой только четверых напарников, обычное стрелковое оружие без оптики и не более сотни патронов на всех. Каждая группа заходит со своей стороны каньона, вышедший с противоположного конца признаётся победителем.

— Думаете, я с ним справлюсь? — В моём голосе хватало сомнений, а Рогнеда смотрела на эмира вообще как на врага народа, предлагающего отправить её любимого человека буквально на убой.

— Справитесь! — В голосе Рашида не проявилось даже толики сомнений. — Правила поединков лимитируют только оружие непосредственных участников, однако помощь со стороны команд поддержки тоже имеет большое значение. Я уверен в способности вашей команды переиграть противника, который, в отличие от вас, заранее подготовиться не сможет.

— А каков во всём этом твой интерес? — Попытался перевести непростой разговор в другую сторону, авось удастся найти более безопасное решение.

— Для меня это прямая возможность завладеть всем имуществом проигравшей стороны, в том числе и близлежащим побережьем вместе с парочкой городков, — эмир не стал скрывать своих намерений. — Моя сила и власть поддерживается торговлей между берегом и континентальной дорогой, однако своего выхода к берегу моря за все прежние годы добиться так и не удалось. Береговые шейхи сразу же объединят силы против меня, если попытаться выступить против кого-то из них. Но твоё выступление на моей стороне легко сломит их видимое единство. Да, в случае победы над соперником тебе лично ничего не светит. Ты здесь всем чужой, и принять тебя в качестве нового шейха желающих просто не найдётся. Но если ты публично при всех передашь плоды победы в мою семью, то всем остальным придётся утереться, скрипя песком на зубах, — Рашид довольно хмыкнул, явно представляя этот момент. — Плох тот эмир, кто не желает стать халифом! — Закончил он речь выразительной фразой, которую я далеко не сразу понял.

Дальше наш разговор переключился на бытовые темы. Эмир пожелал узнать, как мы оцениваем его гостеприимство и чем занимаемся в свободное время. Как будто он этого не знал, ага. Его люди постоянно патрулировали окрестности дворца на берегу и с воды, и прекрасно всё видели. Несмотря на вошедшую в права дождливую «зиму», свободного времени ни у кого из нас больше не стало. По принятому внутреннему распорядку выделался всего один час на личное, который почти все без раздумий присоединяли ко сну. Даже мне не удалось выделиться на фоне остального коллектива. Две невесты, которые скоро станут официальными женами ага, те тоже сразу засыпали, едва голова касалась подушки. «Вот тебе и медовый месяц...» — мысля лёгкого облома язвительно постучалась в мою голову. Утром, правда, иногда нам удавалось по-быстрому помиловаться, но опять же не для удовольствия, а исключительно для здоровья. Вот так мы сейчас и живём. Рассказал, а после и показал местному властителю, чем мы реально заняты, проведя неспешную экскурсию по дворцу. Больше всего его поразил — реально лицо дрогнуло, наш пост радиотехнической разведки. Хоть явной опасности в ближайшие месяцы мы не ждали, однако, служба работала исправно. Во время Ларисиных занятий велась запись. На пару с Борухом капрал Флиппи организовал полноценную систему цифровой фиксации наблюдений, им приходилось прослушивать множество записанных переговоров, дабы выделить из них крупицы полезной информации. Которой, кстати, практически не попадалось. Но, тем не менее, они уже составили уточнённую карту города и его ближайших окрестностей, опираясь на активность в эфире. Несмотря на размокшие дороги, патрулирование ближайших окрестностей велось по расписанию. Для этого использовались поставленные на колёса-пневматики багги, дабы не увязнуть в многочисленных болотах, в которые сейчас превратилась окружающая саванна. Обо всём этом мы тоже узнали из эфирных перехватов.

— Вижу, к свадьбе вы так и не приготовились, — несколько разочарованно заметил эмир, после того, как мы завершили обход. — Предвидя подобную ситуацию, я решил немного поучаствовать в вашей судьбе, — более довольным тоном продолжил он. — Для проведения торжеств, мои слуги подготовили один из ново построенных дворцов, здесь всё равно всем гостям будет тесновато. Потому у вас остался всего один день для подготовки себя к празднику. Посетите нашего ювелира Мухаммеда, он уже в курсе вашей проблемы и кое-что приготовил. С одеждой, вы тоже разберётесь, можете не особо стесняться, у нас здесь нет жестких требований Корана, как в некоторых других городах Халифата, однако переходить грань приличия тоже не стоит.

— Есть одна маленькая проблемка... — немного смущённо начал говорить я, не зная, как лучше обратиться. — У меня осталось весьма немного золота в монетах, на все торжества его может и не хватить, зато есть орденские экю. Где бы тут произвести более-менее адекватный обмен...

— Давно ждал, когда ты с этим вопросом обратишься ко мне лично, — довольно хмыкнул Рашид. — Вами пройдена своеобразная проверка на финансовую состоятельность. Вы смогли обеспечить себя всем необходимым до окончания сезона дождей и даже купили дорогих рабов. Да, не пришлось платить за постой, однако для вас и эта преграда не стала бы неприступной. Это хорошо. У нас в семье не принято содержать нахлебников, все зарабатывают на жизнь сами, как и на содержание своих людей. В противном случае попадают в прямую зависимость от родственников, выполняя не столько свои, сколько их пожелания. Потому я готов идти вам навстречу. Сколько у тебя тех экю? — Спросил меня эмир.

— Если учесть всю мелочь и золотые сертификаты, миллион наберётся, — ответил ему, быстро прикинув в уме все запасы имевшейся наличности.

— Миллион — это очень хорошо, — улыбнулся Рашид. — Причём вовремя, — добавил он, о чём-то призадумавшись, и пояснил, заметив удивление на моём лице: — Мне выгоднее с кое-кем расплачиваться именно наличными экю, чем золотом. Да и не стоит приучать их к настоящим деньгам. Скоро они прибудут за своей платой, а всей нужной суммы пока не собралось. Потому я готов обменять твои цветные фантики на свои полновесные динары по официальному курсу золота даже без положенного дисконта. Только всё сразу, дабы не мелочиться.

Я тогда успел подумать, что мной в очередной раз пытаются манипулировать, жестко привязывая к себе. С другой стороны — золото здесь можно легко перевести в любые другие деньги, потому особых проблем не предвидится. Передав всю пластиковую наличность людям эмира, и дождавшись, когда нам привезут и сгрузят тяжелые ящики с монетами, мы проводили дорогих гостей за ворота. Теперь нам срочно требовалось подготовиться к скорой свадьбе, и продолжить учиться. Когда мы узнали примерное будущее, требовалось срочно вносить в программу некоторые дополнения и корректировки.

Озадачив кого нужно и в первую очередь лейтенанта Майкла Ховса, собрался выезжать в город. Лейтенант, кстати, уже давно ждал, когда я к нему обращусь. Он просто не мог представить, что я забуду о его предложении подтянуть весь наш коллектив по тактической подготовке и рукопашке. Но на мой запрос о ножевом бое он просто заметил:

— Если боец умеет работать со своим телом, а также хорошо изучил пять-шесть эффективных приёмов борьбы, то нож ему просто мешает. Свободная рука порой гораздо полезнее. При внезапном столкновении накоротке нож, пистолет, а также другое оружие очень легко отобрать у противника, мгновенно применив его против него же. У нас нет хотя бы двух-трёх лет на тренировки, потому со своей стороны я дам лишь то, что вижу правильным и наиболее полезным. Лучше хорошо освоить один верный приём, чем путаться в десятке запомненных кое-как. Для обучения чисто ножевым приёмам лучше обратись к братьям Влас, тебе они точно не откажут, как отказывали всем прочим, когда к ним подкатывали с такими вопросами.

— Возможно, ты прав, — его неожиданное возражение заставило меня серьёзно задуматься. — Подойди сейчас к Ларисе, вам стоит попробовать согласовать свои действия. Верю, при её содействии получится ужать двухгодичную подготовку в пару месяцев, — несколько самонадеянно предложил я.

Пробовать ведь никто не запрещает. Майкл не стал возражать, и действительно пошел говорить с Ларисой, которая несколько переживала в связи со срывом составленного ею графика. Теперь его придётся ломать ещё больше.

Братья Влас и вправду не стали пытаться уйти в отказ, когда я прямо спросил про их ножевые «таланты».

— Ты ведь знаешь, детство у нас было далеко не самым лучшим... — издалека начал братец Луис, Петро лишь кивнул, молчаливо поддержав его. — Обычные драки подростков, периодические столкновения банд в попытках выяснить кто из них круче, и регулярный передел контролируемой территории. Кто плохо махал ножичком — тот слишком быстро терял интерес к жизни... — прищуренный глаз и немного нервный смешок говорил о многом. — Для того чтобы получить острую заточку в бок порой достаточно просто выйти не на ту улицу. Нашлись ещё и наставнички с богатым уголовным прошлым, подучили кое-чему малолетних дебилов, — Луис явно хотел сплюнуть от досады, явно вспоминая далеко не самые лучшие моменты своей жизни, но не решился этого делать в чистом помещении. — Позже в Африке нам не раз пригодилась та наука, кое-что подсказали и негры, у них богатая традиция резать глотки друг другу. Потому «правильного ножевого боя» мы показать не сможем, у нас там хитрость на хитрости и подлость на подлости. Зато есть хороший шанс уйти целым, оставив после себя валяться на земле кровоточащее мясо, ещё недавно считавшееся очень сильным бойцом.

— Именно это нам сейчас и нужно, — а мне ведь даже и не верилось, что в нашем коллективе есть такие «специалисты» и не придётся просить эмира выделить нам парочку своих наставников по этой части.

Чувствую, оказывая мне какую-либо милость или кидая мелкую подачку, тот ведёт строгий учёт, чтобы в нужный момент предъявить счёт к оплате. И золото тут не поможет, платить здесь нужно исключительно кровью. Своей или чужой — тут уж как получится.

Первую часть выезда в город я плохо запомнил. Вы когда-либо посещали с женщинами магазины одежды? Если да — то должны меня понять. Здесь магазинов было мало, работало ещё меньше и мы только лишь взглянули на имевшееся там предложение. Скучающие хозяева держали лавки открытыми, лишь желая с кем-то поговорить, торговля не шла. Что поделать — не сезон. Да и выбор у них, мягко говоря — совсем невелик. Купили лишь шерстяные накидки-безрукавки на весь наш коллектив, по сырой и холодной погоде они весьма уместны. Дальше мне пришлось вытерпеть многочисленные обмерки у местных портных. Здесь индивидуальным пошивом одежды занимались исключительно мужчины, причём рабов к делу даже не привлекали. Времени на изготовление оставалось очень мало, потому пришлось платить двойную, и может даже и тройную цену. Зато кое-что делали прямо при нас, и кое-кто постоянно вносил свои поправки и предложения, дабы получившееся радовало их глаз, чем изрядно раздражал меня, желавшего сбежать оттуда как можно скорее. В конечном итоге полученный светлый шерстяной костюм понравился и мне самому. Удобно и красиво, однако кроме как в городе его лучше не надевать.

Посещение местного ювелира меня наоборот взбодрило. Особенно после долгой пытки у портных. Мухаммед оказался классическим арабом, если можно так сказать. Некрупный, тёмный, загорелый, в простом однотонном бежевом халате. Очень внимательный взгляд при хорошо видимой улыбке на губах. Наше появление его заметно порадовало, хоть и оторвало от работы. Кому сезон дождей, а у кого и самая настоящая страда.

— Давно ждал, когда вы меня навестите, господа и дамы, — поприветствовал он нас на очень чистом английском, немного склонив голову в знак уважения. — Я уже получил от людей эмира необходимые указания, думаю, вам понравится. Идите за мной.

Но прежде чем говорить о делах, нам подал чай молодой человек очень похожий на ювелира Мухаммеда. Чай оказался выше всяческих похвал, даже у эмира чуть хуже. Чувствовалось большое умение правильно заваривать.

— Вскоре у нас здесь начнётся сезон свадеб и торжеств, потому работы хватает, все заняты, — посетовал ювелир. — Однако ваш заказ уже готов.

С этими словами он вынул из небольшого шкафчика маленькую коробочку. Я же просто хлопал глазами, не зная, что ответить. Ибо ему заказов как-то не делал. В коробочке оказался перстень-печатка из серовато-белого металла с тремя маленькими, но весьма качественно огранёнными изумрудами. Две перекрещенных сабли в центре печатки и круговая надпись по-арабски. Изображение выполнено очень тонко, даже не представляю, как такое можно сделать руками. Да и металл — однозначно не серебро, а платина. Весьма твёрдая и тугоплавкая.

— Это ваш личный перстень семейной принадлежности, принц, — кивок почтения. — Можете спокойно использовать его для заверки любых документов, здесь их примут без каких-либо вопросов. Но я знаю, вам требуется кое-что ещё... — и внимательный ждущий взгляд направлен в нашу сторону.

— Да, нам срочно нужен брачный браслет, вот что-то похожее, — я поймал Оксану за правую руку, и показал ювелиру украшение на её запястье.

— О! Просто удивительная по красоте работа от настоящего Мастера! Истинное украшение вашей столь прекрасной первой жены, принц, — ювелир рассыпался комплиментами. — Но и мы здесь тоже способны на многое! Знаю, кому должен предназначаться подарок, — взгляд в сторону несколько стушевавшейся Рогнеды, — потому предложить вам что-то совершенно обыденное просто невозможно. Подождите минутку, я сейчас принесу.

Нас с лёгким поклоном оставили в одиночестве, а мы изумлённо переглянулись между собой, несколько ошалев от такого приёма. Мухаммед вернулся с большой плоской коробочкой минут через пять.

— Только ради вас, несравненная Рогнеда, спасшая наш город от полного вымирания, я готов расстаться с этим прекрасным набором, — взглянув на меня, ювелир передал коробочку ещё больше ошарашенной девушке.

Она открыла его, застыв на несколько долгих секунд с широко открытыми глазами. Надо отметить — раньше она украшениями вообще не пользовалась. Даже когда-то давно проколотые мочки ушей давно заросли. Да и женщиной-то уже перестала себя считать. Но сейчас благодаря нашей близости она постепенно раскрывалась. По её телу пошли хорошо заметные изменения. Появилась прикрывшая тугие жгуты мышц небольшая жировая прослойка, чуть раздались вширь бёдра, и, прибавив полтора номера минимум, округлилась грудь. Фигура приобретала подлинные женские черты, быстро избавляясь от слишком уж затянувшейся подростковой угловатости. И это несмотря на продолжение активных силовых тренировок, с которыми она не хотела расставаться.

Рогнеда протянула раскрытую коробочку мне, дабы я тоже полюбовался и немного... удивился. Да уж, тут не просто талант, а настоящая гениальность Мастера. Весь комплект был выполнен из платины и россыпи крайне мелких бриллиантов, состоял из браслета, сережек и колье. В лучах неяркого светильника комнаты над всеми изделиями проявлялась трёхмерная картинка с очень сложным орнаментом.

— Думаю, две тысячи динаров весьма небольшая для вас сумма, принц, — назвал свою цену ювелир, наслаждаясь изумлённым видом моего лица, добавив: — Этот набор я делал почти три года, и повторить что-то подобное смогу очень нескоро. Вдохновение, знаете ли, приходит не так часто.

— Считаю, торг тут просто не уместен, — я закрыл коробочку, положив её на чайный столик. — Однако мне ещё хотелось бы показать вам кое-какие камни и узнать, сколько они здесь могут стоить, — с этими словами и, дождавшись кивка, достал из кармана мешочек с алмазами, доставшимися нам от вождя Марека.

— Крайне редкой чистоты камни, — ювелиру даже не потребовалась лупа, дабы быстро оценить будущие бриллианты. — Исходная форма тоже весьма удачная, не придётся колоть на части. В таком состоянии можно смело рассчитывать на сто — сто пятьдесят динаров за камень, — выдал он экспертную оценку. — После должной огранки знаю, кому их предложить минимум по тысяче. Если желаете, принц, мы можем договориться. Я их ограню за этот сырой сезон и предложу заинтересованному покупателю, а полученную прибыль мы разделим в равных долях. Так и вам и мне более выгодно.

— Хорошее предложение, однако, у меня самого есть специальный станок, потому пока просто хотелось бы получить консультацию по тому, какая конечная форма лучше всего годится под каждый камень. За консультацию я отдельно хорошо заплачу, — выдал встречное предложение со своей стороны.

— Вы занимаетесь огранкой камней и у вас есть для этого оборудование? — Сильно удивился Мухаммед.

— Оборудование есть, но огранкой именно камней прежде не занимался. Больше специализировался по всякой оптике... — расплывчато ответил ему.

— Мне хотелось бы взглянуть на ваше оборудование, желательно сегодня, возможно мы сумеем найти общий интерес к взаимной выгоде, — ювелир почему-то сильно воодушевился после моего ответа.

Дело близилось к ночи, мы все уже устали, потому дальше разговаривать не сильно хотелось. Я расплатился за покупку, сходив к машине за тяжелыми монетами. За где-то пятьдесят грамм ювелирных украшений шесть килограммов золота. Но, блин, чёртов статус требует, и экономия здесь просто неуместна.

В обратную сторону к нашему дворцу мы захватили и Мухаммеда на своей машине, его предложение меня действительно заинтересовало. Деньги ещё есть, но расходы только растут, а доходов пока не видно. Можно продать часть оружия и других трофеев, а дальше что? Эмир нам чётко дал понять — обеспечивать себя мы должны сами, он лишь создал нам условия для проживания. Потому хотим мы или нет — но работать придётся. И очень не хочется опять зарабатывать с помощью оружия, примета, знаете ли, плохая. Потому как только закончится вся эта кутерьма со свадьбой и сверхинтенсивными тренировками, озадачу всех своих людей вопросом, чем мы можем оказаться полезными местным жителям. Я узнаю, как тут обстоит дело с ремонтом электроники, машины, судя по всему, здесь есть кому ремонтировать и даже переделывать в лёгкую бронетехнику. Тоже с ними стоит пообщаться, готовясь к дальнему выезду в следующем сезоне.

От моего станка ювелир пришел в подлинный восторг, сразу же опознав его.

— Продать вы его явно не захотите, я бы точно не продал... — с некоторым сомнением в голосе заявил он. — Однако готов прямо сейчас обеспечить вас выгодными заказами на весь сырой сезон и даже дальше... — в его взгляде явно читалась большая надежда.

— Неужели так много требуется огранить камней? — Поинтересовался у него.

— Не камней, а линз, — он сумел меня удивить. — Я делаю лучшие в этих местах оправы для очков, но вот стёкла к ним приходится заказывать из «Старого Мира», а мои клиенты очень не любят долго ждать.

— Очки тут пользуются большим спросом? — Я всё ещё его не очень понимал.

— Очки моего изготовления — статусный предмет, — пояснил ювелир. — Их даже для кого-то Орден периодически заказывает. Кроме того, у многих людей зрение портится сугубо индивидуально, и обычные очки им плохо подходят, требуется делать на заказ. Мой старший брат не пошел по стопам нашего отца и сейчас работает в городской больнице офтальмологом. Он единственный настоящий специалист на весь Арабский Халифат и дальше, к нему приезжают со всей этой стороны берега даже англичане и другие европейцы. Потому в богатых клиентах недостатка нет. Вот только правильно изготовить линзы без такого станка совершенно невозможно, — Мухаммед наконец-то просветил меня на счёт спроса и предложения.

— Хорошо, после свадьбы я готов продолжить этот разговор... — сильно обнадёжил потенциального делового партнёра, решая завершить разговор, ибо время позднее и нам ещё хотелось отдохнуть перед завтрашними торжествами.

Свадьба...

За свою жизнь мне удалось повидать много свадеб. Помимо своей собственной ещё в «Старом Мире» поучаствовал в «торжественных объявлениях общественности о том, что дальше мы спим вместе» многих друзей, знакомых охотников и коллег по работе. Довелось присутствовать на деревенских празднествах, один раз оказался в числе гостей на туркменской свадьбе. В общем, к чему примерно нужно готовиться знал весьма хорошо. Вернее — так считал. Реальность же преподнесла очередной сюрприз.

Наверное, если бы мы были местными, всё шло совсем по-другому. Однако разница культурных традиций и попытка их как-то совместить наложила свой неизгладимый отпечаток. Первая часть свадьбы действительно походила на... свадьбу. Перед собравшимися в большом зале гостями нового дворца выступил сам эмир Рашид. Он представил меня публике, я сказать честно, почти ничего не понял из его слов, ибо воспринимал арабский только с небольшой скоростью, да и словарного запаса сильно не хватало. Но лица публики заметно повеселели, на меня смотрели с заметным уважением, а не просто как на очередного чужака, случайно приглашенного вместе с ними. Затем эмир вызвал слуг, и те привели мою невесту, полностью скрытую под белым покрывалом от чужих глаз. Он долго рассказывал о ней, а лица публики опять менялись. Восторг, изумление, что-то ещё, Рогнеду тут знали и ценили. Подведя её ко мне вплотную, Рашид передал её руку мне, откинув закрывающую лицо белую фату. Девушка уже надела украшения из набора и я лишь завершил полный комплект свадебным браслетом на её правой руке. Прильнув ко мне, Рогнеда положила голову на моё плечо, публично целоваться тут не принято. Следом за ней слуги вывели перед публикой и Оксану, поставив её по правую руку от меня, как первую жену. Эмир рассыпался комплиментами и перед ней, всё же девушка блистала красотой, которую не смогла скрыть даже пышная торжественная одежда. Нам кивали, нас поздравляли, мне жали руки двумя руками с лёгким поклоном, я опять ничего не понимал, но кивал и кланялся в ответ. И вот так почти целый час, после чего мужчин пригласили за стол, а женщинам предложили уйти готовиться к первой брачной ночи. За накрытым в другом зале столом пришлось сидеть на полу. Вернее на пушистом ковре, однако, без стульев и другой мебели. Эмир демонстративно посадил меня слева от себя, справа с заметным трудом разместился вольный торговец Зелимхан. Лечение после тяжелого ранения для него ещё не закончилось. Только теперь я понял, кем же он приходится эмиру. Больше всего он походил на старшего брата, однако если верно оценить демонстрируемый этикет, то явный сын. Вот и смотри теперь на разницу в возрасте. Но учитывая наличие в этом мире способных омолодить организм средств — ничего удивительного. Я и сам теперь выгляжу слишком молодо — тридцать лет далеко не каждый даст.

Во время еды народ активно разговаривал между собой, на меня посматривали с некоторым интересом. После чего опять тихо шушукались. Я чувствовал себя немного глупо, оказавшись в полном информационном вакууме. Зато вкусный плов и свежие фрукты несколько улучшили моё мрачное настроение. Приняв пищу, эмир и Зелимхан покинули собрание, оставив меня наедине с гостями. Те поначалу общались только между собой, будучи давно знакомы друг с другом, и только позже некоторые стали обращаться ко мне.

— Ваша смелость и отвага не знает границ, принц... — обратился ко мне один хорошо раскормленный араб по-английски с заметным акцентом.

Хоть его фигура и обросла жирком, однако лицо с парой старых шрамов, твёрдые руки и внимательный взгляд говорили о том, что раньше он вёл далеко не мирный образ жизни. Светлый шерстяной костюм, короткая стрижка, золотые перстни на пальцах. Весь его вид говорит о достатке и большой уверенности в себе.

— Слышал, вы сильно гоняете своих людей, дабы они не разучились держать оружие в руках, потому хочу в ближайшие дни, когда вам будет удобно пригласить вас к себе на полигон рядом с промышленной зоной, — после краткого вступления озвучил он своё деловое предложение. — У меня здесь самые лучшие условия для подготовки бойцов, крытый тир с автоматикой и многое другое. Гарантирую, вы не пожалеете динаров, когда всё увидите своими глазами.

Вот и первые деловые предложения пошли. Надо заметить — полноценный полигон нам действительно необходим. Не прямо завтра и послезавтра, пока хватит и маленького тира в подвале дворца, однако полноценная стрелковая подготовка требует пространства. Да и отрабатывать приёмы штурма зданий в своём доме... как-то неправильно.

За первым обратившимся последовал второй. Мне предлагали навестить местное патронное производство, обещая самый широкий выбор и низкие цены. Затем пошли разговоры о машинах, опять же приглашая взглянуть на специально подготовленный к местным условиям транспорт. Гости знали — деньги у новоявленного принца определённо водятся, и грех не воспользоваться его слабым знанием местных реалий. Впрочем, мне же никто не помешает взять консультацию у моей новой жены. Ещё через пару часов такого общения, гости стали постепенно расходиться. Никакой развлекательной программы, чисто деловые разговоры. Я тоже собрался в сторону нашего дома, где ожидалось продолжение свадьбы уже в кругу приближенных лиц. Лусита обещала приготовить что-то особенное.

— ... Как же я вам сильно завидую... — крепко прижавшись ко мне в медленном танце, тихо произнесла Лариса.

После посиделок за праздничным столом, криков «горько», заставлявших меняя целоваться то с одной, то с другой женой, у нас пошла «культурная программа». Народу хотелось немного расслабиться, причём лёгкое вино выступило лишь в роли катализатора процесса. А вот танцы под незнакомую инструментальную музыку... Капрал Флиппи, оказывается, прятал ото всех большую коллекцию не только одной порнухи. Потанцевав со своими теперь уже законными женами, я буквально пошел по рукам. Все девушки, так или иначе, захотели выразить мне признательность за... всё, короче. Другим мужикам тоже доставалось их внимание, однако меня они выделяли особо. Вот и наша строгая наставница Лариса чуть ли не признавалась мне в любви, когда я мягко придерживал её за талию и прижимался к её немалой груди.

— Так сильно хочется оказаться на месте твоих девушек, — между тем продолжила говорить она, — однако понимаю — вы сейчас просто не готовы впустить к себе ещё кого-то.

— Зачем это тебе? — Так же тихо спросил у неё, желая прояснить для себя, почему на мне собралось столько женского внимания.

— Для тебя ведь не секрет, что женщины живут чувствами? — Тихо произнесла она, ещё крепче прижимаясь ко мне в танце. — Сам того не понимая, ты оказываешь на нас очень сильное влияние. Рядом с тобой возникает ощущение какого-то необычного счастья, наполняет силой, заставляя раскрываться и творить. Ну и кое-что ещё... прости, я, кажется, вся промокла, — ей вдруг стало неловко, и она немного отстранилась от меня, но продолжила лидировать в танце.

— Но ведь я вполне обычный мужчина! — Я даже немного повысил голос, ощутив со стороны партнёрши сильный поток чего-то тёплого, отчего у меня сразу же возникло стойкое желание.

Хорошо хоть никто со стороны не видит, объясняйся после.

— Ты необычный! — Лариса сразу же заметила мою реакцию, снова прижимаясь, тем самым только увеличивая её. — Я пока не знаю, как это можно объяснить словами... — её голос вдруг стал глуше и приобрёл знакомый гипнотический объём. — Твоё тело резонирует моим желаниям, ты страстно хочешь обладать мною. Раз за разом наполнять меня своей силой, забирая мою без остатка. Я чувствую, как сейчас сливаются и переплетаются наши души. От тебя тянутся невидимые нити, куда-то далеко-далеко, теряясь далеко за горизонтом. И только однажды слившись все вместе, я, мои девочки и твои жены, мы все сможем заглянуть в неведомое. Ты ведь знаешь, что это обязательно произойдёт...

После танца с Ларисой я долго не мог прийти в себя. Помимо разговора и явного гипнотического влияния с её стороны, я действительно что-то почувствовал. Прижимаясь к ней и действительно страстно желая обладать, тем не менее, ощутил, как расширяется всё моё восприятие. Ощутил находящихся поблизости людей, уловив их эмоции и выделив явно напрягшихся Оксану и Рогнеду. Они тоже почувствовали моё не совсем адекватное состояние, даже танцуя с другими партнёрами. Но и это ещё не всё. Действительно, где-то далеко-далеко за горизонтом явственно проявилось необычное внимание. За мной или за нами кто-то наблюдал, при этом излучая какое-то удовольствие. Я мог бы сравнить его разве только с удовольствием наблюдающего за успехами своего ребёнка родителя. Именно с таким чувством я смотрю на тренировки Лизы, когда у неё действительно начинает получаться. После размыкания близкого контакта с Ларисой, то странное внимание быстро ушло, однако ощущения от людей поблизости стали лишь немного слабее. Эмпатия это или нечто большее — трудно сказать. Постепенно ушло и оно, когда я снова взял себя в руки, оставив лишь сильное желание когда-либо ощутить это необычное чувство вновь. Понять бы ещё, что со мной происходит...

Первая брачная ночь была бездарно проспана. Все утомились, объевшись и натанцевавшись буквально до упаду, и на что-то большее просто не хватило сил. Я же всё ещё отходил после общения с Ларисой.

— Что эта старая стерва от тебя хочет? — Спросила меня утром Оксана по-русски после того, как я признался ей о весьма необычном происшествии во время вчерашних танцев, объясняя свою задумчивость и заторможенность вкупе с половым бессилием.

И действительно, любовных утех как-то совсем не хочется, постоянно какие-то левые мысли вертятся в голове. Вытесняться они тоже никак не желают. Рогнеда уже неплохо понимала наш язык и вся обратилась в слух.

— Сложно сказать... — как я не напрягал свой ум, понимания так и не возникало. — Мне вообще кажется, что за её спиной стоит кто-то ещё, кто-то реально могущественный, — решился озвучить неожиданную догадку, даже не подумав, что вдруг на меня нашло.

— Кто?! — Рогнеда резко приподнялась над кроватью, а в голосе прорезалась сильная обеспокоенность.

Ещё чуть-чуть и она схватится за оружие, решив непонятный вопрос по своему обыкновению — быстро и радикально.

— Расслабься, — я повалил её обратно на кровать, крепко прижимая к себе. — Этот кто-то находится где-то далеко и пока явно благоволит нам. Вот только выйти на прямой контакт не способен. Однако Лариса как-то общается с ним, причём без использования технических средств. Мистика! — Крайнее слово всё окончательно запутало.

— Мистика... — задумчиво произнесла Оксана. — Сейчас проясним! — Она резко вскочила с кровати, быстро накинув халат и решительно удалившись за дверь спальни.

Выпутавшаяся из моих объятий и снова севшая на кровати Рогнеда выглядела задумчивой и даже немного испуганной. Похоже, она тоже чувствовала нечто необычное и это её сильно пугало. Я провёл быструю ревизию своих ощущений, снова обнаружив непонятное внимание откуда-то из далёкой дали. «Блин, так и крышей недолго поехать...» — мысленно отметил при этом, постаравшись избавиться от непонятного ощущения постороннего взгляда. «Хоть не через прицел», — немного подбодрил себя, провалив очередную попытку. Минут через пять вернулась обретшая уверенность Оксана, таща Луситу за руку. С её появлением в спальню проникли запахи кухонных пряностей. Лицо чернокожей красавицы же выражало большую озабоченность.

— Господин, я могу защитить тебя от потусторонних сил, приняв их зло на себя, — решительно бросилась она ко мне, упав на колени перед кроватью и опустив голову. — Меня с раннего детства специально готовили выступать щитом от тёмного зла, оно мне не сможет принести вреда. Но ты для этого должен постоянно держать во мне своё семя, обновляя его раз в два дня, а лучше каждую ночь... — с последним словом её голос резко спал и она испуганно заозиралась по сторонам, словно ища невидимую опасность.

И это явно не гнев моих жен за подобные слова и прямое покушение соперницы на их мужа. Рогнеда тоже испуганно оглянулась, а Оксана просто не понимала, отчего вдруг все остальные сильно напряглись. Я же уловил заметное увеличение потустороннего интереса. «Уж не галлюциногены ли во вчерашнем вине были?» — пробилась рациональная мысль самого простого объяснения всей этой мистической ерунды в мою голову.

— Ты тоже это чувствуешь... — Рогнеда протянула руку и быстро затянула Луситу к нам на кровать.

— Великие Духи... — тихо прошептала чернокожая красавица с большим страхом на лице. — Они ищут для себя новые материальные вместилища, и мы привлекли к себе их внимание, — она вдруг закрыла рот своими руками, словно испугавшись вылетевших слов. — Я попытаюсь укрыть вас от него, но моих сил может и не хватить, вы должны присутствовать рядом, — обратилась она к моим женам, при этом одним решительным движением стянув с себя пропахшее кухней платье, под которым ничего не оказалось.

От неё ко мне сразу же потекло необычное тепло, омывая буквально с ног до головы и при этом давящее чувство потустороннего контакта резко отступило. Рогнеда тоже немного упокоилась, а Оксана забралась к нам, скинув халат на пол. Прошло буквально несколько мгновений и во мне вспыхнуло совершенно нестерпимое желание, выталкивая всякую ерунду с мистикой из головы. В общем, кое-кто всё же дождался своего часа...

Стоило отдать Лусите должное — своё обещание она полностью сдержала. После близкого общения с ней вернулась полная уверенность, прояснился взгляд, и добавилось силы в теле. Причём, не у меня одного. Мои жены полностью расслабились, блаженно валяясь на подушках — им тоже досталось немало сладкого. Сначала хотелось пойти и окончательно разобраться с Ларисой, узнав, к чему она нас пытается склонить, но я немного опасался снова оказаться в плену её чар, общаясь с глазу на глаз. Во время тренировок она распространяла их сразу на всех присутствующих, и они действительно помогали быстрее достигать нужного результата. В общем, смалодушничал, пустив всё на самотёк.

Глава 3. Бег по кругу

После празднеств жизнь нашего коллектива снова вошла в привычную колею. Тренировки стали немного разнообразнее, добавилась рукопашка, а позже должен подключиться и ножевой бой. Майкл Ховс высоко оценил моё влияние на Лизу, поставив её в пример сильно озадаченным мальчишкам, которым так и не удалось справиться с вёрткой малявкой, даже навалившись втроём на одну. Они, конечно, поначалу сдерживались, опасаясь причинить боль хрупкой по виду девочке, но постепенно вошли в раж, проигрывая ей раз за разом. А Лиза просто выскальзывала из их захватов, легко роняя парней на пол, сталкивала друг с другом. Падать сама она не боялась, быстро вскакивая обратно. А ведь парни тоже имели борцовскую подготовку. Мне же самому полностью повторить действия дочери не удавалось — просто не хватало гибкости, да и масса тела великовата.

— Первичная основа весьма неплоха! — Похвалил нас с дочерью Майкл, выставив напротив всех остальных после демонстрационной части.

На тренировке присутствовали все, кроме Луситы, та как всегда заботилась о нашей пище, причём с явно удвоенной энергией.

— Но она неплоха для зелёного новичка, — мастер джиу-джитсу быстро опустил нас с небес на грешную землю. — Вы тратите слишком много силы на любое движение, надолго вас не хватит. Ещё вы плохо чувствуете своё тело в движении, в первую очередь это относится к вам, Алекс, — вот и мне прилетела персональная плюха. — Постоянно разделяете себя на руки, ноги и тушку, затрачивая слишком много времени на обдумывание действий. Без полного слияния разума и тела в любом движении конечный результат окажется слишком малым. Все вы уже имеете неплохой медитативный опыт и научились касаться силы стихий, потому самую большую и длительную часть формирования базовых основ пройдёте быстро, — он обвёл изучающим взглядом строй у стенки. — А госпожа Лариса... — он выделил взглядом женщину, и та вышла к нему, встав по правую руку, — поможет мне выбить всё лишнее из ваших дурных голов, дабы вы перестали постоянно путать руки и ноги!

После такого вступления для всех нас начался очередной круг ада. Ну, может не совсем ада, а всего лишь чистилища, однако от этого не сильно легче. Мы стояли на месте, методично раскачиваясь из стороны сторону и пытаясь поймать ощущение центра массы тела, падали оставаясь по стойке смирно, хаотично бегали по залу с закрытыми глазами и крепко прижатыми к телу руками, стараясь избегать столкновений. И всё это в наведённом извне трансе со стихийными добавками. С каждым часом выполнять требуемые действия становилось легче и естественней, но всё тело монотонно болело. Транс помогал вытеснить боль, а интенсивность тренировки всё росла и росла, Майкл заставлял нас выкладываться полностью, изредка придавая ускорение своей тяжелой рукой тем, кто решил немного передохнуть на ходу. И лишь время позднего обеда спасло нас от наступления полного изнеможения.

После обеда большая часть народа продолжила учиться уже без физической выкладки. Русский язык и использование личного оружия в различных ситуациях. Мне это не требовалось, потому отправился наводить мосты с местными предпринимателями.

— ... Предлагаю вам всё посмотреть своими глазами, — поманил меня за собой владелец местного патронного производства после традиционного горячего чая и беседы о погоде, когда мы просто присматривались друг к другу.

Хозяин, кстати, весьма забавный. Лет сорока пяти, высокий и худой как жердь, лишь немного ниже меня самого, что для арабов весьма нетипично. Шапочка на обритой наголо голове. Изучающий взгляд карих глаз. По-английски говорит чисто, но акцент всё же заметен.

Производство оказалось... крайне примитивным. Я ожидал увидеть скорее роторную патронную линию или же множество станков, но не длинный цех с низкими потолками и многочисленными столиками за которыми что-то делали рабы. Другие рабы перемещали от столика к столику тележки на колёсах с коробками заготовок. На некоторых столиках присутствовали примитивные станки с ручным приводом, электричество шло только на освещение. Ан нет, кое-где и станки запитывались от розетки. Хозяин вёл меня от столика к столику, рассказывая о производимых операциях.

— ... Установка капсюля очень ответственная операция, здесь требуется настоящее мастерство...

Сидящий за примитивным станком раб быстро ставил в держатель очередную гильзу с насаженным капсюлем, после чего жал на педаль. Станок громко щёлкал, запрессовывая металл. Раб быстро откладывал наполовину готовое изделие в другую коробку и брал следующую заготовку. На все операции у него уходило около трёх секунд, действия были выверенными и чёткими без единого лишнего движения. На нас же он даже не взглянул. Далее обретшие капсюль гильзы двигались к следующему столику, где в них засыпался порох из специального мерного дозатора. Вручную, естественно. И такой же чёткий автоматизм движений при полном отсутствии внимания на посторонних. Рабы тут давно превратились в настоящих роботов, я даже залюбовался их чёткими действиями.

— Нравится? — Спросил меня хозяин производства.

Я лишь кивнул, не в силах оторвать взгляда от чужой работы.

— Самые лучшие рабы за пару лет вполне могут выкупить себя, потому-то так сильно и стараются, — пояснил араб.

— И куда они после этого идут? — Поинтересовался у него, следуя к другому столику, где в гильзы с порохом вставляли пули, дабы направить их дальше на обжимку и запрессовку.

— Большая часть здесь же и остаётся, переходя работать в другой цех, — он показал взглядом в сторону дальней двери. — Там работа легче, но требовательность тоже исключительно высокая. Качество нашей продукции не уступает изделиям из «Старого Мира», а кое-в чём даже превосходит.

— Весьма интересно... — мне хотелось услышать продолжения рассказа и показа.

Тем временем мы подошли к финальной операции распаковки готовых патронов по коробкам. Коробки весьма неброские из коричневого картона без каких-либо надписей, однако, их качество тоже отметил мой взгляд.

— Мы используем только самые качественные пороха, — хозяин поманил меня к двери в другой цех. — Пусть они сказываются на цене патронов, но наши покупатели знают — после стрельбы оружие можно даже не чистить — нагара самый минимум. Да и осечек почти не бывает.

В следующем цеху стояли уже настоящие большие станки, здесь делали сами гильзы, раскатывая и формуя горячий металл. Было достаточно шумно, хотя шум и не мешал нам говорить.

— Мы делаем все наиболее популярные калибры, но при выгодном предложении способны взять и индивидуальный заказ на всякие редкости, — хозяин продолжал разливаться соловьём. — Гарантируем точное соответствие нужных баллистических характеристик, у нас хорошая измерительная лаборатория и большой арсенал используемого оружия. — Единственное — мы производим только боеприпасы с простыми оболочечными пулями, всякие особенные разновидности в виде бронебойных и трассирующих обходятся слишком дорого.

— Но вы вполне способны сделать и их? — Размах увиденного производства меня действительно поразил.

— Трассирующие — да, — хозяин всё же немного смутился. — А для бронебойных просто недостаточно нужных материалов, посетовал он добавив: — Здесь даже чистая медь в большом дефиците, приходится заниматься её рафинированием самостоятельно, иначе латунь плохо тянется, и в гильзах возникают микроскопические трещины. Сделать стальные лакированные гильзы способны только в Демидовске, однако мы принимаем латунь обратно и выпускаем переснаряженные патроны по более низким ценам, чем новые.

— Хороший спрос? — Ответ вполне очевиден.

— Естественно... — хозяин производства широко улыбнулся, предвкушая начало торговли, ради чего, собственно и организовал эту экскурсию. — Я вам как раз хочу предложить пистолетные патроны, гильзы которых используются помногу раз для тренировок ваших людей. Порох в них с малым сроком хранения, однако, и цена меньше нормальных на целую треть. Подобные автоматные и винтовочные патроны тоже есть, вы можете хорошо сэкономить на стрелковой подготовке ваших бойцов.

— А вот такие вы можете сделать? — Я вытащил из кармана патрон СП-5 для своего автомата «ВАЛ».

Араб взял его из моих рук, поднеся к самому носу, и долго внимательно рассматривал.

— Малую серию и если только об этом никто кроме нас не узнает, — он протянул патрон обратно, добавив: — И точного соответствия не гарантирую — другая пуля, другой порох. Мы лишь постараемся сохранить баллистику, если вы предоставите оружие и несколько десятков штатных патронов для изучения.

— Меня такие условия вполне устроят, — мысленно вздохнул, наконец-то найдя, где можно разжиться столь дефицитными боеприпасами.

Тренироваться мне ведь тоже нужно, а без практических стрельб ранее наработанные рефлексы быстро уйдут, сменяясь привычкой к другому оружию. Вернувшись в хозяйский дом, и снова отдав должное ароматному чаю, мы долго торговались относительно цен и объёмов, после чего просто разговорились по душам. Силим оказался весьма образованным человеком, инженером-технологом патронного производства. Осесть тут ему повезло далеко не сразу, пришлось и немало пострелять. Вместе с эмиром Рашидом он участвовал в захвате земли и последующем строительстве города. Место оказалось весьма перспективным. Большое пресноводное озеро — само собой. Весьма близко к поверхности горизонт чистой питьевой воды, а под ним громадное месторождение природного газа. Обнаружили его по пузырькам в озере, горючий газ просачивался к поверхности через мельчайшие трещины в породе. Сначала хотели найти нефть, однако поблизости её нигде нет, только у морского побережья, да и запасы весьма скудные. Именно это обстоятельство и предопределило промышленную направленность развития Эль-Орана, помимо чисто торговой. Газовые скважины расположены прямо в черте города, газ идёт под хорошим давлением, трубопроводов тянуть не требуется. Вот с электричеством здесь пока ещё проблемы. Виденные нами при въезде в город ветряки особой погоды не делают — всей их выработки разве только на освещение и хватит. А газовые турбины и мощные электрогенераторы Орден просто отказался поставлять за любые деньги. Пока основная генерация идёт за счёт переделанных под газ судовых дизелей, но растущему производству электричества сильно не хватает. Силим говорил про ожидаемую в следующем сезоне поставку новых мощных двигателей и генераторов из Демидовска. Оказывается, там смогли освоить производство и такой весьма высокотехнологичной продукции, но он сильно опасался, что недруги эмира попытаются перехватить конвой и уничтожить ценный груз. Напрямую Орден вряд ли решит вмешаться, вот подкупить пиратов, крупные банды или даже небольшие частные армии некоторых шейхов — вполне. Единственная надежда на Русскую Армию, ибо своих сил у эмира Рашида совершенно недостаточно для защиты конвоя, только на непосредственно контролируемой территории. Также узнал много нового и про гостей на моей свадьбе. Все приглашенные являлись, можно смело казать — «отцами города», участвуя в его постройке с самого начала, а кое-кто за него ещё и повоевал. Все накрепко связаны с эмиром и свято чтут любую его волю. Лояльность абсолютная. Меня же пока всерьёз никто не воспринял. Пришлый человек, пусть и одарённый милостью владыки. Оказывается, таких «приёмных принцев» у него было уже несколько и все они быстро погибали. Весёленькие перспективы, м-да. Силим подсказал к кому ещё стоит обратиться, а с кем лучше держаться на расстоянии. «Отцы города» постоянно интригуют между собой, потому по незнанию легко угодить в чужой конфликт. Эмир вряд ли вмешается, он смотрит на всю эту грызню свысока. И даже наоборот попытается использовать меня для давления на кое-кого из слишком возомнивших о себе «отцов», так как обещал прямо не лезть в их дела. Лояльность и преданность дорого стоит. В целом, поездкой и экскурсией я остался доволен, прикидывая варианты дальнейшего взаимодействия и считая примерный бюджет боевой подготовки.

Время до ночи я уделил изучению столь заинтересовавшего ювелира станка и документации к нему. Станок действительно предназначался для индивидуального производства линз к очкам, а не для чего-то другого. На приложенных к нему дисках с программным обеспечением нашелся полноценный инженерный конструктор, в который задавались нужные параметры, а он уже выдавал готовую программу к станку. Кое-кто особенно умный дописал к этому конструктору дополнительные модули, позволявшие использовать станок и для огранки драгоценных камней. При этом, естественно, требовались другие расходники, однако они не являлись особенным дефицитом. К тому же станок обеспечивал относительно полноценную регенерацию используемых для шлифовки стекла и камней абразивов на жидкой основе и комплектных расходников должно хватить надолго. Для запуска производства линз требовалось только оптическое стекло, полсотни тестовых заготовок в комплекте особо погоды не сделают. Впрочем, это уже забота Мухаммеда, где он это стекло отыщет — моя задача сделать из него готовые линзы. Ну и доставшиеся по случаю алмазы попробую огранить, понимание необходимых расчётов есть, но нужен хоть какой-то практический опыт. Сначала на стекляшках потренируюсь. Заправив расходники и закрепив первую заготовку специальным клеем, быстро сваял в конструкторе простенький проект и запустил его в работу. Завтра посмотрю, что из этого получится.

В спальне меня поджидал небольшой сюрприз. Кроме вполне ожидаемых умученных дневными тренировками Оксаны и Рогнеды, моего появления дожидалась и бодрая Лусита. Кухней от неё не пахло, она заранее подготовилась к исполнению роли живого мистического щита для своего господина. В этот раз чернокожая девушка не торопилась, открыто наслаждаясь самим процессом. Снова омыв всех нас своим теплом, и вызвав страстное желание, она устроилась на мне сверху и медленно лёгкими скользящими движениями довела до финала, после чего накинула платье и спокойно удалилась в свою спальню, оставив меня на растерзание сильно разгорячённым женам, окончательно позабывшим об дневной усталости. Как это ни странно, моих мужских сил хватило на них с изрядным запасом, я даже подумал о том, а не подмешали ли мне в пищу какого-то особого стимулятора. Утром всё повторилось ещё раз, и я отметил, что моё семя достаётся только Лусите, с женами процесс завершается всухую, несмотря на заметно возросшие сладострастные переживания. Впрочем, мы ведь не торопимся размножаться...

После свадебной встряски всё опять наладилось. Чёткое расписание занятий, выжимание себя до самого предела и регулярные попытки пробить его. Вполне удачные — стоит отметить. Кроме борцовских тренировок снова добавились чисто физические с большим упором на выносливость. По словам нашего наставника — требуется максимально использовать нынешнюю прохладу, иначе в жару придётся сдерживать физическую активность.

— Мышцы имеют различную структуру, — говорил нам Майкл Ховс. — Одни способны развивать большие усилия, но быстро вырабатывают накопленный запас топлива. Вот, к примеру, та боль, которую вы все хорошо чувствуете — это сигнал о достижении ими порога, дальше они просто откажутся подчиняться сигналам мозга.

До этого момента у нас прошла интенсивная силовая часть как раз до этой самой боли в руках и ногах, да и пресс сильно побаливал.

— Но у вас есть и другие мышцы... — продолжил вещать тренер. — Они обеспечивают меньшее усилие, но могут работать гораздо дольше. Ваша выносливость опирается именно на их развитие. И теперь, когда вы переутомили первую группу мышц, мы перейдём к прокачке второй, для нас наиболее важной.

Как это ни странно, существенно снизив темп, двигаться стало вполне комфортно. Боль в мышцах постепенно перестала мешать, уйдя в фон. Майкл запрещал удалять боль с помощью ухода в транс, говоря о её прямой пользе для роста мышц. И через определённые промежутки медленной тренировки он заставлял нас снова взвинчивать темп пока мы не начинали падать от мышечного перенапряжения. А ведь и после этого остановки ждать не приходилось. Естественно, ко всем применялся индивидуальный подход, слишком уж разнородным был наш состав. И всё равно ему кого-то периодически приходилось дополнительно «ускорять». Народ хорошо понимал, зачем всё это нужно и терпел, хотя посматривал на нашего тренера весьма недобрым взглядом. Кому-то было легче, ибо он прежде тренировался сам, другим армия тоже помогала, однако нынешние тренировки сначала ломали прежние привычки. Другие движения, другие акценты. И уже на восьмой день таких издевательств, я сам отметил, что стал существенно меньше тратить усилий на ту же ходьбу, как будто стал гораздо легче. Её уже и ходьбой-то сложно стало назвать — перемещение и всё тут. Да и всё прочее, любое движение стало хоть немного, но эффективнее. Лучше пошел прогресс и усвоения языков. Лариса постоянно вклинивалась в силовые тренировки, хотя и сама принимала в них активное участие, движения, проговаривание фраз, запоминание слов, понятий и идиом — всё перемешалось в один ком. И это работало! До самой борьбы пока дело не дошло — исключительно базовые основы, фундамент.

Лариса, кстати, периодически поглядывала в мою сторону с заметным неудовольствием. Наверняка ждала попыток сближения с моей стороны, и их отсутствие явно ударяло по её самооценке. Но я слишком хорошо запомнил её крайнюю попытку внушения и просто вытеснял направленное ко мне внимание с её стороны. Возможно, и защита Луситы помогала. Дорвавшись до регулярного общения со своим господином, чернокожая красавица прямо расцвела, даже на вкусе её готовке это заметно сказалось. В лучшую сторону, естественно. Впрочем, в нынешнем состоянии мы все могли бы съесть любую гадость, лишь бы она хоть чуть-чуть пахла пищей. И вот после длительного периода интенсивных тренировок наступили запланированные два дня отдыха. Выспаться, оглянуться назад... и ужаснуться. Ну а я давно собирался посетить кое-кого в городе.

— ... Как видите, чем-либо удивить меня крайне сложно, — заявил мне Зураб, главный торговец оружием города, показывая свою обширную коллекцию.

Торговали в Эль-Оране оружием многие, но все они, так или иначе, ходили под Зурабом. Тот розницей особо не занимался, предпочитая большой опт и целевые поставки. Но все интересные и необычные образцы оружия скупщики трофеев сначала несли ему, ибо за пополнение коллекции он предлагал им улучшение условий и скидки на свои поставки. Немудрено, что половина стен его дома увешана самыми различными образцами стреляющих железок, про каждую из которых хозяин мог прочитать целую лекцию. Мне рассказали о слабости Зураба, потому я заявился к нему в гости далеко не с пустыми руками.

— До меня уже дошли некоторые известия из дворца эмира, и я могу предполагать, чего вы, принц хотели бы мне показать, — местный оружейный магнат, совершенно не стесняясь, продемонстрировал мне свою информированность. — А потому, стоит сразу опуститься в подвал и проверить, так ли хороши те пушки по сравнению с другими, — предложил он.

И мы вскоре оказались в подземном тире, оборудованном самым лучшим образом. Здесь даже направленные на мишени видеокамеры имелись, дабы не требовалось вглядываться через оптику, оценивая результат стрельбы. Я немало удивился полноценному двухсотметровому стрельбищу, а не ожидаемую пятидесятиметровую дистанцию для стрельбы из пистолета. Вентиляция работала хорошо, в подземном помещении чувствовался лёгкий сквозняк.

— Начнём мы, пожалуй, с родоначальника данной линейки оружия, — накинув защитные наушники на голову, Зураб положил на стол подвергнутый некоторой модернизации классический АК-47.

Телескопический приклад, как у американских карабинов М4, пластиковое цевьё, приличный дульный тормоз-компенсатор. Над оружием хорошенько поработали, однако его всё равно легко узнать. Примкнув рожок и передёрнув затвор, Зураб сделал несколько одиночных выстрелов в сторону мишеней, а затем выпустил длинную очередь, окончательно добивая магазин. Меня сильно заинтересовала его стойка, отдача оружия его практически не сдвигала с места и не разворачивала вбок. Ствол тоже чётко смотрел в сторону мишеней. Постарался запомнить все мелкие детали, подключив транс. После попробую воспроизвести самостоятельно.

— Вот, можете взглянуть, — оружейный магнат показал рукой на экран ближайшего к нам экрана, демонстрирующего результаты стрельбы. — Одиночные и очередь, про какую-либо кучность можно просто не говорить. А ведь это специально отобранный и хорошо доработанный ствол.

— А если стрелять со станка? — Я и без него хорошо знал, что автоматический огонь — просто напрасный перевод боеприпасов, тогда к чему вся эта демонстрация, собственно.

— В бою вы тоже потребуете станок? — Ехидно ухмыльнулся Зураб.

— Я редко когда выпускаю больше трёх патронов за одно нажатие на спусковой крючок, чаще бью одиночными выстрелами, — высказал ему ответную банальность.

— Против разъярённого рогача на расстоянии пятидесяти метров хоть раз выходили? — Его ухмылка стала ещё шире.

Я прямо стушевался от такого неожиданного вопроса.

— Против людей наиболее эффективно автоматическое малокалиберное оружие, — между тем продолжил говорить Зураб, откладывая первое оружие и доставая из-под стола другое, а именно самый обыкновенный АК-74 с пластиковым цевьем и прикладом. — Высокоскоростная лёгкая пуля наносит тяжелые повреждения организму противника и надёжно выводит его из строя. Впрочем, далеко не всегда сразу убивая его, достаточно ранить, — дополнил он. — Но вот против местной мегафауны такое оружие малоэффективно. У тех же рогачей во всех крупных кровеносных сосудах есть особые клапаны и болевых окончаний в тушке маловато. От кровопотери и при серьёзных ранениях они долго умирают, обычно успевая покарать своего обидчика. Даже простреленное сердце их не сразу свалит с ног, стрелять им в голову почти бесполезно — череп толстый, а мозг маленький. Просто не попадёшь. Но пяти-семи патронная очередь тяжелых экспансивных пуль гарантированно остановит этого мастодонта.

— При взгляде на их стада, у меня руки сами тянутся к крупному калибру... — я уже вполне понимал, к чему он сейчас ведёт.

Выпуск автоматных и пулемётных патронов в Эль-Оране в первую очередь ориентируется на крупное зверьё. И те же 7,62Х39 здесь практически все дозвуковые с тяжелой пулей, имеющей экспансивную каверну в носке. На «Старой Земле» подобные патроны запрещены всякими «гуманными» конвенциями, а здесь на них давно наплевали и положили.

— Не у всех под рукой есть крупнокалиберный пулемёт, — хохотнул Зураб. — Потому обычное оружие с хорошей кучностью автоматического огня здесь весьма востребовано.

Последовавший отстрел полного магазина из АК-74 показал практически идентичные результаты с АК-47. То есть опять же из длинной очереди в назначенную мишень попало не более трёх пуль, остальные ушли в молоко.

— Самым наилучшим вариантом из всего возможного здесь считается вот это... — из-под стола появился хорошо знакомый мне карабин М4 под 7,62Х39, — если не смотреть на его цену и редкость.

Вот теперь длинная очередь изрядно потрепала мишень, хотя попала в неё далеко не вся. Я снова смотрел на стрелка и старался вчувствоваться, запоминая его стойку. Но к тому моменту я уже понял — она скорее спортивная. В реальном бою от неё мало толку — пристрелят быстрее. И всё равно стоит кое-кого озадачить, глядишь народ что-то да придумает.

— А вот такое оружие предпочитают здесь самые опытные охотники, да и эмирская гвардия в прошедшем сезоне полностью перешла на него, — Зураб достал и положил передо мной что-то похожее общим видом на обычный АКМ, но всё же отличающееся от него.

«CZ SA Vz.58» — прочитал я на обложке одновременно поданной мне небольшой брошюры по эксплуатации данного чуда. Чешское производство, уникальная конструкция. Сходство с автоматами Калашникова только внешнее, внутри всё устроено совсем по-другому. Рассматривая «раскидной» чертёж конструкции серьёзно призадумался. Здесь нет общего поршня с затворной рамой, сам поршень маленький и только толкает затворную раму специальным штоком. Да и конструкция затвора совсем другая. Тут даже затворная задержка реализована, правда для этого потребовался немного другой магазин, стандартный от «Калаша» сюда явно не подойдёт. А это существенный минус, ибо обычных рожков набрать легко и просто, они широко распространены, а вот эти придётся специально заказывать только у поставщика. Зураб быстро разобрал автомат, наглядно показывая мне его внутреннее устройство. Разборка достаточно простая, лишь немногим сложнее, чем у обычного «Калаша».

— И как оно по надёжности? — Спросил его, рассматривая затворную раму с двумя пружинами.

— Чехи всегда славились качеством своего оружия, — ответил мне местный оружейный магнат. — Даже из большой партии сложно найти плохой ствол. Конструкция, конечно, не такая грязеустойчивая, как у советского оружия под тот же калибр, однако при типичной эксплуатации ничем не уступает ему. Зато эффективность стрельбы очередями существенно превосходят его.

И вправду, последовавший отстрел наглядно показал правоту Зураба. Впрочем, результат всё равно оказался несколько хуже, чем у отстрелянного до этого М4. Мне тоже дали пострелять, дабы я смог ощутить оружие в своих руках и задуматься о его покупке. Не просто же так кто-то особенно хитрый устроил для меня персональную рекламную акцию. Сначала показав старую «классику», затем «самое лучшее и дорогое», а после этого наиболее приемлемое по цене и качеству. Лучший выбор — так сказать. Но мне этот чех не очень-то понравился. Вроде бы и удобен, относительно, конечно, но чего-то в нём явно не хватает. И вот только после всего этого мне предложили показывать своё. Мой АЕК-973С Зураба поначалу не особо впечатлил. Ну очередной явный клон того же «Калашникова» с некоторой доработкой. Да, красив, но ничего принципиально нового. Пока мы не начали стрелять... вот тут он действительно впечатлился, а я заодно испробовал его стрелковую стойку. Результат, впрочем, не особо превзошел тот же М4. Полностью совладать с отдачей длинной очереди мне не удалось, и часть пуль ушла мимо мишени. Зураб же отстрелялся куда лучше, для него подобная практика вполне привычна и обыденна.

— ... Вот так я и стал его обладателем... — вернувшись из тира, за чашкой горячего чая я вкратце рассказал заинтересованному Зурабу историю своих первых боевых похождений в этом мире.

Он хорошо понимал, что доставшееся в бою оружие я ему вряд ли продам, потому даже не предлагал купить его за солидную цену, хотя я видел явный интерес в его глазах. Но я подготовил для пополнения его коллекции кое-что другое — немецкую G-11, которую всё же сумел умыкнуть у Лизы, предложив ей выбрать для себя что-то другое более практичное. Она сейчас больше смотрела в сторону пистолетов-пулемётов — по её субтильности они гораздо сподручнее. А это поделие сумрачного тевтонского гения пусть лучше украшает чьи-то стены. Здешнего оружейного магната моё подношение сильно порадовало, такого интересного экземпляра в его коллекции пока не имелось. Дальше мы долго говорили об оружии и его применении, сойдясь на общем мнении — что одно полностью универсальное оружие просто невозможно. Разные ситуации требуют разного оружия, и раз есть выбор, то глупо пытаться заменить всё это разнообразие чем-то одним. По крайней мере — при наличии транспорта. Без него же — именно классический «Калаш» оказывается совершенно вне конкуренции. В целом, совместными посиделками и друг другом мы остались довольны. Я предварительно договорился о возможности обмена имеющихся у меня оружейных неликвидов на что-то более полезное и о покупках любого нужного оружия чуть ли не по себестоимости для самого Зураба. Впрочем, мне сейчас особо ничего не требовалось, работал исключительно на перспективу, вполне осознавая, что наш коллектив когда-то может сильно разрастись.

На следующее утро Лусита заявилась к нам заметно встревоженной, хотя и постаралась не подать виду. Но её состояние было вовремя замечено, и удрать на кухню, как обычно, она не успела. У нас к ней накопились неудобные вопросы, ибо рассказанная ей история своей прежней жизни до встречи с нами теперь выглядела откровенно неправдоподобно. Рогнеда с Оксаной решили даже отказаться от «сладкого», лишь бы удовлетворить своё любопытство. Ну и меня сильно озадачили.

— ... Они действительно миссионеры, вот только их миссия совсем иная и распятый бог нужен им всего лишь для прикрытия... — Лусита затараторила по-английски практически без акцента, когда поняла, что сбежать не удастся и отмолчаться тоже.

Ранее она рассказала, что своих родителей совершенно не знает, поначалу воспитывалась в африканском поселении христианских миссионеров на берегу озера Чад. Миссионеры иногда подбирали брошенных детей, коих в Африке великое множество, делая из них помощников и продолжателей своего дела. Там она выучила английский язык и научилась хорошо готовить на большое количество народа. Затем на поселение миссионеров напала негритянская банда, перебив всех белых, забрав подростков и молодых девушек в качестве добычи. Дальше уже почти сформировавшуюся девочку-подростка продали старому шаману большого племени в качестве постельной игрушки. Но тот увидел в ней особый дар и стал готовить из неё свою помощницу, как она сказала — «безмерное чрево силы». У шамана тогда имелось несколько таких «помощниц», но они слишком быстро увядали, в неполные двадцать лет выглядя высохшими старухами. Он вселял в них злых духов, заставляя говорить языками зверей, что-то ещё делал, подолгу спариваясь с ними. Такая же печальная участь вскоре ждала и её, но началась большая война племён, в результате которой она оказалась на «Новой Земле» с небольшой частью того племени. По своему обыкновению, Орден спасал бегущих и побеждённых, переправляя их сюда. Шаман здесь заболел и быстро умер, а она досталась вождю Мареку в качестве военной добычи. Тот сразу оценил её красоту и всегда держал при себе, но при этом относился достаточно плохо, так как она оказалась «пустой» и не могла родить. Для него это был самый большой её недостаток. Затем объявились мы и забрали её у глупого вождя. И вроде бы история вполне правдоподобная, но чего-то в ней явно не хватает...

— И в чём же состояла их миссия? — Задала вопрос Рогнеда, я тоже уже догадался, что там было всё очень непросто.

— Они хотят вывести новую породу человека, — нехотя ответила наша голая кухарка, одеться ей мы тоже не позволили, силой усадив на кровать.

— Хотят? — Я сразу же зацепился за весьма интересное слово.

— Они занимаются этим уже не одно столетие, — выдохнула Лусита, низко опустив голову, а на уголках глаз выступили слёзы.

Сейчас она переживала большой стыд явно от того, что прежде солгала мне. А ведь для её статуса рабыни это весьма серьёзный проступок, за который запросто могли и убить.

— Прости меня хозяин, я обязана была тебе сразу всё рассказать... — слёзы искреннего раскаяния потекли по её щекам.

Дальше нам пришлось выслушивать сбивчивый рассказ, часто перемежающийся слезами и причитаниями. В общем, его суть была примерно такова:

Некая тайная организация решила улучшать породу человека, как улучшают породу домашнего скота. Началось с того, что в Европе стало слишком мало красивых женщин, если не считать привезённых с востока и не только востока рабынь. Инквизиция с её охотой на ведьм хорошо постаралась. Да и крепких мужчин заметно поубавилось. Всякие нехорошие болезни стали косить европейскую элиту, явно передаваясь по наследству. Вот кое-кто и озадачился вопросом, глядя в будущее с изрядным пессимизмом. Евгенические эксперименты Третьего Рейха выросли из тех же корней, кстати. После Второй Мировой войны в Европе этим делом заниматься стало весьма непросто, затем и Америка стала для селекционеров рода человеческого весьма негостеприимной. Вот они и развернулись в Африке, продолжая свои эксперименты. Обычная селекция хорошо поработала только на начальных этапах, дальше требовалось целенаправленное вмешательство в генетику. Но ещё до открытия тех самых генов человеческую породу пытались улучшить с помощью всякой мистики и магии. Я не знаю, что это такое, глюки можно не учитывать, однако надо отдать исследователям должное — у них многое получилось. К примеру, они добились высокой сопротивляемости различным болезням и длительного периода телесной молодости для некоторых групп подопытных. Экспериментировали они с разными расами, выводя некий общий стандарт, внешне похожий на европейцев, но сохраняющий отдельные национальные черты, типа цвета кожи и разреза глаз. Или же создавали сочетающий лучшее из всего имеющегося разнообразия необычный типаж. Лусита тому прекрасный пример — тёмно-шоколадная кожа, исключительно правильные черты лица, прямой нос, длинные тёмные вьющиеся волосы с рыжеватым отливом, но совершенно не характерные для негритянок. Телесные пропорции близки к естественному женскому идеалу, а не тому худосочному уродству, которое активно пропагандировалось в «Старом Мире» всеми модными изданиями. Да и подготовка у девушки достаточно специфическая. И всё же ей сильно не хватает эмоциональной стойкости, за свою жизнь натерпеться ей пришлось очень немало. Наверное, не стоит подробно рассказывать о сути проводимых евгениками экспериментов, особым гуманизмом и человеколюбием они совсем не отличались. И что для нас стало сюрпризом — теперь эти весьма интересные «товарищи» благополучно перебрались сюда, причём регулярно пересекаясь с Орденом и поставляя ему специально подготовленный «человеческий материал» — именно так это звучало в сопроводительной документации. Лусите «повезло» оказаться в числе этого самого «материала», который случайно перехватила банда Марека во время набега на форпост другого племени. И да — возможности родить детей её лишили целенаправленно как породистое домашнее животное по вполне понятным причинам. И если о ней узнает Орден или, что гораздо хуже — бывшие хозяева — у всех нас могут возникнуть серьёзные неприятности. Я поспешил успокоить девушку, рассказав, что с Орденом у нас и так отношения несколько натянутые, да и появление ещё одного врага общую ситуацию особо не ухудшит. Но вот более подробный рассказ о её личных способностях и тех неизвестных евгениках мы бы хотели услышать, после того, как она полностью успокоится. Добившись уверенных признаков понимания, мы отпустили её на кухню готовить завтрак, релаксируя после тяжелого разговора естественным образом на чистых простынях.

Следующий плановый выход в город вышел коллективным. Смотреть на предлагаемую автотехнику вместе со мной отправились братья Влас, Рогнеда и непоседливая Лиза. Первые вполне понятно почему — механики они опытные, Рогнеда требовалась для официального общения с владельцами местных «автосалонов», а Лиза по своему обыкновению навязалась к нам за компанию, я не смог ей отказать. Различным транспортом в Эль-Оране торговали весьма активно, именно тут располагался главный авторынок всего Халифата и, пожалуй — Дагомеи. Различные трофеи и прямые поставки «эксклюзивных образцов» со «Старой Земли», английская или вернее — местная индийская сборка из переправленных сюда авто агрегатов, а также продукция здешних кустарей на любой вкус и кошелёк. Обычные внедорожники, специально модернизированные под местные условия грузовики и джипы, лёгкая и на редкость уродливая бронетехника кустарного производства на базе тех же грузовиков. Сезон дождей для местных автомобильных мастеров самое активное время года, когда можно без особой спешки сделать из практически убитого хлама на колёсах что-то более пристойное и ездящее, но свезённого сюда побитого транспорта накопилось куда больше, чем обеспечивали возможности мастерских по его восстановлению. И мы как раз начали осмотр предложения со стоянки всяческой некондиции под открытым небом. Сопровождал нас доверенный управляющий одного из крупных торговцев транспортом тощий загорелый дочерна пакистанец Салех. Сам же владелец выразил нам свою признательность за визит, но таскаться по стоянкам под моросящим дождём категорически отказался, ссылаясь на слабое здоровье, предложив сначала выбрать себе желаемое, а затем уже навестить его во второй раз для совершения сделки. Торговаться тоже предложил с управляющим — тот знал об имеющемся товаре как бы ни больше него.

— Вон, смотри — это нам как раз вполне подойдёт, — Петро Влас указал мне рукой на машину с приземистой цистерной, окрашенной в камуфляжную расцветку выгоревшей саванны.

Мы подошли ближе, внимательно рассматривая сей агрегат на колёсах. Да, машинке явно досталось. Простреленное пулемётной очередью лобовое стекло затянуто полиэтиленовой плёнкой, чтобы дождевая вода не затекала в кабину, решетка радиатора тоже имеет следы интенсивного обстрела, на самой цистерне видно несколько приличных вмятин от пуль, однако сквозных пробитий я не нашел. Трёхосная проходимая база, колёса хоть и забиты грязью, но по виду вполне свежие, да и сама машина выглядит практически новенькой, если не считать последствий попадания в серьёзный замес. Причём, она сильно похожа на грузовики, которые нам достались от банды с британскими военными в своём составе. Братья Влас сначала влезли в кабину и открыли капот, заглядывая и туда.

— Цистерна на восемь с половиной кубов, протектированная изнутри особой резиной. Металл — как сам видишь, тоже неплох, раз выдержал обстрел. Есть заправочный агрегат. Я с такими заправщиками раньше уже имел дело по службе в Африке, хорошо их знаю, удачная машина. Движок на первый взгляд уцелел, радиатор с вентилятором в хлам, генератор тоже, кое-что по мелочи лучше бы сразу заменить. В кабине полно засохшей крови, водительское сидение можно попытаться отмочить в горячей воде со стиральным порошком, иначе сильно вонять будет, а в остальном практически идеал, даже кондиционер имеется, — шепнул мне на ухо Петро Влас после внимательного осмотра. — Но больше семи сотен динаров в таком состоянии оно точно не стоит, — добавил он в конце.

Я привлёк внимание управляющего, поинтересовавшись ценой сего транспортного средства. От заявленной им цены в три тысячи золотых динаров мы долго смеялись. В переводе на экю по курсу тридцать к одному, в общем, кто-то хотел слишком многого. Завязалась активная торговля, со встречного предложения в полста монет. Мы ведь тоже имеем хорошее чувство юмора. Как и предполагал Петро Влас, взаимно устраивающая цена оказалась чуть больше семисот монет и ещё сотню за подбор необходимых для ремонта запчастей с другого напрочь убитого авто хлама. Нам требовались и запчасти для профилактики своих машин. Много расходников — различные фильтры и прочее, без чего особо далеко не уедешь. Кое-что лучше держать в запасе на случай неожиданной поломки или плановой замены. И здесь нам вполне удастся подобрать если не полные аналоги, то, так или иначе, что-то вполне запихиваемое с помощью отвёртки, молотка и крепкого слова. Я свалил эту работу на братьев Влас, а сам пошел глядеть багги. Трофеи в этот раз ничем не порадовали. Конструкции самые разные, сплошная кустарщина, сваренная из водопроводных труб, ржавого листового железа и различных агрегатов от разбитых машин, слепленных вместе крепким словом. Многие имели следы обстрела. Багги здесь вообще считаются чуть ли не расходным материалом, потому делаются из всякого дерьма, лишь бы вышло максимально дёшево. К их экипажам отношение не сильно лучше — потенциальные смертники. Но нас такой подход точно не устроит, жизни своих людей мы ценим слишком высоко, а оперативная разведка обеспечивается беспилотными летательными аппаратами. Потому у наших багги предполагается несколько другая задача — быстрая доставка людей и оружия до предполагаемого места засады, к примеру, с последующей экстренной эвакуацией, если мы вдруг неверно рассчитаем необходимые для выполнения поставленной задачи силы. Дополнительная разведка местности тоже возможна, сверху видно далеко не всё, но ведения активных боевых действий точно не предполагается. Пулемёт нужен исключительно на всякий непредвиденный случай. Имевшаяся у нас в наличии парочка багги весьма неплоха, но хотелось бы взглянуть на возможные альтернативы. Заметив мой интерес, управляющий отвёл меня в большой закрытый ангар, где хранилась новая и ценная техника. Но там я тоже ничего подходящего не обнаружил разве только аналоги имеющихся у нас машин. Все они имели хорошо заметные следы боевого применения, но, по заверению управляющего — ходовая часть в полном порядке. Имелись здесь и стоявшие на больших колёсах-пневматиках для езды по раскисшей земле и болотам кривоватые конструкции. Поинтересовался, можно ли приобрести такие колёса отдельно, на что получил ответ — двадцать пять динаров за комплект — только плати. Я призадумался. Нам в любом случае на тренировки за город выезжать вскоре потребуется, потому тут не до экономии. Даже стоит приобрести ещё парочку одной серии с имеющимися в нашем распоряжении багги, после небольшого торга их цена оказалась вполне подъёмной — двести тридцать монет с дополнительным комплектом колёс для сырого бездорожья. А на мой вопрос о том, можно ли подобрать дизельные двигатели под подобные конструкции, Салех лишь поджал плечами и отметил, что это скорее сильно ухудшит параметры машин.

— Дизельный двигатель хорош при постоянной ровной нагрузке близкой к расчётному оптимуму его мощности, — заметил он как бы само собой разумеющееся. — Для рваного режима движения бензиновый мотор обеспечивает лучшую приёмистость и экономичность, к тому же он получается ещё и легче, да и общая надёжность трансмиссии выше.

После его слов я почувствовал себя несколько неловко, раз сам не смог отметить данный момент и выставил себя дураком, желающим сэкономить на спичках. По результату нам пришлось присмотреть к покупке ещё две цистерны на колёсах объёмом на три с половиной кубометра, теперь в виде обычных прицепов. Одну под бензин, другую под пресную воду. Ничего другого нам пока не требовалось, потому завершив сделки с хозяином товара, мы отправились обратно, приводить некоторые покупки в работоспособное состояние, чем и занимались до самой ночи, так и не закончив. Вот так и прошли два дня отдыха, открывая следующую неделю учёбы и сверхинтенсивных тренировок.

Неделька в этот раз затянулась на двадцать пять дней беспрерывной «пахоты». Пока кто-то там занимался железками, более грамотные товарищи хорошенько поработали над программой обучения и тренировок, доведя до принимающего решения лица объективную необходимость непременно согласиться со всеми их планами. Это я так слишком обще говорю, вечерний спор у нас выдался весьма жарким:

— Ты просто не понимаешь, какие открываются возможности! — Экспрессивно давила Лариса, а Майкл Ховс кивал головой, молчаливо поддерживая её со своей стороны.

— Мы все прямо завтра станем настоящими суперменами? — Я язвительно ухмыльнулся, показывая, что слабо верю во все громкие заявления.

— А также супергёрлами, — самым серьёзным тоном ответила хитрая женщина. — Просто сейчас появился реальный шанс проверить на практике многое из того, о чём писалось в древних источниках, которые я раньше изучала, считая их сказками. Но теперь я уже вижу, сколько доли сказки в тех сказках. Поверь, мне тоже хочется надолго сохранить свою раскрывшуюся зрелость или даже вернуть юность, — а в глазах только полная решимость. — Ты не видишь, но ведь чувствуешь, как происходит духовный обмен во время тренировок. Каждый из нас передаёт окружающим частицу себя, но при этом и вбирает частицы других. Лучшие частицы — стоит заметить, — добавила она, внимательно взглянув на меня.

Надо отметить — что-то подобное я действительно улавливал. Понимания не приходило, лишь слабый отклик на уровне чувств.

— Хочешь сказать — это позволит тебе помолодеть? — Я всё ещё пребывал в скепсисе и не торопился соглашаться с её доводами.

— Существует древняя мистическая техника формирования своего тела по заранее принятому желанному образу, — Лариса лишь немного смутилась своего эгоистичного желания, но решилась рассказать подробнее: — Только одной силы мысли редко когда бывает достаточно, нужно внешнее влияние. Многие знающие пытались получить эффект через сложнейшие духовные практики, сексуальные таинства, спиритические сеансы и даже человеческие жертвоприношения, однако заметного успеха достигали считанные единицы.

Я вопросительно поднял бровь, выражая явные сомнения.

— Известны случаи, когда некоторые люди выглядели молодо и в весьма преклонном возрасте, — продолжила говорить Лариса. — Возможно это банальное следствие генетических мутаций, однако до меня некогда доходили сведения и о реально помолодевших стариках. Я даже узнала, как они этого добивались, потому-то сейчас и рву жилы наравне с твоими людьми. И могу заметить — уже почувствовала некоторые изменения в своём теле и духе. Но вместе с тем, ты и все остальные станете гораздо сильнее, чем были раньше. Увеличится ваш предел силы и выносливости. Вы станете внимательнее и даже умнее. Нужно лишь немного поднапрячься и довериться моему чутью.

Вот опять разумом понимаю, что её аргументация откровенно слабая, но при этом сильно хочется с ней согласиться и буквально отдаться. Хорошо хоть опять о желательной близости со мной не говорит, явно осознав всю бесполезность таких разговоров.

— Есть шанс сломить устоявшиеся с детства неэффективные двигательные привычки, сильно ограничивающие наше тело, — тем временем влез в разговор Майкл. — Заметь, как легче стало двигаться, как чётче стали наши движения, — мне вдруг даже показалось, что он говорит чуть ли не Ларисиными словами. — Чтобы сделать из обычного человека мастера единоборств на подобную «расчистку» уходят годы тренировок. А тут я вижу, как мы делаем гигантские шаги за считанные дни. Уже можно смело пытаться ставить базу эффективных движений, благодаря чему мы продвинемся ещё дальше. Сам увидишь, как пойдут успехи и в других областях, в той же стрельбе и тактической подготовке. Просто нужно попробовать.

Я не сразу выдал им своё согласие, решив опросить остальной коллектив, дабы отказать уже вполне обоснованно. И тут меня озадачили ещё сильнее — большинство желало тех самых интенсивных тренировок, уже войдя во вкус. Рогнеда тоже отметила весьма позитивные изменения, скинув с себя одежду и картинно красуясь передо мной, поворачиваясь то одним, то другим боком, пользуясь тем, что Оксана ушла мыться, оставив нас наедине в спальне. Куда исчезла былая подростковая угловатость, куда попрятались эти выступающие жгуты мышц на руках и ногах? Ранее резкие черты лица приобрели приятные округлости, грудь тоже заметно подросла. Да и характер стал более мягким и даже временами покладистым. Возможно, так сказалась наша близость, однако влияние совместных тренировок в стоянии наведённого транса тоже не стоит сбрасывать со счетов. Затем к нам присоединилась Лусита, едва дождавшись возвращения Оксаны, занялась куда более приятным делом, мгновенно вытряхнув все посторонние мысли из моей головы. И в эту ночь она так и не ушла из нашей спальни, устроившись на большой кровати у меня в ногах. От неё продолжало идти какое-то необычное тепло, накрывшее нас вместо одеяла. Сильного возбуждения оно теперь не вызывало, но так сильно не хотелось из него выбираться. Жены же крепко прижав меня с двух боков, явно испытывая те же самые блаженные чувства. Несмотря на определённые неудобства, сон пришел практически сразу, стоило лишь закрыть глаза. Последующие дни тех интенсивных тренировок мы все спали всего по три часа, и нам стало совсем не до милований в кроватке. Лариса и Майкл всё же добились желаемого, отрываясь на нас по полной программе.

Дальше я многое запомнил плохо, большую часть времени находясь в сумеречном состоянии сознания, лишь отдельные фрагменты, отдельные картинки, эмоциональные вспышки, как правило, связанные с достижениями чего-то необычного. Но кое-что сильно выделялось, а потому и отложилось в памяти. Самой большой сложностью поначалу стали растяжки. Вот я не мог поверить раньше, что легко сяду на шпагат. А затем встану. Причём самостоятельно. И в детстве так не получалось, я всегда завидовал некоторым девчонкам для кого такой фокус считался в порядке обыденных вещей. Но когда за дело берётся Лариса с Майклом на пару — некоторые чудеса становятся реальностью. И даже не очень-то больно. Перекинуть скованные за спиной наручниками руки вперёд — тоже никаких проблем. С какого-то ...цатого раза, понятно. Силовые упражнения уже не доводили всё тело до тягучей болевой ломоты за счёт постоянного чередования нагрузок на разные группы мышц. Основной упор опять делался больше на выносливость, чем силу. Тренировки периодически прерывались перерывами для еды, Лусита готовила особую пищу с резким привкусом каких-то специй, явно способствующих интенсивным физическим нагрузкам. Мы ели мало, но часто, какого-либо отдыха после еды нам не давали. Затем постепенно чисто физические нагрузки стали снижаться, увеличилось время на растяжки и контроль движений. Через пять дней Майкл стал натаскивать нас действовать без оружия против вооруженного противника — качать маятник, использовать хаотические движения, пристяжной бег и многие иные хорошо известные профессионалам приёмы. Ничего сложного, только непривычно. А эффективно работают они исключительно на рефлексах, сознание тут плохой помощник. Сумев обмануть врага и стремительно сблизившись, требовалось быстро отобрать у него оружие, применив его против него же. Майкл показывал, как это делается, сначала демонстративно за какие-то мгновения, затем медленно, чтобы все смогли рассмотреть нужную последовательность движений. Дальше шла наработка рефлексов под гипнотическим воздействием Ларисы. Наши учителя-мучители тоже не теряли время, активно работая наравне со всеми. Я не один раз замечал, как тяжело даются Ларисе некоторые упражнения, но она всегда сохраняла сиятельную улыбку на лице, параллельно поддерживая остальную группу голосом. Поистине железная воля и неимоверное упорство! Несмотря на наши непростые взаимоотношения, я проникался к ней всё большим уважением.

Свободного времени на личные нужды у нас всех оставалось совсем мало. Пара часов в местные длинные сутки, да ещё разбитые на четыре части.

— Чтобы вынырнуть и глотнуть немного воздуха перед следующим погружением, — со смешком заметил Майкл Ховс, в первый раз отправляя нас на короткий перерыв.

За отпущенные минуты много не успеешь, однако мне удалось настроить процесс обработки оптического стекла и получения линз для очков по заказу местного ювелира. Нужным стеклом он меня сумел обеспечить, выдав толстую тетрадь с параметрами столь необходимых ему линз. И потому практически все мои перерывы были заняты обслуживанием станка — на что-то большее времени и сил просто не оставалось.

Вот так и прошел первый месяц сезона дождей. Погода изменилась, температура воздуха упала ещё сильнее, градусов до пяти-семи, дожди прекратились и лишь крепкий сырой ветер задувал с завидным постоянством, быстро выдувая всё тепло практически из любой одежды. Находиться на улице стало совсем некомфортно. Даже не представляю, каково сейчас тем, кто пересиживает сезон дождей в саванне. Далеко не каждый оазис способен хоть немного притормозить вездесущий холодный ветер. По словам Рогнеды — сейчас идёт самый пик местной зимы, но такого сильного холода она не припомнит. Прежде температура редко опускалась ниже пятнадцати градусов, обычно болтаясь около двадцати. Эту же зиму переживут далеко не все местные животные, не говоря уже про людей. Но нам-то это обстоятельство скорее на руку.

Окончание тренировочного марафона стало для всех нас большим сюрпризом. Никакой жесткой побудки — спи, сколько захочешь. Но нет — все повскакивали ещё затемно, быстрый марафет и бегом в столовую подкрепиться перед очередным насыщенным днём. А вот ожидаемого продолжения не последовало. И ведь вчера всех предупредили, что следующая неделя даётся на отдых. Признаюсь, я сам вскочил вместе со всеми, и только суетно запихивая в себя порцию еды, вдруг осознал, что некуда торопиться. Оглянувшись по сторонам, увидел такие же недоумённые лица, после чего громко рассмеялся. Мой смех оказался заразителен. Вроде бы многих отпустило. Но на утреннюю разминку выбрались все, даже Иван, раны которого внешне уже полностью затянулись, хотя ещё давали о себе знать. И вообще он держался молодцом, сильно страдая от того, что не может полностью включиться в общий процесс. Зато он лучше всех преуспел в изучении арабского языка, благо и раньше неплохо понимал на нём в силу своей армейской службы. Я же хоть уже и вполне способен бегло говорить по-арабски, однако, акцент весьма сильный. То есть за местного никак не сойду. С другой стороны — с моей внешностью и пытаться бесполезно. Русский язык же все освоили на вполне достаточном уровне. Лиза вон, как шустро сыпет словами в компании наших молодых морячков. Парни явно неравнодушны к ней, особенно их лидер Юрка. Тот не может отвести от неё влюблённого взгляда, а хитрая малявка этим беззастенчиво пользуется. И у кого научилась, собственно? Ну да ладно — мне не стоит влезать в их взаимоотношения, кто знает, во что они выльются. Лариса тоже о чём-то тихо шепчется с Майклом Ховсом, а мой взгляд цинично отмечает, что это явно не деловые разговоры. Тоже хорошо, теперь от меня кое-кто отстанет. Ларисины девушки за исключением Надежды мило щебетали с братьями Влас, а Надя меланхолично жевала и периодически украдкой поглядывала в мою сторону, когда Рогнеда и Оксана ненадолго отвернутся. Сильно запала на меня девка, чего уж тут поделать. Приближать её к себе я не собираюсь, думаю, со временем она сама поймёт, что шансов нет, и обратит пристальное внимание на кого-то ещё. Тут столько видных мужчин, один краше другого. В перспективе бы стоило уравнять половой состав нашего отряда, дабы никому не было обидно, однако пока об этом рано думать. Здесь найти подходящих женщин можно только у рабовладельцев, но мне в сплочённом общими тренировками коллективе рабыни не нужны. Только те, кого можно включить в общий состав на равных, как Ларису и её девочек. Только сейчас осознал, как мне с ними повезло. Но при этом же внутри всё разрывается, едва подумаю о том, что ждёт нас впереди. Смогу ли я послать их в бой, когда не останется другого выбора? И поймут ли они меня, если я вдруг прикажу им отсиживаться за спинами мужчин? Наверное, не стоило превращать условное боевое подразделение в подобие большой семьи, добром это редко кончается. Вот только по-другому я просто не мог поступить, совсем ведь не полковник, каковым меня некоторые тут по глупости считают. Более того, подразделение всё равно потребуется увеличивать, привлекая дополнительных людей. Численность конвоя того же вольного торговца Зелимхана составляла тридцать человек, и среди них больше половины обстрелянные бойцы. Меньшим составом надолго в саванну выезжать опасно — первая же кочующая банда попытается проверить нас на прочность. А ведь всё время сидеть в Эль-Оране у нас вряд ли получится. Да ещё остаётся надежда когда-либо добраться до русских земель пусть и слабеющая чем дальше — тем больше. Эх, лучше сейчас просто не думать на эту тему — хорошего настроения эти размышления мне вряд ли добавляют.

Дабы отделаться от тяжких раздумий, предоставил народу свободу выбора занятий, помимо наведения порядка и организации дежурств, а сам укатил в город. Давно хотелось заглянуть к местному торговцу электроникой, пусть про него и говорили, что с ним нужно вести себя предельно осторожно. Интриган ещё тот. И вправду, Мурат сразу же попытался выяснить у меня все подробности того, как я стал приёмным сыном эмира Рашида, едва мы взяли в руки чашки с горячим чаем, нарушая все местные традиции долгого приглядывания друг к другу. Внешностью Мурат не выделялся — некрупный арабский мужчина примерно сорока лет с аккуратно подстриженной бородкой, в которой появилось несколько серебряных нитей первой седины. Внимательный взгляд, судя по едва заметным характерным движениям, весьма опасного бойца. Учитывая известные мне обстоятельства образования здешней городской элиты ничего удивительного. На лице показное добродушие, однако, что за ним прячется, я просто не могу определить, лишь отмечаю какую-то тайную игру. Но интуиция молчит, какой-либо опасности не чувствуется. Выслушав мой краткий рассказ об обстоятельствах знакомства с принцем Зелимханом, ему захотелось узнать, чем же я смог соблазнить неприступную Рогнеду, параллельно открыв для меня ещё одну её тайну. Даже став моей женой, она всё так же старательно уходила от любых разговоров о своём прошлом, вот и приходилось играть в детектива, выпытывая подробности из других источников. Теперь же выяснились весьма интересные обстоятельства. После своей героической миссии по спасению населения Эль-Орана от эпидемии неизвестной болезни, Рогнеда стала здесь весьма завидной невестой. Эмир Рашид предложил приданое в пятьдесят тысяч динаров со своей стороны тому, кто сможет её уговорить выйти замуж. Возник серьёзный политический момент налаживания отношений с бурским анклавом и установления тесных торговых связей, чему мог немало поспособствовать тот брак. Но гордая Рогнеда неизменно отвергала все исключительно заманчивые предложения, порой в весьма грубой форме. Её после даже посчитали убеждённой мужененавистницей, что, в общем-то, было не так уж и далеко от правды. И теперь вот кое-кому сильно хотелось узнать, как я смог сделать то, что не удалось ему, а также другим самым знатным жителям города. Просто оказался в нужное время в нужном месте — так прямо я и ответил, недоумённо пожимая плечами. Мурат лишь понимающе улыбнулся, но дальше расспрашивать про мою личную жизнь перестал. Зато я насел на него, интересуясь особенностями ведения его бизнеса. Тот подробно рассказал о длинной цепочке посредников, через которую идёт различная электроника до этого города. Напрямую Орден с торговцами из Эль-Орана принципиально не работает. Но желающих обойти торговые барьеры тоже хватает. Англичане и береговые шейхи — все они готовы за денежку малую помочь установить справедливость. И, несмотря на заметно повышенные цены, недостатка покупателей у Мурата нет. Просто он сумел выбрать грамотные ниши. Больше всего доходов ему приносит установка радиостанций в машины. Многие пришедшие «из-за ленточки» прижимистые арабские переселенцы, только дойдя до города с попутным конвоем по континентальной дороге, глубоко проникаются необходимостью надёжной связи и средств ориентирования на местности. Так как через город-оазис идёт основной поток переселенцев в Халифат, то квалифицированные рабы Мурата просто не успевают обслужить всех желающих. Большим спросом пользуются карманные персональные компьютеры с навигационной программой по действующим радиомаякам. Второй доходной статьёй является скупка и перепродажа трофеев. Банды из Дагомеи и Халифата везут сбывать награбленное добро именно сюда. Потому Мурат может предложить мне любую самую современную военную амуницию — средства связи, приборы ночного видения и многое другое. Вкрадчиво поинтересовался, не нужен ли мне малогабаритный военный радар. С помощью него, мол, можно легко обнаруживать не только воздушные цели, но и определять любые движущиеся объекты на земле — машины и даже отдельных крупных животных. К сожалению — с эффективным расстоянием обнаружения нет ясности. Нужно ставить натурные эксперименты. Я заинтересовался и спросил подробности. Оказалось — радар — штука весьма сложная, потому требует от обслуживающего оператора очень высокой квалификации. В силу отсутствия подготовленных кадров, цена самого современного комплекса весьма невелика — всего две с половиной тысячи золотых динаров. Поторговавшись, скинул только пятьсот монет, опускаться ниже Мурат категорично отказался, заявив, что торговать себе в убыток ему запрещает Аллах. Следующим доходным делом для него служил ремонт электроники. Он прямо поинтересовался, не нуждаюсь ли я в подобных услугах и выразил явное неудовольствие, когда я сам предложил ему то же самое со своей стороны. Получить конкурента он явно не желал. Я же понял, что в этом городе доступных мне экономических ниш просто нет. Всё, так или иначе, уже давно охвачено и чужаков постараются быстро вывести за рамки честной конкуренции. Способов, знаете ли, вполне хватает. Пришлось пообещать, что лезть в его епархию я не собираюсь, при условии представления нужной для моего отряда электронной техники по самым минимальным ценам, а лучше даже по себестоимости. Перепродажа на сторону не предполагается. Прикинув свои планы и возможности, Мурат согласился с моим предложением, благодушно скинув ещё пятьсот монет с цены радара. Затем поинтересовался, какую технику я могу ремонтировать, ибо его рабы справляются далеко не со всеми заказами. После того, как я немного приоткрыл свои карты, показав себя реальным знатоком электроники, меня повели на экскурсию по большому хозяйству. Основной рабочей силой у Мурата были многочисленные китайцы, но я заметил и пару европейцев. У всех на шеях имелись красивые серебряные рабские ошейники с именем хозяина, но замученными и забитыми они явно не выглядели. Наоборот, лица некоторых китайцев просто лоснились жиром. Торговец отвёл меня на склад, где хранился тот самый радар и где он показал мне большую кучу неисправного оборудования. Радар тоже имел заметный изъян — его сняли с повреждённой в бою машины, потому кое-что было весьма неаккуратно отремонтировано кривыми ручками рабов, торча из корпуса наружу. От попадания пули пострадал внутренний модуль питания, на место которого рабы собрали заменитель из подручных деталей от другой аппаратуры. Я сразу указал на явное несоответствие товара заявленной спецификации, скинув ещё две сотни динаров с цены, и потребовал выдать все остатки независимо от их текущего состояния. Затем осмотрел кучу неисправных ноутбуков, которые тут чинить никто не брался — слишком сложная техника. Договорился о доставке всего этого добра в наш дворец, доберусь до него по мере появления свободного времени, да и хорошенько отдохну заодно, занимаясь любимым делом. Затем Мурат показал мне различное военное барахло, попавшее в его хозяйство различными путями. У него было практически всё, начиная от простейших старых радиостанций, кончая тепловизионными прицелами самого последнего поколения. Цены, правда, сильно удручали, но мне пока хватало и добытых трофеев. В целом, разговорами и экскурсией я остался доволен, неспешно катясь по городу с хорошей покупкой в багажнике. Чувствую — она нам обязательно пригодится. Да и благодаря наметившемуся сотрудничеству удастся немного заработать. Интуиция советовала приглядеться к Мурату чуть лучше, он может оказаться весьма полезным индивидом, но вначале следует лучше зарекомендовать себя в его глазах.

— Тебя явно обманули, — задумчиво заметил капрал Мишель Петрофф или Миха Петров, как мы его стали теперь называть, после осмотра моей покупки. — Это не военный, а орнитологический радар. Подобные штуки у нас использовались на аэродроме для наблюдения за птичьими стаями.

Собственно, его мнению вполне можно доверять, если он что-то говорит, то вполне уверен в своих словах. Проданный мне радар представлял собой конструкцию из трёх элементов. Вращающийся антенный блок в виде полутораметрового цилиндра диаметром примерно в тридцать с чем-то сантиметров, сильно похожий на тот, что стоял на сухогрузе «Викинг», только массивнее, и окрашен не в белый, а в бурый цвет. Основной блок электроники под размещение в стандартную стойку, массивный и тяжелый. И ко всему этому прилагался металлический военный ноутбук с большим восемнадцати дюймовым экраном и дополнительным удобным трекболом помимо штатного тачпада справа от клавиатуры. Никаких упоминаний производителя оборудования нет, только краткие подписи для подключения разъёмов. Комплектные провода тоже имеются в наличии, тут много достаточно специфических разъёмов, если случайно потеряешь — ответную часть хрен найдёшь.

— Мишель, внимательно взгляни сюда, — капрал Флиппи указал пальцем на заднюю сторону основного блока электроники, куда должны подключаться провода и фидеры. — Думаю, для каких-то птичек трёхсот ампер при двадцати четырёх вольтах как-то многовато будет, не находишь?

Я тоже взглянул, куда указывал его палец, мысленно присвистнув, быстро посчитав потребляемую мощность. Выходит — это радар шесть киловатт в антенну запросто выдаёт. Встаёт вопрос как его запитать на машине, вряд ли штатный генератор выдаст такую мощу.

— Помню, ковырял одну побитую штормом гражданскую морскую посудину, так там примерно такая же мощность на антенну подавалась, — покачал головой Михаил, внимательнее присматриваясь к аппарату. По спецификации она до шестидесяти миль обзор обеспечивала, тут тоже должно получиться не сильно меньше. Но всё зависит от программы обработчика сигналов, сразу и не скажу, не моя епархия.

В общем, народ заинтересовался новой игрушкой и быстро утащил её в дом для дальнейшего изучения и последующей попытки включения. Благо починить оригинальный блок питания несложно, там побиты конденсаторы выходного фильтра и часть печатной платы, на которой они стоят. Можно просто отрезать пострадавший от пули кусок и развести недостающую часть схемы толстыми монтажными проводами. Уж не знаю, почему рабы Мурата именно так не поступили. Забегая вперёд, отмечу, что радар действительно оказался какой-то экспериментальной разработкой на базе мобильного аэродромного комплекса наблюдения за птицами и малыми летательными аппаратами, из которого попытались сделать относительно недорогое устройство для защиты воздушного и наземного периметра стационарных баз. Как раз под местные условия очень хорошо подходит, если не думать о скрытности, так как в активном режиме он легко засекался высокочастотным радиопеленгатором с большого расстояния. Условно низкая цена по сравнению с чисто военными образцами, как мне рассказали ребята, обеспечивалась применением узлов от гражданской техники — тех же судовых радаров, и ещё совершенно недостаточной для военных точностью. Бывшим британским военным прежде приходилось иметь дело с радарами контрбатарейной борьбы, по сравнению с которыми моя покупка выглядела откровенным барахлом. И ко всему прочему в комплекте с ней прилагались многочисленные недоработки. Если к «железу» было сложно придраться, что есть — то есть, особенно учитывая его весьма малые габариты, то программное обеспечение оказалось на редкость сырым и глючным. Капрал Флиппи взялся за его доработку, на которую у него ушло много времени и сил. Возможности вести полноценный радиолокационный обзор в движении он так и не добился, только по воздушным целям, конструкция осталась относительно эффективной исключительно на стоянке. А я ещё позже узнал, откуда она попала торговцам Эль-Орана, даже не удивившись тому, что мне её так легко спихнули практически за бесценок. С Орденом ссориться желающих мало, а расследовать тотальное разграбление собственной научной базы тот обязательно захочет. Хотя бы узнать судьбу тех, кто на ней работал, может, кого из рабства выкупить удастся. Не самые ведь последние люди, их легко не заменишь. И потому со всех, у кого случайно обнаружится что-либо с той базы, обязательно захотят спросить, откуда мол, вы это взяли. А спрашивать там умеют и ответы — «нашли в саванне» или «купили задёшево на базаре», их вряд ли устроят. Но для меня по вполне понятным причинам это обстоятельство ничего не меняло.

Последовавшие дни отдыха оставили в памяти ощущения самого настоящего счастья. Никуда не нужно спешить едва небо посветлело, можно спокойно валяться на мягкой кровати, дожидаясь, когда проснутся мои женщины, потребовав к себе моего мужского внимания. Лусита окончательно перебралась к нам в постель, освободив свою маленькую спальню для прислуги на первом этаже. Оксана с Рогнедой даже не стали возмущаться такой наглостью, отмечая, как благотворно она влияет на всех нас одним своим присутствием. Та их решила подучить некоторым фокусам и вроде как у них начало немного получаться. Теперь мы легко укрывались общим «теплом», создавая единое поле. Как это работало, я совершенно не понимал, просто доверяясь интуиции. Всякая мистика и прочее непонятное пока обходило нас стороной, я уже даже и позабыть о нём успел. Нет — и хорошо. Долгими днями ковырялся в неисправных ноутбуках, пытаясь восстановить хотя бы малую часть. Получалось плохо. Во-первых, до меня все аппараты уже внимательно просмотрели, и на простые ремонты с заменой планки памяти или жесткого диска уже не стоило и надеяться. Более того — эти аппараты уже подверглись разграблению на такие запчасти. Выбитые разъёмы и контакты тоже явно пытались починить, причём, достаточно аккуратно. Вот сложные неисправности электрической схемы оказались ремонтникам уже не по зубам. Мне бы тоже пришлось отступиться, ибо магазина запчастей тут нет. Только благодаря каннибализации полностью убитых и разбитых аппаратов, кое-что удавалось восстанавливать. Каждый пятый примерно и постепенно положительная статистика только росла за счёт накапливания практического опыта. Учитывая большое количество неисправных ноутбуков, получалось вполне неплохо заработать. По договору с Муратом, я получал треть от продажной цены, а вычислительная техника здесь ценилась весьма высоко. Параллельно точил линзы для ювелира, существенно подняв производительность труда. Скоро я выполню все его заказы, а получить новые удастся только по завершению сезона дождей. Предвидя долгий простой оборудования, сел за расчёты огранки алмазов. Стекло я уже полностью освоил, теперь пора подбираться к более твёрдым материалам, заодно вспоминая те нюансы, о которых прежде приходилось читать. Не особо-то я интересовался ювелирным делом, сконцентрировав внимание на различной технике. Думаю, хороший камень трудно испортить, если что — его можно и огранить ещё раз, пусть и с потерей массы. Зато появится ценный опыт.

Мужики тем временем занимались подготовкой машин к следующей части учебного сезона. Нам требовалось выбираться подальше от города для тактической и стрелковой подготовки. Заодно нужно было хорошенько изучить каньон, где проходят «поединки достойных». Не знаю, получится ли у меня вынудить берегового шейха бросить мне вызов, однако к нему стоит заранее подготовиться. Заодно и народ натаскать на работу в едином боевом подразделении. Кое-что частично отрабатывалось уже сейчас — несение дежурств, контроль эфира, наблюдение за эмирской охранкой, которая всё так же неизменно присутствовала неподалёку от нашей территории. В общем, работы хватило всем желающим и не очень желающим.

Пи-пи — два коротких тона из гарнитуры в ухе, стремительно падаю за ближайший камень. Над головой проносится короткая пулемётная очередь, брызгая мелкими осколками в камнях за спиной. Попытка высунуться пресекается приходом одиночной пули в ближайший камень. Три раза давлю тангету рации, два коротких, один длинный, сообщая остальной группе, что нахожусь под плотным обстрелом. Сзади ударили две коротких очереди, а гарнитура пропищала мне сигнал готовности к рывку. Высовываю автомат за край камня, но не показываюсь сам, выстрела с другой стороны нет, быстро перекатываюсь под другой камень, снова высовывая из-за него ствол. Пулемёт истошно заходится длинной очередью, но сильно выше, выглядываю, замечая в ста метрах между камней движение и кусок камуфляжа. Короткая очередь в три патрона улетает туда, подбрасывая очередную мишень в воздух. Третья. Тоновый сигнал напарницам, беру на себя левый фланг, и снова перекат. Сзади пара очередей, походу, поражена ещё одна мишень, но в мой камень громко ударяет винтовочная пуля. Снова моя позиция оказалась на мушке у снайпера. Отстукиваю сигнал одновременных действия, на счёт пять резко выскакиваю вбок, пробегая пять метров и снова падаю за камень.

— Первый, ты убит, — сообщила гарнитура голосом Луиса.

«Ну, вот опять грохнули...» — про себя меланхолично отметил я, растягиваясь на мокрой земле. Теперь осталось дожидаться момента, когда всю мою группу перестреляет оставшийся незамеченным снайпер или они всё же смогут поразить обозначающую его мишень. А ведь заметить её очень непросто. Но две юрких фигурки быстро проскочили в поле моего зрения, занимая выгодную позицию. Снова бьёт хлёсткий винтовочный выстрел, однако сообщения о потерях нет. Три коротких очереди и радостный женский вскрик явно обращающийся ко мне:

— Мы сделали его, шеф!

Кричала Надежда, а вот действовавшая с ней в паре Рогнеда по своему обычаю промолчала, хотя именно она, скорее всего и поразила последнюю цель. Теперь уже можно мне вставать и осматриваться, условный противник уничтожен ценой всего лишь одной потери. И, как это ни прискорбно — в очередной раз подстелили именно меня. Словно специально. А ведь так и есть, именно меня братья Влас, да и остальные инструкторы выбирают приоритетной целью, в который раз намекая, что не дело командира идти на штурмовку в первых рядах. Ему стоит поглядывать из-за спин подчинённых и выдавать им ценные указания. Но я, по своему обыкновению, рву в атаку, стараясь вытащить всё на себе. И в этот раз четыре мишени из семи на моём счету, но толку от этого мало, учитывая бесславную условную гибель на последнем шагу. Встал в полный рост, переводя автомат на предохранитель, после чего стряхнул мокрую грязь с одежды. Да уж, видок у нас сейчас ещё тот. Что я, что девушки, с ног до головы перемазаны «естественным камуфляжем». Лица подбежавших ко мне напарниц исключительно довольные, сблизившись вплотную, получаю одновременные поцелуи сразу в две грязные щеки. Ничего не остаётся, как обнять девушек, крепко прижимая к себе. Всё же мы справились с поставленным заданием и теперь можно немного порадоваться. И ещё я не ожидал такого прогресса от Нади, твёрдо решившей доказать мне, что она достойна куда большего, чем дежурная улыбка на моём лице, когда я смотрю в её сторону. Девушка делала всё возможное и невозможное, даже строгая Рогнеда признала её усилия и включила в свою и мою команду, нагружая ещё сильнее. Несмотря на всё, она продолжала держаться и постепенно сближаться с нами. Вот до чего влюблённость иногда доводит. Я её всё никак не мог понять. Был бы я один, ещё куда ни шло, но зачем же так сильно стремиться попасть в гарем? Это уже за гранью добра и зла, по моему скромному мнению. А ведь выбор у неё есть. Рогнеда же скорее решила поиграться, видя во влюблённой девушке своё отражение. Не исключено, она и сама прошла через нечто подобное. Оксану поначалу всё это напрягало, как же, ещё одна претендентка на её мужчину, но позже она махнула рукой, спустив всё на самотёк. Я же искренне радовался успехам девушки в деле освоения трудной науки выживания, к тому же за её хвост крепко прицепилась Лиза, а за ней потянулись и молодые морячки, сформировав отдельную боевую команду с моей приёмной дочерью в главе. Потому отталкивать Надю никак нельзя, иначе мы её просто потеряем. Чувствую себя подкаблучником, скорее идущим на поводу женских желаний, чем отстаиваю свои убеждения. А есть ли они у меня вообще убеждения эти — вопрос без чёткого ответа. И даже мысли на эту тему порой вызывают крайне неприятное чувство стыда. Может быть, этот мир на меня так плохо влияет или же я сам оказался исключительно порочным? Чтобы выгнать из головы неприятные мысли, предлагаю напарницам пройти полигон ещё разок, сообщив по рации инструкторам о нашем желании повторить. Пока мы отойдём на исходную позицию, они поменяют расположение мишеней, да и сами пересядут в другие места, дабы удобнее обстреливать нас по ходу движения.

Вот так мы и тренируемся уже третью неделю. Каждый день, с раннего утра выезжая за пределы города и возвращаясь обратно уже в ночной темноте уставшие и измотанные до самого предела. Тренируемся исключительно жестко с реальными боевыми патронами, правда, разработав специальные меры безопасности. Без этого никак, ибо требуется воспринимать огневой бой как нормальную ситуацию на уровне бессознательного. А там и хлопки выстрелов, свист пролетающих пуль, громкие щелчки попаданий в ближайшие материальные объекты. Обычно бойцы обретают опыт хладнокровных действий только после реального боя, но нам до него сильно не хочется доводить, вот и используем все возможности сделать максимально близкое подобие. Сначала отрабатывали так называемые «стандартные ситуации» — остановка колонны с занятием обороны, отражения атаки на лагерь, тактика засад, нападение на колонну противника сходу и прочее в том же духе. Требовалось вбить основные действия в подобных ситуациях буквально на уровне рефлексов, ибо в реальном бою лишь мгновения порой отделяют жизнь от смерти. Майкл Ховс и братья Влас преимущественно выступали в роли потенциального противника, ведя беспокоящий обстрел и отмечая, кого бы они поразили в реальной обстановке со своей позиции. Сами они одевались в яркие тряпки, дабы мы случайно не приняли их за цель, нам же требовалось поразить специальные камуфлированные мишени, изображавшие потенциального противника. Мишени тоже иногда двигались, а не стояли на одном месте. Сколько было ошибок поначалу, обычно вся группа признавалась уничтоженной всего за несколько десятков секунд после начала огневого контакта. Но опыт постепенно нарабатывался и у «агрессора» потери стремительно росли. Затем мы научились отбиваться практически без глупых потерь. Улучшилась реакция, обострилось внимание, да и меткость стрельбы выросла на целый порядок, если прикинуть по расходу патронов. Понятно — против настоящих матёрых профессионалов наша подготовка поможет слабо, да и спецназ из нас никакой, однако по сравнению с большинством местных бандитов она вполне хороша. Со спущенными штанами нас теперь точно не примут, хорошенько умывшись своей кровью в случае нападения. По-другому здесь никак, лишь на одном везении да технической оснащённости долго не вытянешь — рано или поздно обязательно попадётся более опытный и лучше подготовленный противник.

— Отец, тут неподалёку кто-то ошивается, — заявила гарнитура в моём ухе Лизиным голосом, едва мы заняли исходную позицию и приготовились к новому прохождению полигона. — Чёткий пеленг взять не смогла, используется цифровая закрытая связь, и сигнал явно движется в вашем направлении, — добавила она секундой позже.

— Поднимай воздушного разведчика, — скомандовал ей, показывая приготовившимся напарницам рукой знак отбоя предыдущей команды. — У нас ожидаются гости, занимаем оборону, — проговорил в эфир, переключившись на общий канал.

Лиза дежурила на пологой возвышенности примерно в семи километрах от нас. Оттуда хороший обзор на все стороны, вряд ли кто сможет незаметно подобраться к той позиции. Там же остались и все наши машины, а охраняет их группа молодых морячков вместе с Иваном, который уже сумел вполне оправиться от ранения и даже взяться за свою крупнокалиберную снайперскую винтовку. Правую руку и плечо он берёг, но прекрасно бил и с левого, уверенно доставая мишени на двухкилометровой дистанции. Настоящий мастер и оружие у него подстать. Да и капрал Флиппи, если сильно прижмёт, тоже неплохой стрелок, хотя всегда предпочитает винтовке пулемёт. Потому за них можно не особо опасаться, в крайнем случае, бросят тяжелый бронированный грузовик с радиоаппаратурой и укатят на скоростных багги в город. Те легко гоняют на больших колёсах по сырой равнине под семьдесят километров в час, а вот грузовик едва ли выдаст двадцать с приличным риском завязнуть. У нас практика вытягивания застрявших в грязи машин уже вполне привычна и обыденна. Наловчились за последние недели. Остаёмся только мы у входа в длинный каньон с бегущим по низине небольшим грязевым потоком. Подобрать нас уже не успеют, своим ходом до транспорта идти далеко и по открытой равнине. Там мы будем слишком лёгкой целью. Если неизвестные враги уже где-то рядом, то они наверняка знают, чем мы тут столько дней занимаемся. Ударить в совершенно неприкрытую спину идущей вперёд группе — гарантированно выбить её, без потерь со своей стороны, а затем легко прихлопнуть и инструкторов, с их яркой одеждой сложно спрятаться. Оружия у нас тоже мало, личная стрелковка с остатками боекомплекта, да один пулемёт у инструкторов с наполовину расстрелянной лентой. Ни гранат, ни заранее подготовленных позиций. Лёгкая добыча — одним словом, помощь со стороны города просто не успеет подойти, даже если её прямо сейчас вызвать по радио. Кто-то явно решил на нас поохотиться. Возможно, это эмирский разъездной патруль, решивший проверить, чем мы тут занимаемся, но лучше перестраховаться и подготовиться к реальному столкновению. К тому же хоть и поздновато, но проявилась интуиция, обещая нам большие неприятности.

— Быстро уходим дальше вглубь, где не сможет проехать колёсный транспорт, — я махнул рукой напарницам, одновременно говоря в эфир на общем канале, чтобы услышали инструкторы.

Теперь мы уже не играем друг против друга, а действуем заодно. Полчаса и мы устроились на более-менее удачном для обороны участке. Впереди нас небольшое сужение прохода, там мало больших камней, сложно укрыться. У нас же, как раз наоборот — множество крупных валунов, к тому же мы немного выше. Относительно легко перемещаться от укрытия к укрытию. Теперь осталось только ждать появления противника или информации от воздушного разведчика. На небе плотная облачность, но достаточно высокая, можно использовать телевизионный канал. Словно услышав мои мысли, Лиза сообщает всем нам на общем канале:

— Четырнадцать лёгких багги на пневматиках у входа в каньон, за вами быстро идут не меньше дюжины бойцов, просто продержитесь там пару часов, подмогу из города я уже вызвала. И это явно не люди эмира.

— Зависни пока над ними, нам бы стоило узнать, куда они после поедут, — я мысленно выдохнул, без тяжелого оружия нас с занимаемых позиций не выбить, потому сразу задумался об ответном визите вежливости.

Как бы я поступил на месте вражеского командира? Не сумев сходу атаковать нас, сразу бы отступил и быстро убрался восвояси, пока их тут прибывшая эмирская охранка крепко за задницу не прихватила. И ведь это не обычная кочующая банда, наверняка у них где-то неподалёку имеется тайная база, судя по их транспорту.

Ждать пришлось недолго, в проходе на пару секунд показалась и быстро убралась обратно фигура в камуфляже. Затем появилась другая, стремительно проскочившая вперёд и ловко юркнувшая за большой камень, выставив из-за него оружие с оптикой. Следом за ней появилась вторая, тоже найдя себе укрытие.

— Ждём, когда подберутся ближе, — скомандовал в эфир.

Такая команда и не требовалась, все мои люди видели текущий расклад и без лишних слов. Мне хотелось, чтобы к нам сюда проникло как можно больше вражеских бойцов, оказавшись в огневом мешке. Но противник словно прочитал мои мысли, решив вовремя отступить. Первая фигурка вынырнула из-за камня и бросилась обратно. Моя короткая очередь сильно запоздала. Зато второму вражескому разведчику не повезло — едва тот высунулся из-за своего укрытия, как сзади хлопнул громкий винтовочный выстрел, сбивая его на землю.

— Они быстро отходят, — сообщила рация голосом дочери.

Мы дружно ломанулись вперёд, в попытке догнать отступавшего противника, но едва прорвались через узость, вырвавшийся вперёд Петро Влас поднял руку вверх, скомандовав остановку.

— Здесь растяжки, — негромко сказал он нам, осматривая пространство впереди через оптический прицел своей винтовки.

Присмотревшись внимательнее к земле впереди по ходу нашего движения, я сразу заметил натянутую тонкую рыболовную леску. Её зелёная раскраска сильно диссонировала с серовато-желтой поверхностью каньона. Зато уже на выходе из него, где выросла молодая трава, её хрен заметишь. Потому дальше нам пришлось пробираться с большой осторожностью, снимая один опасный сюрприз за другим, благо сделали их из обычных ручных гранат, и о каком-либо преследовании противника уже никто из нас не помышлял.

— Они разделились на четыре группы и движутся в разные стороны, — сообщила Лиза, когда мы подошли к выходу из каньона. — Пока держусь за одной, но они скоро выйдут за границу уверенного приёма.

— Следы на траве держатся? — Спросил у неё.

— Нет, — с лёгким вздохом сожаления ответила та. — Трава молодая, а они на пневматиках. Можно лишь определить примерное направление, куда они направляются, но они могут заложить обманный крюк. И ещё, к нам на помощь выдвинулся эмирский патруль, тебя вызывают по радио, сейчас переключу.

Патруль ожидаемо прибыл через час, а его командир вылил на меня кучу отборной арабской ругани, наивно полагая, что я не понимаю языка. Ну да, кому охота слезать с тёплой бабёнки, и нестись по холоду и грязи незнамо куда, где есть немалый риск нарваться на шальную пулю. Вот он и пытался выместить на мне свою злость, даже зная, с кем сейчас говорит. Я не подал виду, изображая тупицу, и когда он снова перешел на английский, рассказал о произошедших событиях. Затем мы прогулялись до оставленного в каньоне трупа. К сожалению, тот оказался самым обычным ничем не выделяющимся мужчиной арабской внешности с короткой бородой. Таких тут полно. Вот его оружие и амуниция уже вызывали некоторые подозрения — переделанный под 7,62Х39 карабин М4 с дорогой оптикой, маленькая цифровая рация с гарнитурой и британский горный камуфляж. Достаточно характерное сочетание, позволяющее сразу отбросить мысли о простых бандитах. Бронежилета покойник не имел, из защиты только обрезиненные наколенники и налокотники, без которых по здешним камням долго не попрыгаешь. Больше ничего, за что хоть как-то можно зацепиться и понять с кем мы столкнулись. Вариантов масса. Собрав трофейное оружие и прихватив труп, мы выдвинулись одной колонной в город. Теперь наша задача существенно усложнялась. Пока мы не найдём и уничтожим логово врага тренироваться за пределами города слишком опасно. Зато появилась реальная цель, мобилизуя все наши внутренние ресурсы. Жалко эмирская охранка категорически отказалась нам помогать, стребовав с меня сотню динаров за ложный вызов. Скоты!

Безвылазно просидев два дня в городе, мы снова выбрались за его пределы в прежнем составе, как будто ничего и не было. Для такого на первый взгляд — весьма опрометчивого поступка имелись соответствующие основания. Наш коллективный мозговой штурм привёл к необходимости показать именно это, а не что-то другое. Мы просто демонстративно проигнорировали потенциальную опасность, посчитав её совершенно незначительной. И действительно, потерь у нас нет, противник позорно сбежал, так и не вступив в сражение. Охотившийся на нас боевой отряд действовал явно спонтанно и без долгой подготовки, иначе бы мы одним испугом вряд ли отделались. Могли запросто угодить в снайперскую или минную засаду, так как изо дня в день пользовались одним и тем же маршрутом с небольшими вариациями пути в поисках более устойчивой почвы. Багги на пневматиках могли с лёгкостью катить хоть по болоту, а вот вытаскивать застрявший тяжелый грузовик на равнине, где не за что зацепить трос лебёдки — задачка ещё та. И про нас и место наших тренировок охотники почему-то очень хорошо знали. Знали даже, как именно мы тренируемся. Хорошо объяснялось это только наличием у них в городе информатора, причём с немалой вероятностью среди эмирской охранки. Информатор связывался с ними по радио, используя защищённый цифровой канал. А учитывая большое расстояние между городом и предполагаемым логовом банды, радиостанция у него мощная. Вот мы и решили устроить охоту на охотников, оставив в городе два активных пеленгатора. Один в нашем посту радионаблюдения во дворце, а второй в моём грузовике, который мы отогнали на стоянку в рабочий квартал. Благодаря третьему попробуем точно отследить место передачи, наведавшись туда чуть позже и немного расспросив тех, кого мы там случайно найдём. А пока изобразим свою типичную суету лишь с немного увеличившейся бдительностью.

Вспышка характерного сигнала ушла в эфир, едва мы покинули городские ворота. Передача длилась несколько минут, мы успели встать и включиться в общую работу. Источника ответного сигнала зафиксировать не удалось, он оказался слишком слабым на фоне естественных помех. Зато определили частоты, теперь сможем избирательно использовать нашу глушилку связи, иначе её мощности может и не хватить. Поработав со сделанной на основе аэрофотосъёмки картой города, выяснили, что интересующий нас сигнал идёт от диспетчерского пункта эмирского патруля. То есть наше предположение о наличии информатора именно там успешно подтвердилось. Возможно, охранка тоже ведёт свою тайную игру, пытаясь поймать неизвестных бандитов на живца, в роли которого выступаем мы. Кто знает. В любом случае эмира после стоит поставить в известность. Поняв, что в городе нам ничего не светит, направились к каньону. Теперь естественно, немного другой дорогой, нежели в прошлый раз. Чтобы не угодить в расставленную ловушку, путь впереди осматривал тепловизором воздушный разведчик. Крупные животные пока не разбрелись по просторам саванны, потому вокруг города было пустынно, и любая тепловая засветка вызывала сильное подозрение. Но на пути нам ничего и никого не встретилось. Не спеша за пару часов, мы добрались до места, заняв опять же немного другое место под стоянку техники. Въезжать на привычный холм мы опасались. Окажись я на месте противника, выставил бы там мины. Да и у входа в каньон тоже. Такое решение просто напрашивается как один из подходящих вариантов мести за погибшего бойца. Осмотр окрестностей с воздуха потенциальной опасности не обнаружил — холодная земля, холодные камни и ничего другого. Даже мелких теплокровных грызунов нет. Подойдя вплотную к входу в каньон, мы старательно стали осматривать землю, а затем взялись за палки с длинным пластиковым штырём на конце. Если здесь есть мины, то мы их обязательно отыщем. Через три часа активным поисков нам наконец-то улыбнулась удача — Иван всё же нашел первую противопехотную направленную мину «Клеймор». Аккуратно очистив её от прикрывающих сбоку мелких камней, он показал нам тонкий чёрный витой провод. Подозревая, что мина может быть установлена на неизвлекаемость, трогать её не стали, осторожно проследив, куда идёт провод. Следуя за ним, мы быстро нашли управляющий блок, едва увидев который Иван сильно напрягся и побелел лицом.

— Сейсмодатчик, резко замрите на месте! — Упавшим голосом сообщил он.

— Почему же тогда мы ещё живы? — Поинтересовался у него я, тоже покрываясь холодным потом.

— Наверное, здесь стоит счётчик колебаний, учитывающий, сколько должно пройти мимо людей перед срабатыванием, — пояснил он. — Как только наберётся нужное количество — бум! — Он изобразил раскрывающейся вверх ладонью взрыв.

— Мы можем выбраться с этого минного поля? — Вот этот вопрос меня сейчас волновал куда сильнее, затмевая всё остальное.

— Вариант прыгать на одной ноге, мне знакомы подобные штуки, — Иван вроде бы немного успокоился, его голос снова стал твёрдым. — Они должны отличать шаги человека от топота животных, реагируя только на характерный сигнал. Потому шанс выйти у нас есть.

Зацепив конец тонкого и длинного шнура за провод, мы по очереди попрыгали на выход. Взрыва, к счастью, не последовало, видимо наши враги выставили слишком большое значение пропуска перед срабатыванием или же действительно прыганье на одной ноге помогло сбить хитрую электронику с толку. Удалившись на сто метров и завернув в сторону, я резко потянул за шнур. По идее он должен вырвать и мину, и управляющий блок из земли. В каньоне сильно громыхнуло, а примерно через двадцать секунд до нас долетело эхо мощного взрыва с холма, где мы раньше останавливались. Вспышки с такого расстояния мы не увидели, стелящаяся над землёй туманная хмарь полностью скрыла её.

— Теперь стоит ждать появления гостей, наверняка они уловили сигнал радиовзрывателя, — в голосе Ивана появились довольные нотки, — не зря я сюда свою винтовку пёр, — добавил он секунду спустя. — Сомневаюсь в отсутствии у них желания взглянуть, чем тут дело закончилось. Да и доказательства для получения премий за чьи-то головы нужно обязательно подобрать, — и так хитро с ехидным прищуром взглянул сначала на меня, а затем и на мою жену.

В ответ Рогнеда окатила его хорошо выраженным демонстративным презрением, а затем всё же улыбнулась. Остальной народ тоже выглядел исключительно довольным, и только Майкл Ховс старательно хмурился, но лишь удобнее перехватил снятый с турели пулемёт М 60, к которому приделали комплектные сошки. Сообщив известия в лагерь, узнали, что у них всё в полном порядке, хотя рвануло недалеко от них. Лиза получила дополнительные инструкции внимательно смотреть за округой. Братья Влас скинули со спин мешки, доставая оттуда кумулятивные гранаты к РПГ-7 и вкручивая в них маршевые заряды. Мы опасались, что кто-то может сюда и на броневике заявиться, потому заранее подстраховались на всякий случай, прихватив немного тяжелого вооружения.

Ждать пришлось недолго, уже через полчаса Лиза сообщила нам по радио о замеченном ею объекте. К нам приближался одиночный грузовик, причём очень хорошо знакомый. Его брат-близнец остался в городе в нашем гараже. Сопровождающих его багги почему-то не было, странно. Но и эта бронированная машина с крупнокалиберным пулемётом и гранатомётом на полуавтоматической турели может натворить немало дел. А я вдруг сам для себя совершенно неожиданно решил рискнуть, доверившись голосу проснувшейся интуиции и предложив план захвата.

— Может и сработать, — задумчиво произнёс Иван, с изумлением посматривая в мою сторону. — Наш бывший командир слишком сильно дорожит своей жизнью, и подыхать за деньги точно откажется. Но я бы на твоём месте не рискнул.

Рогнеда зло посмотрела на меня, а стоявшая за её спиной Надежда поедала мою фигуру обожающим взглядом. Братья Влас и Майкл Ховс отреагировали совершенно спокойно, уже привыкнув к причудам командира. Нравится ему постоянно лезть на рожон — его право. А раз до сих пор жив — то удача явно на его стороне.

Откуда ко мне в голову пришла картинка-озарение, я так и не понял, но решил проверить свою интуицию, сознательно идя на немалый риск. Потому встречал подъезжающий бронированный грузовик, развалившись на земле и изображая раненого. Наши враги решили заехать прямо в каньон, не торопясь вылезать наружу из бронированного нутра и явно рассчитывая на свою турель. Весьма опрометчивый поступок. Не доезжая до меня около десяти метров грузовик встал. Я тоже поднялся на ноги, показывая пальцами двух рук в разные стороны. Турель резко одним движением навелась на меня, но выстрела не последовало, видимо оператор заметил не только мой жест, но и осмотрелся внимательнее по сторонам. Сразу с двух сторон на кабину смотрели взведённые гранатомёты, способные легко прожечь даже современный танк. Тем временем в кузов сзади проникла Рогнеда вместе с Надеждой, послышалась возня. Я заметил яркую вспышку выстрела в кабине и едва рефлекторно не упал на землю, но в этот момент турель над кабиной быстро убралась в походное скрытное положение. Кое-кто вовремя принял единственно верное решение.

— Я сдаюсь, не стреляйте! — Послышался громкий голос из-за приоткрытой тяжелой двери кабины, кричали по-русски, но с ужасным шепелявым акцентом. — Полковник Ветров, у меня имеется архиважная информация для командования Русской Армии, — теперь обращались непосредственно ко мне, явно узнав. — Если вы мне гарантируете со своей стороны жизнь и свободу, я предложу кое-что исключительно важное и эмиру Рашиду, — потенциальный пленник продолжил торговаться, даже не спросив моего мнения.

— Вылезай! — Громко крикнул ему.

Наружу выпрыгнул плюгавый тёмный мужичок, держа руки с раскрытыми ладонями на уровне груди. Но его субтильная внешность была обманчива, я сразу определил в нём хорошего рукопашника и опытного стрелка.

— Яков Соломонович собственной персоной... — как зовут этого типа, я уже хорошо знал из рассказов израильтян. — Теперь собрался полный комплект, — ехидно заметил вслух. — Повернись спиной и давай-ка сюда свои руки. И только без лишних глупостей!

Когда мужик выполнил мои требования, я подошел к нему, защёлкнув наручники на его запястьях. Вряд ли он станет сопротивляться, видя реальный силовой перевес, но лучше перестраховаться. Кто знает, чего может неожиданно взбрести в его голову. Заглянув в кабину, сразу отметил взглядом свежий труп пассажира и лежащий на водительском сидении пистолет. Ага, кое-кто явно не хотел сдаваться или же являлся нежелательным свидетелем, а то и вообще непосредственным соучастником. Из кузова послышалась мужская ругань по-английски и звуки нескольких ударов, сменившихся сдавленными стонами. Девушки сработали чисто и без стрельбы. Тоже решили рискнуть.

Первым делом поинтересовался у пленника, когда и в каком количестве ждать появления его бывших коллег. Тот с непередаваемой эмоциональной реакцией ответил, что никогда.

— Неудачно накатившие на вас в прошлый раз — это были люди нефтяного шейха Сулима аль Мюрида. После неудачного столкновения они сразу же удрали в Аш-Шаер и в ближайшее время вряд ли оттуда высунутся, опасаясь охранки эмира Рашида, — презрение густо растеклось по лицу пленника, когда он говорил про тех людей. — Соблазнились обещаниями хороших денег за ваши головы и сразу же решились попытаться прихватить вас, хотя я их предупреждал — только зря спугнёте раньше времени и ещё засветитесь. Так, собственно и вышло, — чем больше он говорил, тем чище становился его русский язык, видимо давно не практиковался.

— А вы сами тогда зачем сюда полезли, да ещё со столь малыми силами? — Рогнеда вышвырнула из кузова на землю всего два крепко связанных тела, и я откровенно не понимал логики действия бывшего противника.

— Он настоял, — кивок в сторону кабины, где остался труп неизвестного. — Это буры, люди генерала Дазда, им сейчас очень нужны ваши головы буквально любой ценой, иначе слабого диктатора могут свергнуть свои же ближайшие подручные. Они заставили меня делать как им нужно, — добавил он, оглядевшись по сторонам, и заметив неспешно подходивших к нам братьев Влас с гранатомётами за спинами. — Но лично я не имею к вам каких-либо претензий, вы были полностью в своём праве. Знайте — ни я, ни мои бывшие подчинённые вам не враги, просто внешние обстоятельства заставили нас пойти на конфликт. Мы были полностью зависимы от прикрывавшей нас стороны и выполняли их приказ. Я готов сотрудничать лично с вами как со своим самым лучшим другом, — и он хитро улыбнулся мне, явно рассчитывая на ответную реакцию в виде последующего смягчения режима содержания. — Более того, имеющаяся у меня информация позволит Русской Армии избавиться от внедрённых агентов и сильно укрепить своё влияние. Просто доведите до своего начальства кое-какие сведения, которые я вам позже передам...

Я же в это момент почувствовал, что меня банально забалтывают, вгоняя в транс непонятными колебаниями тона голоса. Можно поблагодарить Ларису за образование некоторой стойкости к гипнотическому воздействию.

— Хорош болтать! — Резко осадил пленника. — Подробно расскажешь обо всём уже в городе под запись. И о вражеской агентуре среди людей эмира Рашида тоже, уверен — ты о ней хорошо осведомлён, — при этом загорелое лицо пленника заметно побледнело, а губы крепко сжались. — Я не выдам тебя его палачам, если твоя информация действительно заслуживает внимания, — заметив его страх, пообещал ему. — Свободу же ты будешь покупать не у меня, а у командования Русской Армии, если твои недавние слова действительно соответствуют действительности.

— Боюсь просто не дожить до того момента... — Яков Соломонович сразу же сник, окончательно осознав ближайшие перспективы. — Заговор затронул самую верхушку эмирской охранки, и едва мы приблизимся к оазису, как нас сразу же постараются уничтожить, — совершенно неожиданно выдал он.

Я позвал Рогнеду, продолжавшую чем-то шуровать в кузове грузовика и вкратце пересказал ей нашу беседу. Та лишь на мгновенье задумалась и резко взяла инициативу в свои руки. Отстранив меня от проведения допроса, впихнула моего пленника в кабину на место выкинутого оттуда трупа, забралась за ним следом и прикрыла тяжелую дверь, дабы никто не подслушивал, о чём они там разговаривают.

Пока жена разбиралась с неожиданно возникшей сложной ситуацией, решил осмотреть захваченный приз, забравшись в кузов. Что же, Фортуна явно благоволит к нам, щедро подкидывая боеприпасы. Пять ящиков с патронами к «Корду», четыре с гранатами к АГС, семь с 7,62Х39 и шесть с 7,62Х51 NATO. Причём всё исключительно со «Старой Земли». Кроме того имелись ящики с различными минами. Боеприпасы занимали в кузове слишком много места, и Рогнеда пыталась их как-то упорядочить. Заодно осмотрел и доставшееся нам оружие. Снова переделанные под русский патрон М4 с дорогими коллиматорами EOTech и больше всего порадовавшие меня два новеньких пулемёта M 240 в варианте для пехоты с сошками и прикладом. Именно американские, а не оригинальные FN MAG или их британские варианты. Вот ребята порадуются, а то постоянно перебирать старые М 60 им откровенно надоело. Те видимо оказались ещё из самых первых партий, со всеми недостатками, какие только были возможны, да и запасных стволов к ним нет. С удовольствие поменял бы их на что-то другое, но здесь выбор крайне скуден. Лучший вариант из более-менее доступного — это немецкий MG 3, oн же MG 42, но дорого. Пулемёт очень хороший, но тяжелый, впрочем, тот же M 240 вряд ли легче. А вот наш ПКМ даже в заказ не возьмут — большой дефицит, связываться же с китайцами себе дороже. У народа здесь чего только нет, но большая часть используемого помнит ещё Вторую Мировую на «Старой Земле». И как только находят под них боекомплект, собственно?

— Я еду одна в город! — Безапелляционно заявила Рогнеда, выбравшись из кабины.

Выглядела она плохо — бледное лицо, поджатые губы, едва заметные тени под глазами. Быстро же изменилась, узнав плохие новости.

— Попытаюсь добиться аудиенцию у эмира, мне он должен поверить, — продолжила говорить она. — А вы тут пока изображайте покойников, если у меня получится убедить Рашида, сразу же свяжусь по радио.

Отговаривать её совершенно бесполезно — решимость просто читается на её лице. С другой стороны — она до сих пор куда лучше всех нас знает здешние порядки. Моя интуиция предлагает довериться ей — значит, ей удастся осуществить задуманное. Уже через десять минут прикатил наш багги, который жена вызвала со стоянки. Высадив водителя, она резко плюхнулась на его место и выжала газ, стремительно уносясь вдаль.

* * *

Эмир Рашид пребывал в настоящем бешенстве, однако на его внешнем виде это практически не отражалось. Лицо выражало полнейшую безмятежность, но взгляд стал особенно острым и жестким. «Надо же, как интересно разложилось», — думал про себя он. «Кому бы другому верить отказался, слишком сильны выдвинутые бездоказательные обвинения, и главное против тех, преданность и лояльность кого раньше считалась абсолютной», — попытавшись выкинуть из головы неудобную мысль, эмир снова вернулся к началу разговора с прибежавшей в его дворец взволнованной женщиной. «И ведь именно это прекрасно объясняет множество мелких неприятных случаев, на которые прежде стыдливо закрывали глаза, списывая на эксцессы исполнителей и их мелочную неприязнь к некоторым людям», — Рашид умел быстро думать и принимать жесткие решения, потому пауза в разговоре надолго не затянулась.

— Мне очень хочется тебе поверить, однако такие сильные слова нуждаются в подтверждении, — ответил он ждущей его решения молодой женщине с закаменевшим лицом. — Жди тут, сейчас я распоряжусь и вызову сюда тех, кого ты обвиняешь. Кинь им в лицо всё то, о чём ты рассказала мне! — Не дожидаясь ответной реакции, он резко встал со своего кресла и направился к двери.

Он знал эту женщину достаточно хорошо, или вернее — считал, что знает. Недавнее замужество заметно изменило её внешность, причём в лучшую сторону, однако характер остался прежним. Опасная хищная кошка, способная броситься даже на того врага, кто во всём многократно превосходит её. И, стоит отдать дань уважения — победить в смертельной схватке. Её муж, этот беспокойный мужчина, тоже весьма непрост. Старается держаться при любой возможности в стороне от ярких событий, но всегда неизменно оказывается в самом их центре. Притягивая к себе как неприятности, так и самых лучших людей. Разведывательная служба уже проинформировала эмира обо всех, кто собрался вокруг того русского полковника. Информации не так много, однако, оценить её вполне реально. Слабаков рядом с ним просто нет. Даже купленные для развлечения солдат у работорговцев молодые женщины, по последним сведениям, уже прошли весьма неплохую для столь малого срока военную подготовку. Они не станут для бойцов обузой в случае вооруженного столкновения с другой силой. И пусть они при этом, скорее всего, погибнут, но это их личный выбор. Русские заметно отличаются от остальных народов своей воинственной безрассудностью. И тот полковник, а полковник ли, кстати, делает из всех примкнувших к нему людей именно русских, независимо от того, кем они были до этого. Он даёт им новую настоящую цель в жизни и вселяет веру в будущее. Вот за это особое качество он действительно заслуживает личного уважения эмира. Это уже подлинный идеологический уровень управления, который для самого Рашида являлся труднодостижимой вершиной мастерства политика. И лишь огромная разница охвата пространства умов пока говорила в пользу эмира. Но и у него нашлись существенные недоработки.

Подозвав к себе доверенного секретаря, Рашид выдал ему короткий набор инструкций. Его ближний круг и дворцовая охрана гарантированно не могла участвовать в заговоре. Кроме всех возможных проверок на личную преданность, ближние люди сильно ограничены во внешних контактах и живут подле своего господина вместе с семьями. Их случайные внешние контакты тщательно отслеживает особая тайная служба. Но она весьма малочисленна, потому за рамками дворца действуют другие службы. Вот там где-то и завелись черви, с которыми сейчас нужно покончить. Но принимать жесткие меры стоит с большой осторожностью, возможны варианты простого недопонимания. «И пусть у этой кошки действительно получится загнать тех крыс в угол!» — мысленно пожелал эмир Рашид, возвращаясь в рабочий кабинет.

— ... И что вы можете сказать в своё оправдание? — Эмир сверкнул повелительным взглядом из своего кресла, окидывая им четверых мужчин, сидевших справа за большим столом напротив единственной женщины в этом кабинете.

Едва та начала говорить, Рашид сразу же уловил эмоции подчинённых, теперь уже можно сказать точно — бывших. Они действительно виновны, хоть и пытаются выразить праведный гнев и возмущение на лицах. Но его-то им не обмануть.

— Молчать! — Громко рявкнул раздраженный властитель, когда в сторону высказавшейся женщины понеслись потоки ругани и угроз.

Хорошо хоть их попросили оставить внизу личное оружие, а вот женщина была вооружена, и Рашид мог смело доверить ей свою жизнь, зная её особенную принципиальность. После его окрика мужчины замолчали, но их лица говорили всё и без лишних слов.

— Вы все прекрасно знаете, какая участь ожидает предателей... — выдержав долгую паузу, негромко заметил хозяин кабинета. — И, тем не менее, решились вести свою игру за моей спиной, — добавил он, промораживая мужчин взглядом насквозь. Я и раньше подозревал, что частое общение с имамом Ахмаром плохо сказывается на вашей службе, однако считал, что тот всё же не перейдёт грань допустимого.

— Ты, Рашид, совершенно недостаточно чтишь Аллаха! — Громко выкрикнул Сулейман, глава внутренней охранки города, совладав со сковывающим его властным взглядом эмира, но подняться с места и попытаться ударить своего бывшего господина он так и не смог, хотя по глазам читалось его страстное желание. — Ты отдалился от Аллаха, не желая слышать тех, кто говорит от его имени. Ты привечаешь неверных, даруя им немыслимые блага и милости, и обходишь вниманием наиболее достойных! — Продолжал он сыпать тяжкие обвинения, смирившись со своей участью, ибо такое точно не прощалось.

Остальные мужчины сначала попытались немного отстраниться от кричащего, но он сумел их эмоционально вовлечь, желая, чтобы они поддержали его.

— Значит, ты посчитал более достойным выразителем воли Аллаха содомита Сулима аль Мюрида, раз работаешь на его интересы? — Зло прошипел эмир Рашид. — Или же за него похлопотал столь ценимый тобой имам Ахмар?

Ответить на это обвинение Сулейман не смог, он вдруг упал со стула и судорожно забился в эпилептическом припадке, а из его рта потекла кровавая пенная слюна.

— Смотрите, что происходит с теми, кто связывается с шайтаном и его слугами! — Рашид направил твёрдый перст в сторону скрючившегося тела, обращаясь к побелевшим лицам других мужчин. — Вы ещё можете осознать вину и отречься от тех, кто пытался соблазнить вас сладкими речами и прельщать сказочными обещаниями. Думаете, вам удастся подняться ещё выше, если сможете свергнуть меня? А не догадались посчитать, сколько выдано обещаний тем, кто сейчас окружает шейха Сулима? На ваши тёплые места там уже подобраны более достойные люди, не осквернявшие чести подлым предательством. Но я могу выдать вам один шанс... — придавив едва дышавших мужчин горящим взглядом напоследок, эмир отпустил их.

— Мы вручаем свои жизни в твои руки, господин! — Дружно выкрикнули они слова клятвы, которую прежде уже попытались нарушить.

Когда за выносившими из кабинета посмертно закаменевшее тело Сулима слугами закрылась дверь, эмир Рашид позволил себе расслабиться, растекшись по жесткому креслу, невзирая на всё ещё сидевшую за столом потрясённую до глубины души женщину. Власть давалась ему тяжело. И ещё он намеренно показывал некоторым людям свои слабости, тем самым выражая им настоящее доверие.

— Теперь ты хорошо знаешь, что нам всем нужно сделать для собственного выживания, — между тем заметил он. — Я не могу остановить экспансию, другие шейхи признают меня Халифом или же нас окончательно раздавят. Отсидеться за барханом нам не позволят. Ты слишком умна, потому постарайся донести до своего мужа моё послание. Ваши усилия ещё способны бросить лишнюю горсть песка на весы судьбы, и я искренне надеюсь на ваш верный выбор, — с этими словами он показал жест, что хочет остаться один.

Женщина прекрасно поняла его и быстро покинула кабинет, оставив хозяина наедине с тяжкими раздумьями.

* * *

Пока мы ждали известий из города, решил заняться образованием, благо под рукой есть источник ценной информации. Яков Соломонович активно шел на контакт, хорошо понимая большую зависимость от нас, ибо в любом другом месте с него захотят крепко спросить. Или просто в рабство продать. В общем, тот пообещал мне вести себя смирно за моё обещание предоставить ему возможность откупить свою свободу, а может быть выторговать и что-то большее у командования Русской Армии. Я категорически отказался слушать его на тему, чем он может быть полезен русским. Не моя, мол, компетенция, даже знать не хочу, о чём вы там станете с командованием торговаться. Зато потребовал его предоставить всю имеющуюся информацию о местном раскладе. И теперь рисовал на ноутбуке политические карты с его слов, а рассказывал он много, причём с деталями и подробностями.

Итак, Арабский Халифат являлся халифатом исключительно по названию. Халифа пока никто из местных властителей не признал, да и исламские законы, исполнителем которых должен выступать Халиф тут действовали далеко не везде, кое-как, а то и вообще не действовали. Многие мусульмане вообще искренне считали, что Аллах остался на «Старой Земле», а здесь его нет, как и нет святого места, в сторону которого нужно вставать лицом, делая намаз. И никакой шариат им больше не нужен, без него куда лучше. Естественно, имелись в наличии и всякие фанатики, боровшиеся с отступниками и другими неверными. Различные одиозные муллы и имамы призывали народ к джихаду, не важно, против кого, главное с упоением резать глотки тем, на кого укажет их перст. И желающих окропить ручонки чужой кровью хватало, благо далеко не всем доставало средств и ума, дабы хорошо устроиться, а бедность и безысходность порождает насилие. В таком виде Халифат организовал Орден, а активно помогали ему в этом англичане, особенно после того, как на этих землях нашли доступную нефть. Поначалу нефть добывалась исключительно на побережье моря, однако, она там тяжелая и с приличным содержанием серы. Оттуда её возят небольшими танкерами по морю на переработку в ту же Британскую Индию. Но простейших перегонных заводиков хватает и тут. Впрочем, качество перегонных нефтепродуктов крайне низкое и непригодно для большей части современного транспорта. Чуть позже обнаружили и лёгкую нефть вдали от побережья. Протянуть трубопровод по саванне к побережью пока никому не по силам, его ведь и охранять придётся от всяких недоброжелателей, потому на месте одного такого месторождения с названием Аш-Шаер совместными усилиями построили вполне современный нефтеперерабатывающий завод. Формально он принадлежит нефтяному шейху Сулиму, но реальными владельцами и основными получателями прибылей и выгод являются англичане и Орден. Вокруг завода выросло крупное поселение, однако разрастаться ещё сильнее ему мешает недостача воды в окрестностях. Во время сухого сезона воду туда везут цистернами из Эль-Орана, источников ближе просто нет, а пробуренные артезианские скважины быстро пересыхают. Именно Аш-Шаер снабжает качественным топливом практически весь Арабский Халифат, Дагомею и контролируемую бурами континентальную дорогу. Но высоко задрать цены на бензин и особенно солярку сильно мешают многочисленные конкуренты. Те же дагомейские негры выращивают масленичные технические культуры и сахарные корнеплоды, из чего делают биодизель. Буры тоже успешно выдержали блокаду со стороны англичан благодаря своему сельскому хозяйству. Существуют множество небольших действующих скважин и перегонных заводиков под контролем различных банд и крупных военизированных группировок. Несмотря на периодические попытки англичан и орденцев с помощью наёмников задавить конкурентов, цена топлива в Халифате остаётся крайне низкой. На место одной разбитой банды приходит другая, продолжая вести прежний доходный бизнес. Территории большие и народу для их контроля банально не хватает. Вот если бы крупные центры сил, те же шейхи временно объединились, но об этом не стоит даже мечтать. Какого-либо единства среди властителей Халифата не было изначально, а теперь конфликты между ними старательно раздувают орденские представители и те же англичане. В противном случае они рискуют быстро потерять власть и влияние, а затем и доходы. Яков Соломонович рассказывал мне о каждом отдельном центре сил, о каждом значимом поселении, а я быстро набивал полученные сведения в свой ноутбук, закрашивая карту разными цветами, обозначающими границы территорий и зон влияния. На карте появлялось множество различных отметок, примерных линий дорог и просто проезжих направлений. Береговые шейхи, нефтяные шейхи, эмиры и прочие личности попадали в отдельную таблицу. Сколько у кого людей, какое имеется вооружение, кто враг, а кто и потенциальный союзник — всё это когда-то может пригодиться. Стоило отметить — эмир Рашид заметно выделялся на фоне остальных, так как, в отличие от тех, никому не платил дани. Он мог позволить себе содержать небольшую хорошо вооруженную армию и со временем расширить свою зону контроля за счёт захвата чужих территорий. Другие властители хорошо видели потенциальную угрозу, потому на Рашида регулярно устраивались покушения. Но пойти на прямой военный конфликт пока никто не решался, ибо напав первым, можно было легко нарваться на ответный визит вежливости. Да и легитимный повод для захвата чужой территории появлялся. Однако Орден постоянно науськивал ближайших соседей эмира, ибо очень сильно желал получить контроль над сухопутными торговыми путями. Вот полностью зависимого от них шейха Сулима орденцам удалось уломать, сейчас тот собирает людей для попытки стремительного захвата Эль-Орана, под предлогом продолжения войны с бурами и другими неверными. Взявший власть в бурском анклаве генерал Дазд тоже действует на его стороне, помогая оружием и бойцами. К окончанию сезона дождей у Сулима соберётся весьма немалая сила для одной разовой акции. Шейх не боится удара в спину, так как сильно надеется на Орден. И учитывая наличие внутреннего заговора среди эмирской охранки шансы осуществить задуманное у него весьма высоки. Но теперь, благодаря чьей-то жадности и чрезмерной поспешности всё может обернуться совсем иначе.

Уже в наступившей ночной темноте мы получили сигнал возвращаться в город. Рогнеда смогла поговорить с эмиром, и тот принял меры против заговорщиков. Но въезжать нам требовалось через другие ворота, объезжая город по большой дуге, потому вся ночка пройдёт в пути, да и тяжелые грузовики обязательно где-то завязнут.

Глава 4. Снова за старое

И вот как, спрашивается, можно понимать превратности судьбы? Почему, оказываясь в новом месте, вокруг меня закручивается хоровод опасных событий? Или здесь везде так, а я просто страдаю манией величия, наивно полагая, что мир крутится вокруг меня? Похоже всё именно так, но, тем не менее, мне от этого понимания ничуть не легче. Вспоминаются недавние события в Порто-Франко, повторяясь тут с новой силой и остротой. Опять мною играются другие личности, заставляя, вынуждая... и когда все эти игры закончатся — вот в чём вопрос.

Разговор с эмиром был очень сложным. Тот собственной персоной навестил меня, ведь по легенде я числюсь раненым, как и часть бойцов моего отряда. У врагов эмира в городе хватает шпионов и о раскрытии заговора они ещё не подозревают. Ну а кто мог задуматься — просто не успел, некоторые сидят в подвалах и радуют своими сказками палачей, а самые дальновидные индивиды вовремя сменили ориентацию и теперь работают исключительно на эмира Рашида. Под неусыпным контролем службы внутренней безопасности, естественно. В общем, для хорошо информированного наблюдателя снаружи в городе всё идёт по-прежнему — влиятельные заговорщики сидят на высоких должностях, а рядовые исполнители ждут от них команды. И даже если кто-то о чём-то догадается — это уже не будет иметь значения, отменить из-за отдельных подозрений хорошо проработанные планы, в которые вложены значительные ресурсы просто невозможно. То есть скорая попытка захвата Эль-Орана обязательно состоится, вопрос лишь в деталях операции. Но при этом крайне важно, какие потери понесёт оборона города. Эмир просто не может позволить себе значительно ослабить армию, ибо конкурентов существенно больше одного. Не так-то и много у него подготовленных профессиональных бойцов — едва ли наберётся три с половиной тысячи. В случае начавшегося штурма города подтянется ополчение, ещё примерно тысячи три. Противник же способен на краткое время собрать семь тысяч или даже больше, обеспечив подавляющий перевес в каком-либо одном месте или раздёргав и сильно измотав силы обороняющихся. Потому срочно нужен кто-то для ослабления мобилизационного резерва потенциального противника. Свои войска Рашид не может применить по понятным причинам, так как действовать придётся вне его зоны контроля. Главной целью должны стать отдельные банды и небольшие группировки, связанные общими интересами с шейхом Сулимом, по базам которых нужно нанести упреждающий удар. Если удастся представить всё это как обычные бандитские разборки — получится вообще замечательно. И единственный доступный Рашиду исполнитель для такой важной миссии... вы уже догадались кто. Чем-либо помочь нам со своей стороны эмир не мог, опять же по причине обеспечения скрытности, мы должны опираться исключительно на собственные ресурсы. Но в качестве личного вклада Рашид передал в мою полную собственность тот дворец, где мы сейчас проживаем вместе со всей прилегающей территорией и открытый купон на выкуп дюжины любых рабов у городских работорговцев. Им он заплатил за двух пленных израильтян и парочку бурских боевиков. Я хотел немного большего, но меня легко поставили на место — ещё не заслужил.

Подготовка к выездной операции началась с посещения рабского рынка. Я, по понятным причинам, остался сидеть дома, отправив Рогнеду выискивать тех, кто может нам чем-то помочь. Та вернулась обратно с двумя молодыми девушками, по виду чистыми европейками, чем сильно удивила меня.

— Оставим на хозяйстве, — ответила она на мой немой вопрос. — Да и твоим молодым парням будет за кем поухаживать, а то кто-то кому-то сильно завидует, — довольная жена ехидно хихикнула.

Чуть позже я уже выслушивал рассказ о жизни Самиры и Люси — так звали выкупленных у работорговцев сестёр. Сербки по национальности, весьма привлекательные внешне, длинноволосые светленькие и фигуристые, шестнадцати и семнадцати лет от роду. Симпатичные лица, с хорошо заметной маской безразличия на них. Они ещё не смирились со своей судьбой, но были уже весьма близко к тому. Похитили их из дома ещё на «Старой Земле» косовские албанцы, не брезгующие и таким бизнесом. Они оказались девственницами, потому их цена на рабском рынке весьма высока, особенно если найти богатого ценителя. Таковых всегда хватало на ближнем востоке, куда девушек косовские албанцы и хотели продать. Но у небольшого частного самолёта с юными рабынями на борту где-то над морем отказал двигатель, и он совершил вынужденную посадку на ближайшем берегу. Где они тогда оказались, девушки не знали, но их хозяева не пожелали бросить столь ценный груз. Однако к месту аварии быстро подтягивались местные обитатели, почему-то имевшие при себе боевое оружие. Завязалась перестрелка, благодаря которой сёстрам удалось убежать и спрятаться в кустах. Где их и нашли прибывшие на стрельбу какие-то военные на джипах с пулемётами. Те явно захотели при6рать столь ценный трофей к рукам, но так как желающих оказалось слишком много, и никто не хотел уступать другому, то их командир решительно задавил конфликт, просто скинув два яблока раздора местным представителям Ордена. Наверняка он от них что-то получил, а девушки оказались тут на «Новой Земле», где опять попали в лапы местных работорговцев прямо с орденской базы. Те привезли их сюда в Эль-Оран по континентальной дороге для последующей перепродажи береговым или нефтяным шейхам в качестве наложниц. Тут их учили слушаться и всячески ублажать своего будущего господина, правда, сохраняя им невинность, так как та слишком сильно влияла на цену. Моя жена случайно заметила их нетипичную внешность в общем женском бараке, решив узнать, кто они такие и откуда сюда попали, а затем и забрала их, несмотря на сильное недовольство работорговца. Видимо, компенсация от эмира окажется значительно меньше, чем он хотел за них выручить. Подходящих же мужчин среди рабов моя жена не нашла. Нам требовались воины, а не слуги или работники. Да, хорошие бойцы у работорговцев тоже были, как правило, взятые в плен во время бандитских набегов на различные поселения. Но большая часть ждала выкупа по окончанию сырого сезона, а лояльность других оставалась под большим вопросом. В общем, я уже понял, что придётся нам рассчитывать только на свои силы и технику. С другой стороны — в случае успеха делиться добычей не придётся.

Перед выездом из города нашей основной группы мне пришлось придумывать, как оставить на базе всех малолеток.

— Итак, слушайте ваше задание на ближайшее время... — собрав в комнате боевитую молодёжь, внимательно окинул их тяжелым начальственным взглядом. — С завтрашнего утра вы все заступаете на боевое дежурство. На вас полностью ложится пост радионаблюдения и контроль внешнего периметра особняка с помощью технических средств. Оружие и боекомплект всегда иметь при себе. Наряды распределите самостоятельно. Второй задачей для вас станет обучение Люси и Самиры. Через месяц они должны уверенно говорить по-русски, управлять транспортом, а также стрелять из пистолета. Если хватит времени — автоматическое оружие тоже им стоит освоить. Элизабет назначается командиром вашего отряда, Юрий первым замом. Питанием обеспечите себя сами, где хранятся продукты, вы хорошо знаете.

— Значит, решил нас с собой не брать? — Лиза быстро всё поняла и нахмурилась, парни тоже не выглядели довольными.

— Принимаю предложения относительно того, кого мне оставить тут, чтобы по минимуму закрыть вопрос контроля территории и поддержания связи, — легонько надавил на приёмную дочь.

Да, всё прекрасно понимаю, безвылазно сидеть на базе не так интересно по сравнению с участием в опасных приключениях, однако тащить подростков за собой в неизвестность мне как-то не хочется.

— Молчишь? — Я улыбнулся смущённой девочке.

Лиза потупила взор, осознав мою правоту. Парни тоже немного покраснели, испытывая лёгкий стыд. Ну да ничего, оставшись без пригляда взрослых, приключений они себе точно найдут. Вот только совсем оставлять их без пригляда я не собираюсь.

— Из взрослых с вами остаётся Борух и Лариса. Они помогут вам с контролем эфира, но рассчитывать на них как бойцов категорически не стоит. Ваша команда показала на тренировках очень хорошие результаты, но идти на серьёзное дело вам пока рано. Особенно когда нет достаточного понимания, чем нам там придётся заниматься.

Вопросов и возражений больше не последовало. Смышлёная молодёжь нам досталась.

Тем временем остальной состав нашего отряда готовился к выезду. Идём на двух бронированных грузовиках и четырёх багги. Места для отдыха в машинах недостаточно, берём палатки и тёплые спальники. Запас продуктов, медикаменты и много-много патронов. Взрывчатка, мины... короче, собираемся как на настоящую войну.

Нашей первой целью стал полевой лагерь джихадистов, который изначально мы собирались оставить напоследок. Мы спрятались в густом перелеске на расстоянии около десяти километров от него и теперь разведывали ближайшие подходы. Секреты, патрули, дежурная группа — безопасность лагеря обеспечивалась вполне достойно. Причём больше внимания охрана уделяла тем, кто находился внутри.

— Смотри-смотри, их там как тараканов, — показала мне Оксана рукой в сторону экрана ноутбука.

За отсутствием Лизы, ей пришлось заняться воздушной разведкой. И получалось у неё весьма хорошо, так как она умудрялась легко замечать то, что не видел ни я, ни капитан Флиппи. Рогнеда иногда помогала ей, хотя большую часть времени проводила в разъездах, чего-то выискивая в сырой саванне.

— Соваться туда — чистое безумие, — покачал головой Яков Соломонович, заметив хищную ухмылку на моём лице, когда я мысленно представлял, как бы сбросить бомбу на ту толпу.

Именно он предоставил нам информацию, где и кого нужно искать, но увиденное и для него стало большим сюрпризом. Не мы одни использовали сезон дождей для активной боевой подготовки. Кто-то более обеспеченный развернул целую военно-тренировочную базу. Яков Соломонович знал о планах создания этого лагеря, но количество собранного тут народу сильно удивило и его. Сверху всех сложно посчитать, но три тысячи там точно есть. И народ целый день занят делом — бегает и стреляет с небольшими перерывами для проведения намаза по расписанию. По словам нашего информатора — сюда собирали бедняков со всего Халифата, заманивая кого милостью Аллаха, а большинство возможностью хорошенько подняться за счёт отступников и неверных. То есть пограбить всласть. Дабы не бросать мясо на убой, решили его немного обучить и натаскать, позже указав кого им нужно резать. Мы-то уже вполне догадались кого.

— Кажется, они там кого-то собираются наказывать, — Оксана резко приблизила изображение с телевизионной камеры беспилотного разведчика, выхватывая ей центральную площадь лагеря.

Изображение постепенно приобрело чёткость, и мы могли увидеть, что там происходило. К пяти столбам привязали сильно растрёпанных женщин. Какой-то важный мужик в белой одежде долго говорил, активно размахивая руками. Мы, естественно, могли только смотреть, но не слышать. Затем он указал на женщин и что-то выкрикнул. Собравшаяся вокруг большая толпа тоже что-то кричала и махала руками, всё сильнее распаляя себя. Кто бросил в привязанных женщин первый камень я не заметил. Но это было уже неважно, так как камни полетели в них со всех сторон. При попаданиях женщины дёргались и кричали, но только сильнее заводили беснующуюся толпу. Вскоре на столбах висели окровавленные безжизненные тела, а толпа постепенно стала расходиться по хижинам.

— Конченые уроды... — прошипела Оксана, — надеюсь, ты не оставишь их безнаказанными? — Она резко повернула лицо ко мне, а в её глазах светилась подлинная решимость убивать.

Признаться честно, она меня даже напугала, никогда её такой не видел. Слабой и испуганной — да, но не такой решительной. И теперь отступить мне она просто не позволит.

— Осталось только выбрать подходящее средство, — увиденная расправа и мне сильно не по нутру. — В лоб к ним не сунуться, слишком уж их много, — я размышлял вслух. — Да и какой-то крупняк там наверняка есть. Пока просто наблюдаем, Рогнеда вернётся к ночи, что-то придумаем, — я решил положиться на более опытную вторую жену. — Попробуем пробраться в ночной темноте и наставить мин.

Идея прямо сказать — так себе. Ну, попадет под мины пара сотен уродов, остальные станут только злее. Выманить их из лагеря и заманить на подготовленное минное поле и пулемёты — куда благоразумнее. Однако там тоже не одни дураки сидят. Мясо — мясом, а их инструкторов точно не стоит сбрасывать со счетов.

— Есть один вариант... — произнесла Рогнеда, когда вечером просмотрела записи. — Завтра прокатишься со мной, кое-что поищем, — повернулась она ко мне с довольным видом на лице.

Что она искала, я понял далеко не сразу. Для начала мы нашли удобное место для уединения в палатке. После мокрого и холодного рыскания на багги по саванне это нам было просто необходимо, чтобы просто прийти в чувства. Затем жена быстро оделась и выскочила на улицу, оставив меня одного.

— Вот, — вернувшись через полчаса, она сунула мне под нос стеклянную банку с какими-то желтыми жирными червями.

— Фу, ну и дрянь! — Меня мгновенно перекосило только от одного их мерзкого вида.

— Вообще-то они очень вкусные, — ухмыльнулась жена, облизывая губы, а меня опять всего передёрнуло. — Только их обязательно надо подвергнуть термообработке, иначе можно подхватить кишечную инфекцию, — продолжила она портить мне настроение и аппетит. — Хоть та инфекция и убивается любым антибиотиком, но я заметила, что в том лагере полно обкуренных. А в сочетании с дурью токсин от бактерий из этих червей приводит к весьма интересным эффектам уже на вторые сутки. Перевозбуждение, сильнейшая раздражительность, громкие звуки вызывают приступы неконтролируемой агрессии. Настоящее бешенство. Интересно посмотреть, как оно проявится в большой толпе... — а в её глазах светился настоящий энтузиазм учёного, и я уже немного сострадал подопытным кроликам.

Под утро мы вдвоём с ней уже пробирались к спящему лагерю. Посты и секреты обходили стороной, прекрасно зная, где они расположены. Если нас случайно обнаружат, и появится какая-то активность, нам дадут знать — воздушный разведчик кружит где-то над нами. Мин мы не опасались, так как там где мы шли, днём шла активная беготня со стрельбой по расставленным мишеням. Лагерь спал. Громкий храп на все лады с разных сторон изо всех хижин. Обычная соломенная плотная скатка и плетёная крыша, сверху прикрытая полиэтиленом. Воняло в лагере совершенно немилосердно. Моча, дурь и едкая оружейная смазка — всё смешалось в одну кучу. Возле длинного соломенного барака столовой мирно дрыхли двое бородатых часовых, привалившись к стене в обнимку со своими «Калашами». Внутри разлеглась по плетёным коврикам прямо на земле дежурная смена поваров. «Аллах ночью повелел спать», — мысленно ухмыльнулся я, рассматривая эту картину через прибор ночного видения. Две едва заметные тени бесшумно проскользнули мимо спящих к большим бакам на кухне, чего-то закинув в них. Бочки с водой на улице тоже привлекли их внимание, после чего тени просто растворились в ночной темноте.

Нам даже не верилось, что так плохо спланированная диверсионная операция пройдёт легко и просто. В любую секунду мы ожидали поднятие тревоги и готовились убегать. По пути сюда выставили несколько мин, они могли дать нам немного времени, чтобы затеряться в возникшей суете. Если не получится — то придётся биться до конца, сдаваться нельзя в любом случае, а помощи не предвидится — я категорически запретил нашим высовываться. На обратном пути мы благополучно прибрали оставленные сюрпризы. К счастью не пригодились. Только когда мы добрались до своей стоянки, внутренне напряжение окончательно отпустило. И у нас с Рогнедой и у всех кто ждал нашего возвращения. Теперь оставалось дождаться результата вылазки.

На следующий день никаких изменений в жизни лагеря подготовки боевиков мы не заметили. С раннего утра инструкторы активно гоняли бедолаг по округе, ближе к вечеру опять устроили показательную экзекуцию при большом стечении народа. В этот раз рубили саблями головы каким-то мужикам. Под самую ночь откуда-то прикатили пять открытых грузовиков с полными кузовами народа. Прибыло свежее пополнение. И второй день после нашей диверсии прошел как ни в чём небывало. Грузовики уехали, закинув в кузова целую кучу мёртвых тел. Кого-то убили ради забавы, да и естественная смертность среди контингента никуда не делась. Мы уже начали переживать и думать над другими вариантами диверсий. Лишь на третье утро всё и произошло. Мы ещё не успели полностью проснуться, как услышали отдалённую стрельбу. Ветер дул от лагеря боевиков в нашу сторону, донося громкие звуки. Подняв воздушного разведчика, мы стали пристально всматриваться в экран ноутбука. На месте большого лагеря кипел жаркий бой. Кто с кем сражался совершенно непонятно, стреляли все и во всех. Самые умные разбегались во все стороны, их никто не останавливал и не преследовал. Соломенные хижины иногда вдруг вспыхивали яркими факелами, из них выскакивали люди, попадая под летящие со всех сторон пули. На третьем часу непрекращающейся бойни из саванны к лагерю неожиданно подкатили сразу две дюжины багги на пневматиках, принявшиеся расстреливать из пулемётов всех, кто только попадался на глаза. Метались люди, кружили вокруг лагеря машины, сверкали яркие вспышки пулемётных и автоматных выстрелов. Расстреляв боекомплект, неизвестные снова быстро укатили в саванну, прихватив пару пострадавших от ответного огня машин на буксир, нам удалось лишь определить примерное направление, куда они скрылись. Стрельба в лагере затихла. Когда мы уже почти решили выбраться на разведку, к разгромленному лагерю подъехали три грузовика с народом. Стрельба неожиданно снова разгорелась, далеко не все взбешенные боевики ещё были убиты или полностью расстреляли наличный боекомплект. Прибывшие бойцы попытались спрятаться за машинами, отстреливаясь из-за них. Из оставшихся целыми хижин вылезали одурманенные стрелки, стремительно срываясь в атаку и падая под ответным огнём. Но прибывших было просто меньше, да и пулемётов у них не нашлось. Сначала вспыхнул один грузовик, пламя быстро перекинулось на второй. Третий продержался чуть дольше, но тоже загорелся. Никому из прибывших бойцов спастись так и не удалось, хотя они дорого продали свои жизни. Множество мёртвых тел валялись по разгромленному лагерю, а среди них ходили, размеренно пошатываясь, немногие уцелевшие. Поистине сюрреалистическое зрелище.

— Пожалуй, пора и нам убираться отсюда, — задумчиво заметила Рогнеда. — Такое неординарное событие привлечёт падальщиков со всей округи, а хозяева этого мероприятия сильно захотят узнать, что тут произошло. Начнут ловить разбежавшихся и всех, кто только под руку подвернётся. А нам с ними лучше не пересекаться.

Спешная сборка стоянки и мы снова в пути. Хочется взглянуть, куда укатили те две дюжины багги, глядишь, ещё один вражеский лагерь обнаружим.

— Они без этой дури вообще жить не могут? — Тихо спросил напарницу, оторвав глаза от бинокля.

Большой вражеский лагерь мы всё же нашли. Но то оказалась целая база крупной банды. Широкая низина между трёх холмов густо заросла деревьями и кустарником, где-то там наверняка спрятался водный источник. Сверху видны только многочисленные тепловые засветки, телевизионный канал совершенно бесполезен. Вокруг этого мини-оазиса раскинулась сеть постов и секретов, окрестности патрулируют баги на пневматиках. Народ явно ожидает нападения, держась на стрёме. Однако некоторые несознательные личности при этом раз за разом затягиваются косяками. Вот, в двух сотнях метрах от нашей лёжки встал патруль на баги, водитель и стрелок решили устроить длительный перекур.

— Без неё они просто замёрзнут, — тихо ответила Рогнеда. — Это курево вообще-то действенный боевой стимулятор. Подавляет страх и снижает боль вплоть до её полного исчезновения, расширяет периферические сосуды, обостряет зрение, но угнетает слух, — пояснила она. — При малой дозе вызывает продолжительную бодрость, а при большой наоборот — сонливость. Имеет выраженный эффект привыкания. Сопутствующий наркотический эффект можно заметно уменьшить кое-какими растительными препаратами, но они редкие и дорогие. Твои капсулы, кстати, сделаны именно на его основе.

— Теперь понятно, отчего они такие вялые, — я хмыкнул себе под нос. — Нельзя долго просидеть на наркотических стимуляторах, так и крыша может поехать.

— Было бы чему там ехать... — ухмыльнулась жена. — Прихватим этих или ждём кого-то ещё? — Спросила она у меня, хотя наверняка уже всё давно решила.

— Если эти сейчас уснут, то лучше взять именно их, — я правильно истолковал её намёки.

Торчать тут на холодном сыром ветру весьма неприятно, тем более, лёжа на холодной сырой земле и старательно изображая травяной бугорок, опасаясь пошевелиться лишний раз. Рогнеда устроила мне персональный курс разведчика-диверсанта, таская за собой и заставляя выполнять её инструкции. Ну и ещё ей просто нравилось моё общество.

Накурившиеся бойцы действительно решили немного вздремнуть, пока их никто не видит. Никто кроме нас, естественно. Глупо упускать такой удачный момент. Подкравшись вплотную, мы вкололи им в шеи иглы маленьких шприцов из аптечки, вводя парализующий токсин, они даже не дёрнулись. Гораздо сложнее было увести багги с таким негабаритным грузом на сидениях, но мы справились. Уж очень в сухую тёплую палатку хотелось. Но сначала придётся провести экспресс допросы, пока действие малой дозы препарата не закончилось. Ничего, вот отъедем отсюда подальше и займёмся.

— ... Предлагаешь их просто отпустить? — Я далеко не сразу понял смысл сказанного женой.

— Зачем нам ослаблять врагов наших противников? — Ответила она вопросом на вопрос.

И действительно зачем? Найденная нами крупная банда была на ножах с джихадистами, а также теми, кто стоял за ними, потому трогать её нам не с руки. Да и соваться к ним на базу просто неразумно, так как там имелось под сотню профессиональных вояк с хорошим оснащением. Ночники у них точно были, пусть и не у всех. И курением дури они не баловались, поддерживая дисциплину. К тому же из радиоперехватов мы уже знали, кого все местные дружно посчитали виновным в разгроме лагеря подготовки боевиков. Их присутствие, оказывается, нравилось тут далеко не всем. Многие занимавшиеся мелким нефтяным бизнесом банды всерьёз опасались, что основной целью в наступающем сухом сезоне для них станут именно они, так как за джихадистами стояли нефтяные шейхи, в первую очередь шейх Сулим. Ну и Орден с англичанами, понятно. Вот Мусафар, предводитель ближайшей к тому лагерю крупной банды, вполне мог решиться нанести превентивный удар. И не важно, что тот ни сном, ни духом, хотя удачно воспользоваться сложившейся ситуацией всё же успел, поймав панические радиопередачи. Его оперативная группа моталась к разгромленному лагерю ещё несколько раз, окончательно добив выживших и притащив оттуда множество трофеев. Да уж, грех не воспользоваться столь удачным моментом. Теперь же он ожидал ответного визита, и бежать от драки не собирался. Быстро расковырять его базу без бронетехники кому-либо вряд ли удастся, а она сейчас тут просто не пройдёт, да и мало её в здешних краях. Потому дело, скорее всего, ограничится быстрым наскоком лёгкими силами с последующим быстрым отскоком после первых потерь. Такая вот «война» здесь вполне рядовое явление. Из допроса мы выяснили актуальную диспозицию, какие банды с кем дружат и под кем ходят, сколько у кого бойцов и какое оружие. Естественно, взятые нами языки знали далеко не всё, больше рассказывали обычные слухи, но и нам их вполне хватило для понимания обстановки. В общем, теперь придётся ехать совсем в другие места, но сначала вернуться в Эль-Оран для дозаправки и отдыха.

Как же хорошо снова оказаться дома, залезть в ванну с горячей водой, смыв с себя налипшую грязь, а после отдаться блаженному ничегонеделанию хотя бы на день. Обратный путь в город запомнился мне только постепенно нарастающей усталостью. Водителям приходилось часто сменяться, дабы держать относительно высокую скорость и нигде не застрять. Один резкий поворот руля и колёса легко сдирают укреплённый корнями травы верхний слой почвы, после чего тяжелый грузовик встаёт. Водителям багги тоже приходится несладко, вода и грязь постоянно летит с колёс во все стороны, лёгкая машина весьма неустойчива, при резком маневре есть немалый риск перевернуться и переломать себе все кости. Нам всё чаще стали попадаться некрупные группы рогачей, особей по пять-шесть, неспешно разбредавшиеся по саванне из заболоченной речной долины. Пока они ещё не представляли особой опасности, но после отёла станут ужасно агрессивными. Именно потому путешественникам крайне не рекомендуется выезжать из городов и поселений сразу после наступления хорошей погоды. Да и не везде проехать удастся, многие низины превратятся в настоящие болота, совершенно незаметные из-за разросшейся высокой травы. Только ещё через месяц, когда окончательно просохнет и немного подрастёт молодняк крупных животных, здесь станет относительно безопасно. Зато прибавится хищников, в том числе и двуногих. Как раз начнётся сезон набегов кочующих банд на поселения и просто разборок поселений друг с другом. Людишки почему-то совершенно не способны жить в мире и согласии. И только где есть крепкая власть, они сначала стараются договариваться, а не сразу хвататься за оружие. Но далеко не все здесь дожидаются хорошей погоды, борьба не прекращается ни на один день. Вот и нам сейчас отдохнуть явно не судьба.

— Мне это категорически не нравится, — заявила Оксана, когда я озвучил перед собравшимся народом предложение эмира, сильно похожее на прямой приказ.

И она была далеко не одинока в такой оценке, я тоже не горел особым желанием лезть прямо в пасть голодного крокодила. Ибо нам предлагали ни много ни мало, а попытаться захватить нефтеперерабатывающий завод в поселении Аш-Шаер, когда основные силы оттуда оправятся штурмовать Эль-Оран. Рашид сумел узнать, когда это произойдёт, контролируя здешних заговорщиков. По их плану, они должны свергнуть его и призвать шейха Сулима, дабы он взял эти земли под своё покровительство. Таким незамысловатым образом, его посягательства получат условную легитимность, вполне признаваемую другими шейхами. Однако после свержения, говоря проще — убийства эмира, далеко не все горожане захотят новой власти. Им есть что терять, а воевать они умеют. Потому позиции заговорщиков окажутся достаточно слабыми, к тому же их не так уж и много. Однако чуть ранее начала переворота к ним на помощь выдвинется собранная в Аш-Шаере сводная боевая группа. После нашего удачного рейда на лагерь джихадистов, её численности будет откровенно недостаточно для достижения гарантированного успеха. Потому шейху Сулиму и его известным покровителям придётся отправить в бой дополнительные силы, тем самым временно ослабив оборону поселения. Вот тут эмиру Рашиду и нужен сильный козырь, способный побить сразу весь расклад противника, не допустив при этом больших потерь среди своих бойцов. Остаться без армии он себе позволить просто не может. Выбор исполнителей вполне понятен, учитывая и возможность легко откреститься от нас в случае возможной неудачи. Что ни говори, но мы тут пока чужаки, действуем исключительно на свой страх и риск.

— В случае штурма города, нам здесь тоже отсидеться не удастся, — я покачал головой, всем своим видом показывая, как я сильно «рад» поступившему предложению, но альтернативы ничуть не лучше. — Так за нами будет хоть какая-то инициатива, в отличие от иного варианта. Потому идея попытаться взять завод и работников в заложники мне нравится куда больше, чем городские бои.

— Ты прав, командир, — в наш разговор вмешался Майкл Ховс. — Только инициатива и просчёт действий ведут к победе, полагаться на одну удачу в бою — самое последнее дело, — поддержал он меня.

Против таких сильных аргументов возражений больше не нашлось, и народ включился в проработку вариантов осуществления поставленного задания, а также продумыванию возможного отступления. Кто знает, как всё пойдёт. Времени на подготовку у нас мало, чуть больше трёх дней, после чего снова на выезд. Теперь уже в полном составе, разве только оставим тут часть техники, на неё просто не хватит людей.

Выезжали из города, разделившись на три группы, причём из разных ворот. Зачем давать кое-кому повод задуматься? Укатили собаки неверные тренироваться в каньон или ещё куда — то их личное дело. Да, иногда я ловил на себе недовольные взгляды местных жителей и охранников на воротах, а интуиция нашептывала мне их мысли. Или это были мои мысли при взгляде на них — тут и не разберёшь. Но недовольство и зависть просто читалась на их лицах. Неприятно.

От Эль-Орана к Аш-Шаер вела относительно прямая и хорошо накатанная дорога. Сейчас же проехать по ней не стоило и пытаться. Только когда она снова высохнет и мягкая грязь превратится в твёрдый камень. Нам пришлось закладывать изрядный крюк, к тому же объезжая наиболее удобные для стоянок места, где мы могли случайно столкнуться с бандами и тем более собирающимися силами шейха Сулима. Чуть менее двухсот километров по прямой дороге растянулись во все пятьсот с хвостиком и трое суток пути. Зато опять встречали только небольшие группки рогачей. Их появление несколько мешало вести воздушную разведку. Оператору приходилось часто отвлекаться на возникающие тепловые засветки, переходя на телевизионный канал, да и сам разведчик опускать ниже, увеличивая шансы его обнаружения возможным противником. Стоянки людей стали попадаться только у самого поселения в местах, о которых мы и так раньше знали. Пересиживать долгий сезон дождей вдали от цивилизации весьма некомфортно.

— Нас тут точно не засекут? — Я обратился к капралу Флиппи, что-то колдовавшему около стойки с радиоаппаратурой, перетыкая антенные кабели с одного рабочего блока на другой.

— Не просто же так мы тут целый день по округе крутились... — хмыкнул он довольным тоном, пояснив: — В сорока километрах отсюда есть ещё одно крупное поселение и там активно работает несколько радиостанций. Треплются о всякой ерунде с местными болтунами. Есть и цифровой канал, но без шифра, настройки по умолчанию. Наши сигналы выделить на их фоне можно только выдвинув пеленгаторы за пределы поселения. Риск, конечно, есть, но лезть туда без воздушной разведки ещё хуже.

Тут он прав, нас слишком мало, чтобы переть напролом. И хоть мы уже получили информацию о том, что Аш-Шаер в ближайшие дни покинут основные боевые силы, однако кто нам скажет, сколько их там ещё останется. Сейчас мы встали всего в пяти километрах от поселения на голом холме с пологими склонами, откуда можно быстро рвануть в любую сторону. Жалко особо не разгонишься. Но на случай драки у нас есть два бронированных грузовика с крупнокалиберными пулемётами и автоматическими гранатомётами на турелях. Прикрыть экстренное отступление и сбежать самим хватит. Оборудовать долговременный лагерь здесь просто негде, потому жмёмся в тесноте. Зато тепло и сухо.

— Куда он исчез?! — Неожиданно воскликнула Лиза, чуть ли не уткнувшись носом в экран ноутбука.

— Что там у тебя? — Я обратил на неё внимание, оторвавшись от изучения карты ближайших окрестностей на своей электронной машинке.

— Да вот тут, не так далеко от нас с асфальтовой дороги свернула багги и куда-то пропала, отъехав от неё полсотни метров. Тепловой засветки тоже нет, — в голосе девочки слышалось явное недоумение. — Не могли же они под землю провалиться... — добавила она, о чём-то задумавшись.

— А вот это как раз всё легко объясняет, — я резко подобрался, сразу догадавшись, с чем мы можем столкнуться. — Запись вела? — Спросил приёмную дочь.

— Естественно, — похоже, своим недоверием я её немного обидел.

— ... Нужно смотреть на местности, но соваться туда без предварительной разведки слишком опасно, — заметила Рогнеда, пару раз просмотрев запись с воздушного разведчика. — Если там оборудован подземный гараж, то от него может идти подземный ход в поселение. — Элизабет, держи этот район под наблюдением, мы сейчас прогуляемся по окрестностям, может, что-то и найдём, — теперь жена взглянула в мою сторону.

Я лишь вздохнул, так как эта «прогулка» грозила обернуться очередным трудным уроком.

— Я спеленал его! — Усталым голосом сообщил в эфир, сразу после того, как скрутил открывшего створку подземного гаража мужика в камуфляже и проверил гараж на присутствие других людей.

Жена заставила меня просидеть трое суток кряду в засаде, страхуя с дальней дистанции на всякий случай. «Тебе полезнее», — твёрдо заявила она, когда я предложил переложить эту миссию на кого-либо другого, на тех же братьев Влас, к примеру. А до этого мы целый день подбирались к подозрительному месту, выискивая возможные опасности и спрятанные средства электронной разведки. Нашли несколько противопехотных мин и камеру наблюдения у хорошо замаскированных ворот. Стоит отдать Рогнеде должное — натаскивала она меня качественно. Я бы нашел те мины, скорее подорвавшись на одной из них, а она показала, как замечать подозрительные места просто внимательно глядя себе под ноги. И заодно сразу видеть места, где такие «сюрпризы» обычно устанавливают профессионалы. Дальше в дело шел пластиковый щуп, определявший под слоем дёрна посторонние твёрдые предметы. Камеру же нашли специальным устройством для поиска любой оптики, благо уже знали, где нужно искать. Идея сделать засидку прямо над воротами, между двумя противопехотными минами напрашивалась сама собой. Вот только ждать проявления чужой активности пришлось слишком долго. Сегодня утром поселение наконец-то покинули боевые отряды, но охрана нефтеперерабатывающего завода осталась в полном составе. А это ни много ни мало — шестьдесят человек. Завод, впрочем, по площади тоже немаленький и даже таким количеством охраны его периметр сложно перекрыть. Но это и не требовалось, так как на инженерные заграждения и мины тут явно не поскупились. Как и на весь периметр поселения. Пробраться через него вполне реально, хотя риск слишком велик. Изначально мы планировали тихо захватить один из пропускных пунктов, сейчас там мало охраны, но с нахождением подземного хода имелся менее рисковый вариант. По крайней мере — мы так считали.

— Сейчас подойдём, — ответила мне гарнитура рации.

«Так, и кто нам тут попался?» — внимательно рассматриваю некрупного мужика, лежащего без сознания. Руки и ноги я ему уже стянул, от оружия избавил. Да, уж научил нас Майкл Ховс «правильному» обращению с людьми, сработал практически на рефлексах, «товарищ» не успел даже испугаться. Чуть вообще не убил его, так как рассчитывал на драку с несколькими противниками. Но он оказался один. Европеец, кстати, причём не особо-то загорелый. Длинные тёмные волосы до самых плеч, рост примерно метр шестьдесят пять, плотный, руки крепкие, скорее накаченные, да и сама фигура прямо говорит о его частых развлечениях с тяжелыми железками. Из внутреннего кармана его камуфляжной куртки я вытянул АйДи с характерной красной полосой. Полномочный представитель Ордена, значит. Был вооружен «Глоком» сорокового калибра и коротким карабином М4 под вполне понятно какой патрон с глушителем. Ещё один маленький пистолетик в подмышечной кобуре. Похожая на сотовый телефон цифровая рация и карманный компьютер, для входа требует ввести пароль. Ну, его мы скоро узнаем, ещё парочка доз допросного токсина у нас осталось. Внутри небольшого подземного гаража стоят два багги на пневматиках, один с заведённым двигателем, такие же, как у нас, кстати. Глушу мотор в ожидании подхода подкрепления и обследую подземное помещение, утыкаясь в плотно закрытую железную дверь, ведущую куда-то вглубь. Прошло полчаса, и здесь стало тесно. Но прорыв через подземелья в поселение, похоже, немного откладывался. Решил немного вздремнуть, двое суток без сна даром не прошли, глаза уже сами собой закрываются, а стимуляторы я решил лишний раз не трогать.

— ... Говорит, что по ночам шейх Сулим перебирается подземным ходом из своего дворца к любовнику в представительство Ордена? — Изумлённо переспросил чем-то недовольную Рогнеду, когда она бесцеремонно растолкала меня и попыталась быстро пересказать результаты допроса захваченного орденского представителя.

— У нас есть хорошая возможность прихватить их со спущенными штанами, — ответила она, подавив зевок, тоже ведь долго не спала, несмотря на моё особое пожелание, смахивающее на настоящий приказ.

— Мне это нравится куда больше попытки штурма завода с кучей злой охраны, — я сразу же уловил её основную идею. — И неужели нельзя было решить этот простой вопрос без моего участия? — Экстренная побудка отнюдь не добавила мне хорошего настроения.

— Субординация нарушится, — лишь хмыкнула жена, не позволив мне снова закрыть глаза и продолжить отсыпаться.

— Тфу на всех вас! — Выругался себе под нос, вставая с обрезиненного коврика. — Когда ещё теперь отоспишься?

«Даже как-то неинтересно!» — отметил про себя, развалившись в мягком кресле и закрыв глаза. Захват представительства Ордена прошел без единого выстрела и всего за шесть минут с момента начала входа в большое здание из подземелья. Мои бойцы действовали быстро чётко, проверяя помещения одно за другим. Порадовался, вспоминая многочисленные тренировки. Сопротивление отсутствовало, никто нас не ждал. Даже дежурный оператор системы технической защиты благополучно спал на рабочем месте, причём не один, да ещё сильно утомившись перед сном. А ведь совсем не местный житель, как и его малолетняя любовница. Про самую главную шишку можно не говорить, как и про эмира Сулима, которых мы вытащили из одной постели. Охрана здания состояла всего из десятка бойцов. Все они благополучно дрыхли в казарме, превращённой в филиал борделя. В общем, служба велась как надо. Самая настоящая синекура, хоть и вдали от основной цивилизации. Поиграть в героев к счастью никто не решился, прекрасно понимая, что неизвестно откуда появившиеся в самый неподходящий момент вооруженные люди шуток не поймут. А раз не стали сразу стрелять — значит, за свою жизнь можно особо не опасаться. Из рабства их в любом случае быстро выкупят. Всего в здании мы насчитали тридцать восемь человек, большая часть слуги и молодые девочки для утех, часть которых оставалась явно не у дел. Закончив сортировать и распихивать по разным комнатам пленников, решили, что делать дальше. Нашу основную цель — нефтеперерабатывающий завод охраняли наёмники с другой стороны залива. Бывшие европейцы и американцы, а не местные кадры. То-то у них с дисциплиной всё хорошо. Вот только подчинялись они тем, кого мы уже по-быстрому допросили, пользуясь фактором неожиданности. Им же подчинялась и вся оставшаяся охрана поселения. Потому спешить с развитием успеха мы не стали, ограничившись перегоном нашей техники на задний двор захваченного нами здания. Там как раз располагалась стоянка орденской техники, но и для наших машин нашлось достаточно свободного места. Получившая прямой приказ с самого верха охрана на воротах так ничего и не поняла — прибыли очередные наёмники, по согласованию с руководством и всё тут. Расставив посты и организовав оборону, в том числе использовав имеющиеся технические средства, сразу же связались с Эль-Ораном, докладывая о достигнутых успехах. Оттуда получили приказ постоянно держаться на связи и сохранить жизни важных пленников, не причиняя им особого вреда. Достаточно добиться минимального сотрудничества. В самом поселении вести себя подчёркнуто нейтрально, стараясь не провоцировать местных жителей. На разграбление нам отдавалось только уже захваченное представительство Ордена, остальное должно оставаться нетронутым. А ведь тут есть ещё и орденский банк. Эмир Рашид уже посчитал Аш-Шаер своим, и потенциальные конфликты с его жителями ему банально не нужны. Утром же должна состояться попытка штурма Эль-Орана, потому ещё ничего не закончилось. Переложив все дела на плечи своих людей, я и сам не заметил, как задремал. Усталость взяла своё.

— Что за!? — Кто-то тряс меня за плечи, беззастенчиво выдёргивая из объятий блаженного сна.

И от оружия на всякий случай предварительно избавили. Но не от всего, маленький пистолетик в подмышечной кобуре всё же остался.

— Там этот, который самый, главного хочет, с кем-то другим отказывается говорить... — разбудившая меня Оксана сразу же быстро затараторила, пока я не сорвал на неё раздражение от бесцеремонной побудки.

Хоть за мной такое поведение и не числится, но ей явно уже приходилось сталкиваться с подобной реакцией.

— Это сейчас так важно? — Я попытался снова закрыть глаза и продолжить спать.

— Из Эль-Орана передали для нас список необходимых действий, требуется сотрудничество этих... — она брезгливо фыркнула, вспоминая, кого сама из одной постели вытащила.

— Хорошо, попробую уговорить, — сказал я, поднимаясь из мягкого кресла и забирая привычное оружие с ближайшего столика. — Скажи Лусите, пусть пока сообразит мне чего-либо вкусненького.

Пустой желудок тоже давал о себе знать, за последние дни я питался крайне скудно и исключительно галетами из пищевого рациона. При всех питательных свойствах, хорошим вкусом они совсем не отличались. Но когда сидишь долго в засаде, приходится учитывать и некоторые особенности своего организма. Специальных памперсов мы тут пока не достали, потому приходится сокращать рацион или долго терпеть.

— Вы хоть понимаете, как сильно осложнили себе жизнь?! — Экспрессивно накинулся на меня солидный джентльмен.

Возрастом где-то за сорок пять, короткая стрижка наполовину поседевшей головы, небольшая аккуратная бородка и красивое холёное светлое лицо без загара. Ухоженные руки с аккуратно подпиленными и покрытыми бесцветным лаком ногтями. Одет в просторный светлый шелковый халат, затянутый шнурком на поясе. Пахло от него какой-то явно не женской парфюмерией, с хорошо заметными мускусными нотками. Его злобный взгляд мог бы прожечь во мне две дырки, если бы он владел хоть какой-то магией, кроме заметного мужского очарования, которое на меня совсем не действовало.

— Мою жизнь сложно осложнить, но стоит попытаться немного облегчить, перестав строить из себя нетронутую принцессу... — я лишь весело хмыкнул, оценив его угрозу.

— Этот мир слишком маленький, вас достанут везде, и сдадут даже те, кто сейчас стоит за вашей спиной! — Тело, похоже, ещё не осознало глубины своего падения, раз продолжает упорствовать, вдобавок повышая голос.

— И какую награду, по-вашему, теперь предложат за мою голову? — Ещё раз весело хмыкнул, клиент определённо не узнал активно разыскиваемого преступника в моём персональном лице.

— Сотня тысяч экю за твою голову отдельно от тела — самый минимум! — Громко выкрикнул тот, чтобы услышали и те, кто сейчас подслушивает нас из-за двери.

— У, я-то уже подумал, что с нынешних пятисот тысяч до миллиона поднимут... — моё заявление заставило мужика заткнуться и ещё раз внимательнее рассмотреть меня.

— Ты?! — Спросил он сильно изумлённым тоном.

— А кто же ещё? — Громко рассмеялся ему прямо в лицо, разговор окончательно вымел остатки моей сонливости.

И кем он меня ещё там признал, совершенно неважно. Если он раньше считал себя совершенно неприкасаемым, полагая, что только ему и стоящей за ним организации разрешается делать другим всякие гадости и подлости, то теперь пусть ощутит одним местом приближающуюся ответственность за всё содеянное.

— Значит так... — я решил обрисовать ему ближайшие перспективы. — Нам поставлена первоочередная задача склонить вас к продуктивному сотрудничеству. Потому можете немного расслабиться — вашей бесценной жизни ничего не угрожает. Про здоровье и целостность организма разговора не шло. Думаю — некоторое уменьшение общей массы тела скорее пойдёт на пользу дела, — и при этом состроил зверскую гримасу на лице, побарабанив пальчиками по рукояти ножа на своей разгрузке.

Белое лицо мужика при этом стало ещё белее, похоже, он окончательно осознал — здесь церемониться с ним никто не собирается. Он всего лишь ценный раб. И какой будет его дальнейшая жизнь, во многом зависит от его послушания.

— Орден здесь сделал ставку и проиграл, — я продолжил додавливать бледного пленника. — Если вы состоите на хорошем счету там, на острове, то легко сможете убедить своё руководство минимизировать потери и договориться с моим покровителем, приняв его условия. В крайнем случае, Ордену дадут возможность сохранить лицо, — высказал вполне очевидную мысль. — Подумайте пока, чем вы сможете помочь своей организации и при этом не обидеть нас тут. Поверьте — полное сотрудничество в ваших же личных интересах, — чуть не рассмеялся, закончив фразу.

Дальнейших попыток сопротивления со стороны этого кадра больше не последовало. Шейх Сулим же и так горел желанием сделать всё, лишь бы его больше не трогали... грязными ногами. Ну, досталось ему немного во время захвата, меньше стоило орать.

Собственно, руководитель орденского отделения срочно потребовался для отдачи команды сдаться набранным им наёмникам. В это самое время в Эль-Оране завершалось противостояние между прибывшими захватчиками и силами обороны города. Захватчикам там сразу же не повезло. «Заговорщики» указали им, к каким именно воротам нужно подъезжать, якобы находящимся под их полным контролем. В городе же шла имитация активных перестрелок. Втянувшаяся внутрь городского периметра большая колонна машин попала в заранее подготовленную минную ловушку. Но сразу взрывать её не стали, только обозначив угрозу и предложив сдаваться по-хорошему. Тех, кто ещё болтался снаружи города, взяли на прицел крупнокалиберных пулемётов броневики эмирского патруля. Именно так ситуацию довели до нас по радио. Усугубляло дело и то, что вовремя не подошли ожидаемые боевые группы буров от генерала Дазда, так как мы здесь своевременно перехватили связного. Того самого мужика, у подземного гаража. После его допроса, мы вообще поразились планам Ордена. По ним бурские отряды должны были подойти только к завершению «веселья» и ударить в спины захватчикам города, посеять панику и хаос, после чего отойти. Сложная многоходовка, для развязывания большой войны между бурами и Арабским Халифатом. К счастью поломанная благодаря нашему своевременному вмешательству. В результате наличные силы захватчиков оказались недостаточными, к тому же у них возникли проблемы с командованием на местах. Каждый отдельный пуп тащил всё на себя и не желал уступать другим. Что и привело разрозненные группы в одну большую ловушку. Сдаваться хотелось далеко не всем, в первую очередь многочисленным наёмникам. Чтобы сломить их упорство, заказчику требовалось взять ответственность на себя. Если он приказывал тем капитулировать, то брал обязательства выкупа их из плена и рабства. Учитывая, кто именно стоит за тем заказчиком, каких-либо сомнений в исполнении обязательств не предвидится. В результате так и вышло. Получив команду, наёмники сложили оружие, а за ними быстро последовали и все остальные. Жить-то всем хочется.

Нам приказали пока удерживать захваченную территорию и ждать скорого прибытия большой делегации из Эль-Орана, ну и собираться в обратную дорогу заодно. Свою задачу мы полностью выполнили. Меня сильно порадовало полное отсутствие потерь, хотя кое-кому из моих людей так и не довелось вволю пострелять. Обида так и читается по их лицам. Ну да ничего, ещё успеют познать цену человеческой жизни и своей крови.

Пока ждали смену, занялись инвентаризацией доставшегося нам добра, коего оказалось не так уж и много. Полмиллиона наличных экю и сорок восемь килограммов золотых монет. Всё это я вытащил из сейфа руководителя, его личную заначку. Других денег в орденском представительстве не нашлось, персонал не имел своих денег вовсе и пользовался безналичными расчётами по АйДи в поселении при покупке необходимых товаров. Как я позже узнал, такое правило ввели для ограничения азартных игр. Охрана маялась от долгого безделья, потому периодически впадала во все тяжкие, несмотря на специально организованный для них «досуг» с рабынями. Рабыни в полном составе теперь тоже достались нам, двенадцать совсем молодых девушек, лет шестнадцать-семнадцать. Местные арабки, но позже нашлись две европейки чуть постарше и одна негритянка, весьма похожая внешностью на Луситу, только старше её. Тридцати нет, но уже близко к тому. Европейки никак не хотели смириться со своей участью, мы вытащили их из запертого подвала, причём в крепко избитом состоянии. Ещё одно развлечение для скучающей охраны. Девушками сразу же занялась Рогнеда, громко шикнув на меня, когда я проявил к ним свой интерес, а я догадался, что лишь одним выкупом те охранники точно не отделаются. Негритянку опознала Лусита, сразу же утащив за собой на кухню, ей одной готовить на столь большую толпу уже тяжело, а помощники все заняты. Оружейка порадовала меня теми же самыми переделанными под русский калибр карабинами М4 в количестве двадцати штук, полусотней «Глоков» сорокового калибра и двумя крупнокалиберными М2НВ для установки на колёсную технику. Пять пулемётов М240 в пехотном варианте, два «Баррета» пятидесятого калибра. Нашлось и двадцать полных комплектов тяжелых армейских бронежилетов, касок и прочего полезного добра. Орденская охрана экипировалась по американским армейским стандартам для участников горячих точек, с некоторым учётом местных особенностей. Вот с приборами ночного видения охрану немного обидели, нашлось только восемь комплектов и ещё два тепловизионных прицела. Зато малогабаритных цифровых радиостанций им предоставили с избытком — тридцать два полных комплекта. Ну и ещё мы разграбили пост радиотехнического наблюдения, а также демонтировали систему технической защиты здания и подземного хода. Датчики присутствия, камеры, провода, мины — всё это нам гораздо нужнее. Народ ковырялся в машинах на заднем дворе, некоторое количество новеньких «Тойот» в саванной камуфляжной раскраске отсюда мы тоже обязательно укатим. Большая часть захваченной добычи пойдёт на обмен или продажу, а возможно я и придержу её, рассчитывая на дальнейшее расширение отряда. Возможно, удастся кого-то переманить из числа пленных наёмников, хотя верится в такой успех весьма плохо. Разве только попытаться натаскать бывших рабынь, однако я до сих пор не могу рассматривать женщин в качестве полноценных боевых единиц. С другой стороны — хозяйством тоже кому-то нужно заниматься, да и увеличить число обученных операторов технической разведки стоило бы.

Ожидаемая делегация из Эль-Орана прибыла только на четвёртые сутки. Длинную колонну машин мы встречали на воротах поселения, оттерев в сторону местную охрану. Просто для порядка и показухи. Здесь без этого никуда, просто не поймут. Мы ещё изрядно поскромничали, другие на нашем месте поставили бы на уши всё поселение. Стоит заметить — неожиданную смену власти местные всё же заметили, однако особо не реагировали. Самые умные жители понимали — лично для них мало чего поменяется, а тем, кому действительно было чего опасаться, уже удрали. Те же джихадисты, вернее — их идейные вдохновители. Здесь обреталось только высшее звено, которое совсем не спешило к райским гуриям, быстро сгребли самое ценное и, бросив всё остальное, рванули прочь. В сторону побережья из Аш-Шаер вела недостроенная асфальтовая дорога и большую часть пути к береговым шейхам беглецы пролетели с ветерком. Преследовать их было некому, да и надобность отсутствовала. Свой авторитет они изрядно подрастеряли, да и их спонсоров мы немного прищучили. Узнав о беглецах, мы сразу же наведались по оставленным адресам в отгороженный от остального поселения маленький квартал, застав там только сильно перепуганных женщин и детей. Отдельных инструкций о том, что нам с ними делать мы так и не получили, потому выставили у ворот подвижный пост охраны на «Хамви» с пулемётом, дабы кто из местных случайно не позарился на брошенное имущество. Мы лишь проверили наличие оружия и насильно удерживаемых рабов или рабынь. Если они здесь и были, то хозяева нам их не оставили, в отличие от своих жен и наложниц, а также кучи малолетних отпрысков. Видя весьма неприязненное отношение с той стороны и опасаясь всяких подлянок вроде неожиданного появления у кого-то пояса шахида, я решил переложить эту неожиданную проблему на людей эмира. Те знают, как правильно обходиться с таким контингентом. Нам же хватило и некстати вылезших проблем с «досуговыми» девушками орденской охраны. Те подозрительно быстро догадались, куда они вскоре попадут, и попытались подкупить нас тем, что они умели лучше всего. Ибо ждала их участь оказаться в самом дешевом борделе, где девочки редко живут дольше года. Осквернённые неверными, и всё прочее в том же духе, любой правоверный мусульманин на них только выместит зло, о чём они нас проинформировали. Родить теперь им тоже не судьба, в Ордене решают вопрос контрацепции самым радикальным способом — хирургической стерилизацией. Зато на всех имелись медицинские карты, за здоровьем обслуживающего персонала Орден следит. Что с ними делать я пока не знал, решив отложить решение проблемы до возвращения в Эль-Оран и посоветовавшись с более грамотными людьми, с тем же эмиром, к примеру.

Главным среди прибывших людей оказался хорошо знакомый мне вольный торговец и самый настоящий принц Зелимхан аль Рашид. Отец отдал Аш-Шаер ему в качестве личных владений и отправил принимать дела, окончательно выкинув шейха Сулима из всех расчётов. Как они будут разбираться с прежними владельцами доходных активов — англичанами и Орденом мне неизвестно, договорятся, думаю. Судя по замеченным оговоркам — открывается реальная возможность налаживания полноценного делового сотрудничества. Не совсем добровольного, впрочем. То есть полностью гнать отсюда Орден и игнорировать интересы англичан эмир Рашид не собирается, заставив их просто немного потесниться и хорошенько поделиться. Доходов с нефти и её переработки хватит на всех. Зелимхан сразу же крепко насел на меня, требуя самых подробных отчётов о наших действиях в поселении. И о том, сколько и чего мы тут прихватили. Мотивировал он свой интерес величиной ожидаемых претензий со стороны пострадавших, которые те непременно выдвинут в последующих переговорах. Пришлось всем нам заняться учётом, а мне засесть за писанину. Даже тут сплошная бюрократия. За два последующих дня завершили все дела, выдвинувшись в обратный путь.

С каждым днём погода всё улучшалась и улучшалась. Перестал задувать холодный ветер, в сплошной облачности появились первые просветы. Немного потеплело. Все эти признаки говорили, что сезон дождей подошел к концу. Пройдёт ещё неделя и окончательно распогодится. Дороги быстро подсохнут, и как только они станут проезжими, множество людей сдвинутся с насиженных мест. Начнётся первая в новом сезоне большая вспышка деловой активности, которую лучше всего пересидеть дома в торговом городе, выгодно реализуя захваченную добычу. От части излишков стоит избавиться, оружия и обычного транспорта у нас больше чем нужно даже в перспективе. По крайней мере, шесть новеньких «Ланд Крузеров» в люксовом исполнении я планировал поменять на что-то более полезное, к примеру — один хороший броневик. Зелимхан рассказал мне некоторые подробности о несостоявшемся штурме города, среди захваченных охранкой трофеев есть на что взглянуть.

— Мне сильно импонирует твоё нежелание пускать лишнюю кровь, — заметил эмир Рашид с улыбкой на губах, пригубив ароматный чай из почти прозрачной фарфоровой чашки.

Едва мы прибыли в город, меня вместе с Рогнедой сразу же пригласили во дворец властителя. Вот так, только парой. Хорошо хоть дали помыться и переодеться после трудной дороги. Застревали далеко не один раз, пока доехали.

— Умеренность жестокости и сдержанность алчности — вот главные черты выдающегося лидера, — продолжил говорить эмир поучительным тоном. — Достигать своей цели через насилие, при этом сохраняя жизни, удаётся очень немногим. Я чувствовал — именно тебе стоило поручить весьма деликатную миссию, и получил гораздо больше, чем рассчитывал изначально. Теперь моим врагам и просто оппонентам станет гораздо сложнее настраивать других людей против меня и моей власти. Ордену и англичанам придётся смириться с потерей части влияния и доходов под угрозой потери всего в этих краях. Уже завтра вечером я жду прибытия первой делегации переговорщиков. И кое-кто наверняка захочет поинтересоваться и отдельными исполнителями моего великого замысла.

— Нам это чем-то грозит? — Я легко уловил в его словах смутную тревогу.

— Напрямую — нет, — усмехнулся эмир, — лишь награда за ваши головы вскоре может существенно возрасти. Однако есть и кое-что другое, чему я не смогу законно помешать... — проскочившая лёгкая тень недовольства на его лице показывала, что он далеко не всесилен, как бы ему хотелось. — Кое-кто из шейхов уже интересовался у меня количеством твоих официальных жен.

Я сильно изумился, да и Рогнеда приоткрыла рот, пытаясь понять мысль владыки.

— Хоть ты и не правоверный мусульманин, однако, после признания тебя моим приёмным сыном это уже не имеет особого значения, — Рашид продолжил нас просвещать. — У человека подобающего тебе положения по нашей традиции должно быть четыре официальных жены, — припечатал нас он твёрдым голосом. — И на вакантные места уже подобраны подходящие кандидатуры. После поражения шейха Сулима и стоявших за его спиной сил, другие шейхи признали мои перспективы стать полноправным Халифом. Это далеко не всем нравится, однако реально противопоставить им нечего, кроме обвинений в несоблюдении шариата и наших давних традиций. Как будто они сами их соблюдают! — Презрительно фыркнул он. — Но при всём этом моя кандидатура устраивает их куда больше, чем другие претенденты. Они понимают — лучше подчиниться мудрому и сильному льву, чем продолжать отбиваться от множества алчных шакалов. Потому я не смогу отказаться от предложений выгодных политических браков для своих сыновей, меня просто не поймут. У Зелимхана три жены и кандидатура четвёртой уже определилась, чего нельзя сказать о тебе, — он внимательно взглянул в мою сторону, отмечая далеко не самое адекватное психическое состояние своего собеседника.

— Отказаться нельзя? — Я обречённо вздохнул, сколько готовились буквально к любым возможным проблемам, но только не таким подлым ударам.

— Пока у тебя ещё есть возможность выбрать кого-то из своего ближнего круга, знаю, там присутствуют весьма достойные кандидатуры, — хмыкнул Рашид, снова отпивая напиток из чашки. — Я потому сейчас и предупреждаю о появлении стороннего интереса, дабы упредить нежелательные связи. Тебе могут попытаться подсунуть и хорошо подготовленных наложниц, способных подчинять женскими чарами мужскую волю. Ты просто не готов сопротивляться им, в вашей культуре многое утеряно, — эмир замолчал, а в его взгляде появилась тень лёгкой жалости.

Про себя отметил его несомненную правоту. В нашей, назовём её условно — современной западной культуре, мужчина зависим от женщины. Достаточно лишь один раз поддаться и всё — дальше придётся тянуть накинутое на шею ярмо. И, признаться — я тоже в этом слаб, несмотря на образование некоторого иммунитета.

— Я не смогу законно ограничить интерес шейхов к твоей персоне, но будь крайне осторожен при общении с теми, кто вскоре захочет с тобой говорить, и тем более не принимай от них неожиданные подарки без предварительного согласования со мной, — приказал эмир Рашид твёрдым голосом.

Мы с Рогнедой были просто раздавлены такими неожиданными известиями. Политика дело сложное и весьма запутанное, а уж тем более в чуждой нам культурной среде. Вот ведь вляпались-то. Хоть быстро собирайся и беги из города.

Дальше мы говорили уже о более простых вещах, эмиру захотелось узнать о том, как прошла наша операция и о моём личном отношении к отдельным эпизодам.

— С брошенными женщинами и детьми ты поступил интуитивно верно, — прокомментировал он мой рассказ. — Их оставили не просто так, а с целью позже выставить вас и косвенно меня в крайне невыгодном свете. Намеренно принесённая жертва ради будущей политической выгоды. Но теперь она обернётся против них самих. Я сделаю всё возможное для распространения информации о том событии по всему Халифату, и одному известному имаму отрежут голову его же последователи. Мне страстные почитатели шайтана здесь совсем не нужны.

На мой вопрос о том, что делать с «досуговыми» девочками он лишь усмехнулся, и с заметным сожалением глядя в мою сторону заметил:

— Вы все слишком зажаты ложной моралью и наносными принципами, вбитыми в головы вашими пастухами, позволяя им легко вертеть собой. Какое вам дело до мнения каких-то рабынь? Они ваша законная добыча. Что хотите — то с ней и делайте. Можете просто выставить за ворота, подарив свободу и даже выдать подъёмные, но лучше просто пристрелите без мучений. И если вы не способны отказаться от одних моральных ограничений, то вам обязательно придётся поступиться другими и часто использовать тех рабынь по самому прямому назначению.

Я снова морально обтекал, совершенно не представляя, чего тут можно возразить, хотя возразить сильно хотелось. Вот так, в очередной раз меня ломают об колено, а я не способен оказать достойного сопротивления, прекрасно понимая всю правоту эмира. «Неужели со временем я стану таким же, как он?» — проскочившая мысль откровенно напугала.

Спастись от моральных терзаний в делах мне банально не позволили, сделав всё необходимое без моего участия. Созданный общими усилиями коллектив жил своей жизнью, постепенно встраивая в себя новых людей. Одетые в чистый камуфляж сербки уже полностью прониклись нашим милитаристским духом. Длинные волосы заплетены в толстые косы, на голове завязанная узлом чёрная бандана. Желтые тактические очки на лбу. Личное оружие явно в идеальном состоянии. Плечи расправлены, смотрят уверенно, на лицах довольное выражение. Совсем не такое, как при нашем первом знакомстве. Груди выдаются из-под специально подтянутой одежды, помимо воли заставляя обратить на себя мужское внимание. И я с большим удовлетворением отметил один момент, когда сербки совершенно небрежно оттёрли от молодых морячков парочку смелых арабок проявивших к парням вполне определённый интерес. О чём-то разговаривавшая с ними Лиза лишь ехидно ухмыльнулась. То есть с личной жизнью и своим местом в нашем коллективе эти девушки вполне определились и упускать своё счастье явно не намерены. Парни, конечно, тогда несколько растерялись, для них такое откровенное внимание со стороны девушек весьма непривычно, тем более до близости там ещё дело не дошло. Но, думаю — ждать осталось совсем недолго. Стоит сейчас предупредить Рогнеду, дабы она просветила кое-кого на счёт возможных последствий. Чуть позже Лусита отдельно представила мне свою старшую сестру Зару. Откуда та появилась, мы уже вполне догадались, как и определили её место в нашем коллективе. Зрелая чернокожая женщина искренне радовалась встрече с сестрой и недвусмысленно желала более близкого знакомства со своим новым хозяином, строя мне глазки и откровенно выпячивая весьма выдающиеся достоинства, но тут её ждал крепкий облом. Я пока ещё не мог решиться сделать официальное предложение той же Лусите и давно мечтающей о несбыточном чуде Надежде. Другие кандидатуры на роль официальных жен и подавно не рассматривались. Впрочем, эмир недвусмысленно намекнул в самом конце беседы о том, что при моём нынешнем положении только четырёх жен будет явно недостаточно для демонстрации видным людям подобающей мужской силы и прочей состоятельности, дабы у них не появилось стойкое желание подкинуть мне ещё кого-то от щедроты душевной. Хоть устраивай тут для них ансамбль песни и пляски, блин. Теперь-то я начинаю понимать некоторые места из восточных сказок.

Вот с двумя привезёнными европейками, Самантой и Марией дело не заладилось. Те поначалу не хотели говорить вообще, качественно имитируя посттравматическое состояние, лишь благодаря подключению к делу Ларисы, дело сдвинулось. Та смогла ввести их в глубокий транс, и из них полилось такое... тут и слов-то цензурных сразу не подберёшь. Они были служащими орденского банка, завербованными на работу ещё на «Старой Земле» в Восточной Европе — Польше и Чехии, откуда Орденом набиралось большинство низового персонала с подобающей квалификацией. Как и из бывшего Советского Союза, впрочем. Народ трудолюбивый и не особо избалованный, к тому же хорошо ведётся на обещания красивой жизни. Престижная работа, высокая зарплата, социальные гарантии. Вот только где-то у чёрта на куличиках или ещё дальше, о чём им рассказали только по прибытию сюда. Девушки, понятно, хотели совсем другого, а именно всех благ цивилизации, которые тут, конечно, есть, но одного высокого жалования совершенно недостаточно для их приобретения. Да и вообще жить в столь диком краю как Арабский Халифат молодым, красивым и ко всему прочему свободным девушкам весьма небезопасно. Не жизнь, а настоящее тюремное заточение, всё время под вооруженной охраной. Про личную жизнь и говорить нечего — отсутствует как явление. Сделать стремительную карьеру на их должности практически невозможно, коллектив маленький, особого движения нет, а перспектива просидеть десять лет заключённого контракта на одном месте их откровенно пугала. Девушки оказались с мозгами, потому быстро поняли, как перебраться отсюда в более цивилизованные края. Если какой-то вопрос не решают деньги, то его решают большие деньги. В крайнем случае — очень большие. Остаётся лишь придумать, где их взять. Вот тогда-то они и вступили в преступный сговор с целью личного обогащения за счёт клиентов и нанимателя. На множестве операций по переводу денег и конвертации валют им удавалось отщипнуть себе маленький кусочек. Курочка по зёрнышку. И если бы они удовлетворились только одним этим, то и дальше жили припеваючи, рано или поздно достигнув намеченной цели, однако им захотелось куда большего. Договорившись о разделе прибыли с бандитами, они стали присваивать деньги со счетов убитых, да и живых порой обирать, если им доставался их АйДи. На этом-то они в конечном итоге и погорели. Их непосредственное руководство пришло в бешенство не от самого факта столь неприкрытого воровства, а от того, что они с ним банально забыли поделиться. За такой проступок их и переквалифицировали в «досуг» для охраны, но сначала решили окончательно сломить волю и показать их настоящее место. Лишь благодаря нашему участию не успели, только-только начали.

Сильно призадумался, что с ними делать дальше. Ненадёжные люди в нашем коллективе точно лишние. Продать их работорговцам — к такому простому варианту я пока морально не готов. И только расспросив их самостоятельно, понял — они слишком много знают о местных финансах и работе орденского банка. Все мелочи, все уловки. Из них получатся отличные руководители отделений, при грамотном присмотре, естественно. В результате кратких размышлений связался с эмиром Рашидом, предложив их ему, тот с радостью принял. С толковыми людьми здесь большой дефицит, приходится работать с теми, которые оказались под рукой. Эмир тоже решил расплатиться со мной людьми, среди пленных наёмников набралось некоторое количество моих бывших соотечественников. Пришлось ехать и говорить. Зря потратил вечер. Чеченские боевики и прочий криминалитет меня совсем не заинтересовали. Наглые да борзые. Надеются на скорый выкуп, наивные. Эмир поведал мне об их дальнейшей судьбе. Даже если за них и заплатит Орден, то выйдут они на свободу голыми. Ни оружия, ни припасов, ни транспорта. Своих денег тоже нет, а если кто-то где-то и схоронил заначку на чёрный день, так сначала пойди — доберись до неё. Им останется спешно искать самого первого нанимателя, способного их обеспечить и загрузить работой. И такие наниматели здесь имеются, вот только те выдадут им ржавые китайские «Калаши» и бросят в первой волне атаки на вражеские укрепления. Да и сбежать не дадут — сзади пойдёт прикрытие и заграждение одновременно из числа тех, кому наниматели доверяют гораздо больше. Обычная в этих местах практика использования зависимых наёмников. Среди представленной мне разношерстной публики попался на глаза лишь один высокий молодой парнишка с крепкой спортивной фигурой. Сбитые костяшки пальцев, оба глаза заплыли тёмными фингалами, на руках тоже большие синяки, причём достаточно старые.

— Я не с этими уродами! — Шербато ощерившись, презрительно фыркнул тот в сторону стоявшей передо мной публики, когда я обратил на него внимание, а я мысленно отметил, что синяков на нём вскоре может заметно прибавиться.

Его реакция мне понравилась, и я решил взять парня с собой, чтобы детально расспросить уже по пути к нашему дворцу. Осознав, что ему предоставлен реальный шанс выбраться из задницы, парень стал рассказывать всё без утайки. Зовут его Виктор Светлов, на «Старой Земле» получил десять лет отсидки за убийство. Мстил за растерзанную насильниками сестру, перестреляв из украденного у соседа помпового ружья целый цыганский табор, включая женщин и детей, после чего добровольно явился в милицию сдаваться. Ему бы дали пожизненный срок, но к моменту совершения преступления он ещё был несовершеннолетним. В тюрьме бы его тоже быстро кончили — цыгане убийство своих не прощают, однако вовремя вмешался Орден, перекидывая сюда получивших большие сроки опасных преступников прямо с этапа. Тут его вписали в русскую банду сразу по выходу с орденской базы. Посадили на машину и укатили в степь, попутно рассказав о дальнейшей «новой жизни» и «новых возможностях», популярно истолковав пресловутую «Памятку переселенца». Банда вскоре пересеклась интересами с чеченцами в Порто-Франко, а те ее просто и незатейливо покрошили, перетащив немногих пленников на эту сторону залива и заставив воевать за себя. Учитывая враждебное окружение, другого выбора просто нет. Благодаря талантам механика и водителя парень оказался полезен новым хозяевам, но многочисленные следы побоев прямо говорили о его «приятельских» отношениях с ними. Дали бы ему в руки оружие — мало бы тем точно не показалось. В общем, с личной мотивацией у Виктора всё просто прекрасно, а подходящий опыт он быстро наберёт. Однако пришлось отдельно разъяснять ему правила жизни в нашем пёстром коллективе, учитывая его пламенную «любовь» ко всяким инородцам, особенно к чеченцам и арабам.

Зато следующим утром, вернее — днём меня ожидал большой сюрприз.

— И кто это тут у нас весь такой важный? — Неожиданно задали мне вопрос весьма знакомым голосом из дальнего угла, едва я вошел в столовую.

— Чертяка Смит, и как ты тут оказался?! — Я сразу же узнал старого приятеля, с кем мы побывали во многих приключениях. — И главное, кто тебя сюда пустил? — Пробираясь к нему, отметил виноватые физиономии братьев Влас и Майкла Ховса.

Сблизившись, мы крепко обнялись, охлопав друг друга по спинам.

— Я же вам говорил... — Смит обратился к моим бойцам, едва мы разомкнули объятия, те выглядели заметно смущёнными. — В общем — периметр безопасности у тебя ни к чёрту! — Он перевёл всё внимание на меня, присаживаясь на ближайший стул, одним движением руки ловко крутанув его спинкой вперёд. — Мне хватило половины одного дня на вскрытие всех технических средств контроля и выяснение распорядка дежурств. Внутренняя охрана тоже мышей не ловит, как говорите вы, русские, — довольно хмыкнул тот, кивнув в сторону проштрафившихся бойцов. — Лишь один более-менее крепким оказался, — он выделил взглядом Майкла, а тот смутился ещё сильнее.

Я же взглянул на них совершенно неверяще.

— Он и вправду сделал меня всего за несколько секунд, — признался Майкл Ховс убитым голосом. — До сих пор пытаюсь понять, как оказался на полу, причём без сознания. Петро и Луиса он тоже чисто положил, а когда мы пришли в себя, с широкой улыбкой сказал, что пришел с миром, к тому же является твоим хорошим знакомцем.

— Армейская и даже хорошая спортивная подготовка не учитывает некоторых мелких нюансов... — Смит откровенно бахвалился перед нами. — Даже полицейские группы захвата преступников обучают только самым верхам, наиболее эффективные приёмы быстрой нейтрализации вооруженного противника же являются настоящими секретами любых развитых стран, — резко посерьёзнев, пояснил он. — А столкнуться с ними удаётся лишь самым достойным... — тут он снова задорно усмехнулся, делая моим бойцам своеобразный комплимент.

— Что ты ещё тот жук, я и прежде догадывался, но чтобы настолько... — окончательно осмелев, я решительно влез в его разговор. — ФБР, ЦРУ, АНБ? Ты скажи, откуда только такие знатоки берутся?

— Фу, там столько напыщенных дилетантов, мнящих себя настоящими суперменами... — скривив лицо напоказ, Смит совсем не поддался на мою ехидную подначку. — В президентской охране, возможно, сейчас и наберётся парочка специалистов с подобающим опытом, — его тон снова стал серьёзным. — У настоящей сверхдержавы должны быть люди, способные залезть в любую дыру и тихо притащить оттуда любого человека. Хоть последнего бича, хоть главу другой страны. Но после краха Советского Блока кое-кто посчитал кое-кого слишком опасными для себя, так как мы слишком многое о них знаем. — В общем, лишних вопросов мне лучше не задавайте, и так рассказал больше чем нужно... — нехотя признался он.

— А здесь тогда какими судьбами? — Я тоже резко стал серьёзным, наконец-то осознав сказанное. — Неужели тебе поручили доставить мою тушку на Остров? — Без особого страха высказал ему свою первую догадку.

— Если бы кое-кто знал обо мне чуть больше, чем написано в моём досье, могли бы и приказать... — тот лишь покачал головой, даже не выражая малейшего намёка на шутку. — За твою тушку среди жирных котов на Острове развернулась настоящая борьба, — порадовал он всех нас известиями. — Зачем именно ты им нужен, мне не рассказали, но мой непосредственный наниматель сильно не хочет, чтобы ты достался кому-либо другому кроме него. Я должен склонить тебя к добровольному сотрудничеству. Но после всего, о чём я узнал на Острове — скорее отрежу себе руки и ноги, чем стану работать на этих людоедов! — В голосе Смита прорезался острый металл. — Надеюсь, ты уже догадался, что проход есть не только в одну сторону? — Неожиданно спросил он меня.

— Только это полностью объясняет всё происходящее тут, — я развёл в стороны руки, легко догадавшись, о каком именно проходе он меня спрашивает. — По своей сути, весь этот мир всего лишь обычная удалённая колония. Отсюда туда тащат ценные ресурсы, а сюда сбрасывают расходники и человеческий балласт. Причём творят здесь любые мерзости, мне уже довелось с некоторыми познакомиться.

— Но иногда колонии со временем получают независимость, — Смит широко улыбнулся, ему явно импонировала моя догадливость, а незаметно собравшийся вокруг нас народ стоял с открытыми ртами. — Знаешь, я себя не один раз спрашивал, ради чего и ради кого я воюю, — продолжил говорить он, снова обретя подчёркнутую серьёзность и даже некоторый трагизм. — Где теперь та страна, которую я когда-то обязался защищать? Она выбросила меня на помойку с пулей в башке. Хорошее выходное пособия за беспорочную службу, не правда ли? Все эти политики, все эти жирные коты не стоят для меня и истёртого цента, поскольку легко убивают своих же сограждан всего лишь ради личных прибылей и прихотей. Весь этот международный терроризм и активная борьба с ним нужна им только для заработка на чужой крови. «Старая Земля» стремительно катится в адскую пропасть, и я не вижу силы, способной её остановить. Но у нас ещё остаётся шанс сделать этот мир миром Людей, а не людоедов! — Выдохнул он, оглядев собравшуюся вокруг нас толпу.

— Теперь осталось лишь понять, причём здесь я... — тихо озвучил свою мысль, хотя хотел промолчать, одновременно неуклюже присаживаясь на свободный стул.

Этот разговор почему-то выдался слишком тяжелым, хотя я больше слушал, чем говорил. Неожиданно навалилась та душевная боль, которую мне доводилось неоднократно переживать по поводу гибели нашей страны. Сильно похожее на переживание потери любимого человека тяжкое чувство мрачной безысходности и стыда.

— Чудится мне — без тебя это дело просто не обойдётся, — Смит опять задорно ухмыльнулся, с явным вызовом взглянув в мою сторону. — Сам ли ты приложишь силы или всё вокруг само повернётся в нужную сторону — суть не важно. Мне хочется просто оказаться рядом с великими событиями, а ещё лучше в них поучаствовать, — ему всё же удалось меня смутить, и только сейчас я, наконец, осознал, что его русский язык стал практически идеальным.

«Сколько же в тебе тайн, дружище...» — эта мысль всё же осталась при мне, так и не вырвавшись наружу. Отметив, что в столовой собралась большая часть нашего коллектива, а кое-кому даже не хватило места, решил переключить внимание публики на другую тему, сделав официальные предложения Лусите и Надежде. После моих слов негритянка впала в глубокую прострацию, а Надежда просто расплакалась от охвативших её сильных чувств. Она явно хотела броситься ко мне на шею, но едва сдержалась, смутившись обступивших нас людей. Народ тоже оказался под большим впечатлением, лишь Оксана и Рогнеда откровенно ухмылялись, так как мы обсудили вопрос необходимости увеличения нашей семьи ещё поздним вечером до прихода Луситы, как и перебрали возможные кандидатуры. Именно так — семьи, а не гарема, как мне захотелось сказать вначале. Семья — это куда большее, чем одна постель. И неожиданно возникшая проблема совсем не помешала нам насладиться друг другом ночью, утром и даже прихватить кусочек дневного времени. После вынужденного походного воздержания-то.

— Рассказывай, как ты докатился до жизни такой... — Смит легонько толкнул меня кулаком в бок, когда мы вдвоём вышли на улицу и направились в сторону гаража.

Я решил немного похвастаться нашими приобретениями и просто поговорить без лишних ушей, благо народ озадачился подготовкой к завтрашней свадьбе. Требовалось поторопиться, и торжества пройдут только в узком кругу. Лишь эмир Рашид обещал почтить нас своим присутствием, как наиболее важный свидетель. А слухи по городу быстро разойдутся, дойдя до всех нужных ушей.

— О тебе тут такое говорят, хочешь — верь, а хочешь — нет, — продолжил Смит подначивать меня. — Кадрового военного старой закалки в звании немалом в тебе совсем не видно, а вот можно сказать вполне определённо — моего коллегу по ремеслу очень даже. Слишком уж быстро ты здесь адаптировался и устроил целую серию крупных переполохов на своём пути. Где бы ни появился — там всё горело и взрывалось — образно говоря. Да и легенда твоя откровенно слабовата, хотя ты поначалу мастерски отыгрывал перепуганного обстоятельствами цивила. Даже я повёлся, представляешь? Лишь сопоставив позже отдельные факты, в том числе и наблюдаемые лично... сидел вот, ждал у моря погоды, много думал...

«Блин!» — я мысленно грязно выругался, — «и этот туда же». И ведь совсем не шутит, судя по тону голоса, в котором хватает самой едкой язвительности. Захотелось смачно сплюнуть от досады, еле сдержался. Однако кислое выражение на лицо всё же вылезло.

— Не кривись, — Смит крепко хлопнул меня по плечу, возвращая прежний эмоциональный тонус. — Я вот тоже полгода привыкал к тому, что надомной больше не стоит начальство и можно жить как самый обычный человек.

— Но тебя всё же быстро к делу приставили, — до меня дошло окончательно — отпираться просто бесполезно — сказка оказалось сильнее реальности.

— Жить-то на что-то нужно, — хмыкнул Смит. — А что я лучше всего умею, по-твоему? К тому же кому-то нужно делать грязную работу, чтобы мир стал немного чище... — пафосно заявил он. — Ещё подтолкнули и те, благодаря кому я ушел из морга на своих ногах. Им тоже хочется сделать этот мир лучше, и они прекрасно видят, куда его тянут нынешние хозяева. Теперь мы с вами в одной лодке, товарищ полковник! — Картавый пассаж на ломанном русском в конце фразы заставил меня громко рассмеяться.

Возникшее было напряжение незаметно ушло. А дальше я кратко пересказал ему свои приключения, опуская некоторые исключительно личные моменты. Смит рассказал об отдельных событиях в Порто-Франко, произошедших после моего отбытия. Ничего особо выдающегося, самая обычная мирная жизнь. У общих наших знакомых тоже всё отлично. Джек приударил за Мэри, и та ответила ему взаимностью, несмотря на прежнее достаточно негативное отношения ко всяким служакам и воякам. После общения со мной ей больше не захотелось долго оставаться в одиночестве. Джек же теперь возглавил планово-аналитический отдел Патруля и большую часть времени сидит в просторном кабинете с кондиционером, терпеливо перебирая бумажки. От оперативной работы его отстранили. За город выезжает разве только на охоту вместе с Гансом. На его прежнее место подобрали каких-то вояк со «Старой Земли», но те пока себя никак не проявили. Принимают дела, изучают обстановку. Свежих новостей Смит не знал, так как почти весь сезон дождей просидел на Острове Ордена, вызнав много интересного о его тайной жизни. Рассказывать мне о ней он пока не спешил, отговорившись необходимостью сначала самостоятельно всё обдумать и взвесить. Разве только ещё раз подтвердил наличие рабочего обратного перехода отсюда на «Старую Землю».

— Они ходят сюда как на курорт! — Заявил он. — В самых разных городах «Старого Мира» раскиданы тайные врата. Допущенные к тайне приходят на Остров и, побыв несколько дней, уходят обратно. Для них тут организованы самые различные увеселения. Бухло, девочки, лёгкие наркотики — всё по высшему разряду. Клиники с хирургией любой сложности. Пластика, пересадка органов. Откуда берутся последние, ты, думаю, легко догадаешься.

— Нам довелось посетить один центр изъятия, — я лишь подтвердил его слова со своей стороны. — Рядом с Нью-Дели. Подобранных по медицинским показаниям людей тащили прямо с базы по приёму переселенцев.

— Надеюсь, вы там живых не оставили? — Смит с какой-то особой жесткостью заглянул в мои глаза.

— Позже покажу последнее интервью чёрного доктора, — так же жестко ответил ему, после чего мы некоторое время шли молча.

— Богато живёте! — Приятель окинул оценивающим взглядом стоявшую около закрытых боксов технику.

Ей требовалось провести помывку и профилактику после грязного похода, однако народ слишком вымотался, и ему стоило отдохнуть.

— Всё, что нажито непосильным трудом... — я картинно развёл руки в стороны, как бы охватывая ими собранное тут богатство.

— Надеюсь, ты мне выделишь отдельную таратайку для личных нужд... — и он так вполне незатейливо потянул дверцу «Хамви», забираясь внутрь кабины.

— У нас случайно есть и бронированные машинки, — я подошел ближе и стоял с довольным видом на лице. — А кое-что даже хорошо вооруженное, — добавил ещё, отмечая его эмоциональную реакцию.

Проняло, по крайней мере — свой интерес ему скрыть не удалось.

— Ты говоришь про те грузовички? — Он показал рукой в сторону изделий израильских конструкторов.

— Уже видел в деле, да? — Он сумел меня удивить, сразу же опознав те машины.

— Нет, — Смит покачал головой. — Проходила эта партия специальной техники через орденскую базу, тогда и удалось бегло осмотреть, даже не подозревал, где она в итоге окажется. Но вооружения на ней не было, чистая командно-штабная машина с хорошей проходимостью и неплохой защищённостью, — хмыкнул он в конце.

— Пойдём, сам взглянешь... — я поманил его за собой.

— Вот оно, значит как... — демонстрация скрытой оружейной турели произвело на него сильное впечатление. — Для сопровождения конвоев лучше только бронетранспортёр. Но с помощью этих игрушек легко выманивать бандитов на живца.

— Мы вообще-то предпочитаем объезжать бандитов дальней стороной, при сильном желании наведываясь прямо к ним в логова тёмной ночью, — мне захотелось ещё разок похвастаться нашими достижениями.

— Вам пока просто везло, — Смит лишь покачал головой, выражая явное сожаление моими умственными способностями. — Иные бандиты превратят своё логово в стоящий посреди минного поля полноценный форт. К такому хрен ты ночью подберёшься. Да и днём не всегда получится.

— Для этого у нас теперь есть такой особенный специалист как ты! — Всё-таки я сумел подколоть его, он даже засмущался.

А дальше я насел на Смита с вопросами, как он видит своё участие в нашем коллективе, а главное — зачем это ему. Про пафосные заявления о судьбах мира пусть дальше рассказывает малолетним девицам, те реально проникнутся.

— По правде говоря — мне просто некуда податься, — с минуту пожевав губы, совсем тихо ответил тот. — На другой стороне залива меня ждёт лишь пуля от охотника за головами или верёвочная петля по слову судьи... — он замолк, ожидая мою реакцию.

От такого серьёзного заявления я вытаращил глаза.

— Поверь — есть за что, — Смит истолковал мои эмоции как неверие к его словам. — Кое-кто слишком привык к безусловной поддержке государства, забыв про любовь некоторых индивидов к собирательству компромата. Бежать к бандитам и заниматься вместе с ними разбоем совсем не хочется. Мстить без большой цели глупо. «Островитяне» же видят во мне лишь одноразовый инструмент, к тому же я узнал о них слишком многое. Тебе же мои знания и опыт обязательно пригодятся, учитывая определённые интересы некоторых сил по отношению к твоей персоне. Понимаю — доверие ещё нужно заслужить, пока просто дай мне возможность чем-то отличиться.

Да уж, сумел он меня серьёзно озадачить. Тип он скрытный и хитрый. Кто знает, что реально стоит сейчас за его словами. Может это всего лишь попытка втереться в доверие. А зачем, собственно? Да ещё с демонстрацией своих возможностей перед всем нашим коллективом, пафосными речами и прочим выпендрежом. Рассчитывает перехватить управление? Вопросы, вопросы. С другой стороны — стоит предоставить ему желанную возможность отличиться и внимательно наблюдать за его поведением. Ну и предупредить Рогнеду, она-то точно заметит то, что легко ускользнёт от моего внимания.

После сеанса хвастовства под видом осмотра колёсной техники, я, наконец, вспомнил о срочной необходимости выбраться в город. Нужно купить брачные браслеты, да и показать ювелиру полученные из сырых алмазов бриллианты, пусть он их оценит. На мой взгляд, вышло вполне годно, предварительные тренировки на стекле оказались весьма кстати. В крайнем случае, кое-что можно и переделать. Затем стоило посетить стоянку трофейных машин, для меня там обещали что-то оставить. Ну и ещё зайти к главному оружейнику, предложить часть своего добра и узнать, может он чем-то сможет порадовать весьма искушенного покупателя. Оказалось, Смиту тоже нужно заехать в здешнюю гостиницу за оставленными вещами, да и стоит оформить для него постоянную прописку в городе, раз я беру его под своё покровительство. С этого и начали. Радует меня общение с местной бюрократией. Десять минут на всё про всё, больше времени ждали завершения процесса печати фотографии на пластиковую карточку. Тут в ходу свои АйДи. Мне же подобные документы просто не нужны. Все видные жители города и охранники на воротах знают в лицо, а для отдельных невежд можно предъявить личный перстень с гербом правящей фамилии или золотую цепь принца. На АйДи, Смита кстати, указывалась его прямая принадлежность ко мне. То есть за все его возможные проделки ответственность ляжет на мои плечи. О чём я подробно разъяснил приятелю по пути к ремесленному кварталу, где он устроился на постой. Поднявшись в гостиничный номер, он вернулся обратно лишь с одной не такой уж и большой спортивной сумкой на ремне, судя по его оттяжке, весьма приличного веса.

— Чего вылупился? — Ехидно спросил он меня, закинув сумку назад и плюхаясь на пассажирское сидение нашего разъездного «Хамви».

— Как-то многовато у тебя вещей, и как только в машину влезли, — ответил ему с таким же едким ехидством. — Да и ещё оружие где-то про... любил.

— Зато там почти десять килограммов небольших кружочков из тяжелого желтого металла, я хорошо знал куда направляюсь, — довольно оскалился он, кивая назад. — Летел сюда первым почтовым самолётом, багаж, как видишь — совсем невелик. Страху натерпелся за время полёта, — его на миг перекосило. — Представь, тебя засунули в деревянный ящик с одной дыркой наружу, чтобы ты случайно не задохнулся. А затем этот ящик запихнули в вагонетку аттракциона русских горок и спустили вниз. Как эти пилоты до сих пор не разбились, летая по такой погоде — одному их аллаху известно, не иначе живы лишь его милостью. Хорошо хоть я за день до полёта ничего не ел и сильно экономил на питье, в противном случае по приземлению пришлось бы срочно искать новые штаны, — честно признался он.

— Я в этот мир примерно так же попал, только обошлось без аттракциона, одним лишь мешком для трупов, — сейчас воспоминания о некоторых моментов прошлого уже вызывали у меня лишь улыбку.

Я завёл двигатель, резко выруливая на дорогу в сторону стоянок с трофейной техникой, удачно подрезая помятую грязную легковую машину, отчего та воткнулась в забор из металлической сетки. Сзади послышался удаляющийся громкий рёв клаксона, в котором слышалась самая большая обида.

— У нас с тобой много общего, заметь, — хохотнул Смит, крепко держась за ручку над сидением.

— Скажи вот, зачем ты так сильно втираешься в доверие, чего тебе не хватает? И главное зачем? — Я неожиданно посерьёзнел.

— Признаюсь — и сам не понимаю, — Смит пожал плечами и тоже посерьёзнел. — Скорее всего, просто от неуверенности. В третий раз резко теряю опору под ногами и ищу того, кто станет отдавать мне приказы, заодно позаботившись о тылах.

— И ведь совсем не юноша сразу после военного училища... — я тоже покачал головой с большими сомнениями на лице. — Прости, дружище, но я тебе сейчас просто не верю, — в моих словах явно читалась скрытая жесткость. — Ты плохо играешь роль пешки, слишком заметны торчащие ушки хитрого игрока.

— Радует, что ты их заметил, — он вдруг обезоруживающе улыбнулся. — Ты прав — играю я действительно плоховато, однако могу сразу признаться — от моей игры тебе одна польза. Позже расскажу подробности, а сейчас, прости, пока лучше тебе оставаться в неведении. Меньше совершишь ошибок.

— И как тебе после такого доверять? — От его заявления я почти впал в прострацию, едва не врезавшись в едущую прямо посреди улицы встречную машину.

К счастью наша скорость была низкой, обошлось резким торможением и выкручиванием руля, после чего мы крепко обматерили клаксонами друг друга, окончательно разъехавшись в разные стороны.

— А ты не доверяй — просто используй, — посоветовал мне Смит всё с той же улыбкой на лице. — Я не просто так сказал о том, что мы в одной лодке. И теперь грести нам в одну сторону, которую в этот раз определять именно тебе. Я лишь подстрахую по мере возможности.

— Ладно, хрен с тобой! — Я мысленно махнул рукой, снова с трудом разминувшись со встречным грузовиком.

Движение машин здесь оказалось на редкость активным, а о каких-либо правилах речи вообще не шло. Каждый ехал так, как ему только взбредёт в голову. Справа, слева, посередине, петляя из стороны в сторону. Пришлось ещё скинуть скорость, дабы доехать до нужного места на целой машине.

— У вас тут все так лихо водят? — Спросил я управляющего автомобильного рынка, когда нас едва не снёс большой бронированный грузовик прямо у ворот.

— Если ваше высочество... — крайнее слово было особенно выделено голосом, — пожелает увидеть подлинное уважение от жителей города, то ему нужно использовать более подобающее его положению транспортное средство или целый эскорт, — невозмутимо ответил безбородый раб, занимающий тут весьма высокое положение.

Смит же нагло рассмеялся, оценив тонкий юмор.

— И какой же транспорт более подобает моему положению? — Я решил проигнорировать тонкую подначку из уст чужого раба.

— Вы ведь видели, на чём здесь передвигаются люди эмира и самые богатые горожане? — Переспросил меня он. — Вам стоит непременно взять с них пример... — этот наглый раб просто откровенно потешался надомной.

— Хорошо, обязательно возьму на заметку, — через зубы выговорил ему. — Итак, мне сообщали об оставленном для меня товаре, показывай!

Тот с совершенно безразличным выражением лица направил нас к дальним стоянкам, где хватало больших машин. К счастью, здесь активное движение отсутствовало. Подъехав ближе, мы выбрались из машины. Опять большая часть представленных броневиков оказалась обшитыми железом грузовиками. Самые лучшие экземпляры модернизировались с полным демонтажем старой кабины и установки на её место сварного бронекорпуса. Причём попадались достаточно симпатично выглядящие машинки. Однако меня заинтересовало кое-что иное.

— Вот, специально под вас мы придержали один экземпляр... — управляющий подвёл нас к дальнему углу с действительно военной техникой.

Судя по виду — классический шестиколёсный бронетранспортёр, совершенно незнакомого производителя. Желтый окрас, бронестёкол нет, только чуть возвышающиеся над крышей откидывающиеся люки водителя и командира со смотровыми перископами. Перед большим люком командира смонтирована турель для пулемёта, самого пулемёта, понятно, нет. С боков две двери с крошечными прямоугольными окошками, сзади люк десантного отделения. Рядом стоит почти такой же броневик, только четырёхколёсный.

— Достаточно неплохие итальяшки... — подал голос Смит, видимо ему эти коробочки хорошо знакомы.

Я повернулся к нему, ожидая подробностей.

— Если ничего не забыл — это бронетранспортёр с названием Пума, — тот сразу понял, что я от него хочу услышать. — Прикинь, итальяшки смастерили вполне толковые колёсные танки Центавр. Быстрые, манёвренные, хотя и со своими причудами. Для сопровождения их пехотой им пришлось разработать специальный бронетранспортёр. Долго они с ним ковырялись, а результат стоит перед тобой. Как по мне — так удобства вождения совершенно никакого, бронирование слабовато, хотя далеко не везде антиматериалка пятидесятого калибра пробьёт, а вот ДШК да бронебойными... — он тяжело вздохнул, показывая явное сожаление. — Двигатель тоже слабоват, меньше двухсот сил. Вес около восьми тонн, кондиционер встроенный, под здешние условия годится. Из вооружения, пулемёт снаружи, стрелок ничем не защищён. Зато, говорят, вполне надёжные машины, — выдал он свой краткий вердикт.

Меня же больше заинтересовал именно четырёхколёсный вариант, однако, оказалось, его уже выкупили, просто ещё не забрали. А вот этого шестиколёсного монстра требуется сначала отремонтировать, что-то там с мотором и электрикой, то заводится, то нет, да и заглохнуть может в любой момент. Зато всего пятьсот золотых динаров. Торговаться бесполезно, есть желающие и на большую цену, просто кое-кто просил уважить одного принца. Деньги имелись, однако я плохо видел возможные варианты применения такого броневика. Смит заметил большие сомнения на моём лице и решил помочь мне справиться с муками выбора.

— Бери не думая, он стоит минимум вчетверо дороже даже в таком состоянии, — заметил он. — Тут хоть нормальный бронекорпус, а защищённую пулемётную башенку к нему и самостоятельно сварить можно, лишние полтонны веса он легко вытянет.

— Ты в него за руль и сядешь! — Я выразил своё отношение к подобным советам, хотя всё же призадумался.

— После небольшой модернизации сяду, — ответил тот вполне серьёзным тоном.

Его неожиданная покладистость меня реально удивила.

— У тебя же полно всякой хитрой электроники. Поставишь снаружи пару видеокамер, к пулемёту тоже можно модуль дистанционного управления приделать... — начал он быстро перечислять свои пожелания.

— И если всё это ещё хоть как-то заработает после года всяких доработок... — я совсем не разделял его оптимизма, прекрасно зная, каково это создавать всякую технику с электроникой из подручных средств.

В общем, выезжали мы со стоянки с тем броневиком на прицепе, сам он заводиться категорически отказался. Тяжелая сцепка тащилась еле-еле, «Хамви» всё же не тягач. Зато теперь нам все сразу же уступали дорогу, едва только завидев, что несказанно радовало меня.

Приведя в наше расположение тяжелый груз, я натравил на него наших технарей. Они и так собрались у гаражных боксов всем составом, едва заметив наше возвращение. Пусть теперь повозятся, заодно сообщат мне, какие запчасти теперь потребуется выискивать или думать, как приспособить что-то от других машин. Здесь без такой кустарщины никак не обойтись. Взять те же форсунки к дизелям. Сама форсунка штучка маленькая, но при этом изготавливается с исключительно высокой точностью. Когда она забивается, её так просто на коленке не переберёшь. Требуется чистая комната и соответствующая квалификация от мастера. Плюс последующая регулировка. А форсунки забиваются здесь часто, топливо не всегда качественное, да и топливные фильтры менялись последний раз незнамо когда. Мы вот стараемся поддерживать состояние нашей техники на должном уровне, потому обходимся без неожиданных «случайностей», а другие-то страдают. И по остальному примерно так же. Рукастые и головастые механики здесь идут чуть ли не на вес золота, если поинтересоваться ценой рабов с заявленной квалификацией. Без них далеко не уедешь — в самом прямом смысле этих слов. Даже за весь сезон дождей рабы перебрали и восстановили едва ли треть от добычи прошлого сезона. Запчастей тоже не хватает. Кое-что вполне поддаётся восстановлению, что-то можно изготовить на месте. Я было, уже подумывал предложить местным наши услуги, однако подобное пошло бы во вред боевой подготовке. Дело на перспективу, не всегда же нам зарабатывать войной. Раздав всем инструкции, пересел в новенький «Ланд Крузер» и опять направился в город. Теперь уже без дополнительного сопровождения.

Стоило отметить — представительские авто здесь действительно замечали, а их владельцев уважали. Или боялись, что по результату совершенно одинаково. И уже не устраивали каждый раз опасную игру под девизом — «кто первым уступит дорогу — тот слабак». В результате я быстро добрался до очередной цели. Ювелир Мухаммед встретил меня со всем радушием, по обычаю пригласив сначала выпить ароматного чаю, и лишь после говорить о делах.

— ...Просто превосходно! — С восторгом отметил он, отложив в сторону последний бриллиант, после долгого осмотра его через увеличительное стекло. — Вижу, вы использовали известные математические модели для расчёта, — он с заметным интересом взглянул в мою сторону. — И сохранение исходной массы принесено в жертву игре света в гранях. Я бы точно не решился на такой подвиг, — в его взгляде я отметил большое уважение.

— Почему? — Мне вдруг стало интересно.

— Банальная жадность, — хмыкнул ювелир. — Здесь, да и не только здесь, считается — чем крупнее камень — тем лучше. Потому исходной форме просто придают вид обработанной поверхности и всё. В готовые изделия идут только мелкие бриллианты, крупные вешают на подвеске и носят так. Или же закрепляют в массивном перстне. Особой красотой такие изделия не блещут, однако являются признаком высокого статуса и богатства, — пояснил он тонкий момент. — Оставляете на реализацию? — Спросил он у меня, кивнув в сторону лежащих на столике бриллиантов.

— Как ранее договаривались, — кивком подтвердил прежние условия.

— Хорошо, — ювелир расплылся в довольной улыбке. — У меня найдутся под них подходящие заготовки, к прибытию шейхов в город закончу свои работы и выставлю на аукцион престижа. Ко мне у вас ещё остались какие-то пожелания? — Поинтересовался он.

Я сначала легонько замялся, а затем рассказал о своей потребности в брачных браслетах.

— Давно ждал, когда же вы за этим ко мне обратитесь... — довольная улыбка на лице Мухаммеда стала ещё шире.

— Ждали? — Он сумел меня удивить. — Может быть, вы ждёте от меня и чего-то ещё? — Я сильно заинтересовался его проницательностью.

— Естественно, — ювелир несколько посерьёзнел. — Попав в нашу культуру, вам неизбежно приходится адаптироваться к ней. Занимаемый статус в обществе предъявляет высокие требования. Внешние и внутренние. Вы, конечно, можете попытаться оказать сопротивление и отстаивать свою прежнюю культуру, но тогда наше общество просто вытеснит вас. Вы явно решили пустить здесь корни, раз делаете нужные шаги в правильном направлении. Я не удивлюсь и принятию вами Истинной Веры, — серьёзно озадачил меня он.

— Думаю, до такого точно не дойдёт... — показал ему свои большие сомнения на этот счёт.

— Зарекаться глупо — уж поверьте моему жизненному опыту, — Мухаммед немного пристыдил меня. — Вера всего лишь инструмент целесообразности, относитесь к ней как к необходимой одежде для своей души, — заявил он, повергая меня в совершенную прострацию.

Разве я мог прежде представить подобные слова из уст жителя Арабского Халифата? Чего угодно иного — да, но совсем не такое откровение закоренелого атеиста.

— Со временем вы и сами признаете правоту моих слов, — добавил Мухаммед, видя эмоции на моём лице. — Я тоже прежде был простым светским человеком, — продолжил говорить он. — Всегда относился к верующим как... — он немного замялся, подбирая слова, — в общем, без должного уважения. И только уже тут понял — без Истинной Веры человек слишком слаб. Жизнь коротка и хочется не только насладиться ею, но и обрести высший смысл существования. Подумайте над моими словами, когда вам окончательно надоедят доступные удовольствия, — закончил он говорить, и повернулся ко мне спиной, явно не дожидаясь моего ответа.

Я лишь тяжело вздохнул, принимая всё высказанное к сведению. Действительно глупо загадывать наперёд. Но вот правоверным мусульманином себя я точно не вижу.

Два подходящих комплекта украшений из золота, платины и мелких бриллиантов Мухаммед для меня действительно нашел. Не такие красивые и изысканные, как достался Рогнеде, но весьма и весьма достойные. А ведь моим женам придётся неоднократно показываться на публике и эти украшения для них — самая настоящая «боевая» экипировка. Оплата пошла в рассрочку в счёт будущей продажи бриллиантов. Ещё ювелир выдал мне шесть изящных золотых женских браслетов с россыпью мелких зелёных изумрудов, выполненных в одном стиле. Я даже залюбовался весьма тонкой работой.

— Мой старший сын сделал, — заметил ювелир с заметной гордостью в голосе. — Возьми их для будущих наложниц, тебе они вскоре обязательно пригодятся, — сказал он, одновременно опуская свою руку на мою, когда я уже хотел высказать ему всё, что думаю о таких намёках и чуть ли не в прямом вмешательстве в мою личную жизнь. — Не спеши делать выводы и совершать необдуманные поступки! — Он крепко сжал мою руку, заглядывая в мои полные гнева глаза.

Вот на этом моменте мы с ним и расстались, без особого удовольствия друг от друга, но те дополнительные браслеты я всё же взял. Кто знает, как дальше дело обернётся, какие ещё ловушки подстерегают нас впереди. «И зачем мне это всё?» — продолжал я мысленно вопрошать, по пути к дому главного в Эль-Оране торговца оружием.

— Как видишь, мои рабы всегда заняты, — в этот раз после традиционного чаепития оружейник решил устроить для меня экскурсию по своему обширному хозяйству.

Пришлось проехать на машинах к большим ангарам, где располагался склад и производство. Стоило отметить — хозяйство организовано на весьма высоком уровне. Охраны на первый взгляд не видно, однако видеокамеры мой внимательный взгляд сразу же нашел, как и отдельные помещения, где могут прятаться охранники. Камеры имелись и в ангарах. Внутри них стояли длинные столы, заваленные разнообразным старым оружием. Многочисленные рабы сноровисто перебирали это старьё, перекладывая вычищенные и проверенные стволы в специальные оружейные ящики.

— Готовимся к большому наплыву покупателей... — ответил Зураб на мой невысказанный вопрос, обводя руками своё богатство.

— Откуда их столько? — Я мысленно прикинул, тут собрано минимум несколько тысяч разнообразных стволов, пытаясь представить, где набрать на них желающих.

— Первый большой конвой с баз Ордена придёт сюда примерно через пять дней, — пояснил он. — Они уже давно работают, накапливая переселенцев, континентальная дорога почти просохла. Море же пока ещё опасно. Потому всегда в начале сезона у нас здесь большой наплыв. Далеко не все озаботились покупкой оружия на базе Ордена. Зато к прибытию сюда у них случается реальное просветление, — при этом он лучезарно улыбнулся, такое обстоятельство его несказанно радовало. — Многие потратят буквально последние деньги, — продолжил он говорить.

— И куда они после направятся? — Мне стало интересно.

— Как ты думаешь, почему именно здесь вскоре соберутся все шейхи, а также многие видные бандитские главари со всего Халифата? Наверняка заглянет кое-кто и из Дагомеи, — спросил он меня.

Я лишь пожал плечами, демонстрируя своё неведение, хотя уже начинал догадываться после таких-то подсказок.

— Тебе тоже стоит внимательно присмотреться к прибывающим людям, — Зураб решил, что я и так всё пойму без подробных объяснений, сразу перейдя к советам. — Там будут представители буквально всех стран, а не только с Ближнего Востока. Твоих бывших соотечественников обычно тоже хватает и не всем им захочется продолжить путешествие дальше в Русские Земли, особенно учитывая опасность дороги через Ичкерийский Имамат. И пока цены не взлетели вверх, когда распродадутся накопленные запасы, советую подобрать для них оружия и амуниции... — Зураб наконец-то перешел к уламыванию потенциального клиента к совершению покупки.

Вот только он совсем не на того напал.

— Знаешь, я как раз сам хотел тебе чего-то предложить из своих излишков. Накопилось тут всякого добра... — мои слова лишь вызвали на лице торговца оружием лёгкую усмешку.

— Знаю, вы хорошо в Аш-Шаере порезвились... — заметил он довольным голосом. — И всё же, думаю, ты ведь не откажешься набрать собственную дружину, имея для этого всё необходимое, — он снова принялся меня уговаривать.

— Мы воюем отнюдь не числом, а для потенциальных кандидатов в мой отряд у нас вполне достаточно имеющегося оружия и амуниции, — покачав головой, я показал ему свою твёрдую позицию по этому вопросу.

— Тогда зачем же ты отнимаешь моё время? — Зло рыкнул Зураб, похоже на меня он сильно обиделся.

— Предлагаешь обращаться ко всяким мелким сошкам вместо надёжного партнёра? — Немного польстил я его самолюбию.

Тот явно проникнулся высказанным уважением, его лицо немного расслабилось.

— Говори прямо, чего тебе от меня нужно, — Зураб решил спросить в лоб и не затягивать разговор.

— Тут до меня дошла информация о кое-каком оружии и оборудовании для бронетехники, — поведал ему о своих интересах, реализуя полученные у торговца машинами сведения.

— Даже знаю, кто проболтался... — хмыкнул Зураб. — Вот только есть сомнения, что тебя заинтересует всё это... — закончив фразу, он поманил меня за собой в дальний ангар.

Где в рядок стояли несколько достаточно красиво сделанных бронированных грузовиков с самыми настоящими большими пушками в кузовах. Такие своеобразные эрзац танки. Калибры орудий внушали уважение.

— Удивлён? — Спросил меня Зураб, отметив выражение моего лица.

— Впервые здесь вижу серьёзную артиллерию... — я не стал скрывать чувства. — Почему только не показываете?

— Артиллерия здесь сравнима с атомным оружием на «Старой Земле», — пояснил хозяин всего этого великолепия. — Имеется далеко не у всех властителей, и при этом действует неофициальный мораторий даже на демонстрацию. Вот эти красавцы, — он показал рукой на бронетехнику, — принадлежат не мне, а эмиру Рашиду. У него есть ещё несколько, так же спрятанных по гаражам его ближайших сторонников. А официально ему принадлежит только один настоящий старый британский танк и все о нём знают.

— Не понимаю... — я лишь покачал головой, не в силах поверить во всю эту нелепую конспирацию. — К чему такие большие сложности?

— Сложившийся баланс силы и интересов, — снова хмыкнул Зураб. — Против выделившегося властителя все прочие могут объединиться. Благо найдутся желающие подтолкнуть сомневающихся, — про кого он сейчас говорит вполне понятно. — И тогда одного оружия будет совершенно недостаточно для отстаивания границ и влияния. Именно потому все вооружаются исключительно скрытно. У всех шейхов есть большие пушки, тяжелые миномёты и многое другое. Лишь грамотных людей к ним не хватает, — пожаловался он в конце фразы.

— А без регулярной практики немногие имеющиеся быстро теряют квалификацию, — высказал ему первую же догадку.

— Верно, — кивнул он. — На весь Эль-Оран есть пара старых артиллеристов, да и те уже забыли, когда стреляли из настоящей пушки в последний раз. Потому эмир хочет, чтобы ему сделали систему с одной большой кнопкой. Указал цель и нажал спуск. Для дураков, короче, — скептическое хмыканье наглядно показала его мысли на сей счёт.

— Не получается? — Я ухмыльнулся, наглядно представив, как это всё будет работать.

— С этим большие проблемы и на «Старой Земле», — ехидно заметил Зураб, — но кое-что всё же есть и у нас, смотри, — он подвёл меня к сваренному из толстого металлического профиля стенду.

Мощные электрические сервоприводы и коробка электронных прицелов — первое, что бросилось мне в глаза. Рядом стояла внушительная стойка соединённых вместе автомобильных аккумуляторов и небольшой блок управления этим хозяйством с двумя джойстиками и парой жидкокристаллических экранов.

— Корейцы с той стороны помогают, — оружейник громко щёлкнул рубильником включения, активируя этот агрегат.

Загорелся первый экран, по нему быстро побежали строчки загрузки электронных систем. Затем осветился второй, на котором появилось изображение с электронных прицелов. Первый же экран завис отладочным окном с приглашающе мигающим курсором. Обычной компьютерной клавиатуры здесь явно не хватало.

— Подобные системы управления огнём в перспективе сгодятся практически для любого тяжелого оружия и любой артиллерии, — пояснил Зураб, — однако требуются способные их правильно настраивать квалифицированные специалисты. Пока же всё это, — он развёл руки в стороны, — просто дорогие игрушки. Если хочешь, я предоставлю тебе один полный комплект по себестоимости, пусть твои люди попытаются приспособить их для дела. Если у них реально получится, и ты поможешь нам — эмир щедро наградит тебя.

Подумав пару минут, решил согласиться на дорогой эксперимент. Две тысячи динаров — шесть килограммов чистого золота, и это считай — практически задарма. Конечно, смотря как судить и с чем сравнивать. Комплект поставлялся в полностью разобранном виде, разложенный по нескольким ящикам. По крайней мере, сопроводительная документация здесь присутствовала. В быстрый успех дела мне совсем не верилось, однако, теперь появляется ещё одно хорошее развлечение.

И снова свадьба, и снова моя свадьба. Не прошло и полугода. А разводов-то как-то и не припомню. Большой стол полный всяческих яств. Жених в чёрном, невеста в белом... нет, не так. Жених в бежевом приталенном пиджаке, и две невесты, одна чёрная вполне зрелая женщина, другая белокожая молодая девушка в расшитых яркими цветами шелковых халатах, с двух боков от него. А чуть дальше по бокам ещё и две официальных жены в полном парадном «обмундировании». Просторные светлые халаты без ярких рисунков, сверкающие бриллиантами драгоценности в ушах на руках и шее. Халаты скорее подчёркивают красоту их фигур, нежели скрывают её. На лицах присутствующих гостей искренняя радость, хотя я отмечаю у кого-то лёгкую зависть, молодёжь, что с неё ещё взять, и даже настоящее сочувствие, у тех, кто уже что-то понимает в жизни. Обстоятельства этого праздника всем хорошо известны, и всё же для всех нас это именно праздник, а не что-то иное. Позволив нам налюбоваться друг другом, первое слово взял наш главный гость — эмир Рашид, причём по-русски и с весьма слабым акцентом:

— Чем дальше я смотрю на ваш коллектив, тем больше удивляюсь, — он одарил всех нас улыбкой на жестком волевом лице. — Вместо привычной военной или властной иерархии я здесь вижу одну большую и весьма дружную семью. Мне и самому когда-то хотелось окружить себя действительно близкими людьми, однако это желание так и осталось несбыточной мечтой. И теперь, глядя на вас, хочется пожелать всем вам благополучия и любви. Любви мужчин и женщин, любви братьев и сестёр. Вы все её достойны. А своему названному сыну Алексу я хочу пожелать окончательно разобраться в себе. И пусть прекрасные женщины тебе в этом помогут! — Эмир вдруг обратил всё внимание исключительно на меня, и неожиданными словами буквально выбил почву у меня из-под ног, я едва удержался в вертикальном положении. — Вижу, ты ждал от меня других слов... — выдержав паузу, заметил он, а я так и не смог разорвать с ним зрительный контакт, хотя очень хотелось, — но просто поверь умудрённому многими годами человеку — тебе вскоре многое предстоит понять и принять. Мне бы хотелось, чтобы ты и дальше оставался похожим на себя нынешнего, несмотря на все возможные изменения. Цени своих прекрасных женщин, я вижу в них огромный нераскрытый потенциал любви и страсти.

От его слов и какого-то непонятного воздействия во всём теле вдруг стало легко и радостно, захотелось взмахнуть руками и воспарить к потолку, хотя мой разум при этом отмечал стойкое внушение, заметно отличающееся от того, что проделывала с нами Лариса при весьма сходном результате. Вскоре чужая воля меня отпустила, снова вернулось полное самообладание, однако подозрительная лёгкость в теле так никуда и не исчезла. Эмир же расширил своё особое воздействие на всех нас, одаряя особенной благодатью. Радости на лицах становилось больше, хотя кое-кто как раз заметно напрягся. Лариса пыталась сопротивляться воздействию, но тоже быстро сдалась, широко улыбнувшись. Одарив нас улыбкой ещё раз, эмир Рашид покинул наше собрание. Я хорошо знал, сколько у него сейчас крайне срочных дел и переговоров, потому высоко оценил выделенное нам время.

Дальше празднование пошло уже в нашем кругу. Далеко не все присутствующие в него успели войти. Те же девочки арабки смотрели на нас круглыми глазами, всё происходящее прямо на их глазах их сильно изумляло. Изумляло и наше отношение ко всем им. Прежние хозяева-то их и за людей не считали. Я же замучался искать варианты того, что с ними делать, просто отпустив ситуацию на самотёк. Им выделили место для ночлега, дали приличную одежду, нормально кормили, пускали практически везде и... пока ничего от них не требовали. Такая неопределённая ситуация их явно напугала. Кое-кто из них проявил вполне понятное внимание к моим бойцам, кого не опекали другие женщины из нашего коллектива. В личную жизнь мы не лезем, потому умолчу о том, что у них получилось. Парочка самых старших и весьма красивых девушек держались особняком от остальных и согласованно постреливали глазками в мою сторону, однако подойти с вопросами пока опасалась. Другие новички вроде бы определились со своим местом. Зара оказалось гораздо более искусной поварихой, чем Лусита, потому быстро выжила младшую сестру с кухни, постоянно привлекая арабок в качестве помощниц. У них сложились такие взаимоотношения ещё в представительстве Ордена, переносясь сюда в прежнем виде. Слишком рано повзрослевший Виктор Светлов пока больше осматривался, с интересом заглядывая всюду, откуда его не выгоняли. Своего оружия ему пока не выделили, гоняя тренироваться в подвальный тир. Как выяснилось, безопасно для посторонних пользоваться боевым оружием он не умеет, но быстро учится, через неделю его тоже можно будет ставить в расписание дежурств на постах. Вот Смит пока так и держится особняком. Вроде бы свободно общается вместе со всеми, но я замечаю чёткую границу, которую он выставил вокруг себя. Тоже пока больше присматривается. Польза от него уже есть, он подсказал, как выстроить охранный периметр, убрав из него «дыры» и перекрыть «слепые зоны». Обещает показать и другие полезные приёмы, но пока дело не дошло. Он также постоянно контролирует меня, периодически ловлю на себе как бы случайно брошенный взгляд. Интересно, что у него на уме? И именно он запустил как будто шуточный процесс поочерёдного восхваления главного виновника этого торжества — меня то есть, начав с себя. Рассказал, как познакомился со мной в поезде и чем я ему тогда понравился, заодно подтвердив для остального народа выглядевшие сомнительно отдельные истории наших общих приключений. После чего передал слово другим, дабы все высказались по кругу. Много же приятного о себе я тогда услышал. Смит же с едва заметной ухмылкой на лице анализировал высказывания, собирая своеобразный «компромат». В конце слово предоставили мне, требуя «ответной любезности», то есть подробного рассказа о том, что я думаю о каждом присутствующем и кем вижу его для себя, начиная с тех, кого знаю дольше всего. Пришлось выкручиваться в меру своей изворотливости, хотя старался говорить исключительно правду. То есть, если мало с кем-то общался — так прямо и говорил. Затем мы пили горячий шоколад со специями, танцевали, разговаривали ни о чём. Почувствовав сильную усталость, я сбежал на второй этаж в спальню, за мной увязались жены, оставив народ развлекаться дальше без нашего участия.

— До сих пор не могу поверить... — едва войдя в спальню, Надежда расплакалась. — Всё время жду, когда проснусь, и всё сразу исчезнет, — продолжила она размазывать слёзы по щекам.

Остальные жены дружно уселись на большую кровать и не спешили скидывать с себя одеяния. Я тоже чувствовал себя как-то неуверенно, но всё же подошел и обнял рыдающую девушку.

— Прости меня, пожалуйста... — она подняла на меня заплаканный взгляд.

— За что тебя нужно простить? — Удивился я её неожиданной просьбе.

— Кто я такая? Продажная падшая женщина! — Она снова стала часто всхлипывать. — Я не имела права даже мечтать о тебе, но теперь... — она вытянула вперёд правую руку с брачным браслетом на ней. — Чувствую себя подлой манипулятрошей, как и наша великая мадам. Смогу ли я после всего простить себя... — и снова хлынул поток слёз.

— Для кого ты сейчас устраиваешь этот концерт, подруга! — К нам решительно подсела Оксана, крепко подпирая плачущую Надежду сбоку.

— Что? — Опомнилась та. — Какой концерт?

— А вот такой, — Оксана провела своей ладонью по щекам девушки, стирая с них мокрые дорожки. — Если ты стремилась к цели и достигла её, то ты её вполне заслуживаешь, — и при этом первая жена так хитро подмигнула мне, мол, давай — действуй.

За последнее время Оксана высоко подняла свою самооценку. А ведь тоже не так уж и давно сильно переживала о своей никчёмности и ревновала к Рогнеде. Теперь же постоянно перехватывает у неё инициативу вне боевой обстановки. А та как раз теряется, спохватываясь слишком поздно. Так забавно наблюдать за ними в такие моменты. Но при этом они мгновенно объединяют усилия, если кому-то из них от меня что-то реально нужно. Или же вместе поддерживают меня, когда я эмоционально сдаю. Луситу тоже недавно включили в свой «закрытый женский клуб», теперь вот пришла очередь и Надежды.

Окинув присмиревшую девушку взглядом, принялся её медленно раздевать и нежно ласкать горячее тело. Дыхание девушки сразу же участилось, и она резко подалась ко мне, обнимая буквально изо всех сил, словно боясь потерять. В общем, до большего у нас так и не дошло, Надя крепко уснула, так и не разжав объятий, я тоже изрядно утомился за время празднеств. Мы дружно завалились спать, дабы порадовать друг друга уже глубокой ночью, незаметно перешедшей для нас сначала в хмурое утро, а затем и новый солнечный день. По своему обыкновению, Лусита забрала себе причитающееся семя, позволив мне отрываться с остальными девушками без оглядки на возможные последствия. Надежда терпеливо дождалась своей очереди, а затем устроила мне такое, о чём словами просто не передать. И ведь физиология процесса осталась совершенно обыкновенной, вот только ощущения... я буквально утонул в ней. В её ласках в её стонах, в её дрожи сильнейшего экстаза. А едва вынырнув на поверхность, обнаружил и остальных жен в совершенно невменяемом состоянии. Дрожь тел, закатившийся взгляд, перенасыщенный запах, от которого мутится сознание и снова возникает стойкое возбуждение. Складывалось впечатление, что они попали под идущую от нас волну, искупавшись в ней.

— Великий дар Светлых Богов, — тихо прошептала опомнившаяся Лусита, вытягиваясь рядом с нами во весь рост и прижимаясь плотнее, буквально впитывая идущее от наших переплетённых тел необычное тепло.

Оксана опять немного опередила Рогнеду, крепко прижавшись к нам с другого бока. Та же подпёрла её со своей стороны, доставая рукой до моей спины. Сколько раз мы ещё повторяли, сейчас уже сложно вспомнить. Переутомившуюся любовную компанию снова сморил крепкий сон. Как ни хорошо нам было вместе, однако неизбежно подступало время для дел и забот, заставив подниматься с кровати. Началась суетная подготовка к встрече первого большого конвоя в новом сезоне.

— Идут, идут! — Раздался радостный и при этом немало удивлённый крик Лизы из приоткрытой двери пункта технической разведки, вырывая меня из процесса индивидуальной тренировки с погружением вглубь своего сознания.

По возвращению в город, наши совместные тренировки сильно изменились. Теперь усечённую «основную программу» под руководством Ларисы проходят новички, а все остальные перешли на индивидуальный график и самостоятельную работу.

— Вас больше не нужно тащить за поводок как упрямых собачек, — тогда заметила Лариса. — Вы или сами достигнете вершин, поймав кураж, или же скатитесь обратно в болото — всё зависит исключительно от вашего желания и ваших усилий. Помните — невостребованный по жизни опыт быстро отмирает, — предупредила нас она.

Теперь же мы обращались к ней и Майклу Ховсу, когда возникали вопросы или сложности, отдавая индивидуальным тренировкам по паре-тройке часов в день. Лариса, конечно, ещё намекала на возможное продолжение своего особенного интенсива, когда мы самостоятельно дорастём до какого-то видимого ей уровня. Кроме психологических тренировок время уделялось и чисто физическим упражнением для поддержания набранной формы. Мне хотелось устроить большой заплыв в озере, понырять и поохотиться с трезубцем на тамошних обитателей, однако вода пока была слишком холодной, меня хватало лишь на пять минут.

Окончательно вынырнув из транса, я неспешно двинулся взглянуть, что так сильно удивило приёмную дочь. На экране её ноутбука висела исключительно чёткая цветная картинка с нашего большого воздушного разведчика. Приближающаяся к городу длинная колонна машин уходила буквально за горизонт. Хоть мы и знали о примерной величине приближающегося конвоя, однако увиденная сверху картинка реально повергала в лёгкий шок. «И где же здесь их всех разместить?» — сам собою возник в моей голове интересный вопрос. Огороженных площадок за внешним периметром в городе хватало. Хватало и самого простого дешевого жилья как раз на такой вот случай. Но тут машин явно больше, чем свободных мест на стоянках, кому-то придётся разбивать лагерь снаружи.

Колонна медленно подъезжала к городу, у нашего разведчика кончалось топливо, и он пошел на базу. Торопиться нам некуда, всё равно прибывших людей сначала будет долго проверять охрана на воротах, а затем они сами начнут устраиваться на постой и решать бытовые вопросы. После долгой дороги хочется смыть с себя грязь, перекусить, а затем растянуться по мягкой и чистой кровати. И только хорошенько отдохнув, можно браться за серьёзные дела, такие как поиск, к кому же здесь можно прибиться, чтобы не выгнали за ворота через пять дней. Какой-либо халявы здесь нет. Только если у тебя достаточно денег — можешь предаваться праздности и безделью.

Мы уже заранее приготовились к поиску потенциальных кандидатов на расширение нашей большой «семьи». На всех досках объявлений висели заверенные оттиском личного перстня листочки с короткой надписью по-русски — «Если вы легко читаете эти строки, то нам, возможно, найдётся, о чём поговорить к взаимному интересу. Обращаться туда-то с двенадцати до двадцати». Висели ещё и другие мои объявления уже на английском. Там выставлялись гораздо более жесткие условия — молодость или большой опыт, желание учиться новому и прочее в том же духе, правда и адрес для обращения совсем иной. Местные же устоят среди прибывших людей гораздо более активные кампании по завлечению. Здесь собрались лучшие рекрутёры от всех шейхов, однако самые сливки, как обычно, снимет эмир Рашид. Это ведь его город.

А пока ещё остаётся свободное время, можно заняться техникой. Народ уже собрал экспериментальную автоматизированную систему управления огнём от корейского производителя. Изначально она проектировалась явно под танк, однако являлась модульной конструкцией. И эти модули нам ещё только предстоит состыковать вместе, заставив работать как единое целое. Но сначала придётся долго вникать в предоставленное описание, чем в итоге я и занялся, направившись в гаражный бокс.

— Так дальше будешь стоять и смотреть? — Невежливо спросил я подошедшего ко мне мужика примерно сорока пяти лет.

Вышел из высокого серебристого внедорожника, оставив там женщину с двумя малолетними детьми, которые сразу же выглянули из-за приоткрытой двери, с опаской и любопытством наблюдая за нами. Одет в британский саванный камуфляж, загорелое лицо, короткий ёжик почти седых волос. И такой острый изучающий взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, так как я расселся в матерчатом кресле под полосатым зонтиком от солнца. Позади меня стоял наш бронированный грузовик с растянутым транспарантом, а в кабине дежурил Иван, подстраховывая меня на всякий случай. Я оделся в лёгкие белые штаны и лёгкий кремовый пиджак, накинув на глаза большие солнечные очки, теперь перекочевавшие на лоб. На груди массивная золотая цепь с признаком официального статуса. Оружия на виду нет, только маленький пистолетик спрятан в подмышечной кобуре. У новоприбывших оружие должны были опечатать ещё на въезде, во избежание всяких неприятностей, однако лучше сохранять бдительность. Встали мы в широком проезде между двумя огороженными участками поблизости от центральной площади дальнего района, где в основном и тусуются приезжие. В центральные кварталы города их пускают только по специальным приглашениям.

— Присаживайся, — я кивнул головой в сторону второго кресла, стоявшего через маленький столик с напитками справа от меня.

Мужик неуверенно направился к нему, явно пытаясь понять, кто же я такой и чего от меня можно ждать.

— И чего же вы хотите предложить русскоязычным переселенцам? — Осторожно поинтересовался он у меня.

— Зависит от того, что они могут предложить мне, — ответил ему без лишней сентиментальности, одновременно мысленно прикидывая дальнейший разговор. — Признаюсь, я далёк от идей бескорыстной помощи всем бывшим соотечественникам, мне в первую очередь требуются грамотные и верные люди, способные постоять за себя с оружием в руках. В крайнем случае, могу поделиться советами, как и куда здесь можно пристроиться, одновременно избежав известных опасностей.

После моих слов на лице мужчины появилось весьма озабоченное выражение. Он о чём-то усиленно размышлял, не спеша вступать в диалог. Его опасения вполне очевидны. Он не волк-одиночка, попавший сюда с пустыми руками. За ним семья, да и имущества хватает, судя по тяжело нагруженному багажнику на крыше его внедорожника. Интересно, почему он прошел через базу на этой стороне залива. Наверняка переправлялся откуда-то из азиатской или африканской страны.

Как позже выяснилось — я угадал. Ефим Трофимович оказался профессиональным строителем, участвовавшим и руководившим различными сложными зарубежными проектами ещё с советских времён. Последним его проектом на «Старой Земле» была прокладка сети трубопроводов для воды в Ливии. Но бессменный ливийский диктатор Муамар Каддафи отличался редкостным непостоянством в области деловых отношений, в том числе и международных.

— Для него вполне обычное дело просто «кинуть» своих партнёров... — громко возмущался Ефим Трофимович, когда мы разговорились. — И ладно бы «кидал» только нас, совков, особенно после распада нашей страны, но он точно так же поступает с бриттами и франками. Чувствую, рано или поздно он допрыгается с таким подходом, и ни нефть, ни золото ему не помогут сохранить голову на плечах. Серьёзные деловые люди не привыкли прощать такие вольности в бизнесе. Коррупция в стране жуткая, хотя народ в целом живёт богато. Дотации населению огромные, местные могут вообще всю жизнь не работать, что многие и делают. А это ведь развращает. Кому дают больше, кому меньше, при этом многие недовольны и хотят большего, чем имеют. Те же пустынные кланы, к примеру. Там просто жуткая борьба за влияние и деньги. Ох, доведёт полковник свою страну до гражданской войны, как есть доведёт! — Высказал заслуженный строитель мрачный прогноз на будущее.

И его возмущения чужой глупостью и несправедливостью имели вполне реальные основания. Полковник Каддафи просто отказался платить российской компании за уже выполненные работы по имевшемуся старому контракту, передав дальнейшие работы другим исполнителям. «Грамотные люди» так ненавязчиво подсказывали, что нужно сделать, чтобы снова обрести милость диктатора. Многомиллионные откаты от бюджета реализуемых проектов, да не в долларах, а чистым золотом — вот что они хотели получить. Однако Ефим Трофимович небезосновательно предполагал, кого назначат крайним в сорванных по прихоти полковника контрактах, потому решил воспользоваться своевременным предложением представителя Ордена и переселиться сюда. За годы работы он скопил достаточно денег и рассчитывал здесь хорошо устроиться, однако за время пути выяснил, что этот мир сильно отличается от «Старой Земли» и все его прежние планы можно смело выбрасывать. Добраться до Русских Земель по суше практически без шансов, а в Халифате его быстро сделают рабом, как и всю его семью. У буров же сейчас шла холодная гражданская война, едва не переходящая в горячую. Сдерживало только внешнее давление практически со всех сторон, кроме безжизненной пустыни на юге. В общем, Ефим Трофимович сейчас пребывал в большой растерянности.

— Попробую вам помочь... — ко мне пришла идея предложить его услуги эмиру Рашиду.

Тот как раз планирует большое строительство. Дороги, трубопроводы, электростанции и многое другое. Грамотные специалисты же здесь в изрядном дефиците, может он и пристроит моего бывшего соотечественника. Залез в кабину грузовика, откуда связался по рации с нашим дворцом, чтобы оттуда позвонили уже по телефону в приёмную эмира. Ждать пришлось минут двадцать, пока мне ответил сам эмир. Тот сразу же потребовал направить столь ценного специалиста к нему для личной беседы. Даже награду мне пообещал, если всё хорошо сложится. Дальше я долго объяснял Ефиму Трофимовичу как проехать к нужным воротам, где его встретят сопровождающие. Строитель просто не мог поверить, что всё решится так быстро и просто, расспрашивая меня о местном властителе. Я сказал ему лишь о том, что его слову можно верить как золотым монетам, но тот, кто ему хоть в чём-то соврёт, рискует остаться без головы. Обычный такой восточный тиран. Мои слова только воодушевили бывшего соотечественника, судя по тому, как резко он рванул с места навстречу новой жизни.

Через час в проезд на хорошей скорости влетел чёрный «Гелендваген», совершив полицейский разворот и обдав меня облаком поднятой из-под колёс пыли. Из резко остановившейся машины выскочили трое молодых парней в тёмных костюмах. Двое осталось стоять у открытых дверей, а третий вальяжно направился ко мне. Причём у него на боку болталась открытая кобура с пистолетом. Выглядел этот типчик весьма забавно. Возраст едва ли перевалил за двадцать лет, но ещё жиденькая бородёнка уже отросла до середины груди в виде двух тоненьких сосулек. Тёмные волосы на голове обрезаны отдельными клочками, как будто их срезали обычным ножом. Однако если немного приглядеться, то видна работа хорошего парикмахера. Фигура довольно крупная, а на лице исключительно наглая ухмылка. Подойдя ближе, надменный молодец окинул меня изучающим взглядом, больше всего уделив внимания золотой цепи на груди, и процедив сквозь губу с изрядным кавказским акцентом:

— Погляжу, русак, ты тут знатно разжирел. Значит, какая-то жалкая тысяча местных золотых для тебя сущая ерунда. И ты её мне сейчас выдашь на карманные расходы... — и при этом его наглая ухмылка стала ещё шире, а правая рука опустилась к пистолету, щелчком демонстративно перекидывая флажок предохранителя.

— И...? — Я поднял бровь, сохраняя внешнюю невозмутимость, тело тоже оставалось расслабленным.

— ... И мы на какое-то время просто забудем о твоём существовании, — громко рассмеялся этот наглец, думая, что уже перепугал меня до мокрых штанов.

Просто интересно, кем он себя возомнил. Или настолько привык к полнейшей безнаказанности по ту сторону врат, что посчитал себя бессмертным. Так здесь люди эмира с ним даже церемониться не станут, им хватит одного моего слова.

— У тебя осталось всего тридцать секунд, чтобы навсегда исчезнуть с моих глаз, — не меняя расслабленной позы, спокойно ответил ему, подавая левой рукой незаметный сигнал Ивану в кабине грузовика.

Молодой наглец так и стоял с ухмылкой на лице, легонько постукивая пальцами по рукояти пистолета и ожидая моих дальнейших действий. Отсчитав мысленно обещанную половину минуты, я легко вошел в транс и проскользнул прямо из сидячего положения к нему под ноги. Одним движением отвожу в сторону его правую руку и выхватываю пистолет, вторым наношу короткий резкий удар в промежность. Резко поднявшись, передёргиваю затвор пистолета, выбрасывая патрон из ствола и направляя его в сторону машины с дружками валяющегося под моими ногами тела. Те застыли на одном месте — столь быстрая расправа над главарём глубоко впечатлила их. Впечатлений добавила и повернувшаяся в их сторону оружейная турель грузовика. Иван сработал практически одновременно со мной, выдвигая её в боевое положение и быстро наводя на цель. Тело внизу хотело что-то зло прошипеть, но получив крепкий тычок ногой в пах, тихо завыло. Я же просто стоял на одном месте и держал дружков поверженного наглеца на мушке, спокойно дожидаясь, когда к нам подъедет эмирская охранка. Иван должен её вызвать, едва получив мой условный сигнал. Дежурных постов здесь много, быстро прибудут на вызов, благо хорошо знают, где нас искать. Броневик с пулемётом появился уже на третьей минуте. Из открытых задних дверей выпрыгнуло четверо бойцов, сразу направивших своё оружие в сторону машины бандитов. Командир группы неспешно выбрался из кабины, направившись ко мне.

— Что тут у вас произошло, принц? — Учтиво спросил он по-арабски.

— Попытка вымогательства с явными угрозами оружием, — ответил ему, наконец-то опуская руку с зажатым в ней чужим пистолетом.

Внимательнее взглянув на него, всё же узнал. SIG-Sauer P220 сорок пятого калибра с тяжелой рамой из нержавеющей стали. Видел похожие пистолеты на полках здешних оружейных магазинов, и даже разок брал в руки пощупать. Весьма дорогая «игрушка», если сравнивать с другим предложением. Те же семнадцатые «Глоки» как минимум вдвое дешевле. Позже оценю его в тире, всё равно уже мой законный трофей.

Кивнув головой, командир боевого отряда подал знак своим людям. Те метнулись к чёрному внедорожнику, за какую-то пару секунд скрутив подельников так и валяющегося в пыли главаря. Ещё через несколько секунд они закинули их в броневик, вернувшись за оставшимся телом. Командир молча кивнул мне головой, развернулся и направился к своим людям, оставляя меня наедине со скачущими мыслями. Патруль свою работу выполнил, а результаты допроса этих идиотов, мне сообщат позже, вместе с приговором эмирского суда. Хотя уже и сейчас хорошо известно, что их дальше ждёт. Коли за них кто-то сможет выплатить немалый штраф, тогда отделаются лишь публичной поркой кнутом. Выйдут на свободу с чистой совестью и большим желанием мести. А если желающих расстаться со своим золотом ради трёх молодых дурней так и не найдётся, то их продадут работорговцам. А уж те хорошо знают, к кому их дальше пристроить. Скорее всего, новые хозяева просто отправят их воевать в качестве расходного мяса. Оставленная машина тоже мой трофей, по остальному имуществу, если оно случайно найдётся, решит суд.

Подав знак отбоя тревоги Ивану, подошел к покинутому транспортному средству. Забравшись в кабину, закрыл двери и завёл мотор. Тонированные до черноты стёкла, бронирования нет, полное люксовое исполнение, отделка салона натуральной кожей. Сзади в багажном отделении навалена куча каких-то вещей до самого потолка. Разберусь с ним по прибытию домой.

Отогнав машину за наш грузовик, проверил бардачок, найдя там ещё парочку пистолетов, в этот раз самые обычные армейские «Беретты» и россыпь забитых патронами магазинов к ним, захлопнул двери и снова уселся в кресло терпеливо ждать новых посетителей и те объявились уже через десять минут. Сначала из-за ограды вдали высунулось чьё-то лицо, а затем и вся фигура в светлом камуфляже. Фигура взмахнула рукой, и за ней показались ещё две, направившиеся в мою сторону.

— Рад приветствовать... — несколько замялся крепкий и плотный мужчина примерно сорока лет, не знавший моего имени и ещё не определивший моего статуса.

Судя по виду и манере держаться — военный, причём в весьма приличном звании. Чисто выбрит, короткая стрижка, одет в сильно поношенный старый камуфляж. Его взгляд сначала зацепился за моё лицо, затем скатился на золотую цепь, где и застыл. На лице при этом проявилось хорошо заметное удивление. Двое других молодых бойцов, лет двадцати с чем-то, стояли позади него и просто ждали, внимательно осматриваясь по сторонам. Один сделал пару шагов в сторону, рассматривая торчащий из-за нашего грузовика зад чёрного «Гелендвагена». Я отметил заметную тревожность в его поведении. Оружие у этой троицы отсутствовало, а без него они чувствовали себя весьма неуютно. «Действительно вояки», — отметил про себя я.

— Алекс, просто Алекс, — представился я первым, вставая из своего кресла и протягивая мужчине руку для рукопожатия.

— Подполковник Сёмушкин, — наконец-то отмер он, крепко схватывая мою руку. — Лейтенанты Володин и Сурков, — с дополнительными кивками головы представил он молчаливое сопровождение, вытянувшееся позади него.

— Русская Армия или просто переселенцы? — Спросил у него, достойно отвечая на крепкое рукопожатие подполковника.

— Русская Армия...? — Удивлённо переспросил он, видимо это словосочетание для него оказалось новым и необычным.

— Всё ясно, — хмыкнул я, — предлагая ему присаживаться во второе кресло. — Здесь вполне безопасно, можете расслабиться, — кивнул нервничавшим молодым парням.

Для них сидячего места не нашлось, они переглянулись друг с другом, и правый, лейтенант Сурков, если я не ошибся, осторожно поинтересовался:

— А те на «Гелике» куда подевались?

— Их местная стража к себе прибрала после того, как они проявили невежливость, — судя по выражению лиц этих вояк, мне явно не поверили. — Нет там никого, можете сходить проверить... — предложил им, дабы снять с них излишнюю нервозность.

Лейтенанты быстро пробежались до машины, вернулись обратно и пристроились сбоку от своего командира с весьма озадаченными лицами. Тревоги на них даже прибавилось.

— Вы их хорошо знали? — Спросил у них, ясно кого именно имея в виду.

— Вместе с нами сюда прибыла крупная чеченская банда, — ответил подполковник, всё же устраиваясь в предложенное кресло. — Около трёхсот голов, точнее не скажу, — добавил он чуть погодя. — Эти вот, — кивок назад, — сынок предводителя той швали и его личная охрана. — В начале пути к другим приставали, вымогая деньги и другие ценности. Другие бандиты тоже озоровали, пока их охрана конвоя не приструнила. Погляжу, они тут снова взялись за старое. Не боишься ответного наезда большими силами? — Неожиданно спросил он у меня.

— Патронов на всех хватит, — я лишь усмехнулся такой угрозе. — Если кто-то забыл поинтересоваться здешними правилами гостеприимства, то кто им, спрашивается, доктор?

— Надпись по-арабски я разобрал плохо, однако герб на твоей цепи сильно похож на тот, который изображен на флаге города. Значит, ты работаешь непосредственно на здешнего Владыку или вообще состоишь с ним в родственных отношениях, — подполковник констатировал очевидное. — Даже если твоя бравада имеет вполне реальные основания, то я не вижу поблизости вооруженной охраны. Не слишком ли велика твоя беспечность, господин Алекс? — Спросил он весьма насмешливым тоном.

— Стоящий рядом грузовик только при взгляде со стороны выглядит мирной арбой, — хмыкнул я. — А эмирская охранка на броневике с пулемётами подъедет за считанные минуты, если кто-то захочет со мной «серьёзно поговорить», угрожая оружием.

— Как знаешь, как знаешь... — уклончиво заметил подполковник. — Теперь хочется узнать, зачем ты интересуешься русскими людьми? — Перешел он к более актуальному для себя вопросу. — Хочешь предложить им службу или... — его намёка я так и не понял.

Сказал ему примерно то же самое, что и навестившему меня первым строителю. Дальше пришлось объяснять воякам актуальный для этих мест расклад, рассказывая, кто тут имеет хоть какой-то вес и влияние.

— ... Вы можете дождаться конвоя из Русских Земель, его прибытие сюда ожидается в течение месяца, — описывал им дальнейшие перспективы. — Если сумеете договориться с его охраной, убедив в своей полезности для Русской Армии, вас заберут на обратном пути. Раз уж служба вам вполне привычна и война стала настоящим образом жизни... — добавил в конце фразы.

— Ждать нам просто не хватит денег, — на лице подполковника проявилось весьма кислое выражение. — Только за транспорт досюда выгребли практически всё, что на базе Ордена выдали в виде подачки по бедности. Даже на еде сейчас жестко экономим.

Подобное обстоятельство мне уже хорошо растолковали. У конвойщиков есть прямые договорённости со здешними властями и работорговцами. Потому они берут на базе Ордена перспективных людей даже без денег и своего имущества, несмотря на то, что их транспортировка в Эль-Оран убыточна. Подъёмных переселенцам здесь выдают совершенно недостаточно для полноценного обустройства, потому они гарантированно попадают в зависимость или вообще в рабство. Самые толковые специалисты оседают ещё в Британской Индии, работы там хватает, кое-кого перехватывают буры, а некоторые пытаются доехать и до Арабского Халифата, наивно рассчитывая, что здесь их встретят с распростёртыми объятиями. Наивные.

— Если бы вы дали нам в долг... — подполковник опустил глаза, просить ему было тяжело и весьма неприятно.

— А мой личный интерес тогда в чём? — Я лишь откровенно усмехнулся, в ответ на такую незамысловатую просьбу. — Всякие разговоры о благотворительности ещё как-то бы воспринял от обременённого семьёй и малолетними детьми гражданского мужика, но совсем не от тех, кто жил за счёт войны. Если вы действительно чего-то стоите, предложите свои услуги эмиру. Сумеете заработать, и дальше сами разберётесь куда пристроиться. Можете прямо сейчас убедить меня в своей полезности, а я немного похлопочу за вас.

Подполковник сверкнул сильно недовольным взглядом и тяжело вздохнул. Бойцы за его спиной вроде бы остались совершенно безучастными к моим словам, как будто к ним они совсем не относятся. Ещё чувствовалась едва заметная дистанция между старшим и младшим офицерским составом. Вынужденные обстоятельства заставляли держаться их вместе, однако при удобной возможности они постараются разбежаться в разные стороны. Ещё разок тяжело вздохнув для создания нужного настроя, подполковник принялся рассказывать о себе и своей истории попадания сюда. Он руководил группой российских военных советников в Судане. Это большая страна в Африке, граничит с Египтом, Ливией, Чадом, Эфиопией и Эритреей. Имеет протяженное побережье Красного моря напротив Саудовской Аравии. В настоящее время там шел активный военный конфликт в провинции Дарфур, населённый чернокожими африканцами и арабскими племенами. Негры возмутились, что их кинули с доходами от добываемой нефти и началось активное движение за восстановление попранной справедливости. Во время обычного автомобильного перехода, армейскую колонну снабжения с военными советниками в своём составе атаковала крупная негритянская банда, захватив советников в плен. И уже на следующий день бандиты продали их представителям Ордена, вместе с другими пленными арабской национальности. Зеркальные врата перехода, и они обретают здесь новую жизнь вместе с новыми возможностями. И совершенно непонятные перспективы дальнейшей жизни. Подполковник Сёмушкин являлся большим специалистом по военной логистике, а лейтенанты инструкторы боевой подготовки пехотных частей, причём ещё без достаточного опыта. Это была их первая командировка за пределы России, и такой вот бесславный финал. Языки знают хорошо, однако их услуги здесь никому не нужны, в силу местных особенностей. Роль простого бойца парней вполне устраивала, но имело значение за кого воевать. Добирались сюда именно в надежде встретить тут конвой из Русских Земель и с ним идти дальше. Предложил молодым лейтенантам взглянуть на условия возможной службы в моей личной дружине, а подполковника отправил к эмиру, им он тоже сразу же заинтересовался, даже прислал машину с водителем и парой охранников. Затем расспросил оставшихся со мной парней о составе пришедшего конвоя, узнав, что больше ждать просто некого кроме возможного наезда со стороны оставшихся чеченских боевиков. Русскоязычных переселенцев на приёмной базе Ордена с этой стороны залива в этот раз собралось как-то маловато. Отправив лейтенантов в кузов грузовика, скомандовал Ивану выдвижение в сторону нашего дворца окольной дорогой через промышленный квартал, а сам сел за руль «Гелендвагена». От такой приметной машины лучше всего избавиться, но сначала стоит её разгрузить.

Доехали без происшествий, однако на воротах в дворцовый квартал меня предупредил охранник во время осмотра салона «Гелика»:

— Принц Алекс, меня просили вам этого не говорить, однако вы слишком много сделали для города и моё молчание сейчас станет подлым ударом вам в спину, — сказал он тихим голосом, ужасно коверкая английские слова. — С вашего дворца только что сняли всю внешнюю охрану, а кое-кому наверняка намекнули об этом событии. Неизвестно, кто именно выступил инициатором, возможно, вас опять хотят разыграть втёмную.

Сказано было несколько иными словами, но общий смысл именно таков. Почему-то большого удивления и праведного гнева во мне так и не зародилось. Хмыкнув себе под нос, просто поблагодарил учтивого охранника, пообещав внимательно прислушаться к его словам. Раз меня или всех нас подставляют так явно под удар чеченских бандитов, то за этим могут просматриваться весьма большие планы. Вот только чьи, непонятно. В предыдущем сезоне между Арабским Халифатом и Ичкерийским Имаматом произошел серьёзный разлад. Русская Армия изрядно пощипала и потеснила чеченцев из своей зоны ответственности, добычи с грабежа стало слишком мало для привычной жизни, а материальную поддержку со стороны Ордена получают только отдельные боевые командиры, громко кричащие о джихаде против неверных русских собак. Оставшиеся не у дел простые бандиты решили проверить защиту имущества у других соседей, в первую очередь — арабов. Пока они грабили таких же бандитов, как сами, на возню закрывали глаза. Однако грабительским набегам вскоре подверглись и принадлежащие некоторым шейхам богатые поселения. Условные власти Ичкерийского Имамата ничего не смогли ответить в ответ на выставленные к ним официальные претензии, так как каким-либо контролем над бандами просто не обладали. Позже разгорающийся конфликт удалось замять, орденские переговорщики хорошо постарались. Но теперь многим в Халифате сильно хотелось окончательно дожать наглых выскочек, одним своим присутствием поблизости мешающих спокойной жизни столь уважаемых людей. Даже эмир Рашид получит немало выгод, когда континентальная трасса снова станет полностью проезжей вплоть до Русских Земель и до местной Бразилии, чему сейчас мешают многочисленные заслоны в Ичкерийском Имамате. Нужно ещё разок крепко столкнуть лбами арабов и чеченцев, настроив их на войну с последующим примирением уже на новых условиях. Совместный контроль континентальной дороги, чёткое разграничение занимаемых территорий и многое другое. И ради такого пожертвовать одного приёмного принца совсем не жалко. Хотя за эмира легко способны сыграть и другие присутствующие в городе силы. Как «приятно» оказаться в одной банке с голодными пауками. Самолюбие радует лишь то, что ты то же паук, пусть молодой и глупый, а ведь мог бы вообще оказаться кормовым тараканом.

Спешно отозванные во дворец Оксана с Рогнедой привели с собой только одну молодую женщину лет двадцати пяти. Высокого роста, метр восемьдесят, сноп рыжих вьющихся волос на голове, фигура несколько плосковата, но весьма привлекательна. Девушка явно напугана происходящим, однако любопытство её так и распирает.

— Спортсменка, комсомолка... — шутливо представила её Оксана, подталкивая мне навстречу.

Русского языка «Рыжая», как я мысленно обозвал её для себя, явно не понимала, потому лишь хлопала зелёными глазами, пытаясь понять, отчего я так заулыбался.

— Кэти Хаммер, весьма известная в определённых кругах личность. Мастер технических видов спорта, — теперь первая жена стала чуть серьёзнее, перейдя на английский. — Водит гоночные автомобили, лёгкие самолёты, вертолёты, умеет обращаться с оружием. Попала сюда из-за своей глупости, решив устроить одиночный автопробег по ближневосточным странам. Там-то её и сцапали, опоив снотворным прямо в гостинице, дабы продать какому-то напыщенному жирдяю в гарем. Сумела развязаться и сбежать, крепко наваляв нескольким охранникам и отобрать у них транспорт. Затем её долго гоняли по пустыне, и когда уже почти поймали, случайно загнали к тайной базе Ордена по приёму переселенцев. Отдав там всё отобранное у арабов, купила билет в одну сторону. В общем, легко отделалась девка. Уже тут её хотели снова обратить в рабство прямо по выходу с базы, сбежала с первым же конвоем, едва поняв, к чему дело идёт. Здесь бы её тоже быстро пристроили, сам догадаешься куда... — Оксана легонько надавила мне на жалость.

Знает ведь как мне «нравятся» столь безрассудные личности, как эта девушка. С другой стороны — раз она без знания языка и прочего сумела добраться до нас в целом виде — значит с удачливостью у неё всё в полном порядке. А такие люди как минимум заслуживают уважения. Посмотрим, сможет ли она вписаться в наш коллектив.

— Других кандидатов, погляжу, вы так и не подобрали. Хотя бы парочку крепких мужиков... — я укоризненно взглянул на своих жен.

— Выбирать здесь не из кого, — хмыкнула Рогнеда, пояснив: — Мало кто из толковых европейцев в Халифат по своей воле поедет. А связываться с всякими проходимцами себе дороже. Врут, как дышат, — презрительно фыркнула она.

— Ладно, — я сменил показной гнев на милость. — Пока устраивайте прибывшее пополнение, — кивнул в сторону стоявших невдалеке молодых лейтенантов. — Через пару часов мы переходим на полное осадное положение, — сказал им тихим голосом.

— Ты опять во что-то вляпался? — Ехидно заметила Рогнеда.

— У меня талант притягивать всякие неприятности, — подмигнул ей с улыбкой на губах. — Зато есть шанс на них хорошо заработать. Иначе боюсь, на строительство гостевого дома в городе золота просто не хватит.

К настоящему моменту подаренный эмиром дворец уже полностью нами обжит. Свободных отдельных комнат больше не осталось, лишь казарма для охраны, куда можно впихнуть ещё дюжину человек, причём без особых удобств. Сейчас её занимают девушки арабки. Ещё можно кое-кого немного уплотнить по занятым комнатам, подселив соседа или соседку. С наступлением тепла кое-кто вообще предпочитает ночевать в палатках на берегу озера и гаражных боксах, однако мы уже задумались о расширении жилых помещений для своих людей. Строить чего-либо в дворцовом комплексе без согласования с эмиром нельзя, проще выкупить землю в дальних кварталах и обустраивать вторую базу отряда уже там. Я присмотрел удобную площадку с обгорелым двухэтажным бараком для рабов рядом с местом, где из озера вытекает река. Правда добираться по суше оттуда до нас далековато, сплошные огороженные площадки и большая промышленная зона, на круг так все тридцать с хвостиком километров набегают. Да ещё охраняемые ворота из квартала в квартал. Одним словом — не наездишься. Вариант изготовить или приобрести катер. По воде-то тут чуть больше семи километров, а разрешение на катер и установку частной пристани на реке у Рашида я гарантированно выбью. Заодно обеспечу дополнительную охрану речного истока. Мало ли кто захочет по реке незаметно пробраться в озеро, прецеденты ведь уже отмечались.

Пока все готовились к обороне, я решил взглянуть на доставшиеся от чеченских бандитов вещички. Мало ли там что-то полезное попадётся. И оно действительно попалось, причём практически сразу. Надо было знать, чего именно искать. Настроенная на какой-то закрытый канал цифровая радиостанция в машине. Включив её на прослушивание, сразу же подозвал Ивана, он хорошо знал чеченские диалекты. Я же отмечал в потоке речи только русские матерные ругательства. Вскоре лицо Ивана зло оскалилось, и он сам стал тихо материться.

— О чём они там? — Спросил его, наконец-то забираясь в забитое под завязку багажное отделение.

— Рассказывают друг другу, как нас резать будут, — он зло сплюнул через открытую дверь. — Им кто-то поведал о назначенной премии за твою голову и за головы твоих жен тоже. Хотят с ними хорошенько потешиться, перед тем как... — он вдруг взглянул в мою сторону с заметной виной на лице. — И ещё говорят, местные власти на всё закроют глаза, главное не шуметь. Это правда? — Спросил меня он, с сильным изумлением в голосе.

— Могут и закрыть, — я скептически хмыкнул себе под нос. — Тех мразей, понятно, живыми отсюда точно не выпустят, однако и нам сейчас придётся рассчитывать исключительно на себя. Учитывая предполагаемую численность противника, это будет непросто.

— Придут под утро, — снова заметил Иван, выхватив из эфира очередную порцию информации. — Своих «ночников» у них мало, кто-то из местных пообещал временно выделить им ещё несколько штук для передового отряда. Бесшумное оружие же у них своё, спрашивали на счёт возможности приобретения тут каких-то «эспэшек». В серьёзное сопротивление с нашей стороны не верят. Что будем делать, командир? — Он поднял на меня немного растерянный взгляд.

— Встретим, как полагается! — Я широко улыбнулся буквально во весь рот.

Ибо теперь окончательно уверился — эта провокация организована эмирской охранкой и наверняка с подачи самого эмира. В моей способности отбить плохо подготовленную ночную атаку с минимальными потерями он вряд ли сомневается, а весь политический капитал снова достанется ему. Как раз перед ожидаемым приездом в Эль-Оран всех шейхов. Мне же стоит позже выставить ему претензии и получить достойную компенсацию. Думаю, нужный нам земельный участок и кое-какие разрешения вполне подойдут.

Стащив сверху несколько объёмных тюков с всякими тряпками, наконец-то добрался до сложенных внизу оружейных ящиков. Вытащив наружу и открыв первый, долго пытался определить, что видят мои глаза. Ствольная коробка от обычного ПКМ, но вот ствол какой-то необычный, толстый и с хитрой ручкой для переноски сверху. Ещё не видно, как здесь менять этот ствол, да и сошки прикреплены к нему почти у самого дульного среза. Необычно. Иван тоже заинтересовался, подойдя и взяв неизвестный пулемёт в руки.

— «Печенег», — задумчиво произнёс он. — Их же только-только в России на вооружение приняли, а у этих они уже тут, — зло прошипел он сквозь сжатые зубы.

— Расслабься! — Я хлопнул его по левому плечу, правое ему ещё стоило поберечь. — Ты уже вполне мог отметить — сюда со «Старой Земли» всё самое современное оружие тащат, и, как правило — сразу же передают в руки наших врагов. Эти, — кивок в сторону машины, — могли заполучить его ещё на той стороне, вторая чеченская только-только закончилась, и наши ещё долго будут окончательно замирять Кавказ. Не просто же так чеченские боевики сюда большими толпами ломятся. Плохо им там стало. Вот и тащат сюда свои дурные привычки. Ничего, мы им быстро объясним, как сильно они заблуждаются, считая, что здесь для них новый рай.

В ящике кроме пулемёта нашлись три полных короба с патронами, а также дневной прицел на кронштейне и средства по уходу за оружием. Второй ящик порадовал точно таким же новеньким комплектом. Ниже в рядок лежали три чёрных чемоданчика из крепкого пластика, откинув, защёлки ближайшего, уставился на открывшееся внутреннее содержимое в мягкой укладке. В верхней ячейке автомат со складывающимся вбок скелетным прикладом, очень сильно похожий на мой ВАЛ, но с обычным коротким стволом. Под цевьём раскладывающаяся удобная тактическая рукоять. Ниже в укладке лежал комплектный глушитель и в рядок пять длинных металлических магазинов. Справа чехол с прицелом. Присмотревшись внимательнее, вытащил из-под чехла небольшую инструкцию-описание. «СР-3М „Вихрь“» — крупно написано на мягкой обложке. Оружие совсем новое, ещё в заводской смазке. Судя по всему, у этой чеченской банды такого добра в достатке. Не боевые трофеи, а поставка напрямую с армейских складов. Интенданты они такие интенданты... по-другому и не скажешь. Весь низ багажного отсека оказался плотно забит цинками с патронами. 9Х39 СП-6 и ещё пулемётные 7,62Х54R. Пара ящиков с ручными гранатами и запас пищевых пайков. Личных вещей совсем мало, наверняка остались в другой машине. И глядя на всё это богатство начинаю немного переживать по поводу ночной драки. Терять в ней своих людей категорически не хочется, именно они главная ценность, а технического преимущества может и не хватить. Зато у нас много мин и обычной взрывчатки.

— Проехали через последние ворота, охрана пропустила без задержки, — тихо шепнула Лиза, вглядываясь в экран ноутбука. — Два грузовика и один внедорожник, — добавила она.

Дожидаясь гостей, мы даже успели выспаться, после того как полностью приготовились. Как смогли и как сумели, желать большего уже просто неловко.

— Что-то их как-то маловато... — задумчиво произнёс капрал Флиппи, снимая с головы наушники. — Город тоже затих, этих я не понимаю, а слушать больше некого.

Все сидящие в комнате радиотехнической разведки дружно переглянулись, с улыбками на лицах. Пока ситуация складывается для нас весьма удачно. Два грузовика — это максимум пятьдесят голов, а не все три сотни, как мы опасались. Да и приборов ночного видения у них маловато, хотя могут найтись тепловизионные прицелы. Для таких хитрых охотников мы приготовили парочку сюрпризов. Всё просто. Вешалка с дополнительным каркасом из стальной проволоки, на ней натянута плотная одежда, а снизу горит самая обычная свечка в металлическом стакане, нагревая воздух внутри. Издалека в прицел видна вполне характерная для человека тепловая засветка, вблизи же обман легко распознаётся. Нам главное подпустить врагов поближе в зону поражения управляемых минных полей. Пусть решат, что успешно разделались с дежурными наблюдателями и спокойно лезут на заминированную территорию, где их давно ждут.

— Действуем по варианту номер три, — я отдал приказ на общем канале, зажимая тангету радиостанции.

Первый вариант предполагал активный бой с заведомо превосходящими силами противника, когда использовались все имеющиеся силы и средства. Пропустив врагов на минные поля и после подрыва добить выживших из пулемётов. Вариант номер два предполагал планомерный отход с обороняемых позиций, если противника окажется слишком много с последующей эвакуацией в глубину дворцового квартала под прикрытием огрызающихся из всех стволов бронированных грузовиков. Там уже эмирская охранка должна нам помочь отбиться. Третий же вариант самый «тихий». Попытка обойтись без взрывов и больших разрушений.

— Пятый на позиции, — первым отчитался по радио Смит.

Он у нас «вольный стрелок» за периметром с задачей отсечь или хотя бы задержать возможные подкрепления противника, вооружен пулемётом и гранатомётом с тремя реактивными гранатами. Способен ударить боевикам в тыл, когда окончательно выяснится, что подкрепления точно не прибудут.

Дальше последовали доклады от остальных групп. Все заняли назначенные планом места. За периметром действовала ещё группа в составе из Майкла Ховса и братьев Влас. Именно им предстоит окончательно «закрыть крышку», то есть пресечь отступление противника. Им достался и второй РПГ-7. Три остальные группы рассредоточились по территории вокруг дворца в спешно откопанных щелях в земле. Бронированные грузовики тоже примут участие в «веселье», если кое-кто откажется сдаваться после первого же предложения.

Неожиданно громко щёлкнуло мощное реле, переключая питание аппаратуры на аккумуляторы.

— Внешнюю подачу электричества отрубили, — прокомментировал это событие капрал Флиппи. — Без запуска генератора заряда в батареях хватит на пару часов, — добавил он, явно порываясь идти и заводить тот самый генератор в подвале.

— Нам хватит, — я остановил его порыв, опустив ему руку на плечо.

Дальше мы молча наблюдали через тепловизор воздушного разведчика, как к нашей территории медленно подъезжают грузовики боевиков, сбрасывая со своих крыш десант прямо через забор. Пара человек шустро взломала механизм открытия ворот, пропуская подъехавший транспорт внутрь. Лишь легковушка осталась снаружи на некотором отдалении. Не иначе непосредственное командование.

— Четвёртый, на вас машина за периметром, желательно брать живьём, но необязательно в целом виде, — приказал я Майклу Ховсу по радио.

Тем временем грузовики боевиков медленно приближались по парку к дворцу, а впереди них бежал передовой отряд из восьми человек.

— Наши куклы убиты, — сообщил Иван, отвечавший за тепловые обманки и передовой край обороны.

— Начинай! — Отдал ему приказ на общем канале, чтобы услышали и все остальные.

За открытым окном протрещала длинная пулемётная очередь, а затем хлопнули три слабых взрыва, на несколько мгновений заливая всё окружающее пространство ярким белым светом магниевых вспышек.

— У вас всего десять секунд, чтобы бросить оружие! — Громко пророкотал усиленный динамиками голос Ивана, после чего он добавил пару фраз по-чеченски.

— Это четвёртый, мы взяли их, — сообщила радиостанция голосом Майкла Ховса.

— Сколько? — Я спросил его.

— Трое, один какой-то важный франт и парочка бугаёв охраны. Одного бугая пришлось пристрелить. После двух моих ударов в голову всё ещё пытался схватиться за автомат.

— У вас самих как? — Мне почему-то тревожно, слишком уж быстро у них всё получилось.

— Петро получил от франта в глаз, вёрткий тип оказался, пришлось вмешаться, — после слов Майкла лёгкая тревога отступила.

За окном же всё было относительно тихо, лишь кто-то вымученно постанывал, серьёзного боя так и не произошло. Затем послышались громкие ругательства на смеси из нескольких языков, прерванные хлопком одиночного выстрела.

— Кто-то ещё к адским гуриям сильно торопится? — Иван снова добавил в конце фразы чуток непонятных слов.

Дальше пошла рутинная работа по полному разоружению и окончательной упаковке сдавшихся боевиков. Поняв, что влезли в хорошо подготовленную ловушку, они предпочли сложить оружие, рассчитывая на скорый выкуп. Да и не так уж и много их оказалось, всего пятнадцать человек, трое были ранены в ноги первой же пулемётной очередью. Остаток ночи прошел тихо, никто больше нас не тревожил, и даже электричество включили примерно через час. Лишь под самое утро до нас долетели отголоски интенсивной перестрелки где-то в дальнем квартале города. Наступающий новый день обещал всем нам большую суету, а мне лично персональную нервотрёпку.

— Почему вы мне помогаете вместо того чтобы добить? — В голосе сноровисто бинтуемого Рогнедой раненого боевика слышалось подлинное изумление, даже акцент почти исчез. — Знаете же, что из нас невозможно сделать послушного раба, а лечение таких ран дорого.

Я заинтересовался и подошел ближе, держа в руке мощный фонарь, другие сидящие прямо на земле пленники со связанными за спиной руками тоже навострили уши.

— Здесь пока ещё слишком мало людей, и даже таким как вы стоит предоставить ещё один шанс задуматься о жизни, — громко для всех ответила жена, проверяя качество наложенной повязки. — Возможно, хоть кто-то из вас со временем превратится в человека, отринув свою звериную натуру.

Раненый зло зашипел, её жестокие слова больно ранили его уязвлённое самолюбие.

— Пока же вы только внешне походите на людей, а внутри самые обычные шакалы, — Рогнеда продолжила вбивать слова в головы скрипящих зубами слушателей. — Слабые и трусливые шакалы, способные напасть лишь сбившись в большую стаю или ударив исподтишка. Вам пообещали простую и лёгкую прогулку с богатой добычей, а вы даже не задумались о том, где обычно лежит бесплатный сыр. Привыкли к безнаказанности по ту сторону врат, уверились, что мирные люди неспособны дать вам достойный отпор. Так вот, запомните навсегда — на «Новой Земле» мирных людей просто нет. Здесь даже дети владеют оружием. И если вы покажите им свою звериную натуру, то вас быстро уничтожат. Как уничтожают опасных хищников.

Чеченские боевики явно недоумевали, зачем им рассказывают такие страсти. Я тоже удивлялся, однако Рогнеда знала, что им нужно сейчас сказать гораздо лучше всех нас. Позже её слова сильно помогли во время допросов. Семена посеянной в их чёрные души надежды дали всходы.

Спелёнатый по рукам и ногам франт смотрел на меня уничтожающим взглядом. Хорошо хоть он магией не владеет, а то оставил бы от меня лишь маленькую кучку пепла. И франта этого я прекрасно знал, он присутствовал на моей первой свадьбе в этом городе. Какой-то полномочный представитель каких-то особо важных людей. Теперь уже можно уверенно сказать каких именно.

— Ненавижу... — тихо прошипел он по-арабски, пытаясь в меня плюнуть, но промазал.

— Может, просто кинем его в озеро? — Поинтересовался державший его Петро Влас, специально коверкая арабские слова. — Рыбки с голодухи сами на берег выпрыгивают, корма просят, — связанное тело при этом сильно дёрнулось.

— Сначала он нам облегчит душу в подвале, а позже можно и о рыбках позаботиться... — под франтом быстро расплылась лужа, потянуло свежей мочой.

Слабоватым мужичок оказался, даже пытать не пришлось. К зубастым рыбкам ему сильно не хотелось, потому рассказывал всё сам, сильно надеясь на его последующую передачу в руки людей эмира. Ибо в первую очередь работал на его конкурентов — береговых шейхов. Причём сразу на нескольких, да ещё вполне официально. Я же просто сильно мешал ему одним своим существованием. Спутал ему все хитрые планы, лишил лёгких доходов, нанёс большую моральную травму. Врал, конечно. Судя по всему — ему просто приказали устранить один фактор неопределённости в моём персональном лице. И тут так вовремя подвернулись чеченские бандиты. Нужные связи в эмирской охранке он сумел сохранить даже после подавления бунта, потому легко организовал акцию ликвидации неугодного. Сделавших дело чеченцев позже благополучно уничтожала прибывшая охранка, заодно обрубая все концы, а подозрения перекладывая на кое-кого другого. Оказывается, здесь многие имеют на меня зуб. Всё казалось просто и понятно, однако я подозревал, что всё это лишь первый видимый слой большого пирога.

Ранним утром, что уже необычно, позвонил сам эмир, поинтересовавшись моим здоровьем, на что получил в ответ длинный список претензий.

— Тебя же предупредили, — всего одной фразой Рашид сбил весь мой праведный гнев. — И как ещё я могу дать своему приёмному сыну здесь легально заработать, когда все доходные ниши давно поделены между моими преданными вассалами? Или предлагаешь взять тебя на полное содержание как маленького ребёнка? — Спросил он с хорошо слышимым ехидством в голосе.

Затем он поинтересовался судьбой куда-то запропастившегося франта и попросил передать его своим людям вместе с записями допроса. Это даст ему ещё один сильный козырь в переговорах с некоторыми шейхами. Оставшуюся в городе банду чеченцев его охранка вынудила сдаться, всех моих пленников он тоже хотел немедленно выкупить по фиксированной цене в сотню динаров за голову. Они пригодятся для обмена. Я сразу же договорился на счёт трофейного оружия. Мне хотелось заполучить оставшиеся комплекты от штурмовых «Вихрей» и сами автоматы, коих у банды оказалось тридцать шесть штук, забрать все патроны под них, и заодно обменять американские пулемёты М240 на российские «Печенеги», взятые охранкой у чеченцев. Эмир высказал принципиальное согласие, как и без лишних споров, выделил землю под вторую базу именно там, где мне и хотелось. Против катеров в моём владении у него возражений тоже не возникло, разве только просил совместно поработать над общей безопасностью водной акватории с его охранкой. Это было вполне ожидаемо. В целом, мы весьма плодотворно пообщались, уладив все текущие совместные дела. Теперь оставалось разобраться с главным интендантом эмира, которому одного слова владыки окажется явно маловато, дабы в точности выполнить его волю.

Иногда ошибаться приятно. Главный интендант эмира Абу Халим встретил меня приветливо и даже радостно, посетовав, что нам стоило познакомиться гораздо раньше. Традиционное чаепитие с разговорами о погоде и присматриванием друг к другу. Абу Халим оказался поджарым мужчиной в возрасте около шестидесяти лет и выглядел для своего возраста весьма достойно. Лишь большая лысина и снежно белая бородка говорили о прожитых годах. И ещё взгляд, вроде бы и мягкий, однако эта мягкость весьма обманчива. Перед тем, как уладить наши дела, интендант рассказал некоторые подробности о своей службе:

— Оснащение боевых отрядов опирается в первую очередь на решение поставленных тактических задач, — «открыл» он для меня прописную истину. — У эмира несут постоянную службу несколько вооруженных подразделений выполняющих разные функции. Первое — телохранители и ближний круг охраны. Второе — городская стража. И третье — внешний патруль. Для каждого подразделения имеется унификация по используемому оружию, — тут он поманил меня за собой из беседки, где мы пили чай в сторону складов.

Автоматические ворота, решетки, бдящий охранник с автоматом. Территория складов контролировалась весьма плотно. Тут и внешний периметр с двойным сетчатым забором и заминированной внутренней контрольной полосой. Вышки с пулемётами, внутри сооружений тоже кто-то обязательно присутствует. Служба ведётся явно по уставу, привычного для востока разгильдяйства мой глаз не отметил.

— Унификация началась по используемым боеприпасам, — продолжил объяснять интендант, заведя меня внутрь большого склада, плотно заставленного стеллажами с ящиками. — Поначалу все бойцы использовали своё личное оружие. Кто что добыл в бою или приобрёл за деньги у торгашей. Целенаправленное снабжение всех боеприпасами было крайне осложнено из-за их большого разнообразия. Пытались решить вопрос выделением бойцам дополнительного содержания на патроны. Я даже не хочу вспоминать, к чему это привело, — он покачал головой. — Когда у эмира появились первые излишки средств, он потребовал навести должный порядок и установить единообразие. В результате у нас осталось всего пять используемых калибров — пистолетный 9Х19, автоматный 7,62Х39, винтовочный и пулемётный 7,62Х51, а также оба варианта пятидесятого. От всего прочего мы постарались избавиться, хотя держим кое-что для специального применения или обмена. В основном трофеи.

Абу Халим подошел к стеллажу и открыл один ящик, доставая оттуда винтовку, сильно похожую на хорошо знакомую мне немку G3, но при этом имеющую деревянный приклад и цевьё. Некоторые детали тоже отличались.

— Когда испанская армия переходила на малый калибр НАТО, они активно распродавали вот это, — оружейник дал мне винтовку в руки. — CETME mod. C, — ответил он на мой немой вопрос. — Именно на это оружие купили лицензию немцы, сделав своё на её основе, когда им отказали с лицензией на FN FAL. Весьма удачная конструкция и хорошая надёжность. Нам удалось дёшево закупить большую партию, ещё до того как Рашид крепко разругался с Орденом. К сожалению, многие наши бойцы всё же предпочитают FAL, так как давно привыкли к ней. Предлагаю поменяться, знаю — у тебя они имеются в наличии. Возьми пока на пробу пару экземпляров этих испанок и сравни со своими FN-ками, — предложил он.

— Хорошо, сравню, — его неожиданное предложение меня заинтересовало в первую очередь для налаживания деловых отношений.

Существенным минусом же этих винтовок являлось отсутствие планки для крепления оптики. Тут, как и на немецкой G3, требовался крепящийся на ствольную коробку специальный кронштейн, а в комплекте его не было. Все имеющиеся в моём хозяйстве FN FAL же оснащены планкой Пикатини. С другой стороны — сейчас мы винтовки под этот калибр уже почти не используем, потому можно смело менять шило на мыло.

Дальше Абу Халим рассказал мне целую детективную историю о том, как у них появились чешские автоматы SA vz.58. После вхождения в НАТО Чехия избавлялась от социалистического наследства, переходя на новые стандарты. Вот и распродавала старое, но весьма хорошее оружие. Один известный мне городской торговец польстился на очень большую партию автоматов по цене чуть дороже сделанного специально для Африки китайского барахла. Партия оружия пришла на орденскую базу с этой стороны залива, когда у Ордена разразился конфликт с местными англичанами по поводу алмазов и чего-то ещё. В общем, привезти её сюда стоило больших трудов и немалого риска. А страждущих покупателей здесь не нашлось. Даже негры воротили носы, предпочитая более привычные «Калаши». Эмир пошел навстречу преданному соратнику и вассалу, оказавшемуся тогда практически без оборотных средств, выкупив у него большую часть партии. Остатки же Мухаммед пытается распродать до сих пор без особого успеха. Бойцам эмира эти автоматы со временем всё же понравились, когда они на них окончательно переучились. Теперь же они полностью вытеснили из арсенала эмира АК-47 и АКМ, ранее являвшиеся основным личным оружием его бойцов.

Вот с пулемётами прийти к какому-либо единообразию пока не удалось. В основном активно использовались старые американские М60, доставшиеся по случаю от местных англичан, когда те распродавали свои неликвиды, перевооружаясь на более новые образцы. Но постепенно те здесь заменялись немецкими MG3, но их пока было слишком мало, а стоили они слишком дорого. И потому предложенная мной идея поменять мои М240 на взятые у чеченцев «Печенеги» вызывала у интенданта исключительно положительные эмоции. Заодно предложил ему и свои М60. Тот согласился, кивнув головой, когда мы подошли к стеллажам со всяким неликвидом, где было сложено и остальное оружие, предназначенное для передачи мне по слову эмира.

— Оружие под такой калибр к нам попадает далеко не впервые, — заметил Абу Халим, беря в руки полностью собранный «Вихрь» с глушителем и прицелом, от которого чувствительно тянуло сгоревшим порохом. — Одно время мы даже рассматривали варианты вооружить чем-то подобным телохранителей эмира, но после отказались.

— Почему? — Недоумённо спросил я.

— Оно мало чем выигрывает у пистолетов-пулемётов, — пожав плечами, пояснил он. — Здесь редко встретишь человека в тяжелом бронежилете, а в остальных случаях выгоднее иметь больший боекомплект при меньшем весе самого оружия. Про отсутствие поставок патронов не стоит и говорить. По моей информации, ваши бойцы хорошо освоились с ведением ночных боевых действий, и для вас именно такое оружие окажется весьма востребовано, — он передал автомат в мои руки.

— А куда вы дели другое подобное оружие, раз оно к вам прежде попадало? — Поинтересовался у него.

— Передали бойцам Русской Армии, когда они приходили к нам с конвоями, — ответил тот, добавив: — кое-что всё же осталось, и поманил меня к другому стеллажу. — Вот, — он откинул крышку большого ящика, подзывая меня взглянуть на его содержимое.

Два ВСС «Винторез» в полном комплекте с прицелами и один голый «ВАЛ» лежали внутри ящика вместе со стопкой пустых магазинов разной вместительности.

— В конце прошлого сезона тоже у залётных чеченцев отобрали, — снова он ответил на мой вопрос, прежде чем я успел его задать. — Всё полностью исправно. Готов поменять всё это добро на твои М60 или FN FAL.

В общем, личным знакомством и произведённым обменом мы остались довольны. Ещё Абу Халим предложил мне махнутся пистолетами. Ему требовались «Беретты» или однотипные «Таурусы» в хорошем состоянии, а он предлагал вместо них новенькие семнадцатые «Глоки» в пластиковых кейсах заводской упаковки.

— Наши бойцы предпочитают таскать металл, считая весь этот пластик ненадёжным, — сердито фыркнул он, показывая своё отношение ко всяким суевериям. — А мне постоянно приходится их переубеждать, чего я не люблю делать. Проще уж удовлетворить их запросы, — пояснил он тонкий момент.

Я же сначала хотел по этому вопросу посоветоваться со своими бойцами, после чего принять решение. В результате обмен всё же состоялся, так как среди моих людей предубеждения против пластика в оружии не встретилось, зато возможность хоть немного облегчить кобуру многим понравилась.

После общения с интендантом, по дороге к дому, заехал к местному производителю патронов. Он уже изготавливал для меня пробные партии патронов в калибре 9Х39, теперь стоило заказать у него большую партию. Тысяч в сто минимум, благо цена оказалась вполне приемлемой. Я заплатил лишь четыре сотни динаров за проведение экспериментальных работ для начала производства и изготовление оснастки, это шло отдельной статьёй расходов, сами патроны же обходились мне по семьдесят штук за один динар, практически по себестоимости с самой минимальной наценкой. А всё благодаря моей помощи с налаживанием электроники у четырёх современных станков, благополучно простаивавших у Силима с момента их доставки сюда. Потратил всего один день, вспоминая старую профессию. Патроны местного производства заметно отличались от оригинальных СП-5 и СП-6. На «Старой Земле» бы их назвали «охотничьими» и запретили для военного применения, как совершенно негуманные. Латунные блестящие гильзы, дополнительно покрытые прозрачным лаком, дорогой порох с малым временем хранения, не дольше пяти лет, к слову, не давал нагара совсем. Да и запах газов у него вполне терпимый, хотя тоже кислый и резкий. Белая мельхиоровая оболочка пули, в носике которой оставлена особая фигурная полость. При попадании в тело такая пуля расплющивается и разрывается на четыре части. О какой-либо бронебойности тут говорить совершенно бесполезно, однако по «мягким» целям «охотничий» патрон имеет высочайшую эффективность. Да и пользователям бронежилетов при попадании придётся весьма несладко — высокая энергия тяжелой пули обеспечит сильный запреградный эффект, переломав все кости и отбив ливер. Для тренировок же предлагались более простые патроны. Утолщённая гильза без лака для многократного применения и простая оболочечная пуля без всяких хитростей внутри. Зато дешевле почти на четверть. Вот именно такие патроны мне сейчас и нужны, дабы обеспечить подготовку бойцов с новым для них оружием. Да и с тактикой его использования тоже стоит разобраться на практическом опыте.

В общем, я старательно обдумывал различные варианты чем-то занять народ на как можно больший срок. Несмотря на все плюсы «Новая Земля» существенно проигрывает «Старой» по всяким развлечениям. Телевидение тут только зарождается, вещательные радиостанции уже есть, однако именно развлекательного эффекта они дают совсем мало. Слушать музыку ведь можно параллельно с другими делами. Сильно недостаёт образовательных передач и того что на «Старой Земле» называлось «политикой». Хотя различные слухи вещатели с удовольствием пересказывают. Интернет со временем возникнет и здесь, лет через... много, одним словом. Когда ещё для него инфраструктуру создадут. Тут и обычная почта-то пока работает через пень-колоду. Благодаря поступлениям современной радиотехники вполне реально обмениваться и короткими электронными сообщениями, но опять же, распространение цифровых радиостанций с модемными режимами пока оставляет желать лучшего. Да и весьма ограниченная дальность устойчивой цифровой связи заставляет задуматься о создании сети ретрансляторов. По крайней мере — проложить оптические кабели между городами и крупными поселениями вполне посильная задача даже для Арабского Халифата, не говоря уже о более цивилизованных краях. Стоит при очередном разговоре намекнуть эмиру о долгосрочной пользе от такого вложения средств. Сейчас же у здешнего народа слишком мало занятий для полноценной утилизации свободного времени, когда полностью решены все бытовые проблемы. Чтение книг, коих тоже ещё приходится поискать, самообразование, покатушки с пострелушками и ещё секс. Вот последнего тут в достатке... у тех, кто может его себе позволить. Но и он со временем приедается, хочется чего-то ещё. Для себя я вижу большие перспективы в изучении этого мира, хотя пока сильно сдерживают нерешенные проблемы с безопасностью. Сумею ли втянуть в сферу своих интересов и остальной коллектив — вопрос без однозначного ответа. А может и меня кто-то куда втянет, стоит внимательнее присматриваться к интересам других людей. На ближайший сезон хватит занятий с общей и боевой подготовкой, там ещё много перспектив, плюс постепенное встраивание прибывающих новичков. Я уже подумываю об окончательном закреплении в этих краях. Русские Земли всё так же манят меня... как далёкий родной край, белые берёзки и всё прочее, называемое хорошим словом «родина». Однако разум при этом всегда говорит — настоящая Родина с большой буквы осталась там, по другую сторону врат, а здесь даже берёзы не растут, жарко им. А над созданием кусочка родного окружения из близких мне людей я уже изрядно поработал. Может, попытаться создать тут русский или хотя бы русскоязычный анклав? Крепкую тыловую базу, куда захочется возвращаться после дальних и опасных путешествий. Весьма интересная задачка на ближайшую перспективу. А главное хорошо сочетаемая с планами на прорыв к своим... если они конечно «свои», а не кто-то ещё. Вскоре сюда прибудет большой конвой из Русских Земель, он уже благополучно прошел морской участок пути, выгрузился на берег и теперь движется по земле. Вот и пообщаюсь с бывшими соотечественниками, узнаю, чем они живут и о чём мечтают, заодно определюсь с дальнейшими планами.

* * *

Лейтенант Русской Армии Рябчиков командир разведывательно-диверсионной группы в очередной раз попытался вытряхнуть из головы тяжкие мысли и опять потерпел неудачу. Даже любование расцветшей после дождей природой плохо помогало. При взгляде с вершины холма открывался поистине завораживающий вид на игры ветра с травой. Зелёные волны равномерно прокатывались по пологой равнине, разбиваясь об основание холма желтой пеной травяной пыльцы. Вдали на волнах качались едва заметные тёмные фигурки крупных животных. Отсюда они кажутся маленькими, однако приближаться к ним сейчас крайне опасно. С появлением малышей взрослые рогачи стали слишком агрессивными. С этой стороны залива они не сбиваются в большие стада, а расходятся по заросшим сочной травой низинам группами в пятнадцать — двадцать особой. Крупный самец весом под три с половиной тонны способен перевернуть таранным ударом даже тяжелый бронетранспортёр. А ведь за ним в атаку бросятся и самки. Потому люди благоразумно уступают пространство этим мастодонтам. Серьёзную опасность сейчас представляют и местные свиньи. По сравнению с рогачами они выглядят жалко, однако бегают быстро, а попавшего им на глаза человека рассматривают исключительно как мясной деликатес. Ещё они имеют привычку очень тихо подкрадываться для стремительного броска. Но и сами представляют интерес в качестве охотничьей добычи. Мясо у свинок нежное и вкусное, в отличие от тех же рогачей, которых только на тушенку и пускать. Мыслями об охоте лейтенант пытался перебить поселившуюся внутри тягостную тревогу. Он хотел подобрать хотя бы ещё парочку аргументов в пользу правильности принятого им вынужденного решения.

С самого возвращения с предыдущего задания у него и его подразделения всё шло через одно место. Стоило честно признать — всё же один серьёзный косяк за ними числился. Но другие группы за аналогичные проделки обычно отделывались лишь устным внушением. Не во вред же делу они «косячили», а скорее наоборот. Ярко привлекаем к себе внимание в одном месте, дабы в другом начали искать кого-то другого. Серьёзно обвинить лично его командование могло лишь за отсутствие согласованности действий с ним. А как их согласовать-то без прямой связи и катастрофическом недостатке времени? Ну да, зато тогда развлеклись хорошо, в результате накликав на себя гнев неизвестных богов этого мира. Вот и решило командование заткнуть его подразделением очередную дыру. Чёрную такую дырку да с запахом скверным. Вспоминать, как их готовили к выходу, просто не хочется. За три с половиной месяца в совершенстве освоить новый язык и весь культурный пласт иного народа. Чудеса? Только не для лучших бойцов Русской Армии. «Ипатьевский метод» в очередной раз доказал свою высокую эффективность. Полное сверхинтенсивное погружение, двадцать шесть часов в местные сутки, хлёсткий удар гибкой палкой от наставника следовал за любой малейшей ошибкой, вбивая новые знания непосредственно в подкорку. Боль и унижения приходилось стоически терпеть, хотя в редких снах лейтенант далеко не один раз сворачивал тому арабисту шею и выпускал кишки его помощнику с прочувственным удовольствием. В глазах других ребят из его группы тоже читался им смертный приговор. Но командование внимательно следило за их успехами, потому приходилось сдерживать себя и останавливать ребят, когда они уже готовы были сорваться. Такая уж у них служба, к тому же новое задание действительно крайне важно для всего Протектората Русской Армии. Отпустили на самотёк целый важный регион, а теперь пытаются хотя бы наладить поступление оттуда достоверной информации.

В актуальные задачи группы Рябчикова поставлено создание базы постоянного действия в самом центре Арабского Халифата, сбор сведений и решение некоторых щекотливых вопросов. И командованию плевать, что их всего-то двенадцать человек, а нужно хотя бы вдвое больше. Да и с материальной обеспеченностью плоховато. Денег выделили мало, всё золото ушло на покупку чего-то более нужного у Ордена. Оружие... хорошо хоть позволили отобрать наиболее качественные стволы из общей массы. О специальном оружии разговор даже поднимать бесполезно было. Обычные потасканные АКМ, парочка ПКМ-ов и одна СВД-шка, всё другое плохо вписывалось в легенду. «Нужное на месте сами добудете», — просто и незатейливо ответил тогда майор, добавив — «Зря вас что-ли столько учили?» Средств оперативной связи практически нет, хорошо хоть скрепя сердце выдали им на всю группу три «Северка» — уже небывалое достижение. Да ещё и легенда кривая. Изображать чеченцев крайне неприятно, а все предложения лейтенантом других вариантов безжалостно забракованы его кураторами. «Основная легенда уже согласована с принимающей стороной», — заявили ему, списывая все результаты недельного мозгового штурма его группы в утиль.

Затем последовал ужасный морской переход. Выходили ещё до завершения сезона штормов, дабы проскочить мимо Пиратских Островов и разминуться с иными морскими разбойниками. Идущий в Халифат груз мешал весьма многим, в первую очередь — Ордену, потому такая спешка казалась вполне оправданной. На Амазонке ещё было вполне спокойно, тишь да гладь, однако в штормовом море все бойцы лейтенанта изрядно натерпелись. Лейтенант и сам сильно страдал от морской болезни. Огромные волны иногда перехлёстывали через тяжело нагруженные баржи, их мотало как лёгкие щепки. Но бывалые русские моряки крепко знали своё дело, потому дошли до порта назначения без потерь. На берегу столь раннего появления торговых судов совсем не ждали, всем бойцам пришлось помогать с организацией спешной разгрузки. Время разменивалось буквально по цене человеческой крови. Вместе с основным грузом силовых машин шел и большегрузный транспорт, а также бронетранспортёры охраны сухопутного конвоя. Вот на этом участке их и попытались перехватить, однако опять хорошо сыграла оперативность. Подкупленные кем-то бандиты сильно опоздали с организацией засад, им пришлось атаковать конвой сходу, а нарвавшись на плотный ответный огонь защитников быстро отступить. Только отряду лейтенанта Рябчикова в очередной раз не повезло. Числившийся за ними грузовик получил крупнокалиберную пулю в двигатель. Обошлось без человеческих жертв, однако повреждённую машину пришлось бросить. У них осталась лишь одна сильно побитая жизнью «Тойота», но они утратили возможность оперативного перемещения всем отрядом. Такое обстоятельство считалось совершенно некритичным, так как по плану требовалось сначала организовать лагерь недалеко от Эль-Орана и уже оттуда выйти на связь с местным куратором. Он-то и обеспечит всё необходимое, за счёт местных ресурсов. Самостоятельная легализация в Эль-Оране на постоянной основе представлялась совершенно невозможной, к тому же стоило разминуться по времени с пришедшим конвоем. Всё же русские и «чеченцы» являлись противостоящими друг другу силами.

Разведчики устроились в маленькой рощице, выгнав оттуда хозяйничавшее зверьё, отправив кодовый запрос по радио в назначенное время, и дожидались ответа. День сменился ночью и опять днём, однако куратор на связь так и не вышел. Повторные запросы остались без ответа. Следуя инструкции, отправили шифровку основному командованию, в ответ пришел приказ действовать по обстановке. Едва русский конвой выдвинулся в сторону побережья, пожелав остающимся бойцам удачи по радио, разведчики столкнулись с наглой кочевой бандой, решившей с наскока выбить их из занимаемой ими удобной рощицы. Технику те берегли, обстреливая рощу из пулемётов с машин издали, рассчитывая захватить её пехотой. Видимо, подобная тактика здесь вполне отработана. Прижать огнём к земле деморализованного противника, после чего быстро зачистить его. Но не на тех напали. Нарвавшись на плотный заградительный огонь, бандиты спешно отступили, но двое бойцов лейтенанта получили лёгкие ранения. И плевать, что бандиты оставили валяться в молодой траве двадцать своих тушек, раненым бойцам быстро становилось хуже. Против неизвестной инфекции спасовали антибиотики и общеукрепляющие средства из аптечки. Стало ясно, что без квалифицированной медицинской помощи ребята быстро умрут. Пришлось отправлять их в город на единственном транспорте отряда с парой сопровождающих бойцов, да ещё выделить под лечение почти все наличные деньги. Но в городе прибывших «чеченцев» приняли весьма жестко, сразу же разоружили и арестовали транспорт. Оказалось, совсем недавно тут произошла стычка настоящих чеченцев и хозяев города. Хорошо хоть раненых ребят в больницу всё же определили. Неожиданно симптомы той же непонятной лихорадки проявились у ещё троих бойцов. И лейтенанту деваться стало некуда, разве только идти на поклон к тому непонятному полковнику, которым сильно интересовалось командование, выдав на него ориентировку с возможным приказом на последующее устранение. Командование гарантированно бы не одобрило такое решение, ставящее всю операцию на грань срыва, но лейтенант Рябчиков слишком ценил жизни своих людей, потому командование пока оставалось в счастливом неведении относительно принятого им решения. Бойцам в городе как-то удалось выйти на контакт с людьми полковника и передать ему просьбу о срочной встрече. Тот быстро ответил согласием, и теперь лейтенант ждал его появления в условленном месте.

Машина полковника появилась только на четвёртом часу ожиданий, причём совсем не со стороны города, вынырнув, словно откуда-то из-под земли. «И как она смогла так тихо подъехать», — мысленно недоумевал лейтенант, неожиданно для себя оказавшись на прицеле крупнокалиберного пулемёта. Хорошо закамуфлированная под окружающую зелень машина резко встала в трёх метрах от него, выпуская водителя и пассажира наружу. Стрелок в тяжелом бронежилете и шлеме остался дежурить за пулемётом, перестав пугать лейтенанта и переключив внимание на дальние окрестности. Рябчиков сразу же отметил толстую дверь джипа, тот явно имел полноценное бронирование. Лейтенант внимательно рассмотрел прибывших людей, пока те осматривали его самого. Крепкий мужик с короткой стрижкой лет тридцати, может чуть меньше. «Полковник?!» — сильно изумился лейтенант, стараясь не подать виду, отметив ключевые признаки из ориентировки. Стоило отметить — своим видом мужик вызывал явную опаску, едва заметные характерные скупые движения выдавали весьма опасного бойца с хорошей подготовкой. Вооружен мужчина новейшим автоматом для спецподразделений, таких даже в Русской Армии здесь ещё нет, кобура с тёмным пистолетом на боку. Камуфляжная разгрузка, в карманах лишь пара полных магазинов. А за широкой располагающей улыбкой на его лице прячется острый оценивающий взгляд. Рядом с мужчиной встала очень красивая молодая женщина, вооруженная точно так же как и он. И от её взгляда лейтенанта пробрало сразу же до самых печёнок, столько всего он ощутил в нём.

— Лейтенант Рябчиков, Русская Армия, — первым представился лейтенант, подавив непонятно откуда возникшее душевное волнение.

— Алекс Ветров, — назвал себя мужчина, — моя вторая жена Рогнеда, — представил он спутницу, качнув головой. — Нам сообщили, у ваших людей возникли какие-то серьёзные проблемы со здоровьем, — он сразу же перешел к делу.

— Неизвестная лихорадка, лекарства бессильны, — тяжело вздохнул лейтенант.

— Я разочарована... — с едва заметным акцентом по-русски заметила женщина, повернув лицо к мужу. — Отправляют зелёных мальчишек на задание, не удосужившись подготовить, как следует, или хотя бы заранее определить наиболее распространённые опасности региона. И чем только думают, — высказала она претензию к командованию Русской Армии, качая головой. — Уж про весеннюю паразитарную лихорадку должны были знать...

— Вы сможете нам помочь? — Лейтенант сразу же ухватился за брошенные слова.

— В зависимости от прошедшего с момента проявления первых симптомов времени, — женщина пристально вгляделась в его лицо, словно желая там что-то найти. — На пятый день спасти жизнь человека ещё возможно, а вот вернуть разум — уже нет. Быстро распространяющаяся инфекция в первую очередь поражает нервную систему, — пояснила она.

— А мы сами рискуем заразиться? — Спросил её заметно напрягшийся мужчина.

— Нет, — и при этом жена одарила мужа самой светлой улыбкой. — Эта лихорадка опасна только тем, кто впервые попадает в здешние края сразу по окончанию сезона дождей. У неё сейчас самый пик активности. У пришедших в другое время быстро образуется к возбудителю стойкий иммунитет. На базе Ордена с этой стороны залива должны делать прививки, потому страдают только такие вот... — она качнула головой в сторону лейтенанта. — Ладно, полезли в машину, прокатимся, взглянем на болезных, — скомандовала женщина, добавив: — И ту парочку бойцов заодно захватим, в кузове места хватит.

Лейтенант лишь изумлённо отметил, что о его прикрытии из снайпера и пулемётчика этим людям хорошо известно. Когда только успели срисовать?

— Иди, предупреди бойцов о нашем прибытии, — не доезжая до рощи, выпихнули лейтенанта из кабины, хотя наверняка знали о наличии у него радиосвязи со своим подразделением.

Тут стоило отдать им должное. Мало ли как среагируют его ребята на появление хорошо вооруженных гостей, даже получив предупреждение по радио. Могли ведь захватить командира в плен, заставив его говорить, что им нужно. Кликнув бойцов из кузова машины, лейтенант направился в сторону виднеющихся вдалеке деревьев.

* * *

Давно ожидаемое появление здесь представителей Русской Армии порадовало и опечалило одновременно. Порадовало смекалкой, упорством целеустремлённостью рядовых бойцов и младшего командного состава вместе с их бережным отношением к людям, а опечалило тем, чего хватало с избытком и на «Старой Земле» — непрофессионализма или вовсе — откровенного раздолбайства вышестоящего руководства. Ну, сколько же можно наступать на одни и те же грабли, надеясь на извечный русский авось? Практически идеально рассчитать время и успешно провести большой конвой по сложной местности с априори враждебным населением и так бездарно слить заброску разведчиков. Как будто работали разные организаторы, один заслуженный профи, а другой... о нём без использования матерных выражений и не скажешь.

Моё желание поговорить с пришедшими в город бывшими соотечественниками удовлетворилось лишь частично. Охрана конвоя сразу же проследовала на выделенные им площадки, где разбила полевой лагерь. И никаких внешних контактов с местным населением, а также отдельными гостями. Ни местной еды, ни воды, исключительно привезённые с собой запасы. К чему такая подчёркнутая строгость мне сложно сказать, но она чем-то оправдана. Наверняка имелся опыт предыдущих посещений. Вот гражданский персонал из числа водителей грузовых машин и прибывших специалистов оказался более доступен, хотя тоже старался ограничить общение исключительно деловыми контактами. Запчастей лишних там продать, сувенирчиков из дальних краёв привезти. Различная сувенирная продукция типа магнитиков для холодильников выпускалась и тут. Особым спросом пользовались гребни для волос тонкой работы из костей каких-то местных животных, которые я прежде считал самыми обыкновенными расчёсками. Оказывается, больше нигде подобных гребней не делают, а женщины приходят от такого подарка в полный восторг. Ещё активно интересовались различными специями и лёгкими релаксантами в виде тонких сигарет. Заметный наркотический эффект у них отсутствовал, хотя любое курение вряд ли пойдёт на пользу здоровью. Я же периодически приставал к посетителям торговых точек с расспросами о жизни в Русских Землях. Так забавно было наблюдать за их реакцией на моё появление. Сразу вспомнились советские времена, когда всем выезжающим за границу конкретно полоскали мозг на предмет как там вести себя и чего опасаться. Кругом враги и шпионы, а вы для них тот самый ребёнок, у которого нужно непременно отобрать конфетку. Или заставить продать кусочек Родины. В общем, тут народу мозги тоже крепко накрутили, потому общаясь со мной, поначалу старательно выдерживали дистанцию и тщательно подбирали слова. Но я уже хорошо овладел лёгким гипнотическим влиянием, учительница хорошая попалась, по крайней мере — внушить неосознанное доверие и большое желание излить душу новому знакомцу у меня получалось. Узнал многое. Во-первых, жизнь в Протекторате Русской Армии далека от райской. Сильно далека. Со всех сторон враги или просто желающие вдоволь пограбить. Всё население подлежит поголовной мобилизации в угрожаемый период, потому военные сборы и боевая подготовка проходят с завидной регулярностью. Свободного времени у многих едва хватает на сон, особенно поначалу. Постепенно народ втягивается, находя и в такой жизни свои плюсы, а строгий режим держит в тонусе. Во-вторых, бездельники отсутствуют как явление. Кто не работает — тот не есть. Именно так, с мягким знаком на конце. Местная шутка, однако. Все или служат в войсках или работают ради обеспечения тех войск всем необходимым на общественных предприятиях. Частный капитал практически отсутствует, разве только в разбавлении с общественным. Это касается и частного предпринимательства. Если ты хочешь открыть какое-то доходное дело, то сначала нужно убедить уполномоченных комиссаров в его полезности для всего Протектората, затем принять на себя обязательства в виде дополнительной общественной нагрузки, да ещё и половина твоего дела будет принадлежать всему обществу, других налогов нет. За это общество поделится с тобой частью благ. Образование, медицина, экстренная помощь — всё это полностью бесплатно. Плюс «общественный кредит» в виде готового жилья и прочего необходимого для обустройства. Но если ты вдруг являешься ценным специалистом для какого-либо производства, то на вольные хлеба тебя вряд ли отпустят. Тот же мобилизационный принцип во всей красе. В общем, какая-то дикая смесь из капитализма, условного социализма и военного коммунизма одновременно. В-третьих, засилье идеологического давления, от которого многие уже отвыкли за годы после развала Советского Союза. «Вокруг враги, нам нужно сплотиться и тогда мы точно выстоим», — если выразить его одной короткой фразой. Отчасти такое вполне справедливо и даже уместно, однако желание окунуться с головой во всё это у меня почему-то быстро пропало. Заодно мне много рассказали о жизни в Московии — так назывались земли вокруг одноимённого города. Вот там самый настоящий дикий капитализм со всеми его прелестями. Власть держат бандитские кланы, а простые люди часто оказываются в положении крепостных. Вот и бегут они при первой же возможности в Протекторат Русской Армии из-за чего у Протектората и московских властей весьма натянутые отношения. До горячей войны дело вряд ли дойдёт, так как всем на местах понятна полнейшая бесперспективность такой затеи, однако отдельные провокации и вооруженные столкновения происходят с завидной регулярностью. А в остальном, такое разделение Русских Земель даже идёт на пользу, обеспечивая качественную сепарацию человеческого материала. Индивидуалисты тянутся к одним, потенциальные коллективисты примыкают к другим. Кто из них окажется более приспособленным к жизни — покажет только время. Возможно, выслушанные рассказы стоило поделить на некоторый условный коэффициент достоверности, да и со временем ситуация может сильно поменяться. Сложно долго жить в состоянии постоянной мобилизации, на психику это плохо влияет. Наверняка руководство Протектората понимает опасность и примет нужные решения. А вот мне стоит серьёзно задуматься над прежними планами, чувствую — запросто окажусь чужим там, где так сильно хотел стать своим.

Эти далеко не самые радостные мысли были прямо подтверждены лейтенантом, когда мы с ним сели беседовать, после того, как прибыло наше подкрепление с грузовиком и увезло заболевших бойцов в город. Сначала он спросил меня о моих приключениях и о том, как я оказался в здешних краях. Я рассказал краткую и заметно отредактированную версию своей истории, в которую он не поверил, хотя периодически кивал головой, принимая её к сведению. Но отдельные моменты, а именно моё устремление в сторону Русских Земель было сложно проигнорировать, пусть об этом я только лишь намекал.

— Мне претит долгое хождение вокруг да около и вся политика вместе со столь необходимым враньём, — твёрдо заявил Сергей. — Я уже успел тебя оценить как мужик мужика. Ты «правильный» наш мужик, однако командование в некоторых вопросах вряд ли прислушается к моему голосу. Мнительные параноики, какими и должны быть. И появление поблизости дополнительного фактора неопределённости в твоём персональном лице и тех, кто за тобой может стоять их сильно напрягает. И так различных проблем выше крыши, только успевай раскидываться. Другими словами — тебя у нас примут холодновато, если вообще примут, — закончил он, взглянув в мою сторону с заметным сожалением, как будто чувствуя личную вину за такое положение вещей.

— Я уже и сам начинал догадываться, — открытой улыбкой постарался развеять мрачноватую атмосферу нашей беседы. — Возможно, со временем и в изменившихся условиях ваше руководство может передумать, я могу подождать. Тем более, достаточно сносно устроился и тут.

— Сносно? — Громко фыркнул лейтенант, оценив мою шутку. — По дошедшей до меня информации, ты живёшь во дворце, имеешь гарем и вообще устроился как настоящий восточный принц.

— Почему «как»? — Недоумённо спросил у него. — Я и есть самый настоящий принц, — и одновременно со словами протянул ему руку с личным перстнем-печаткой.

Семейный герб эмира Рашида сложно спутать с чем-то другим.

— Не может быть! — Сергей поднял взгляд, а ухмылка на его лице сменилась настоящим изумлением, когда он всё же сумел прочитать мелкую круговую арабскую надпись.

— Как видишь, это не простое украшение, а опознавательный знак принадлежности к семье, — с заметным трудом я прокрутил перстень на пальце, наглядно показывая, что он давно занимает там место и почти прирос. — За неправомочное владение секир башка без долгих разговоров, — я тихонько хохотнул.

— М-да... — лейтенанту пришлось признавать очевидное невероятное. — Нашим придётся учитывать такой интересный расклад в своих играх, — тихо произнёс он себе под нос. — И для нашего командования у тебя ведь обязательно что-то есть, — утвердительно заключил он.

— Естественно, — кивнул в ответ. — Прокатишься ко мне — ознакомлю, а дальше передавай по инстанции, как у вас там положено.

Тот согласился с моим предложением немного погостить, и мы вскоре прибыли в город. Вывезли всю группу разведчиков, им требовалось сделать прививки и дать возможность отдохнуть в более-менее подобающих условиях гостевого дома. Душ там имелся, пусть и без горячей воды. Зато чистые постели и полное отсутствие растаскивающей заразу мелкой кусачей живности. Просмотрев мои материалы о тайной деятельности Ордена, и взглянув на доставшиеся нам по случаю списки действующих против Русской Армии агентов, лейтенант Рябчиков картинно схватился за голову и сразу же захотел связаться со своим командованием. А я ещё успел его познакомить с командиром израильских диверсантов, тот тоже поведал ему о своей потенциальной пользе. В общем, уже на следующий день Рябчиков связался со мной и сказал, что в ближайшие дни сюда прилетит самолёт с его начальством, оно хочет поговорить со мной лично и забрать столь горячую информацию строго из рук в руки. Интуиция же молчала, вроде как всё должно пройти хорошо.

— Двое подходят справа, вот-вот откроются в вашем секторе, — пришло сообщение по радио от первой штурмовой группы.

Им в бинокль виднее. Мы укрылись под самым склоном, и хорошо видим только вперёд, куда нам и нужно пробиться. И вправду, через минуту после сообщения по осыпи поскакал крупный камень. Лазать по рассыпающимся скалам настоящее искусство, которым наши соперники совсем не обладают. Мы вскинули стволы, слаженно беря на прицел пару едва заметных фигурок в камуфляже.

— Алексей, Степан, вы убиты, — голос арбитра на общем канале отметил наши успехи.

Ему сверху всё хорошо видно. Фигурки послушно легли на землю, изображая трупы. Я подал группе знак рукой продолжить движение вперёд. Идем четвёркой — я впереди, Рогнеда и Надежда чуть отстают по бокам от меня, контролируя свои сектора, Смит с тяжелой снайперской винтовкой издали прикрывает наше движение вперёд, постепенно подтягиваясь следом за нами. Едва мы проскочили поворот широкого каньона, как сразу же угодили под плотный пулемётный обстрел. Пули кучно вгрызлись в склон над нашими головами, однако сообщение от арбитра о поражении части нашей группы пока запаздывало, позволив удачно откатиться обратно. Подав рукой знак рассредоточиться и занять подходящие укрытия, на пару секунд высунул голову за край, стараясь засечь место, где спрятался пулемётчик. Громко хлопнула прилетевшая винтовочная пуля, осыпая меня каменной крошкой, чуть позже долетело и эхо самого выстрела, однако я уже успел спрятаться, иначе бы меня заявили выбывшим из дальнейшей борьбы. С наскока позицию противника не взять, придётся обойти, влезая на скалы, или ждать, когда они сами пойдут в атаку. Но те вряд ли так глупо поступят, учитывая, что соотношение сил теперь уже полностью на нашей стороне. Скорее начнут отступать, прикрывая отход огнём на подавление. Закинув автомат на спину, осмотрел круто уходящую вверх скалу. Раздав ещё пару жестовых команд, легко вошел в транс и подпрыгнул, цепляясь двумя руками за выступающий камень. Тот зашатался под моим весом грозя выскользнуть, однако я успел перехватиться за следующий выступ. Вниз шумно посыпались мелкие камни, но я уже преодолел опасный участок, забираясь на широкий каменный уступ. Дальше следовало проявить повышенную внимательность, дабы забраться на вершину без лишнего шума. Пара минут и я уже осторожно выглядываю за скальный гребень. Так и есть, примерно в трёхстах метрах за большим валуном виднеется кусок камуфляжной накидки, а вдали между камнями мелькнула быстрая тень. Двумя одиночными выстрелами бью в камни рядом с замеченной целью и прячусь за гребень. Ответных выстрелов нет, арбитр молчит. Выглядываю ещё раз, замечая бойца с пулемётом в руках, пожелавшего сменить укрытие. Бью ещё два раза в ту сторону.

— Егор, ты двухсотый, — арбитр, наконец, замечает мои действия.

— Вперёд! — Командую своему отряду, терпеливо дожидавшемуся моей отмашки.

Дальше мы благополучно прошли до самого конца каньона. Сопротивление отсутствовало, лишь сняли несколько условных растяжек. Вот на выходе нас снова попытались прижать пулемётным огнём, однако вскоре пришло сообщение от арбитра об отступлении противостоящих нам сил. Они вовремя признавали своё поражение, так как к нам вскоре должно было подойти подкрепление с этой стороны на багги.

Вот так, уже третий раз подряд мы практически без потерь со своей стороны крепко утираем носы опытным разведчикам Русской Армии, решившим принять участие в наших регулярных тренировках. Да ещё под наблюдением прибывшего сюда полковника Бережковцева, захотевшего выступить независимым арбитром и заодно узнать уровень нашей боевой подготовки. Половник крепкий мужчина среднего роста и возраста около сорока с чем-то лет. Чисто выбрит, короткий ёжик седеющих волос, круглое лицо с парой заметных шрамов. Мозолистые руки со сбитыми костяшками пальцев. Скупые движения, выдающие хорошего бойца-рукопашника и цепкий взгляд льдисто-серых глаз. При первой встрече он сразу же ухватился им за мою фигуру, словно пытаясь припомнить, где мы могли прежде пересекаться.

— Мы с вами в одном звании, хоть и принадлежим к разным ведомствам, — сразу же заявил он мне, после представления, — потому вы должны понимать всю пикантность возникшей ситуации. Кто бы чего там ни хотел «с другой стороны», какие бы планы ни строил, однако здесь совсем другие условия, чтобы продолжать старые игры.

— Не понимаю, о чём вы сейчас говорите... — ответил ему, хотя уже действительно начинал догадываться.

— Бросьте прикидываться наивным дурачком! — Эмоционально надавил полковник. — Мы вполне готовы с вами сотрудничать, но исключительно на наших условиях, — твёрдо припечатал он.

— И какие же это условия? — Мне стало интересно.

— Регулярный обмен важной информацией, согласованность действий, взаимная поддержка по необходимости... — начал он перечислять.

— Хорошо хоть про беспрекословное выполнение ваших приказов забыли упомянуть, — я ехидно влез в его монолог.

— А чьи приказы вы выполняете? — Полковник прищурил один глаз, чуть подавшись вперёд, нагло влезая в мою зону личного пространства.

— Исключительно свои собственные! — Я лишь ухмыльнулся на очередную попытку эмоционального давления. — Даже эмир Рашид обычно лишь просит меня сделать для него что-то нужное.

— Решили вести собственную игру? — Хохотнул полковник Бережковцев. — Не слишком ли самонадеянно? — Ещё раз хмыкнул он, выражая большие сомнения относительно моей затеи.

— А как бы вы сами поступили на моём месте? — Я отбил весьма неудобную подачу обратно.

— Хм... — полковник крепко призадумался. — Мой личный опыт действий в полном отрыве от основных сил совершенно недостаточен для того чтобы дать подобающий ответ на этот вопрос, — нехотя признался он. — И если у вас имеются заготовки относительного своих дальнейших действий, могу лишь попытаться их оценить.

«Так я тебе всё и рассказал...» — мысленно ухмыльнулся я, настраиваясь на дальнейший разговор.

— Гораздо интереснее узнать про возможные «пряники», если я соглашусь на сотрудничество с вами, — я решил перевести беседу в другую плоскость.

— Вас разве не устраивает возвращение в ряды с сохранением звания и должности? — Полковник выразил удивление моим предложением поторговаться, заметив вылезшую на моё лицо весьма ехидную ухмылку.

— Вы же сами сказали — «мы принадлежим к разным ведомствам», — вернул ему его же фразу. — О сотрудничестве мы легко договоримся, благо я сам сделал первые шаги в этом направлении, которые вы сможете оценить. О чём-то большем разговор пока лучше отложить до лучших времён, — я уже догадался, что меня сейчас хотят взять нахрапом, втягивая в какие-то игры разведок и спецслужб.

В них тоже можно поиграть, сначала определив их полезность именно для всех нас, а не одного меня. Да, мне бы тоже хотелось воспользоваться чужими ресурсами для достижения своих задач, однако к чему все эти нелепые попытки выставить меня наивным дурачком?

Позже, уже сидя за обеденным столом, полковник рассказывал мне о многочисленных трудностях Русской Армии. Кругом враги — в этом сложно сомневаться, Орден постоянно пихает палки в колёса, грамотных людей мало, толково обучать прибывающих «из-за ленточки» новичков способны лишь единицы. Оттого периодически и возникают серьёзные просчёты, как произошло с заброской разведывательной группы лейтенанта Рябчикова. В Русских Землях мало достоверной информации о происходящих в Арабском Халифате событиях, агентуры нет или она скомпрометирована. Короче, срочно нужен кто-то более-менее способный, чтобы взял этот беспокойный регион на себя. Разведчик, агент и толковый исполнитель отдельных поручений. Моя кандидатура вполне устроит командование Русской Армии, в случае согласия с его предложениями. Тут я снова поинтересовался, чем же мне может помочь та сторона, если я взвалю на себя поставленную трудную задачу. Полковник сильно смутился, признавшись, что каких-либо значимых ресурсов под мой проект выделить просто не смогут, они заняты в других местах, и выдернуть их оттуда вряд ли возможно. Потому он сильно надеется на мои идейные качества и оставшиеся представления о долге офицера. Лишь группа лейтенанта Рябчикова может поступить под моё непосредственное командование, если я вместе со своими людьми смогу доказать хоть какое-то реальное превосходство над русскими разведчиками. В общем, нас незатейливо подбивали показать свои реальные возможности. В силу того, что для дальнейших тренировок личного состава требовался хорошо подготовленный и незнакомый противник, я согласился.

* * *

Полковник Бережковцев пребывал в смешанных чувствах. С одной стороны — его радовало само наличие столь «интересных» товарищей, как этот Алекс Ветров, или кто он там есть на самом деле. Сколько же за свою жизнь он успел поменять имён и фамилий? Давненько ему не встречалось таких крепких противников, заставляющих напрягать все чувства и подключать мозги, дабы добраться до тайной сути человека. Первая грубая попытка раскусить этого Алекса окончилась совершенно безрезультатно. В том, что он именно русский человек было сложно сомневаться. Так хитро хрен сыграешь, запросто проколешься на мелочах. Уж при его-то опыте вылавливания всяких... контрразведка совсем не мышами занимается.

Вообще-то именно контрразведкой полковнику пришлось заняться именно здесь, на «Новой Земле», выстраивая службу практически с нуля. Без должного опыта, без подготовленных людей, да ещё в авральном порядке. Ранее он занимался ровно противоположным делом, потому хоть что-то понимал. Так уж получилось — сюда попадали больше армейцы, а гэбэшники же нынче неплохо устраивались и дома. Среди высшего руководства Протектората Русской Армии вообще бытовало представление о том, что снос социализма и последующий управляемый демонтаж СССР обеспечил именно Комитет Государственной Безопасности. Партийная верхушка вместе с номенклатурной серединкой, безусловно, выступили застрельщиками этих процессов, но сами они лишь идеологи, приучены работать чужими руками. И самый сильный удар ими был нанесён по армии, по тем людям, для кого присяга совсем не пустой набор слов. Сначала мало кто понял, что действительно происходит со страной, а после стало поздно дёргаться. Битва за умы, битва за народ была окончательно проиграна. Джинсы и колбаса, иллюзорная «свобода» оказалась сильнее долга и чести. Лишним же оставалось уйти или потерять себя, предать свои убеждения и идеалы. И «Новая Земля» стала домом для многих отверженных. Пока ещё теплился слабый огонёк надежды набраться сил и когда-либо вернуться обратно, или же построить Великую Страну уже здесь, что виделось более реальным. Воплотить мечты и возродить идеалы. С той стороны остались верные люди, оказывающие огромную помощь всем нам. Связь поддерживалась по армейским каналам, «контора» иногда тоже подкидывала информацию, но, по своему обыкновению, больше играла в мутные игры. Это обстоятельство сильно осложняло жизнь полковнику и его подчинённым. Но мы здесь быстро учимся, жизненные обстоятельства вынуждают прыгать выше головы, причём раз за разом. И если ещё пару сезонов назад в нашей епархии царил форменный бардак и неразбериха, то к сегодняшнему дню сложилась вполне рабочая система. Дальше всё только улучшится. И оперативники опыта наберутся, а постоянно растущий аналитический отдел уже и сейчас способен решать весьма сложные задачи. Впрочем, по отношению нынешнего фигуранта аналитики не смогли выдать чего-то определённого. Слишком мало информации, да и её источники весьма сомнительные. При личном общении с ним некоторые странности сразу же бросаются в глаза. Слишком молодо выглядит, живая непосредственность, полное наплевательство на субординацию. Ведёт себя исключительно нагло. Военного в нём хрен признаешь. А вот сотрудника известной «конторы» — запросто, если отбросить версию о случайном человеке. Сколько здесь было этих случайных и не очень, уже успели насмотреться. Нет, этот тип определённо имеет специфическую подготовку. Вроде бы и в глаза она не бросается, но вот ощущение такое возникает при взгляде на него. Как раз что-то подобное чувствовалось при общении с «конторскими» специалистами, приходилось пересекаться с ними по службе ещё на «Старой Земле». Те тоже любили прикидываться простыми работягами, обычными ментами или хитрыми дельцами, учитывая специфику их работы. Ещё отмечено хорошо поставленное сопротивление гипнотическому влиянию. Замечено едва-едва, полковник проверил его лишь на уровне эмоционального давления, дабы сохранить в тайне свои возможности. Ну, придавил жесткой волей чуть-чуть, большинство людей при таком воздействии теряются и тушуются. И вроде ответная реакция вполне вписывалась в рамки обычного сильного характера, однако вылезали и кое-какие мелкие нюансы. Тут чувствовалась серьёзная школа, да по вполне знакомым методикам. И это уже точно не случайности.

А ведь ещё можно посмотреть на его дела. Сколько подразделений Русской Армии может похвастаться такой же подготовкой? Опытнейших разведчиков окунают в грязь раз за разом, даже без использования хитрой техники. А ведь и техническое оснащение на высоте, даже завидно становится. Нам бы у себя всё это богатство. Можно попытаться списать их успехи на хорошее знание местных условий, однако великолепная стрелковая и тактическая подготовка видна невооруженным глазом. Чёткая слаженность действий команд тоже бросается в глаза. Да и организация охранного периметра вокруг дворца стоило оценить по достоинству, слабые места наверняка есть, вот только заметить их полковнику сходу не удалось. Единственное что сильно напрягает — запанибратские отношения в коллективе. Мужики, бабы, подростки, белые и цветные, говорящие на дикой смеси из нескольких языков одновременно, как-то всё сильно перемешано, сложно сказать, кто и за что тут отвечает. Хаос и суета — вот что первым делом бросается в глаза стороннему наблюдателю. И только опытный взгляд позволяет определить во всём этом расположившийся у своего логова прайд опаснейших хищников. Такая вот «семейка», для которой загрызть сильного конкурента — лёгкое рядовое развлечение. Допускать появление чего-то подобного в Русских Землях просто опасно, ибо управлять такой «стаей товарищей» способны лишь такие вот «полковники» как этот Алекс. Делать же московским столь шикарные подарки — увольте. И главное, всего за несколько дней общения «семейка» успела заразить своим духом группу Рябчикова. Да, разведчики подчинятся приказам непосредственного командования, однако зёрна анархической вольницы уже благополучно проросли в их душах. Все склонности выбить из них раньше просто не успели. Ещё одна серьёзная ошибка — направить сюда именно молодую группу без хотя бы парочки «стариков» в своём составе. Вот те бы смогли вовремя распознать потенциальную опасность и разорвать вредоносное общение. Это как раз сейчас больше всего и печалило полковника. Вроде бы все люди живы, но уже потеряны, должного доверия к ним больше не будет, а для контроля нужны хорошо подготовленные спецы, которых у него совсем мало. Остаётся использовать их и дальше в этих краях, сильно осложнив возвращение. Хорошо хоть все несемейные, иначе пришлось бы что-то придумывать. Ну, может, со временем парни и сами поймут, какова истинная цена этой вольницы. Хочется верить в их совесть и чувство долга. С Алексом же договориться куда сложнее. Слова понимает, кивает головой и даже демонстративно идёт навстречу... при этом, старательно сохраняя дистанцию. Бесит! Кто бы знал как. Придётся что-то обещать и даже выполнить обещания, забесплатно работать на нас эти «товарищи» вряд ли согласятся. Уже сейчас нужно начинать подбирать слова для отчёта командованию. У него точно возникнут сложные вопросы, а решить возникшую проблему наиболее радикальным способом... В общем, игра получается сложная и запутанная, зато и выигрыш может оказаться весьма солидным. «И даже играя с нами „контора“ вынуждена играть за нас», — эта простая мысль помогла полковнику окончательно успокоиться.

* * *

Да уж, потрепал мне нервы полковник, изрядно так потрепал. Крайне скользкий тип. Вроде бы прямого давления не заметно, но общаясь с ним, всё время чувствуешь, как он ведёт тебя в какую-то ловушку. Постоянно переспрашивает, изображая лёгкую забывчивость, но глаза его всё же выдают. Понятно, сюда прислали опытного инспектора, с задачей определить, что же дальше делать с нами. «Убить нельзя использовать» — поставить запятую в нужном месте. Вот только ресурсов для «убить» у него откровенно маловато. Натравить на нас разведчиков? Так положим их всех без лишних слов, уж к такой подлянке мы заранее приготовились. Подкупить местных бандитов или ещё кого? Некоторые уже пытались — результат все заинтересованные лица видели. Остаётся только договариваться, чем полковник Бережковцев и вымотал мне все нервы, торгуясь за каждую мелочь. За кого он меня принял, интересно? По результату, опустив детали, мы сошлись на следующем — я помогаю Русской Армии создать в Эль-Оране постоянную миссию. В перспективе целое посольство. Оказываю консультационные услуги и прочее содействие. Оставшимся здесь разведчикам поставлена основная задача собирать информацию о местных событиях и передавать её своему командованию по радио. Аппаратура для связи и шифры у них есть. Я же на свой баланс брать их категорически отказался, так как мне отказали предоставить доступ к шифрам и прямому командованию разведгруппой. Могу лишь просить или вовсе покупать их услуги на коммерческой основе. Ну, как вы с нами — так и мы с вами. Полная взаимность. За предоставленную информацию и прочие услуги полковник пообещал заплатить оружием и патронами. Даже согласился на поставку штатных боеприпасов калибра 9Х39, узнав, что я способен решить проблему их дефицита и без его участия. Хватило простой демонстрации «охотничьего» патрона местного изготовления, сильно удивившего его. Из оружия я просил пулемёты «Корд», а также гранатомёты РПГ-7 вместе с запасом выстрелов к ним, остального нам хватало с избытком. Поцокав языком, выслушивая мои пожелания, полковник предложил мне пулемёты ДШК, но я сказал ему, что при большом желании, легко куплю их и тут, хотя это было далеко от истины. Крупнокалиберное оружие здесь в изрядном дефиците, и у предлагавшихся к продаже пулемётов почти всегда убитые в хлам стволы. Как и у большей части трофейной стрелковки, впрочем. Ещё просил закинуть проволочных мотков МЗП (малозаметное препятствие). С их помощью легко оборудовать защитный периметр, его и на танке хрен проедешь. Помню, как во время моей армейской службы в расставленную около базы МЗП-шку на полном ходу влетел бронетранспортёр. Возвращались вечером, торопились, хотели отдохнуть. Отдохнули, да. Всем взводом полночи намотавшуюся на оси проволоку резали.

Определив способы обмена информацией, мы расстались вполне удовлетворённые друг другом, сказать «довольные» здесь вряд ли получится. Вместе с полковником улетал командир израильских диверсантов, сумев выторговать желанную свободу за информацию и дальнейшее содействие.

Собрав всех своих людей в столовой, я довёл до их сведения сложившуюся ситуацию. В первую очередь известие о том, что мы теперь никуда отсюда не спешим. Потому прежние обещания утратили силу. И если кто-то прямо сейчас желает от нас отколоться, то я готов выделить честно заработанную заработную плату и отпустить на все четыре стороны. Народ переглянулся и стал ждать продолжения моей речи. Так и не дождавшись ответа, приступил к объяснению своего видения дальнейших перспектив. Мы врастаем тут всерьёз и надолго. Продолжаем тренировки, ищем ниши для заработка. Сотрудничаем со всеми желающими и внимательно смотрим по сторонам. Нам нужно создавать свою агентурную сеть, вести сбор слухов, дабы вовремя заметить надвигающуюся опасность. Ну и постепенно увеличивать коллектив, подбирая подходящих людей. Со временем выстроим здесь целый закрытый квартал. Озадачив народ, отправился на встречу с эмиром. Со дня на день ожидалось прибытие шейхов, он хотел со мной поговорить.

— Твои парни готовы выступить в клетке? — Спросил он, отставляя чашку на маленький столик.

Выглядел эмир заметно посвежевшим и даже помолодевшим, несмотря на сильную занятость и усталость. А бросавшая в его сторону весьма красноречивые взгляды обслуживавшая нас юная наложница с длинными чёрными волосами и высокой грудью явно ценила его и как мужчину.

— По крайней мере — за себя они постоять вполне способны, — твёрдо ответил ждущему моего слова Рашиду.

Его затея с кровавыми боями без правил мне сильно не нравилась, хотя при этом я понимал правоту властителя. За достойное место в этом мире приходится постоянно бороться. Слабых и ленивых людей здесь быстро съедают дикие звери или обращают в рабство свои же соплеменники.

— Хорошо, — эмир прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. — Как же мне хочется бросить всё... — тихо прошептал он одними губами.

Я молчал, ожидая, когда владыка снова обратит на меня внимание. Но эмир долго оставался неподвижен, оставляя меня наедине со своими мыслями.

— Когда нужно к тебе подойдёт мой человек и будет подсказывать, как себя правильно вести, — Рашид наконец-то отмер и внимательно взглянул в мою сторону, к счастью без своего привычного властного давления. — Просто прислушивайся к его словам и у тебя получится спровоцировать шейха на поединок, даже если твои парни проиграют.

Кивнул головой, принимая его слова к сведению. Перед тем как откланяться, я рассказал эмиру о желании отдельных высокопоставленных представителей Русской Армии организовать здесь постоянную миссию. Рашид дал мне понять — об этом желании он давно знает и вполне готов поддержать хорошую инициативу. По крайней мере, одно конфискованное у заговорщиков здание с огороженной территорией в «гостевых кварталах» рядом с большим рынком он может предоставить совершенно безвозмездно, однако всё дальнейшее обустройство путь Русская Армия берёт на себя. На меня же ложатся посреднические услуги, так как сам он на первом этапе вмешиваться не собирается. Вот когда зайдёт речь уже о полноценном посольстве — тогда другое дело. Чуть позже обрадовал новостями разведчиков, отправив их обживаться на новом месте. Пусть отправляют шифровки своему командованию, а то решает, как их обеспечить всем необходимым. И ещё меня с ними заодно.

Глава 5. Охота на охотников

Шейхи прибывали и неспешно располагались в специально построенных для них дворцах. Одиннадцать шейхов, а новых дворцов двенадцать. Недавно один шейх благополучно выбыл из высшей лиги. Не без моего участия, хе-хе. И пока они там изображают ревнителей заветов пророка Мухаммеда, заставляя мужчин ходить с покрытыми головами, а женщин и вовсе закутываться в чёрное с ног до головы, мы тут спокойно разгуливаем по большому базару. И, надо отметить — многие жители Эль-Орана на всякие идиотские требования откровенно плюют, хотя делают это с определённой осторожностью. Просто стараясь не попадаться на глаза ревнителей. Вот, к примеру, вряд ли кто-то из них захочет вылезти из роскошных дворцов в грязные «гостевые кварталы» и уж тем более прогуляться по базару, где сейчас собралось много разного народа, в том числе и дагомейских негров. От них ведь можно и чем-то заразиться. Пахнет здесь опять же... всяким и всякими. Хоть за чистотой на базаре внимательно смотрит охрана, но кто-то просто никогда не моется по религиозным соображениям. И таких индивидуумов здесь хватает, причем, далеко не всегда с чёрной кожей. Мы же отличаемся терпеливостью, а чужие предрассудки добавляют нам толику хорошего настроения. Едва дороги стали проезжими, в Эль-Оран со всех сторон потянулись люди. Продать наделанные за длинный сезон дождей товары, закупить необходимое, обменяться новостями. Нам же хотелось набрать свежих продуктов, консервы и озёрная рыба уже опротивели. Выбор, к сожалению, сейчас удручал. Когда ещё созреет новый урожай. Однако кое-какой свежачок всё же здесь имелся. К примеру, плотные мясистые листья редкого кустарника были исключительно полезны для здоровья, содержа в себе множество витаминов и каких-то особых ферментов, а собирать их можно только сейчас, позже в них появится сильнодействующий токсин. Мягкие стебли других растений заменяли по вкусу капусту и салат, первые ещё зелёные плоды какой-то травы улучшали пищеварение. Ну и ещё много вкусного и полезного, как выросшего только-только, так и грамотно переработанного из урожая прошлого сезона.

Торговали приезжие маленькими таборами. По городским правилам им давалось всего три дня на распродажу, после чего заставляли сдавать оставшиеся товары городским перекупщикам, затем выпроваживая из города. Потому какой-либо сортировки тут ждать бесполезно. Подходишь или подъезжаешь на машине к очередному табору и спрашиваешь хозяев, чем же они могут тебя порадовать. Если что-то приглянулось, начинаешь усиленно торговаться, начальные цены могут очень сильно упасть. В одном месте запросто предлагали еду, запчасти от разбитых машин, домашнюю скотину и ещё рабов. Кроме денег в качестве оплаты принимались и патроны. Вторая по значимости валюта после золота, но десятина со сделок мытарям всё равно платились местными динарами. Рабов, кстати, предлагали подозрительно много, крепких мужчин и совсем молодых девушек, однако белокожих среди них я не заметил.

— Ба, и кого я здесь вижу?! — На моём лице помимо желания расплылась широкая улыбка, когда подъезжая к очередному табору, я заметил хорошо знакомую весьма внушительную чёрную фигуру. — Тебя выгнали из оазиса, Марек? — Спросил я сильно опешившего негра, вылезая из кабины грузовика.

Тот меня далеко не сразу признал в светлом пижонском костюме и с толстой золотой цепью на шее. Лишь когда из кабины выпрыгнула Рогнеда в привычном камуфляже, встав рядом со мной, его лицо тоже мгновенно расплылось в улыбке узнавания.

— Брат Алекс, ты опять радуешь меня своим присутствием, — он решительно полез ко мне обниматься, старательно играя на публику. — Как погляжу, ты стал тут... — резко отстранившись, он внимательнее разглядел бляху на цепи и явно догадался, что именно символизирует рисунок на ней, после чего застыл с открытым ртом.

— Отомри, — я легонько толкнул его в бок.

— Ты... ты... — он открывал и закрывал рот, пытаясь справиться с захватившими его чувствами.

Перепугался он знатно — прямо скажу.

— Поговорим без лишних глаз, — я снова толкнул его, в этот раз гораздо сильнее в сторону прохода внутрь его табора, составленного из нескольких грузовиков, ошеломлённый Марек быстро понял мой намёк.

Внутри круга машин стояла пара больших шатров, мы направились к ближайшему от входа.

— Прости, я раньше ещё сомневался в твоей власти повелевать тёмными силами мира, — тяжело вздохнув, признался племенной вождь, присаживаясь в плетёное кресло и приглашая нас занять ещё парочку вокруг маленького столика. — Но теперь вижу — был сильно неправ, — ещё один вздох сожаления. — Мне хочется заполучить хотя бы маленькую частицу твоей удачи.

— Неужели у тебя всё идёт так плохо, что без удачи никуда? — Хохотнул я, ибо его слова явно расходились с тем, что я сейчас наблюдал.

— Прости меня бокор Алекс и прости мамбо Рогнеда, — Марек виновато склонил голову, — за то, что своими глупыми словами я нечаянно мог прогневить вас. Пожалуйста, удержите послушных вам злых духов от расправы. Я захотел гораздо большего, чем заслуживаю, в чём сейчас полностью раскаиваюсь...

— Хватит уничижаться! — Тихо рявкнул на него, скорее зло прошипел. — Если действительно хочешь сохранить наше расположение, лучше общайся как со старыми друзьями, без всего этого... — я помотал кистью правой руки, изображая устроенный этим слишком большим мальчиком эмоциональный спектакль.

— Хочу загладить свою вину подарком, — заявил Марек, всё ещё оставаясь в образе кающегося грешника, после чего кому-то громко крикнул на непонятном мне языке.

Через минуту внушительная чёрная бабища грубо втолкнула в шатёр сильно перепуганную белую девицу в просвечивающем синем платьице, одетом на голое тело. Лет пятнадцать, может шестнадцать, светлые волосы заплетены в толстую короткую косу и большие голубые глаза. Страх на её лице быстро сменился надеждой, но девушка благоразумно промолчала.

— Ещё девочка, — прокомментировал её появление Марек и, вовремя заметив наливающееся гневом лицо Рогнеды, быстро добавил: — Мы подобрали её в саванне по пути сюда. Говорить она не может или не хочет. Её родители очевидно погибли. У нас слишком многие захотят обладать ей как игрушкой, вот, хотел здесь её куда-то пристроить...

— К работорговцам, — совершенно безапелляционно заявила жена.

— Ну... — Марек опять смутился, хотя уже перестал изображать большую вину. — Как видишь, великая мамбо, я нашел для неё гораздо лучший вариант... — и так обворожительно улыбнулся.

Рогнеда коротко хохотнула и успокоилась, перестав распространять вокруг себя праведный гнев.

— И много ли ты уже успел наловить белых рабов? — Поинтересовался у него я.

— Я помню твои мудрые слова, бокор Алекс, — он кивнул головой. — Как начались дожди, мои люди привели из саванны заплутавший караван с белыми переселенцами. К тому моменту у них закончился бензин, еды оставалось на пару дней, а охотиться они не умеют. Четырнадцать человек, славят своего распятого бога, который послал им нас для спасения. По твоему совету я предложил им жить среди нас, помогая, чем смогут. Двое осталось у меня в оазисе, остальных я отправил к брату в основное поселение. Ты был прав — от свободных оказалось куда больше пользы, чем от рабов. И с машинами умеют обращаться, много починили, оружие мне перебирают, на поле работают лучше рабов, их даже заставлять не нужно. Вот только слишком любопытные, вечно лезут за ограду. А там сейчас полно мелких хищников, одиночку быстро разорвут.

Он ещё долго рассказывал нам о своей жизни, постепенно переходя к сложностям и трудностям. Соседние племена усиливались и грозили грабительскими набегами.

— Возможно, сильнейший бокор поможет нам справиться и с этой напастью, — заговорщицким тоном произнёс Марек.

— Чем конкретно, — я сразу понял, что все предыдущие речи были лишь подготовкой к последующему выклянчиванию чего-то особого.

— С её помощью, — кивок в сторону всё ещё стоящей рядом девочки в синем платьице, — я хотел уговорить кое-кого тут продать мне хотя бы один тяжелый пулемёт и патроны к нему, — Марек, наконец-то перешел к делу. — Наши враги вскладчину хотят здесь купить несколько бронированных автомобилей, и тогда нам придётся уступать их требованиям, если мы не сможем их убить. Ты знаешь, нам здесь тяжелое оружие и патроны к нему не продадут даже за алмазы, нигде не продадут, — разочарованно вздохнул он.

— Но я-то видел у вас ДШК, пусть и без боекомплекта, — возразил ему, заодно вспоминая, почему мы тогда не польстились на такой трофей.

Я-то мог и забыть про него, но мои бойцы вряд ли упустили возможность разжиться чем-то полезным, тем более — даром.

— Пустая обманка, — ещё один тяжелый вздох сожаления. — Если в каком-то племени есть исправное тяжелое оружие, оно имеет весьма большое уважение, — пояснил Марек.

С одной стороны — я понимал, что негры используют предоставленное оружие не только для одной самозащиты, а с другой — мне-то их внутренние разборки совершенно побоку. Если они ограбят какой-то караван с крепкой охраной, я тоже вряд ли обижусь. Вольных торговцев защищает не столько броня, сколько репутация. Против нас же, вдруг опять мы окажемся в Дагомее, любое обычное оружие бесполезно. Мы всячески стараемся держать безопасную дистанцию, а когда сильно прижмёт — подло придём в гости тёмной ночью. Потому продемонстрировал «младшему чёрному брату» желание поспособствовать его насущным проблемам, перейдя к торговле. В конечном итоге, за парочку новеньких М2НВ с двумя тысячами патронов в комплекте, Марек без видимого сожаления выложил три тысячи динаров и семь крупных алмазов чистой воды. Практически всю имеющуюся у него наличность, хотя кое-что у него оставалось и на другие закупки. Он предлагал ещё свои товары и троицу молодых парней. На вопрос, откуда здесь столько темнокожих невольников, он ответил без всякой утайки:

— Племена избавляются от лишних ртов. Прогневи вождя, ленись, требуй больше, чем заслужил и тебя продадут. У бедных вождей просто нет другого товара, они торгуют своими соплеменниками, дабы купить оружие и патроны, иначе соседи у них отнимут вообще всё. Вот мы в обратный путь на все вырученные деньги наберём женщин, наши лучшие воины давно заслужили красивых жен.

На обход, вернее — объезд базара ушел целый день, к ночи мы едва стояли на ногах и еле-еле шевелили языками, зато кузов грузовика оказался забит всяким барахлом. Набрали кучу всего, полезного и не очень, вот, плотные шерстяные одеяла, к примеру, да ещё с особой пропиткой, из-за чего в них вряд ли когда заведётся хоть один паразит. Матрасы, разобранная деревянная мебель. Ну и свежие продукты в больших ящиках и картонных коробках. Подаренная нам Мареком девочка молча выполняла все команды, английский язык она хорошо понимала, но все мои попытки её разговорить оказались совершенно безрезультатны. Как будто она откусила себе язык. Ладно, со временем отойдёт, сдам на поруки Лизе, та уже давно перестала переживать произошедшую с её родителями трагедию. Забыть не забыла, с памятью у неё всё в полном порядке, однако эмоционального ступора, который у неё возникал при очередном возвращении в тот пережитый кошмар, больше нет. Да и вообще она меня радует успехами. Учится сама, затягивает в свои интересы других, командует мальчишками совершенно естественно, да и взрослых вокруг себя ловко строит. Но при этом хорошо чувствует границу дозволенного, совершенно не стесняясь расспросить меня или Рогнеду, о том, как поступить в трудных и малопонятных ситуациях. К Оксане тоже пристаёт с вопросами как выглядеть красивее в глазах мальчиков. Умная девочка, быстро определила носителей наилучших компетенций и теперь старательно обустраивает своё место в жизни, беззастенчиво пользуясь чужим опытом. И новая потенциальная подруга её должна обрадовать, а то Лиза уже расспрашивала Оксану о том, по каким признакам лучше всего выбирать партнёршу по будущему мужу, чем сильно смутила её, а та пересказала всё мне, изрядно озадачив. Я и раньше уже задумывался, откуда возникает такой дрейф представлений о типичной семье, почему, казалось бы — «идеальные» парные отношения вдруг совершенно неожиданно прирастают «лишними» партнёрами. Одно лишь выживание в агрессивной внешней среде ли этому способствует. Устроившего меня ответа пока нет, лишь куча малосвязанных догадок. Стоит лучше изучить восточную культуру, в которой мы сейчас активно варимся, где многоженство является типичной нормой жизни. Или же поговорить с Ларисой, та-то точно знает, но я всё ещё немного опасаюсь с ней общаться с глазу на глаз. «Вот наберусь смелости...» — с этими мыслями я и вёл грузовик по дороге к нашему дому.

На завтра в планах ещё чуточку помочь вождю Мареку, сам-то он вряд ли сможет закупить нормальные запчасти к машинам по имевшемуся у него большому списку. Гарантирую — всучат ему убитый металлолом за три цены от нового и ещё посмеются за его спиной. Такое отношение здесь вполне типично по отношению к дагомейцам. «Любовь» вполне взаимна, те тоже при любой возможности стараются надурить арабов, да и всех прочих за компанию. Потому с ними вести дела нужно весьма осторожно. Или же заслужить взаимное доверие, как получилось у нас с Мареком. А ведь выгода от хороших отношений весьма велика. Жаль, это мало кто здесь понимает, и уж тем более меня вряд ли поймут, узнав о моей привычке временно ставить себя на место делового партнёра, чтобы лучше определить его насущные потребности. К примеру, в черте города передавать Мареку крупнокалиберные пулемёты и боеприпасы к ним категорически не стоит. Большой скандал с последующими разборками гарантируется, если об этом кто-то случайно узнает. А ведь обязательно узнают — торгующие негры из разных племён тут активно шпионят друг за дружкой, а базарные мытари и охранники вряд ли откажутся подзаработать, торгуя информацией. Потому мы договорились для завершения сделки встретиться далеко за городом. Выезд нашей группы на очередную тренировку вряд ли привлечёт особое внимание, тут уже привыкли к причудам одного приёмного принца. Заодно отработаем поиск и атаку движущегося каравана нашими подвижными силами, связь кодовыми фразами на открытом канале тоже проверим. И мы тогда ещё совершенно не предполагали, во что вся эта затея выльется...

— Мне эта подозрительная тишина в эфире сильно не нравится, — Рогнеда стянула наушники и повернула ко мне голову с заметной тревогой на лице.

— Тишина? — Спросил её, поднимая взгляд со своего экрана, на котором отражалась карта с многочисленными пометками. — Надя, останови, — скомандовал нашему водителю с заднего сиденья.

Та выкрутила руль, съезжая с накатанной дороги в высокую зелёную траву. Мы втроём на «Хамви» сейчас достаточно далеко удалились от наших основных сил, вперед укатила лишь разведка на двух багги, но они сейчас уже забрали сильно в сторону от основного направления. И даже если они никого потенциально опасного не заметили, то это совсем не значит, что их здесь нет. А ко всяким предчувствиям порой стоит относиться с повышенным вниманием.

— Когда мы обычно выезжаем за ворота, охранка устраивает перекличку, — пояснила Рогнеда. — На одно сообщение следует десяток откликов от удалённых патрулей или других постов. Сейчас же с той стороны полная тишина, с самого выезда жду привычной реакции. Или они полностью перешли на цифровую связь или же решили вовсе не реагировать.

— А другие сигналы ловятся? — Я пока ещё плохо понимал причины её беспокойства.

— Всякая ерунда... — хмыкнула жена. — Негры на Си-Би постоянно перекликаются друг с дружкой, ещё кто-то там с ними заодно, голос с сильным акцентом. О нас ни слова.

— Может, отметила какие-то потенциальные кодовые фразы? — Вот тут смутное беспокойство стало просачиваться и ко мне в душу.

— Знаешь, возможно, — Рогнеда сильно нахмурилась. — Большое стадо рогачей в количестве... — это может быть и про нас, сообщение проскочило, как раз когда мы разминулись с тем конвоем.

— Сейчас свяжусь с капралом Флиппи, пусть скинет мне картинку пеленгации, попробую прикинуть по карте. А Лизе стоит внимательнее проверить сверху пару заросших ложбин впереди по ходу движения. Вряд ли под зелёнкой днём она сможет хоть что-то разглядеть, но следы колёс в высокой траве могут наглядно показать, сколько туда заезжало машин.

Вытянув к себе гарнитуру на длинном витом проводе, вызвал нашу командно-штабную машину. Капрал ответил сразу, переключив канал на передачу данных. Скорость радиомодема низкая, но за десять минут я получил от него картинку. Приложив её на свою оперативную карту, так ничего и не понял. То есть всё в пределах обычного движения по основной дороге, если отбросить оставленный за спиной город с его активностью. Может, мы испугались собственной тени, но лучше перестраховаться. Затаиться где-либо и подождать реакции. Ну и караван Марека заодно встретить, у него сегодня последний день разрешенного пребывания, вечером он должен выйти из города. Я его специально надоумил выезжать под ночь, хотя так здесь мало кто так делает, предпочитая перемещаться на колёсах исключительно в светлое время суток. В свете фар видно только вперёд, и любая атака сбоку станет большим сюрпризом. Хорошо хоть бросающихся на движущийся свет групп рогачей вдоль дороги мы пока не заметили. Именно из-за них все путешественники ночью тут предпочитают спать. А вот мы получим весомое преимущество над местными именно в темноте, используя приборы ночного видения и тепловизоры. Днём да по наступившей жаре от них мало толку. Вызвав основную группу, передал приказ устраиваться на днёвку в ближайшей лощине. Как раз её сверху осмотрела Лиза, сказав, что следы колёс рядом заметны, но слишком старые. Разведка на багги метнулась и проверила точку уже более основательно. Мелкая живность разбежалась во все стороны при приближении машин, наглядно демонстрируя отсутствие поблизости посторонних. «Что же, подождём ночи», — подумал про себя я, закрывая глаза и расслабленно откидываясь на спинку сидения. Пока можно и вздремнуть, чувствую, ночью придётся побегать и пострелять.

Проснувшись самостоятельно, о чудо, продрал глаза и вылез из салона. Рогнеда с Надеждой где-то шлялись, оставив мужа отсыпаться в одиночестве. Судя по опустившейся темени, уже поздний вечер, самое время для великих дел. Полевой лагерь разбит практически по уставу — есть даже выделенный сортир. До чего доводит народ изучение разнообразных уставов на все случаи жизни. Так и оставшаяся с нами парочка лейтенантов бывшей российской армии, в последнее время проявили большую активность, устраняя замеченные «недостатки», каковых у нас хватало. В шуточной и игровой форме доводили до молодёжи и даже некоторых взрослых положения устава караульной и гарнизонной службы, наглядно показывая, что иногда бывает с нарушителями.

— А как ещё всяких обезьян учить? — Со смешком ответил мне лейтенант Степан Сурков, на вопрос где и как он так ловко наловчился доводить информацию до народа. — Нас, инструкторов, специально натаскивали в подаче материала тем, у кого даже единственной извилины сложно найти. Юмор, лицедейство и лёгкий мордобой — вот три основных составляющих успеха. Работает на всех с неизменным успехом, хотя твои ребятки и так грамотные, просто у них практики маловато.

Говорили мы тогда про наших молодых морячков и крепко прилипших к ним сербок. Девчата тянулись за парнями, категорически не желая им в чём-то уступать. Их успехи подстёгивали парней, они потребовали дополнительной учебной нагрузки. Вот и получили её на свои головы. Зато теперь любо-дорого посмотреть. Да и другие, видя их пример, ведут себя куда ответственнее, чем раньше. Те же бывшие британские вояки, к примеру, жизнь в банде их отношение к армейскому порядку заметно подпортила, а может, они и раньше были раздолбаями. Теперь же сойдясь с Володиным и Сурковым, стали потихоньку исправляться. Подойдя к бдящему у края перелеска с биноклем в руках Петро Влас, поинтересовался у него на счёт мин. Забыл я приказать выставить их, теперь вот совесть напомнила.

— Там и там, — показал он пальцем, — четыре управляемых по проводам большие закладки, с дороги вряд ли кто мимо них проскочит. В землю не закапывали, просто в траву положили. А вон там, — ещё один тычок пальца, — удобный выезд для грузовика с сюрпризом. Снаружи его вряд ли увидят, я сам с дороги смотрел. Свернуться можно примерно за полчаса, — в конце ответил он на мой немой вопрос.

Поблагодарив его, направился вглубь перелеска по хорошо заметным следам машин.

— Шеф, взгляни-ка сюда, — первым моё приближение к лагерю заметил капрал Флиппи, высунув голову из задней двери нашей КШМ-ки с поднятым блоком антенн, не иначе как получил сообщение от Петро Влас по радио.

— Что у тебя тут? — Ловко забросив тело в кузов, отметил наличие большой компании.

Лиза за своим экраном, Рогнеда с Оксаной устроились на складных стульчиках, Надежда что-то быстро строчит в блокнот, Смит пристроился в уголке с наушниками на голове. Запах крепкого кофе буквально пропитал всё внутреннее пространство кузова, естественная вентиляция явно не справлялась.

— Держи, — Оксана подала мне пластиковую кружку, наполнив её из большого термоса.

— Благодарствую, — я поцеловал первую жену в вовремя подставленную щёчку, принимая кружку с горячим содержимым.

— Мы тут посовещались и решили — на нас хотят устроить облаву, — капрал Флиппи снова завладел моим вниманием, причём голос его был исключительно бодрым и даже весёлым.

Да и на лицах остальной компании виделось скорее желание подраться, чем страх или озабоченность.

— Их слишком мало? — Поинтересовался у него, озвучив первую же догадку.

— Как сказать... — капрал покачал головой. — По вероятному пеленгу мы отметили минимум три отдельных отряда, приближающихся к нам с разных направлений, но подойти одновременно они вряд ли успеют, а если мы предпримем меры...

— Предлагаешь атаковать первыми? — Уже догадался, куда он клонит.

— Как минимум две группы должны встать на ночёвку где-то неподалёку от нас, сильно сомневаюсь, что они захотят искать нас по темноте. Третья группа сильно отстаёт и её-то нам и стоит больше всего опасаться — ликвидаторы от генерала Дазда, — кивок в сторону Рогнеды, наверняка определившей активность бывших сослуживцев по каким-то особым признакам. — Поджидали нас там, где мы обычно тренировки устраивали, а мы рванули совсем в другом направлении. Теперь им ещё Эль-Оран объезжать по большой дуге, — пояснил капрал.

— С Мареком уже связались? — Ещё один важный вопрос, вождь нам может сильно помочь в этой резко изменившейся обстановке.

— Да, — капрал Флиппи широко улыбнулся, продолжив, хорошо подражая чужому голосу: — Твой младший брат, великий бокор Алекс, со своими самыми преданными людьми хочет присоединиться к большой охоте.

Видимо дело дошло до использования выданной ему портативной цифровой радиостанции, раз не хватило кодовых слов для работы на открытых каналах. С другой стороны — цифровой закрытой связью тут уже многие активно пользуются, можно и переставать шифроваться. Пеленгуется она плохо, лишь большой опыт капрала и совершенная аппаратура вместе с самописными программами позволяет нам пока иметь некоторое преимущество перед другими. И чем дальше — тем больше будет иметь значение электронная и эфирная война. Кто первый обнаружит противника, кто быстрее и точнее разгадает чужие планы, ударив в момент слабости и уязвимости — тот и выйдет победителем. Обычное оружие же постепенно переходит на второй план.

И ещё про себя с некоторой грустью и одновременным удовольствием отметил — здесь бы запросто обошлись и без моего активного участия. Наверное, так и нужно. А раз общее руководство операцией приняла на себя условная «сеть», то учитывая нашу общую малочисленность, моё место находится в рядах простых бойцов. Значит, пора заняться личной экипировкой и какой-то там по счёту проверкой материальной части.

— Им больше негде встать, если только на открытом пространстве, — заметила Рогнеда, подглядывая через плечо в мой экран.

Я же перебирал различные варианты карт, которые могли запросто потерять приличную часть прежней актуальности в новом сезоне. К примеру, разрослись по низинам перелески, расширились и удлинились овраги, известные ручейки и маленькие речушки изменили русла. Подобное после сезона дождей вполне в порядке вещей. Для уточнения карт потребуется авиаразведка, да и с земли стоит внимательно посмотреть. Вот и приходится сравнивать старые карты, мысленно дорисовывая их до момента, когда внутренне чутьё окончательно удовлетворится. Мало угадать, где два объединившихся вражеских отряда устроятся на ночёвку, нужно ещё прикинуть, как к ним подобраться поближе. Хоть саванна при взгляде сверху и похожа на равнину, однако проехать удастся далеко не везде, многие низины превратились в болота, а мелкие овраги заросли высокой травой.

— Лиза, взгляни, сможешь дотянуться сюда, — я встал со складного стульчика и поднёс свой ноутбук к рабочему месту дочери вместо того, чтобы отправить ей картинку с экрана по локальной сети.

— Далековато... — та покачала головой. — Прямой связи не будет, но могу выставить маршрут и запись кадров раз в пять минут. У нашей «птички» маловато бортовой памяти, придётся экономить.

— Действуй, — сказал ей, складывая ноутбук и направляясь к выходу из кузова грузовика, чтобы размять ноги и скомандовать сбор лагеря.

Пришла пора выдвигаться на встречу с караваном Марека, он уже нас заждался, встав прямо на дороге примерно в десяти километрах отсюда.

Опознались по радио, подъехали, передали груз в свете фар. В это раз Марек оказался на редкость молчаливым, активно раздавая приказы своим неграм жестами рук. Стоило заметить — с дисциплиной у них стало гораздо лучше, да и экипировка порадовала. Даже однообразие формы появилось. Все одеты в зеленоватый камуфляж из нашитых на обычную одежду разноцветных лоскутков ткани, на головах камуфляжные кепки с козырьками. У всех новенькие «Калаши» с примкнутыми штык-ножами. И лишь тянущийся от некоторых пряный запах дури сильно портит общее впечатление.

— У тебя найдутся умельцы, или отрядить инструктора? — Поинтересовался у Марека, наблюдая за его потугами установить М2НВ на турель сильно побитого армейского джипа вместо стоявшего там какого-то совсем древнего пулемёта винтовочного калибра.

— Сам управлюсь, — недовольно буркнул он, и всё же справился, в одиночку закрепив сорокакилограммовую конструкцию и быстро заправив ленту с патронами.

Чувствуется, он делает что-то подобное далеко не в первый раз, наверняка ему пришлось повоевать ещё на «Старой Земле», причём вполне по-взрослому. Да и определённая образованность из него иногда просто выпирает, хоть он по привычке и строит из себя глупого ниггера.

— ... Значит так... — заявил я собравшимся вокруг Марека неграм, когда все приготовления к драке закончились, и мы были готовы выдвигаться дальше, — ваша основная задача отвлечь внимание и перехватить удирающих, когда мы ударим по их лагерю.

Лизе всё же удалось разглядеть явные признаки стоянки именно в том месте, где и предполагалось. Подъехать туда можно с трёх сторон, по накатанной дороге и через саванну, заложив большой крюк. Марек пойдёт напрямик, а мы покуролесим, благо у нас техника в гораздо лучшем состоянии.

— Чтобы потом нам не задавали глупых вопросов — атака тех людей — исключительно твоя личная инициатива, — дополнительно прояснил я Мареку один тонкий момент на случай, если всё пойдёт через одно место, когда мы остались с ним наедине.

Вдруг те люди и вправду не причём, просто наша паранойя излишне разыгралась. Хоть мы уже и выехали за пределы эмирских земель и вообще за границу Арабского Халифата, однако получать клеймо дорожных разбойников сильно нежелательно. Потому нужно действовать исключительно тихо не оставляя свидетелей, либо перекладывать ответственность на кого-то другого. Марек со своей бандой тут оказался весьма кстати. Заодно отвлечёт внимание противника, если у нас обломается план тихого подкрадывания.

— Ты видел, оттуда что-то сверкнуло! — Надежда плавно затормозила и показала пальцем примерное направление. — Вот, опять!

Вести машину с ноктовизором на голове ей было тяжеловато, но она крепилась, периодически массируя рукой шею и затылок. На небе к вечеру образовалась лёгкая облачность, и ночью стало совсем темно. Естественной подсветки было маловато даже для наших ночников, однако мы опасались включать инфракрасную подсветку, боясь обнаружения. Пока нам везло, застряли только один раз, да и то быстро выбрались из заболотившегося ручья. Я опустил на глаза прибор ночного видения и пристально всмотрелся в темноту. И действительно вскоре заметил хорошо различимую вспышку над ближайшим холмом. Следующая за нами колонна встала, ожидая продолжения движения. Я вылез наружу, захватив оружие — «ВАЛ» с тепловизионным прицелом. За мной вылезла Надежда, взяв с заднего сиденья «Винторез» с тепловой оптикой, а за ней нехотя выбралась наружу и Рогнеда. У неё имелся «Вихрь» с глушителем без дополнительного прицела. Из следовавших за нами грузовиков попрыгал народ, уже догадавшийся, что дальше придётся прогуляться пешком.

— Впереди слева за холмом наблюдательный пост противника, используют инфракрасный прожектор для контроля пространства, — к нам подошел Иван со своей большой снайперской винтовкой и установленным на ней тепловизором. — Я уже собирался вам мигнуть габаритами, но вы наконец-то и сами заметили... — из кабины высокого грузовика ему было гораздо виднее, чем нам.

Вслед за Иваном к нам постепенно выбрались и остальные бойцы. Отдельные штурмовые группы уже давно сформированы, все хорошо знают, что им нужно делать в предстоящей заварушке. Захваты лагерей мы на тренировках периодически отрабатывали в дневных и ночных условиях. Теперь требуется лишь моя команда, чтобы наша военная машина стала действовать.

— До предполагаемого лагеря противника тут должно оставаться всего несколько километров, я бы на их месте тоже выставил пост на самом высоком холме, а то и не один, — я поддержал заявление Ивана. — Значит так, мы втроём сейчас идём вперёд на разведку. Держим одностороннюю связь тактическим фонарём и короткими тоновыми сигналами, если выйдем за пределы прямой видимости. Лиза, по моему сигналу готовься снова запускать «птичку», но пока соблюдаем тишину в эфире, у них наверняка есть пеленгатор. Спят они там или нет — лучше перестраховаться. Иван, ты идёшь за нами с отставанием в триста метров, в случае чего прикроешь.

Наверняка стоило послать в разведку кого-то другого, братьев Влас со Смитом, к примеру, однако мне хотелось всё сделать самому. Адреналиновый маньяк, да.

С вершины холма мы смоли разглядеть стоящий на другом более высоком холме одиночный джип. В его кузове стояла пулемётная турель с мощным инфракрасным прожектором. Бдящий пулемётчик периодически двигал лучом туда-сюда, но к счастью для нас, в весьма ограниченном секторе. Назад внимания он не обращал. Вероятнее всего как раз там и располагался лагерь, вряд ли оттуда ожидается угроза. Придётся нам пройти пару лишних километров, заодно проверить наличие второго наблюдательного поста.

Длинный извилистый путь и наша троица уже вплотную подобралась к машине вражеских наблюдателей. Трели насекомых и шум разгулявшегося в траве ветра полностью скрывали наши тихие шаги. Другого поста мы не заметили, в отличие от самого лагеря в низине между холмами. Он оказался подозрительно мал, посреди молодых кустов мы насчитали только два грузовика и ещё один джип. Люди там явно спали, забыв выставить хотя бы парочку бдящих часовых. Ну, им же хуже. Вот только нам придётся сначала попытаться взять живьём наблюдателей, вдруг мы и вправду собираемся прижать совершенно непричастных, да и о возможных минах вокруг лагеря стоит разузнать.

— Командир, ты бы хоть немного подремал, — негромко по-английски сказал пулемётчик, вылезшему из кабины и закурившему сигарету мужчине. — Какую по счёту пачку уже добиваешь?

— Третью, — так же тихо ответила стоящая ко мне спиной тёмная фигура, — Предчувствия всё равно не дадут мне уснуть. Это задание весьма скверно пахнет с самого начала, а сейчас я уже полностью уверен — нас используют в качестве наживки. Только так легко объясняются эти игры со связью и всё выходящее за рамки обычного идиотизма.

— Твоим предчувствиям, Гаст, всегда стоит доверять, — пулемётчик с ноктовизором на голове, в очередной раз обвёл лучом мощного инфракрасного прожектора по гребням ближайших холмов. — А тот сброд в роще рядом с дорогой, по-твоему — тоже наживка?

— Эта толпа алахакбаров вперемешку с черномазыми может лишь задержать тех, кого хотят поймать те люди. Да и свалить всё в случае промаха на кого найдётся. Судя по информации, там весьма важные шишки, раз столько за их головы готовы выложить, — курильщик в две длинные затяжки высосал сигарету, отправив зажженный окурок щелчком далеко в траву. — Ладно, попробую заснуть, а то глаза уже сами собой закрываются.

В этот момент я подал рукой знак Рогнеде начинать активные действия. Она должна скрутить пулемётчика, а на мне курильщик. Надежда с «Винторезом» подстрахует наш рывок. Вхожу в транс, призывая силу ветра. Бросок вперёд, теперь добавить чуток текучести воды. В последнее мгновенье мой «клиент» почувствовал приближающуюся опасность и успел отклониться с линии атаки, развернуться и даже выхватить пистолет из кобуры, но на этом его успехи закончились. Моё тело чётко отработало наработанные на тренировках рефлексы практически без участия сознания. Пистолет мгновенно выбит из руки противника, и она заламывается болевым приёмом. Ещё два мгновения и «клиент» падает на живот, а я крепко прижимаю его коленом к земле, продолжая выкручивать правую руку. Тот лишь сдавленно шипит, с выбитым из лёгких воздухом особо не покричишь. Рядом в кузове джипа возня тоже затихла, лишь громко щёлкнули застёгивающиеся браслеты наручников. Всё, осталось нацепить браслеты и на моего «клиента», после чего дать сигнал нашим штурмовым группам подтягиваться в сторону спящего лагеря.

В его захвате наша троица не участвовала, наблюдая за действиями других в ночную оптику. Там тоже обошлось без стрельбы. Наших людей оказалось банально больше, да и сопротивления как такового не было, хотя кое-кто всё же умудрился крепко получить в глаз.

— Значит, вы всего лишь простые и честные наёмники? — Разочарованно спросил я собственноручно пленённого командира. — Тогда зачем связались с этими...

Пленник поначалу решил запираться, смотря в мою сторону полным бессильной злобы взглядом, однако после демонстрации пойманной Рогнедой большой сколопендры сдался и стал отвечать на вопросы. Идея заполучить её себе в штаны его совсем не обрадовала.

— Мы уже работали на них в прошлом сезоне, поначалу охотясь за промышлявшими на континентальной дороге разбойниками, а затем, когда началась эта известная заварушка, то беспокоили периодическими обстрелами отдельные форпосты, удерживая их гарнизоны от попыток выбраться наружу, — нехотя признался он. — Для чего-то большего наш отряд маловат. Мы именно охотники за кочующими бандами, а не штурмовики или ликвидаторы.

В целом, он сейчас говорил мне правду. До разговора с ним я уже по-быстрому осмотрел доставшиеся нам трофеи. Наёмники оказались не только малочисленными — всего четырнадцать бойцов, но и бедноватыми. Вооружены разномастно, преимущественно винтовками FN FAL и «Калашами», четыре пулемёта, один ДШК с давно выработавшими ресурс стволами и три М 60, примерно той же древности, от которой мы не так давно смогли удачно избавиться. Один радиопеленгатор у них имелся, как и специалист по работе с ним. Его прямо сейчас капрал Флиппи трясёт на предмет обмена опытом, пусть пока только односторонним, хотя я рассматриваю вопрос по вербовке некоторых людей их этого отряда в нашу группу. Два прибора ночного видения на всех, старые модели с электронно-оптическим преобразователем второго поколения, про какие-либо тепловизоры можно и не говорить. Тоже оказались бывшими британскими вояками, которым повезло избежать участи попадания в местные банды. Работать на бывших соотечественников им быстро надоело, уж больно грязная предлагалась работёнка, вот и отправились подальше от них на вольные хлеба. Теперь связались с бурами, а именно с людьми генерала Дазда. Тем требовались сторонние исполнители для кое-каких подлых планов. Разбираться с ними мы будем позже, сейчас быстро проясним обстановку и займёмся вторым лагерем, где встали на ночёвку две крупных банды, тоже подряженные охотящимися за нами людьми. К тому же Марек уже несколько раз выходил на связь, желая как можно скорее начинать «веселье». До утра ещё много времени, успеем.

— Раз ты так сильно хочешь, пусть будет по-твоему! — Согласился я с доводами вождя племени.

Он захотел ни много ни мало — а произвести захват второго лагеря, вернее — двух вторых лагерей исключительно силами своих бойцов.

— Дух воина закаляется кровью павшего от его ножа врага! — Пафосно заявил он мне. — А если кто-то и погибнет — значит, оказался слабым, раз позволил себя убить.

Я чувствовал — вождь явно темнит, и за его желанием устроить кровавую резню стоит что-то ещё, к примеру, законные трофеи с этой группы, однако препятствовать его планам тоже не особо хотелось. Мы предпочитаем при нейтрализации противника вообще обходиться без лишних убийств, но тут такое вряд ли удастся, целевой контингент местами фанатичен или специфичен. Неграм Марека же всё равно кого резать. Вождь лишь просил временно выделить ему несколько приборов ночного видения, показав как с ними правильно обращаться, остальное его люди сделают сами. И плевать, что по раскладу больше двух сотен рыл на две дюжины лучших бойцов Марека. В итоге нам выпала именно та задача, которую мы изначально хотели переложить на вождя — отстреливать тех, кто решит сбежать. От тепловизора в траве прятаться совершенно бесполезно. Да и наш беспилотник уже нарезает в вышине круги над рощицей в ложбинке у дороги.

После начала атаки тишина продержалась едва ли десять минут. Часовых, да, они действительно были, бойцы Марка сняли без лишнего шума, ринувшись к стоящим в рощице машинам. Палаток со своего наблюдательного пункта в полукилометре я не заметил, люди спали в кабинах и просто на земле, завернувшись в одеяло. Хоть температура ночью сейчас и падает градусов до пятнадцати-семнадцати, но без ветра спать вполне комфортно даже на голой земле. Да и всяческие летающие кровососы предпочитают тепло, так как в отличие от насекомых «Старой Земли» совершенно не умеют прогревать мышцы. Вот при температуре за двадцать пять градусов тепла они начнут серьёзно донимать вставших на ночлег путешественников, быстро слетаясь на запах крови со всей округи. К счастью, уже к середине сухого сезона они снова исчезнут, оставшись только в тропических лесах. Я смотрел в свою тепловую оптику, как головорезы Марека быстро мелькали среди спящих людей, с одного касания переходящих в разряд мертвецов. Затем кто-то громко закричал, после чего началась интенсивная пальба буквально во все стороны. Но и она быстро стихла, так как стрелков оставалось слишком мало, да и вряд ли они видели тех, кто их резал. Несколько светлых силуэтов стремительно выскочили из рощи и рванули в разные стороны. Слабый ночной ветер донёс до меня тихие хлопки со стороны наших стрелков. Беглецы один за другим падают в траву сломанными куклами. В роще ещё минут десять изредка сверкали вспышки одиночных выстрелов, после чего всё окончательно затихло.

— Хорошая охота! — Расплылся широкой улыбкой Марек, к счастью не полезший ко мне обниматься. — Злые духи помогли нам легко убить всех врагов!

В свете зажженных фар он выглядел поистине устрашающе — губы, лицо, руки и вся одежда спереди густо перемазаны кровью. Как будто он пил брызгающую из перерезанного горла горячую жидкость жадно впитывая в себя чужую жизнь. Все остальные его бойцы выглядели совершенно аналогично. Их стало чуть меньше, четверых явно недоставало, однако на лицах этих кровавых маньяков светилось подлинное счастье. «Теперь придётся наше оборудование от крови долго отмывать», — с сожалением отметил про себя, глядя на толпу этих первобытных дикарей. Да и запашок от них... Мои бойцы, едва взглянув на этих окровавленных мясников, явно терялись, а кое-кто так и вовсе в сторонке избавлялся от содержимого желудка. Я же уже привык к виду и запаху смерти, хотя всё равно испытывал к ней заметную неприязнь.

— Вам всем стоит быстро привести себя в более подобающий вид, — попенял вождю, окинув его фигуру сердитым взглядом, и добавил, видя непонимание на его лице: — Духи могут случайно ошибиться, придя за душами мёртвых. Их приманивает свежая кровь...

Мои слова оказались понятны не только одному Мареку, на перемазанных лицах других негров проявился страх. Вождь что-то громко крикнул своим людям и те быстро стали вытираться одеждой, скидывая её с себя на землю, а самые сообразительные рванули к машинам за водой. С первыми лучами солнца они перестали выглядеть посланниками из преисподней, хотя полностью избавиться от кровавых следов удалось далеко не всем. Особенно тем, кого отрядили собирать трофеи. Негры собирали буквально всё, вплоть до последней тряпки, выкладывая голые тела убитых в какую-то геометрическую фигуру рядом с рощей.

— Это особый знак нашим врагам, — пояснил тихо подошедший Марек, видя моё изумлённое лицо. — Пусть знают и боятся.

— Откуда у тебя такая жестокость? — Я взглянул на него долгим изучающим взглядом, мысленно решая, как с ним дальше себя вести или же просто прикопать по-быстрому всю его банду. — Разве тебе больше не нужны рабы?

— Здесь было много людей из враждебного нам племени, — тот совершенно не заметил лёгкой угрозы в моём голосе. — Они убили моих соплеменников, надругались над их телами, а затем съели их. Людоеды не должны жить! — Твёрдо припечатал он.

— А как же арабы? — Я реально проникся его твёрдостью и решимостью отстаивать свои убеждения.

— Раз они были заодно с людоедами, то проклятье должно пасть и на них, — резко напрягшиеся руки вождя мелко затряслись, на лице мгновенно закаменела гневная маска. — Они считали нас грязными животными, — брезгливо сплюнул он в траву, резко отвернувшись. — Вот ты совсем другой, бокор Алекс, — Марек повернулся ко мне, а его лицо снова расслабилось, хотя в глазах ещё плескался злой огонь. — Личную выгоду ты вряд ли когда упустишь и уважаешь чужие интересы одновременно. Поверь мне — это крайне редкое качество, особенно среди белых. Среди вас слишком много людей с прогнившими червивыми душами. Ты же собираешь вокруг себя тех, кого гниль не берёт. Такие люди сами тянутся к тебе. Но при этом ты пытаешься разглядеть человека даже в бешеном звере вместо того чтобы вырвать его сердце. Мне сложно признать твою правоту.

— А ты её не признавай, а просто принимай, как она есть, — усмехнувшись, посоветовал ему.

Всё же его мысли что-то тронули в моей душе. И лесть и критика одновременно, но проявившееся ранее недоверие рассеялось без следа. Вождь во многом прав. Я слишком ценю чужую жизнь, порой излишне раздумываю — нажимать спусковой крючок или нет. А ведь когда-то это может плохо закончиться для меня самого. Есть над чем подумать в свободное время.

Дальше мы разобрались с захваченными трофеями. Марек и вправду претендовал на всю добычу со второго лагеря, однако сначала решил договориться, вдруг во мне взыграет жадность. Просмотрев выложенное на траве оружие и прочие вещи, кивнул вождю, мол — забирай. Для нас там полезного мало. Вот по машинам я полазил, преимущественно интересуясь аппаратурой связи. Сами машины меня интересовали мало — старьё, да и техническое состояние так себе. В основном, перебитые арабы и людоеды пользовались дешевыми радиостанциями Си-Би диапазона, но нашлось и три знакомых цифровых эксперименталки, их-то я и приватизировал вместе с современным сканнером эфира. Всё равно у Марека нет толковых специалистов для работы с такой сложной аппаратурой. Вот пару сканнеров попроще я ему оставил, пусть разбирается. Затем со мной связался по радио капрал Флиппи, озадачив приближающимся по дороге со стороны Эль-Орана большим конвоем, который он отследил по активным переговорам. У нас оставалось примерно пара часов, чтобы убраться отсюда подальше. Да и Мареку здесь делать больше нечего.

— Говоришь, у тебя есть деньги на выкуп всего отряда вместе со всем имуществом? — Пока мы сворачивались в путь, командир пленённых нами наёмников решился на серьёзный разговор.

— Денег нет, однако, думаю — тебя больше заинтересуют головы заказчиков... — огорошил он меня.

— А ведь совсем недавно говорил — вы честные наёмники, — я громко хохотнул, его предложение меня изрядно повеселило.

— Они нам ещё не заплатили, — и при этом Гаст криво ухмыльнулся.

— Это обстоятельство сильно меняет расклад, рассказывай... — я навострил уши.

Если опустить детали — отряд Гаста должен был привлечь нас к себе, сообщив о своём местонахождении людям заказчика, которые и закроют вопрос окончательно, имея для этого всё необходимое. Обнаружить и перехватить нас своими силами они, видимо, уже отчаялись. Для этого затеяна операция с привлечением дополнительных банд и хитрая радиоигра. Наёмники сами поздно догадались, какая роль им отведена. Группа же настоящих ликвидаторов обреталась где-то поблизости, сохраняя режим полного радиомолчания. Основная часть операции предполагалась сегодня утром или днём, превентивным ночным ударом по стоянкам мы разрушили планы противника. Теперь можно спокойно возвращаться в город, вряд ли нас сумеют перехватить, если мы уклонимся в сторону от основной дороги. Вот только оставлять за спиной опасного врага, тем более зная о его потенциальной уязвимости... Лобовое столкновение крайне нежелательно, мы имеем дело с матёрыми профессионалами, потому предложение Гаста заманить врага в ловушку весьма ценно. Наёмники могут попытаться обмануть, оставаясь в выигрышном положении независимо от исхода драки, но и мы имеем умные головы на плечах, дабы подстраховаться на всякий случай. Сообщив новую вводную своим людям, сел за ноутбук перебирать карты, требовалось срочно подобрать удобное место для организации засады и подготовить его к встрече опасных гостей. Да ещё так, чтобы самим не оказаться в ловушке, имея пути отхода и отсечные позиции. А наёмники... если у нас всё получится — по итогу им можно выплатить хорошую премию трофеями.

Фиу... бум, фиу... бум, «хрен вы тут пристреляетесь, гады», — злорадно отмечаю про себя очередной приход пары миномётных мин. Им вторила далёкая пулемётная очередь на полкороба патронов. Далеко не всегда планы воплощаются в реальность, особенно при боевых действиях. И одна самая маленькая ошибка порой может привести к катастрофе. У нас же пока всего лишь отмечается «сложная ситуация», связанная с неожиданным появлением второго боевого отряда бурских ликвидаторов. У них даже миномёты в наличии оказались. Совершенно небывалое для этих мест дело. Судя по взрывам — всего лишь обычные восьмидесяти двух миллиметровки, но получить на голову прилетевший «подарок» всё равно категорически не хочется. Радует только то, что лупят с приличным перелётом мимо наших позиций, а скорректировать огонь им мешает наша глушилка радиосвязи. У нас же связь есть, как и сохранилось полноценное управление боем. Вот только реализовать имеющееся преимущество пока не выходит, основные силы скованны добиванием первого отряда, благополучно угодившего в расставленную западню. А как всё хорошо начиналось...

Благодаря наёмникам мы удачно разыграли в эфире неожиданное нападение и затянувшееся столкновение, примерно предполагая, откуда должны подойти дополнительные силы. Уходить со старого места нам не потребовалось, оно оказалось близко к идеалу по многим параметрам. В двух удобных для подъезда техники распадках устроили минные закладки и откопали позиции для стрелковой засады на ближайших холмах. Распределили технику по округе, предполагая маневренный бой в стиле выскочил-укусил-отскочил. Стали ждать, ориентируясь на авиаразведку. Лиза смогла заблаговременно обнаружить одну спешащую к месту фальшивого столкновения колонну машин, а вот откуда вдруг подошла вторая, так и осталась для неё загадкой. «Как будто из-под земли вынырнули», — воскликнула приёмная дочь на общем канале, передавая всем сигнал новой опасности вместе с координатами появления угрозы. К счастью для нас, вторая группа сначала сунулась в то место, где располагался ночной лагерь негров и арабов, желая узнать, что с ними случилось, задержавшись на несколько минут. А в это время первая колонна благополучно влетела в заминированный нами распадок. Жалко они прошли не по самим минам, а чуть выше их по склону, потому одновременный подрыв сорока килограммов взрывчатки лишь аккуратно положил три грузовика на бок, хотя громыхнуло знатно. Два оставшихся на колёсах джипа колонны резко рванули вверх по склону, один успел остановить Смит метким выстрелом из «Баррета», второй же благополучно ушел из-под обстрела и как-то сумел передать информацию о засаде второму отряду. Из перевёрнутых машин дружно полезли злые мужики, грамотно занимая оборону под интенсивным обстрелом с нашей стороны. А ведь их должно было крепко приложить взрывом, но все они оказались в тяжелых бронежилетах и шлемах, потому отделались лёгким испугом. И мы бы их быстро перещелкали одного за другим, если бы не чёртовы миномётчики, неожиданно ударившие по нашим позициям. «Так, пять секунд, шесть девять», — вжимаюсь в персональный мелкий окопчик и считаю про себя, в ожидании нового прилёта. Фиу... бум, фиу... бум, в этот раз мины легли гораздо ближе к нам, однако ущерб исключительно моральный. Пугает до дрожи в коленках и расслабления сфинктеров. Серьёзно. Хочется вжаться в землю и трястись от ужаса, силой воли решительно выпихиваю всё это из себя. Резко высовываюсь наружу и удачно ловлю в прицел голову лупящего в нашу сторону из пулемёта с рук мужика в полной боевой экипировке. Лёгкий толчок приклада в плечо, тяжелая пуля моего «Вал»-а лишь по касательной зацепила за его шлем, тот оборвал ремень крепления и отлетел в сторону. Но пулемётчику и этого хватило — свалился со сломанной шеей. Ещё один выстрел, сбивающий с ног следующего вражеского бойца, стремительно нырнувшего вперёд к упавшему пулемётчику за его оружием. Куда-то попал, раз тот прилёг рядом с первым трупом. Фиу... бум, фиу... бум, успел вжаться в землю буквально за секунду до прихода, просвистевшие над головой осколки снова окатили меня липким ужасом. Миномётчики как-то корректировали огонь или просто стреляли по площади, мины легли совсем рядом с нашими позициями. Мои бойцы подозрительно молчат, в этот раз по противнику отстрелялся только я один.

— Общая перекличка, — отправил приказ в эфир, зажав тангету и одновременно пытаясь поймать в прицел кого-то ещё внизу.

Потеряв несколько бойцов от нашего обстрела там все затихарились, благополучно укрывшись за перевёрнутыми машинами. С наших позиций их теперь не достать, нужно кого-то отправлять на другую сторону. Пух... хлоп, в нашу сторону кто-то решил пострелять наугад из подствольника. Сильный недолёт. Пошли доклады по радио, пока все целы. Два наших вооруженных грузовика только что выдвинулись навстречу второму отряду, а лёгкие силы на багги рванули искать позицию миномётчиков. Фиу... бум, фиу... бум, теперь легло сзади, но взрывная волна близкого взрыва больно ударила по ушам. А вот решившемуся высунуться из-за укрытия вражескому стрелку не повезло, кто-то из моих бойцов выстрелил первым, звука выстрела я не расслышал.

— Мы нашли их... — прошипела гарнитура радиостанции, — далеко не убежите суки!!! — в эфир пробилась длинная пулемётная очередь патронов так на пятьдесят. — Миномётчики нейтрализованы, — сообщила рация восторженным голосом молодого морячка Юрки. — Грузовик с открытым кузовом и джип от нашего обстрела пострадали минимально.

Тот аж вскрикивал от переполнявших его чувств. Первый настоящий бой и первая настоящая победа.

— Что делать дальше? — Запросил он дополнительных инструкций.

— Покрутитесь там по округе, вдруг кто-то случайно подвалит, — задумавшись на пару секунд, ответил ему. — На одном месте не стоять, только постоянное движение с хаотическими вихляниями, забыть про оставшиеся трофеи, от серьёзной драки уклониться. Ваша задача лишь сообщить о появлении нового противника и при возможности его отпугнуть.

— Принято, — ответил парень, отключившись.

В героев он со своим напарником вряд ли захочет играть, мы им уже все уши прожужжали на этот счёт. Героизм требуется при капитальных просчётах командования и в исключительно безвыходном положении. В остальных же случаях стоит приоритет выполнения приказа при гарантированном сохранении своих жизней. Лучше уклониться от драки, отойти и ударить исподтишка. Скоростные пулемётные багги как раз весьма удачный инструмент для такого боя.

— Они несутся прямо на нас, — связь резко переключилась на другого абонента. — Бронированный грузовик и за ним три джипа... — после чего я услышал лишь приглушенные хлопки выстрелов из крупнокалиберного пулемёта.

— Кто хочет жить, пусть поднимет руки! — Громко крикнула Рогнеда по-английски тем, кто ещё пытался изредка отстреливаться у перевёрнутых грузовиков.

Осталось их, к слову — всего ничего. Как только заткнулись миномётчики, им резко поплохело. Они прекрасно понимали — к ним вскоре зайдут с тыла и тогда вообще всё, вот и попытались несколько человек рвануть в самоубийственную атаку под прикрытием огня на подавление. На что рассчитывали только непонятно. Наших огневых точек им засечь не удалось, мы сидим в окопах, частично прикрыты от обнаружения травой, у нас бесшумное и беспламенное оружие, потому они тупо лупили в нашу сторону из всех стволов, расстреливая ленты и магазины один за другим и периодически швыряя гранаты из подствольного гранатомёта. Несколько пуль противно просвистело прямо над моей головой, сзади хлопнула прилетевшая граната, но я успел заткнуть высунувшегося из-за борта грузовика вражеского пулемётчика метким выстрелом. Рванувших в атаку героев тоже всех перещёлкали мои бойцы за считанные секунды. Очередная радиоперекличка, все живы, хотя кого-то всё же легонько оцарапало шальной пулей. Отчитались и мобильные силы, один бронированный грузовик сильно повреждён, потерял ход. Второй исправен, но есть проблемы с обзором из кабины из-за многочисленных пулевых попаданий в броневые стёкла. Но и транспорт противника превращён ими в дырявое решето с окровавленным мясом внутри. Лёгкие силы на багги вовремя подошли и добили тех, кто ещё пытался выскочить из остановленных машин. Лиза на пару с капралом Флиппи сообщила об отсутствии поблизости других потенциальных врагов или случайных свидетелей. Теперь уже можно уверенно сказать — мы действительно отбились. Словно прочтя мои мысли из-за перевёрнутых машин показалось всего три фигуры с поднятыми руками. Рогнеда приказала им становиться на колени и ждать, когда у нас дойдут до них руки. Вставать в полный рост и идти к ним по полю, как когда-то сделал я, сейчас вряд ли кто-то решится. Дураки перевелись, а кое-кто даже поумнел — это я про себя, любимого.

Лиза осматривала поле боя с воздуха, опустив «птичку» до ста метров, её даже стало слышно, затем подъехали наши багги, и только тогда мы занялись пленниками и сбором трофеев, наконец-то выбравшись из пропитавшихся страхом и потом окопов. Перевёрнутые грузовики пострадали мало, их легко поставить обратно на колёса, дёрнув тросами с помощью других машин. Уже через час мы благополучно проделали эту несложную операцию. Механики полезли разбираться с двигателями и трансмиссией, закинув остывшие после боя автоматы на спины. Подъехали и наши бронированные грузовики. Первый всё же смог завести двигатель, Иван устранил последствия попадания крупнокалиберной пули в моторный отсек. Та сумела пробить броню, но её остаточной энергии хватило лишь на то чтобы порвать ремень ГРМ, остальное уцелело. Наши грузовики выглядели побито. Все передние стёкла кабины белели сплошным молоком — столько по ним пришлось пулевых попаданий. Краска местами сбита, размочаленный тент, из-под которого проглядывает металл самого кузова. К счастью, основной обстрел по ним вёлся из пулемётов винтовочного калибра. Вражеские крупняки они подавили в первую очередь, а бронирование кабины смогло удержать и 12,7 мм пули. Резина целая, боевое столкновение произошло лоб в лоб, причём на достаточно маленькой дистанции.

— Они слишком резко из-за холма выскочили, — махнув рукой, заметил Иван, видя мой сильно озадаченный вид после осмотра побитой машины.

Выглядел он заметно раздраженным, произошедшее столкновение нарушило его душевное равновесие. Тут не страх, тут что-то другое, уязвлённая гордость, наверное.

— Сориентировались мы практически одновременно, их было больше, а исход драки, как видишь, определилось тем, у кого броня крепче, — фыркнул он, показывая рукой в сторону кабины. — Жалко на дальней дистанции подловить не удалось, приласкали бы из АГС-ов.

— Своим ходом до города доедете или вас на буксир лучше взять? — Поинтересовался у него кое-чем более актуальным на текущий момент.

— Сейчас займёмся косметическим ремонтом, запасные стёкла у нас с собой. Возим на всякий случай пару комплектов, вот и пригодились, — эмоционально вздохнув, заметил Иван. — Скатка брезента тоже найдётся. Пригодилась всё-таки.

Ему уже доводилось менять стёкла в походных условиях, конструкция грузовика такое вполне позволяет. Но всё равно с ними много возни. Да и в город лучше заезжать, наведя видимый марафет, иначе легко пострадает наша репутация слишком удачливых засранцев, всегда выходящих сухими из воды. И у кого-то могут завестись в голове совершенно лишние мысли попытать счастья в другой раз.

Рогнеда собрала пленников и о чём-то с ними тихо беседует в сторонке, остальной народ занят сбором брошенного оружия и освобождением трупов от всего ценного, взяв пример с негров и тоже обдирая с них последние тряпки. Будем ли мы их хоронить по-человечески или оставим тела на поедание диким зверям, сейчас зависит от Рогнеды, а вернее от того, сможет она договориться с пленниками или нет. Она попросила меня позволить ей по возможности самостоятельно решить проблемы со своими бывшими и здешними соотечественниками. От разговора с ними сейчас многое зависит. Мы бы с удовольствием отсиделись бы в Эль-Оране, но когда на тебя устраивают загонную охоту — самая лучшая стратегия первым добраться до горла охотников. А ещё лучше главных заказчиков и организаторов охоты. До самого генерала Дазда и его ближайших подручных нам сложно добраться. У него хорошая и весьма многочисленная охрана, иначе бы генерала уже свергли. Вот уменьшить количество подчиняющихся ему оперативных сил, способных на любую «грязную» работу, нам вполне по плечу. По словам Рогнеды — на весь бурский анклав едва ли наберётся сотни три отчаянных отморозков, готовых убивать своих же соотечественников по приказу генерала. И за хорошие деньги, естественно. Остальные вояки же скорее пошлют его куда подальше, хотя формально и подчиняются ему. Принудить вояк способны те же отморозки, взявшие их семьи в заложники. Убери из политического и силового расклада этот действенный фактор и тогда у Дазда образуются весьма значительные проблемы. Слишком многих он раздражает лишь одним своим существованием. Нам нужна достоверная информация о многочисленных полевых базах отморозков, дабы нанести туда «визиты вежливости». Думаю, Рогнеда сумеет получить её у взятых нами сейчас пленников.

Сбор трофеев, полевой ремонт пострадавшей техники и подготовка к выдвижению в сторону города заняло время до самой ночи. На пару с Оксаной я осматривал и сортировал доставшееся нам добро, выкладываемое сборщиками на разложенный брезент. Жена сразу же проверяла целостность подносимых трофеев и их пригодность для последующей экипировки нашего отряда. Тут было к чему присмотреться и оценить. Бурские боевые отряды имели единообразное обмундирование и вооружение, чем выгодно отличались от всяких там наёмников. Почти у всех бронежилеты высокого класса защиты. Я заметил свежий след явно от нашей тяжелой пули, сквозное пробитие отсутствовало. Вытащил из специального кармашка титановую пластину, отметив лишь скромную вмятину в месте попадания. Да, использование обычных боеприпасов против такого противника могло кончиться печально, тут бронебойки нужны. И такие бронежилеты нам самим пригодятся, хоть по весу они и проигрывают тем, которые мы сейчас активно используем. Композитные шлемы вполне типичные, вес около полутора килограммов. Прямое попадание винтовочной пули проделывает в них сквозную дыру, а вот проход по касательной лишь поцарапал краску. Подшлемник весьма удачной конструкции. Особое внимание привлекли наушники с хитрой электронной начинкой, позволявшей отсекать громкие хлопки выстрелов и взрывов, но при этом прекрасно слышать даже слабые шорохи. К тому же они использовались в качестве переговорной гарнитуры для рации. Весьма полезное приобретение для нас. Отметил специальную защиту рук и ног. Гибкие сегментные щитки, наколенники и налокотники. Пулю они вряд ли сдержат, но от осколка на излёте вполне спасут. Желтые ботинки с титановыми вставками, защищающие стопу от взрыва малой противопехотной мины. Ботинки мне понравились, настоящее инженерное искусство, сочетающее удобство и защиту одновременно.

Взглянув на личное оружие, я вначале принял его за обычный изменённый внешним обвесом «Калаш», и лишь приглядевшись, осознал, что это совсем не он. Разобравшись, выяснил, что это продукция ЮАР-овской оружейной компании «Vektor», лицензионные клоны израильского «Galil», который, в свою очередь клон нашего «Калаша». Отличается от него чуть лучшей эргономикой, в первую очередь — переводчиком режима огня, и большим весом из-за использования фрезерованной ствольной коробки. Тут было представлено несколько разновидностей — длинноствольный R-4 под 7,62Х51 со складным прикладом и с сошками, 5,56Х45 без сошек, а также укороченный вариант R-5. Оружие совершенно неоднозначное. Калибр 5,56 малопригоден из-за слабого действия против местных зверушек, к тому же большая часть трофеев представлена короткоствольными вариантами с эффективной дистанцией стрельбы в триста метров. Вот лёгкие «ручники» под 7,62 совсем другое дело. Их конструкция мне импонирует куда больше, чем распространённые тут винтовки FN FAL. Их всего три штуки, оставим себе.

Доставшиеся нам пять единых пулемётов Vektor SS77 мне тоже сильно понравились. Чем-то они напоминали ПКМ, сделаны весьма удобно, хотя и проигрывают в целом нашим «Печенегам». Парочку сразу отложил для передачи наёмникам в качестве обещанной премии. С машин мы сняли три крупнокалиберных пулемёта сингапурского производства CIS50MG, имевшие возможность использовать сразу два короба патронов, заряжаемые с двух сторон. Весили они заметно меньше американских М2, да и конструкция более удачная, на мой пристрастный взгляд. Стволы оказались свежими, причём на каждую тушку наличествовало по три сменных ствола.

Все найденные пистолеты тоже произведены в ЮАР. Vektor SP1 — весьма незначительная переделка итальянской девяносто второй «Беретты» с более удобной рукоятью, а вот маленький пистолет скрытого ношения Vektor CP1 имеет собственную оригинальную конструкцию. Жалко таких всего четыре штуки, многих моих бойцов они сильно заинтересовали.

Достались нам и пара 81 мм миномётов того же южноафриканского производителя, оставшийся запас мин к ним весьма невелик — всего тридцать восемь штук. Их здесь лучше в открытую не использовать, ибо на репутации плохо сказывается. А вот держать в запасе на чёрный день наоборот настоятельно рекомендуется.

Снайперское оружие у наших противников почему-то отсутствовало, однако из притащенных на буксире побитых машин трофейщики вытащили «антиматериалку» NTW-20 со стволом под 14,5 мм патрон. Тяжеленная дура под тридцать килограмм весом, но в таком калибре способная остановить практически любой здешний броневик. Жалко патронов к ней нашлось всего лишь три десятка.

Радиостанции уже знакомые нам маленькие персональные цифровики, пара сканнеров эфира и один радиопеленгатор без антенн на высокочастотные диапазоны в машинах. Ещё имелась пара старых аналоговых радиостанций с дополнительными усилителями мощности.

При разборе трофеев у меня начало складываться впечатление о заведомо ограниченном составе атаковавшего нас отряда, на полноценную рейдовую группу он явно не тянет. Много штурмовиков с хорошим вооружением, а вот техническое обеспечение оставляет желать лучшего. Где лёгкие подвижные силы на багги, где полноценное радиотехническое подразделение? Почему отсутствуют приборы ночного видения? Накопив вопросов, отправился с ними к Рогнеде, благо она присела в сторонке перекусить с хмурым видом на лице.

— Я в глубокой печали... — заявила она, дожевав очередной бутерброд и запив его кофе из термоса. — Толковые командиры репрессированы, — тяжело вздохнула она, явно говоря о здешних соотечественниках. — Многих кого я раньше хорошо знала, уже нет в живых. В анклаве идёт вялотекущая гражданская война. Англичане снабжают генерала Дазда деньгами и людьми, иначе бы его уже давно прикончили. Но не это плохо... — ещё один тяжелый вздох. — Противостоящие генералу силы слишком разобщены. Отдельные харизматические лидеры категорически не желают объединяться с другими ради общей победы. Доходит до взаимных столкновений за контроль территорий и доходных предприятий.

— И ты хочешь во всё это вмешаться? — Я сразу же догадался, куда она сейчас клонит.

— Меня многие командиры действительно примут и признают общим лидером, — при этих словах на её лице на пару секунд возникла настоящая маска обречённости.

Она прекрасно понимала всю тяжесть груза, который разом свалится на её плечи, если она примет такое решение.

— Я не хочу становиться очередной Жанной Д`Арк, так как хорошо знаю, что впереди её ждёт только очистительный костёр инквизиции, — она вдруг взглянула на меня, словно испрашивая мою поддержку. — Но и оставлять соотечественников без помощи мне слишком больно, — она замолчала, резко опустив взгляд, а по её лицу потянулись мокрые дорожки.

С большим изумлением отметил про себя, что впервые вижу слёзы на лице этой поистине «железной» женщины.

— Успокойся, — я подсел к ней вплотную, обнимая за плечи и крепко прижимая к себе. — Вернёмся в город, и попробуем просчитать различные варианты. Вдруг наши точечные вмешательства смогут реально изменить сложившийся в твоём анклаве печальный расклад. Оружие у нас есть, техники достаточно, люди хорошо мотивированы. И ещё попробуем привлечь на свою сторону союзников, возможно, договоримся с наёмниками.

Рогнеда резко оторвала голову от моей груди и впилась в мои губы долгим страстным поцелуем. Для чего-то большего нам банально не хватило внешних условий.

Обратный путь в город мы проделали за одну ночь, встав в наезженную дорожную колею. С собой тащили всё, даже сильно повреждённые трофейные машины на жесткой сцепке. Несмотря на последствия обстрела из крупнокалиберного пулемёта их вполне реально восстановить до пригодного к эксплуатации состояния, ибо существенно пострадали только кабины, ходовая часть же осталась целой. Вместе с нами в город следовали и наёмники. Они с заметным интересом отнеслись к моему предложению поработать на нас против интересов бывших заказчиков. Предоплата предполагалась оружием и амуницией, и лишь частично живыми деньгами. Всё равно большую часть прибыли им прежде приходилось тратить на собственное обеспечение. Да и за постой в бурском поселении на время сезона дождей много отдали. О постоянной же базе отряда даже и не мечтали. Тут я мог им пообещать место в Эль-Оране, но только по результату проделанной работы. В первую очередь нам требовались разведчики хорошо знакомые с театром предполагаемых боевых действий. Этот отряд уже работал на континентальной дороге, потому его появление там вряд ли вызовет особый интерес. Они вполне способны изображать обычную охоту на кочевые банды из Дагомеи и Халифата, прихватывая сторонние заказы в фортах и поселениях. Но главной задачей для них станет отслеживание перемещения отрядов отморозков генерала Дазда, да и общей обстановки тоже. Нам же ещё предстояло разобраться с проблемами в городе, эмир Рашид уже пытался связаться со мной по радио, интересуясь, где меня шайтан носит. Пора решать вопрос с береговым шейхом Харатом аль Сухан, страстно желающим отомстить за убитого брата моим мальчишкам.

Глава 6. «Поединок достойных»

— ... И вот, наконец, в клетку выходят трое крепко заматеревших волчат против троих лучших асасинов шейха Харата, — громко по-английски объявил распорядитель боёв без правил.

С самим шейхом мне пока пообщаться не удалось, тот старательно держал дистанцию, отгородившись от меня многочисленными телохранителями. И даже требование смертельного боя для моих рабов было передано через эмира Рашида. Мы разыграли с ним сцену «укрощения строптивого», наорав друг на друга в присутствии многочисленных свидетелей. Ему требовалось показать свою власть надо мной и вообще над всеми неверными под его рукой, я же открыто демонстрировал своенравность вкупе с уязвлённой гордостью.

— Мои люди не продаются! — Громко и эмоционально отреагировал я на его просьбу уступить трёх рабов по решению собрания шейхов.

Те практически единогласно поддержали требование шейха Харата, признавая его право на кровную месть за брата. Моё же мнение рассматривалось исключительно в плоскости денежной компенсации за подходящих по возрасту рабов. То есть всего по двести динаров за голову. И мои возражения публикой воспринималось как банальное набивание цены. В общем, мы поорали друг на друга, после чего эмир резко понизил голос и просто приказал мне сделать по его слову. А чтобы всё было честно, то месть шейха должна осуществиться не тайно, как тот хочет, а публично в клетке боёв без правил. Шейху оставалось лишь согласиться с такими справедливыми требованиями, выставив против моих мальчишек своих бойцов.

— ... Посмотрите на них... — продолжил вещать распорядитель. — Кто скажет, что им едва исполнилось шестнадцать лет? Оцените их перевитые мускулами тела, взгляните на злой огонь в глазах. Они готовы дорого продать свои жизни... — ведущий шоу выдержал длительную паузу, пережидая громкие крики собравшихся вокруг большой клетки зрителей. — Как вы думаете, есть ли у них хоть один шанс? — Брошенный в зал вопрос снова поднял сильный шум.

И действительно мои пацаны смотрелись бледновато на фоне выставленных против них противников. Три бородатых матёрых волка в человеческом обличии, на полуобнаженных телах заметны многочисленные шрамы, внешне расслаблены, во взглядах явное желание поиграться с очередной жертвой перед тем, как перерезать ей горло. Они уже неоднократно выступали здесь, заливая песок огороженной сеткой площадки кровью других неудачников. И о применяемых ими приёмах моим пацанам хорошо известно. Готовясь к сегодняшнему «выступлению» они просмотрели множество записей прежних боёв. Более того — всё происходящее сейчас тоже записывается, и записи вскоре разойдутся по всей Новой Земле. Их посмотрит множество людей, даже совершенно далёких от такого рода развлечений.

— Господа, делайте свои ставки, до начала смертельного боя осталось пара минут, — предупредил публику ведущий.

Ставку я уже сделал, отдав три тысячи золотых монет на победу моих пацанов без единой потери со своей стороны. В другой исход предстоящей схватки мне верить категорически не хотелось. А деньги... вскоре узнаем, к кому Фортуна проявит благосклонность.

— Бой! — Одновременно со словами ведущего его помощники протянули сквозь специальные щели в сетке находящимся там бойцам острые ножи.

Мои пацаны дружно шагнули навстречу своим противникам, а те резко разошлись в разные стороны, ловко сменяя хват клинков с прямого на обратный. Парни сделали ещё два шага вперёд, словно пытаясь совместно атаковать стоявшего напротив них единственного бойца, и подставляя открытые бока под удары двум другим, но вместо атаки неожиданно метнули ножи практически без замаха. Мой глаз смог заметить лишь смазанные движения и блики от сверкнувших в ярком свете софитов острых клинков. Стоявший напротив парней и правый от него явно ожидали чего-то подобного, потому смогли увернуться, а вот левому так не повезло — нож по самую рукоять вошел в его шею. В следующую секунду асасины одновременно прыгнули на оставшихся без оружия пацанов, планируя нанести им косые режущие удары, которые практически невозможно заблокировать. Те ловко ушли от опасной атаки перекатами в разные стороны, попытавшись подобрать свои ножи, отскочившие от пружинящей сетки. Юрке это удалось, и вместо того чтобы вскочить на ноги или откатиться в сторону, он без раздумий снова метнул нож в налетевшего на него мускулистого мужика. Тот легко отбил его своим ножом в сторону, но потеряв секунду, пропустил сильный удар двумя ногами точно в промежность. Другой бы на его месте тут же сложился пополам, но обдолбанный наркотиками асасин, совершенно не чувствуя боли, попытался пригвоздить вёрткого мальчишку к земле. Юрка же провёл незаметный для моего глаза приём, захватывая вооруженную руку противника и крепко прижав её к себе, переворачиваясь на одном месте. Громкий хруст возвестил о том, что человеческие кости имеют ограниченный предел прочности. В тот же момент второй асасин умело отмахивался от насевших на него парней. Те всего лишь удерживали его на одном месте, поочерёдно пытаясь провести захват вооруженной руки. С одним бы он легко расправился, но ему приходилось держаться против двоих одновременно. Секунда и уже он без замаха кидает клинок, резко ныряя вниз, в перекате пытаясь зацепить ногами кого-то из парней. Тщетно, обе атаки проходят совершенно безрезультатно. Юрка же наконец-то расправился со своим противником, сильно пробив ему локтем в кадык. Тот умер, так и не издав звука. Оставшийся асасин в броске попытался подхватить нож с земли, прозевав подлую подсечку. Подобравшийся Юрка из весьма неудобного положения запрыгнул на него сверху и, дотянувшись до валяющегося в песке ножа, резко всадил его в шею, окончательно добивая последнего противника. Зрители дружно ахнули, пребывая под большим впечатлением от слишком быстро завершившейся схватки.

— Да... и что тут можно сказать... — тихо и невнятно поговорил распорядитель. — Молодость и жажда жизни оказалась сильнее мудрости и богатого боевого опыта! — Более решительно заявил он. — Прошедший бой оставил у всех нас совершенно незабываемые впечатления. И ещё я хочу поздравить с хорошим выигрышем всех тех, кто перед боем сделал правильные ставки.

Громкие крики, отборные ругательства, свист, у меня даже заложило уши. Замок на клетке не торопились открывать, опасаясь мести победителям со стороны проигравших ставки зрителей. Среди них много горячих арабов, злых чеченцев, присутствуют тут и богатые европейцы. Смертельные бои в Эль-Оране неизменно собирают самую широкую публику, приезжающую сюда со всей Новой Земли после завершения сезона дождей. Только растолкав орущую публику, помощники распорядителя вывели парней под охраной из шести крепких мордоворотов с дубинками в руках. Вижу шейха Харата, решительно направляющегося в мою сторону. Его многочисленные телохранители отставали от него на пару шагов. Начинался второй акт задуманного эмиром спектакля. Лицо подошедшего ко мне вплотную шейха перекосило от злости, растрёпанная куфия сползла на бок и вот-вот упадёт с головы, борода всклокочена. Во взгляде чистая и незамутнённая ненависть.

— Ты! Отдаёшь! Их! Сейчас! Мне! — Буквально выплёвывает он слова вместе с брызжущими слюнями.

Его люди грамотно отсекают нас от устремлённых взглядов из зрительского зала. Я же продолжаю сохранять расслабленную позу и надменную ухмылку, зная — нападения точно не произойдёт, а на эмоциональное давление мне плевать.

— С какой стати? — Громко вопрошаю его. — Ты хотел мести — тебе предоставили возможность. Мог бы и сам войти с ножом в клетку или ты такой же никчёмный слабак, как твой дохлый братец и остальные прислужники, которых режут дети как свиней на бойне?

— Ты!!! — Взгляд шейха мгновенно заволокла кровавая пелена, он едва сдерживался от того, чтобы броситься на меня с кулаками. — Вызываю тебя на «поединок достойных»! Немедленно! — Выплюнул из себя он.

Судя по резко образовавшейся тишине, его слова вызвали большое изумление у всех присутствующих.

— Вызов принят, — грубо ответил ему через губу. — Встретимся в ущелье завтра утром, слабак!

Я резко развернулся на месте и пошагал к выходу, слыша удаляющийся поток отборных арабских ругательств, несущихся мне в спину. Даже за выигрышем забыл заглянуть, но это ещё успеется.

Всё, первой цели мы с эмиром благополучно достигли, теперь осталось довести дело до конца и при этом ещё выжить.

Вечером у нас во дворце состоялся большой праздник. Все мы дружно чествовали наших юных героев. Однако спиртное оставалось под запретом, все понимали — завтра снова бой для одних и много работы для других. И победа станет общей, как и возможное поражение. А сейчас мальчишки заслуженно получали свою порцию славы. Радостные и подбадривающие взгляды мужчин, заинтересованные женские взгляды, влюблённые глаза девушек. Запись прошедшего боя просмотрели несколько раз, разбирая отдельные моменты. Братья Влас хитро улыбались, а Майкл Ховс периодически хмурился, отмечая типичные ошибки, едва не ставшие фатальными. На него эта победа не произвела должного впечатления, да и я понимал — противники просто недооценили наших парней, к тому же находились под действием наркотических стимуляторов. Парни перед боем тоже приняли кое-какие укрепляющие эликсиры от Луситы, однако сохранили полную чистоту сознания. Да и наши тренировки активных действий в состоянии глубокого транса им прилично помогли. Скорость и чёткость движений, высочайшая реакция, полное отсутствие страха и мандража. Хорошо хоть все понимали — второй раз им в клетку лучше не заходить, сколько бы за это не предлагали. А предлагали много, от тысячи и больше за одно дополнительное «выступление». И зря кое-кто сейчас высоко задрал нос, наивно думая, что его уже признали взрослым. Лишнюю дурь из головы мы быстро выбьем, загрузив учёбой по полной программе и тыкая носом в очередные ошибки. Но это всё завтра, всё завтра.

Ночью кое-кому поспать не удастся, исход предстоящего «поединка достойных» напрямую зависит о того, кто к нему лучше подготовится. Люди эмира обеспечат лишь соблюдение формальных правил, но за всем они вряд ли уследят. Потому стоит внимательно отнестись буквально к каждой мелочи, благо мы знаем, что можно ждать от нашего противника.

Утром за нами заехали представители шейха Харата вместе с сопровождавшими их людьми эмира. Правила предписывали нам следовать к месту проведения поединка на транспорте противной стороны с охраной из её людей. Ещё они должны проверить наше оружие и экипировку. Мы, естественно, обеспечиваем противнику ровно аналогичный «сервис». Люди эмира стараются держать дистанцию, приглядывая за нашими телодвижениями. Отправив свои грузовики с сопровождающим к дворцу шейха, мы сдали личное оружие и боеприпасы его людям, позволив себя обыскать. Мы — это я, Рогнеда, Братья Влас и ещё Смит — все те, кто пойдёт за славой победителя или смертью в «Кривой каньон», как его здесь называют. Остальные мои бойцы заранее выдвинулись туда на позиции, дабы обеспечить нас разведывательной информацией и прикрыть от возможных случайностей, которые запросто могут образоваться. Нас погрузили в пустой глухой кузов грузовика, плотно закрыв задние двери. Грузовик тронулся, сначала петляя по городским улицам и останавливаясь на воротах, а после вырвавшись за его пределы, трясясь по бездорожью зеленеющей саванны. Перед самым входом в каньон нас, наконец-то, выпустили из кузова наружу.

— Ваше оружие и патроны, — грубо бросил нам сопровождающий с уродливым шрамом на лице, открывая большой металлический ящик с навесным замком.

Другие бойцы шейха смотрели в нашу сторону с сильной неприязнью, и лишь присутствующий тут представитель эмира заставлял держаться их в рамках приличий. Понятно — какого-либо уважения они к нам не испытывают и в другое время с большим удовольствием пристрелят или прирежут на радость своему хозяину. Интересно, как сейчас обращаются с ним мои люди? Мы-то не гордые и чуток потерпим, а вот каково приходится ему, привыкшему совсем к другому отношению...

— У вас осталось десять минут, чтобы скрыться с наших глаз, после чего открываем огонь, — зло бросили нам в спину, когда мы проверили оружие, собрались и выдвинулись к месту поединка.

Стоило заметить — ничего не испортили и даже патроны не подменили, хотя имелись определённые опасения на этот счёт, заставив отдельно пометить все боеприпасы особым маркером. Сотня патронов на пять человек — боекомплект совсем мал, проверить легко и быстро. Хоть ножи здесь не признаются оружием. По рассказам местных — до применения ножей в «поединках достойных» пока ещё ни разу не доходило. Даже странно. Хочется надеяться, обойдёмся без них и мы.

— База это отряд, что там сверху видно? — Проверив рацию, сразу же связался с Лизой.

Именно от неё сейчас зависит, как мы пройдём «лабиринт смерти». Знать где спрятались стрелки противника — значит победить. Подойти к центру каньона раньше них мы вряд ли успеем.

— К вам навстречу идут только двое, трое встали на месте после первого же поворота, — ответила мне дочь, наблюдающая за смертельной схваткой через чувствительные камеры беспилотника.

Все остальные мои люди тоже слушали общий канал, потому отдельно повторять для каждого ей не пришлось.

— Движемся дальше, — я дополнил свой приказ знаком руки.

Под ногами постоянно хрустели мелкие камни и давно проржавевшие железные гильзы, бесшумно передвигаться здесь совершенно невозможно. Место активно использовалось в качестве стрельбища не только одними нами, однако латунь здесь постоянно собирали.

— Непонятная засветка сверху на уступе справа, — неожиданно подала голос Лиза, заметив какую-то опасность, когда мы почти дошли центрального участка каньона, где и раскинулся «лабиринт смерти».

Огромное нагромождение отдельных камней, осколков раскрошившихся скал, великое множество удобных укрытий для стрелков.

— Можешь точнее определить относительно нашего положения? — Я не на шутку взволновался, подав знак остановки, наш противник ведь тоже мог выложить и разыграть хитрый козырь.

— Видно только теплое пятно, — добавила Лиза, — справа от вас примерно четыреста метров, точно над уступом.

Если там засел стрелок, то мы вскоре окажемся у него как на ладони. Сверху хорошо просматривается вся центральная часть каньона, укрыться от него среди камней практически нереально. А вот забраться туда... — сыпучие скалы весьма подлы и коварны. Делать нечего, попробуем прижаться к самой стене, внимательно выглядывая любые аномалии сверху. О приближении других противников Лиза нас предупредит.

Показав знаками как нужно идти, снова двинулся вперёд. Смит и Рогнеда шли позади, прикрывая мою спину, братья Влас чуть отставали от нас, в их задачу входил общий контроль пространства. Такую тактику мы тоже прежде отрабатывали в качестве запасного варианта на случай непредвиденных обстоятельств или потерь.

— Впереди по курсу восемьсот метров с левой стороны двое, — предупредила нас Лиза. — Движения нет, затаились в ожидании вашего появления, — добавила она парой секунд позже.

Удачно они расположились, если сверху сидит их стрелок. Им нужно просто заставить нас выйти к центру и тогда тот нас перещёлкает за минуту, не сильно при этом напрягшись.

— База, это отряд, удалось ли перехватить вражеский канал связи? — Спрашивая, мне плохо верилось в такую возможность, но вдруг.

— Никак не сломаю шифровку, могу только заглушить им голосовое общение, — ответила рация голосом капрала Флиппи.

— Глуши, — скомандовал ему, совершая ещё один резкий рывок вперёд.

Громко щёлкнула в ближайший камень неожиданно прилетевшая пуля, и только с заметным отставанием долетело ослабленное эхо далёкого выстрела. Плохо, враги нас уже нащупали, а мы их даже не видим. Расстояние для уверенной стрельбы без оптики слишком велико, однако с той стороны наблюдается явный талант, промах всего-то полметра.

— Лиза, сколько ещё от меня до засветки? — Спросил дочь, судорожно прикидывая дальнейшие действия.

Пока ситуация для нас складывается крайне неудачно. И потерь нет исключительно за счёт эффективного воздушного наблюдения, иначе бы уже точно напоролись. Тут просто напрашивается пройти низиной по широкому руслу текущего ручья, а не ломать ноги по камням, благо со стороны появления противника местность плохо просматривается. Зато для засевшего наверху стрелка просто тир с лёгкими мишенями.

— Примерно двадцать метров, там такая небольшая расщелина сверху вниз, сразу заметишь, — сразу откликнулась она.

Кстати, нашего летательного аппарата снизу не видно, утренняя дымка полностью скрывает его. И даже двухсот метров высоты ему вполне достаточно для обеспечения надёжной скрытности. В таких условиях, к сожалению, для обзора наиболее эффективен лишь тепловизор, от обычных камер мало толку.

Подав знак ждать меня на месте, совершил ещё один резкий рывок. Чуть не переломал ноги, поскользнувшись на нестойком камне. Выстрела, к счастью не последовало. Противники ждали, когда мы подойдём чуть ближе, дабы напрасно не растратить сильно ограниченный боекомплект. Стрелок же наверху нас сейчас просто не мог видеть. Только оказавшись напротив расщелины, мысленно отметил — по ней вполне реально забраться наверх. Очень трудно, легко свалиться вниз, заодно переломав все кости, однако тут есть за что цепляться руками и ногами. Вот только вражеские стрелки вряд ли оставят эту попытку без пристального внимания, ибо тут совершенно негде укрыться. Хлопнул одиночный выстрел со стороны моих бойцов, кто-то заметил высунувшегося противника. В ответ долетело ещё два ослабленных расстоянием эха уже с другой стороны.

— Все целы? — Я обратился в эфир, желая узнать результаты перестрелки.

— Каменной крошкой по морде схлопотал, — ответила рация бодрым голосом Смита, — и меткий же зараза, опять щёку пластырем клеить, — добавил он чуть погодя.

— Прижать их на десяток секунд сможете? — К тому моменту в моей голове уже созрел план дальнейших действий.

Совершенно безрассудный план, однако ничего более подходящего в такой ситуации просто не видно.

— Сделаем, командир, — за всех сразу ответил Луис, после ещё одного громкого хлопка с нашей стороны.

Сразу стало понятно — с оружием и со всей сбруей я наверх никак не влезу. Придётся раздеваться, укрывшись между двух больших валунов. Броник долой, шлем тоже, пропустить провод гарнитуры под рубашкой. Винтовку тоже придётся оставить, понадеявшись лишь на крепкие руки и острый нож.

— Приготовились — я пошел, — последняя команда в эфир, и, войдя в привычное состояние транса с огненным окрасом, я прыгнул вверх, хватаясь рукой за скальный уступ.

Сразу пришлось добавить силы ветра, дабы удержать равновесие и суметь зацепиться за следующий выступ. Скала справа брызнула каменными крошками, звук попадания пули я даже не расслышал. Ещё одно почти удачное попадание неожиданно выбило опору из-под моей ноги, однако я успел схватиться руками за другой камень и резко подтянуться. Хлопки со стороны моего прикрытия показали, что оно не спит или ловит ворон. Вражеские стрелки временно затаились, позволив мне беспрепятственно преодолеть большую часть пути. В состоянии транса усталости и боли в перенапряженных мышцах не ощущается, позволяя совершать совершенно невозможные движения. Расплата придёт после... если доживу. Ещё один рывок вверх, вниз ссыпаются выкрошившиеся камни, ещё одно близкое попадание, цепляющие меня каменные брызги, но поздно — я уже перевалил через выступающий гребень. Толчок, в полёте извернуться, одновременно уходя с линии огня. Засевший наверху стрелок вдруг оказался прямо подомной. Услышав шум, он резко перевернулся на спину, направляя в мою сторону длинное оружие с внушительной трубой глушителя на конце. Выстрелить уже не успел — я просто придавил его своим весом, одновременно перехватывая рукой и отводя в сторону оружие. Мы крепко ударились лбами, и для него этот удар оказался слишком сильным, погасив сознание. Фух — я с трудом выдохнул воздух, возвращаясь в обычное состояние сознания. Все мышцы сразу же отозвались резкой пульсирующей болью, каменные крошки тоже местами ободрали кожу. Ничего опасного, всё это легко перетерпеть. От кровопотери я вряд быстро ли умру.

— Я наверху, стрелок нейтрализован, — сообщил в эфир своим бойцам хорошую новость, наконец-то заправив выскочившую гарнитуру обратно за ухо.

— Луиса подранили, его брат говорит — ничего опасного, — Рогнеда передала мне не самые радостные известия.

— Противник там как? — Спросил у неё.

— Как только ты взобрался наверх, больше не высовываются, — хмыкнула жена. — Попасть в них с такого расстояния мы даже не пытались, только спугнуть.

— База, это отряд, как обстановка? — Лиза должна всё видеть и полностью представлять тактический расклад.

— Всё по-прежнему, — сразу же ответила дочь на мой вызов. — Трое так и сидят за первым поворотом и две засветки примерно в семистах метрах от вас, лишь немного отползли назад. Они бы и дальше откатились, но опасаются получить пулю уже с той стороны, — высказала она весьма интересное предположение.

Действительно, с чего бы наши противники решили так хитро разделить свои силы? Судя по всему, шейх спрятался в безопасном месте под защитой доверенных телохранителей, а вперёд отправил наёмников или вовсе рабов. Учитывая наличие неучтённого фактора в виде притаившегося дополнительного стрелка, такой расклад кажется вполне выигрышным. Незачем самому шейху рисковать своей головой, для этого есть другие люди. Пули ведь иногда бывают и дурами, прилетит непонятно откуда и всё — доигрались, допрыгались. А жить-то так хочется.

С моим появлением на скале ситуация резко поменялась. Теперь выдвинувшиеся вперёд вражеские бойцы оказались в очень неудобном положении. Но и их подозрительная меткость дальней стрельбы меня откровенно напугала. Высовываться нужно очень осторожно. Приподняв голову, взглянул в тёмное лицо сомлевшего под весом моей тяжелой тушки стрелка. В драке, понятно, было сильно не до того. Девушка — скорее даже девочка, ровесница Лизы. Заметная примесь негритянской крови, но черты лица вполне европейские и ещё достаточно светлый цвет волос. На теле качественно подобранная снайперская лохматка точно соответствующая цветовой гаммой окружающим скалам. Ощупав девушку, вытащил нож и пистолет. Другого оружия у неё не нашлось. Винтовка хорошо знакомая мне FN FAL в каком-то современном обвесе с двадцатикратным цейсовским оптическим прицелом вся замотанная маскировочной лентой. Ствол подозрительно толстоват, наверняка особой выделки для меткой стрельбы. Модификаций этого оружия существует великое множество, потому удивляться тут нечему. Прижав приклад к плечу, аккуратно высунулся за выступающий край скальной гряды, направляя окуляр прицела примерно в то место, где должны сейчас находиться наши противники. Громкий щелчок влетевшей в ближайший камень пули наглядно показал, что они там не спят. Однако и я успел заметить выстрелившего бойца, окатив каменной крошкой ответного «привета». С хорошей и подогнанной оптикой стрелять одно удовольствие, а таблица дальности стрельб под эту винтовку полностью соответствует используемой мной раньше. Но всё равно на таком расстоянии промахнулся, нужно внести корректирующие поправки по высоте и ветру. Первый противник поспешил спрятаться за большой валун, однако его нога осталась видна мне. Ещё раз плавно тяну спуск. Несмотря на внушительный глушитель, хлопок выстрела достаточно громок. И опять я промахнулся! Напуганный клиент сильно дёрнулся, попытавшись глубже вжаться в укрытие. Почти удачно, теперь торчит лишь одна стопа. Совсем близко ко мне приходит пулевой удар в камень — второй вражеский стрелок тоже мастер меткой стрельбы. Но и он выдал мне своё местонахождение, теперь маскировка ему не особо-то поможет. Взяв поправку, бью в него. «Ну что за невезуха!» — проскочила мысль лёгкой досады — третий выстрел и опять мимо. А клиент-то совсем сныкался, уже ничего наружу не торчит. Хлёсткий хлопок выстрела со стороны моих людей показал, что они тоже остаются в игре. Укрытие второго стрелка оказалось явно маловато, чтобы полностью спрятать его. Тем не менее, перестрелка вовремя надоумила меня предложить противникам сдаться, учитывая и некоторые предположения моей дочери. К настоящему моменту они уже должны полностью осознать всю незавидность своего положения. Выползти из занятых укрытий я им банально не позволю, а мои люди сейчас подберутся ближе и легко нашпигуют их тушки горячим металлом. Ещё одним выстрелом пресекаю попытку высунуться и направить в мою сторону оружие. Снова промазал, но нужный эффект достигнут — испуганный клиент спрятался.

— База, это отряд, капрал, отключай глушилку, попробую с кое-кем пообщаться... — вызвал по радио нашу поддержку.

— Сделано, — кратко ответили с той стороны.

Нащупав портативную радиостанцию малолетней снайперши, быстро проверяю её состояние. Угу, хорошо знакомая цифровая портативка с военной прошивкой без каких-либо следов фирмы-изготовителя. Сколько же их сюда натащили...

— Всем противоборствующим нам бойцам предлагаю немедленно сложить оружие, в противном случае вы будете уничтожены, — выдал исключительно «щедрое» предложение в эфир на вражеском канале.

— Мирабель жива? — Спросили меня хриплым женским голосом, понятно кого имея в виду.

— Жива, только пока пребывает в беспамятстве, — я счёл возможным удовлетворить чужое любопытство.

— Гарантии? — Теперь ко мне обратился мужской голос.

— Вы сегодня от нашей руки не умрёте, а дальше всё зависит от вашего поведения, — выдал единственное, что мог реально обещать.

— Я сдаюсь, — быстро согласилась с предложенными условиями незнакомая женщина.

— Пожалуй, сдохнуть сегодня ещё до обеда далеко не самая лучшая идея... — присоединился к ней неизвестный мужчина.

Следом за ними канал заполнился отборной арабской руганью. Оставшиеся противники не пожелали прислушаться к голосу здравого смысла.

— Ещё двое начали продвижение в вашу сторону, последний остался на месте, — сразу же сообщила Лиза изменение тактической обстановки.

— Принимаем первую пару благоразумных и ждём подхода остальных, — я выдал в эфир на нашем канале, добавив: — Капрал, глуши им связь.

— Сделано, — через пару секунд отозвался тот.

Рогнеда, Смит и Петро Влас осторожно выползли из-за укрытий, я сверху посматривал через прицел за лёжками вражеских стрелков. Раненый Луис остался на месте. Сначала я увидел отброшенную в сторону винтовку, затем из-за камня поднялись пустые руки. Буквально через несколько секунд руки поднялись и из-за другого валуна.

— Народ, поспешите, но только аккуратно, на подходе ещё парочка, стоит их ласково встретить, — я сам старался всматриваться вдаль через хорошую оптику.

Прихватив оружие сдавшихся бойцов и их самих, мои люди откатились обратно, найдя удобные укрытия. Сдавшиеся не сопротивлялись, даже когда им связали руки за спиной. Понятливые ребятки, не то, что некоторые. Вскоре мой глаз отметил и первое движение с угрожаемого направления. Пока далеко, стоит подпустить ближе. Двое бородачей в тяжелых бронежилетах с карабинами М4 в руках грамотно передвигались короткими перебежками от одного укрытия к другому. Они пока не знали, где мы затаились, потому проявляли повышенную внимательность и осторожность. Но с моей позиции их перемещения были хорошо видны, видимо глушение связи помогло нам оставить их в неведении относительно существенного изменения тактического расклада. И на первый взгляд их грамотная тактика, на второй уже таковой не казалась. Слишком шаблонные действия, как на учебном полигоне, когда неожиданное появление противника даже не предполагается. Мы, к слову, и сами так лопухались тут поначалу. Дождавшись, когда они окажутся в зоне уверенного поражения, всего-то триста метров, медленно тяну спуск, наконец-то высчитав все необходимые поправки. Толчок в плечо — минус один. Со сквозной дыркой в черепе особо не побегаешь. Второй мгновенно упал за большой камень, но, судя по его суетному копошению, так и не понял, откуда стреляли. Торчащие ноги на такой дистанции для меня лёгкая мишень. Выстрел, и громкий крик оглашает ущелье. Судя по тому, как хлещет кровь — долго подранок не проживёт, а перетянуть рану жгутом он не способен из-за болевого шока. Прошло пять минут, и бородач окончательно застыл без движения. Одновременно с этим подомной застонала девушка, наконец-то приходя в сознание. Я ведь так и не слез с неё используя её тело как подстилку на камнях. Резко дёрнулась, попытавшись неуклюже спихнуть мою тушку, а когда не получилось, потянула лапки к моему лицу.

— Замри, иначе себе хуже сделаешь, — грубо сказал ей, одновременно изобразив зверскую рожу, и добавив: — Твои уже сдались, а бородатых типов мы перестреляли.

Сильно сомневаюсь, что она с ними заодно. Скорее всего, те наняли эту небольшую команду для выполнения одной задачи, после чего, скорее всего, продали бы в рабство или просто пристрелили. Здесь такое вполне нормально. «А навыков-то борьбы-то у неё нет», — про себя отметил я, иначе бы она меня быстро спихнула.

— Мама жива? — Совершенно неверяще спросила меня перепуганная девушка.

— И второй стрелок тоже, — я не счёл необходимым утаивать от неё эту информацию.

— Что вы с нами сделаете? — Несмотря на сильный испуг и весьма «интересное» положение, ей хватило сил задавать мне вопросы.

— Зависит от вашего поведения, — расплывчато ответил ей, ничего не обещая. — И ещё от того, что вы делали в компании с теми... — надеюсь, она хорошо поняла, кого я имею в виду.

— Нам обещали свободу в случае... — девушка мгновенно замолкла, осознав, чего сболтнула, но дальше легко понять в каком именно случае.

— А оружие, деньги и транспорт вам не обещали? — Ехидно поинтересовался у неё.

Та лишь помотала головой, полностью подтверждая мою догадку.

— В таком случае можно лишь говорить о непрямой продаже другому рабовладельцу, — просветил её с ухмылкой на губах, и, судя по её скривившемуся лицу, она явно прониклась пониманием. — Свобода человека здесь напрямую зависит от того, что у него есть помимо себя самого или от того, кто за него вступится. Местные порядки и мне не сильно по душе, однако ничего поделать с этим я не могу, лишь принимать их как данность.

— Хорошо, я не стану оказывать сопротивления, — девушка окончательно сдалась и даже расслабилась. — Делайте, что считаете нужным.

Уж не знаю, что именно она имела в виду, однако мне пришлось приложить усилия для того, чтобы привести её в транспортабельное состояние и спустить по взятой в её рюкзачке верёвке вниз. Затем с большим трудом слез сам, а привязанную к относительно крепкому уступу верёвку пришлось оставить. Собрав оружие и амуницию бородачей, мы неспешно двинулись дальше. Луис отделался раной правого плеча, пуля прошла вскользь, содрала кожу, повредила мышцу, зацепив и какой-то крупный сосуд. Вытекшей кровью пропиталась вся его верхняя одежда. Зря он на пару с братом отказались от бронежилетов, считая, что они им здесь только помешают. Рогнеда уже наложила фиксирующую повязку, остановив кровотечение.

Лиза выдала нам точное указание на последнюю цель, потому мы могли даже не прятаться. Естественно, береговой шейх Харат аль Сухан сам в драку лезть не собирался, послав на убой сначала рабов, а после и телохранителей. Более того, при себе у него даже оружия не нашлось. Он сразу же поднял руки при нашем появлении, явно рассчитывая на многочисленные возможности выпутаться из сложной ситуации, если сейчас останется жив. Вот пусть теперь с ним эмир Рашид и разбирается, а мы своё дело сделали.

С радостью на выходе из ущелья нас встречали далеко не все. Пока мы неспешно пробирались по камням, о нашем успехе все кому надо уже узнали, дружно пожаловав к нужной точке вместе с многочисленной охраной и прочими друзьями-подхалимами. Посмотреть своими глазами на победителя, так сказать, заодно оценив, во сколько жизней самых преданных людей ему обошлась победа. Тут их ждал большой сюрприз, для кого радостный, а кому и не очень. Про моих людей говорить не приходится — с ними и так всё ясно, чуть не затискали до беспамятства, а вот представители местной элиты и сама элита... Произошедшее для них стало большой неожиданностью. Даже эмир Рашид выглядел серьёзно озадаченным, увидев живого шейха Харата со связанными руками и ведомого на верёвочном поводке как осёл. Ну не смог я себе отказать в удовольствии немного поглумиться над ним, припомнив все его грязные слова, высказанные им в мой адрес за моей спиной. А прихреневшие физиономии других шейхов доставили мне большую радость. Ну и растерянные лица представителей проигравшей стороны тоже. Оставшись без покровительства проигравшего властителя, они вдруг потеряли опору под ногами, ещё не зная, что их дальше ждёт. В других условиях они попытались бы мне отомстить, однако устроившаяся неподалёку эмирская охранка сильно остужала горячие головы повёрнутыми в их сторону пулемётными стволами.

— Отдаю эту никчёмную жизнь на твою волю, отец, — подойдя к эмиру, грубо подтолкнул перепуганного до крупной дрожи пленника к нему.

Тот лишь секунду соображал, а потом широко улыбнулся, громко ответив:

— Ты полностью оправдал мои ожидания, сын, окончательно доказав, что имеешь полное право сесть по правую руку за моим столом, — большая честь, кстати, по сути меня сейчас официально приравняли к прямым наследникам да при многочисленных свидетелях. — Жду тебя вечером в своём дворце на торжественный ужин, посвящённый твоей выдающейся победе.

Да уж, чего-то подобного я и сам не ожидал. Чувствую — уровень интриг вокруг моей персоны резко подскочит. Сказав подобающие моменту слова, эмир подал знак рукой своим людям, дабы те увели отданного мной пленника. Теперь им займутся профессионалы несколько иного толка, чем я и мои люди, быстро сделав из него полностью послушную куклу. И пока остальные зрители ещё переваривали увиденное и услышанное, мы быстро погрузились в свой транспорт и отчалили в сторону города под охраной пары эмирских броневиков.

Дома быстро вымывшись и обработав зелёнкой мелкие ранки, я переоделся в чистый камуфляж и сразу же поторопился узнать истории жизни наших пленников. Уж очень любопытство распирало. Нам досталась весьма необычная троица. Первый стрелок Мигель по внешности чистокровный южный европеец сорока с чем-то лет, более всего похож на испанца. Худощавое телосложение, жилистые руки, правильные черты лица, прямой нос, короткая бородка, светлые волосы и серые глаза. Загар светло-коричневого оттенка. Английский идеален, понимает и даже немного говорит по-русски, сильно коверкая отдельные слова. Знает и другие языки, помимо испанского и португальского. Вторая интересная особа Ариетта. Женщина лет тридцати пяти на первый взгляд. Тоже весьма стройная и подтянутая фигура, но заметно выступающие достоинства трудно утянуть даже специальным бандажом, дабы они не сильно мешали бегать и стрелять. Черты лица ближе к европейским, однако, мне трудно определить, сколько всего намешано в её крови. Кубинцы, некогда занимавшиеся подготовкой ангольских боевиков. Вернее инструкторами работали двое — Мигель и Ариетта, а пятнадцатилетняя Мирабель являлась дочкой последней, бегавшей за ней хвостиком по весьма беспокойной Африке. Мать не один раз хотела отправить её на Остров Свободы, однако поначалу условия не позволяли, а затем и сама Мирабель не пожелала, сумев сбежать из-под охраны с выходившего в море судна и доплыть до берега. Вторая попытка отправить её в более безопасные места на самолёте тоже провалилась. Поняв, что отделаться не удастся, девочку стали учить, в том числе и всем жизненным премудростям. То есть, стрелять она научилась раньше, чем писать. А в искусстве тайного проникновения и маскировки превзошла многих взрослых мастеров. Во время очередной кровавой заварушки в Африке, им и сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Так они оказались на Новой Земле, к их большому сожалению на этой стороне залива. Попытка переправиться на другую сторону, где имелся кубинский анклав, окончилась печально. Приняв на борт судна наивных пассажиров, желающих перебраться в более цивилизованные места, хитрые перевозчики просто опоили их снотворным, передав сонные тушки халифатским работорговцам. Судя по всему, этот канал получения рабов работал давно и весьма эффективно. Дальше их привезли в Эль-Оран, специально подгадав к приезду шейхов. Те любили набрать свежачка и накупить всякой экзотики. Мирабель однозначно светило вскоре оказаться в чьём-то гареме, её мамаше в лучшем случае досталась бы должность служанки-наложницы, а Мигеля отправили в банду воевать на самый передний край и сложить голову за чужие интересы. Но тут кое-какому шейху ушлые работорговцы предложили использовать их для решения неожиданно возникшей у него проблемы. Всё просто — спереди те, кого нужно убить, позади заградотряд, вокруг полная неизвестность. И желанная свобода как висящая морковка перед мордой глупого осла. А когда им предложили сдаться, они просто в это не поверили, приняв предложение за хитрую уловку противника, но тогда уже закончились любые другие разумные варианты.

Выслушав их рассказы, объявил им волю нового хозяина — отслужить два полных сезона в моём отряде и на свободу с чистой совестью, причём со всем необходимым, чтобы без особых сложностей добраться до соотечественников на другой стороне залива. А если появится желание, можно служить и дальше. Условия службы на общих основаниях, требования — выучить русский язык и найти подходящее место в сложившемся коллективе. Делиться знаниями и опытом с другими, заодно учиться самим. Контролировать их здесь некому, следует полагаться исключительно на свою совесть и чувство долга.

— Ты совсем не рассматриваешь возможности нашего побега раньше установленного тобой срока? — Изумлённо спросила Ариетта, когда я озвучил им требования и пожелания.

— Я даже выражу вам мысленную благодарность за избавление моего отряда от ненадёжных людей, — я лишь ухмыльнулся такому забавному вопросу. — Если бы я посчитал вас склонными к предательству, то уже передал бы здешним работорговцам без лишних разговоров. И уже сама постановка твоего вопроса говорит о весьма многом...

Попытку расспросить у меня подробности условий службы и всего остального я решительно пресёк, посоветовав заняться размещением и обустройством на новом месте. Отдельной комнаты во дворце им пока не светит, есть лишь места в общей казарме. Кто хочет уединиться, обычно берёт палатку и встаёт на берегу озера, предварительно выяснив, где отсутствуют минные постановки. Для купания нужно брать специальное оборудование у нашего завхоза Оксаны, у неё же получить оружие и прочее обмундирование по своему выбору. Ассортимент весьма широкий. Так и сплавил эту троицу первой жене, переложив заботу о них на её плечи. Мне же требовалось подготовиться к вечернему пиру во дворце у эмира, учитывая определённые изменения моего официального статуса, консультант по местному этикету от него уже давно дожидался меня в гостиной.

* * *

Несмотря на свой вполне уверенный внешний вид, Ариетта пребывала в лёгком замешательстве. Прямо как после первого в жизни горячего поцелуя от мужчины и ожидания возможного продолжения чуть позже, которое манит и страшит одновременно. За свои тридцать три года ей многое удалось пережить, насыщенности её жизни многие могли бы позавидовать. Она уже было решила, что своё отбоялась, за себя уж точно, лишь как любая нормальная мать переживала за дочку Мирабель. Та хоть и хочет во всём походить на мать, но ведь ещё соплюшка зелёная. Только из-за страха за неё она тогда чуть не решилась перебить тех работорговцев голыми руками, слишком хорошо представляя, что ждёт их дальше. Здесь не Африка, а арабы... нормальных слов для них нет, увидел — убей. Удалось бы легко вырваться, когда сняли кандалы и чуть зазевались во время перегрузки, а после крошить всех голыми руками, без каких-либо шансов выжить впоследствии. Одна против сотни да на их территории, увы — чудес не бывает. Сдержалась, да и Мигель отсоветовал, шепнув на ушко, предложив дождаться более удачного момента. Дождались, ага. Нас не успели продать, как их главному тряпкоголовому говнюку неожиданно потребовались хорошие стрелки, которых не жалко отправить на убой. С кем-то из своих он вляпался в опасный конфликт. Нам даже выдали оружие, согласившись с нашим планом операции, внеся в него кое-какие дополнения, дабы мы гарантированно сдохли впоследствии. Однако независимо от результата, Мирабель получала возможность сбежать, а уж выживать в саванне, имея оружие, она хорошо умеет. Вот только против них вышли какие-то монстры в человеческом обличии, как тогда показалось. И лишь после, уже сдавшись на их милость, мы поняли, с кем именно имеем дело. Русские. Сама Ариетта с русскими раньше не сталкивалась, но про них ей много рассказывали сослуживцы. Рассказывали всякое, начиная от полных восторгов и до откровенного презрения вкупе с неприкрытой завистью. Кое-кто всерьёз считал их предателями идеалов. И вот теперь удалось увидеть русских вживую. Увидеть, как работает современная военная машина, пусть и в малой части одного пехотного подразделения, прочувствовав её действие на своей шкуре. На подготовленный нами единственный «сюрприз» они предъявили целую систему, о наличии которой мы узнали, только когда пропала связь. А ведь кое-кто обещал абсолютную надёжность их новых радиостанций. А вот у русских связь действовала, судя по слаженности совместных действий. Не помогли и наши тайные приёмчики, хоть живыми остались и то хорошо. И более всего её изумила та лёгкость, с которой русский командир предложил захваченным пленникам влиться в его подразделение. Без долгих проверок и экзаменов, после всего лишь простого разговора за жизнь. Странный он какой-то. Живёт в настоящем дворце среди тряпкоголовых, но при этом сохраняет свою культурную идентичность. Инструктор боевой подготовки для местных бесхвостых обезьян? Вполне возможно. В последние годы Ариетта с большим скепсисом смотрела на мужчин, особенно тех, кто обращал на неё внимание. После того как убили её возлюбленного, отца Мирабель, как женщина она полностью охладела. А пара случайных связей лишь укрепили её настрой держать в отношениях с мужчинами дистанцию. Мигель раньше подавал недвусмысленные знаки, ему явно хотелось большего, чем дружба сослуживцев, но быстро нашел себе более уступчивых подружек для развлечений в свободное от службы время. И вот пообщавшись с этим странным Алексом, Ариетта вдруг ощутила давно забытые чувства, давно забытое желание, напомнившее ей, что она всё ещё женщина. Неожиданно проснувшиеся чувства сильно озадачили её. Откуда, почему — ей самой вдруг захотелось найти ответы на эти вопросы. Ещё оставалось лёгкое подозрение, что их просто хотят как-то использовать в опасных играх, но она пока не могла раскусить возможного обмана. «Стоит покопаться в себе и ещё расспросить кого-либо из этого отряда, тогда ситуация прояснится», — мысленно решила она про себя, направляясь к завхозу за новым обмундированием вместе с парнишкой сопровождающим. Вот ещё одна странность — хорошо вооруженные подростки, ведущие себя как взрослые бойцы. И их взгляды... те, кто уже убивал врага глядя ему в глаза, разительно отличаются от решивших поиграть в крутых парней домашних мальчиков.

Встретили их озадаченную новыми перспективами троицу две красивых молодых женщины. С одной они уже успели познакомиться, хотя так и не узнали её имени. Именно она была рядом с тем загадочным Алексом в «каньоне смерти». До их прихода две женщины о чём-то мило беседовали на неизвестном Ариетте языке, который понимающий его Мигель назвал русским. Стоило им подойти ближе, как первая женщина лишь окинула их ленивым взглядом, уже успев насмотреться за время пути в город, а другая черноволосая красотка с выдающейся фигурой оценивающе смотрела в их сторону. Пробежалась безразличным взглядом по Мигелю, едва заметно улыбнулась малышке Мирабели и более долго задержала внимание на моей груди, более не стянутой тактическим бандажом.

— А они ничего так... — заметила красотка, перейдя на английский, женщины переглянулись, а первая лишь хмыкнула. — Погляжу, наш муженёк уже принял решение.

— И чего тут думать? — Хмыкнув, ответила вторая. — Можешь рассказать им, в какую задницу здесь засунули их бывших соотечественников и во сколько обойдётся им оказаться там же по своему собственному желанию.

Ариетта быстро соображала. Она выделила слово «муженёк», да и «задницу» тоже не пропустила. И хоть её и распирало сильное любопытство, но сначала требовалось решить более актуальные вопросы.

— Нам личное оружие здесь полагается? — Обратилась она к красотке, явно выполнявшей роль завхоза, судя по наличествующему в её руке электронному планшету.

— Без него чувствуешь себя голой? — Хохотнула та, с поразительной лёгкостью угадав её тайные мысли. — Для начала получите одежду, вымоетесь, переоденетесь, определитесь с местом в казарме и только позже разберёмся, чем вас вооружать в зависимости от ваших боевых навыков и проверки на полигоне. У нас оружие обычно подбирается под конкретную задачу, в качестве личного только пистолеты.

— Кстати, поделитесь секретами столь меткой стрельбы с предельной дистанции? — Влезла в разговор первая женщина. — И ещё интересно, почему Алекс вас даже с хорошей оптикой не смог хотя бы поцарапать.

— Есть особые тайные приёмы, — ответила Ариетта, быстро переглянувшись с Мигелем и отметив его едва заметный одобрительный кивок. — Если бы нам дали немного времени и патронов заранее пристреляться с выданным оружием, вы бы так легко не отделались, — с гордостью в голосе пояснила она. — Мы просто сразу видим, куда попадёт выпущенная нами пуля, тело само наведёт оружие за считанные мгновения. А чтобы прицельно попасть в нас требуется сильная воля или специальная подготовка. Обычный человек увидит нас совсем не там, где мы действительно спрятались.

— Что же, значит, неожиданное решение Алекса оставить вам жизнь было исключительно верным, — хмыкнула первая женщина. — Думаю, вы не станете держаться за свои секреты из последних сил.

— Обучение чему-то подобному требует очень много времени, — вступил в разговор Мигель, он как раз и являлся большим специалистом по тайным знаниям и секретным приёмам.

— Мы вас сумеем сильно удивить, — загадочно улыбнулась черноволосая красотка, и, мгновенно посерьёзнев, добавила: — О том, чем ещё вы обогатите нашу большую семью, мы поговорим позже, а сейчас нужно решить повседневные вопросы.

С этими словами она повернулась на месте и махнула рукой, предлагая последовать за собой. Ариетта снова выделила слова «большая семья», которые явно что-то значили. И ещё она вдруг с чувством большого внутреннего облегчения поняла — их действительно принимают своими, а не выстраивают заборы и устанавливают ограничения, как бы сделали в любом другом месте. И это было ново и совершенно неожиданно. Подозревая прикрытое лукавство, она решила во всём старательно разобраться. Времени у неё теперь предостаточно.

Глава 7. Битва разумов

Присутствуя на праздничном ужине, хм, если его так можно назвать, я выполнял чисто декоративную роль. Сидел, ел пил, изредка кивал словам эмира Рашида. К счастью, что-либо говорить меня не заставляли. Присутствующие здесь десять шейхов посматривали в мою сторону с любопытством вперемешку с едва заметной неприязнью. Для них я оставался чужаком, более того — чужаком опасным. Даже внешне кардинально отличаюсь от них. Они предпочитали просторные халаты, куфии разного цвета на голове, я же оделся в привычный камуфляж, повязав на голову камуфляжную же бандану. И ещё солнечные очки демонстративно оставил на лбу. Говорили шейхи о всякой посторонней ерунде, типа погоды и стабильно от сезона к сезону падающих ценах на рабов. Для кого-то это обстоятельство было несомненным благом, а кто-то переживал о снижавшихся доходах. Ещё вскользь посматривая в мою сторону, тихо шептались о падении нравов. Вот, уже и с неверными сидеть приходится за одним... ковром. Все серьёзные разговоры явно велись в совсем другом формате без допуска посторонних. Рашиду же требовалось лишь показать меня публике в новом статусе потенциального наследника, сделав ушлым соперникам серию толстых намёков. Вот после завершения ужина, оставшись наедине, у нас и состоялся приватный разговор с далеко идущими последствиями.

— Ты должен знать, хоть шейхи вскоре и признают меня Халифом, другого выбора у них нет, однако моя власть раскинется только на две новые провинции. Благодаря нашему хитрому плану и глупости шейха Харата, мы получили свой выход к морю, это уже сложно оспорить. Но можно помешать. Лишь малая часть тех, кто ранее служил Харату, станет так же верно служить мне. Они предпочтут найти себе другого хозяина. И доходов от морской провинции ждать ещё долго. Я собираюсь сильно ограничить или вовсе запретить организованную работорговлю, — эмир меня сильно изумил. — И здесь не моя личная прихоть, а чёткий расчёт, — заметив обалделое выражение на моём лице, Рашид лишь усмехнулся. — Рабство мешает нам самим развиваться, ибо рабы делают всё за нас. Находящиеся под моей рукой деятельные люди уже смогли частично перейти от прямого владения производительными силами к практике наёмного персонала, причём сохранив многое из прежнего уклада. Вы это называете «социализмом», хотя это громкое слово не раскрывает основной сути. Владелец производства способен полностью обеспечить рабочих всем необходимым, комплексно решая все их бытовые вопросы. И каждый рассчитавшийся с первичным долгом рабочий может выбрать персональный уровень свободы, начиная от добровольного рабства и кончая полным отказом от вмешательства в личную жизнь за рамками производственных отношений. Мои люди такие условия сейчас уже вполне могут себе позволить, а вот их конкуренты — нет. Так зачем мне помогать им, тем более за свой счёт? — Усмехнулся эмир.

— Да и репутация в отношениях с другой стороной залива значительно улучшится, — я поддержал его весёлый настрой.

— Верно, — подтвердил расплывшийся в улыбке властный собеседник, находившийся после ужина в приподнятом настроении. — Нам потребуется время, чтобы основательно закрепиться на побережье, рассадив по нужным местам доверенных людей. С саботажем мы обязательно справимся, однако есть и более существенная проблема, — эмир выдержал паузу, отмечая моё повышенное внимание к его словам. — Ко мне выдвинуто коллективное требование примириться с Орденом. Зачинщиком этого требования выступает шейх Омар, и я жду от него очередной подлости. Этот сын змеи и скорпиона мастер стравливать других, вырывая куски мяса у ослабевших противников. Мне пришлось согласиться провести переговоры с полномочным представителем Ордена, который прилетит сюда со дня на день. Я чувствую, а своей интуиции я привык верить — мне категорически нельзя встречаться с тем человеком. И потому вместо меня с ним должен встретиться ты, — он направил в меня повелевающий перст, а его лицо в один миг превратилось в строгую властную маску.

— Я? — Интересно было бы взглянуть на себя в зеркало, такого поворота я точно не мог ожидать.

— Ты уже доказал, что способен на нестандартные поступки, — эмир убрал с лица демонстративную строгость и снова улыбнулся. — И если кто-то всё чётко рассчитал — то его ожидает большой сюрприз. Ты ведь не считаешь, что я сегодня пригласил тебя сюда просто показать другим властителям нового молодого героя?

Я лишь покачал головой, молчанием выражая большие сомнения.

— До каждого из них дойдёт мой намёк, но предугадать твою ключевую роль в определённых событиях им вряд ли удастся. Считаю, ты обойдёшься без моих инструкций, просто помни о том, что вместе мы сможем добиться куда большего, чем действуя поодиночке, — напутствовал он меня напоследок.

* * *

Глядя в маленький иллюминатор на медленно проплывающую внизу зелёную равнину, Саманта Конерс старательно давила постепенно растущее раздражение. Летать на таком антиквариате ей ещё не приходилось, а более привычных ей скоростных бизнес-джетов в этом мире пока нет. Да и подходящую аэродромную сеть когда ещё построят. О существовании другого обитаемого мира с названием «Новая Земля» её поставили в известность всего лишь год назад, тем самым оказав большое доверие. Только истинные хозяева мира не просто знали о ней, но и могли посещать её по своему личному желанию, как и какую-либо страну Старого Мира. Для всех прочих предлагался лишь билет переселенца в одну сторону. Дальняя колония постепенно развивалась и требовала всё больше новых переселенцев. Сначала хозяева посчитали, что справятся со всеми проблемами своими силами, и лишь сейчас, когда проблем накопилось слишком много, вспомнили о тех, кого сами вырастили для их решения. Родилась Саманта в городе Бруклине, в семье обычного полицейского и почтовой служащей. Родительских доходов, учитывая наличия ещё двух братьев, не хватало для получения пристойного образования и попытки выбиться из унылого окружения грязных городских предместий. Но именно ей повезло, в отличие от своих братьев. У тех всё пошло в рост, а вот ей достались мозги. Одни на всех троих, как позже шутливо выражалась она. Уж как занесло ту комиссию в их дальнее захолустье — одному Богу известно. Комиссия занималась проверкой образования, которое, прямо говоря — было откровенно слабым. Что поделаешь — район такой, дети и преподаватели друг друга стоили. И лишь Саманте удосужилось выделиться на общем фоне. Её приметили и вскоре перевели в закрытый колледж со строгими военными распорядками. Так и началась настоящая учёба вместе с жесткой муштрой. Каждые полгода строгие тесты, похожие на избиения тренировки. Их сознательно приучали терпеть боль, сохраняя трезвость рассудка. Постоянно давили морально, пытаясь раздавить и сломить их личность. Многие ломались, сходили с дистанции. Но те, кому удалось выдержать давление, постепенно закалялись и становились сильнее. Затем их стали учить подчинять своей воле других людей, начиная с тех детей, кого только приняли в закрытый колледж. Затем настала очередь приговорённых к смертной казни преступников. Шестнадцатилетней девочке пришлось выживать целый месяц в одной камере с двумя неграми, руки каждого были буквально по локоть в человеческой крови. Но она справилась, быстро заставив их с восторгом целовать следы её ног. Затем обучение продолжилось, теперь им преподавали основы работы с информацией. То, что преподается в лучших колледжах и даже высших учебных заведениях, по наивности считающихся элитными и в подмётки не годится. Мало обучить людей абстрактному мышлению и умению решать типовые задачи — требуется перевести разум на более высокий уровень конкретики. Видеть скрытые смыслы там, где их просто нет, выделять крупицы правды в отборной лжи и многое другое. Про развитие тела тоже не забывали. Пусть спортсмены ставят эти глупые рекорды, вешая блестящие побрякушки мнимых достижений на свои шеи. Тело должно обслуживать разум, позволяя ему полностью раскрыть свою мощь. Да и притягательная внешность позволяет сильно облегчить первые этапы общения и порабощения чужой воли. К двадцати пяти годам Саманта превратилась в ослепительную красавицу, умеющую парой дополнительных мазков косметики придать своему образу чарующую неповторимость или выразить настроение. Естественно, учили и готовили их не просто так. Истинные хозяева мира нуждаются в умелых слугах, дабы они сделали для них всё необходимое. И они делали, за заслуги получая всё более сложные задания и обещанное вхождение в круг избранных. В послужном списке Саманты числятся множество сложнейших переговоров, в результате которых миллиардные суммы переходили с одних счетов на другие, а ценные активы меняли хозяев. Чьи-то отдельные судьбы при этом стремительно возносились вверх, а другие падали в бездну. Судьбы отдельных людей и даже целых стран.

И вот теперь ей выдали задание, на первый взгляд кажущееся глупой насмешкой и умалением её личного достоинства. Требовалось уговорить очередного восточного царька продать свою никчёмную душу за бесценок. Если прямо трактовать все пункты желаемого договора между ним и Орденом, который она сейчас представляет. Любые переговоры начинаются с предварительной подготовки, чем и занялась Саманта, получив новое задание. И чем больше она вникала в предоставленные ей бумаги, тем больше поражалась глупости и некомпетентности тех, кто занимался темой до неё. Да — ставка на силовое давление весьма эффективна. «Без пистолета у виска доброе слово мало кто готов воспринять», — с ухмылкой обычно говорила сама Саманта. Только сначала нужно определить — поддастся ли ей выбранный реципиент, а если поддастся — то сколько потребуется ресурсов для достижения нужной цели. В результате ошибочной оценки ресурсы теряются безвозвратно, а цель становится и вовсе недостижимой. Так и произошло в конкретной ситуации. Мелкий царёк лишь усиливался от постоянного внешнего давления, обрастая верными людьми и постепенно расширяя границы контролируемой территории. В последнее время его личное пространство и вовсе выросло скачкообразно за счёт умелого концентрирования силы и хитрой политике. Скорое появление полноценного и совершенно неподконтрольного Ордену государства напугало многих владельцев Новой Земли, и теперь Саманте требуется как-то исправить их ошибки, заведшие слишком далеко.

После относительно мягкого приземления — чего ещё ожидать от грунтового аэродрома, встретили представительницу Ордена достаточно прохладно, хотя кое-кто обещал совсем иное. Настроение чуть улучшил лишь вид вполне европейских лиц встречающих и обслуживающего самолёт персонала, а не противные арабские рожи с сальными похотливыми глазками.

— Садитесь, мэм, — сказал ей крепкий мужчина-европеец в саванном камуфляже, открывая правую дверь блестящей от чистоты белой «Тойоты». — Вам стоит отдохнуть после перелёта, переговоры лучше отложить до того момента, когда вы сами решите их начать, — добавил он, присаживаясь на водительское сиденье.

— Вы служите эмиру? — Задала вопрос Саманта, одновременно решив легонько «прощупать» мужчину с помощью своих особых талантов.

Мало ли, хороший информатор из числа местных ей сейчас пригодится. Водитель быстро стартовал с места, в зеркале заднего вида мелькнула ещё пара джипов с вооруженной охраной внутри. Доверенный посредник гарантировал ей полную безопасность в этом городе, потому её охраняли только две «тени», оставшиеся в самолёте. Они сами проберутся в город, заодно выполнив парочку конфиденциальных поручений.

— Я служу только себе и своей семье, — ответил незнакомец, на пару секунд повернув к ней расслабленное лицо с лёгкой улыбкой на губах.

Саманта чувствовала правду, но прекрасно понимала — эта правда далеко не вся. Поверхностное прощупывание же принесло мало информации и показало, что находящийся рядом мужчина вполне удовлетворён жизнью и, к явному неудовольствию Саманты — к ней лично достаточно равнодушен. Да, он, как и любой похотливый самец оценил её внешние формы, но вероятно решил, что ему тут вряд ли что-то обломится. А включать женские чары на полную мощность и полностью завладеть его жалкой душонкой, девушка посчитала глупостью. Что может знать простой водитель? Ну, пусть и не самый простой, раз ему доверили встретить её. Лучше сосредоточится на виде из окна — по внешним приметам поселения можно многое сказать о том, кому оно принадлежит. Городок оказался на редкость большим и утопал в зелени. Ровные дороги, аккуратные заборы, внимательная и хорошо вооруженная охрана на воротах и пропускных пунктах. За порядком здесь следили и поддерживали безопасность на высоком уровне. Для арабов это в целом весьма нетипично. Пропетляв по дорогам и улочкам, кортеж подъехал к закрытым воротам, за которыми просматривался обустроенный парк. Ворота открылись автоматически, пропуская машины на закрытую территорию.

— Эмиром вам предоставлен большой дворец, — водитель галантно открыл перед женщиной дверь, приглашая выходить наружу. — Внутри вы найдёте всё необходимое. Чтобы вам было проще освоиться, я выделю вам пару помощниц, — он сделал знак рукой, из машин сопровождения быстро выбралась пара молодых девушек. Лет пятнадцать-шестнадцать — вряд ли больше.

Тоже одеты в саванный камуфляж, глаза закрыты большими солнечными очками, на поясе присутствует оружие. Внимательный взгляд сразу отметил характерную скупость движений у одной из этих девочек, вторая вполне обычная копуша, но держится вполне по-взрослому.

— Когда вы перестанете в них нуждаться, просто скажите им, — водитель явно отметил её интерес к девочкам. — И вот ещё вам персональная радиостанция, — он протянул ей незнакомое устройство, сильно похожее на обычный сотовый телефон. — Пользоваться легко, каналы связи настроены, если вам что-то потребуется — просто дайте знать.

Подав ещё один сигнал рукой своим людям, водитель запрыгнул в машину, ловко сдал назад и развернулся. Машины сопровождения повторили его маневр, быстро покинув площадку перед дворцом, и лишь две молодых девушки стояли и ждали дальнейших распоряжений, периодически поглядывая по сторонам, словно высматривая там какую-то невидимую опасность.

— Идите сюда и покажите мне, что здесь и как, — позвала их Саманта, располагающе улыбнувшись.

Лучшего источника информации было сложно представить, а уж разговорить молодых девчонок порой куда проще, чем бывалых мужиков.

Через час Саманта уже третий раз подряд пожалела о принятом решении. Копуша просто засыпала её эмоциональными подробностями своей жизни, рассказывая о том, что ей на пару с сестрой приходилось вытерпеть у работорговцев, а также рассказывала всякую жуть из жизни других рабынь, с кем их держали в одном бараке. Она часто путала английские слова, перескакивала на какой-то славянский язык или вовсе вставляла фразы по-русски. Остановить поток слов и эмоций было решительно невозможно — попытку загипнотизировать словоохотливую рассказчицу та просто проигнорировала, ибо уже пребывала в лёгком трансе с сильным эмоциональным потоком. То есть пока сама не выдохнется — аналогичные попытки совершенно бесперспективны. Вторая девушка благоразумно помалкивала и периодически недовольно морщилась — видимо ей уже приходилось выслушивать эти рассказы, причём — далеко не по одному разу. Саманта узнала для себя много нового и совершенно бесполезного, даже чуточку сопереживая душевным терзаниям девушки, когда она перешла к рассказу о каких-то местных мальчишках. Те выглядели настоящими героями из плохих голливудских боевиков, убивавшими отъявленных головорезов голыми руками в клетке боёв без правил. Феерия её искрящихся чувств и эмоций всё сильнее захватывала невольную слушательницу. В очередной раз, едва вырвавшись из этого затягивающего потока, Саманта опомнилась и выдала девушкам персональные задания, отправившись в большую джакузи восстанавливать подорванное душевное равновесие.

— И как мужики такое терпят? — Тихо задала она сама себе риторический вопрос, погружаясь в тёплую воду по самую шею, и довольно фыркнув, добавила: — Вот ведь «повезёт» кому-то с женой.

Сама она думала о замужестве исключительно как о награде за реальные дела. Да и вообще каким-либо отношениям с представителями другого пола интересовалась лишь в рамках своего обучения. Таким как она преданным слугам истинных хозяев мира некогда жить обычной жизнью. Семья, муж, дети — всё это для них совершенно недоступная и совершенно лишняя роскошь. Ближе к сорока годам ей подберут мужа, престарелого миллионера или вовсе миллиардера, который и оставит ей приличную часть богатств после безвременной кончины. И тогда она ещё успеет пожить для себя. Но и тогда смотреть в сторону других мужчин она вряд ли станет. Для неё они навсегда останутся объектами для обработки, а секс и всё вокруг него — инструментами воздействия на объекты. Стоит похвастать хотя бы перед собой — этими инструментами она владеет в совершенстве, и попадающие в её сети самцы всегда готовы продать свою душу за ещё одну встречу или даже за один лишь ласковый взгляд. Изредка встречаются способные противостоять её чарам особые индивиды, но они, как правило, просто равнодушны к женщинам и с вожделением смотрят на других мужчин. Среди истинных хозяев мира таких большинство. А вот её иногда сильно возбуждают некоторые женщины, при взгляде на них просыпается настоящая животная страсть. Вот, к примеру, та молчаливая девочка... она вполне в её вкусе, кстати, стоит притянуть её к себе, предложив для начала роль помощницы и секретаря. Избавить от вредных привычек и прошлых привязанностей, подучить, сделав глубинные гипнотические закладки на личную преданность. В ней чувствуется большой потенциал — так и хочется прибрать его к рукам, а затем огранить этот чистый алмаз, сделав его сверкающим бриллиантом.

— Скажи мне, не знаю твоего имени... — обратилась Саманта к молчаливой девочке, когда болтушка отправилась по её просьбе на кухню.

— Элизабет, — представилась девочка, практически без выражения эмоций.

Она и прежде держалось весьма отстранённо, но её повышенную внимательность пока ещё выдаёт тело. Опыта у неё всё же крайне мало.

— Скажи мне Элизабет, — снова повторила переговорщица, — тебе нравится это место, эти земли и вообще? Может тебе бы хотелось попасть в цивилизованное и безопасное общество? — И одновременно с вопросами она применила на юную собеседницу лёгкое ментальное воздействие, с действенным эффектом примерно как у бокала вина.

Стоило помочь девочке чуточку расслабиться, раскрыться, а затем можно и повести за собой, внушая нужные мысли.

— Безопасное общество — это фикция, — достаточно грубо ответила она, рефлекторно тряхнув светлыми волосами и легко скидывая внешнее воздействие, будто уже сталкивалась с чем-то подобным прежде. — Опасности подстерегают людей везде. Здесь же я хорошо представляю, что стоит ожидать и вполне способна постоять за себя, — продолжила говорить она всё более твердеющим голосом. — Здесь меня окружают люди, которые понимают меня, и на которых я могу полностью положиться. Сомневаюсь, что мне повезёт встретить таких же людей в вашей «цивилизации», — в одно мгновение резко повзрослевшая девочка уверенно взглянула на Саманту, а в её глазах светилась просто огромная внутренняя сила.

Такое возникает только от боли тяжких утрат и при большой вере в себя, а её воля и внутренняя решимость просто пугала. Саманта мысленно чертыхнулась, осознав, что окончательно запорола попытку влезть в чужую душу. Теперь лучше всего разорвать контакт, дав девочке самостоятельно успокоиться.

— Принеси мне постельное бельё и можешь идти отдыхать, — приказала переговорщица, отсылая вторую помощницу с глаз долой.

Ей с заметным трудом удалось поймать за хвост и подавить поднявшееся из глубин раздражение, дабы оно не отразилось на лице. Следовало обдумать крайние ошибки, ибо первичная оценка здешних людей оказалась далека от реальности. И привычные приёмчики воздействия давали совершенно нежелательные результаты. Стоило отнестись к этим людям чуточку внимательнее, потратив больше времени на подстройку и прощупывание, а про типичные шаблоны лучше на время и вовсе забыть. Или же сразу переходить к наиболее «убойным» средствам, преждевременно раскрывая свои возможности. И ещё её вдруг посетила бодрящая мысль о том, что здесь ей удастся встретить достойного противника, который заставляет расти над собой, а победа над ним подарит ей редчайшие мгновенья истинного наслаждения.

Ближе к ночи отослав девушек-помощниц восвояси, Саманта голышом разлеглась на большой кровати с чистым бельём. Из приоткрытого окна тянуло дурманящими ароматами цветущих растений, дневная душная жара сменилась лёгкой приятной вечерней прохладцей. Всё громче стрекотали многочисленные насекомые, им подпевали мелкие птички. Развалившаяся на кровати женщина продолжала анализировать дневные наблюдения и делать далеко идущие выводы. Первый, и самый, пожалуй, малоприятный заключался в том, что люди в этом мире или же конкретно этом месте ощущались иначе, чем в более привычном Саманте обществе. Они более тонко чувствовали опасность, и при этом на месте вполне типичного страха и желания спрятаться появлялась решимость или даже решительность. Это наглядно демонстрировало реальный опыт решения ими сложных и опасных задач, причём у вполне обычных подростков женского пола. Что-то похожее проскакивало у прошедших горячие точки наёмников. Следовательно — использование различных стратегий прямого давления и косвенных угроз против них окажется малоэффективным. Договориться с учётом взаимного интереса сторон... тоже сомнительно, учитывая все пожелания её хозяев. Придётся импровизировать по ходу дела — стандартные заготовки здесь вряд ли сработают должным образом. И ещё одна быстро мелькнувшая в голове мысль заставила Саманту подняться с кровати и достать маленький тонкий ноутбук с загруженной в него информацией по актуальному заданию.

— Так-так, это не то, снова не то, это вообще лишний мусор, — обнаженная женщина быстро перебирала пальцами по клавиатуре, изредка тихо поругиваясь себе под нос. — Вот, нашла! — Чуть громче заметила она, изумлённо хмыкнув после прочтения содержимого нужной страницы. — Расстрелять всех тех аналитиков к чёртовой матери, раз они пропустили такое!

С экрана на неё смотрел тот самый водитель, подвозивший её из местной пародии на аэропорт в этот дворец. Но на фотографии он выглядел заметно старше и... более обыденным — если верно подобрать подходящее слово. Родственник, старший брат? А рядом с ним указана награда за его поимку и доставку в любое отделение Ордена. Миллионами премий здесь крайне редко радуют охотников за головами. Две фамилии, одна больше похожа на прозвище или наёмничью кличку. Пугающую кличку — прямо говоря. «Семейная традиция, значит» — мысленно ухмыльнулась Саманта, — «как интересно». Стоит поспрашивать между слов и проверить. Учитывая очевидные обстоятельства, что его ещё почему-то не изловили — такой мужчина однозначно вызывает у неё личный интерес. Даже не ради денег...

А утро, причём ранее, преподнесло ей очередной сюрприз, частично даже ожидаемый и всё равно сюрприз. Ожидаемо приехал тот самый водитель вместе с двумя как бы «служанками» — теми же самыми девицами и предложил проехаться по городу, пройтись по торговцам и посетить местный базар для лучшего проникновения в дух сих мест. Нечто подобное присутствовало в планах, потому Саманта легко согласилась, заодно прикинув удобную возможность поковыряться в чужой душе и заодно получить информацию.

— ... Здесь у нас продаются рабы, и вы можете присмотреть кого-либо для себя, — совершенно бесстрастным тоном заметил водитель, изящно подрулив к комплексу приземистых строений за забором из колючих кустов.

«Прямо как таксист с Манхэттена», — мысленно усмехнулась Саманта.

До этого он показал ей несколько торговых лавок со всякой обычной ерундой, в число которой входило и оружие. Возможно, он как-то проверял её реакцию, устраивая скрытое тестирование, однако Саманта сама внимательно следила за ним. И смогла отметить несколько весьма занятных фактов. Во-первых, торговцы его узнавали и выражали своё почтение куда больше, чем обычное приветствие очередного потенциального покупателя. Во-вторых, хоть он и не являлся их единоверцем, однако они общались с ним как равным или же просто демонстрировали дружеское расположение. И выражали чувства вполне искренне — по крайней мере, откровенной фальши не чувствовалось. А в-третьих, сложно было понять их реакцию на её присутствие рядом с ним. Обычно всякие арабы, да и не только арабы, кстати, едва взглянув на неё, фигурально выражаясь — сразу же пускали слюну, желая обладать или хотя бы просто прикоснуться к такой красоте. А тут... да, определённый интерес явно отмечался, но тут же жестко давился волей. «Чужая женщина», — пришла к ней запоздалая догадка, вызывая сильное внутреннее раздражение, быстро пойманное и устранённое силой мысли. «Причём, хозяин женщины должен иметь высокий общественный статус, даже более значимый, нежели у тех торгашей», — вторая догадка породила безмолвный поток грязных ругательств. Сам же «водитель» — теперь уже стоит признать его первичную оценку весьма условной — на её женские чары просто не реагировал, да и пахло от него... Саманта попыталась выделить едва заметные характерные черты отдельных тонов. Мало кому известно, но в отличие от мужчин, женское обоняние позволяет осознанно определять феромоны и многое другое. А целенаправленно развитое женское обоняние способно различать отдельные индивидуальные запахи людей на фоне множества других, причём в большой толпе. Даже служебные собаки таким вряд ли смогут похвастаться. Так вот — от этого Алекса сейчас пахло женщинами. Причём женщинами в сильном экстатическом состоянии. Характерные нотки яркого секса с бурным и продолжительным финалом. Едва осознав это, Саманта неожиданно для себя ощутила сильное возбуждение, горячим пульсирующим комком собравшееся внизу живота. Этот комок то медленно вырастал в размерах, изнывая от предвкушения, то резко сжимался, требуя, чтобы в него яростно вонзился, проник и полностью заполнил горячий стержень ответной страсти, то нетерпеливо трепетал в готовности расслабиться, исторгнув из себя долгожданную волну сладострастия и истинного блаженства. Бороться с такими яркими естественными позывами глупое занятие, вместо этого стоит спроецировать их на стоящего рядом мужчину, тем самым привлекая и пробуждая его неосознанное желание. Классическая ловушка, из которой мало кто сможет выскользнуть. Но всегда поистине безупречное воздействие вдруг словно провалилось в бескрайнюю пустоту. Оно было безусловно замечено и просто проглочено, а пульсирующий комок внизу живота стал ещё горячее и настойчивее. Саманта поняла, что вскоре сама рискует окончательно потерять голову и броситься на мужчину, срывая с себя лишнюю одежду. «Как? Откуда?» — мысли появлялись и сразу же терялись, сметаемые порывами нахлынувшего желания. Старательно удерживая лицо, она попросила провести её к дамской комнате. Ей требовалось срочно привести вышедшие из-под контроля чувства и желания в порядок. По счастью туалетная комната оказалась рядом, и обошлось без конфуза. «Странно, всё это очень странно», — мысленно повторяла она про себя, кое-как унимая взбесившееся нутро, в который раз вытирая чистой салфеткой обильный любовный сок, вытекавший из неё. «Вместо наведённого очарования я чуть не очаровалась сама до полного безумия», — она скептически покачала головой. А проточная холодная вода позволила окончательно побороть случайное наваждение, стыдливо смыв горячие и скользкие следы едва не состоявшегося позора. «Что-то я делаю не так», — резко встряхнув головой, Саманта наконец-то вернула утраченное состояние уверенности с едва заметным лёгким азартом интересной игры. Но при этом забыла восстановить концентрацию на поставленной цели, которая куда-то тихо исчезла.

Дальнейшая экскурсия по рабским загонам вызвала заметный интерес. Отвлекшись на посторонние раздражители, Саманта смогла окончательно вернуть и утраченный самоконтроль, но пока опасалась повторять попытки охмурения своего сопровождающего. Со своей стороны тот выражал должную учтивость, хотя она и выглядела демонстративно суховато. Хотелось бы почувствовать идущий от него личный интерес или ещё лучше интерес мужской, но тут полный облом. «Щит равнодушия» — самое действенное защитное средство против ментальных и гипнотических атак. Зато удалось хорошенько отыграться на рабах, внушая им ощущения ложной надежды и подпитываясь тянущимися от них эмоциональными флюидами. Среди рабов попадались весьма интересные экземплярчики. Мужчина настоящий гигант, ростом прилично за два метра и с огромными мускулами на руках, остальное скрывала мешковатая одежда. Внешность портило застывшее на светло-коричневатом лице метиса с приличной примесью негритянской крови характерное дебильное выражение. Вся сила явно пошла исключительно в рост мяса — на мозги её уже не хватило. И всё же такой гигант мог пригодиться в качестве носильщика багажа. Что-либо более ответственное поручать ему откровенно боязно. Вот сейчас в другом строении попалась на глаза и парочка достаточно симпатичных женщин. Одна больше походила на японку или тайку, возможно китаянку из южных провинций. Тонкая и изящная, она обладала подлинной грацией змеи, да и обучена ублажать будущего господина или госпожу — судя по тому, как быстро и изящно приняла позу подчинения при их приближении к ней. Лишь лицо подкачало — редко когда азиаты обладают приятными для взгляда европейца гармоничными пропорциями. Впрочем, пластическая хирургия способна легко исправить мелкие недостатки. Вторая же смуглая метиска, с изрядной примесью крови латиносов и сложно сказать кого ещё. «Бразильянка вероятнее всего», — проскочила запоздалая догадка. Она должна просто сводить большинство мужчин с ума своими впечатляющими формами. Большая, можно прямо сказать — выдающаяся грудь, такая же впечатляющая филейная часть и при этом весьма тонкая талия. Возможно, даже удалена пара нижних рёбер, чтобы придать её фигуре столь впечатляющую изящность. Стройные ноги видны из-под цветастого приталенного халата. Личико весьма миловидно, а пухлые чувственные губки так и притягивают к себе, призывая впиться в них жарким поцелуем. Более того — от неё совершенно явственно тянуло тем, что обычные люди по незнанию могут назвать «духовным теплом». Вряд ли она умеет управлять своим даром, иначе бы так ярко не светилась. Саманта отметила, что та женщина прилично задержала на себе внимательный взгляд её экскурсовода, обычно же он смотрел сквозь рабов и рабынь чуточку расфокусированным взором, словно на пустое место. Следовавший за ними на приличном отдалении хозяин живого товара тоже сделал определённые выводы, что-то быстро отметив в своём КПК (карманном портативном компьютере). И раз та красотка вызвала живой интерес заинтересовавшего её сложного субъекта — стоит попытаться разыграть её для пробития его стойкости. Предоставленный ей бюджет покроет почти любые траты.

— Она заинтересовала меня, — Саманта резко повернулась к работорговцу, подзывая его ближе.

— Хотите осмотреть предлагаемый товар без присутствия посторонних? — Сразу же догадался тот о её желании, словно прочитав мысли.

Стоило проверить потенциальную «прокладку» на уровень внушаемости и возможность дистанционно управлять энергетикой её тела, а это требует времени и более-менее спокойной обстановки.

Кивком Саманта выразила согласие, заметив, как её сопровождающий снова расфокусировал взгляд, мысленно отстранившись от ситуации. Очевидно для него тема рабов, рабства и всего связанного с этим сильно давила на нервы. Ещё один пунктик и крючок для зацепки.

Оказавшись наедине с потенциальной покупкой в маленькой закрытой комнатке с креслами и диванами, Саманта приказала смуглокожей девушке встать посередине и полностью раздеться. Следов хирургического вмешательства нет. Кожа гладкая и шелковистая. Подкожный жирок приятен на ощупь — тело мягкое, но при этом упругое. «Подходит!» — мысленно отметила Саманта после внимательного осмотра и тщательного ощупывания, в том числе и во всех «интересных» местах. Ей легко удалось погрузить девушку в глубокий транс всего лишь с помощью взгляда, а затем и подключиться к её энергетике, проведя пару тренировочных манипуляций по контролю и обмену. Приведя новую подопечную в сознание, она приказала ей одеваться и следовать за собой.

— ... Тысяча пятьсот динаров? — Она изумлённо подняла бровь, оценив столь изрядный аппетит торговца живым товаром.

— Извините, многоуважаемая госпожа... — тот ведь даже не заметил её показного недовольства, которое бывает смертельно опасным, — но эта молодая женщина предназначена для аукционных торгов завтрашнего дня. Её столь выдающиеся стати должны оценить все шейхи и другие богатые люди Халифата. Уступить её я вам смогу только заметно перекрывая возможную цену ставок, иначе меня просто не поймут те люди, которые передали её мне как наиболее доверенному посреднику.

И ведь при этом он говорил именно то, что действительно думал, но сбить его спесь определённо стоило. Дальнейшая торговля с применением лёгкого внушения позволила отыграть от заявленной цены всего полсотни монет. Но Саманту куда больше радовала вернувшаяся уверенность в своих силах и способностях. Она снова легко завладела душой оппонента, и лишь понимание его ничтожности остановила её от желания оставить его без последнего нижнего белья. Обретя послушную рабыню, она попросила своего сопровождающего доставить её в предоставленный ей дворец. Запланированное посещение базара стоило отложить на вечер. Ей необходимо время для подготовки новообретённого «живого оружия» и анализа собранной информации. И пусть ей сейчас показали только «верхушку айсберга» — уже по ней можно сделать далеко идущие выводы. «Которые вряд ли обрадуют её нынешних хозяев», — мысленно отметила она, мгновенно запнувшись за проскочившее в мыслях слово — «нынешних». Поразила сама лёгкость появления этого слова, вполне подразумевавшего появления и «будущих». А ведь раньше в таком направлении даже помыслить ей помешали бы глубокие гипнотические закладки на верность, сделанные ещё в детстве истинными мастерами своего дела. «Что-то определённо идёт не так...» — в который раз мысленно произнесла она, сильно вжимаясь в спинку автомобильного сиденья.

«И ведь по факту моё положение мало отличается от положения той же Мары...» — раздумывала она, забыв даже глядеть в окно. «То же самое подчинение, лишь поводок длиннее», — вторая мысль придавила и так резко упавшее настроение ещё больше. «И ещё стоит понять, почему вдруг отказали глубинные закладки, по идее — я сейчас уже должна биться в жуткой истерике, вознося покаянную молитву своим благодетелям, дабы они сжалились над моей ничтожностью», — кажущаяся свобода позволила собраться и активировать дополнительные интеллектуальные резервы. Другой бы человек на её месте сейчас бы глубоко проникся, испытав мощнейшие эмоции, но она остановила их развитие ещё в самом зачатке. Время! Пока спал контроль, а интуиция просто криком исходила — это лишь временное явление, стоило нырнуть в глубину своей души и подрезать стальные тросы, крепящиеся к массивным якорям давних закладок. Погружавшись в себя всё глубже и глубже, в какой-то момент она увидела себя со стороны. Она совершенно бесстрастно смотрела на себя, когда ещё была маленькой девочкой и оказалась в колледже для одарённых детей. И молчаливо наблюдала за тем, как её впервые погружают в гипнотический сон, ставя первоначальные установки. Позже она надёжно забыла о том сеансе, как и о многих других, последовавших за первым. Сделать полноценную систему внутреннего подчинения и при этом сохранив адаптивность и личностную инициативу индивида за один сеанс внушения совершенно невозможно. Требуется наслаивать внушение за внушением, методично работая годами. Как и обычное воспитание — только более крепко и надёжно. По камешку, по кирпичику, по новому железобетонному блоку возводить в душе большую строительную конструкцию тюрьмы для живого духа. Именно так с ними и работали в том колледже и после него. Все они — проклятые. Они обладают силой подчинять других, но им приходится с воодушевлением подчиняться тем, кто всё это когда-то давно организовал. И пусть они хорошо знали о присутствующих ментальных закладках, однако всё это принималось как должное. Контракт, страховка, финансовые обязательства — у простых работников в крупных корпорациях ничуть не лучше. А ещё они ничего не знали о тех, кто занимался тем же самым до них, как будто их и не было вовсе. Лишь сказки о «счастливой пенсии», которую им ещё требуется заслужить. Из всего этого напрашивается только один вывод — все они лишь расходный материал. Рано или поздно — скорее даже рано чем поздно, их всех просто уничтожают, дабы кто-то случайно не сорвался с крючка. Саманта безмолвно наблюдала со стороны, как из неё делают настоящего монстра — закладки ставились не только на преданность, но и уничтожение указанных хозяевами целей ценой собственной жизни. Хозяевам требовалось лишь сказать нужное словосочетание, записанное в их личном деле, и оно запускало нужную цепочку глубинных установок. Другое внушенное словосочетание при его озвучивании приводило подчинённых людей к потере сознания и последующей смерти. Окунувшись глубоко в прежде скрытые воспоминания, Саманта благополучно пропустила, как они приехали к выделенному ей дворцу.

— Спать всё же лучше с закрытыми глазами, — ехидно заметил «водитель», возвращая её к реальности лёгким потряхиванием за левое плечо.

И на несколько кратких мгновений глубоко изумлённая женщина смогла увидеть полностью развёрнутое вокруг него мощное поле личной силы, гармонично резонировавшее с таким же мощным полем сидевшей на заднем сиденье рабыни Мары. Саманта сейчас просто купалась в фонтане чужой энергии, легко пропуская её через себя. Странные видения быстро исчезли, оставив лишь ощущение приятного тепла, безмятежности и полной умиротворённости. Именно такое чувство помнила маленькая девочка Сэми, когда её сажал на свои колени довольный отец после того, как пообщался за закрытыми дверями спальни с её матерью, отмечая благополучное возвращения со службы. Но и это приятное наваждение постепенно ослабло и растворилось без следа, подарив лёгкое послевкусие и затаённое желание когда-либо окунуться в этот поток забытого детского счастья ещё разок. Сознание резко прочистилось, вывалив на поверхность множество трудных вопросов, с которыми требовалось срочно разобраться. Лишь самый первый вопрос — «как это вообще удалось», уже обрёл чёткий ответ. Внешнее влияние чужой энергетики пробило в её душе потайной ход к самым сильным детским переживаниям, к самым глубинным якорям, позволив ей пройти тернистый жизненный путь ещё раз, причём полностью осознанно. Один из классических приёмов борьбы с привнесёнными внушениями, кстати, хоть против него опытными мастерами и делаются особые гипнотические блоки. Просто сила внешнего воздействия оказалась гораздо значительнее их остаточной стойкости. Редчайшее стечение обстоятельств и большая-большая удача лично для неё. Лишь одно это уже полностью оправдывало её путешествие и все прочие затраты.

Поездку на базар теперь стоило отложить на следующий день, благо время терпело. Хоть и пришло радостное ощущение потери внешнего поводка, но вот так прыгать с головой в новообретённую «свободу» — крайне глупая затея. Наоборот, лучше всего сделать вид, как будто всё осталось по-прежнему. Бывшие, теперь уже действительно — бывшие хозяева вряд ли поинтересуются её личными переживаниями, а их прислужников легко обмануть. Теперь ей хорошо видно, как ломается хитро выстроенная система. Всего лишь один выбитый из основания камень и всё рушится. Сбежать, действительно сорваться с крючка теперь вопрос простого желания. Но время ещё не пришло. Мало сбежать на волю — нужно определиться куда бежать и как жить после побега. С обустройством в жизни сложности вряд ли возникнут, уж с её-то талантами, а вот про возможное преследование стоит серьёзно задуматься. Про механизм устранения «случайно выпавших элементов» нужно всегда помнить — он просто обязан существовать. Сомнительно, что она первая случайно сорвалась. Наверняка прежде были и другие. И о них определённо позаботились, стерев даже память о самом их существовании. На Старой Земле спрятаться куда проще, чем здесь, но она уже успела частично проникнуться духом открытых и опасных пространств Земли Новой, да и местные люди вызывали заметный исследовательский интерес. Придётся присмотреть себе удобное место для жительства. Лучше всего где-то с другой стороны залива, ибо здешняя цивилизационная культура всё же вызывает у неё стойкое отторжение.

— Хотя вот тот же «водитель» Алекс как-то сумел адаптироваться, — задумчиво хмыкнула она себе под нос, мысленно перебирая возможные варианты.

Было бы весьма полезно подчинить этого мужчину, или подумать о вариантах условно равноправных отношений, раз он вызывает у неё столь сильное возбуждение, а это, знаете ли — крайне весомый показатель. Но интуиция почему-то настойчиво советует найти кого-то другого. «Ах да — у него же полно других баб!» — ей вдруг отчётливо вспомнился его запах, от которого она тогда едва не потеряла голову. А предательский комок плотского желания снова подал голос, но в этот раз он остался без поддержки извне, и его легко удалось развеять без мокрых и склизких последствий. Более-менее разобравшись в себе и определившись в дальнейших планах, Саманта стала готовиться к завтрашней работе. Пора переходить к выполнению поставленной перед ней задачи, остальное отложить на потом. «Но сперва займусь рабыней. Раз она оказалась чудно совместима с тем Алексом — это нужно непременно использовать, заодно подкинув изрядную каверзу его бабам», — мысленно ухмыльнулась Саманта, решительно вставая из мягкого кресла, в котором предавалась размышлениям.

«Опять заработалась...» — увлекающаяся гипнотизёрша мысленно попеняла себе, покачав головой. Удовольствие и недовольство перемешалось в один ком. Вокруг уже стояла ночная темень, и стоило включить свет. А по уму пора бы и в постельку лечь — завтра ожидался сложный день. Но оторваться от случайно найденного «клада» — в самом буквальном смысле, очень сложно. Сознание купленной рабыни подверглось серьёзной обработке талантливого, нет — можно смело сказать — гениального мозголома. Однако ему явно не хватало базового образования, раз он сделал столько ошибок, благодаря которым открылась возможность наглядно оценить его работу. Даже шаманский метод наведения глубинных воздействий одновременно со звуковыми ритмами имеет серьёзные уязвимости. Против обычного гипнолога или другого шамана такая защита просто идеальна. Пока он разберётся, что она вообще есть, будет долго тыкаться в иллюзорные наслоения, кажущиеся нормальной психикой самого объекта. Затем, когда всё же разберётся, выпутавшись из целой паутины ложных мелочей — ему потребуется подбирать тот исходный ритм, без которого все иные воздействия лягут лишь на поверхность и быстро развеются встроенной защитой. Но Саманта хорошо знала, как пролезть внутрь и без таких ухищрений, быстро выяснив, что исходная личность Мары намеренно уничтожена. Даже редкие осколки ярких образов детства надёжно перевязаны с привнесёнными извне ложными воспоминаниями. Новая искусственная личность оказалась более-менее цельной, правда совершенно безынициативной. Просто идеальный исполнитель с желанием всячески угождать своему господину. Увы, готовили её исключительно под мужчину, и переделывать под себя уже поздно. Зато удалось найти и выдернуть опасные закладки, превращавшие женщину в тайного шпиона и безжалостного убийцу. Когда знаешь что искать — нахождение лишь вопрос времени и затраты сил. В остальном... для решения одной конкретной задачи эта рабыня вполне подойдёт.

Утром следующего дня её снова побеспокоили, предлагая продолжить прерванное знакомство с городом и его традициями. Поездка на базар обещала новую информацию и новые впечатления, однако Саманта просидела её в машине, с улыбкой на лице снова наслаждаясь воспоминаниями своего детства. Энергетический резонанс Мары и Алекса позволял ей творить со своей памятью настоящие чудеса. А подробные рассказы Алекса о том, что сейчас происходит снаружи, банально пропускались мимо ушей. За четыре часа такой поездки ей удалось окончательно дезавуировать значимость привнесённых извне якорей. Позже вокруг них потребуется выстроить ложную личность, с которой и будут общаться её бывшие хозяева и кураторы. Вряд ли они смогут заметить какие-либо отличия от того, что отражено в её личном деле.

— Я готова переходить к переговорам, — твёрдо заявила Саманта, когда Алекс привёз её обратно к дворцу и открыл перед ней дверь, приглашая выходить наружу. — Пусть назначат мне аудиенцию с эмиром, — добавила она твёрдым голосом.

— В этом нет необходимости, — также твёрдо ответил «водитель», доставая из внутреннего кармана пиджака толстую золотую цепь с крупным медальоном и надевая её на свою шею. — Я уполномочен эмиром Рашидом вести переговоры от его имени, и моё окончательное решение станет его окончательным решением! — Причём в голосе явственно прорезались нотки истинной властности.

Саманта же смогла прочитать арабскую надпись на золотом медальоне, сильно изумившую её. «Простой казни для тех аналитиков теперь как-то маловато», — мысленно отметила она, — «стоит придумать для них что-то оригинальное, ибо даже медленное сожжение на сырых дровах будет слишком лёгким наказанием». И вправду, пропустить такой весомый факт — это больше чем преступление.

— Хорошо, пройдём в кабинет, — уверенно ответила она, кивнув рабыне и подав знак следовать за собой, Саманта направилась внутрь большого здания.

«Ведь стоило чего-то подобного ожидать», — мысленно сокрушалась она. Стоило сразу признать — вряд ли местный властитель попадёт в расставленную его недоброжелателями хитрую ловушку при всей её очевидности. Для него и одно ведение переговоров с женщиной — уже серьёзный удар по престижу. Но это лишь «вершина айсберга» — там всё куда сложнее. И использование «прокладки» в виде официально принятого в круг правящей семьи европейца весьма изящное решение. Тот сделал всё правильно. Пока она собирала недостающую информацию, он внимательно изучал её, старательно удерживая дистанцию. Знать бы с самого начала, можно было попытаться пробить его стойкость более радикальными методами, чем попытки естественного соблазнения. «Впрочем, косвенный гипноз на него тоже плохо действовал», — опомнилась Саманта, когда они пришли в заставленную мягкими стульями вокруг круглого стола комнату.

— Надеюсь, у вас уже готов макет компромиссного договора? — Спросила она деловым тоном, одновременно присаживаясь к столу.

Стоило честно признать — в этот раз её определённо переиграли, и теперь осталось только выяснить условия предлагаемой капитуляции. Против неё хорошо поработали исключительно умные люди, раз сумели всё так ловко разыграть. И они наверняка понимают — если даже она согласиться с предложенными ими условиями — последнее слово всё равно останется за её хозяевами. Те же легко пожертвуют ей, вдруг им чего-то сильно не понравится. Другой вопрос — кому выгоднее затягивание переговоров и последующая конфронтация. «Похоже, местные к этому как раз готовы», — проскочила предательская мысль.

— Наилучшим для нас условием остаётся сохранение существующего сейчас положения, — между тем начал говорить присевший к столу Алекс. — Орден является для нас априори недружественной организацией, всячески старающейся нанести нам вред и разрушить наше общество изнутри. И допустить его полноценное врастание на контролируемой нами территории совершенно недопустимо, — всё, о чём он сейчас говорил, являлось истиной без каких-либо прикрас. — Но при этом мы понимаем важность для Ордена «сохранить лицо» — как говорят в таких случаях японцы. Он не может допустить здесь социально и экономически развитого пространства без своего присутствия, — озвученная мысль имелась в инструкции от хозяев, Алекс сейчас говорил практически их словами. — Со своей стороны мы готовы пойти навстречу, однако, с полным удовлетворением наших условий. Первое — все представительства Ордена на нашей земле будут укомплектованы исключительно нашими людьми. Второе — они будут действовать только по открытым инструкциям. Никаких тайных игр. Мы допускаем присутствие одного полномочного орденского представителя с задачей следить за выполнением нашим персоналом тех инструкций. Третье — здесь действует исламское банковское право, вам наверняка оно хорошо знакомо. Мы готовы предоставить Банку Ордена возможность проведения безналичных денежных переводов и конвертации валют — но не более того. Хождение орденского экю на нашей территории категорически недопустимо — исключительно местный золотой динар. Подробности и прочее я могу предоставить вам в бумажном виде чуть позже, — Алекс закончил говорить и теперь ждал ответную реакцию на весьма жесткие условия, сильно похожие на ультиматум.

Хозяев, конечно, они вряд ли обрадуют. Им действительно нужен полноценный форпост с перспективами прямого и косвенного вмешательства во внутренние дела, как происходит в других местах. Но и это предложение их вполне удовлетворит, особенно если его грамотно подать, как единственную возможность договориться. Договориться сейчас. Правильное словосочетание «потеря лица», от которой нужно срочно избавиться. Возможно, позже и удастся что-то изменить, протолкнув другие условия — но это уже после устранения нынешнего острого конфликта интересов.

— Хорошо, — Саманта кивнула головой, — Я высоко оценила вашу попытку поставить себя на наше место и предложить вполне выполнимые условия дальнейшего сотрудничества. Как вы сами понимаете — донести всё это до тех, кто примет окончательное решение весьма непросто. И я готова помочь в этом деле, но за два личных желания непосредственно от вас, Алекс, — она на секунду впилась характерным взглядом прожженной стервы в лицо заметно напрягшегося мужчины.

— Если только они в моих силах, — он заметно смутился, не зная, что сказать, а уж о чём он там подумал...

Явно не страх, а скорее ожидание неприятностей. Хорошее же у него чутьё...

— Думаю — вы справитесь, — ехидно заметила Саманта игривым тоном с заметными нотками лёгкой стервозности. — Первое — вы обеспечите меня убежищем в случае острой необходимости, — её тон снова посерьёзнел, наглядно показывая — сейчас совсем не до шуток. — Как я смогла оценить — вы способны противостоять весьма влиятельным силам. За вами стоит сила, причём сила подконтрольная лично вам. Я видела и смогла оценить ваших людей. Мне они понравились. И если вы дадите слово — то будете его выполнять даже ценой своей жизни. Редкое качество в наши дни. Значит, я вполне смогу вам довериться, несмотря на любое ваше личное отношение ко мне, получив от вас сейчас предварительное согласие.

Не то чтобы Саманте действительно хотелось оказаться в зависимости от такого мужчины, но он действительно мог прикрыть её от гнева бывших хозяев, случись в её работе серьёзная ошибка. Потребуется это или нет — вопрос другой. Убежища стоит готовить по мере появления таковой возможности. Но лично ей этого всё же маловато.

— Считайте — согласие получено, — так же твёрдо ответил он, поиграв желваками, похоже, это простое решение далось ему с изрядным трудом.

«Ну да, я бы на его месте тоже сильно сомневалась...» — мысленно хмыкнула Саманта.

— Второе желание ещё проще и наверняка подарит вам много приятных переживаний, — ухмыльнулась довольная уже сделанной работой перговорщица. — Оно не несёт какой-либо опасности и для него у вас всё есть. Но прежде чем его озвучить, я хочу получить ваше слово. Считайте это моей маленькой чисто женской прихотью, — задорно усмехнулась Саманта, — и помните — от меня сейчас весьма многое зависит.

— Я согласен, если это касается только меня, — он всё же решился рискнуть, хотя и чувствовал скрытую подставу.

Саманта махнула рукой, подзывая сидевшую с в сторонке Мару.

— Передаю её тебе в полную собственность, — заявила она исключительно довольным тоном. — Обещай заботиться о ней, как заботишься обо всех, кто находится рядом с тобой, — тот кивнул, выражая согласие. — Но это ещё не всё... — продолжила она говорить более требовательным тоном. — Ты уже сегодня положишь её в свою постель и позволишь ей сделать всё, что она там захочет, — а вот сейчас он сильно напрягся, а Саманта мысленно пожалела, что всего этого она не увидит своими глазами. — Более того — ты будешь класть её в свою постель вместе с другими женщинами — и это моё обязательное условие, — припечатала она в конце, добавляя изрядно твёрдости в голос.

Раз она так захотела — значит так надо. И ему придётся это принять. И выполнить. Вот теперь он выглядел действительно пришибленно — аж сжался весь, подавленным видом радуя довольную Саманту. Она всё же нашла чем можно уязвить его, а также передать «привет» его бабам, которые явно держат его в липких рукавицах. Слово он дал, и попытается как-то выполнить его. Возможно, удастся что-то почувствовать на расстоянии — всё же она заранее подготовила Мару, создав с ней энергетическую связь по подобию тех связей, какие иногда возникают у матерей с их любимыми дочерями или же у близнецов. Хоть так, косвенно ей удастся влезть в чужую закрытую жизнь и потенциально вытянуть оттуда много вкусного. Тянулся оттуда тонкий запах какой-то особенной тайны, которую хотелось узнать. И за это она действительно «уговорит» своих бывших хозяев принять предложенные им условия к исполнению. Всё равно полноценную войну они пока боятся развязать.

Ночь она проспала как убитая, хотя ожидала совсем иного, а следующим утром вылетела обратно на Остров Ордена, забрав и пару телохранителей тайно страховавших её. Ну и заодно могли бы попытаться устранить её, если бы получили такой приказ. Дальше оставалось претворять свои планы в жизнь и ждать удобного момента, чтобы навсегда исчезнуть из поля зрения её бывших хозяев, причём желательно не с пустыми руками. Хоть она и способна принудить подавляющее большинство мужчин к обслуживанию её личных интересов, но всё же слово «благодарность» для неё что-то значит. И она обязательно найдёт, чем расплатиться за свой интерес и защиту.

* * *

«Проклятые ведьмы!» — в который раз я мысленно повторял про себя, разговаривая с этой... ведьмой. Да-да — самой настоящей ведьмой из страшных сказок, в которых слишком мало от сказки. А ведь раньше искренне считал их выдумкой или названием обычных женщин, которые чем-то не угодили инквизиции. К счастью, рядом оказалась та, кто может просветить. Лариса смогла первой определить исходящую от этой достаточно милой женщины серьёзную опасность. А ведь на первый взгляд совсем не скажешь. Рост метр семьдесят, густые вьющиеся каштановые волосы до лопаток, большие зелёные глаза на весьма милом личике. Деловой приталенный пиджак лишь подчёркивает точёную фигурку с весьма заметными формами. Общий благостный вид сильно портил только привыкший приказывать взгляд. К счастью мы с должным вниманием отнеслись к предчувствию эмира, изначально подав себя как обычный мало значащий обслуживающий персонал. Слуги, на которых господа обращают внимание, только если им что-то нужно. Думаю — только это позволило избежать первой атаки, к которой мы все не были готовы. Доставив эту странную «девицу» в предоставленный ей целый дворец, я поделился впечатлениями с женами. А впечатляться пришлось знатно. Она разок с элегантностью носорога пыталась продавить моё сознание, впрочем, быстро обломалась. Давить сильнее на водителя за рулём, в общем, считаем — тут мне снова повезло. Услышав свежие новости, Надежда рванула к своей учительнице, а та устроила уже мне допрос с пристрастием, вытягивая из меня мелкие детали, которые я едва запомнил.

— Ведьма! — Категорично заявила Лариса после допроса, сильно озадачив всех присутствующих.

Если бы такое слово прозвучало от кого-то другого, мы бы лишь усмехнулись, но тут ведь совсем не до шуток.

— Ты ведь тоже... — я первым отошел от лёгкого шока.

— Почти, — малость смутилась наша хитрая интриганка и явно напоказ. — То есть почти всё знаю и даже кое-что умею, а вот опыта у той куколки гораздо больше, — пояснила она, видя наши лица с отсутствием какого-либо понимания. — Обученная и подготовленная ведьма — это грозное оружие, — продолжила она пояснять прописные для неё истины. — Мало кто способен противостоять её влиянию. Мужчины, женщины — для ведьмы всё равно кому запудривать мозги, но мужчины особенно падки на её чары. Но у ведьм есть и серьёзные уязвимости, являющиеся, по сути — обратной стороной их же силы. Они не всегда способны думать только головой, подключается ещё одно интересное место. И если суметь как-либо выбить её из рационального состояния — ведьма станет делать ошибки или вовсе потеряется. Мы наверняка имеем дело с опытной профессионалкой, потому провернуть что-то подобное будет сложно. Тебе, Алекс, нужно хорошо подготовиться к следующей встрече с ней, привлечь её внимание, вызвать личный интерес и тогда она привычно попробует воздействовать на тебя через «нижнюю плоскость» — то есть просто соблазнить, вызвав сильное желание, а после сделать гипнотическое внушение подчинения. Но на этом её же можно и подловить, — закончила она монолог, хищно ухмыльнувшись и уже представив, как всё это произойдёт.

Наверняка хочет переиграть достойную соперницу, используя нас как игровые фишки. Радует лишь то, что пока она играет именно за нас. Выгнать её, избавившись от этой непонятной угрозы, будет принципиальной ошибкой. Заменить её просто некем. Её ученицы, в частности Надя, имеют свои яркие таланты, но опыт и знания... Лусита что-то может, но о каком-либо понимании даже того, что она делает, говорить совершенно бесполезно — сплошная мистика и злые духи. Хотя заметный эффект всё же есть. Признаться — без неё я бы вряд ли справился с запросами своих женщин, быстро перегорев, как и все обычные мужики. В общем — Лариса прочно вросла в наш коллектив, занимаясь тем, что её сильно радует.

Утащив всех моих жен к себе, она долго готовила их, а затем они дружно принялись уже за меня. Какие-то там «духовные слияния» и «скрытые привязки» — я мало понял из шепотков во время любовных игр, но жены утомили меня так, что уснул в одно мгновенье, едва меня выпустили из жарких объятий. Зато утром в теле появилось какое-то новое ощущение внутреннего тепла, более всего заметное в области живота. Ещё выросло ощущение окружающего пространства, но такое же чувство возникало и при активации боевого транса. Лариса утром проинструктировала меня, как нужно держаться рядом с ведьмой — лёгкий транс, поверхностное внимание к внешним событиям, и при этом нужно старательно удерживать воспоминания о прошедшей ночи, не переходя грани проявления сильного возбуждения.

— Если она вдруг попытается тебя соблазнить, то сама попадёт в ловушку соблазнения, — хитро ухмыльнулась наша интриганка. — Веди себя естественно, просто отыгрывая выбранную роль. Мы тебя обязательно подстрахуем, — напутствовала она меня совершить очередной подвиг.

Хоть и имелись определённые опасения, однако я быстро приспособился. Чувствовал, как меня прощупывают, сначала как бы разглядывая издалека, а затем приближаясь всё ближе и ближе. Наверное, посчитали подходящим объектом для опробования сил, так сказать — для разминки перед серьёзной работой. И вот тут в какой-то момент, Ларисина ловушка и сработала. Сквозь размытое благодаря лёгкому трансу восприятие я уловил секундное изменение лица ведьмы, она почти мгновенно взяла под контроль взбунтовавшиеся чувства, оставив лишь отчётливо проявившийся характерный запах сильного возбуждения. Она сразу же захотела уединиться в туалетной комнате, но когда вышла из неё, былая строгость и подчёркнутая надменность заметно поблёкла. Неожиданный ответный удар всё же пошатнул её душевное равновесие. Мне вскоре тоже пришлось собирать мысли в кучку, столкнувшись с какой-то особенной рабыней. Той даже не требовалось чего-либо делать, лишь одним близким присутствием она вызывала у меня странное смещение чувств. То самое внутреннее тепло заметно усиливалось, пространственное чутьё резко расширялось. К счастью, неудержимая тяга в её сторону отсутствовала, наоборот хотелось отойти от неё подальше, разорвав этот малопонятный контакт. Вот только ведьма тоже заметила ту женщину и её влияние на меня, решив приобрести себе новую живую игрушку. Как же это сильно всё осложнило...

Лариса позже назвала ту женщину «естественным катализатором», выслушав мой сбивчивый рассказ, правда, так и не раскрыв, чего она там «катализирует». Зато прочитала большую лекцию про ведьм и борьбу с ними. Я, пожалуй, не возьмусь оценить, сколько в её рассказе было правды или выдумок, но сказочка получилась страшненькой. Если пересказать её вкратце, то выходит следующее:

Отдельные женщины обладают врожденными талантами, как правило, передаваемыми по наследству, эффективно влиять на других людей своей волей. Порой с самого раннего детства такой ребёнок строит всех вокруг себя — родителей, посторонних взрослых и других детей. Причём без слёз и истерик, хотя при необходимости может давить и сильными эмоциями. Впрочем, обрести счастье на одном только «даре» весьма проблематично. При отсутствии должного обучения «ведьмин дар» скорее мешает жить. Лариса высказалась примерно так — «дар требует от своего носителя постоянного развития, иначе начинает вредить вплоть до самоуничтожения». И если поначалу молодая ведьмочка быстро получает от окружающих желаемое — мужчинки западают на неё с первого же взгляда, то позже у неё всё начинает валиться из рук. Возникшие отношения разрываются, близкие болеют или вовсе — гибнут, а она не понимает, что происходит. В конечном итоге заболевает и умирает она сама, редко когда доживая до пятидесяти лет. Зато обученная ведьма становится оружием как индивидуального — так и массового поражения. Редко кому удаётся противостоять её чарам и сопротивляться её внушению. Для борьбы с расплодившимися и распоясавшимися ведьмами в Европе некогда пошли на весьма неординарные меры. Пылающие костры инквизиции стали лишь завершающим этапом долгой подготовки. Вначале требовалось взрастить множество «святых воинов», способных сопротивляться чарам ведьм и силе тех, кто им верно служил. Создать сильную идеологию и строгие принципы, утвердить подлинное главенство выдуманного Бога. А ведь изначально христианский культ был совсем другим. Опять же мне сложно сказать — правда это или злой вымысел, но по словам Ларисы — христианство распространялось путём вбирания в себя множества языческих культов и занятия их места. И вбирало оно многое, порой и то, о чём сейчас и говорить-то неприлично. Одним из весьма распространённых «таинств» было коллективное употребление вина и других дурманов с последующими групповыми совокуплениями, продолжая вобранные культы Диониса и Бахуса, а также других языческих богов. Позже, понятно — христианству от многого пришлось избавляться, особенно поле того как Колумб завёз в Европу из Америки сифилис. Вот тогда и появилась насущная потребность в жестких ограничениях плотской греховности и борьбы с «тёмным прошлым», дабы банально не вымереть. Появился освящённый божественным светом институт моногамной семьи, хотя до этого был распространён махровый промискуитет, а само понятие «семья» относилось исключительно к имущественному праву. Ведьмы — главные проводники старой «греховной культуры», как раз оказались под ударом. И сдаваться они, естественно — совершенно не желали. Борьба была крайне ожесточённой. Только отвержение всего мирского, постоянная борьба со слабостями своего духа и позывами плоти в конечном итоге позволила «святым воинам» побороть главные уязвимости перед влиянием ведьм и других мастеров тлетворного воздействия на мозги. А дальше началась полномасштабная зачистка. Все одарённые и просто на них только внешне похожие, безжалостно уничтожались. Порой уничтожались целыми семьями и родами, дабы окончательно вытравить передаваемую по наследству опасную заразу. Естественно, инквизиция боролась далеко не только с одними ведьмами, но именно их ей удалось победить за счёт сплочённости и лучшей организации, в конечном итоге разрушив систему обмена опытом и принципов обучения молодых одарённых старшим поколением. Теперь же кое-кто восстановил утраченное наследство предков на новом более высоком уровне, психология продвинулась весьма далеко, и поставил современных ведьм себе на службу. И нам довелось с одной такой ведьмой вживую столкнуться.

Дальнейшее моё «общение» с ведьмой по имени Саманта сильно осложнилось — та постоянно держала купленную рабыню при себе. В её присутствии я с большим трудом удерживал состояние отрешенности и сосредоточенности на главной цели. Хорошо хоть сама ведьма перестала пытаться меня соблазнить, явно опасаясь повторения произошедшей с ней ранее утраты контроля. Потому, когда дело дошло до реальных переговоров, я едва смог изображать строгий вид и показывать твёрдую волю. Впрочем, как оказалось — ведьма тоже отчего-то растерялась, сразу приняв заранее проработанный нашим коллективным мозговым штурмом вариант компромисса близкого к возможному идеалу. Но за это она захотела от меня уже личных уступок. И если обеспечить ей убежище на случай каких-либо сложностей у неё с её нанимателями или хозяевами ещё хоть как-то вписывалось в какие-то рамки приличий, то странное желание подложить ту непонятную рабыню в мою постель уже переходило все разумные границы. И лишь понимание, что от её согласия сейчас зависит куда большее, чем одна моя личная жизнь, заставило меня мысленно сглотнуть тягучую слюну и пообещать исполнить её прихоть. Ну и ещё оставалась надежда на Ларису, которая всё же сумеет разрядить эту опасную мину — на свои силы и Луситу я даже не рассчитывал.

К чести Ларисы, она предложила вполне пристойный вариант, пару часов пообщавшись с рабыней Марой наедине.

— Считай — своей личности у неё сейчас просто нет, — огорошила она меня, вернувшись с сильно озадаченным лицом. — Кто-то старательно спрятал результаты грязных экспериментов, — добавила она, задумчиво пожевав нижнюю губу.

— Это сделала та ведьма? — Резко вскинулся я, во мне вдруг пробудился сильнейший гнев.

— Нет... — Лариса покачала головой, продолжая о чём-то размышлять или вспоминать. — Там работали долго и методично, причём со знанием дела.

— Можно ли что-то исправить? — Проявившийся гнев быстро схлынул, мне вдруг стало сильно жалко ту бедную женщину, по чьей-то злой воле потерявшую себя.

— Я не уверена, что смогу вернуть её прошлое... — ещё раз пожевала губу Лариса, прикидывая возможные варианты исправления столь печальной ситуации, — но попытаюсь сделать из неё полноценного человека, а не операционную систему для обслуживания вагины на стройных ножках, как сейчас, — ухмыльнулась она. — Это займёт много времени и потребуется твоя прямая помощь, — заявила она мне, приняв какое-то решение.

— Держать её в своей постели? — Я злорадно ухмыльнулся, уже догадавшись, куда ветер дует.

— И это тоже, — кивнула Лариса. — Ей потребуются чёткие ориентиры и глубокие привязки, чтобы вообще не потерять остатки разума. У нормальных людей в их качестве выступают родители и другие близкие люди. Если же их нет по каким-то причинам, то в результате мы получаем ущербную личность. Только предложив большую цель, можно смело сказать — смысл жизни, можно что-то исправить. Вот как твои детдомовские парни, — она весьма явно выделила голосом «твои», — получив признание и надежду на лучшее будущее, сейчас быстро прогрессируют сразу по всем статьям. Они станут вполне полноценными мужчинами и смогут создавать устойчивые отношения с женщинами на радость тем же женщинам и твоей дочери в первую очередь, — ещё одна хитрая ухмылка. — С Марой же всё сложно и крайне запущено, — Лариса резко посерьёзнела. — От прошлого остались лишь малые осколки, в настоящем её личности не за что даже зацепиться. Лишь внушенные программы и многочисленные инструкции крепко держат её. Убери их — и она просто сойдёт с ума. И единственный вариант, который я сейчас вижу — это попытаться психологически вернуть её в детство и дать ей достойных родителей. Ты вполне сгодишься в качестве условного отца и любимого мужа одновременно, — слова «любимого мужа», тоже заметно выделялись голосом, — а твои жены станут ей сестрами. Погоди! — Резко остановила она меня, ухватив за руку, и подходя вплотную, едва я захотел ей что-то возразить. — Ты просто не понимаешь — другого разумного варианта просто нет, — с заметной грустью в голосе продолжила она убеждать меня. — А чтобы вы привыкли к её присутствию рядом, заодно выполнив данное тобой ведьме обещание, я сделаю так, чтобы она мгновенно засыпала крепким сном, едва оказавшись в твоей постели. Ну а дальше вы сами воспитаете её, заодно избавив от той «тьмы», которая сейчас скрывается в глубинах её души.

Я лишь вымученно выдохнул, мысленно взваливая на плечи очередную тяжелую ношу. «И зачем всё это мне?» — Мысленно задал себе риторический вопрос.

— Кому многое дано — с того и спрос особый. Держи выше голову, доблестный воин света! — Со смехом подбодрила она меня. — Уверяю — тебе понравится, — Лариса явно прочла мои мысли, задорно подмигнув в конце фразы.

И мне вдруг действительно захотелось поднять голову и вообще стало заметно легче, навалившиеся проблемы как будто сделались меньше или вообще развеялись без следа. Было ли это очередное внушение или просто Ларисины слова весьма удачно попали в масть — кто его знает.

— Ты научишь меня всем этим колдовским штучкам! — Решительно потребовал я, причём совершенно неожиданно для себя самого, уверенно заглянув в смеющиеся глаза нашей ведьмы.

— Обязательно! — Громко фыркнула та, едва сдерживая рвущийся наружу смех. — Давно жду, когда же ты меня об этом попросишь, — добавила она, а в её прищуренном взгляде плясали весёлые бесенята.

Эпилог

Остров Ордена, обширное частное владение на закрытой территории, большая беседка в тенистом саду

— ... Господа, как я заметил, основные личные вопросы уже благополучно обсуждены, и пора бы перейти к главному делу, ради которого мы сегодня собрались вместе, — заметно повысив голос, заявил немолодой джентльмен, привлекая к себе внимание остальных. — К тому же хочу выразить озабоченность тем, что далеко не все получившие приглашение прибыли сегодня на встречу.

— Короче, Деб! — раздался весьма раздраженный возглас справа. — И так без лишних слов давно понятно — мы ни хрена не контролируем нами же созданное предприятие. И все попытки жесткого наведения порядка превращаются в потери ресурсов и, что куда хуже — репутации. Привлекаемые нами люди, как местные — так и те, кого мы вытаскиваем по случаю из-за ленточки — отвыкшие думать своей головой кретины или же хитрые твари, желающие переметнуться к нашим конкурентам при первом же удобном случае. Пора нам всем признать — мы просто оказались не готовы управлять системой такой сложности, тем более свалив всё на подчинённых, наивно считая, что они сделают за нас именно так, как нам хочется.

— Но ведь на «Старой Земле»... — донеся неуверенный голос откуда-то слева.

— На «Старой Земле» мы живём исключительно за счёт наследства наших предков, создавших действующую систему управления, — жестко резанул говоривший. — Я просто не представляю, сколько потребовалось сил и средств, если бы пришлось создавать её с самого начала. Мы просто привыкли, что всё давно налажено и нам достаточно лишь только немного «подруливать», когда требуется наше непосредственное вмешательство. Остальное сделают те, кого мы наняли, и кто всецело зависит от нас. Здесь же мы строим новое общество почти с нуля, причём — как едко, но точно выразился один мой подчинённый — «из негодных компонентов». Собираем тут самые натуральные отбросы с целого мира, и ждём от них желаемого результата. Возомнили себя строителями «Нового Света» по старым лекалам Америки и Австралии. Нет ничего удивительного в том, что привычные принципы управления оказываются малоэффективными или вообще нерабочими. Если кто-то хочет и дальше наслаждаться приятной иллюзией, что всё идёт по утверждённому плану — пусть возвращается обратно и не суёт свой длинный нос в здешние дела, — кому-то зло попенял он из числа присутствующих.

— Я тебя услышал, Дон, — снова взял голос немолодой джентльмен. — Но я не разделяю твою главную идею резко снизить темпы экспансии, пока мы не восстановим полный контроль над происходящими тут процессами. Нам самим требуется проявлять более активную позицию, чаще сотрудничая друг с другом, нежели конфликтуя из-за всяких мелочей.

— Из-за «всяких мелочей», — пара слов резко выделялось тоном голоса, — я потерял минимум половину доходных активов, — встрял в разговор коренастый джентльмен с рыжей шевелюрой слева.

— Вам ведь уже многие из нас советовали внимательнее подбирать исполнителей, — одёрнул его немолодой джентльмен. — И хватит спорить, у нас есть более важные темы для разговора, — рыкнул он на всех собравшихся.

— Опять обсуждать просчёты и считать потери? — Философски заметили справа. — Что же, я уже жду, когда мне предложат погасить очередной счёт чужих ошибок ради спасения общего дела.

— Есть и заметные успехи, — немолодой джентльмен позволил себе улыбнуться одними уголками губ, попытавшись сбить махровый пессимизм отдельных... коллег. — По крайней мере — один серьёзный конфликт нам удалось оперативно взять под контроль.

— И почему тогда условия замирения того конфликта выглядят, как будто нас грубо поимели без ласки и смазки? — Кто-то сально пошутил, но шутка оказалась весьма грустной.

— Мы сами встали в удобную позу, таков уж принцип борьбы в партере... — немолодой джентльмен поддержал шутника с ровным выражением лица. — Главное — есть реальная возможность подать завершение конфликта как нашу безусловную победу. Противостоящая сторона предоставила нам полную инициативу действий в информационном поле. А в перспективе мы всё равно на них отыграемся. Да и сумеем использовать фактор усиления того центра силы для естественной консолидации послушных нам активов. Большая Игра продолжается, — пафосно заключил он.

— Из-за этой «Большой Игры» тот мир едва не сожгли атомным огнём! — Огрызнулся вступавший в дискуссию джентльмен справа. — И опять повторяем те же ошибки. Ещё раз хочу повторить — я и тогда был резко против использования в проекте русских. Им только дай возможность обособиться — сразу же начинают строить свою империю. Свою, заметьте, а не нашу! — Он почти сорвался на крик, брызжа слюной. — Даже отдельные представители того проклятого народа наносят большой ущерб нашим планам и губят верные начинания... — он набрал в грудь воздуха, дабы продолжить, но немолодой джентльмен зло ожог его взглядом, заставив подавиться.

— Заткнись Марк! — В придачу к жесткому взгляду пришли и такие же жесткие слова. — Твоя семья из века в век последовательно выступала против любых русских проектов, независимо от мировой конъюнктуры, потому глупо списывать понесённые убытки исключительно на генетическое коварство восточных варваров. Сам посуди, кого мы сможем здесь выставить действенным противовесом набирающей самостоятельности условной Америке и Западной Европе? Думаешь, они и дальше будут следовать исключительно в канве наших долгосрочных планов? Ты считаешь всех остальных кроме себя полными идиотами? — С каждым новым словом голос всё больше твердел и холодал. — Вспомни, сколько было положено средств, времени и усилий, чтобы расколоть Красную Империю, да так, чтобы её осколки не похоронили весь остальной мир. Если мы сейчас начнём сдерживать поток деятельных и пассионарных переселенцев оттуда, то там снова могут начаться процессы имперской кристаллизации, в результате чего Красная Империя возродиться вновь. И без такого удобного атавизма, как столь удачно навязанные им глупости Маркса и других наших идеологов прошлого. Мы стравливаем там опасное социальное давление, благодаря чему поддерживаем необходимый для сохранения нашего контроля уровень естественного хаоса. Кто ещё считает, что русских следует жестко ограничить? — Немолодой джентльмен обвёл тяжелым взглядом остальных.

— А я поддержу Марка, — высказался уже вступавший в диспут джентльмен, сетовавший на плохой строительный материал для нового мира. — Русские всегда были нашими стратегическими цивилизационными противниками, каждый раз выскальзывая из установленных им рамок при первой же открывшейся возможности. Они априори не договороспособны, требуя совершенно незаслуженного признания равных правил при взаимоотношениях. Но ведь рабы не могут иметь равные права со своими хозяевами. Я выступаю за усиление давления на анклав Русской Армии и продолжение политики ужесточения требований к потенциальным переселенцам. С остатками Красной Империи мы жестко разберёмся. Они должны исчезнуть с исторических карт навсегда! — Пафосно и с нажимом заключил он.

— Я в эту бесплодную и чрезмерно затратную борьбу своих средств больше не выделю, — сухо заметил немолодой джентльмен. — Предпочитаю получить свои восемьдесят процентов прибытка при двадцати процентах затрат. А для всех остальных просто замечу — чем сильнее вы давите на этих красных — тем крепче они становятся. Вы методично выдавливаете слабину из них. Я же предпочту при работе с ними гораздо более действенную стратегию растворения твёрдого сахара в тёплой воде. Не стоит торопиться и жадничать, господа! — Предложил он с обозначившейся на губах скупой улыбкой.

— Сколько можно спорить об одном и том же? — Вмешался в дискуссию новый хрипловатый баритон солидного джентльмена в старомодном желтом фраке из затенённого угла.

Да и сам обладатель голоса выглядел старомодно, хотя на первый взгляд ему сложно дать больше сорока лет. Только глубоко заглянув в его глаза, можно сильно изумиться и даже испугаться. Есть люди, перед кем отступает даже само время. До сего момента обладатель хриплого баритона меланхолично цедил разбавленное соком вино из большого фужера, с лёгкой улыбкой посматривая на распалившихся юнцов независимо от своего возраста. После его замечания в беседке воцарилась полнейшая тишина, нарушаемая лишь жужжанием крупных пчёл, вившихся над яркими цветами декоративной лианы.

— Многие из нас уже стали забывать о том самом долге, который возложили на нас наши великие предки, — продолжил говорить обладатель хрипловатого баритона. — Не снимаемом долге перед всем человечеством. И вместо планомерного строительства камешек по камешку общего дома, вернее — теперь сразу двух домов в двух мирах, вы растаскиваете стройматериалы по своим частным маленьким сарайчикам, подавая пример и всем остальным поступать таким же образом. Вы стали забывать, что только тот самый долг позволяет нам стоять над всем остальным миром, взирая на него свысока. Пора уделить больше внимания нашим детям и внукам, которые когда-то займут наши места, ибо они сейчас увлеклись всякой мелочной ерундой вперемешку с крысиными бегами, в которые постепенно превращается наше тайное сообщество. Стоит вспомнить, как наши предки удачно организовывали масштабные проекты заселения новых земель. «Золотая лихорадка» приносит прибыли не многочисленным старателям, а обеспечивающих их торговцам. Те отдают весомую долю банкирам и оплачивают прочие «сервисные услуги». Пусть многочисленные старатели и дальше суетятся, добывая для нас крупицы настоящих богатств, и строят наш общий мир за счёт своих усилий. Мы поддержим тех, у кого это получается лучше остальных, хоть они порой и противятся нашему указующему повелению. Всё равно в итоге они придут к нам, низко склонив головы, — постепенно баритон стихал, в конце фразы превратившись в два слышимый шепот, но все прониклись им до глубины души, ибо кроме слов голос подкреплялся чем-то ещё, мощным и непостижимым.

Пару минут стояла тишина, и лишь пчёлы перелетали от цветка к цветку.

— Я тоже выступаю за предоставление больших возможностей для частных инициатив на низовом уровне, — снова заговорил немолодой джентльмен. — Взять, хотя бы этот выдающийся из общего ряда случай, выступивший одним из важных поводов нашего собрания. Сильный восточный тиран объединит под своей рукой большие массы переселенцев, направив их усилия на укрепление и развитие огромных пространств вместо малопродуктивного броуновского движения во все стороны. Он построит дороги, нефтепроводы, города и отдельные крепкие поселения со всей инфраструктурой. С каждым годом ему будет требоваться всё больше товара из «Старого мира», а так же наших услуг. Техника, люди, деньги, советы, прямая помощь. А в перспективе и непосредственное участие в нашем общем замысле. Ошибочно держать таких личностей в полном неведении, нужно приоткрывать перед ними грань за гранью, фрагмент за фрагментом, щедро одаряя ответственностью перед грядущим. Стоит приложить силы для перемены его нынешнего отношения к нам на прямо противоположное. Мы официально признаем его властные регалии и милостиво уступим право распоряжаться всем захваченным имуществом, покупая у него нефть и всё остальное напрямую. Определим, конечно, особую ценовую политику, благодаря которой компенсируются все связанные со сменой собственников потери. Снимем отдельные ограничения на поставки техники и промышленного оборудования из «Старого мира». А за всё это, чтобы он не посчитал радикальную смену прежнего курса нашей слабостью, потребуем от него строго следовать общим правилам, формально установленным нашим Орденом для всех. Потребуем допустить наши исследовательские экспедиции на контролируемую его силами территорию, взяв гарантии их безопасности. Я бы предложил создать в его главном городе у озера постоянную научную базу под флагом Ордена. Заодно решим и несколько менее актуальных задач.

— На кого этот проект предлагаешь возложить? — Заметили справа деловым тоном. — Раз та женщина хорошо справилась с установлением переговорного процесса, наверное, стоит возложить всю полноту ответственности именно на неё. Пусть соберёт команду помощников и снова отправляется в те края.

— Нет, — немолодой джентльмен покачал головой. — Она инструмент для решения деликатных задач. И необходимым для руководства долгосрочными проектами опытом просто не располагает. К тому же я вижу для неё более подходящее задание, как раз связанное с «русским вопросом». Получит приказ провести инспекцию наших отделений в тех краях, заодно пообщается и с верхушкой Протектората. Рассчитываю получить к концу следующего сезона детальный расклад по тамошним обстоятельствам и умонастроениям.

— Надеюсь, я смогу ознакомиться с тем докладом без вырванных оттуда страниц и вымаранных строк с самыми важными моментами... — ехидно заметили справа. — И всё же, кого предлагается ставить на проект? У меня на «Старой Земле» есть парочка хороших специалистов с большим опытом решения сложных проблем. Государственные перевороты, перехват промышленных предприятий, концессий и тому подобное.

— Такие специалисты и у меня найдутся, — с заметным в голосе недовольством ответил немолодой джентльмен. — И подобные специалисты, как мы могли в сами убедиться, имеются у противной стороны. Только уже со здешним опытом и весьма эффективной группой поддержки, как мне доложили — созданной буквально из навоза и глины. То есть из попавшихся под руку случайных кадров. Это явный признак серьёзной школы. Именно потому нам сейчас и приходится лично решать возникшие проблемы, вместо того чтобы просто озадачить подчинённых. Я уже выдал распоряжение подыскать команду подходящих исполнителей, как там, так и здесь. Хочу сделать ставку на новые кадры, ибо доверие к старым у меня основательно подпорчено. Если у вас есть относительно свободные инициативные исполнители, готовые развиваться и применять порой нестандартные приёмы — сообщите о них моему секретарю. Сделаем смешанную команду.

— Поддержу со своей стороны, — заметили хриплым баритоном слева. — Пора дать возможность проявить себя кое-кому из моей обоймы. На «Старой Земле» они слишком наследили, риски при продолжении прежней деятельности сильно возрастали, здесь же их вряд ли кто-то быстро раскроет. Имеют обширный опыт юга Африки и Ближнего Востока заодно.

— Боевики? — Спросил немолодой джентльмен, в голосе явственно чувствовалось лёгкое недовольство.

— Скорее организаторы и логисты, — пояснил обладатель хрипловатого баритона. — Находили и обеспечивали всем необходимым для борьбы повстанческие группы, готовили государственные перевороты, вернее — создавали явные угрозы свержения существующей власти для получения веских аргументов в политическом и экономическом торге. Поддерживали неустойчивые компрадорские режимы, короче — эффективно применяли методы кризисного общественного управления. С силовым прикрытием, надеюсь, особых проблем не возникнет? Рекомендую привлечь слаженную команду со «Старой Земли» из частных военных компаний с тем же африканским опытом.

— Так и сделаем... — теперь в голосе немолодого джентльмена появилась заинтересованность. — Другие предложения есть? — Он обвёл взглядом собравшихся, но то предпочли отмолчаться.

Вкладывать собственные ресурсы в далеко не самое прибыльное дело им явно не хотелось. Наверняка отдельные господа организуют свои экспедиции и подрядят своих людей, дабы оттяпать себе кусочек послаще, причём, в пику всем остальным — это обычная практика. Подлинного единства среди истинных хозяев мира, как они себя порой величали, никогда по-настоящему не было. Оно могло появиться на время только перед реальной общей угрозой, которой сейчас не существовало. Да и если углубиться в прошлое... последний такой случай вообще прошел мимо внимания широкой общественности, хотя об этом и писала пресса. В какой-то момент высшие круги осознали, что их всех в один момент способен разом прихлопнуть прилетевший из космоса гость. Нет, не какие-то там злобные пришельцы, которыми пугают кинофильмы простых обывателей, а самый банальный метеорит. Взгляните на карту мира, к примеру, на ней есть такое занятное образование с названием «Мексиканский залив». А ведь это всего лишь гигантский метеоритный кратер. И подобных кратеров, пусть и размером поменьше хватает на поверхности Земли. Именно благодаря осознанию опасности и началась в двадцатом веке большая космическая гонка. Огромные лунные ракеты, а затем и программа «Спейс Шаттл» создавались в качестве будущей основы космического оружия против залётных метеоритов. Впрочем, так получилось, что на Луну астронавты так и не полетели, обошлось Голливудом, слишком уж сложным и нереализуемым в поставленные сроки оказался технический проект, даже ракету до конца довести не смогли. Шаттл тоже не оправдал всех возлагаемых на него надежд из-за чрезмерной дороговизны запусков. А затем открылся проход на «Новую Землю», тем самым устранив актуальность угрозы. Развернув на земле и орбите многочисленные комплексы наблюдения за космическим пространством, «хозяева мира» успокоились. Вместо продолжения космической гонки началось планомерное освоение новых далёких пространств и скрытое переселение народов. А чтобы переселение шло активнее, на «Старой Земле» раз за разом развязывались войны и появлялись новые «горячие точки». Управляемый хаос и насилие служили удобными инструментами и являлись хорошим прикрытием.

Собравшиеся в тенистой беседке господа благополучно обсудили ещё несколько актуальных тем, а затем разбились по парам для приватных разговоров. Затронутые ими вопросы были понятны лишь тем, кто непосредственно входил в их узкий круг. Время принципиальных решений придёт позже.

Город Демидовск, центральный парк

По боковой аллее под кронами молодых тенистых деревьев неспешно прогуливалась парочка мужчин. На некотором отдалении её сопровождали четыре группы внимательных телохранителей. Первым был высокий и на первый взгляд весьма крепкий старик. Худой, жилистый. Вся его голова снежно-белая и нет даже малейшего намёка на частичное облысение, коротко подстриженная седая борода. Трудно определить, сколько ему реально лет. Может семьдесят, а может и все сто. Чего нельзя за ним отметить — это дряхлости или слабости. Старик и сейчас буйного молодца голыми руками скрутит и развязанную молодуху полностью удовлетворит. Одет весьма скромно в практичную лёгкую спецовку светло-бурого оттенка с множеством закрываемых клапанами карманов, на ногах поношенные армейские ботинки. Как будто он только из очередной геологической экспедиции вернулся, что, в общем-то, и было правдой. А ведь именно он являлся первым основателем быстро растущего промышленного города тем самым легендарным Демидовым. Когда-то давно, по ранней молодости, он начинал зарабатывать на хлеб самым обычным старателем в частной артели. Куда было ещё податься отпрыску репрессированных по политической статье. Сталина тогда он люто ненавидел. И только много позже, уже тут на «Новой Земле», маленький портрет усатого грузина поселился на его рабочем столе. Жизнь заставила переменить многие взгляды и поменять ориентиры. Однако реабилитировав в своих глазах Сталина, он продолжал люто ненавидеть всех партийцев, делая скидку лишь самому низовому звену, для кого партбилет был совершенно необходимым пропуском на малую руководящую должность. Благодаря своим организаторским талантам он достаточно быстро поднялся от рядового старателя до руководителя экспедиции, а затем прибрал к рукам и всю артель. Но тогда советская власть под руководством лысого кукурузника совершила очередной поворот, закрыв кооперативы и придавив частников. Многим золотодобытчикам пришлось уходить в тень и пополнять ряды изрядно расплодившегося криминала. Несмотря на все усилия правоохранительных органов, теневой бизнес рос и развивался. Благодаря уму и изворотливости Демидов создал целую подпольную империю, опутавшую незримыми щупальцами территорию страны от Урала и до Сахалина. Золото, самоцветы, женьшень и другие редкие растения, тигриные пороха и многое другое входило в спектр её интересов. Власть и отдельные наглые личности периодически пытались мешать или влезть в налаженное дело, но у империи Демидова были длинные руки в паре с холодным сердцем. От высокопоставленных партийцев откупались, других прижимали накопленным компроматом, с компетентными органами умеренно сотрудничали, а обычный криминал быстро узнал, что крыша у Демидова исключительно крепкая и лезть к нему с недобрыми намерениями смертельно опасно. Поняли это далеко не все, но Сибирь большая, сырой землицы на всех страждущих хватило. Условное благополучие продолжалось до смерти многозвёздного бровеносца. Пришедший ему на смену глава КГБ давно готовил смену официального социализма на более эффективную и справедливую, по его представлению, систему общественного обустройства. Что поделать, при отказе от классовой борьбы, в Союзе народился и изрядно размножился класс новых собственников. Партийная и хозяйственная верхушка желала окончательно закрепить достижения, став настоящими господами, ибо товарищами они перестали быть уже давно. И первым делом новая власть попыталась избавиться от потенциальных конкурентов, обладавших реальными ресурсами. Демидов и его ближайшее окружение попало под мощный удар, сумев избежать пыток и смерти лишь благодаря предложению небезызвестного Ордена, уже тогда благополучно проникшему в Союз. Уходили налегке, только с тем, что имелось при них. Одежда, немного ценностей, оружия и большое желание мстить. Впрочем, новый генсек недолго почивал на лаврах, его люди позже тоже исчезли без следа. Кое-кто позже всплыл здесь. Благодаря опыту и личным талантам, Демидову удалось совершить практически невозможное, и теперь целый город на «Новой земле» носит его громкую фамилию.

Второй же мужчина выглядел вполне обыденно для тех мест. Хорошо сидящая по фигуре полевая военная форма без знаков различия, средний рост, средний возраст слегка за сорок. Лицо чисто выбрито, короткий ёжик тёмных волос с обозначившимися первой белизной висками. Острый цепляющийся взгляд, чётко обозначившиеся скулы. Прибыл в эти тогда ещё далеко не самые благословенные края прямиком из пакистанского лагеря советских военнопленных в звании капитана. Орден выкупал у моджахедов захваченных ими в Афганистане советских людей, щедро расплачиваясь оружием и другой военной амуницией. Только попав в плен, капитан узнал, что моджахедам изрядно поспособствовало командование советским контингентом войск. Поговаривали и о прямом предательстве. Как бы то ни было, здесь ему и его товарищам улыбнулась удача. Поначалу занимались проводкой караванов по бескрайним и опасным просторам «Новой Земли», собирали вокруг себя прибывавших соотечественников, преимущественно бывших армейцев. Союз рухнул, и сюда потек настоящий поток говоривших по-русски новых переселенцев. Опыт, упорство и трудолюбие помогли частной военной компании бывшего советского капитана оттяпать весомую долю рынка наёмнических услуг. Сопровождение караванов, охрана поселений, борьба с бандами и многое другое. Именно так и появилась здесь ЧВК «Русская Армия». Намеренно выбранное громкое название привлекало к ней всё новых людей с боевым опытом и сохранившейся воинской честью. Как отдельную силу её тогда никто не воспринимал, Орден смотрел сквозь пальцы на её растущую численность и организованность. И только позже, удачно объединив силы с Демидовым, они громко заявили о себе. Капитан же стал верховным главнокомандующим или просто Верховным, как его все здесь нынче называли. Сейчас он являлся далеко не публичной фигурой, но всегда был в курсе всех дел и событий. Именно он на пару с Демидовым определял, куда дальше двигаться независимому русскому анклаву под протекторатом «Русской Армии». Тихий разговор касался именно этого.

— ... Нас пока слишком мало для того, чтобы переть напролом, — спокойно ответил Верховный на недвусмысленное предложение немедленно ударить по отдельным вооруженным группировкам, нагло действующим под покровительством Ордена со стороны Демидова.

Того до глубины души возмутила позиция орденских представителей, требовавших просто смириться с бесчинствами морских пиратов. Стоило только чуток прижать их, как сразу появлялись орденские «миротворцы». Топить корабли под флагом Ордена русские моряки пока остерегались. И если бы те пираты ещё грабили кого-то другого. Так нет — их прямиком направляли против предприятий русской нефтедобычи в дельте Амазонки и находящихся под защитой Русской Армии переселенцев. Пираты регулярно устраивали нападения на речные конвои из засад, совершали набеги на доступные через Амазонку удалённые поселения, засылали диверсионные группы к нефтяникам. Полностью закрыть дельту Амазонки было абсолютно нереально. Множество проток, плавней и разветвлённое русло позволяло бандитам на лодках беспрепятственно ходить туда и обратно. Конечно, русские речники и моряки, а также изрядно поднаторевшие вояки удачно отбивали большинство атак, но потери неизбежно росли, а пираты всё больше наглели, получая регулярные подкрепления людьми и оружием. Списать это исключительно на частные инициативы отдельных лиц это было уже невозможно.

— С «Пиратскими Островами» должно быть окончательно покончено! Чем скорее — тем лучше! — Твёрдо давил на собеседника Демидов. — И мне насрать, что там думают твои аналитики. Ухудшать отношения с Орденом дальше некуда, и так стоим в одном шаге от полноценной войны. В общем — начинай готовить полномасштабную операцию, всё необходимое у тебя есть!

— Хорошо, допустим, мы сумели воспользоваться временным отсутствием поблизости патрульных кораблей Ордена, провели стремительную операцию, выкинув вертолётные десанты на известные базы, выбили пиратов с островов, — перечислил то, чего от него требовал Демидов Верховный. — Кто даст гарантию, что они там снова не объявятся, стоит только нам оттуда уйти? Наши вооруженные силы и так размазаны тонким слоем по всем актуальным направлениям, выделить достаточно бойцов на островные гарнизоны я не смогу. Да и ты вряд ли сможешь быстро выстроить форты и полноценные укреплённые базы на крупных островах. Без них мы там не сможем нормально закрепиться. Напрасные потери будут только расти.

— Напряги союзников! — С возрастом Демидов стал на резкость упёртым типом, плохо слыша голоса чужого разума. — Ты регулярно требуешь от меня выделить то одно, то другое для поддержки твоих ненаглядных кубинцев. Знаю — хочешь заткнуть ими «Латинский треугольник», тем самым обезопасив главную дорогу в сторону орденских баз. Настоящую дорогу жизни. Но, как по мне — затраты несопоставимы с ожидаемым результатом. Твоих кубинцев просто слишком много. Лучше мы поделимся с ними доходами от нефти, а они полностью перекроют пиратам доступ с дельту Амазонки, большей частью переселившись на острова. Жили на острове там, пусть поживут на островах тут! — Демидов громко хохотнул. — И пусть орденские собаки истекают желчью, мы будем полностью в своём праве.

— Подготовку такой операции невозможно провести скрытно, — Верховный излучал сдержанный скепсис, ибо понимал всю глубину возможных рисков куда больше своего партнёра по власти. — Рано или поздно информация уйдёт, и мы гарантировано получим серьёзное противодействие. А вертолётов у нас не так много, как нам бы хотелось.

— Так постарайся заранее скомпенсировать то противодействие! Своих спецов мало — найми на стороне, — Демидов продолжал эмоционально давить. — Или опять станешь плакаться, что на оперативную работу выделяется мало золота?

— Пока всех купить с потрохами нам не удалось... — Верховный позволил себе улыбнуться, хотя и оставался в некотором напряжении. — Ладно, если ты настаиваешь — отдам распоряжение начинать просчёты, дабы операция перестала выглядеть откровенной авантюрой. Но со сроками я определюсь сам, и бесполезно на меня давить. В этом сезоне точно ничего не будет. Даже следующий под большим вопросом.

— Я от тебя всё равно легко не отстану, — добившись от партнёра принципиального согласия, Демидов убрал своё фирменное давление, которое многих пробирало буквально до глубины души. — Расскажи лучше о той возне у этих арабов, — переключился он на другую тему. — Мои производственники сильно возбудились, предчувствуя обширные заказы и щедрую оплату золотом. Но ты ведь меня знаешь — я арабов и прочих чурчмеков за людей не считаю. Веры к ним ни на грош. Потому чуток укоротил мужикам излишний оптимизм. Говорили — там хорошо отметился кто-то из наших бывших соотечественников.

— Лучше я тебе передам полный отчёт от своих аналитиков, — Лицо Верховного заметно скривилось, эта тема была ему неприятна.

— А на словах? — Демидов отметил неудовольствие партнёра, что только подогрело его любопытство.

— Имеются обоснованные подозрения хитрой игры оставшихся «за ленточкой» наших из хорошо известного тебе Комитета, — тот не стал долго тянуть с ответом. — Наверняка хотят пролезть в наши дела. Я отдал распоряжение держать с теми соотечественниками дистанцию, хотя постараюсь вытянуть из них как можно больше пользы для наших дел. Пришлю тебе и тот компромат на высшее руководство Ордена, сам взглянешь и хорошенько подумаешь — кто и как сумел его получить. Арабы же нам точно не друзья. Хорошо если временные попутчики в деле противостояния с Орденом.

Услышав мнение партнёра, Демидов надолго погрузился в свои мысли. Он видел ситуацию немного под другим углом, да и никогда не любил полагаться исключительно на чужое мнение. А потому уже направил в те далёкие края парочку своих доверенных людей под видом технического персонала, необходимого для ввода в эксплуатацию изготовленной для эмира Эль-Орана на демидовских предприятиях новой электростанции. Опытный хозяйственник видел большие перспективы даже от сотрудничества с небезызвестным Комитетом. В молчании и завершилась совместная прогулка двух самых влиятельных в большом анклаве под протекторатом Русской Армии персон. У этой встречи и тихих разговоров были большие последствия.

Арабский Халифат оазис Эль-Оран

Я сидел на берегу под тентом от солнца, держа в руке... самую обычную бамбуковую удочку. Красная головка поплавка мерно покачивалась на водной ряби. Клёв как отрезало! Буквально полчаса назад, тянул одну рыбёшку за другой, а теперь напрасно жмурюсь от ярких солнечных бликов. Пора сворачивать снасти и возвращаться к людям, делам и заботам. Нам уже недвусмысленно намекали, что пора снова собираться в путь. Саванна просохла, огромные стада рогачей разбились на семейные группки, разбредшиеся во все стороны. Их повышенная агрессивность ушла. В последнее время я часто ловил себя на странном желании подражать этим огромным животным, выведя свою семейную группу на необъятные просторы «Новой Земли». Предвкушал новые опасности и яркие приключения. Всегда стоит помнить — если ты не торопишься к приключениям, то они запросто могут добраться до тебя сами, в какой бы крепости ты от них ни спрятался. Мы уже доказали этому миру, что чего-то в нём стоим. Завершилась нескончаемая «экзаменационная полоса». Какая же полоса нас ждёт впереди? Скоро узнаем.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ.

Content

Абвов Алексей Сергеевич
Экзаменационная Полоса
(Мир Земли Лишних)

Пролог

Глава 1. В поисках выхода из безвыходного положения

Глава 2. Полезный прибыток

Глава 3. Бег по кругу

Глава 4. Снова за старое

Глава 5. Охота на охотников

Глава 6. «Поединок достойных»

Глава 7. Битва разумов

Эпилог