Кэтрин Вудфайн

Тайна Лунного мотылька

Katherine Woodfine

The Mystery of the Jewelled Moth

Text copyright © 2016 Katherine Woodfine

Illustration copyright © 2016 Julia Sarda

Cover illustration from The Mystery of the Jewelled Moth by Katherine Woodfine, illustrated by Julia Sarda

Published by Egmont UK Limited and used with permission

OOO «Клевер-Медиа-Групп», 2018

* * *

Посвящается Дункану, моему первому читателю

Часть первая. Лондонский сезон

«По сравнению с сезонами[1] в других европейских столицах, лондонский по праву отличается элегантностью и великолепием во всём – от премьер в Ковент-Гарден до выставок в Королевской академии художеств, от Аскота[2] до королевских гостиных. В этом году дебютанткам[3] особенно повезло. Однако для того, чтобы в полной мере насладиться своим первым сезоном и всеми его прелестями, следует разобраться в светском этикете, который предписывает, как юной леди полагается вести себя в обществе».

Из книги леди Дианы Девер «Этикет для дебютанток: о хороших манерах, традициях и моральных принципах приличного общества», глава первая: «Лондонский сезон – Представление ко двору – Сент-Джеймсский и Букингемский дворцы – Кого представляют ко двору – Платье во дворец – Правила – Гостиные – Утренние приёмы».

Глава первая

Снизу пронзительно закричал зелёный попугай. Мэй перевернулась на другой бок и закрыла глаза, надеясь снова уснуть. Ей мешали голоса с улицы, свист чайника, гудки пароходов с реки, цокот лошадиных копыт по мощённой булыжником мостовой, – всё говорило о том, что наступило утро. Несколько минут она лежала, стараясь не обращать внимания на шум, но в конце концов разлепила глаза. Тёплые лучи солнца пробивались в щели между занавесками и падали на покрывало длинными светлыми полосами. Мэй опять проснулась поздно, и мама наверняка её за это отругает.

Она поспешно поднялась и отдёрнула штору, которая отделяла её уголок от основной комнаты, где спали братья. Кровати пустовали – наверное, Сун, старший брат, ушёл на работу в закусочную А Вэя, а близняшки Шэнь и Цзянь бредут в школу.

Мэй вскочила с постели. Странно, почему мама её не разбудила? Она быстренько натянула платье в полоску и побежала вниз по лестнице, на ходу застёгивая пуговицы.

Лестница была узкая и крутая, а ступеньки скрипели под ногами. Скрюченный домишко семьи Лим, зажатый между соседними зданиями, располагался на тесной улочке в районе Лаймхаус, на востоке Лондона. Мэй любила этот странноватый дом, несмотря на его неказистость, тёмные углы и местами отсыревшие половицы. Ведь тут она родилась, в спальне над магазинчиком, здесь же выросли её братья, и другой жизни девочка не могла себе представить.

Мэй перепрыгнула через последние две ступеньки и приземлилась на каменный пол. По одну руку от неё находилась приоткрытая дверь в магазинчик, манящий привычными ароматами чая, специй и табака. По другую – дверь в служебное помещение, где располагалась кухня и где семья проводила большую часть времени. Мэй потянулась было к ручке, но не успела её повернуть.

Она замерла, услышав, как за дверью говорят родители. Конечно, в этом не было ничего странного, но Мэй смутили их голоса, напряжённые и приглушённые.

Папа тревожно шептал:

– Ты должна понимать, что у нас нет выбора, Лу!

– Если мы их послушаемся, денег у нас почти не останется! А вдруг на следующий месяц они попросят ещё больше? Я не позволю себя запугивать, – негодовала мама.

– Ты готова лишиться дома, магазина, всего, ради чего мы так упорно трудились? – мрачно спросил папа и ещё сильнее понизил голос. – Помнишь, что случилось с Голдштайнами? Неужели хочешь закончить, как они?

Голдштайны. По спине пробежал холодок. Старый мистер Голдштайн был ростовщиком[4] и жил с женой совсем неподалёку. Они почти ни с кем не общались, но всегда здоровались с Мэй и её братьями, когда те шли в школу. Несколько месяцев назад в лавке ростовщика вспыхнул сильный пожар и всё сгорело дотла, а мистер и миссис Голдштайн погибли. Тогда эта трагедия ужаснула Мэй до глубины души, а теперь показалась ещё более страшной и вовсе не случайной. «Неужели хочешь закончить, как они?» И что папа имел в виду?

– Нет, конечно! Но… – возразила мама.

Взрослые всегда говорили, что подслушивать чужой разговор – низко и невоспитанно, поэтому Мэй толкнула дверь и шагнула в комнату. Родители тут же умолкли.

– Кого я вижу! Наконец наша спящая красавица проснулась, – произнесла мама своим обычным голосом, будто ничего необычного не произошло. Она раскатывала тесто, время от времени помешивая бульон в кастрюле, из которой шёл пар. Мама всегда умудрялась делать чуть ли не десяток дел одновременно.

– Надеюсь, мальчишки оставили тебе завтрак, – сказал папа и закинул длинную косу Мэй за плечо, когда она села рядом с ним за чистый деревянный стол.

– Тебе дай волю – будешь спать круглыми сутками, – проворчала мама, но глаза у неё весело блестели. – Наверное, ты в папу такая ленивая.

Тот ахнул, делая вид, будто его сильно задели эти слова, и в шутку замахнулся газетой. В ответ мама пригрозила ему скалкой, а когда папа вскочил на ноги, взвизгнула и спряталась за стул, весело хохоча. Мэй тоже рассмеялась, а попугай весело закричал в своём углу. Кто бы мог подумать, что всего минуту назад родители тревожно перешёптывались? Может, у Мэй всего лишь разыгралось воображение? Ведь это не похоже на маму с папой! Не у всех были такие весёлые родители: они всегда смеялись, шутили, валяли дурака, как сказал бы осуждающим тоном директор школы, мистер Уолкер.

Однажды Мэй пригласили на чай к Джесси Бейтс, и она очень удивилась, когда познакомилась с её мрачным, строгим отцом. За столом все сидели в тишине, разве что иногда кто-нибудь просил передать соль или что-то вроде того. Джесси боялась собственного отца – да где это видано? У Мэй же папа был самым добрым и ласковым человеком на свете. К сожалению, это не мешало Джесси и другим ребятам из школы задирать Мэй только потому, что её мама англичанка, а папа китаец.

К счастью, волноваться об этом больше не приходилось. Мэй исполнилось четырнадцать, она окончила школу и теперь редко выходила за границы Чайна-тауна – так прозвали лондонцы этот небольшой квартал в Лаймхаусе. Правда, англичан здесь было не меньше, чем китайцев. Кочегары, матросы, стюарды, коки и плотники работали на борту пароходов, которые курсировали между Китаем и Англией. На несколько недель они снимали комнаты в порту, пока дожидались следующего рейса, чтобы вернуться домой. Конечно, помимо них, в Лаймхаусе жили и обычные семьи.

Про Чайна-таун ходили слухи, что это злачное и жуткое местечко, где продают опиум и играют в азартные игры, но Мэй знала свой район совсем другим. Да, улочки грязные, жители бедные, но дышится здесь легко. Никто её не задирает, всё наоборот! Магазинчик её родителей располагается в самом сердце квартала, совсем рядом с закусочной А Вэя, напротив прачечной и таверны «Семь звёзд», а за углом стоит павильончик мадам By, где проходят «Феерические представления с волшебными фонариками». Все приходят к ним за покупками, все знакомы с Мэй и её родными.

– У меня есть для тебя несколько поручений, – вдруг сказала мама, отвлекая Мэй от раздумий. Оказывается, уже били часы на каминной полке, и папа возвращался в магазинчик. – Сбегай к пекарю, сапожнику и в рыбную лавку. И ради бога, не забудь про рыбу, как в прошлый раз!

Сун устроился на работу, а Мэй – единственная дочка в семье – помогала родителям по дому и в магазинчике. На самом деле ей крупно повезло. Обычно семьи в Лаймхаусе не могли позволить себе содержать безработных дочерей, так что многие её одноклассницы трудились на фабрике свинцовых белил или изготавливали коробки.

– Захвати это с собой, – попросила мама, передавая стопку льняного постельного белья, которое всё ещё пахло мылом после стирки. – К нам сегодня зайдут посмотреть комнату.

Мэй взяла стопку белья и осторожно поднялась по лестнице. Через маленькие оконца в крыше виднелось небо, озарённое светом солнца. Мэй загляделась и чуть не споткнулась о белую кошку Тибби, которая грелась под тёплыми лучами солнца на чердаке, у входа в комнату дяди Хуаня. Она приоткрыла большие зелёные глаза, презрительно взглянула на Мэй и снова их закрыла, когда девочка перешагнула через неё и вошла в соседнюю дверь.

Мэй до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что дедушка здесь больше не живёт. Эту пустующую комнату родители собирались сдавать, но ей до сих пор казалось, что дедушка не исчез – вот он, сидит на стуле с высокой спинкой. В этот час он обычно листал газету, Тибби лежала у него на коленях, а на обитом медью сундуке, где хранилось всё самое ценное, стоял чайник. Распорядок дня у дедушки всегда был один и тот же, спокойный и размеренный: он пил чай, читал, что-то строчил в записной книжке, играл в маджонг[5] в закусочной с друзьями.

В отличие от папы и дяди, которые стригли волосы и ходили в английских костюмах, дедушка соблюдал китайские традиции, и косичка у него была не короче, чем у неё самой. Всех своих внуков он старательно обучал мандаринскому наречию[6] и очень этим гордился. Мэй любила интересные истории, и он часто рассказывал старые легенды и народные сказки, которые в свою очередь слышал от своего дедушки. Мэй обожала их все, даже те, что Сун считал нелепой чепухой, хоть и стеснялся сказать об этом вслух.

Ничуть не меньше сказок Мэй любила дедушкины рассказы о его детстве и юности, о далёкой провинции Хэнань в Китае, где он вырос, где родились папа и его братья, где жили многие поколения семьи Лим. Мирная деревушка, соседствующая с древним храмом, казалась сказочным местом, совершенно не похожим на пыльные, шумные улочки Лаймхауса.

Но больше всего Мэй увлекала самая печальная история о том, как и почему они уехали из Китая в Лондон. Она практически выучила её наизусть и сейчас повторяла про себя, представляя, будто дедушка говорит с ней тихим голосом.

«Величайшим сокровищем нашего храма был Лунный бриллиант, – так он обычно начинал. – Овальный камешек, серебряный, как лунный свет – потому его так и прозвали. Скрывались в нём силы небесные, и приносил он нашей деревне счастье и благополучие. На сто миль вокруг все о нём знали. На бриллиант приходили смотреть паломники, о нём рассказывали сказки. Говорили даже, что спрятан внутри него настоящий лунный луч, вот он и блестит.

Семья Лим веками хранила бриллиант. До меня его защищали отец и дед. Легенда гласила, что сама Лунная девушка даровала этот камень одному из наших предков. То был благородный воин, и сражался он за справедливость, а в награду получил сверкающий бриллиант – защитный талисман для него самого и его потомков. Человек мудрый и добрый, он не стал присваивать камень, а передал его монахам, чтобы поделиться скрытой в нём удачей. И сам остался в храме, чтобы оберегать Лунный бриллиант, и благополучным был весь его род.

Поговаривали, однако, будто на камне лежит древнее проклятье. Если бриллиант украдут, ждёт похитителя тяжёлая судьба. Завянут посевы, заболеют родные, и все неудачи мира свалятся на его голову, и не спастись ему, пока не вернёт он сокровище. Ходили слухи о глупцах, которые забирали бриллиант и умирали страшной смертью…»

– Мэй! Ты что, всё никак не проснёшься? Беги скорее и не забудь забрать у сапожника ботинки брата!

Мэй нехотя взяла корзинку, всё ещё прокручивая в голове дедушкину историю. Ей не нравилось ходить к сапожнику, потому что он жил у реки возле порта, за пределами родных улиц Чайна-тауна. Мэй была застенчивой девочкой и побаивалась людных мест. В детстве Сун всегда обзывал её трусихой. Но сейчас мама выжидающе смотрела на Мэй, сложив руки на груди. Какой бы весёлой она ни была, лучше с ней не шутить.

Снаружи кипела жизнь. В закусочную тянулся поток посетителей, телеги и велосипеды катились по дороге, в пыльных окнах парусного мастера и колёсника мелькали тени и шуршали голоса.

Первым делом Мэй заглянула к пекарю. Кого там только не было: старушки с корзинками, дамы, коротавшие в очереди время за сплетнями, сосредоточенные девочки, бегающие по поручениям, и две маленькие чумазые оборванки, которые прижимали носы к прилавку и смотрели голодными глазами на горячие, только что испечённые булочки со смородиной.

Когда Мэй вошла, одна из сплетниц обернулась, толкнула локтем свою подругу и что-то ей прошептала. Их обслужили, и они вышли из лавки, не переставая коситься на Мэй, которая растерянно проводила их взглядом. На неё и раньше косились, показывали пальцем, иногда даже грубили, но не здесь, не в Чайна-тауне, где она ничем не выделялась.

Жена пекаря, миссис О'Лири, любезно поздоровалась с Мэй, когда подошла её очередь. Она всегда ласково обращалась и с ней, и с её младшими братьями, а сегодня была особенно мила: положила в бумажный пакет не только две буханки хлеба, за которые Мэй заплатила, но и немножко поломанного печенья. Девочка хотела отказаться, но миссис О'Лири произнесла: «Нет-нет, милая, держи». Её голос звучал душевнее обычного. Кроме того, она пожелала хорошего дня и попросила Мэй не вешать нос. Наверное, услышала, о чём шептались женщины в очереди, и пожалела её. Чувствуя себя неловко, Мэй вышла на улицу и снова сосредоточилась на дедушкиной истории.

«Когда твоему папе было столько же лет, сколько тебе, наша жизнь изменилась, – говорил он, и в его голосе появлялись грозные нотки. – К нам в деревню прибыли чужеземцы. Они сказали, что хотят больше узнать о наших землях и нанести их на карты.

Их глава – молодой англичанин, джентльмен, прекрасно владеющий оружием. В деревне его прозвали Вайго Рен, что значит "иностранец". Мы приняли гостей с распростёртыми объятиями, полагая, что они оказывают нам честь, отвели их в храм и показали Лунный бриллиант. Вайго Рен завёл долгую беседу с монахами и попросил взять его в ученики.

Но мы не знали, что он двуличный человек, вступивший в сговор с императором, который завидовал богатству и благополучию нашего храма. Вайго Рен солгал, сообщив императору, будто монахи тайно ненавидят династию Цин и хотят свергнуть её, заручившись поддержкой иностранных армий. Император рассвирепел и отправил воинов в Хэнань, вместе с Вайго Реном они напали ночью, когда мы спали. Они ограбили храм и сожгли деревню. Пока мы пытались спасти родных и наши дома, Вайго Рен прибрал к рукам Лунный бриллиант.

Тогда для нас настали тяжёлые, тёмные времена. Многие погибли, деревня была разрушена. Я не выполнил свой долг, не защитил камень, а Вайго Рен скрылся, и уже ничего нельзя было с этим поделать. Вскоре мы с твоим отцом и дядей покинули Хэнань.

Император погубил нас и лишил дома, но мы знали, что для нас найдётся работа на одном из пароходов. Морское путешествие было нелёгким и полным опасностей, но в итоге мы прибыли сюда, на мирные берега».

После этих слов дедушка раскрывал ладони, словно выпускал из рук птицу, даруя ей свободу.

– А конец истории ты знаешь сама, – заключал он.

– Что случилось с бриллиантом? – как-то раз спросила Мэй, когда была ещё совсем маленькой.

Дедушка улыбнулся, но глаза его наполнились печалью.

– Этого я не знаю. Скажу только, что у него своя судьба.

Затем, просияв, он крепко обнял Мэй и произнёс:

– Ты и твои братья для меня дороже любого бриллианта, милая моя. Старику вроде меня и не надо иных сокровищ.

Впрочем, несмотря на это, дедушка часто вспоминал про Лунный бриллиант. Порой после своего рассказа он вздыхал и говорил: «Знаешь, мне иногда снится наш храм. Как бы мне хотелось, чтобы бриллиант вернулся на своё место и снова озарил его светом».

Дедушка много думал о прошлом – папа и дядя Хуань постоянно это говорили. В Лондон они прибыли ещё совсем молодыми и начали новую жизнь: папа открыл магазинчик, встретил маму и завёл детей, дяде Хуаню полюбилось морское дело, и он дослужился до старшего помощника капитана на одном из крупнейших пароходов у дока Вест-Индия. Каждые несколько месяцев он ненадолго возвращался домой с пакетиками корицы, забавными поделками из слоновой кости или длинными страусиными перьями, которыми щекотал щёки Мэй. Тогда устраивали семейный праздник, дядя снова занимал свою старую комнату на чердаке, напротив дедушкиной, и проводил в Лондоне несколько весёлых, наполненных счастьем недель. Вот только в этот раз дядя Хуань не застанет дедушку.

У Мэй защемило сердце. Она всё ещё очень скучала.

До реки оставалось идти всего ничего. В воздухе витал причудливый, кисловато-острый аромат дыма и смолы, приправленный ноткой рома из дока Вест-Индия, и отчётливый запах воды. С этой реки всё началось, по ней дедушка, папа и дядя Хуань приплыли в Лондон много лет назад. Мэй брела, разглядывая тёмные силуэты бесчисленных подъёмных кранов и мачт.

Прохожих здесь было на порядок больше, чем в Чайна-тауне, и Мэй пришлось обежать мальчишку, который продавал газеты за пенни; протиснуться между лошадьми с телегами, нагруженными деревянными ящиками; между конторскими служащими, шедшими на таможню; босыми ребятишками, шнырявшими в толпе, и рабочими, выносившими с корабля груз: мешки с зерном, огромные мотки верёвки и длинные доски. Все были заняты своим делом, и никто не обращал внимания на маленькую девочку с корзинкой.

Мэй немножко расслабилась и осмотрелась. Обычно река была серой, но сегодня июньское солнышко окрасило её в синие и зелёные тона, и она весело мерцала серебром. Над головой кричали чайки, из труб на другой стороне реки валил дым, по воде скользили пароходы, парусные корабли, баржи и каботажные суда[7]. Мэй даже расстроилась, когда подошла к лавке сапожника, и ей пришлось отвлечься от всей этой красоты.

Добродушный краснолицый сапожник чуть ли не всё свободное время проводил в таверне «Семь звёзд».

– Ты за обувью своего братца, мисс Мэй? Вот, держи. Как новенькие! – сердечно воскликнул он и протянул ботинки. Мэй уже хотела их забрать, как вдруг сапожник отдёрнул руки, чем очень сильно её удивил.

– Передашь от меня кое-что своему отцу? – попросил он, понизив голос, и его обычно весёлое лицо помрачнело.

– Конечно, – ответила Мэй.

– Только отцу, хорошо? Больше никому ни слова. Даже твоему негодному братцу.

Мэй кивнула, глядя на него с нарастающим любопытством.

Сапожник помедлил, а затем произнёс еле слышно:

– Скажи ему, что он вляпался.

– Что?

– По самые уши. Он всё поймёт. А теперь беги, милая, и будь осторожна.

Последние слова он произнёс весьма загадочно. Это было не обычное «до свидания», сапожник пытался её о чём-то предупредить. Мэй даже представить себе не могла, о чём именно, но по спине, несмотря на тёплую погоду, пробежал холодок.

До этого оживлённый порт предстал перед Мэй совсем иным. Матросы и грузчики спешили обратно в Чайна-таун. Какой-то пьяница вывалился из двери таверны, прошёл прямо перед ней, уронил бутылку на землю и громко выругался. Мэй поспешно его обогнала, но тут её окружили оборванцы – один, самый маленький, пытался отвлечь, дёргая её за подол, а второй тянулся грязной ручонкой к корзинке. Но Мэй выросла в Ист-Энде и знала, что делать: она оттолкнула вора, нахмурилась и принялась кричать как можно громче: «А ну прочь! А не то позову констебля!», пока они не убежали и не скрылись в толпе.

Сердце у неё стучало как сумасшедшее, она спешила вернуться домой. Нет, Мэй не бежала. Тогда бы она показала свой страх, а вместе с ним – слабость. Однако в голове гремели слова сапожника, словно колокола церкви Боу: «Он вляпался. По самые уши. Будь осторожна».

Мэй распахнула дверь в лавку, и колокольчик над входом залился звоном. Девочка замерла на пороге.

По магазинчику словно прошёл ураган: мебель опрокинута, бутылки и банки разбросаны, жестяные коробки с чаем и кофе сброшены с полок, по полу рассыпаны листья и зёрна. В этом хаосе Мэй не сразу заметила скорченное тело, похожее на сломанную марионетку, которое лежало посреди комнаты.

– Папа! – завопила она.

Глава вторая

На другом конце туманного города шпилей и трущоб, в самом сердце Вест-Энда располагался магазин иного рода. Самый модный универмаг в Лондоне ломился от посетителей: сезон был в полном разгаре, и всё светское общество стремилось в «Синклер».

В это славное июньское утро небо над площадью Пикадилли было ярко-синим. Ни один из восьми этажей универмага не пустовал. Изящные дамы выбирали перчатки и зонтики, щёголи рассматривали фланелевые костюмы и соломенные шляпы, лакомки толпились у прилавка с мороженым – новинке, полюбившейся всему Лондону. В саду на крыше гуляли модно одетые парочки – после того как мистер Фредерик Уитман сделал там предложение звезде Вест-Энда, мисс Китти Шоу, цветущая терраса стала одним из самых романтичных мест в городе. Посыльные в нарядных униформах носились по магазину с коробками, а старший швейцар Сид Паркер открывал парадные двери восторженным покупателям под беспечный вальс, который играл пианист, сидевший за сверкающим белым роялем.

На конном дворе тоже кипела работа. Туда заезжали фургоны, доверху нагруженные ящиками и коробками. Многие из них ехали из корабельных доков Ист-Энда и везли товары со всего света. Был там и китайский чай, и свёртки с индийскими шелками, и лучшие товары, что производились в колониях Британской империи. Всё это привозили на конный двор, а оттуда доставляли в знатные дома западного Лондона. Посыльные бережно упаковывали покупки важных господ, убирали в фирменные коробки универмага и грузили в фургоны, и курьеры один за другим выезжали на улицы города.

Тем временем в универмаге лифты поднимались и опускались, столы в ресторане «Мраморный двор» стояли накрытые ко второму завтраку, а в отделе шляпок модницы ахали, любуясь элегантными летними моделями новейшей коллекции со страусиными перьями и искусственными цветами. Элегантная дама энергично обмахивалась веером и говорила своей спутнице:

– Я считаю, что дебютантка должна ходить только в белом! Пожалуй, я бы признала цвет слоновой кости или écru[8] и вытерпела бы бледно-сиреневый, но более яркие оттенки – верх дурного вкуса! Согласны?

За дамами шла юная леди, которая только начала выезжать в свет. Она заворожено смотрела по сторонам, раскрыв рот, и в этом не было ровным счётом ничего удивительного: в конце концов, «Синклер» считался самым грандиозным универмагом Лондона и поражал воображение высокими потолками с облаками и херувимчиками, фонтанами в роскошном мраморном вестибюле и великолепными золотыми часами. Однако магазин славился не только красотой интерьера и чудесными развлечениями, которые устраивал для гостей мистер Синклер, – то чарующими dansanf[9], то премьерами уникальных изобретений. В нём царила волшебная атмосфера – воздух, пропитанный ароматом роз и фиалок, карамели и растопленного шоколада, фирменные сине-золотые коробки, обвязанные атласными лентами, снежно-белая упаковочная бумага, скрывающая восхитительные сокровища.

Даже Софи Тейлор, хоть и работала продавщицей в универмаге «Синклер» с самого его открытия, бывало, удивлялась очарованию окружающих её красот. Но, разумеется, она не могла себе позволить подолгу стоять на одном месте в это утро, когда от покупателей не было отбоя.

– Доставка в отдел шляпок, мисс Тейлор! – крикнул посыльный, выталкивая на этаж тележку с целой горой картонок.

– Это в кладовую, Альф, спасибо, – кратко ответила Софи, одним изящным движением снимая шляпку с маленькой лазурной птичкой с изысканной витрины и передавая её нетерпеливой покупательнице.

Сегодня ей исполняется пятнадцать. Всего год назад она и помыслить не могла, что будет работать за прилавком универмага «Синклер»!

Софи поспешила в кладовую за шляпками для дебютанток, попутно размышляя над тем, как сильно изменилась её жизнь с прошлого дня рождения. Тогда папа был дома и то и дело пускался в рассказы о своих недавних приключениях на службе. Они вместе сходили театр и устроили пикник на лужайке перед Орчард-хаусом. Кухарка испекла праздничный торт, украсила его свежей земляникой, и они пили за здоровье Софи, чокаясь бокалами с имбирным лимонадом. От папы в подарок она получила очаровательное вечернее платье, почти как у взрослой леди, а милая пожилая гувернантка, мисс Пеннифизер, подарила Софи шёлковую сумочку в тон. Они сидели за столом на лужайке и пели «С днём рождения тебя», а папа нежно ей улыбался…

От набежавших слёз защипало глаза, но Софи вовремя взяла себя в руки. У неё нет времени предаваться воспоминаниям, теперь она ответственный работник. Быть продавщицей тяжело и подчас даже скучно, ведь каждый день похож на предыдущий – всё та же упаковка товаров, уборка в кладовой, запись доходов в бухгалтерскую книгу. Однако Софи отлично со всем справлялась и очень этим гордилась. Она вышла из кладовой с картонками в руках, высоко подняв голову. Пускай папа её покинул, но Софи не сомневалась, что он бы тоже ею гордился.

Ещё несколько месяцев назад Софи не представляла, каково это – работать целыми днями. А поначалу ей вообще было очень одиноко. Потом на её долю выпали загадочные приключения, и вместе с тремя новыми друзьями она спасла универмаг «Синклер» от беды. Правда, говорить об этом другим людям Софи стеснялась – боялась показаться тщеславной, но ребята действительно совершили подвиг. Вчетвером они предотвратили взрыв бомбы, которую заложил в универмаге таинственный зловещий преступник по прозвищу Барон. Им удалось найти и бесценного заводного воробья, который принадлежал мистеру Синклеру и был похищен сообщником этого самого Барона.

Эта история больше напоминала кошмарный сон, однако после всё изменилось к лучшему. Друзья получили щедрую награду за возвращение украденных драгоценностей мистера Синклера, и Софи переехала из убогого пансиона миссис Макдафф в куда более приятную комнату. Миссис Мильтон, руководитель отдела шляпок, очень обрадовалась её возвращению на работу. А остальные продавщицы, которые раньше только задирали, теперь смотрели на неё с восхищением, словно Софи была героиней рассказа из дешёвой газеты, и даже вредная Эдит вела себя вежливо и осторожно. Сам же великий мистер Синклер улыбался или кивал Софи всякий раз, когда заходил в отдел шляпок.

Больше всего Софи радовало то, что теперь она не одна. Папу и Орчард-хаус уже не вернуть, зато у неё появились верные друзья: Лил, Билли и Джо. Они тоже работали в «Синклере». Лил – манекенщица – участвовала в модных показах и демонстрировала новые платья, шляпки и туфли самым привилегированным покупателям. А ещё она пела в хоре театра «Фортуна», отчего вечно спешила то на одну, то на другую репетицию или представление.

Билли, бывшего посыльного, повысили до служащего в конторе самого мистера Синклера. Он больше не отлынивал от работы и сновал по магазину, выполняя срочные поручения мисс Этвуд, личного секретаря Капитана. Билли всегда улыбался Софи при встрече, но времени остановиться и поболтать у него не было. Он заметно подрос с весны и держал спину ровно: в нём почти ничего не осталось от того нервного мальчишки, который то и дело попадал в передряги и нуждался в помощи Софи.

Джо взяли работать на конный двор. Софи видела его почти каждое утро, когда приходила в универмаг. Он причёсывал лошадей, закатав рукава и напевая себе под нос весёлую мелодию. Раньше Джо был одним из подручных Барона, и в первый раз он предстал перед Софи несчастным бродягой, раненым и нищим. Теперь же он выглядел совсем иначе: сытым и довольным. Софи понимала, как важно для него работать в хорошем месте и иметь крышу над головой, ведь она тоже когда-то осталась одна, без гроша в кармане. Им обоим крупно повезло.

Правда, не всё после того опасного приключения изменилось к лучшему. Теперь Софи не могла жить спокойно, ведь она единственная знала, как выглядит Барон. Преступник искусно скрывал свою личность от всех, и только ближайшие соратники знали, кто он такой на самом деле. Софи грозили крупные неприятности.

После истории с бомбой мистер Макдермотт – частный детектив, нанятый мистером Синклером, – приставил к ней полицейских для охраны, и они провожали её на работу и обратно до дома. Через несколько недель от этого отказались, но сам мистер Макдермотт то и дело заглядывал к Софи, чтобы проверить, всё ли в порядке. Она радовалась, когда он приходил, ведь первые несколько дней после тех событий Софи подпрыгивала от каждого резкого звука, пугалась чужих шагов за спиной, а вечерами невольно представляла себе лицо Барона, проступающее во мраке.

Но весну постепенно сменило лето, и ни Барон, ни его подручные – молодые беспризорники, которые выполняли всю грязную работу, – никак не давали о себе знать.

– Как думаете, он не заметил, что я его увидела? – как-то раз спросила Софи мистера Макдермотта.

Детектив нахмурился и покачал головой.

– Как знать? Барона просто так не раскусишь. – Он одарил её улыбкой. – Так или иначе, мисс Тейлор, про вас он, похоже, забыл, и это не может не радовать.

Что ж, пускай Барон забыл про Софи, но она вряд ли смогла бы выкинуть его из головы. И сейчас, распаковывая коробки, она размышляла: вероятно, самый влиятельный человек в Лондоне не видит угрозы в скромной продавщице, которая продаёт шляпки в свой пятнадцатый день рождения.

– Здесь у нас шляпы с розочками, про которые вы спрашивали, мадам, – вежливо сказала она, обращаясь к трём дебютанткам у прилавка. – Обратите внимание, что на этой модели целый букет цветов, а вот эта, розового цвета, недавно привезена из Парижа.

Софи старалась вести себя как можно обходительнее: от персонала «Синклера» требовали обслуживания на высшем уровне.

Самая миниатюрная из леди, в изысканном платье с оборками, сразу же вцепилась в парижскую шляпку.

– Я её примерю, – уверенно заявила она и встала перед зеркалом. – Лорд Бьюкасл говорил, что мне очень идёт розовый, и в нём я очаровательна! – гордо сообщила она своим спутницам.

Одна из них – худая и темноволосая девушка, одетая куда скромнее и проще, – закатила глаза, но ничего не сказала. Она взяла с витрины шляпку с розочками и повертела в руках. Софи заметила, как она покосилась на цену, указанную на маленькой бирке в коробке.

– У Синтии есть похожая, – презрительно сказала брюнетка и бросила шляпку обратно в коробку. – Уж поверьте, я бы не хотела подражать её стилю!

– А как вам эта? – спросила третья, с ямочками на щеках и светлыми кудрями, примеряя другую шляпку с розочками. – Чудесный выбор для светского чаепития. Что скажешь, Эмили? Она же подойдёт к моему кружевному вечернему платью?

– Если тебе нравится, обязательно возьми, Филлис, – ответила Эмили – так звали темноволосую девушку. – Хотя мне она не по вкусу.

– Наверное, ты бы эту предпочла, – высоким голосом произнесла миниатюрная леди, которая всё ещё вертелась перед зеркалом в парижской шляпке.

– Нет, вряд ли, – отмахнулась Эмили. – Розовый мне не нравится. Я бы хотела голубую, с вуалью в горошек, – добавила она, кивая на ту, которая находилась в застеклённой витрине. – Она необычная.

Лицо Филлис исказилось от ужаса.

– Ты же не собираешься её купить?! – воскликнула она. – Такую яркую?! Мы только начали выходить в свет и не можем себе позволить так фривольно одеваться!

Эмили тихонько рассмеялась.

– О, Филлис, не будь занудой!

– Ладно, тогда примерь её, раз ты такая смелая, – парировала миниатюрная леди, не отрывая глаз от своего превосходного отражения. Софи показалось, что слова её прозвучали, как вызов.

Эмили зевнула, прикрыв рот ладонью, словно этот разговор нагонял на неё скуку.

– Нет, пожалуй, не буду, – холодно сказала она. – В конце концов, разве это не вульгарно – закупаться в универмаге? Вдруг какая-нибудь дама заявится на вечер в точно такой же шляпке, как у вас? Представьте, какой позор!

– Прийти на три приёма подряд в одном и том же платье – вот это позор, – пробормотала девушка в шляпке из Парижа. Эмили ничего не ответила, но от Софи не укрылся её стыдливый румянец.

Наступила неловкая пауза, и миниатюрная леди небрежно отбросила головной убор на прилавок.

– Отложите, пожалуйста, – с важным видом попросила она Софи и повернулась к Филлис. – Решай быстрее. Будешь её брать или нет? Мы так опоздаем в ресторан.

Филлис виновато улыбнулась Софи, вернула шляпку, и дебютантки отправились на обед в «Мраморный двор» к большому облегчению Софи. Ей следовало быть благодарной за престижную работу в «Синклере», но день рождение можно было бы провести и получше. «Уж точно не в компании пререкающихся дебютанток», – подумала она, убирая шляпки.

– Мисс Тейлор, вам письмо! – К прилавку подбежал посыльный и хитро подмигнул, протягивая сразу два конверта.

– Небось от знакомого джентльмена? Передаёт вам пламенный привет? – поддразнил он Софи.

Она не обратила внимания на его шутку и опустила взгляд на конверт. Знакомый неровный почерк сразу поднял ей настроение. Она юркнула за прилавок и открыла письмо. В нём лежала открытка ко дню рождения, украшенная очаровательным узором из маков, маргариток и ласточек. На ней было выведено тайное послание:

Софи широко улыбнулась. Она сразу догадалась, кто прислал открытку. Во время расследования им пришлось разгадывать несколько шифров, и после Лил придумала весёлую затею: писать друг другу шифрованные записки. Софи наморщила лоб и взяла карандаш, раздумывая над решением этой загадки. Не могла же она позволить Лил её обойти! После нескольких неудачных попыток Софи наконец справилась: буквы следовало читать через одну, а потом повторить то же самое с пропущенными.

Праздничный ужин! Рабочий день больше не казался скучным и грустным. Он наполнился яркими красками, Софи взбодрилась и с улыбкой посмотрела на второй конверт – может, Билли тоже прислал поздравление? Однако на плотной бумаге цвета слоновой кости изящным незнакомым почерком был выведен фиолетовыми чернилами адрес:

Как странно! Письмо адресовано и ей, и Лил! Софи нахмурилась, гадая, кто же его отправил. К сожалению, прочитать его она так и не успела – к ней торопилась очередная покупательница. Софи поспешно спрятала конверты в карман платья и спросила:

– Чем могу помочь, мадам?

Глава третья

Вечером того же дня Софи отворила дверь небольшого кафе «Лионс» на углу и вдохнула приятный аромат кофе и горячих тостов с маслом. День выдался тяжёлый, у Софи очень болели спина и ноги, но она всё равно радовалась празднику. Они с Лил редко ели вне дома, но время от времени заходили в эту кофейню, когда появлялся лишний шиллинг. В Лондоне было не так много заведений, которые принимали юных леди без сопровождения, и в них Софи чувствовала себя свободной и независимой.

Лил сидела за их любимым столиком в углу. Она всегда выделялась высоким ростом и особенной красотой. Густые тёмные волосы, шоколадного цвета глаза и великолепная фигура делали её не похожей на обычную девушку, и даже в простом летнем платье и соломенной шляпе она заметно выделялась среди всех посетителей.

Софи давно привыкла к незаурядной внешности подруги, но сейчас удивилась тому, что она не одна. Рядом с ней сидели Билли и Джо в накрахмаленных и выглаженных по такому поводу рубашках.

– Привет, Софи! – поздоровался Билли. – С днём рождения!

Лил чуть не подпрыгивала на месте от восторга.

– Разве не здорово? Удивлена? Садись, мы уже заказали булочки с глазурью. Надеюсь, ты не против. Согласись, в булочках с глазурью есть что-то праздничное!

Даже Джо широко улыбался, хоть ему было немного неуютно в кофейне. Билли и Джо принесли по поздравительной открытке, а Лил – носовой платок с вышивкой в уголках. Когда им налили чай, подали сэндвичи и булочки, Софи уже позабыла об усталости и вовсю наслаждалась вечером.

Впервые за последние две недели они собрались все вчетвером, и им было о чём поговорить. Билли не терпелось рассказать о работе в конторе мистера Синклера.

– Конечно, я всего лишь мальчик на побегушках, и пользы от меня не так много, – поделился он, насыпая в чай третью ложку сахара. – Зато там не соскучишься! Всегда что-то да происходит. Видели бы вы, кто приходит к Капитану!

– Леди, бьюсь об заклад, – ответил Джо, широко улыбаясь.

– Да, и какие леди! Актрисы, оперные певицы, танцовщицы, – восторженно вещал Билли. – Если дама важная, он просит её оставить автограф на окне в кабинете. У него есть специальная палка с бриллиантом на конце, и ею можно писать прямо на стекле! Дел в конторе невпроворот, зато я узнаю много нового. Мисс Этвуд мне обо всём рассказывает. А ещё я хожу на вечерние курсы три раза в неделю, учусь печатать на машинке, стенографировать и вести бухгалтерию.

– Наверное, ты там слышишь столько интересного! – воскликнула Лил с сияющими глазами. Обворожительные гостьи мистера Синклера явно интересовали её куда больше стенографии и бухгалтерских книг. – Знаешь все слухи и скандалы! Все страшные тайны мистера Синклера!

Билли ухмыльнулся.

– Ну, на это ты зря надеешься. Пожалуй, все свои секреты он держит при себе. Зато я всё знаю о планах на летний праздник.

Весь персонал «Синклера» жил ожиданием летнего праздника. Капитан, как известно, хорошо заботился о работниках универмага, а поскольку высшее общество Лондона вовсю наслаждалось тёплым временем года в Аскоте, Каусе и на Королевской регате Хенли, он решил порадовать и своих подчинённых. Он назначил нового управляющего, мистера Бэттерэджа, главным по организации развлечений, тем самым он надеялся наградить персонал за честный труд. Мистер Бэттерэдж был добродушным джентльменом и во всём отличался от предыдущего управляющего – двуличного мистера Купера. Мистер Купер, как выяснилось, был в тайном сговоре с Бароном, и именно он украл заводного воробья. Кто знает, каких бы он ещё натворил бед, если бы его не вывели на чистую воду! Так или иначе, Софи не могла себе представить, чтобы строгий мистер Купер радовался возможности устроить праздник для сотрудников.

Все с нетерпением ждали следующего воскресенья, на которое был назначен лёгкий ужин и прогулка по реке. Готовилось и состязание по гребле, к которому юные продавцы, конюхи и посыльные готовились очень серьёзно. Дядю Билли, старшего швейцара Сида Паркера, выбрали капитаном одной из лодок. Джо состоял в его команде, как и Билли – его назначили рулевым, он должен был руководить гребцами. Уже поднимались нешуточные споры по поводу того, кто же одержит победу.

– Дядя Сид поспорил с месье Паскалем на пять шиллингов, что мы придём первыми, – рассказывал Билли, набивая рот сэндвичем с паштетом.

– Хорошо, что он так в себе уверен, – ответил Джо. – А вот я в себе – не очень. Тяжело это – грести, как бы руки не отвалились.

– Ужасно, конечно, что девочкам не разрешили участвовать в гонке! – высказалась Лил. – Почему это все лавры достаются парням? Я умею грести не хуже них. Нам-то что делать, стоять и молча смотреть? Что же тут весёлого?

Билли только раскрыл рот, чтобы высказаться по этому поводу, но Софи его опередила.

– Э-э… А что ещё нас ждёт? Кроме состязания по гребле?

– Прекрасное угощение! – охотно сообщил Билли. – Я видел меню на столе мисс Этвуд. Холодная курица. Лосось под майонезом. Земляника со сливками, мороженое, имбирный лимонад. А потом будут музыка и танцы.

– Про танцы я слышала. Девочки в отделах шляпок и женской одежды очень их ждут. Многие собираются купить новый наряд по этому случаю.

– Хотелось бы мне новое платье! Я почти на мели, – заметила Лил, тяжёло вздохнув, и повернулась к Софи. – У меня отвратительные новости. Нам объявили, что спектакль закончат показывать на этой неделе. Я останусь без работы!

– Почему? Он же имел огромный успех!

– Да, и всё бы шло замечательно, если бы Китти Шоу не поступила так глупо и не ушла со сцены ради замужества. А без неё спектакль будет уже не тот. Обидно до ужаса.

– Не расстраивайся, – подбодрил её верный Джо. – Уверен, ты оглянуться не успеешь, как получишь новую роль.

– Есть и хорошая новость, – весело продолжила Лил. – Мистер Ллойд и мистер Маунтвилль хотят поставить спектакль в театре «Гросвенор». Он будет называться «Наследство», и там всё про высшее общество. Звучит великолепно, и я твёрдо намерена получить роль – настоящую, не в хоре. Прослушивание начнётся в следующем месяце, а до тех пор мне придётся ходить без гроша в кармане.

– Ну, по крайней мере, у тебя есть работа в универмаге, – напомнила Софи.

Лил поморщилась.

– Фу! Выхаживать в дурацких платьях перед высокомерными старухами! Хотя ты, конечно, права. Это лучше, чем ничего. Есть чем платить за комнату. Но в кафе я сижу в этом месяце в последний раз. Буду теперь сидеть на хлебе и воде, – мрачно пробормотала она и поспешно впилась зубами в булочку с глазурью, словно та могла в любой момент исчезнуть с тарелки.

– У тебя не осталось ничего от вознаграждения? – полюбопытствовал Билли.

Лил пожала плечами.

– Не то чтобы… Есть немного, но надолго не хватит. Часть я потратила на уроки пения и танцев, на новое платье для прослушивания, а потом другая девочка из хора попросила одолжить ей два фунта… Подумать только, как легко тратятся деньги, когда они есть! – в сердцах воскликнула она.

– А мама с папой тебя не поддержат? – спросил Джо, гадая про себя, как можно спустить огромную сумму в двадцать пять фунтов всего за несколько месяцев. Он знал, что семья Лил хоть и не такая богатая, как семьи из высшего общества, но всё же состоятельная.

– Не хочу их просить, – упрямо заявила она. – Я собираюсь доказать родителям, что сама могу себя обеспечивать! Дай им только повод, и они затащат меня обратно домой, заниматься дурацкой вышивкой и пить чай со знатными джентльменами.

Лил говорила так, будто перспектива была поистине кошмарной. Софи не выдержала и рассмеялась, хотя в душе немножко завидовала подруге. Интересно, каково это, когда мама за тебя переживает? Она почти ничего не помнила о своей маме – она умерла, когда Софи была ещё совсем маленькой.

– Ой, чуть не забыла! – воскликнула Софи, вспомнив про письма. Она выудила запечатанный конверт из кармана и передала Лил. – Смотри. Сегодня пришло.

– Надо же, как странно! Может, это поздравление?

– Я сначала тоже так подумала, но там и твоё имя указано, – заметила Софи.

Лил заинтересованно вскинула брови.

– Посмотрим, – сказала она и одним ловким движением надорвала конверт.

Но даже когда Лил достала письмо и выложила его на стол между чайными чашками и сэндвичами, ситуация не особенно прояснилась. На дорогой плотной бумаге было всего несколько строк:

– Ну, что там написано? – нетерпеливо спросил Джо. Он вырос в Ист-Энде и не умел читать.

– Нас хотят нанять! – радостно воскликнула Лил. – Как частных детективов!

Билли взял листок и внимательно его изучил.

– Почему это? – хмуро поинтересовался он.

– Тут же чёрным по белому написано! – разъяснила Лил. – Она слышала о том, как мы нашли заводного воробья!

– Вот это да, – пробормотал Джо. – Неожиданный поворот.

– А почему только вас с Софи? Вы же… – Билли осёкся и покраснел.

– Девчонки? – закончила за него Лил. – Девчонки, между прочим, могут заниматься расследованиями не хуже мальчишек, – гордо заявила она. – Мы такие же храбрые и умные, как вы! Понимаю, в твоих любимых детективных рассказах все девочки – красивые дурочки, которые падают в обморок каждые пять минут, но это же полная чушь!

Билли заметно смутился и собрался защищаться, но в разговор вмешался Джо:

– Всё равно это подозрительно. Почему она не обратится к настоящему частному детективу? Или даже к полицаям?

Софи наморщила лоб. После событий прошедшей весны ей меньше всего хотелось ввязываться в неприятности с полицией.

– Думаешь, нам поостеречься? Не надо с ней встречаться?

– Конечно надо! – возразила Лил. – Боже мой, ну не будьте такими занудами! Посмотрите на меня, отчаявшуюся и обнищавшую! И вдруг это письмо… Вот это удача!

– Но мы пока не знаем, чего от нас ждут, – ответила Софи. – И мы вовсе не детективы. Вдруг мы окажемся бесполезны?

– Однако драгоценности мистера Синклера мы нашли, помнишь? – парировала Лил. – Не забыла, что нам сказал мистер Макдермотт?

Как Софи могла об этом забыть? В самые скучные минуты в отделе шляпок она вспоминала его слова. «Мисс Тейлор, у вас просто превосходная интуиция, а если мисс Роуз поможет следовать ей, полагаю, из вас получится непобедимая команда. Если вдруг устанете от универмага, приходите. Мне кажется, такие юные леди, как вы, могут устроить свою карьеру совершенно иначе». Софи снова прокрутила их в голове и зарделась от гордости.

– В общем, самое худшее, что может случиться – это что нам не понравится её предложение. Тогда мы откажемся от… – как она там написала?.. «сотрудничества». Вот и всё! – заключила Лил.

– Что ж… От одного разговора хуже не станет, – согласилась Софи. Несмотря на разумные опасения, она радовалась этому письму.

Билли тем временем смотрел на них с интересом и обидой одновременно. Софи догадалась: он, как и Лил, сгорает от любопытства, но сердится, что его не позвали. Джо увлечённо наблюдал за друзьями, а когда встретился взглядом с Софи, широко ей улыбнулся, словно догадался, о чём она думает.

– Разумеется, без вашей помощи нам не обойтись, – сказала Софи, стремясь восстановить справедливость.

Лицо Билли сразу же прояснилось.

– Ну, дел у меня много, – наигранно-беспечным тоном произнёс он. – Работа в конторе Капитана, занятия по вечерам, тренировки перед состязанием по гребле. Но, пожалуй, я выделю для вас минутку-другую.

Лил с надеждой посмотрела на Джо.

– Конечно, я помогу, чем смогу, – улыбнулся он и пожал плечами.

– Ура! – воскликнула Лил. – Тогда решено!

– Завтра мы с Лил пойдём на встречу с мисс Уайтли, – Софи решительно кивнула. – Потом соберёмся все вчетвером после закрытия универмага, и мы вам обо всём расскажем.

Глава четвертая

– О чём ты только думал? – сердито выкрикнул Сун.

– Не смей грубить отцу, – одёрнула его мама. – Я бы попросила тебя сменить тон.

– Но они могли его убить!

Папа хмыкнул.

– Одной шайке безмозглых разбойников меня не одолеть, – пробормотал он.

Мэй встревожено наблюдала за происходящим с другого конца стола. Ей было больно видеть папу бледным и измотанным. Синяки на лице напоминали о том, каким Мэй его увидела – скорченным на полу. Ей даже показалось, что мёртвым.

Сун внимательно посмотрел на отца, а потом вздохнул и откинулся на спинку стула, сжав кулаки.

– Ты же знаешь, что нельзя отказываться платить подручным Барона, – произнёс он своим обычным тихим голосом. – К добру это не приводит.

– Как посмотреть, – сухо отрезала мама. – Ты же знаешь, что тем самым мы подаём пример остальным. Мы все трудимся, не покладая рук. У нас и так почти ничего нет за душой. Разве можно позволить каким-то бандитам требовать деньги? Это же вымогательство! Если мы не дадим вертеть нами, как им вздумается, вероятно, сможем от них избавиться.

Сун нетерпеливо вздохнул.

– Мама, сопротивляться невозможно! Это похоже на битву мыши против сотни кошек! А кроме нас, никто и не подумает подвергать себя опасности, особенно после того, что они сделали с папой. Все напуганы.

Повисла тишина, которую нарушил папа.

– Сун прав… – мрачно произнёс он. – Куда нам тягаться с Бароном, Лу? Он заправляет Ист-Эндом, и всем это известно. Надо радоваться, что он только сейчас дотянулся лапами до Чайна-тауна.

По коже Мэй пробежали мурашки. Конечно, она слышала про Барона. В Лаймхаусе все о нём знали. Злодей любой сказки, чудище в детских играх, главная страшилка. Никто его не встречал, но каждый второй утверждал, что тот, кто сталкивался с Бароном хоть на миг, плохо кончил. Увидеть его – к беде, и этот дурной знак куда опаснее чёрной кошки и разбитого зеркала. О нём ходило множество слухов.

Одни говорили, что это кровожадный убийца, на счету которого десятки расчленённых с особой жестокостью жителей Ист-Энда. Другие – что раньше он был обычным человеком, а затем продал душу дьяволу. Так или иначе, его боялись. Мэй он представлялся и монстром под кроватью, и призраком, скрипящим половицами и визжащим в ночи.

Однако Барон не герой сказки, не детский кошмар. Он первый человек в Ист-Энде, и все это знали. Его влияние простиралось от Спиталфилдса до Боу. Власти лондонского порта наивно полагали, будто эта территория находится под их управлением, но люди Ист-Энда понимали, что к чему. Каждое судно, каждый ящик груза был на учёте у Барона. Он проворачивал свои преступные дела, и работники порта притворялись, будто не замечают, как отходят и прибывают его корабли. Никто не смел перейти ему дорогу.

Подручных Барона боялись, пожалуй, ничуть не меньше его самого. Эта банда разбойников, постоянно пополняющая свои ряды, занималась поручениями Барона как законными, так и преступными. Они собирали взятки – плату за покровительство мелких предпринимателей Ист-Энда – и расправлялись со всеми, кто стоял на пути. Все обходили их стороной, и никто не рисковал с ними спорить.

Если подручные вваливались в бар или таверну «Семь звёзд» и требовали от хозяина по кружке лучшего пива, если они заглядывали в рыбную лавку за рыбой и жареной картошкой, окружающие тут же замолкали. И вот они добрались до магазинчика семьи Лим.

У Мэй закружилась голова. Раньше кухня казалась ей самым безопасным местом на свете, тёплым убежищем, где вся семья собиралась за одним столом. Теперь же это была обычная комната, холодная и тесная. Здесь больше не звенел смех. Попугай в углу молчал, и даже близнецы не издавали ни звука, только смотрели на родителей круглыми глазами.

Мама вдруг поняла, что дети всё слышат, и обратилась к ним.

– Идите гулять, милые, – сказала она. – Ну-ка, чтобы я вас здесь не видела.

Папа возразил слабым голосом:

– Нет, Лу, не надо им уходить. На улице слишком опасно.

– Тогда в свою комнату, – решила мама.

– Как так, пап? – возмутился Цзянь. – Мы договорились погулять со Спадом и Джинджер после ужина. Они нас ждут!

– Пускай ждут, – отрезала мама. – Хоть до полуночи. Слышали, что сказал папа? Никаких прогулок. Идите наверх. Мэй, а ты прибери в магазине.

Мэй догадалась, что родители не хотят обсуждать серьёзные вопросы при детях. Спорить не было смысла. Она встала, послушно вывела мальчишек из комнаты и начала подниматься по кривой лестнице на второй этаж. Цзянь и Шэнь быстро забыли про подручных Барона. Они без умолку болтали на забавной смеси дворового сленга и собственного тайного языка. Кажется, сейчас они обсуждали игру в ковбоев и индейцев.

– Поиграй с нами, Мэй, – попросил Цзянь. – Можешь быть скво![10]

– Разобьём лагерь на кровати Суна, – предложил Шэнь с озорной улыбкой.

Мэй покачала головой. Обычно ей нравилось играть с близнецами и фантазировать, будто они жители далёких земель, но сегодня она могла думать только о папином изуродованном лице и о банде Барона.

Оставив близнецов на втором этаже, она спустилась в опустевший магазин. Он выглядел печально и казался совсем чужим. Дверь была заперта и забита гвоздями, разбитые окна закрыты досками, а в щели пробивались редкие лучи света, в которых кружились бледные пылинки.

Мэй зажгла лампу, чтобы прогнать сумрак, но слабое мерцание не спасало от уныния. Она окинула помещение печальным взглядом, даже не зная, с чего начать. Первой под руку попалась метла, и Мэй принялась подметать листья чая, табака и осколки стекла.

С кухни до неё доносились приглушённые голоса, мрачные и серьёзные. Похоже, к ним пришли А Вэй, начальник Суна в закусочной, пекарь и его супруга, миссис О'Лири, и миссис By из «Феерического представления с волшебными фонариками». Мэй слышала лишь обрывки разговора: «…так больше продолжаться не может…», «…слишком много просят…», «…подать пример…», «...чересчур опасно»…

Ей вовсе не хотелось об этом знать. Она начала рассказывать себе старую дедушкину историю о говорящей лисе, но не могла сосредоточиться и всё путала. В сказку вмешивались предупреждение сапожника, папа, распластавшийся на полу, сам дедушка, от мыслей о котором хотелось плакать, но было нельзя: иначе Сун снова обзовёт её плаксой. Он говорил, что пора бы вырасти, раз уж она окончила школу, что она уже не ребёнок, и нечего ей бездельничать, играть с близнецами и не высовывать носа из книжек.

Раньше они с Суном были лучшими друзьями. Всё делали вместе, делились секретами, но это время прошло. С тех пор многое изменилось. Он вырос. И вот сейчас Сун говорил о чем-то твёрдо и уверенно, хоть Мэй и не могла разобрать ни словечка. И когда он успел стать взрослым?

Вдруг на кухне раздался грустный, сдавленный всхлип. Мэй вздрогнула и перестала делать вид, что подметает, хотя голос был не похож на мамин, папин или Суна. Она опустилась на табурет за прилавком и прижала ладони к ушам. Перед ней лежала вчерашняя газета, и Мэй поспешно её раскрыла в надежде отвлечься на новую главу рассказа. Она пролистала новости об убийстве в Уайтчепеле[11] и ограблении в Шордиче, но в этом номере газеты никакой истории не было. Мэй пришлось довольствоваться разделом светской хроники. Ей нравилось разглядывать красивых леди в белых платьях с элегантными именами, например «леди Синтия Дэлане» или «мисс Луиза Хэмпот-Лейси». Описания великолепных балов и дорогих нарядов походили на сказку.

Сейчас же Мэй приступила к чтению с мрачной целеустремлённостью, жадно впиваясь в каждое слово; благотворительный модный показ в универмаге Вест-Энда, грядущая свадьба обворожительной актрисы, предстоящий роскошный вечер – она изучала всё подряд. На кухне жужжали тревожные голоса, от которых Мэй отгораживалась изящными словечками вроде «опера», «базар» и «вальс».

Вдруг она замерла. Кое-что притянуло её внимание, и шум на кухне обратился внезапной зловещей тишиной. Мэй ничего не видела и не слышала: для неё остались лишь два слова, слегка смазанных, напечатанных чёрными чернилами посреди абзаца: Лунный бриллиант.

Глава пятая

Не найти в универмаге «Синклер» места элегантнее, чем дамская комната отдыха. Похожая на модную гостиную, обставленную в белых и золотых тонах, украшенную вазами с яркими букетами, она радует глаз мягкими креслами и уютными диванами. Неудивительно, что именно там леди из высшего света собирались отдохнуть, утомлённые прогулками по магазинам. И сегодня их было не счесть: одни пили лимонад со льдом из высоких стаканов, принимая их из рук горничных в белых передниках с оборками, и оживлённо болтали друг с другом; другие сидели в одиночестве, с серьёзным видом читая свежую газету. В комнате велись вежливые беседы, нежно позвякивали о фарфоровые блюда серебряные столовые приборы. Софи и Лил почувствовали себя неловко, оказавшись в дамской комнате отдыха, и невольно растерялись – как им отыскать здесь нужную леди?

Но к ним почти сразу же подлетела одна из горничных и повела к дальнему углу у окна. Девочки переглянулись и поспешили за ней. Софи не знала, кого ожидала увидеть, но уж точно не юную леди в кружевных перчатках, миниатюрную, с прямой спиной. Она сидела в бархатном кресле и спокойно попивала чай.

– Полагаю, вы мисс Тейлор и мисс Роуз? – спросила она высоким, немного высокомерным голосом и смерила девочек оценивающим взглядом.

– Да, я Софи Тейлор. Добрый день, – вежливо поздоровалась Софи и протянула руку. Леди замешкалась на секунду, а затем бодро пожала её ладонь.

– А я Лилиан Роуз, – представилась Лил и с такой пылкостью повторила жест Софи, что леди испугалась и поспешно отняла руку.

– Меня зовут Вероника Уайтли. Рада знакомству, – надменно произнесла она.

Софи была удивлена. По тону письма ей представлялась пожилая брюзга, а никак не девчонка немногим старше Лил, наряжённая в изящное платье цвета слоновой кости с рюшами и кружевами. Скорее всего, она одна из дебютанток этого сезона, и причём довольно богатая. Вдруг Софи вспомнила, что уже видела Веронику. Вчера именно она вертелась перед зеркалом в той розовой шляпке из Парижа.

Мисс Уайтли, однако, не узнала Софи.

– Присаживайтесь, – предложила она и по-королевски указала на два стула напротив. Девочки сели, и Софи принялась с интересом разглядывать юную леди, которой не особо шло её роскошное, мастерски сшитое платье. Вероника была очаровательной девушкой с фарфоровой кожей, розовым нежным ротиком и аккуратно завитыми золотисто-рыжими волосами, но из-за рюшей и оборок больше походила на дорогую фарфоровую куклу из отдела игрушек в «Синклере». Правда, выражение лица у неё было отнюдь не кукольным: она хмурилась и сверлила глазами Лил и Софи, словно буравчиками, не забывая потягивать чай из фарфоровой чашки.

– О какой помощи вы нас просите? – полюбопытствовала Софи.

– Мне сказали, что вы нашли драгоценности мистера Синклера, – важно начала мисс Уайтли. Лил раскрыла рот, чтобы ей ответить, но юная леди явно не рассчитывала на то, что её будут перебивать, и продолжила, не обращая на это внимания: – Я позвала вас для похожего поручения. Дело совершенно секретное, но я не сомневаюсь, что вы будете хранить молчание.

Софи с Лил кивнули.

– Недавно один джентльмен вручил мне подарок. Уникальный и невероятно ценный – брошь в форме мотылька, сделанную на заказ специально для меня. На прошлой неделе она пропала, и я прошу вас её отыскать.

* * *

Вероника осознала, что рука дрожит, когда взяла новую чашку с чаем. Свою надменную манеру речи она позаимствовала у графини Алконборо, знатной вдовы. Это была властная дама, которая всегда ходила в чёрных бархатных платьях и ожерельях из агата и держала себя крайне высокомерно. Сегодня Веронике хотелось предстать перед девочками такой же надменной. Она жаждала заслужить уважение, чтобы они не отмахнулись от её просьбы и не сочли её за очередную безмозглую дебютантку.

Посмотрев на них, она снова поджала губы. Кто бы мог подумать: они ещё очень молоды! Та, что пониже, выглядела даже младше неё самой. Вероника ожидала увидеть элегантных и смелых девушек, вроде героинь скандальных романов, которые она тайком таскала у своей мачехи, Изабель. Но леди больше походили на школьниц, чем на юных детективов. Впрочем, выбора у неё не было: о драгоценной броши она уже рассказала, а значит, искать других сыщиков уже поздно.

«В какой же дурацкой ситуации я оказалась!» – сердито подумала Вероника. Будь она взрослой дамой, то с лёгкостью наняла бы настоящего частного детектива. Но с неё, дебютантки, никогда не сводили глаз: с момента, когда горничная будила её поутру, до часа отбоя, когда она ложилась в постель после очередного бала или званого вечера. Папа и Изабель нянчились с ней, как с ребёнком. Раньше, во время занятий с гувернанткой в классной комнате, у Вероники и то было больше свободы. Теперь же за ней приглядывали чуть ли не круглые сутки и вряд ли отпустили бы одну на тайную встречу с частным детективом.

К счастью, универмаг «Синклер» – это другое дело. Здесь Изабель увлекалась покупками и болтовнёй с подругами и разрешала Веронике самой гулять по магазину, отходить к стойкам со шляпками и перчатками, витринам с туалетной водой и пудрой. Здесь-то ей и пришла в голову удачная идея нанять сыщика для поисков Лунного мотылька. Вероника редко читала газеты – её не привлекали скучные колонки про морской флот и налоги – но пропустить статьи о нашумевшем ограблении «Синклера» было невозможно. Весь Лондон только и говорил, что об этой удивительной истории, и ходили слухи, будто частному детективу мистера Синклера помогали две невероятно смышлёные работницы универмага, и драгоценности нашли именно они. Идея нанять этих двух девушек показалась Веронике гениальной. В конце концов, нет ничего подозрительного в беседе с двумя юными леди. Тогда она почувствовала себя такой же смелой и хитрой, как героини романов Изабель. Теперь же Вероника начала сомневаться в гениальности своей идеи. Девочки выглядели возмутительно обыкновенными. Высокая мисс Роуз, пожалуй, обладала нестандартной внешностью, но в целом они ни капли не отличались от других скучных продавщиц в дешёвых платьях без украшений. Особенно умными они тоже не выглядели.

«Что ж, остаётся надеяться, что внешность обманчива», – со вздохом подумала Вероника. Она на всё была готова, чтобы вернуть брошь.

– Вы должны найти мотылька до моего бала, а он пройдёт на следующей неделе, – твёрдо произнесла она и одарила Лил и Софи самым высокомерным, самоуверенным взглядом, на который только была способна. – Я щедро вас награжу, в этом можете не сомневаться, но брошь вы должны передать лично мне в руки.

* * *

Через полчаса Вероника уже сидела вместе с Изабель в ресторане «Мраморный двор» и успешно делала вид, будто всё утро искала себе новый веер. На самом деле из головы не выходила драгоценная брошь-мотылёк. Она чувствовала себя неуютно после разговора с теми девочками, и теперь безучастно ковыряла рыбу вилкой, не думая положить в рот хоть кусочек. Она не могла подавить в себе тревогу и раздражение. Лучшие дни её жизни испорчены потерей несчастного украшения!

Вероника напомнила себе о том, что быть дебютанткой не так уж и весело. Это и бесконечная примерка новых платьев, когда приходится стоять в булавках, будто она не человек вовсе, а подушечка для иголок; и изматывающие званые ужины, где полагается вести скучные беседы с пожилыми дамами; и партнёры на балах, которые то и дело наступают на ноги… Впрочем, несмотря на всё это, первый сезон проходил замечательно. И вот теперь вместо восторга и радости она испытывала лишь страх.

Вероника даже не могла сосредоточиться на разговоре, который шёл между её сотрапезниками за круглым столом, накрытым безупречно чистой скатертью из дамаста и украшенным сверкающей серебряной посудой. Она опустила голову и стала тайком рассматривать окружающих её леди. Изабель, вовсе не злобная мачеха, заворожено слушала графиню Алконборо, широко распахнув большие голубые глаза. Как и всегда, мачеха походила на роскошную модель: гофрированные светлые волосы, искусно накрашенное и припудренное лицо, платье, словно сошедшее со страниц La Mode Illustree. А миниатюрная вдовствующая графиня важно восседала на стуле в своём струящемся чёрном платье. Рядом с ней расположилась её дочь, леди Элис. Она была выше и пышнее матери, но зато в ней не было той яркой искры, как в самой графине, с которой она во всём соглашалась, попутно кивая.

Кроме того, за столом сидели остальные дебютантки. Во-первых, Филлис, старшая дочь леди Элис и внучка графини. Светловолосая и очень улыбчивая. «Пожалуй, она за всю жизнь и двух слов интересных не сказала», – с презрением подумала Вероника. Хотя леди Элис и Изабель почему-то решили между собой, что они с Филлис лучшие подруги. Во-вторых, мисс Эмили Монтегью. Её семья жила совсем рядом с лондонской резиденцией леди Элис. Эмили с Филлис учились в одной частной школе, но характеры у них были противоположные. Филлис нежная и покладистая, Эмили смекалистая и острая на язык. Сейчас Эмили со скучающим видом смотрела по сторонам – очевидно, разговор за столом увлекал её не больше, чем саму Веронику. Она выглядела растерянной и расстроенной. Вероника подозревала, что причина тому простая: Эмили до сих пор не зацепила ни одного достойного поклонника.

– Ну что, мои дорогие, нравится вам ваш первый сезон? – внезапно спросила графиня, сладко улыбаясь трём дебютанткам.

– Они прекрасно проводят время! – ответила за них леди Элис. – Им очень повезло – столько чудесных вечеров устраивают в этом сезоне!

– Разумеется, у леди Фитцморис всегда превосходные балы, – согласилась графиня. – Милая Сильвия такая чудесная хозяйка! А приём Бьюкасла? Сад у него поистине великолепный!

– Сегодня вечером пройдёт бал в Йорк-хаус, – добавила леди Элис. – Филлис пойдёт на него в изумительном платье, да, милая?

Изабель покосилась на тарелку падчерицы и строго заметила:

– Вероника! Ты почти ничего не съела!

– Рыба несвежая? – спросила графиня и присмотрелась к блюду через монокль.

– Нет, всё в порядке, – заверила её Вероника. – Просто я не очень голодна.

– Аппетит у неё явно скромный, – заключила графиня, впиваясь взглядом в Веронику. Глаза её походили на маленькие серые камешки. – Пожалуй, это можно счесть достоинством для леди, главное, чтобы она не ослабла. Сезон изматывает, знаете ли. Особенно хрупких девушек. – Она повернулась к Изабель. – Вероника, очевидно, как раз из таких. Вид у неё… измождённый.

Все посмотрели на неё: графиня – осуждающе, леди Элис – заботливо, Эмили – насмешливо, а Изабель – недовольно. Вероника покраснела от стыда. Филлис тем временем с аппетитом уплетала фаршированного гуся, не замечая напряжения за столом.

– Полагаю, она всего лишь переживает из-за грядущего бала, – предположила добрая леди Элис. – Помню, как я волновалась в своё время! Ни кусочка не могла съесть за ужином! Почему бы не угостить бедняжку чем-нибудь сладким? Например, мороженым. Филлис, например, очень любит сладкое. Да, милая?

– Да, мама, – радостно пробормотала с набитым ртом Филлис.

Графиня неодобрительно взглянула на внучку, поджав губы, и снова впилась стальным взглядом в Веронику.

– Что ж, насколько я знаю, у неё есть веский повод для волнения, – лукаво произнесла она и переглянулась с Изабель и леди Элис. – Говорят, на неё положил глаз сам Бьюкасл, – добавила графиня таким тоном, будто подозревала, что Вероника опоила его любовным зельем.

Изабель явно обрадовалась новой теме разговора и поспешно ответила:

– Да, ей крупно повезло. Лорд Бьюкасл очень добр и учтив.

Вероника с удовольствием отметила лёгкое раздражение графини и леди Элис. Судя по всему, им было обидно, что один из достойнейших холостяков Лондона ухаживает за ней, а не за их драгоценной крошкой Филлис.

– Знаете, в честь представления ко двору он преподнёс ей изумительный подарок, – беспечно бросила Изабель.

– Брошь в драгоценных камнях – да, слышала, – резко ответила графиня. – Очень редкий экземпляр, судя по всему. Неподобающее украшение для столь юной леди. Куда уместнее было бы подарить жемчужное ожерелье.

– Папа подарил мне такое на мой первый выход в свет, да, мама? – с улыбкой сказала Филлис, но никто не обратил на неё внимания.

– Честно говоря, я удивилась, когда услышала, что он отдаёт такое сокровище, – продолжила графиня. – Надеюсь, ты хорошо о нём заботишься, моя дорогая.

Веронику бросило в холодный пот. У неё задрожали руки. Не могла же графиня догадаться о том, что случилось с Лунным мотыльком? Но вдова Алконборо продолжала о чём-то говорить, и Вероника постепенно осознала, что её замечание не несло никакого скрытого смысла. Однако по коже всё ещё бегали мурашки, а в ушах звенело, и она не могла сосредоточиться на разговоре за столом.

На самом деле брошь ей сразу не понравилась. Большая и тяжёлая, она совершенно не шла к белому атласному наряду и продырявила красивое розовое платье, в котором Вероника пошла на бал к леди Фитцморис. Конечно, украшение дорогое и модное, оно сделано на заказ у лучшего лондонского ювелира специально для неё – это всё замечательно, но есть в нём что-то неуловимо жуткое.

Разумеется, Вероника очень гордилась тем, что лорд Бьюкасл преподнёс ей такой ценный подарок. Это означало, что он намерен на ней жениться – как же тут не радоваться? Он был богат, знатен и популярен, его знали и любили. Приглянуться столь важному человеку – большая честь! Ни у одной из дебютанток этого сезона ещё не появилось ухажёра, готового сделать предложение, а Вероника купалась во внимании самого видного холостяка. Разумеется, она понимала, что другие ей страшно завидовали. Даже сейчас Эмили очень странно на неё поглядывала, а остальные дебютантки то и дело бросали в сторону Вероники ядовитые замечания, полные злобы и зависти.

Но в то же время… Всё произошло так быстро! Около месяца назад она вышла в свет. И внезапно лорд Бьюкасл, друг её отца, довольно пожилой, но чрезвычайно обходительный, принялся осыпать Веронику цветами, сопровождать на ужин на балах, делать подарки. Да, она мечтала найти супруга в первый же сезон – на это надеялись все девушки, ведь никому не хотелось «пылиться» до будущего года, подобно никому не нужному товару, – но представляла это иначе: вот в бальной зале к ней подходит красивый юноша, вот они пьют шампанское на балконе, залитом лунным светом, влюбляются и справляют роскошную свадьбу, полную кружев цвета слоновой кости и оранжевых букетов, а затем живут долго и счастливо. Лорд Бьюкасл был человеком приятным и щедрым, но Вероника его не любила. От этой мысли она поёжилась.

Может, именно поэтому она решила не надевать брошь на приём в саду лорда Бьюкасла? Изабель то и дело кудахтала, что мотылька надо беречь, но Вероника не послушалась и, приколов к шёлковой шали, оставила в комнате, а теперь проклинала себя за легкомыслие. Когда она вернулась, шаль лежала на том же месте, но драгоценная брошь таинственным образом исчезла.

Вероника не смела никому рассказать о краже. Изабель пришла бы в бешенство из-за того, что падчерица столь небрежно отнеслась к ценному подарку лорда Бьюкасла, а остальные девчонки просто заклевали бы её. Несложно представить едкие замечания Эмили! Нет, брошь следовало найти, и как можно скорее. Вдруг лорд Бьюкасл оскорбится тем, что она потеряла мотылька, и прекратит свои ухаживания? Тогда она лишится возможности выйти за него замуж. Вероятно, он больше никогда с ней не заговорит! О ней пойдут дурные слухи, и она сойдёт с ума от стыда!

До бала оставалось меньше двух недель. Лорд Бьюкасл предложил провести его в собственном великолепном поместье. Люди шептались, что там-то он и сделает Веронике предложение, и все ожидали увидеть его подарок. Брошь просто необходимо отыскать и вернуть!

– Всегда говорила: Бьюкасл – себе на уме, – трещала графиня. Вероника отвлеклась от размышлений и посмотрела на неё. – Все мы были убеждены в том, что он останется холостяком, однако посмотрите! Впрочем, я удивлена, он ухаживает за дебютанткой. Он же вдвое старше неё!

– Что ж, такие пары тоже встречаются, – поспешно заметила Изабель, и щёки у неё порозовели.

«Папа тоже вдвое старше Изабель», – подумала Вероника.

Но графиня отмахнулась.

– О, я всё понимаю. Лучшего кавалера, право, не найти. Позвольте, у Бьюкасла есть всё: титул, приличный доход, чудесное поместье. А военные заслуги! Он вступил в ряды армии совсем молодым, знаете ли, – заговорщическим тоном добавила она. – Никогда не разделял взгляды своего отца – отвратительного, ворчливого старика! – Она сделала паузу, проверяя, осмелится ли кто-нибудь возразить, но никто, конечно, не осмелился.

– Правда? – прошелестела леди Элис.

– Правда, – подтвердила графиня. – Армия стала для Бьюкасла…

Вдруг Изабель её перебила.

– Ах, смотрите! Разве это не Эдвард Синклер?

Все обернулись. Владелец универмага «Синклер» был знаменитостью даже в высшем обществе Лондона. Прекрасно одетый, с неизменной орхидеей в петлице, он поклонился одному из посетителей и направился к старшему официанту – вероятно, для важного разговора.

– Он довольно красив, скажите? – прошептала Изабель, с интересом разглядывая мистера Синклера.

– Хм-м, – протянула графиня, приложив к глазу монокль. – Уж очень показная у него красота. Американцы все такие – ни капли вкуса. К тому же разбогател он совсем недавно.

Вероника заметила, что Изабель опять покраснела. Ведь то же самое можно было сказать об отце Вероники, Чарльзе Уайтли. Пускай сейчас он живёт в Мейфэре и обедает у самых влиятельных семей, лондонское общество помнит, что на самом деле он отнюдь не аристократ, а промышленник, богатый владелец нескольких прибыльных шахт в Южной Африке. После того как умерла мать Вероники, Чарльз Уайтли женился на Изабель из-за её аристократических корней. А ещё для того, чтобы хвастаться красивой, элегантно одетой молодой женой. Изабель же вышла за него ради богатства и возможности закупаться в «Синклере», ни в чём себе не отказывая. От этих мыслей Веронике стало не по себе.

– Говорят, он популярен у дам, – сказала тем временем леди Элис, поглядывая на мистера Синклера. – Знаете, миссис Бальфур мне рассказала… – Она подалась вперёд и зашептала что-то еле слышно. Филлис вытянула шею, и даже Эмили с любопытством оглянулась на владельца универмага. А Вероника даже не подняла взгляд. Какое ей дело до глупого американца? Главное, он отвлёк внимание её сотрапезниц, и официант успел незаметно забрать тарелку с нетронутой рыбой.

Часть вторая. Поездки за город и другие увлечения

«Нет ничего приятнее поездки за город. Ни церемоний, ни формальностей – лишь услада для души. Однако наслаждаясь новизной и свободой во время поездки, юная леди не должна забывать о правилах поведения и обязана вести себя так же достойно, как в модных гостиных».

Из книги леди Дианы Девер «Этикет для дебютанток: о хороших манерах, традициях и моральных принципах приличного общества», глава семнадцатая: «Поездки за город и другие увеселения – О пикниках – О видах спорта на открытом воздухе – Прогулки на лодках – Прогулки на велосипедах – Как доставлять гостей и съестные припасы – О чём нельзя забывать – Чай».

Глава шестая

– Драгоценный мотылёк? – с удивлением переспросил Билли. – Как-то странно!

– Вообще-то украшение очень модное, – сообщила Лил. – Сейчас все сходят с ума по брошам в виде жуков, подвескам в форме стрекоз и так далее. Чуть ли не у всех покупательниц «Синклера» такие есть.

Билли скорчил рожу: ему не дано понять изыски моды.

Вчетвером они пошли к реке после очередного тяжёлого рабочего дня и теперь стояли на берегу в лучах вечернего солнца. Джо стоял чуть поодаль от друзей, перегнувшись через ограду, и наблюдал за тем, как лодки скользят по воде. Мимо проплывали разноцветные прогулочные шлюпки, медленно и важно шёл большой парусный корабль, раскачивая мелкие судёнышки рядом с ним. Сложно было поверить, что та же река протекала через Ист-Энд. Она так же пахла смолой, солью и дымом, только выглядела иначе – умиротворяющей и беспечной. На берегу господин в полосатом жакете выгуливал двух далматинов, молодая парочка шла, держась за руки, и ела мороженое. Неподалёку леди рисовала акварелью пейзаж, а за ней хозяин ярмарочного балагана ставил полосатый шатёр, чтобы порадовать детей кукольным представлением про Панча и Джуди[12]. Атмосфера стояла самая что ни на есть праздничная. Джо уловил аромат тёплой карамели и услышал тихую мелодию, которую ветер принёс с одной из прогулочных яхт.

Таким теперь он видел Лондон. Ист-Энд для него пропал с карты города и представлялся таким же далёким, как Тимбукту. Он больше туда не вернётся, и Уайтчепел-роуд, рынок Спиталфилдс, Шедвелл и Лаймхаус, док Ист-Индия стали для него пустыми словами. Джо улыбнулся, вполуха слушая рассказ Софи и Лил о встрече с мисс Вероникой Уайтли и всё дивясь, как крупно ему повезло. А вот Билли внимал каждому слову, хоть и сказал до этого, что очень занят и времени на расследование у него нет. Он захватил с собой блокнот и карандаш и поспешно документировал все подробности. Мисс Этвуд не раз ему говорила: делать подробные заметки чрезвычайно важно, и он не преминул сообщить об этом Софи и Лил.

– К тому же настоящие детективы записывают все детали, – с серьёзным видом добавил Билли. Ему казалось, что уж он-то лучше всех разбирается в том, как ведутся расследования. В конце концов, он прочёл все рассказы про Монтгомери Бакстера!

– Мы и есть настоящие детективы, – сказала Лил, которую уже утомило всё это, и отошла к ограде. Она приставила руку к глазам козырьком, словно матрос, и посмотрела на реку. – Нас наняли для расследования, а значит, мы вполне себе настоящие.

Билли с сомнением посмотрел на неё и продолжил строчить в блокнот.

– Опиши подробнее эту брошь, – попросил он Софи. – Как она выглядит?

– Крылышки мотылька украшены изумрудами, сапфирами и кусочками опала, а само тельце – цельный крупный бриллиант. Мисс Уайтли сказала, что он называется Лунный. Видимо, довольно известный, – объяснила Софи. – Брошь сделали на заказ у модного ювелира Теккерея, специально для мисс Уайтли. Думаю, она очень дорогая.

– Хорошо, – пробормотал Билли, поспешно записывая за ней. – Мотылька подарил джентльмен по имени лорд Бьюкасл, а украли его на приёме в саду того же лорда на прошлой неделе. Мисс Уайтли оставила брошь в доме, приколотой к шали, и вышла в сад, а когда вернулась, та исчезла, – подытожил он, просматривая свои заметки. – В полицию она не обратилась, потому что хочет сохранить случившееся в тайне. Она боится, что её сочтут безответственной.

– Скорее, что лорд Бьюкасл перестанет за ней ухаживать, – хмыкнула Лил.

– Подождите, а она уверена, что брошь украли? – уточнил Билли. – Может, она соскользнула с шали и закатилась куда-нибудь?

– Об этом я тоже думала, – ответила Софи. – Но это вряд ли. По словам мисс Уайтли, застёжка там крепкая, не расшатанная, и брошь довольно сложно отколоть от одежды. Кроме того, лорд Бьюкасл живёт в роскоши. У него великолепный особняк у реки и наверняка десятки слуг. Если бы мотылёк упал на пол, его бы уже давно нашли.

– Видать, стащили его, – вставил Джо, увлекаясь разговором. – Увидели ценную штучку и прибрали к рукам, чтобы деньгами разжиться.

– У нас не так много подозреваемых, – заметила Софи. – Судя по всему, в ту комнату заходило всего человек пять, пока мисс Уайтли была в саду.

– Кто? – нетерпеливо спросил Билли и приготовился записывать.

– Если не считать самой мисс Уайтли, там успели побывать остальные дебютантки, – сказала Лил и нахмурилась, пытаясь вспомнить имена. – Мэри Честерфилд, Эмили Монтегью и достопочтенная Филлис Какая-то-там.

– Какая-то-там? – возмутился Билли. Лил пожала плечами.

– Ещё дворецкий лорда Бьюкасла и горничная мисс Монтегью. Мисс Уайтли не знает, как их зовут.

– Ну, тут и думать нечего: брошь украл дворецкий. Или горничная. – Билли резким движением захлопнул блокнот, словно дело было уже закрыто. – Дебютантки же богатые? Зачем им чужие украшения?

– У мисс Уайтли другое мнение по этому поводу, – возразила Софи. – Она говорит, что дебютантки завидуют тому, что она приглянулась лорду Бьюкаслу. Вполне возможно, что одна из них украла брошь, чтобы испортить их отношения.

Билли поморщился.

– А это уже похоже на сюжет плохого женского романа, – сказал он.

– Плохого – не плохого, а загадку надо решать, – объявила Лил. – Если мы отыщем мотылька, мисс Уайтли заплатит нам десять фунтов.

– Вот это да! – воскликнул Джо. – А детективы неплохо так получают!

– Если раскроем это дело и поделим выручку, мне хватит денег до следующей роли, – радостно добавила она. – Может, даже на новое платье останется!

– Вы ей поверили, этой мисс Уайтли? – неожиданно спросил Джо.

– В смысле?

– Она точно всё рассказала, как есть, а не навесила лапши вам на уши?

– У меня нет причин сомневаться в её словах. – Софи задумчиво на него посмотрела.

– Она мне не особенно понравилась, – призналась Лил. – Заносчивая, избалованная девчонка. И довольно грубая. Но я ей верю.

Билли снова раскрыл блокнот.

– Есть ещё подозреваемые?

– Мисс Уайтли вполне уверена, что никто не мог пройти в комнату незамеченным, – ответила Софи.

– Значит, горничная или дворецкий, – снова заявил Билли.

– Разве что, если вместо мозгов у них солома, – покачав головой, сказал Джо. – Представьте: вы работаете в шикарном доме, забот не знаете. Зачем рисковать уютным местечком? Хорошо, встречаются горничные, которые таскают серебро, и дворецкие, выпивающие бутылку-другую из хозяйского погреба. Но это совсем другое дело! Серьёзно, если вам срочно нужны деньги, в богатом поместье всегда найдётся ценная вещица, которой сразу не хватятся, в отличие от крупной броши модной леди, да ещё и с огромным бриллиантом.

– Ты прав, – кивнула Софи.

– Более того, – увлечённо продолжал Джо, – вот взяли вы эту брошь, как её сбыть с рук? Она слишком дорого выглядит! В ювелирный магазин сдать не получится – вопросами завалят. Нужен хороший барыга.

– Это кто? – полюбопытствовала Лил.

– Посредник, – объяснил Джо. – Который скупает краденое с рук, а потом находит, кому продать, не вызывая подозрений. Скорее всего, эту брошь он бы разобрал и продал по камешкам. Были у меня знакомые барыги, они так и поступали, если попадалось что-то броское.

– Поговорим с ними, раз вы знакомы? – обрадовался Билли. – Спросим, не продавал ли им кто мотылька!

– Нет уж, – отрезал Джо. Ему тут же стало стыдно за свой грубый тон, и он добавил чуть мягче: – Нельзя вот так ни с того ни с сего заявиться к барыге и спросить у него, кто и что ему продавал. Он же впадёт в бешенство!

Он умолчал о том, что ни за что на свете не хочет возвращаться на восток Лондона. Джо там и двух минут не протянет, ведь он сбежал от подручных Барона. Теперь он другой человек, достойный юноша в чистой рубашке и сверкающих ботинках, который может прогуляться летним вечером по берегу реки в компании красивой девушки, вроде Лил. Джо взглянул на неё украдкой и пожалел о том, что вообще завёл разговор о посредниках и сбыте краденого.

Лил не заметила, как Джо затих, и продолжала обсуждать с Билли и Софи план действий.

– Предлагаю сначала поговорить с дебютантками, – сказала она.

– Как? – Софи вскинула брови. – Как мы с ними заговорим? Разве что они придут в «Синклер» – там, пожалуй, можно перекинуться с ними парой слов.

– О, у меня есть идея получше, – ответила Лил, очень довольная собой. – Помните, как я тайно проникла в ресторан «Мраморный двор», чтобы разузнать правду о сержанте Грегсоне и Бароне?

– «Тайно» – это сильно сказано, – еле слышно пробормотал Билли.

Лил пропустила его замечание мимо ушей и добавила:

– Давайте и в этот раз так поступим!

– Пойдём в ресторан «Мраморный двор»? – удивилась Софи.

– Нет, глупенькая! Замаскируемся! – воскликнула Лил. Глаза у неё сверкали. – Знаешь, – задумчиво произнесла она, – мне всегда казалось, что из меня выйдет чудесная дебютантка!

Глава седьмая

Мэй спряталась за штору в спальне и дрожащими руками достала из кармана обрывок листа. Она вырвала его из газеты и спрятала в своём тайнике за половицей под кроватью, где хранились все её сокровища: сборник китайских сказок, который дядя Хуань привёз из плавания; коллекция гладких речных камешков и стекляшек, омытых прибоем; маленькая нефритовая статуэтка, раньше принадлежавшая дедушке, и витая белая ракушка. Шэнь и Цзянь пока не нашли тайник, и даже Сун о нём не знал. Это был её секрет. Мэй сама не понимала, зачем спрятала обрывок газеты, но интуиция ей подсказывала, что он очень важный и ценный, почти как статуэтка из нефрита.

Мэй так часто складывала его и разворачивала, что бумага истёрлась и стала совсем мягкой. Она снова разгладила листок и в сотый раз перечитала заметку, а потом прищурилась, разглядывая маленькое тёмное пятнышко на платье юной леди с размытой фотографии.

Не может быть на свете двух Лунных бриллиантов! Мэй всмотрелась в лицо девушки. Кто такая мисс Вероника Уайтли? Почему ей подарили священный камень? Как он попал на страницы светской хроники, в загадочный мир балов, вечерних приёмов и модных платьев? А как же лежащее на нём проклятье?

Вопросов накопилось так много, что Мэй не знала, с чего начать. Как поступить с газетой? Сначала она хотела обратиться к папе, но он был не в настроении разговаривать. После того соседского собрания он с утра до ночи сидел над бухгалтерской книгой. Раньше папа всегда охотно с ней болтал, но в этот раз сказал: «Потом, Мэй», и даже не поднял на неё взгляд.

Мама была вся в делах. Она носилась по магазинчику, словно ураган, наводя порядок. Из дома она тоже выходила часто: забегала к миссис By с блюдом, накрытым полотенцем, или в закусочную к А Вэю. На плечи Мэй ложились забота о близнецах, готовка и мытьё посуды, и она не могла улучить ни минутки, чтобы поговорить с мамой.

Ей ничего не оставалось, кроме как обратиться к старшему брату. Обычно Сун допоздна работал в закусочной, но сегодня вечером пришёл чуть раньше. Близнецы уже спали, а мама с папой трудились в магазинчике. Мэй сжала в кулаке газетную вырезку и поспешила вниз по лестнице.

Она нашла Суна на кухне. Он готовил пельмени. Брат всегда увлекался кулинарией и с большой ответственностью подходил к своей работе в закусочной. Он мечтал стать отличным поваром, и мечты его простирались далеко за границы Чайна-тауна. Порой Сун рассказывал Мэй о роскошных отелях и ресторанах Вест-Энда и о том, как здорово было бы там работать. Дедушка научил его всему, что знал о китайской кухне, а у дяди Хуаня Сун выпрашивал специи из иностранных портов и узнавал про заморские блюда, которые дядя пробовал во время своих плаваний.

Мэй села за стол и принялась наблюдать за братом, размышляя о том, что он всегда знал, чего хочет, а она никогда ни в чем не уверена. Она терпеливо и молча ждала, пока Сун закончит лепить пельмени и протрёт стол – он не любил, когда его отвлекали и не мог сосредоточиться на двух делах одновременно.

Потом она подошла к брату и протянула листок.

– Что это? – удивился Сун.

– Видишь? – спросила Мэй, еле сдерживая восторг. – Прочитай! Вот здесь, в середине абзаца. Лунный бриллиант, Сун!

– Ты о чём?

– Лунный бриллиант – священный камень из храма в дедушкиной родной деревне, который принадлежал нашим предкам и защищал нашу семью. Дедушка охранял этот бриллиант, а потом его украл Вайго Рен. Теперь бриллиант здесь, в Лондоне!

Брат рассмеялся.

– Не глупи, Мэй, – сказал он. – Они одинаково называются, вот и всё. Это совпадение.

– А вдруг нет? Помнишь, дедушка говорил, что Вайго Рен был англичанином? Вполне логично, что он привёз украденный камень на родину, согласен? – Глаза Мэй сияли. – Может, поэтому дедушка и приехал в Лондон! Чтобы вернуть бриллиант!

Сун задумчиво посмотрел на сестру, и его лицо смягчилось.

– Знаю, тебе его не хватает, – тихо сказал он. – Мы все скучаем по дедушке. Но это… Это пустые выдумки.

– Вовсе нет, – упрямо продолжала Мэй. – Разве может другой камень, пусть даже редкий и необычный, носить точно такое же название? Я не сомневаюсь в том, что это он! Мы обязаны его вернуть!

Сун отбросил газетный листок.

– И что же ты предлагаешь? – сухо спросил он. – Прийти как ни в чём не бывало к этой юной леди и сказать: «Простите, мисс, не могли бы вы отдать наш бриллиант?» Не смеши меня. В любом случае камень больше не принадлежит нашей семье. Его забрали ещё до того, как мы с тобой родились – много лет назад! Какое этой юной леди дело до старой легенды? Теперь это её сокровище.

– Но… Он же краденый! – возмутилась Мэй. – Его стащили из храма, из священного места! Так нельзя! К тому же на нём лежит проклятье. Скорее всего, об этом юная леди даже не догадывается. Она получила камень в подарок. Вдруг с ней случится что-то ужасное? По крайней мере, она имеет право знать о проклятье!

– И ты собираешься ей о нём рассказать? – Сун усмехнулся. – Мэй, ты даже из Чайна-тауна выходить боишься! Неужели ты осмелишься отыскать богатую леди, которую никогда в жизни не встречала, и потребовать у неё бесценный бриллиант? Тебе духу не хватит.

– Я думала, ты мне поможешь… – тихо сказала Мэй.

– И что это изменит? Она нас даже слушать не станет. Ты взгляни на неё! Она рассмеётся нам в лицо!

– Не обязательно, – возразила Мэй. – Надо хотя бы попробовать! Разве мы не должны почитать дедушку и наших предков? Дедушка говорил, что защищать бриллиант – наш долг, наша судьба! Это важно… – пробормотала она и смахнула слёзы.

– Как же ты не понимаешь, что сейчас это ни капельки не важно! – не выдержал Сун. – Если мама с папой не найдут денег на взятку подручным Барона, нам конец. Мы все в одной лодке. Не слышала, что случилось с сыном миссис By? Ему сломали руку в трёх местах. Скорее всего, работать он уже никогда не сможет. Вот что сейчас действительно важно.

– Но бриллиант приносит нашей семье удачу, – дрожащим, но уверенным голосом ответила Мэй. – Он должен нас защищать. Дедушка всегда так говорил. Вдруг он защитит нас от подручных Барона?

– Пора бы тебе уже вырасти, Мэй, – отрезал Сун. – И перестать верить в сказки. Дедушки больше нет. Пришло время снять розовые очки.

Брат скомкал газетный листок и бросил в огонь прежде, чем Мэй успела его остановить, тем самым положив конец разговору и обратив последние воспоминания о дедушкиной легенде в прах.

Глава восьмая

– Ты уверена, что идея хорошая? – в сотый раз спрашивала Софи.

Лил ослепительно улыбнулась своему отражению и поправила шляпку.

– Разумеется! Это же весело, прямо как спектакль, а я, в конце концов, актриса! Мне всего лишь надо сыграть роль прелестной дебютантки.

Подруги заняли опустевшую гримёрку манекенщиц в «Синклере» – модный показ уже закончился, и все Девочки Капитана разошлись по домам. Все, кроме Лил. Она осталась переодеться к другому представлению – игре в дебютантку на чаепитии у мисс Уайтли.

Софи отошла назад и посмотрела на подругу. Она и правда выглядела как очаровательная дебютантка. Месье Паскаль, парикмахер «Синклера», аккуратно уложил ей волосы для модного показа, и теперь они лежали на плечах блестящими густыми кудрями. А безупречное белое кружевное платье, которое они позаимствовали с вешалки в гримёрной (и это смутило Софи), очень ей шло. Лил сказала, что пропажи наряда никто не заметит.

– Слушай, у них тут сотни платьев! Клянусь тебе, его не хватятся. Тем более, мы скоро вернём его на место! – уверила она Софи.

Картину дополнили элегантная шляпка с цветами и белые перчатки. Теперь любой принял бы Лил за юную дебютантку. Вот только Софи переживала, что жизнерадостный характер подруги выдаст в ней девушку не из высшего общества. Она очень расстроилась, когда узнала о закрытии спектакля в театре «Фортуна», и со всей присущей ей энергией взялась за новое дело. Теперь Лил кружила по гримёрной, дрожа от нетерпения.

– Пожалуйста, постарайся смешаться с толпой, – попросила Софи. – Не привлекай лишнего внимания. Будь… неприметной.

– Не переживай, бунт на чаепитии я устраивать не собираюсь, – ответила Лил. – Не забывай, что на модных показах я успела повстречать сотни дебютанток и прекрасно представляю, как они себя ведут! Обещаю быть такой же чопорной и жеманной!

Она остановилась перед зеркалом и изобразила сдержанную улыбку.

– Главное, узнай как можно больше о тех, кто мог украсть брошь на приёме в саду лорда Бьюкасла. Даже если они не виновны, они могли заметить что-нибудь подозрительное, – продолжала Софи.

– Обязательно! – бодро воскликнула Лил. – Иначе зачем я туда иду? Детектив, замаскированный под дебютантку! Разве не здорово?

* * *

Однако у крыльца городского особняка мисс Уайтли Лил вынуждена была признаться себе, что всё-таки слегка волнуется. Дом словно намеренно построили так, чтобы запугивать гостей: он возвышался над Белгрейв-сквер, одной из самых роскошных лондонских площадей, будто громадный свадебный торт, белый и безупречный. По мере того как Лил приближалась к нему, он казался всё выше и выше. И сейчас, у самого крыльца, угрожающе нависал над ней.

Лил поправила шляпку, шагнула к чёрной парадной двери, похожей на запретный вход, и позвонила в колокольчик. Не прошло и минуты, как к ней вышла опрятная горничная.

– Да-а-а? – важно протянула она.

– Д… добрый день, – поздоровалась Лил, внезапно осознав, что понятия не имеет, как дебютантки обращаются к служанкам. – Я мисс Роуз. Я пришла на чаепитие к мисс Уайтли.

Горничная кивнула.

– Прошу, мисс, проходите, – ответила она, придерживая дверь, и заглянула за плечо гостье, будто ещё кого-то ждала. Лил проследила за её взглядом, но на пороге, разумеется, больше никого не было.

– Ваша компаньонка не пришла с вами, мисс? – удивилась горничная.

– Моя… компаньонка? – сконфуженно повторила Лил. Ну конечно, дебютанток никуда не пускают в одиночестве! На модные показы в «Синклер» они приходили с матерями, тётушками или замужними старшими сёстрами, в крайнем случае – камеристками, а Лил заявилась к мисс Уайтли совершенно одна. Она густо покраснела.

– О… К сожалению, ей нездоровится, и мне пришлось идти одной. Очень жаль, что она не смогла меня сопроводить, – поспешно ответила Лил, застенчиво улыбаясь.

– Мне очень жаль, мисс.

Лил приободрилась и продолжила:

– Да, это ужасно. Слегла со свинкой, бедняжка. Так неожиданно!

– Свинкой, мисс? – встревожилась горничная.

Лил с опозданием вспомнила, что свинка – очень заразная болезнь.

– Может, и не свинкой. Я точно не знаю. Я гостила у бабушки и поэтому ни капли не заразная. Можно мне войти?

Она одарила растерянную горничную обворожительной улыбкой и неспешно зашла в великолепный коридор. На потолке висела громадная люстра, а стены украшали картины в изысканных позолоченных рамах. Горничная, всё ещё недоумевающая после странного разговора, провела Лил в гостиную, где проходило чаепитие мисс Уайтли.

Лил перешагнула через порог просторной, залитой солнечным светом комнаты. В одном углу собралось около двадцати девушек примерно её возраста в скромных бледных нарядах и жемчугах. В другом стояли дамы в парчовых платьях ярких, насыщенных цветов и дорогих украшениях. Однако, несмотря на различия в одежде, дебютантки и компаньонки вели себя абсолютно одинаково: вежливо беседовали, собравшись в кружок, или сидели на диване, попивая чай из чашек с золотым ободком.

Стоило Лил зайти в комнату, как гостьи зашептались и стали с любопытством на неё поглядывать. Лил неожиданно осознала: некоторые девушки и их мамы видели её на модных показах в «Синклере» и, возможно, не раз. Ей стало немного стыдно, но она уже не могла пойти на попятную. Мисс Уайтли стояла в компании юных леди и смотрела прямо на неё.

Было видно: она не очень-то ей рада и с заметным сомнением согласилась на план тайного проникновения в высшее общество. Лил подозревала, что юной леди не особенно хочется принимать у себя жалкую работницу универмага и поить её чаем, – неважно, похожа она на дебютантку или нет. «Ладно, придётся ей подавить свою гордость, если она хочет вернуть Лунного мотылька», – подумала Лил и уверенно зашагала к Веронике. По пути она взглянула на длинный стол, устланный снежно-белой скатертью и сервированный серебряными блюдами с пирожными и закусками, и мысли о мисс Уайтли и украденной броши отошли на задний план. Перед Лил предстали красивые птифуры, роскошные тарталетки с земляникой, нежные печенья «макарон» пастельных цветов и аккуратные треугольные сэндвичи. Ужасно захотелось есть. К счастью, она вовремя вспомнила о том, как подобает себя вести воспитанной дебютантке, и отвела взгляд от щедрого угощения, надеясь, что никто не услышал урчания у неё в животе.

– Добрый день, мисс Уайтли, – вежливо произнесла Лил, подойдя к хозяйке. Софи бы ей гордилась! Она ведёт себя достойнее некуда.

Мисс Уайтли, очевидно, была напрочь лишена актёрского дарования. Ей было явно неуютно, но всё же она подыграла Лил.

– Зови меня просто «Вероника», – натянуто произнесла она, поджав губы. – Я рада, что ты пришла, – добавила юная леди, хотя тон её говорил об обратном. Затем она обратилась к девушкам, которые стояли рядом с ней. – Филлис, Мэри, позвольте представить вам мисс Роуз. Мисс Роуз, это мои подруги – мисс Вудхаус и мисс Честерфилд.

Дебютантки с любопытством посмотрели на Лил, которая тут же улыбнулась и присела в реверансе. Филлис была пухлой девушкой с благодушным, круглым лицом и розовыми щёчками. Мэри – миниатюрной и весёлой. Наряд её ничем не выделялся среди других, но было в ней нечто особенное – то ли каштановые кудри, с которыми не могли справиться заколки и невидимки, то ли веснушки на носу, то ли задорный блеск в глазах.

Мисс Уайтли сделала вид, что ей надо поговорить с другими гостями, и отошла в сторону.

– Так ты подруга Вероники? – тут же спросила Мэри.

– О, вовсе нет, всего лишь знакомая, – отмахнулась Лил. – Было очень мило с её стороны меня пригласить.

– Ты тоже впервые вышла в общество? – поинтересовалась Филлис.

– Да, – с улыбкой ответила Лил.

– Не помню, чтобы я встречала тебя на балах, – с любопытством заметила Мэри.

Лил тихонько хихикнула.

– Наверное, ты просто меня не заметила.

Блаженная улыбка давалась всё сложнее. Мэри сверлила её взглядом, и как бы Лил ни изображала невинность и безмятежность, она всё равно испытала огромное облегчение, когда к ним подошла горничная и предложила угоститься пирожным. Лил сразу согласилась, радуясь возможности увильнуть от неудобного разговора. К тому же она умирала от голода. Шоколадный эклер был божественным на вкус. Лил даже не сразу заметила, что её собеседницы ничего себе не взяли.

– Вам не хочется? – с удивлением спросила она, не прожевав до конца эклер.

Филлис с завистью посмотрела на неё и ответила:

– Всё выглядит таким вкусным… Это десерты из patisserie[13] «Синклера». Пальчики оближешь!

– Позвать горничную? – предложила Лил и огляделась по сторонам.

– Нет-нет! – поспешно воскликнула Филлис. – То есть… Я не могу. Мама рассердится.

– Почему? – спросила Лил, слизывая крем с пальцев. Она опять забыла о том, что надо вести себя, как подобает достойной юной леди.

– Я уже съела три сэндвича с огурцом. И макарон, – мрачно объяснила Филлис.

– Да это же всего ничего! – возмутилась Лил. – Там сэндвичи величиной с марку.

– Да, но мама говорит, что у юной леди должен быть скромный аппетит, а это точно не про меня, – со вздохом ответила Филлис и повернулась к Мэри. – Когда мы обедали вместе с семьёй Уайтли в эту среду, Вероника почти ничего не съела. Бабушка сказала, что мне следует у неё поучиться, если я хочу привлечь внимание знатного джентльмена.

Мэри закатила глаза.

– Ну конечно! Раз уж она очаровала лорда Бьюкасла, мы все должны ей подражать!

Лил хотела расспросить девушек про этого самого лорда и перевести разговор на приём в саду, как Мэри с любопытством взглянула на неё и спросила:

– А твоя мама к тебе не придирается?

– Бабушка заставила меня прочитать целую главу про обеды из книги по этикету леди Дианы Девер, когда мы вернулись домой, – горестно добавила Филлис.

Мэри усмехнулась и прочла по памяти:

– «Юная леди должна обладать скромным аппетитом. В обжорстве нет ничего женственного, и дебютантке не пристало есть сверх меры».

– Кошмар! – воскликнула Лил.

– Я так понимаю, ты не читала книгу леди Дианы Девер? – спросила Мэри, вскинув брови.

Лил решила, что притворяться тут нет смысла.

– Боюсь, что нет, но звучит очень нудно! Знаешь, Филлис… Ты же не против, если я буду звать тебя Филлис? Так вот, если ты боишься, что мама застанет тебя за поеданием этих чудесных десертов, почему бы нам не спрятаться вон за той ширмой? Там нас никто не заметит, а на столе стоит целая тарелка эклеров, которые грех не съесть!

Девушки проследили за её взглядом.

– Знаешь, – неторопливо произнесла Мэри. – Идея довольно неплохая.

– Правда? – ахнула Филлис, округлив глаза.

– Да, – ответила Мэри. – Пойдём быстрее, пока леди Элис на нас не смотрит!

Пока они спешили к ширме, Мэри шепнула Лил на ухо: «Не знаю, что ты задумала, мисс Роуз, но ты мне, пожалуй, нравишься».

Через два часа чаепитие мисс Уайтли подошло к концу. Леди расходились по домам, чтобы нарядиться к ужину и подготовиться к очередному балу, приёму или концерту. Вероника невольно обрадовалась тому, что всё позади. Она страшно нервничала из-за Лил. Надо отдать ей должное: выглядела она как настоящая дебютантка, но всё же это был обман. В любую минуту она могла наговорить лишнего: задать чересчур много глупых вопросов, проболтаться о потерянной броши, сказать что-нибудь обидное Изабель.

Вероника места себе не находила. Весь день она расстраивалась из-за того, что не может вдоволь насладиться своим новым платьем для чайных приёмов, и комплименты в адрес роскошного букета роз, который прислал с утра лорд Бьюкасл, не приносили ей радости. Мало того, Веронику ещё и угораздило ввязаться в невыносимо долгий разговор с чьей-то незамужней тётушкой, которая полагала, будто ей интересно часами обсуждать благотворительную ярмарку в её церкви. Отделавшись от занудной старой девы, она огляделась в поисках Синтии, Доры или Эмили – даже Филлис её бы сейчас устроила, – но они все куда-то исчезли.

Наконец, дважды оглядев комнату, Вероника заметила подружек в углу, за узорной ширмой, окружённых блюдами, на которых остались одни лишь крошки. Там собрались не только Синтия, Дора и Филлис, но даже Мэри и Луиза, а в центре кружка стояла мисс Роуз и рассказывала какую-то невероятно занимательную историю. Все дебютантки внимательно её слушали.

– А потом мисс Пинкер сказала: «Вот почему вас нельзя брать в первую команду по лакроссу, мисс Роуз!»

Дебютантки залились смехом. Вероника не верила своим глазам. Раньше они всегда вели себя сдержанно. Неужели Лил их так развеселила?

– Вы не видели Эмили? – требовательно спросила она, заметив, что в тесном кружке не хватает только мисс Монтегью.

– О, Вероника! Неужели ты не слышала? – взглянула на неё с недоумением Дора.

– О чём?

– Все только об этом и говорят, – хихикнула Синтия.

– О чём же?

– Она сбежала!

– Как так – сбежала? – не выдержала Вероника.

– Вот так, – сказала Дора. – Расскажи ей, Филлис.

– Вчера в соседнем доме стоял ужасный шум, – сообщила та заговорщическим шёпотом. – А сегодня утром мисс Монтегью зашла к маме в гости и сказала, что Эмили пропала. Она убежала в среду ночью с одним из лакеев! Они тайно обручились. Ты можешь в это поверить?

Вероника раскрыла рот от удивления.

– Что… Эмили?! – воскликнула она.

– Возмутительно, правда? – добавила Синтия, явно наслаждаясь сочной сплетней. – Наверное, её родным сейчас нелегко.

– Конечно, мама Эмили очень расстроена, но как по мне, это так романтично! – возразила Филлис. – Должно быть, он красив как греческий бог, и они полюбили друг друга и сбежали, чтобы быть вместе! Я думала, такое возможно только в романах!

Вероника не верила своим ушам. Так вот почему Эмили выглядела рассеянной на обеде в среду: неужели планировала побег? Как глупо с её стороны выйти замуж за нищего лакея всего через несколько недель после начала сезона. Вероника всегда недолюбливала Эмили, но всё же считала её разумной и рассудительной девушкой.

Она хмыкнула.

– Какой позор!

– От Эмили я такого не ожидала, – заметила Мэри, так энергично качая головой, что её кудряшки легонько подпрыгивали.

– Это скандал! – воскликнула Дора.

Все взгляды устремились на Лил – девушки ожидали, что и она выскажет своё мнение по поводу свежих сплетён, но та потихоньку доедала оставшиеся пирожные и не особенно вслушивалась в разговор.

– О… М-м… Да, возмутительно и недостойно, – поспешно пробормотала она, прожёвывая меренгу. Вероника смотрела на неё, широко распахнув глаза. Когда это мисс Роуз успела оказаться в центре внимания?

– Сегодня на балу у миссис Бальфур все только и будут говорить, что об её побеге, – с довольным видом произнесла Синтия.

– О, Лилиан, ты же туда придёшь? – с надеждой спросила Мэри. – С тобой нам будет намного веселее!

Лил проглотила остатки меренги и покосилась на хмурую Веронику.

– Ну… На самом деле вряд ли, извините, – поспешно ответила она. – Вы же помните, что у моей компаньонки свинка? Я не могу без неё пойти…

– Да, бедняжка. Пожалуй, тебе уже пора? Надо её проведать – вдруг ей уже лучше? – холодным тоном произнесла Вероника.

Лил поставила чашку с чаем на столик и широко улыбнулась.

– Да, ты совершенно права. Приятно было с вами познакомиться! – обратилась она к остальным дебютанткам. – Желаю хорошо провести вечер.

Но не успела Лил со всеми попрощаться, как Вероника утащила её из комнаты и вывела в коридор.

– Что ты вытворяешь? – прошипела она. – Ты собиралась расспрашивать моих подруг об украденной броши, а не сплетничать и… и… заводить друзей!

– Но я их расспрашивала! – возразила Лил, вскинув брови от удивления. – Я…

Договорить она не успела. Мисс Уайтли выставила Лил за порог и захлопнула чёрную входную дверь прямо перед её носом.

Глава девятая

Мэй на цыпочках поднялась на чердак. Она шла босиком, тихонько, как мышка. Давно наступила ночь, и ей полагалось лежать в кровати. Мама с папой уже погасили свечи, Шэнь и Цзянь видели десятый сон, Сун ворочался и бормотал во сне, а Мэй никак не могла даже задремать. Несколько часов она лежала на спине, разглядывая паутину трещин на потолке, и мысли её кружились подобно мотыльку, очарованному пламенем свечи. Наконец она сдалась, встала с постели и отправилась в комнату дяди Хуаня.

В последнее время это место превратилось в её тайное укрытие. Мэй сама не знала, чем её привлекала комната. Возможно, дело в том, что там не так пусто и печально, как в дедушкиной, или в том, что в детстве они с Суном часто там играли. Она поставила огарок свечи на прикроватный столик. Жёлтый огонёк дрогнул и прогнал тени из углов.

Дядя Хуань, как настоящий моряк, не любил беспорядок и всегда убирал комнату перед отплытием. На голом матрасе покоились заботливо сложенные одеяла, у ножек кровати стояла аккуратная стопка книг, на гвозде у двери висели шарф и кепка, и всё сверкало чистотой. Мэй подтащила деревянный табурет и забралась на него. Она отодвинула засов на окне в крыше, открыла его и вдохнула дымный ночной воздух.

В детстве они с Суном восхищались видом с чердака. Отсюда Чайна-таун представал совсем иным: хаотичным пейзажем из серых крыш, высоких труб, клочков неба и разлетающихся в нём воробьёв. Порой они с братом вылезали в окно и осторожно карабкались по крыше, становясь смелее с каждым разом и забираясь всё выше в этом непривычном, новом для них мире. Потом мама узнала об этом и строго-настрого запретила детям гулять по крыше. Она даже пригрозила забить окно гвоздями, если они ещё хоть раз из него выберутся.

Мэй никогда прежде не приходила сюда ночью. На улице было темно, хоть глаз выколи, и Чайна-таун освещали лишь рассыпанные по небу звёзды и бледная луна, круглая, как серебряный шиллинг. Её холодный свет падал на черепицу и слуховые окна, и они мерцали в темноте, подобно белым жемчужинам.

Мэй вспомнился дедушкин рассказ о том, что священный бриллиант их далёкому предку подарила Лунная девушка. В ночь, подобную этой, легко принять луну за человека – точнее, за огромный сияющий глаз, наблюдающий за миром людей. Мэй посмотрела на спокойное небо и сделала глубокий вдох, стараясь упорядочить свои спутанные мысли.

После разговора с Суном она чувствовала себя несчастной. В голове звучал его осуждающий голос: «Не смеши меня. Тебе духу не хватит. Пора бы тебе уже вырасти, Мэй». Из-за его слов она не осмелилась сказать о бриллианте маме или папе, тем более что доказательства – вырезки из газеты – у неё теперь не было. К тому же Сун был прав: родителям сейчас не до этого. Поговаривали, что Барон подмял под себя таверну «Семь звёзд». Мистер и миссис Пёрке остались там работать, но всем заправляли люди Барона. Он медленно, но верно завладевал Чайна-тауном. Прохожие на улицах выглядели напуганными. Соседи всё ещё собирались на совет на кухне семьи Лим, но союзников у них становилось меньше, а те, кто оставался, нервничали и дрожали от страха.

Магазинчик снова выглядел как прежде, но на папином лице всё ещё читалась тревога, и большую часть времени он сидел над бухгалтерскими книгами, нахмурив брови. Они с мамой шептались о счетах и деньгах, отчего Мэй становилось тошно. Недавно к ним зашла миссис By: она безудержно рыдала, прикрыв лицо передником, а мама пыталась её успокоить. В доме царила напряжённая атмосфера. Никто не валял дурака, не шутил и не смеялся, и даже близняшки Шэнь и Цзянь ходили как в воду опущенные.

Когда их весёлый дом погрузился в тревожную тишину, Мэй осознала, что осталась наедине с мыслями. Она думала о своём, подметая пыль в магазинчике, наполняя стеклянные банки чаем и карамелью и расставляя консервы по полкам. Она предавалась размышлениям и когда кормила Тибби и попугая, и когда лежала ночью в постели не смыкая глаз. Мэй больше не утопала в мечтах, не рассказывала про себя дедушкины легенды и сказки. Она прокручивала в голове слова Суна, и невольно ловила себя на мысли, что её брат, вероятно, всё-таки не прав.

Разумеется, бриллиант мог оказаться не тем, который она искала. И даже если это он, вернуть его не так просто. Найти юную леди и поговорить с ней не то что сложно, а, пожалуй, невозможно. Однако призрак Лунного бриллианта непрерывно витал перед Мэй, и она не сомневалась: он сможет защитить их семью.

Может, ей стать вором, проникнуть в чужой дом под покровом ночи и выкрасть бриллиант из шкатулки с остальными украшениями? Кража была бы вполне оправданная, в конце концов, камень раньше принадлежал её семье. Однако идея всё же глупая. Наверное, Мэй и правда перечитала детективных рассказов. Она понимала: воровать плохо, даже если это последнее, что тебе остаётся делать. В раннем детстве, когда они с Суном тянулись к банкам конфет в магазине, мама била их по рукам, приговаривая, что так делать нельзя. Да и какой из неё вор? Её шаги за милю слышны – брат всегда об этом говорил.

Но сейчас при виде крыш, залитых лунным светом, Мэй охватило внезапное желание действовать. Она вспомнила о том, как мама призывала соседей стоять за себя; о папином хмуром, уставшем лице; о рыдающей миссис By; о том, как подручные Барона прибирают к рукам то, что им не принадлежит, подобно Вайго Рену, который похитил Лунный бриллиант много лет назад.

Интересно, как бы они запели, если бы Мэй самостоятельно, без чьей-либо помощи, вернула камень?

Она решила, что первым делом надо найти юную леди и рассказать ей об истории бриллианта и проклятии, лежащем на нём. Мэй таскала у папы все свежие газеты после того, как он их пролистывал, и искала в разделе светской хроники упоминания о мисс Уайтли. Наверное, лучше всего будет написать ей письмо. Ведь в этом нет ничего предосудительного.

Да, Сун считает её застенчивой трусишкой, но на самом деле это не так. Пускай она не смелее брата, но тоже по-своему храбрая. Разве Мэй не потомок благородного воина, который восстановил справедливость? Ведь сейчас она собирается сделать то же самое. У неё появился шанс доказать, что она тоже смелая, сильная духом и уверенная в себе.

Без риска нет победы.

Однажды, когда они играли на детской площадке, и Мэй не решалась принять участие в новой игре, Сун, пытаясь приободрить сестру, сказал: «Ты ничего не добьёшься, если не попробуешь».

Повторяя про себя эти слова, Мэй вгляделась в ночь. Казалось, даже луна тихо напевает ей: «Без риска нет победы».

Глава десятая

– Ну, в одном я точно уверена, – говорила Лил, с энтузиазмом набрасываясь на кусок мясного пирога. – Мэри и Филлис до мисс Уайтли нет дела.

Софи с Лил обедали в столовой «Синклера». Большинство окружающих их официанток, продавщиц, швейцаров и посыльных обсуждали предстоящий летний праздник. Он был назначен на завтра. До девочек долетали обрывки разговоров о состязании по гребле, о шляпках, подходящих для этого события, о возможном соревновании по теннису на траве. Только вот им до этого не было дела. Они говорили о том, что произошло на чаепитии у мисс Уайтли.

Софи обдумывала сказанное, намазывая хлеб маслом.

– Так ты нашла подтверждение её теории о том, что брошь украли из желания напакостить или из зависти? Чтобы испортить отношения лорда Бьюкасла и Вероники и расстроить помолвку?

Лил наморщила нос.

– Пожалуй, есть такая вероятность, – медленно произнесла она. – Хотя на самом деле остальных дебютанток не сильно расстраивает расположение этого лорда к Веронике. Может, он и завидный жених, но не похоже, чтобы Мэри с Филлис ревновали. Им совершенно наплевать, сделает он предложение или нет. Их больше возмущают перемены в поведении самой Вероники. К тому же они предпочитали обсуждать наряды и причёски, а не этого старого лорда. Конечно, нет ничего плохого в разговоре о нарядах, – рассудила Лил. – Я сама обожаю красивые платья. Но они больше ни о чём не говорили – ну, разве что о недавнем скандале…

– Каком?

– Одна из дебютанток сбежала из дома, чтобы тайно обручиться с лакеем, который работал у её семьи. Кстати, она есть у нас в списке – Эмили Монтегью. Судя по всему, голубки исчезли в среду, ничего с собой не захватив, и с тех пор их никто не видел. Вероятно, они уехали за границу.

– Неплохая зацепка, – заметила Софи.

– Разве?

– Сама подумай: на побег нужны деньги!

– О, ну конечно! Так ты думаешь, что мисс Монтегью могла украсть брошь? – Тёмные глаза Лил загорелись азартом. – Отличная мысль!

– Ну, это всего лишь предположение, – скромно ответила Софи. – Хорошо бы ещё поговорить с дворецким и горничной и посмотреть, что они скажут.

– А это на порядок сложнее, – сказала Лил. – Боже, ты только подумай, насколько мистеру Макдермотту приходится легче, чем нам! Он бы подошёл к двери на кухню, постучал, сказал бы, что он частный детектив и хочет допросить прислугу. А нас никто не станет воспринимать всерьёз.

– И Веронике такая выходка вряд ли понравится, – смеясь, произнесла Софи. – Она же не хочет, чтобы лорд Бьюкасл – да и остальные её знакомые – узнали о таинственном исчезновении мотылька. – Она ненадолго задумалась и добавила: – Знаешь, а мы ведь можем постучать в дверь кухни.

Лил просияла.

– Хочешь, чтобы я притворилась горничной?

– Нет, глупенькая! – хихикнула Софи. – Вряд ли у тебя получится! Есть более простой способ. Сама подумай: кто может, не вызывая подозрений, постучать в дверь кухни и поговорить с прислугой? Как насчёт… посыльного?

Лил сразу поняла, к чему ведёт Софи, и после обеда они вдвоём пошли искать Билли. Он доставлял письмо в отдел игрушек – там они на него и наткнулись. Он с любопытством выслушал отчёт о чаепитии и сделал несколько записей у себя в блокноте, энергично кивая. Зато возвращаться к роли посыльного, даже ради разгадки преступления, у него не было особого желания.

– Вы же знаете, я теперь работаю напрямую на мистера Синклера, – напыщенно заявил Билли, проходя мимо великолепной витрины с кукольными домиками и железной дорогой, где меж лесов и полей проносился блестящий поезд. – Не могу же я сам доставлять посылки, когда мне вздумается! Мисс Этвуд это не понравится.

– Подумаешь… – пробормотала Лил.

– Можешь хотя бы узнать, нет ли посылок для лорда Бьюкасла, которые надо доставить завтра или послезавтра? – попросила Софи.

– Да, тогда Джо поедет вместо тебя, – вставила Лил. – Он-то найдёт время нам помочь, – сухо добавила она.

Билли не обратил внимания на её колкость.

– Пожалуй, про посылки я узнаю. А теперь мне пора. Очень много всего надо успеть сделать к завтрашнему празднику.

Он с важным видом направился к лифтам, а девочки переглянулись и залились смехом.

Глава одиннадцатая

Наступил день первого летнего праздника в «Синклере». Все гадали, выдастся ли он погожим? Миссис Мильтон справедливо заявляла, что хорошая погода не может держаться вечность, а по прогнозам мистера Уайта из книжного отдела ожидалась гроза, так что все вздохнули с облегчением, когда увидели ясное, безоблачное небо.

До Путни доехали без происшествий, предвкушая отдых у реки. Джо держался своих приятелей из конюшни, Тича и Пэдди, и с удовольствием наблюдал за остальными. Продавщицы выглядели ничуть не хуже знатных леди, которых обычно обслуживали, – они нарядились в лучшие платья, захватили изящные зонтики, перчатки и шляпки с цветами. Продавцы от них не отставали: они были в идеально выглаженных белых фланелевых рубашках и пиджаках. Меньше всего на себя походили посыльные и швейцары, одетые в повседневную одежду вместо привычной униформы.

Берег реки тоже был украшен к празднику. В полосатом шатре, обшитом яркими разноцветными флажками, подавали холодный лимонад и свежую землянику. На лужайке Минни, Дот и Эдит из отдела шляпок играли в крокет вместе с Джимом и другими парнями из отдела спортивных товаров. Дядя Билли, Сид Паркер, одетый безупречнее некуда, прогуливался вдоль реки с мистером Бэттерэджем, время от времени останавливаясь, чтобы посмеяться над остроумной шуткой управляющего или похлопать по плечу проходящего мимо юного посыльного. Услужливый месье Паскаль нёс стакан лимонада Клодин, ответственной за оформление витрин, а она полулежала на полосатом шезлонге под зонтиком и с подозрением щурилась на яркое солнце. Самого мистера Синклера нигде не было видно, но Джо это мало волновало. При нём все ходили бы по струнке, а без него держались расслабленно и наслаждались отдыхом.

«Здорово работать в универмаге, где так хорошо относятся к персоналу», – думал Джо, смакуя землянику со сливками. Год назад он даже не знал, какова она на вкус! Его не покидало ощущение, что он вошёл в некую волшебную дверь и оставил тёмный мир прошлого за ней. Джо улыбнулся своим философским мыслям. Он скорее ожидал бы такого от Билли, но уж точно не от себя самого.

Билли тем временем беседовал с Лил и Софи на другом конце лужайки, и вид у него был довольно серьёзный. Наверное, они обсуждали новости по делу о краже той броши. Бежать к ним сейчас не было смысла. Они сами потом обо всём ему расскажут. Лучше постоять на солнышке и подумать, как бы набраться храбрости пригласить Лил на танец ближе к вечеру.

Вскоре Сид Паркер вышел на лужайку, сбросив пиджак и закатав рукава рубашки, и объявил о состязании по гребле.

– Ну что, господа, скоро начинаем! Покажем парням из отдела спортивных товаров, где раки зимуют!

* * *

Софи, Лил и Билли, увлечённые разговором, не сразу заметили, что состязание вот-вот начнётся.

– Я проверил, нет ли посылок для лорда Бьюкасла, как вы просили. Нет ни одной. Ничего не поделаешь, – сказал Билли.

– Не страшно, – вставила Лил и повернулась к Софи. – Зачем нам настоящая посылка? Доставим лорду Бьюкаслу какую-нибудь вещицу по ошибке! Заодно удастся поговорить немного с дворецким.

Билли это предложение возмутило, и он обрушил на девочек длинную тираду о том, как важно отстаивать репутацию универмага, заработанную честным трудом, ссылаясь при этом на слова мисс Этвуд, и добавил от себя, что к посылкам полагается относиться бережно, и перепутать их – сущий позор. К счастью, вскоре его подозвал к себе дядя Сид.

– О, состязание начинается, – обрадовалась Лил. – Беги скорее!

Билли широко улыбнулся.

– Пожелайте нам удачи! – крикнул он и убежал, не дожидаясь ответа.

– Не пойму, чего он так зазнался? – вздохнула Лили. – Я думала, Билли мечтает стать детективом! Бьюсь об заклад, Монтгомери Бакстер не постеснялся бы нарушить дурацкие правила универмага.

– Просто у него новая работа, и ему хочется показать себя с лучшей стороны, – с улыбкой объяснила Софи. – Скоро он успокоится.

Они не спеша последовали за Билли. Гребцы уже сели в лодки у деревянной пристани. Мистер Бэттерэдж, разгорячённый и полный энтузиазма, руководил процессом, а те, кто не участвовал в состязании, собирались у берега, чтобы понаблюдать. От реки веяло прохладой, по поверхности воды пробегал лёгкий ветерок. Мимо проплыло величественное семейство лебедей. Софи не желала думать ни о мисс Уайтли, ни о Лунном мотыльке: сейчас ей даже не хотелось быть детективом. Она бы предпочла обо всём этом забыть и беспечно наслаждаться отдыхом.

Лодки уже выстроились у старта. С того места, где стояла Софи, была видна лодка дяди Сида. Она с трудом смогла различить среди гребцов Джо и едва видела светлый затылок Билли. Лил бодро махала носовым платком.

– Удачи! – кричала она, хотя друзья вряд ли могли её расслышать за громом музыки, шумом аплодисментов и свистом.

– Смотрите! Поплыли! – взвизгнула Минни.

Лодки тронулись по сигналу мистера Бэттерэджа, и дядя Сид сразу вырвался вперёд под одобрительный рёв толпы, но через несколько секунд его догнал Джим из отдела спортивных товаров.

– Вперёд! Гребите! Не сдавайтесь! – вопила Лил, прыгая с одной ноги на другую и дрожа от возбуждения, хоть и говорила до этого, что стоять в стороне и наблюдать за гонкой – скука смертная.

– Поднажми, Джим! – кричал один из зрителей.

– Покажи им, Сид! – голосил другой.

Соперники шли вровень, руки гребцов мелькали быстрее молний, и напряжение на берегу всё росло и росло.

– Ну же, Альф! Он тебя так обгонит!

– Ну и ну, что там происходит? – внезапно воскликнула Лил.

Лодка Джима уносилась вперёд, к финишу. Софи перевела взгляд на лодку дяди Сида и ахнула: она остановилась!

– В чём дело, Сид? Потерял хватку? – грубо выкрикнул кто-то позади них, но дядя Сид даже не обернулся. Он показывал пальцем на воду и что-то кричал, но его слова не долетали до берега. Билли зажал рот рукой. Крутить вёсла двоим гребцам явно что-то мешало. Софи прищурилась. Ещё одна команда остановилась у лодки дяди Сида. Зрители затихли в растерянности и начали перешёптываться, наблюдая за тем, как гребцы вытаскивают что-то из воды.

– Боже мой! – ахнула Лил. – Это… труп!

Софи ничего не сказала: она потеряла дар речи. Гребцы уже затащили тело в лодку, и с берега было отлично видно, что это девушка в белом платье с длинными тёмными волосами. Сид склонился над ней, чтобы проверить пульс, но даже с берега Софи было ясно, что бедняжка мертва.

Первая лодка пересекла финишную прямую, но никто не аплодировал, не ликовал. По толпе пробежал шёпот, охи и ахи. Сид махнул своей команде рукой, и гребцы повернули к пристани, украшенной разноцветными флажками – туда, где стояли Софи и Лил.

Они выбрались на берег, бледные и молчаливые. Джо и ещё два парня вытащили труп из лодки. Толпа хлынула к пристани, одержимая ужасом и любопытством. Сид решил взять дело в свои руки.

– Эй, как тебя? Тич, правильно? Беги скорее за констеблем, да смотри не задерживайся! – гаркнул он на невысокого парнишку, подручного конюха. – А вы двое, – обратился он к Джо и Билли, – охраняйте тело. Что до остальных – глазеть тут не на что. Состязание по гребле закончилось. Идите к шатру и выпейте горячего чаю. Где, черт возьми, Бэттерэдж?

Дядя Сид помчался искать управляющего, а Джо и Билли остались, неловко переминаясь с ноги на ногу. Остальные работники, с любопытством поглядывая на труп, начали отходить к шатру, не желая сердить мистера Паркера.

Они ещё не пришли в себя после потрясения и еле слышно перешёптывались:

– Ничего себе!

– Это трагедия!

– Бедняжка!

– И совсем юная!

– Что же с ней случилось? Неужели она сама…

Лил с Софи не сдвинулись с места.

– Кошмарно, – наконец произнесла Лил. – Просто ужас какой-то. Слушай, ты в порядке? – спросила она Билли. Тот весь позеленел, и казалось, его вот-вот вырвет.

Билли молча покачал головой, не решаясь открыть рот.

Джо тоже молчал. Он выдохся и вспотел после тяжёлой гребли, а его сердце стучало, как сумасшедшее. Он видел трупы на улицах Ист-Энда, но не ожидал обнаружить их здесь, в этом чудесном месте. Он отвёл взгляд и поёжился, всё ещё ощущая на руках вес холодного, мокрого тела. В нос бил кисловатый запах разложения, перекрывая аромат лета и земляники. Джо вытер пот со лба. Мечта об обычной, достойной жизни внезапно показалась ему недостижимой. От прошлого не убежишь.

Софи посмотрела на тело, распростёртое на траве. Девушка немногим старше её самой. Шляпки на ней не было, зато платье модное. Правда, Софи вскоре осознала, что оно не такое уж новое и дорогое, каким казалось поначалу. Кружева не раз аккуратно перешивали, на локте виднелась едва заметная заплатка, даже каблучки изящных ботинок выглядели поношенными. Кто она и как здесь очутилась? С ней произошёл несчастный случай, или причина куда более зловещая? У Софи по спине пробежали мурашки.

– Надо её прикрыть, – невольно вырвалось у неё.

Лил взяла скатерть с одного из столов на лужайке. Подруги опустились на колени и неуклюже набросили ткань на мёртвую девушку.

Софи окинула её взглядом и пришла к выводу, что зрелище по-прежнему неприятное. Белая бесформенная фигура выглядела не менее жутко, чем сам труп. Софи немного подоткнула скатерть, хотя это было довольно глупо: бедняжке от этого лучше и удобнее не станет. Но вдруг её внимание привлекло нечто другое.

– Меня сейчас стошнит… – пробормотал Билли.

Софи не было дела до него. На земле блеснул какой-то предмет, и она неожиданно для себя заметила роскошный шёлковый ридикюль, шнурок от которого был повязан вокруг запястья мёртвой девушки. Сумочка приоткрылась, и из неё выскользнуло яркое украшение. Софи наклонилась и подняла его. Холодное, размером с ладонь, оно обладало очень странной формой.

Позади издавал жуткие звуки Билли, мучаясь рвотными позывами, а Лил старалась его успокоить, но Софи даже не обернулась. Она смотрела на элегантное украшение из серебра и эмали, усыпанное миниатюрными изумрудами, сапфирами и опаловой крошкой. В середине сверкал большой камень, и даже под лучами яркого солнца он светился холодным, серебристым светом, подобно луне. Софи никогда в жизни не видела ничего столь прекрасного и причудливого.

– Мы его нашли… – прошептала она, ни к кому не обращаясь.

– Быть не может! – хрипло воскликнул Джо у неё за плечом.

Софи развернулась и, оказавшись с ним лицом к лицу, протянула Джо красивую брошь.

– Смотри! – произнесла она дрожащим голосом. – Это Лунный мотылёк!

Часть третья. О визитах

«Юные леди, впервые вышедшие в свет, должны в полной мере осознавать важность строгих правил по нанесению визитов. На этой нерушимой церемонии зиждется наше достойное общество. Неважно, хотите ли вы поздравить кого-либо, выразить свои соболезнования или навестить знакомых, вы обязаны соблюдать этикет. Вы можете нанести визит в любое время с трёх дня до шести вечера и ни в коем случае не перед вторым завтраком – в этот час позволено приходить только самым близким друзьям».

Из книги леди Дианы Девер «Этикет для дебютанток: о хороших манерах, традициях и моральных принципах приличного общества», глава четвёртая: «О визитах – В каких случаях необходимо нанести визит – Что должно быть написано на вашей карточке – Продолжительность визитов – Правила поведения в доме друзей – Кратко о слугах».

Глава двенадцатая

В понедельник утром в конторе «Синклера» Билли чувствовал себя не в своей тарелке и тщетно пытался сосредоточиться на письмах, которые мисс Этвуд попросила его напечатать. Вокруг, как обычно, кипела жизнь: звенели телефоны, стучали клавиши печатной машинки, служащие бегали туда-сюда, но после вчерашних событий Билли казалось, что он находится где-то очень далеко. Он убедил себя в том, что это всего лишь усталость, и хмуро уставился на текст. Всё-таки ночью он плохо спал – его мучили страшные сны.

В этих снах, или, правильнее сказать, кошмарах, разбухший труп девушки, утонувшей в реке, оживал. Её длинные тёмные волосы были спутаны, а бледная кожа мерцала жутким светом. Утопленница распахивала глаза, вода стекала по её коже ручьями. Она медленно приближалась к Билли, слегка покачиваясь и вытянув перед собой руки. Девушка открывала рот, словно силясь что-то ему сказать, но с её губ слетал лишь неразборчивый хрип, будто река отняла у неё голос.

Билли помотал головой, стараясь вытряхнуть из памяти кошмарный сон. Даже сейчас, в конторе «Синклера», где в окна лился яркий утренний свет, его не оставляло липкое чувство страха. Тем более, что за спиной Билли двое служащих шёпотом выдвигали свои теории о том, почему бедняжку нашли в реке. Слухи о происшествии, испортившем день отдыха, ходили по всему универмагу, но Билли хотелось отгородиться от них. Он наклонился над письменным столом и впился взглядом в клавиши печатной машинки.

Вдруг послышалось цоканье каблуков мисс Этвуд, и дверь конторы отворилась.

– Прошу, сюда, констебль, – сухо произнесла она. – К сожалению, сам мистер Синклер сейчас занят. Я проведу вас в кабинет мистера Бэттерэджа. Он управляющий универмагом и сможет ответить на все интересующие вас вопросы.

Билли с любопытством взглянул на высокого полицейского в форме.

– Как думаешь, почему он пришёл? Из-за вчерашнего? – спросил один из сплетников за спиной Билли.

– Мне-то откуда знать? – пробормотал его приятель, вытягивая шею, хотя дверь кабинета Бэттерэджа уже закрылась за констеблем.

Мисс Этвуд неодобрительно на них посмотрела и поджала губы.

– Будьте добры, возвращайтесь к работе, – попросила она. – Паркер, принесите чай мистеру Бэттерэджу.

Билли тут же подскочил и поспешил выполнять поручение: он давно уяснил, что мисс Этвуд ждать не любит. Когда он подошёл к кабинету, бережно неся в руках поднос с чаем, из-за двери послышались голоса.

– Кошмарный случай, – мрачно произнёс Бэттерэдж. – Печальный.

– Вы правы, сэр. Хорошо, что ваш персонал быстро сориентировался и принял необходимые меры. За это мы вам очень благодарны. Надеюсь только, что леди не сильно расстроились из-за произошедшего.

– А вам удалось опознать тело?

Билли невольно навострил уши.

– Да, сэр, не далее как сегодня утром. Поразительное открытие. Уверен, вы понимаете, что труп в реке – далеко не редкость. Это самый лёгкий способ избавиться от тела, сэр. Простите мою прямолинейность. Но леди из высшего общества – совсем другое дело. Такое нечасто случается.

– Паркер, не топчитесь у двери! Чай остынет, если вы будете так долго возиться, – выкрикнула мисс Этвуд со своего рабочего места.

Билли поспешно скользнул в кабинет, и в ту же минуту мистер Бэттерэдж спросил:

– Из высшего общества, говорите? И кто же она, констебль?

Ответ полицейского так огорошил Билли, что тот чуть не уронил поднос вместе с чайником и сахарницей.

– Юная леди из достойной семьи, сэр. Эмили Монтегью.

* * *

Софи и Лил торопливо поднялись на крыльцо городского особняка семьи Уайтли.

– Может, следовало сначала ей написать? – бормотала Софи, звоня в колокольчик. – Или отправить телеграмму?

Её не покидало чувство тревоги. Софи тоже плохо спала прошедшей ночью, мучилась странными снами в тёмной комнате пансиона и не могла успокоиться, терзаемая мыслью о том, что драгоценный мотылёк лежит всего в нескольких футах от неё, в ящике комода.

Она взяла его, почти не думая. Полиция должна была прийти с минуты на минуту, и тогда с брошью пришлось бы распрощаться. Разумеется, рано или поздно её вернули бы мисс Уайтли, потому что украшение довольно узнаваемое, но тогда исчезновение броши перестало бы быть тайной, и юную леди закидали бы неудобными вопросами. А Джо справедливо заметил, что награды от мисс Уайтли им не видать как своих ушей, если они позволят полиции забрать мотылька.

Правда, Софи двигало вовсе не желание помочь или получить деньги, ей внезапно захотелось защитить утопленницу, как бы странно это ни звучало, пускай она и воровка. Она пришла в ужас, когда разбухшее от воды тело вытащили на берег. Софи не могла позволить, чтобы на девушку легло ещё и клеймо преступницы. Куда лучше тайно вернуть брошь Веронике Уайтли и оставить бедняжку покоиться с миром. Вот почему Софи спрятала брошь в карман платья всего за несколько секунд до прихода полицейских.

С тех пор одна мысль не давала ей покоя: вдруг она допустила кошмарную ошибку? В конце концов, брошь – это улика, а забирать улики – преступление! Вдруг из-за Софи полиция не найдёт преступника, и справедливость не будет восстановлена? Сегодняшнее открытие Билли окончательно сбило её с толку. Как так вышло, что богатая дебютантка погибла, и её тело нашли в реке? Софи не сомневалась: с Эмили Монтегью произошло нечто ужасное, и брошь сыграла в этом не последнюю роль.

Дверь дома на Белгрейв-сквер отворилась, и опрятная горничная вопросительно посмотрела на девочек. Она не узнала Лил в обычной одежде, очень удивилась и даже слегка возмутилась, когда Софи спросила, можно ли им увидеться с мисс Уайтли, но всё же провела их в дом. Однако не в гостиную, где проходило чаепитие, а в небольшую комнатку с тёмными шторами и мягкими креслами, которые были завалены диванными подушками с кисточками. Вероника лежала на кушетке и читала роман. Заметив гостей, она тут же поднялась и спрятала книгу под подушку.

Когда горничная ушла заварить чай, Вероника резко спросила:

– Вы что здесь делаете? Нельзя приходить вот так, без предупреждения. Что бы подумала Изабель, будь она сейчас здесь? А если бы я принимала других гостей? Как бы я вас представила? Через полчаса к нам на чай придёт сам лорд Бьюкасл!

– Извини, что не предупредили заранее, – сказала Софи. – Но мы решили, что медлить нельзя.

– О! Вы что-то разузнали про мою брошь? – обрадовалась Вероника.

Вместо ответа Софи протянула ладонь, на которой лежал мотылёк, сверкающий драгоценными камнями. Тут же выхватив его, Вероника просияла и впервые за всё время искренне улыбнулась девочкам.

– Не могу поверить! – воскликнула она. – О, слава небесам!

Лил хотела было заметить, что благодарить полагается их, а не небеса, но Софи легонько толкнула её в бок локтем. Вероника снова плюхнулась на кушетку, вцепившись в брошь мёртвой хваткой, словно боялась выпустить её. Софи и Лил скромно присели на краешек невероятно мягкого дивана. Горничная внесла чай в серебряном чайнике и блюдо с тонко нарезанным бисквитом.

Вероника дождалась, пока дверь за ней закроется, и выпалила:

– Где вы её нашли? У кого она была?

Софи с Лил неловко переглянулись.

– Боюсь, мы нашли её не при самых приятных обстоятельствах, – начала издалека Софи.

– Вчера днём из реки вытащили тело юной леди, – мрачно объяснила Лил. – Брошь была при ней.

– Мне очень жаль, но мы полагаем, что это одна из твоих подруг, – продолжила Софи. – Эмили Монтегью.

– Что?! – воскликнула Вероника. Новость её ошеломила. – Эмили? Быть не может!

Лил кратко пересказала диалог мистера Бэттерэджа с полицейским, который Билли подслушал этим утром.

– Судя по всему, она вовсе не хотела тайно обручиться с лакеем. Лакею пришлось срочно отправиться домой, потому что его мама заболела. Он оставил записку дворецкому, но её неверно истолковали. Эмили не сбежала. Она умерла.

– Но… но… не могла она умереть! – возмутилась Вероника. – Все бы только об этом и сплетничали!

– Её опознали совсем недавно, – объяснила Софи. – Думаю, слухи скоро разойдутся.

– Но как… Почему? Что с ней случилось? Откуда у неё моя брошь? – дрожащим голосом спросила Вероника. Лицо у неё заметно побледнело.

– Можно только предположить, что именно Эмили украла Лунного мотылька на том приёме в саду, – сказала Софи. – Он лежал в её ридикюле, когда тело нашли. По-хорошему, брошь следовало отдать полиции, но мы подумали, что тебе этого не хотелось бы, – строго добавила она, всё ещё сомневаясь в правильности своего решения. Но Вероника ничего не ответила и даже не спросила, какое отношение Лил и Софи имеют к трупам дебютанток, плавающим в реке. Она молча смотрела на драгоценный подарок, словно в нём скрывалась некая злая сила, а потом вдруг воскликнула:

– Раньше меня это не слишком тревожило, а сейчас… Как вы думаете, она виновата в том, что случилось с Эмили?

– В смысле? – спросила Лил.

– С этой брошью связана какая-то легенда, – пробормотала Вероника. – О проклятии.

– Проклятии?

Вероника вздохнула.

– Лунный бриллиант – очень известный камень, – нерешительно начала она. – Лорд Бьюкасл подарил мне брошь на званом ужине и рассказал всем за столом о том, как она попала к нему. Вы же знаете, он любит путешествовать, разведывать новые места, привозить домой дорогие сувениры. Говорят, он ужасно храбрый. Служил в армии, получил много разных медалей. Так вот, он стал свидетелем кошмарного восстания в Китае. Лунный бриллиант хранился в священном храме, но храм сожгли дотла. Лорд Бьюкасл успел спасти только камень. О нём ходят легенды, якобы он обладает волшебной силой, и на нём лежит проклятье.

– Лорд Бьюкасл подарил тебе проклятый бриллиант?! – возмутилась Софи.

– Он сказал, что всё это глупые суеверия! – воскликнула Вероника. – Лорд Бьюкасл сам не верил в проклятье и смеялся над ним! Все смеялись. Он сказал, что камень красивый и особенный… Как я…

– Ну, я разделяю его мнение, – твёрдо произнесла Лил. – Проклятий не существует. Сама подумай: с лордом Бьюкаслом ничего плохого не случилось, несмотря на то что он долгое время хранил у себя бриллиант. И с тобой тоже.

– Но если Эмили его украла… А теперь умерла… – еле слышно пробормотала Вероника. – Как так вышло? Почему она умерла?

Софи и Лил опять переглянулись. Персоналу «Синклера» сообщили, что юная леди погибла в результате несчастного случая. Однако по разговору мистера Бэттерэджа с констеблем, который подслушал Билли, можно было заключить: полиция сама в этом сомневается.

– Мы не знаем, – наконец ответила Софи. – По мнению полиции, тело провело в реке несколько дней. Скорее всего, Эмили умерла в среду вечером или в четверг рано утром.

– В среду?! – Вероника округлила глаза. – Но… Но в среду мы ходили за покупками в «Синклер»! Обедали в «Мраморном дворе»! Всё было как обычно…

Она затихла и опустила взгляд на драгоценную брошь, покоившуюся у неё на коленях.

– Слушай, что бы ни произошло на самом деле, к проклятию это не имеет ни малейшего отношения, – заверила её Лил. – Даже если Эмили убили – а этого мы не знаем наверняка – убийца явно не подозревал о том, что Лунный мотылёк у неё. Он же очень ценный, его бы непременно забрали.

– Зачем Эмили красть мою брошь? – спросила Вероника, качая головой. – Почему она её украла?

– Сначала мы подозревали, что ей нужны были деньги на побег за границу, – призналась Лил. – Но теперь эта теория никуда не годится.

Софи вспомнилось аккуратно зашитое платье Эмили.

– А у семьи Эмили не было проблем с деньгами? – внезапно спросила она.

Вероника удивлённо вскинула брови.

– С деньгами? – неуверенно уточнила она. – Не думаю. Хотя… Она что-то говорила о том, как сильно её брат проигрался в карты, но… – Вероника осеклась, взглянув на часы, и поспешно добавила: – Вам придётся уйти. Изабель спустится с минуты на минуту. Скоро прибудет лорд Бьюкасл. – Вероника поднялась с кушетки, подошла к небольшому бюро в углу и достала из ящика несколько банкнот. – Это вам за работу, – деловито произнесла она, протягивая деньги Софи. – Горничная проводит вас к выходу.

* * *

– Уф! Ну, брошь Веронике мы вернули, так что всё, – сказала Лил, когда горничная затворила дверь, и они спустились с крыльца. – Дело закрыто.

– Не совсем, – возразила Софи. – Мы столкнулись с другой загадкой. Что случилось с Эмили Монтегью?

– То есть… Ты предлагаешь нам самим это выяснить? – удивилась Лил.

Софи пожала плечами. Довольно странно, что воровку, которую они так усердно искали, вытащили мёртвой из реки, а Лунный мотылёк оказался у неё в сумочке. Софи не оставляло ощущение, что они должны разузнать, что же с ней стряслось. Но одно дело – искать потерянную брошь, и совсем другое – расследовать возможное убийство. Это уже не беспечная игра в детективов по просьбе юной леди из высшего общества, а нечто куда более серьёзное.

– Мы всё ещё не знаем, почему Эмили украла брошь, – наконец ответила Софи. – Не знаем, кто её убил и почему. Если, конечно, это не несчастный случай. Кому понадобилось убивать дебютантку?

Лил подтолкнула её локтем и шепнула:

– Гляди!

Пока они разговаривали, к дому подъехал блестящий автомобиль с шофёром в красивой форме. Дверца открылась, и из салона вышел стильный джентльмен в шёлковом цилиндре.

– Должно быть, это он – сам лорд Бьюкасл!

Софи подняла глаза без особого интереса. А потом, когда они сошли на тротуар и столкнулись с лордом у крыльца, он вежливо кивнул и встретился глазами с Софи. Она видела лицо лорда всего мгновение, и её словно ледяной водой окатило. Он прошёл мимо, горничная открыла ему дверь и вежливо, совсем не таким тоном, каким она говорила с Лил и Софи, произнесла:

– Добрый вечер, лорд Бьюкасл, сэр.

Он вошёл в дом, и дверь за ним закрылась.

– Пожалуй, нет в нём ничего особенного, – прошептала Лил. – Да и староват, как думаешь?

Софи не ответила. Душа ушла в пятки. Наконец она схватила Лил за руку и потащила за угол, прочь с Белгрейв-сквер.

– Что случилось? – удивлённо воскликнула Лил.

– Этот джентльмен, лорд Бьюкасл… – с трудом выговорила Софи, тяжело дыша. – Это Барон.

Глава тринадцатая

Солнечным июньским днём дом мистера Макдермотта выглядел крайне непривычно. В прошлый раз Софи видела его глубокой ночью и не обратила внимания ни на красную герань на окнах, ни на блестящее медное кольцо на входной двери. Лил громко им постучала, и они стали дожидаться ответа, дрожа от волнения.

Наконец к ним вышла горничная, и Лил поспешно затараторила:

– Мы пришли к мистеру Макдермотту!

– Боюсь, его нет дома.

Девочки переглянулись.

– А когда он вернётся? – спросила Софи.

– Недели через две, мисс.

Софи поникла. Макдермотт уехал на целые две недели. Они не смогут ни о чём ему рассказать.

– А где он сейчас? – спросила Лил. – Он оставил адрес, по которому можно направлять письма? Нам надо ему кое-что сообщить.

– Он уплыл на континент по важным делам, – гордо заявила служанка. – Но адрес оставил. Подождите минутку.

Она сходила за листком бумаги и протянула его девочкам. Там было указано почтовое отделение в Париже с пометкой «до востребования». Софи забрала бумажку, Лил вежливо поблагодарила служанку, и они побрели вдоль улицы, не зная, как быть дальше.

– Этот адрес нам не подходит, – разочарованно произнесла Софи. – Мы же не знаем, как часто он заходит на почту. Может, раз в неделю?

– Всё равно напишем, – возразила Лил. – Вдруг он получит его раньше, чем мы думаем?

Софи кивнула и задумчиво произнесла:

– А пока что нам делать?

* * *

Этот вопрос мучил Софи всю ночь. Она ворочалась на узкой постели в своей комнате в пансионе и терзалась леденящими душу мыслями. Лорд Бьюкасл – не кто иной, как Барон. Уважаемый аристократ, который подарил Веронике Лунного мотылька, и самый известный преступник Лондона – одно и то же лицо.

Стоило Софи закрыть глаза, как она проваливалась в кошмар, состоявший из воспоминаний о первой встрече с Бароном. Ей снилось, что она стоит в душном углу за бархатными шторами в ложе театра «Фортуна», затем её обволакивает тьма, и она попадает в запертую комнату, уставленную жутко тикающими часами, и наконец оказывается в пустынном подземном лабиринте, одна, дрожа от страха и пытаясь найти выход.

Перед ней возникало лицо Барона, искажённое ехидной ухмылкой. Он словно хотел показать, что читает мысли и знает Софи куда лучше, чем она сама. Стильно одетый джентльмен в шёлковом цилиндре в мягком кресле театра, наполовину скрытый в тени. Гость на празднике в честь открытия универмага «Синклер», промелькнувший в толпе. Человек на крыльце городского особняка мисс Уайтли. Воспоминание о моменте, когда Софи встретилась с ним взглядом, заставляло дрожать от холода даже в тёплую летнюю ночь.

Узнал ли он Софи? В его глазах это не отразилось. Макдермотт полагал, будто Барон давно о ней позабыл, но она в это не верила. Софи расстроила его планы, не позволила тайным документам попасть в руки врага, не допустила взрыва бомбы в «Синклере», забрала заводного воробья и вернула законному владельцу. Джо иногда рассказывал о том, как подручные мстят врагам. Страшно представить, какая кара ожидает Софи, если Барон догадается, что она узнала его секрет.

Софи снова задумалась над тем, как Лунный мотылёк попал к мисс Монтегью и какая между ними взаимосвязь. Барон подарил брошь Веронике, Эмили её украла, и в результате именно её и нашли мёртвой с краденым украшением в сумочке. Вдруг девушку всё-таки убили, и убийца – Барон? Сколько вопросов, и ни одного ответа!

Софи понимала: надо действовать. Но что она могла сделать? Она отправила мистеру Макдермотту краткое послание вечерней почтой, но полагаться на него не было смысла. Медлить нельзя. Всю ночь Софи раздумывала над планом действий, пока крыши не окрасил розовый рассвет.

Утром она не могла сосредоточиться на работе. Ей казалось, будто она идёт по верёвке, натянутой над пропастью. Одно неверное движение – и ей конец. Софи отрешённо беседовала с покупательницами и допускала ошибку за ошибкой, и Эдит даже бросила в её сторону пару колкостей, чего уже давно не делала. Постепенно на Софи всё сильнее накатывала усталость, но отдыха не предвиделось. К концу рабочего дня, когда продавщицы начали расходиться по домам, встревоженная миссис Мильтон не выдержала и заметила:

– Моя дорогая, ты ужасно бледная и сама не своя. Надеюсь, ты не заболела?

Софи пробормотала в ответ, что просто не выспалась.

– Господи, неужели переживаешь из-за той несчастной юной леди? – сочувственно произнесла миссис Мильтон. – Мне тоже снились кошмары после того выходного. Ужасающее зрелище, особенно для вас, впечатлительных девочек! Мистер Бэттерэдж так старался нас порадовать, мы чудесно проводили день, а тут такое…

Миссис Мильтон осеклась, заметив, что говорит в пустоту. Софи ушла.

* * *

В «Синклере» было не особенно много укромных местечек, но Джо обнаружил пустой сеновал за конюшней, где друзья обсуждали все важные вопросы. И вот сейчас они сидели на тюках сена и тревожно перешёптывались.

– Ты уверена – совершенно уверена, что это он? – спросил Билли.

– Конечно, – ответила Софи. – Я ни капли не сомневаюсь в том, что лорд Бьюкасл и есть Барон. Я его везде узнаю. Его я видела в театре вместе с Фитцем и Купером. Его я видела на празднике в «Синклере».

– Понимаете, что это значит? Мы узнали настоящее имя Барона! – восторженно заявила Лил и повернулась к подруге. – Помнишь, как мистер Макдермотт нам сказал, что Барон, скорее всего, вхож в высшее общество? Даже Скотленд-Ярд не разгадал его личность, а тебе это удалось!

– Не понимаю, – пробормотал Джо. – Раз Барон настолько известен, почему никто его не раскусил? Если лорд Бьюкасл – это сливки общества, о нём все должны знать. Как он скрывает свою тайну?

– В этом и суть, – объяснила Софи. – С одной стороны, он уважаемый аристократ с громким титулом, шикарным особняком, знатными друзьями. С другой – Барон, загадочный преступник из Ист-Энда, которого почти никто не видел. И между ними как будто нет никакой связи. Жители Ист-Энда не имеют отношения к высшему обществу, а достойные леди и джентльмены, пожалуй, даже не слышали о Бароне и не знают, кто он. Он этим воспользовался, чтобы сделать себе имя в двух, по сути, параллельных мирах!

– И как нам теперь быть? – спросил Билли, который чуть ли не рвал на себе волосы. Он больше не вёл себя заносчиво. Наверное, тоже вспомнил, сколько переживаний принесла им предыдущая встреча с подручными.

– Не знаю. Но нельзя сидеть сложа руки! – ответила Софи. У неё сводило живот от страха. – Не уверена, узнал ли он меня, понял ли, что я разгадала его секрет, но мне не хотелось бы спокойно дожидаться его следующего шага.

– Тогда пойдём в полицию? – с серьёзным видом поинтересовалась Лил.

Софи нахмурилась. Опыт общения с полицией у неё был не самый приятный. Сержант, который должен был заниматься поиском украденных драгоценностей мистера Синклера, сам оказался подельником Барона и получал от него взятки. Судя по словам Джо и мистера Макдермотта, случай это был не единичный. Поэтому идти в полицию и в открытую заявлять о том, что Барон – это лорд Бьюкасл, никак нельзя. Они не знали, кому можно доверять.

– Если бы мистер Макдермотт нам сказал, с кем он работал в Скотленд-Ярде, мы могли бы связаться с этим человеком, – наконец сказала Софи.

– Наверное, это можно выяснить? – предположил Джо. Полицию он недолюбливал, но этот детектив ему нравился. Макдермотт не доверился бы продажному полицаю.

– А ты уверена, что Барон и правда как-то связан с убийством Эмили Монтегью? – спросил Билли, нахмурившись.

Софи неуверенно покачала головой.

– Со стороны это похоже на невероятное совпадение, – призналась она.

– Ну, подручные Барона частенько так избавляются от трупов, – мрачно заметил Джо.

– Я только не понимаю, при чём здесь Вероника Уайтли, – вставила Лил. – В то, что Барон пытается очаровать дебютантку, верится с трудом. Неужели он в самом деле собирается на ней жениться?

Софи широко распахнула глаза. Она так нервничала из-за Барона, Эмили Монтегью и Лунного мотылька, что напрочь позабыла о Веронике.

– Боже мой! Вероника! – воскликнула она. – Мы же не позволим ей выйти замуж за преступника? Надо ей обо всём рассказать!

– Когда я была у неё на чайном приёме, девочки говорили, что Вероника ждёт от лорда Бьюкасла предложения на её дебютантском балу. – Лил призадумалась. – В конце этой недели, кажется. Поэтому она и торопила нас с поисками броши.

– Побежали к ней скорее, – сказала Софи и спрыгнула с тюка сена. Лил подскочила следом.

– Минуточку, – прервал их Джо. – Мы идём с вами.

– К мисс Уайтли? Правда что ли? – удивился Билли.

– Сами подумайте, – терпеливо начал Джо. – Мы не уверены, узнал Барон Софи на крыльце дома Уайтли или нет. Если у него возникли хоть малейшие подозрения, значит, вы обе в опасности. Где, по его мнению, вы покажетесь в следующий раз? Конечно, у дома мисс Уайтли, когда придёте рассказать о своём открытии.

– Он будет нас там дожидаться? – уточнила Софи.

– Не сам, конечно, – отмахнулся Джо. – Для этого он слишком осторожный. А вот подручные – пожалуй. Мы вас одних не отпустим.

Лил гордо вскинула голову.

– Нам няньки не нужны! Мы сами можем о себе позаботиться.

Джо по-доброму рассмеялся.

– Не сомневаюсь. Но вместе безопаснее, согласна?

– Да, – громко произнёс Билли, словно пытаясь показаться более уверенным, чем был на самом деле.

– Тогда поспешим, – нетерпеливо попросила Софи, и все четверо спустились с сеновала вниз по лесенке.

Глава четырнадцатая

– Я уже как домой сюда прихожу, – съязвила Лил, звоня в колокольчик городского особняка мисс Уайтли.

Пока они шли по Белгрейв-сквер, Джо то и дело оглядывался по сторонам, будто ожидал, что подручные Барона вот-вот выскочат из-за ближайшего дерева или почтового ящика.

– Мисс Уайтли дома? – спросила Софи, когда показалась горничная.

– Одевается к ужину, мисс, – ответила та, прикрывая дверь.

– Спросите её, пожалуйста, может ли она нас принять? – поинтересовалась Лил, решительно шагнув вперёд.

– Леди не принимают гостей в столь поздний час, – строго ответила горничная. – Однако вы можете оставить свою карточку.

– Вы не понимаете, – возразила Лил. – Нам очень важно с ней увидеться. Скажите, что это мисс Тейлор и мисс Роуз, и что это срочно.

Горничная нахмурилась, но всё же кивнула и ушла в дом, оставив всю компанию неловко топтаться на крыльце. Какое-то время они стояли в тишине. Наконец горничная вернулась, вид у неё был смущённый. Она провела их в небольшую гостиную, неодобрительно поглядывая на лохматую шевелюру Билли, сено, налипшее на его штаны, и на Джо, от которого сильно несло конюшней.

В комнате было пусто. Софи и Лил опустились на низкий диван, а Билли устроился на позолоченном стуле. Джо не смел садиться в столь великолепном доме и молча бродил туда-сюда за диваном, нервно размахивая руками, пока нечаянно не уронил лампу с красивым абажуром, украшенным бахромой.

Лил помогла ему водрузить лампу обратно на столик, и в ту же минуту в гостиную вплыла Вероника в струящемся тесном вечернем платье, но волосы пока ещё не были убраны. Выглядела она недовольной.

– Что вам нужно? – спросила Вероника. – Я же говорила, что нельзя приходить вот так, без предупреждения! Тем более в такое время! Вам ещё повезло, что Саре хватило ума пойти сразу ко мне, а не к Изабель.

– Нам надо поговорить, – начала Софи и замялась, не зная, с чего лучше начать.

Вероника пропустила её слова мимо ушей.

– Честное слово, я вам очень благодарна за то, что вы нашли мою брошь. И рассказали, что случилось с Эмили. Но наше… деловое соглашение уже не в силе. Говорить нам больше не о чем. А это кто такие? – добавила она, кивнув на Билли и Джо.

Те в недоумении уставились на Веронику, не представляя себе, как реагировать на презрительное отношение этой надменной фарфоровой куклы. А вот Лил не растерялась.

– Они наши друзья, – сердито ответила она. – Джо и Билли. Мы хотим тебе помочь!

Вероника хмыкнула, показывая, что ей дела нет до того, кто они такие.

– Пожалуйста, выслушай нас, – попросила Софи. – Мы пришли сообщить кое-что важное.

– Так поспешите, ради бога, – ответила Вероника. – А то я не успею одеться к тому времени, как подадут карету!

– Это касается лорда Бьюкасла, – торопливо произнесла Софи. – Мы видели его вчера у твоего дома, и я его узнала. Мисс Уайтли… Лорд Бьюкасл – Барон.

– Барон? Ну разумеется, он барон. Это его титул! Умоляю, скажите мне, что вы не ради этого сюда пришли!

– Не просто барон, а тот, кто скрывается за прозвищем «Барон». Преступник! – нетерпеливо объяснила Лил. – Он и его подручные ответственны чуть ли не за все преступления в Лондоне. Именно он украл драгоценности мистера Синклера.

Вероника рассмеялась.

– Какая чушь! – воскликнула она.

– Вовсе нет, – возразила Софи. – Выслушай нас, пожалуйста! Барон – вор, убийца и шпион. Он усыпил меня и похитил, когда мы расследовали дело о краже драгоценностей мистера Синклера, и пытался убить всех нас. Он скрывает своё истинное лицо, но я видела его и никогда не забуду. И вчера я его узнала, когда встретила здесь, на крыльце. Лорд Бьюкасл и есть тот самый Барон.

– Я вам не верю, – просто ответила Вероника.

– Мало того, – продолжила Софи, – мы подозреваем, что он причастен к смерти Эмили Монтегью. Вероятно, именно он приказал своим подручным от неё избавиться.

Вероника покраснела от злости.

– Хватит! – огрызнулась она. – Как вам не стыдно заявлять такое! Я и без ваших кошмарных обвинений была раздавлена тем, что с ней произошло… Нет, лорд Бьюкасл – достойный, уважаемый джентльмен! Он не имеет никакого отношения к преступникам.

– Слушай, веришь или нет, выходить тебе за него нельзя, – сказала Софи. – Ты должна отказаться от помолвки.

Вероника разозлилась пуще прежнего.

– Я не могу, – процедила она сквозь зубы. – Так не бывает. Неужели вы ничего не понимаете? Даже если ваши бредни – на самом деле правда, я не могу сказать: «Извините, я за вас не выйду» человеку его положения! В любом случае, с предупреждениями вы опоздали, – печально подытожила Вероника. – Вчера лорд Бьюкасл беседовал с папой с глазу на глаз, и они обо всём договорились. О помолвке будет объявлено на моём балу.

Лил широко распахнула глаза от ужаса.

– То есть у тебя нет права выбора? Это чудовищно!

Она с сочувствием посмотрела на Веронику, но та лишь нахмурилась в ответ.

– Да что вы об этом знаете! – произнесла она тихим гневным голосом. – Не понимаю, чего вы добиваетесь. Может, хотите надо мной посмеяться? Или вытянуть из меня больше денег? Я не намерена слушать ваши сказки и обвинения в адрес лорда Бьюкасла! Уходите немедленно, пока Изабель не спустилась. И не возвращайтесь.

* * *

– Что ж, вот уже второй раз за неделю эта дверь захлопывается у меня перед носом, – философски заметила Лил, когда они спустились с крыльца. – Мне начинает казаться, что Вероника меня недолюбливает.

Друзья решили, что у дома мисс Уайтли лучше не задерживаться. Они пересекли дорогу и зашли в ворота очаровательного парка в центре площади, чтобы скрыться из виду.

– Какая чёрная неблагодарность, – с отвращением проворчал Билли и плюхнулся на скамейку.

– Мне следовало догадаться, что она нам не поверит, – пробормотала Софи. – С чего бы?

– Правильно ты тогда сказала: она даже не слышала о Бароне. Для неё это имя – пустой звук.

– И что теперь? – спросил Билли.

– Тише! – вдруг прошипел Джо. Он замер, положив ладонь на руку Лил.

– В чём дело?

– За нами следят, – произнёс Джо хриплым, низким голосом.

Глава пятнадцатая

Она сопротивлялась изо всех сил, но её держали слишком крепко. Она онемела от ужаса, когда её вытащили из надёжного укрытия на жгучее солнце.

– Нежнее, пожалуйста, – прозвучал чистый и громкий голос. – Ей же больно. Это всего лишь маленькая девочка!

Хватка ослабла. Мэй подняла глаза и моргнула, привыкая к яркому свету. Перед ней стояли две девушки и один мальчишка, которому, судя по всему, было столько же лет, сколько самой Мэй. Она заметила, что волосы у него светлые и взлохмаченные. А вот старшая из девушек, высокая и хорошенькая, в соломенной шляпке с розовой лентой, была, пожалуй, ровесницей Суна. Все трое смотрели на Мэй, как на диковинку. Она вскинула голову и попыталась выпрямиться, чтобы казаться храброй и неустрашимой – этому её научил старший брат.

– Маленькая китаянка, – добавил мальчишка, голос у него был удивлённый. – Зачем она прячется в кустах в парке?

Видимо, он думал, что Мэй не понимает ни слова. Страх схлынул, уступая место сильному раздражению.

– Я не из Китая! – выпалила она. – А из Лаймхауса! И я не маленькая!

Незнакомец рассмеялся. Мэй с подозрением обернулась и увидела высокого кудрявого юношу.

– Забудьте про «китаянку». Она кокни[14] – родом из Ист-Энда, как и я, – сказал он. В отличие от троицы, стоявшей перед Мэй, он говорил с акцентом, свойственным жителям Лаймхауса, только интонация была более мягкой. – Ты из Чайна-тауна, верно? – спросил юноша.

– Предположим, – увильнула Мэй. Она не хотела ни в чём признаваться чужим людям, особенно этому юноше, который её всё ещё не отпускал.

– Из Ист-Энда! – воскликнул мальчишка. Он произнёс это, вкладывая в слова какой-то особый смысл, который не смогла понять Мэй, и встревожено вскинул брови. – Ты что здесь делаешь? – грубо добавил он. – Пришла за нами шпионить?

Мэй растерялась, и прежде чем она успела ответить, державший её юноша тихо произнёс:

– Ты на него работаешь?

– Кого? – недоумённо спросила Мэй и похолодела от страха. Все четверо внимательно смотрели на неё, словно готовые к прыжку дикие кошки.

– Сама знаешь. На главаря. Барона.

Мэй ахнула.

– Нет! – невольно вырвалось у неё. – Нет! Я его ненавижу!

Она не сразу осознала, что только что прокричала, и закусила губу. Её преследователи переглянулись, и у Мэй по коже пробежали мурашки.

– Что тебе известно о Бароне? – требовательно спросил мальчишка.

– Я же не слабоумная! Все знают о Бароне! Отстаньте от меня. Я ничего плохого не делаю. Никого не трогаю. Отпустите, – пробормотала Мэй и чуть не всхлипнула.

Темноволосая девушка нахмурилась и сказала:

– Джо, отпусти! Ей же страшно. – Потом она повернулась к Мэй и добавила: – Слушай, извини, что мы тебя вот так схватили, но ты же сама понимаешь, как подозрительно выглядит со стороны, когда кто-то прячется в кустах! Мы всего лишь хотели узнать, зачем ты сюда пришла и не хочешь ли нам навредить. Объяснись, и мы тебя отпустим.

Мэй перевела дыхание.

– Я только хотела поговорить с юной леди.

– Юной леди?

– Мисс Вероникой Уайтли.

– Вероникой? – повторила девушка. – О чём?

– О бриллианте, – нерешительно ответила Мэй. – Лунном бриллианте.

Наступила тишина. Девушка раскрыла рот от изумления.

– Прости, что ты сказала?

Другая девушка, блондинка, строго посмотрела на Мэй.

– Ты что-то знаешь о Лунном мотыльке?

Мэй помотала головой. Её удивила такая реакция.

– Об этой броши я ничего не знаю, только о камне. Он называется «Лунный бриллиант». Я прочитала, что мисс Уайтли – юная леди, которой подарили эту брошь, – живёт на этой площади. В колонке светской хроники, сами посмотрите.

Она дрожащей рукой выудила из кармана газетный листок и протянула блондинке. Та взяла бумажку и прочитала:

– Я надеялась дождаться, пока она выйдет из дома, и поговорить с ней. Или хотя бы узнать, в каком доме она живёт, чтобы отправить ей письмо. Рассказать правду о бриллианте.

– Правду? – переспросила блондинка.

Юноша встревожено нахмурился, а потом тихо выругался. Мэй проследила за его взглядом и заметила, что за деревьями на дороге стоят двое парней в формах шофёров, курят и, судя по всему, кого-то ждут.

– Надо отсюда убираться, – торопливо произнёс юноша.

Троица обернулась, и мальчишка широко распахнул глаза.

– Подручные Барона? – спросила темноволосая девушка, хотя на вопрос это не было похоже. Сердце Мэй тревожно забилось в груди.

Блондинка обратилась к ней.

– Расскажи обо всём, – попросила она. – Мы согласны тебе помочь, даже передать твоё послание мисс Уайтли, но обещай рассказать нам правду. Пойдём, поговорим в безопасном месте.

Мэй оглянулась на шофёров. Они выглядели чересчур богато и опрятно и ни капли не походили на подручных Барона, которые шныряли по улицам Ист-Энда. Впрочем, если они и правда работают на Барона, лучше убежать от них как можно дальше.

Она кивнула.

– Сюда, – коротко бросил юноша и повёл их через парк в противоположную от шофёров сторону, к воротам. Все пятеро вышли на улицу, тревожно оглядываясь по сторонам. Юноша взял Мэй за руку, но уже не так крепко. Он скользнул в тёмный переулок, завернул за угол, и они скрылись в ночи.

* * *

Гайд-парк представлялся Джо самым непримечательным и безопасным. Они нашли укромное местечко в тени дерева невдалеке от компании детишек в матросках и соломенных шляпках. Дети играли в серсо[15], за ними с умилением наблюдала няня.

Девчонка из Ист-Энда, маленькая и напуганная, как дикий зверёк, села на скамейку. На ней было выцветшее полосатое платье из хлопчатобумажной ткани с передником, а волосы собраны в длинную косичку. По сравнению с играющими ребятишками она выглядела неопрятно и бедно, но Джо понимал, что на самом деле всё не так просто. Многие жители Ист-Энда ходят в одних обносках, а у этой девчонки чистая одежда, чистое лицо и приличные, хоть и изношенные ботинки. Она уж точно не бездомная. Может, богатой её и не назовёшь, но родители у неё явно не нищие.

Лил улыбнулась ей.

– Я Лил, – представилась она. – А это Софи, Билли и Джо.

– Меня зовут Мэй, – тихо ответила девочка.

– И что же ты знаешь о бриллианте? – серьёзно спросила Софи.

Мэй кивнула и пустилась в объяснения. Сначала она рассказывала застенчиво, еле слышно, а её голос дрожал, но вскоре она успокоилась и заговорила свободно и уверенно. Друзья внимательно и заворожено её слушали. Джо удивила история Мэй. Сказка о древнем храме, волшебном бриллианте и лунной богине не вязалась с вполне реальной мисс Вероникой Уайтли и драгоценной брошью.

– Всё сходится, – сказала Софи, когда Мэй закончила свой рассказ на том, как прочла о Лунном бриллианте в газете и отправилась искать мисс Уайтли. – Помнишь, – добавила она, повернувшись к Лил, – лорд Бьюкасл рассказал Веронике историю бриллианта? О том, как он застал восстание в Китае и спас камень из храма.

– Не было никакого восстания! – возмутилась Мэй. – Вайго Рен сам всё начал. Он предал монахов, напал на них и украл сокровища!

– Выходит, этот самый Вайго Рен, иностранец, который выкрал бриллиант – лорд Бьюкасл, – медленно произнесла Лил. – А лорд Бьюкасл – это Барон.

Мэй побелела.

– Барон? – испуганно прошептала она. – Как так?

– Не переживай, – сказал Джо. Он прекрасно понимал её чувства. – Здесь ты в безопасности.

– Я видела истинное лицо Барона, хотя он никому не показывается, и мы полагаем, что на самом деле он богатый джентльмен по имени лорд Бьюкасл. Судя по всему, англичанин, похитивший Лунный бриллиант – это тоже он.

– Так бриллиант украл Барон? – спросила Мэй и встревожено нахмурилась. – Ну, наверное, ничего удивительного тут нет… – Добавила она после долгой паузы. – Он же всё забирает.

– В смысле? – уточнил Билли. Он всё записывал за Мэй в свой блокнот.

Несмотря на то, что вопрос задал Билли, Мэй повернулась к Джо.

– Он пришёл в Чайна-таун, – печально произнесла она. – Наслал на нас своих подручных, начал требовать взятки. Если не… в общем, папа сначала отказался. Мама сказала, что нельзя под них прогибаться. Тогда они пришли и…

– Избили твоего старика? – с сочувствием договорил за неё Джо.

Мэй смахнула слёзы.

– Да. И разнесли наш магазинчик. А потом попросили ещё больше денег, чем до этого. Мама с папой с трудом с ними расплачиваются, а нашим соседям приходится ещё тяжелее. Миссис By – она устраивает феерические представления с волшебными фонариками – не собрала достаточно денег, и её сыну сломали руку. Люди Барона захватывают наш район. Они завладели таверной «Семь звёзд»! И теперь устраивают там азартные игры, торгуют опиумом и… – Мэй замялась.

– Такой у него подход, – сказал Джо, качая головой. – Барон как клещ. Если уж вцепился куда, то высосет кровь до капли. Он забирает всё, и ему плевать на человеческие жизни. Ты же знаешь, что случается с теми, кто восстаёт против него?

– Но это же кошмарно! Как ему это сходит с рук? Почему никто его не остановит? – возмутилась Лил.

– Всем плевать, – коротко ответил Джо и пожал плечами. – Я сначала удивился, что Барон – важная шишка в приличном обществе, но теперь всё понимаю. Эти роскошные особняки, дорогая одежда, автомобили – они куплены на деньги бедных людей, не так ли? Наверняка у многих богачей есть свои фабрики, где вкалывают рабочие за ничтожное жалование, на которое невозможно прокормить семью. Они все жадные. Главное – получить желаемое, а о других они и не думают.

На какое-то время повисла мрачная тишина, а затем Лил улыбнулась и сказала, обращаясь к Мэй:

– Ты очень храбрая, раз сама пришла сюда. Как тебе удалось уговорить родителей тебя отпустить?

Мэй покраснела.

– Не то чтобы они знали об этом…

Билли сделал ещё несколько записей в блокноте. Теперь его заметки походили на паутину из стрелочек и слов. И некоторые – «Барон», «Бьюкасл» и «Лунный бриллиант» – были особенно жирно подчёркнуты.

– Что теперь? – спросил он, убирая блокнот с карандашом в карман.

Софи повернулась к Мэй.

– Мы расскажем мисс Уайтли правду о бриллианте, обещаем. Об этом не волнуйся. Тебе надо скорее вернуться домой. Уже поздно, и родители наверняка давно тебя хватились.

Мэй кивнула и поднялась со скамейки.

– Подожди, – одёрнула её Лил. – Не пойдёшь же ты одна? До Ист-Энда топать несколько миль пешком.

– Я не потеряюсь, – твёрдо заявила Мэй.

Софи покачала головой.

– Лил права. Мы тебя проводим.

– Сядем в кеб, – предложила Лил. – А по пути ещё поболтаем.

Софи считала кеб непозволительной роскошью, но сейчас сразу же согласилась. Всё-таки мисс Уайтли заплатила им десять фунтов, а на Белгрейв-сквер ошивались подручные Барона. Проще и безопаснее будет доехать до Чайна-тауна в кебе.

Билли нахмурился и неуверенно спросил:

– Думаете, нам стоит ехать в Ист-Энд? Да это же родина подручных Барона!

Он покосился на Джо, но тот не успел ничего ответить.

– Нельзя отпускать Мэй одну, – сердито возразила Лил. – Идём, поймаем кеб на углу парка.

Сначала кебмен не хотел везти скромно одетую молодёжь до самого Лаймхауса, но потом Лил показала ему свои пять шиллингов, и он тут же пустил их внутрь.

По Пикадилли и мимо Ковент-Гарден они ехали молча. Билли обдумывал слова Джо – неужели людям и правда нет дела до других, только до самих себя? Софи размышляла над легендой о Лунном бриллианте. Она подозревала, что эта история поможет ей понять Барона, человека-загадку. Очевидно, его тянуло к необычным и редким вещам. Он был своего рода коллекционером, который не любил марать руки для достижения своих целей. За него это делали другие – в данном случае люди императора. Он служил в армии и выполнял любые действия с военной точностью. Но было в нём и нечто драматическое, театральное. Вспомнить только похищение драгоценностей в универмаге «Синклер», кошмарную бомбу в роскошных часах, которая должна была взорваться ровно в полночь, то, как он обхитрил монахов, предал их и ограбил… Софи представила Барона юношей, приплывшим в Китай под видом храброго героя империи, вроде какого-нибудь благородного капитана из любимых рассказов Билли. Он похитил священный бриллиант и превратил его в жалкую побрякушку, украшение для дебютантки.

Софи так была занята своими мыслями, что и не заметила, как они проехали собор Святого Павла и как Джо начал нервно ёрзать. После того как кеб пересёк Сити, он неожиданно выпалил:

– Я… Я не могу.

Кебмен остановился на оживлённом повороте, и Джо выскочил из кеба, бросив на прощание:

– Извините. Будьте осторожны.

И его поглотила толпа.

Глава шестнадцатая

Кеб с грохотом несся к Лаймхаусу.

– О боже, – прошептала Лил, глядя в окно и провожая взглядом Джо.

– Куда он? – с недоумением спросила Мэй.

– Джо не хочет возвращаться в Ист-Энд, – пояснил Билли.

– Надеюсь, он не слишком расстроился, – произнесла Лил. – Я и не подумала о том, как тяжело ему будет вновь там оказаться, – виновато добавила она.

– Он как-то упомянул, что теперь ему нельзя показываться в Ист-Энде, – сообщил Билли. – Подручные Барона не прощают тех, кто их предаёт.

– А он что, и впрямь был одним из подручных? – спросила Мэй, сильно встревоженная этой новостью.

– Когда-то – да, но потом сбежал, – ответила Лил. – И теперь хочет остановить Барона, как и все мы.

Они уже успели выехать из Сити и теперь петляли по лабиринту узких мощёных улочек. Софи показалось, что здесь гораздо мрачнее, будто в этом районе стемнело раньше обычного. По обеим сторонам теснились здания – убогие домишки, лавочки, мастерские.

– Где мы? – спросила Софи.

– В Шедвелле, – ответила Мэй. – Это бедный район. Здесь всем заправляет Барон.

Софи посмотрела в окно. О том, что место было жилым, свидетельствовало совсем немногое: проводившая кеб взглядом стайка маленьких оборванцев (и не у всех была обувь); бездомная собака, обнюхивающая мусор. Место было весьма мрачным, и Софи вспомнились обрывки услышанных когда-то историй о страшных преступлениях, совершённых в Ист-Энде, где нередко калечили и убивали.

Они проехали мимо длинной вереницы людей, выстроившихся вдоль дороги.

– Что они все тут делают? – с любопытством спросила Лил.

– Стоят в очереди за обедом, – пояснила Мэй, а потом стыдливо продолжила: – Если у вас есть дети, но нет денег на еду, Попечительский совет выдаёт талоны на хлеб и молоко. Проезжай мы здесь попозже, то увидели бы очередь из стариков, желающих получить койку в «Шипе» – это такой работный дом…

Её голос затих. Остальные молча смотрели на разваливающиеся здания, пестрящие обрывками объявлений; на пивнушку, где двое мужчин о чём-то спорили за бутылкой; на женщину, которая примостилась на ступеньках одного из домов, чтобы покормить ребёнка. Меж её босых ступней юркнула крыса и побежала дальше по тротуару. Софи отвернулась. Увиденное поразило её до глубины души. Ей почему-то вспомнился «Синклер» с его волнующим мерцанием люстр, приятным шуршанием дамских платьев по мягкому ковру, которым выстелена лестница, и нежные звуки рояля. Сложно поверить, что они всего-навсего очутились в другом районе. Казалось, мрачные улочки находятся в другой стране. Или даже в другом мире.

– В Чайна-тауне получше, чем здесь, – сказала Мэй, угадав её мысли. – Пока что.

Они приближались к порту: здесь сильно пахло рекой. Спустя несколько минут они выехали на улицу, где располагался небольшой рынок. Тут на маленьких прилавках и прямо в небольших тачках продавались фрукты и овощи.

– А может, дальше пешком пойдём? – робко спросила Мэй. – Большое спасибо, что подвезли почти до самого дома, но у мамы сердце не выдержит, если я приеду в кебе.

Они попросили остановиться и выпрыгнули на улицу.

– Но почему? – полюбопытствовала Лил, отсчитывая деньги кебмену.

Мэй фыркнула. Удивление придало ей храбрости.

– Как вы думаете, часто ли такие люди, как мы, катаются в кебах? Она наверняка решит, что я попала в беду и что домой меня привезли полицейские!

Софи огляделась – тут было куда веселее. Вокруг царила суета, то здесь, то там слышалось: «Вот вам фунт яблок, с вас пенни!» или «Отличный картофель, мисс, лучше не найдёте!»

Мэй провела их через рынок. Тут она явно чувствовала себя как дома – не то что на тенистой лиственной Белгрейв-сквер. Маленький мальчик подбежал к Лил с протянутой рукой – он хотел попросить мелочь, но Мэй быстро его отогнала. Она смело вела своих спутников меж магазинчиков и закусочных. Если бы не вывески на китайском, то улица внешне ничем не отличалась бы от остальных лондонских улочек, и друзья не догадались бы, что пришли в Чайна-таун. Тут чувствовались и новые запахи: от дверей маленькой закусочной тянуло незнакомыми острыми и тёплыми, насыщенными пряными ароматами. Стена напротив была вся заклеена желтоватыми страницами китайских газет, и Билли явно хотелось остановиться и взглянуть на них, но Мэй поспешила дальше, к магазинчику на углу, над дверью которого аккуратными буквами было выведено «Л. Лим & сыновья».

Они открыли низкую дверь и шагнули внутрь. Над головами зазвенел колокольчик.

– Мэй! – воскликнул чей-то громкий и раздражённый голос. – Где тебя носило?

* * *

Джо гулял по центру города, понурившись и спрятав руки в карманы. Вопреки обыкновению, он не насвистывал себе под нос весёлую мелодию. Выдался ещё один погожий летний вечер, но он теперь не радовал. Чувство вины мрачной тучей нависло над ним. Он не мог поверить в собственную трусость. Когда они только вышли из «Синклера», Джо распирала храбрость, он чувствовал, что готов защитить Лил и Софи. И именно он помог незаметно уйти от подручных. Но стоило ему услышать о возвращении в Ист-Энд – и он перепугался, сбежал, как подлый трус. У девчонки из Чайна-тауна и то больше храбрости, чем у него!

Когда он ещё был одним из подручных, Джем, их главарь, посмеивался над ним из-за этого. Джо вспомнилось, как тот цедил сквозь жёлтые, сколотые зубы: «Ты нервный, как девчонка!» или: «Тебе бы смелости поднабраться. На этой работе иначе не выжить».

А вот смелости ему как раз и недоставало. Возможно, Джем был прав. Джо мотнул головой. Настроение у него всё ухудшалось. Что подумает Лил и все остальные? Ему не нравилось быть слабаком, позорно сбегающим при первой опасности. Ему хотелось быть таким же храбрым и порядочным, как и его друзья. Человеком, на которого всегда можно положиться. Джо снова вспомнилось удивлённое лицо Лил в момент, когда он выскочил из кеба, и сердце у него заныло. Как бы ему хотелось постоянно её восхищать, а не разочаровывать! Джо старался забыть о Бароне навечно, но тот преследовал его повсюду – и в мрачном Ист-Энде, и на залитых ярким светом улицах Вест-Энда. Куда бы Джо ни шёл, Барон не отставал ни на шаг.

«Но если так, то дальше скрываться нет смысла», – внезапно подумал Джо. Стыдно прятать голову в песок. Остаётся одно – действовать. Нужно остановить Барона раз и навсегда, и в этом помогут новые и опасные сведения, которые им удалось раздобыть. Джо ощутил прилив решимости и смелости. Но справятся ли они без мистера Макдермотта с таким опасным человеком, как Барон? Остаток пути до «Синклера» Джо прошёл в глубокой задумчивости.

– Мы так перенервничали! Папа решил, что тебя схватили подручные! Нам даже пришлось оторвать твоего брата от работы и отправить на поиски! – воскликнула мама, с негодованием глядя на Мэй. – Я глазам своим не поверила, когда увидела на рынке маму Джесси Бейтс, – продолжила она. – Ты же сказала, что она заболела и слегла, поэтому Джесси якобы нужно помочь! А оказалось, она совершенно здорова. Как ты посмела так нагло соврать?!

– Будет тебе, Лу, – мягко произнёс папа. – Тише. У нас гости.

Мама неожиданно замолчала, рассматривая трёх незнакомцев, которые стояли в дверях магазинчика за спиной у Мэй.

Но никто из них – ни Софи, ни Билли, ни Лил – не обратили особого внимания на шумное возмущение миссис Лим. Они увлечённо осматривали обстановку.

«Как же тут всё непохоже на "Синклер"», – подумалось Софи. Стены от пола до потолка были увешаны полками, на которых стояло всё что угодно – от стеклянных банок с мятными конфетками до рыбных консервов и мотков бечёвки. В воздухе витал насыщенный аромат специй, табака и какао. По потолку были развешаны ярко-красные китайские фонарики; на ящике с чаем спала белая кошка. На пути к прилавку, за которым стояли удивлённые родители Мэй, незваным гостям пришлось петлять между аккуратно расставленными по полу корзинами с другими товарами.

Лицом Мэй походила на невысокого мистера Лима. Его супруга, у которой были огненно-рыжие волосы и веснушки, возвышалась над ним на пару дюймов. Её особенно удивили незнакомые визитёры, и она негодующе глядела на них, уперев руки в бока.

– Простите за беспокойство, – поспешно сказала Софи. – Мы просто хотели проводить Мэй до самого дома, чтобы с ней ничего не случилось. А теперь, пожалуй, пойдём.

– Нет! Не уходите! – воскликнула Мэй и схватила за руку Билли, который стоял к ней ближе всех. Он встревожено поднял глаза, и она продолжила, но уже тише: – Останьтесь, пожалуйста. Вы мне поможете всё объяснить – про бриллиант, про Барона.

– Барона?! – вскрикнул отец Мэй, и лицо его резко побледнело. – О чём ты?

– Пойдёмте в заднюю комнату, – сказала Мэй. – Можно ведь закрыть магазин на пять минут? Где Сун? – она с тревогой посмотрела на родителей. – Мне нужно многое вам рассказать.

Глава семнадцатая

Заняв своё место за огромным, тускло освещённым столом лорда Бьюкасла Вероника заволновалась. Попытавшись успокоиться, она сказала себе, что это просто нелепо и тревожиться совершенно не о чем. Вероника уже с десяток раз бывала у него дома, к тому же ужин предстоял не обычный, а в её честь. Она решила, что переживания связаны с трагедией, которая произошла с Эмили. Её гибель не на шутку омрачила лондонский сезон.

Обеденный зал в поместье Бьюкасла выглядел поистине необычно: тут было темно и мрачно. Сегодня Вероника обратила внимание на то, как сильно отличался этот дом от её собственного, на Белгрейв-сквер, хотя раньше этого не замечала. Изабель любила всякие изящные, декоративные безделушки – легкомысленно украшенные шторы, эмалированные часы и фарфоровые фигурки. Поместье Бьюкасла же было более старым и неприветливым. Несмотря на весь блеск и полировку, здесь словно обитал дух прошлого. На стенах, обитых деревянными панелями, висели мрачные картины, написанные маслом, а потолок украшала странная лепнина. На длинном столе, залитом слабым светом высоких белых свечей в тяжёлых канделябрах, украшенных плющом, поблёскивали серебряные приборы, стояли блюда с виноградом и персиками. Позади стола в тени выстроилась толпа лакеев, готовых подавать блюда и разливать вино. Дворецкий лорда Бьюкасла то выныривал из темноты и давал им какие-то указания тихим, почти неслышным голосом, то вновь растворялся во мраке. Так странно было думать, что вскоре этот дом станет и домом Вероники. Она с трудом себе представляла, как здесь вообще можно чувствовать уют.

По обе стороны от неё сидели гости: джентльмены переговаривались приглушёнными, серьёзными голосами; дамы сплетничали, прикрывшись веерами. Веронике показалось, что она заметила плюмаж из страусиных перьев графини Алконборо; узнала она и некоторых других гостей – политиков, финансистов, аристократов. А кто этот стройный, элегантный юноша справа от неё? Уж не Себастьян ли Амбермер, молодой герцог Рохемптонский? А кто сидит слева в пышном наряде из тюля с розочками? Неужто леди Гамильтон, чей портрет Вероника видела в Королевской академии художеств всего несколько дней назад? В этом не было никаких сомнений. На этот приём позвали лучших из лучших. Лорд Бьюкасл регулярно устраивал званые ужины и приглашал на них самых выдающихся представителей beau monde[16] – и теперь и она, Вероника, сидит среди них, по правую руку от лорда, стараясь делать вид, что в этом кругу она своя.

Сам же лорд Бьюкасл был в центре событий. Он тепло разговаривал с гостями, то и дело отдавал дворецкому приказ принести ещё вина. Наблюдая за ним, Вероника снова и снова проигрывала в памяти неожиданный визит, который нанесли ей мисс Тейлор, мисс Роуз и их друзья. Возможно, именно из-за него Веронике теперь так тревожно. Она вновь думала о том, что они говорили о лорде Бьюкасле – всю эту чушь о преступлениях, шпионах, бандах – и решила, что сама мысль о подобных вещах оскорбительна. Уж она-то знает: когда в обществе стало известно о гибели Эмили, именно лорд Бьюкасл первым нанёс визит миссис Монтегью и высказал свои соболезнования. Вероника следила за ним из-под полуопущенных ресниц. Все выказывали ему почтение. Лорд Бьюкасл делился историями о совместной охоте с Его Королевским Величеством, рассказывал, как обедал с премьер-министром, дружелюбно переговорил с её папой и очаровал Изабель. С самой Вероникой он вёл себя по-доброму и крайне заботливо, подливал ей вина, спрашивал, нравятся ли ей блюда. «Какой же он благородный», – подумала Вероника. Никак нельзя заподозрить, что он ведёт двойную жизнь. А уж тем более – что на самом деле он бандит из Ист-Энда.

И всё же нельзя сказать, что она хорошо его знает. Эта мысль пришла Веронике в голову внезапно и очень неожиданно. Она не была близко знакома ни с кем из гостей, но вдруг поняла, что о лорде Бьюкасле, своём будущем муже, знает, пожалуй, и того меньше.

Лакеи начали подавать hors d'oeuvres[17], и в это время в комнату поспешно вбежал юноша – высокий, смуглый, с растрёпанными чёрными волосами. Одет он был весьма элегантно, а вот пальцы измазаны чернилами.

– Поздновато вы, Генри, – произнёс Бьюкасл с ноткой осуждения в голосе.

– Я… приношу свои извинения… я был очень занят… и потерял счёт времени…

Бьюкасл оглядел стол. Единственное свободное место было напротив Вероники. Он охотно представил ей вошедшего:

– Мисс Уайтли, позвольте вас познакомить с Генри Сноу. Он мой protégé[18] – выдающийся молодой учёный, гость моего поместья.

Генри Сноу коротко ей кивнул. Не успел он устроиться, как вновь подскочил, перегнулся через стол и тихо сообщил лорду:

– У меня великолепные новости и мне не терпится с вами поделиться. Образцы из Саут-Ридж поистине уникальны, куда лучше тех, что из Бетани.

Вероника застыла. Саут-Ридж и Бетани – это названия двух папиных шахт. С какой стати этот незнакомый человек о них говорит?

– Структура минерала такова, что… – продолжил было он.

– Мой дорогой друг, сейчас это не к месту, – поспешно перебил его Бьюкасл. Голос у него был беззаботный, но Веронике казалось: он внимательно за ней наблюдает. Она постаралась придать лицу невинное выражение, сделать вид, что наслаждается вкусными блюдами, но при этом продолжила прислушиваться.

Генри Сноу проследил за взглядом Бьюкасла. Повисла пауза. Краем глаза Вероника заметила, что юноша пожимает плечами, будто хочет сказать: «Да она всё равно ничего не слышит, а если и услышит, то не поймёт».

– Нам нужно как можно скорее получить туда доступ. Мне требуются новые материалы. Иначе я не смогу работать.

– Я же вам сказал, тут не возникнет никаких сложностей, – быстро произнёс Бьюкасл незнакомым, чужим тоном, но потом к нему вновь вернулось привычное дружелюбие, и он продолжил: – Мы всё обсудим после ужина.

Вероника не могла отвести от него любопытного взгляда. Он тут же это заметил, и она поспешно улыбнулась, на ходу придумывая оправдание.

– Я любовалась вашей булавкой, сэр, – произнесла она, но вышло чуть напряжённее, чем обычно. – Это какой-то символ, да?

Бьюкасл опустил взгляд на маленького золотого дракона на лацкане пиджака.

– Вы об этом, моя дорогая? – спросил он предельно снисходительным и добродушным тоном. – Это эмблема моего клуба, он называется «Дом Виверны». Это старый английский клуб для джентльменов. Вивернами в старину называли драконов. – Тут он взглянул через стол на мистера Уайтли и добавил заметно громче: – Сказать по правде, мы подумываем принять несколько новых членов, и я хотел узнать, не будет ли ваш отец против, если я предложу его кандидатуру.

– Мой дорогой Бьюкасл! «Дом Виверны»! Какая честь, какая огромная честь! – пролепетал отец Вероники.

– Что ж, замечательно, – с довольным видом сказал Бьюкасл. – Тогда решено. В Михайлов день[19] я выдвину этот вопрос на обсуждение.

Гости пришли в восторг от такого великодушия. Изабель, сидящая чуть поодаль, засияла от радости. О «Доме Виверны» слышала даже Вероника. Этот клуб славился тем, что в нём состояли лишь избранные, самые лучшие представители аристократии. Человеку вроде её отца, даже разбогатевшему, пробиться туда было крайне сложно.

Вечер продолжался. Подали ещё вина. Вслед за hors d'oeuvres принесли рыбу, говяжье филе, сорбет, а затем – блюдо, которым особенно славился повар Бьюкасла: запечённые перепёлки, фаршированные pate de foie gras[20]. После чего подали салат и сыр, но перед тем, как на столе оказались десерты, лорд Бьюкасл ударил серебряной вилкой по бокалу, и в комнате повисла тишина.

– Дамы и господа, – произнёс он. – Благодарю за то, что разделили со мной этот вечер. Я хотел бы выпить за Веронику Уайтли, дебютантку этого года. Я нисколько не сомневаюсь, что она будет сиять так же ослепительно, как драгоценный камень, мой подарок на память о первом сезоне – изысканный Лунный бриллиант, который украшает её сегодня. Позвольте вам представить: мисс Вероника Уайтли – самая яркая из новых звёздочек Лондона!

Он улыбнулся Веронике тёплой, великодушной улыбкой, но неожиданно она увидела в ней что-то волчье: раньше она этого не замечала. Несколько дней назад её восхитила бы перспектива оказаться в центре всеобщего внимания, да ещё по такому случаю, но теперь было неловко и неуютно. Вероника попыталась улыбнуться и спрятать тревогу. Гости, сидящие за столом, подняли бокалы – единодушно, словно марионетки, которых одновременно дёрнули за невидимые ниточки. Браслеты дам блеснули, отражая огонь свечей.

– За мисс Уайтли!

Глава восемнадцатая

– Лунный бриллиант здесь, в Лондоне? Почему же ты нам ничего не сказала? – с мягким укором спросил папа у Мэй.

– Я пыталась, – нерешительно ответила она. – Но не хотелось вас волновать. Я… я сказала Суну, но он заявил, что это всё чепуха.

Брат, сидящий напротив неё, кивнул.

– Прости, – сказал он. – Я и подумать не мог… – Судя по виду, Сун искренне сожалел о случившемся. Мэй не верила своим глазам: никогда ещё он не признавал свою неправоту.

– И что же, бриллиант и впрямь находится у Барона? – недоверчиво поинтересовался папа.

– Уже нет. Раньше камень был у него, но недавно он вставил его в брошь и подарил мисс Уайтли – юной леди, на которой хочет жениться, – обстоятельно пояснила Софи. – Она, разумеется, знает его не как Барона, а как лорда Бьюкасла – это его настоящее имя.

– Лорд Бьюкасл… – задумчиво повторил папа. – Клянусь, я уже где-то слышал это имя. Лу тебе оно ни о чём не говорит?

Мама покачала головой. Но вдруг щёлкнула пальцами.

– Да! Да, точно! – радостно воскликнула она. – Погодите минутку.

Миссис Лим выбежала из комнаты, но довольно быстро вернулась. В руках она держала маленький деревянный сундучок, обитый медью.

– Дедушкин сундучок! – воскликнула Мэй, моментально узнав вещицу.

Мама поставила его на стол и открыла. Он был забит бумагами – письмами, конвертами, старыми записными книжками и блокнотами. Мама вытащила маленькую чёрную записную книжку, аккуратно перевязанную бечёвкой.

– Вот! – сказала она и повернулась к папе. – Помнишь? Когда мы разбирали дедушкины вещи, мы не поняли, что это такое, но теперь… взгляните…

Она передала находку Софи, и та аккуратно развязала бечёвку. Мэй затаила дыхание, а Лил заёрзала, борясь с желанием сделать всё самой и поскорее.

Софи положила книжку на стол, и все склонились над ней. Странички были обклеены разными вырезками из газет желтоватого цвета и фотографиями. Повсюду подробные подписи, состоящие из мелких иероглифов, таких бледных, что разобрать их было непросто. Но всё оказалось понятно и так.

В каждой вырезке – будь это репортаж о званом бале или заметка о новом билле, одобренном палатой лордов, – упоминался лорд Бьюкасл. Его имя каждый раз подчёркивалось – иногда аккуратной карандашной линией, иногда – красной чернильной волной.

– Он знал, – прошептала Мэй, удивлённо выдохнув, и в памяти тут же всплыли картинки: вот дедушка ежедневно читает газеты, вот он делает аккуратные заметки, вот зажигает свечи в память об умерших предках. Он никогда не оставлял свой пост. Всё это время дедушка продолжал охранять Лунный бриллиант.

– Он знал, что этот человек – Вайго Рен! Получается, дедушка наблюдал за ним!

– Вайго Рен… Лорд Бьюкасл… Барон, – медленно произнёс папа и промокнул лоб платком. – Никогда бы не поверил, – добавил он и повернулся к Софи, Билли и Лил, которые всё ещё разглядывали старую записную книжку. – Трудно вам это объяснить, – сказал он своим мягким голосом. – Но вы должны понять, что работа храмового сторожа в деревне, где я вырос, была самой ответственной из всех. Впрочем, это даже не работа, а священный долг. Мой отец – дедушка Мэй – был, можно сказать, главным человеком в деревне. Люди его уважали, спрашивали у него совета. Я знаю, он много думал о произошедшем – о том, как их обманул Вайго Рен, о разрушенном храме, о потере бриллианта. Он страшно сожалел о случившемся. Но даже я не подозревал, что всё это время он искал камень.

– Но если он знал, почему не сказал нам? – задумчиво спросила Мэй. – Почему ничего не предпринял?

– Барон опасен. Разве может с ним справиться пожилой человек, да ещё и в одиночку? – папа пролистал страницы книжки. – Возможно, он собирал доказательства, выигрывал время…

– Или пытался нас защитить, – с нежностью произнесла мама. – Поверить не могу, что всё это время Вайго Рен был рядом.

– А вот и нет, – внезапно произнёс Сун.

Остальные удивлённо взглянули на него.

– Барон появился в Чайна-тауне только после дедушкиной смерти, ведь так? Только тогда он начал посылать к нам своих подручных, угрожать, требовать денег.

– Ты думаешь, он знал про дедушку? – недоверчиво поинтересовалась Мэй и повернулась к папе. – Получается, из-за дедушки он не решался сюда прийти?

Папа задумчиво пожал плечами.

Сун пролистал записи.

– Очевидно одно: мы мало что понимаем в происходящем. Нам предстоит во многом разобраться, – сказал он и с любопытством поглядел на Софи. – Что вы теперь будете делать?

Та посмотрела на своих спутников, а затем – на Суна.

– Точно не знаем, – призналась она. – У нас есть друг, частный детектив, которому мы очень доверяем. Он сотрудничает со Скотленд-Ярдом и тоже ищет Барона. Мы хотим рассказать ему всё, вот только он уехал. – Софи замолчала, но вскоре продолжила, размышляя на ходу: – Наверное, нам нужно найти какое-то неоспоримое доказательство, что лорд Бьюкасл – это Барон. Например, улику. Мы предоставим её нашему другу, мистеру Макдермотту, когда он вернётся. Если у Скотленд-Ярда будут веские доказательства, они смогут арестовать Барона и его сообщников – и положить конец всему этому.

Лил энергично закивала.

– Да! И нам, вероятно, понадобится ваша помощь. Если Барон перебрался в Чайна-таун, то вы наверняка сможете собрать доказательства, указывающие на то, кто он на самом деле.

Мэй заметила, как переглянулись родители. После долгой паузы первым заговорил папа.

– Вне всяких сомнений, у вас на руках важные сведения. Мы бы очень хотели вам помочь, и я от души желаю вам удачи. Но мы не можем рисковать. Всё это грозит нам новыми неприятностями. Мы очень долго обсуждали наше положение с друзьями из Чайна-тауна. Ставки слишком высоки. Барон способен уничтожить нас, отнять дома, лишить средств к существованию, причинить вред тем, кто нам дорог. Мы не посмеем выступить против него. Надеюсь, что вы нас поймёте.

– А как же бриллиант?! – с отчаянием воскликнула Мэй. – Если мы сможем его вернуть, он нам поможет. Он защитит от Барона и его подручных!

Папа медленно покачал головой.

– Если вы расскажете юной леди правду, откуда взялся бриллиант, мы будем перед вами в долгу, – сказал он, наклонившись к Софи и остальным. – Но, умоляю вас, не называйте наших имён. Если она выйдет за Барона, то наверняка расскажет ему, что мы причастны ко всей этой истории.

Лил раскрыла рот, собираясь возразить, но Софи остановила подругу, коснувшись её руки.

– Мы всё понимаем, – мягко произнесла она. – Спасибо вам, мистер и миссис Лим. Нам пора идти. Уже поздно.

– А можно мы ненадолго позаимствуем у вас записную книжку? – спросил Билли, бережно перелистывая странички.

– Мы переведём для вас все заметки, – пообещал Сун. – Уж это мы просто обязаны сделать.

* * *

Через несколько минут, попрощавшись со всеми, они направились к месту, где, по словам мистера Лима, можно было поймать кеб.

– «Мы всё понимаем]» – с негодованием повторила Лил. – Что ж, ты-то, Софи, может, и понимаешь, а вот я – ни капельки! Ведь теперь нам придётся всё расследовать самим!

– У них свои тревоги, – покачав головой, сказала Софи. – Они хотят защитить свою семью. Дело действительно опасное.

– Так ведь и мы рискуем! – с чувством заметила Лил. – Вот хотя бы сейчас, когда шляемся по улицам Ист-Энда глубокой ночью. Бог знает, который час. Да на нас в любое время может напасть кто-нибудь из подручных Барона!

По злой иронии ровно в эту секунду кто-то схватил Софи за руку. Она подскочила от испуга, но тут же поняла, что перед ней Сун, брат Мэй.

– Подождите! – запыхавшись, произнёс он, не отпуская её руки. – Стойте. Мы… мы вам поможем! Я и Мэй.

– То есть? – удивлённо спросила Софи.

Сун серьёзно посмотрел на неё своими чёрными глазами.

– Неважно, что сказали родители. Мы с Мэй считаем иначе. И хотим вам помочь. Нужно завершить дедушкино дело и остановить Барона. Только скажите, что нам делать.

Глава девятнадцатая

Долгий ужин подошёл к концу. По выразительному кивку Бьюкасла дамы поднялись со своих мест, а джентльмены остались – допить вино и выкурить сигары.

– До встречи в гостиной, – сказал лорд Бьюкасл Веронике.

– Прошу прощения, мне надо припудрить носик, – шепнула она Изабель и поспешно убежала от нарядных дам, чтобы мачеха не успела возразить.

Суровый с виду лакей указал дорогу. Вероника направилась по длинному коридору, завернула за угол и судорожно выдохнула от облегчения. Она ощущала необъяснимое волнение и напряжение и всё думала о странных словах Генри Сноу, сказанных Бьюкаслу, и о его куда более странном ответе.

– Мисс, вам помочь?

К ней обращался дворецкий, с которым они столкнулись посреди коридора. Она и не слышала его шагов.

– Я… ищу дамскую комнату, – смущённо призналась она.

– Прошу, следуйте за мной.

Он молча проводил Веронику и поклонился с преувеличенной учтивостью. Она с радостью скользнула за дверь и плотно закрыла её за собой. Ей не особенно нравился дворецкий лорда Бьюкасла с его мертвенно-бледным лицом, дурацкими усиками и подобострастными манерами.

Снова оставшись одна, она попыталась привести мысли в порядок, рассматривая отражение в зеркале, висевшем на стене. Вероника сказала себе, что у неё попросту разыгралось воображение, что она сильно нервничает перед помолвкой – только и всего. А ведь это вполне естественно, не так ли? Она осторожно поправила шпильку в причёске, полюбовалась тем, как играет свет на золотисто-рыжих волосах. Брошка в виде мотылька блеснула, и Вероника коснулась её кончиком пальца. Казалось, эта вещица полна секретов и обладает волшебной силой, которая может в любую минуту вырваться на свободу.

Вероника пробежалась пальцами по выпуклым камешкам. Как же странно: брошь осталась, а Эмили больше нет… Неужели украшение и впрямь отчасти виновато в её гибели?

У Эмили, несомненно, были свои тайны. В конце концов, именно она украла Лунного мотылька. Она преступница, которая вела двойную жизнь.

Неужели и у лорда Бьюкасла есть свои тайны?

Вероника мысленно вернулась к странному разговору о шахтах. Что-то в этом диалоге резануло ей слух, как фальшивая нота, по ошибке взятая пианистом в середине мелодии. Впервые у Вероники возникло ощущение, что лорд Бьюкасл может её обманывать. Ей показалось, что в тот момент, когда он произносил тост, он только играл роль дружелюбного, щедрого джентльмена, очарованного красотой юной леди. А ведь если тут и впрямь дело нечисто, если хоть слово из нелепого рассказа мисс Тейлор и мисс Роуз – правда, тому обязательно должны найтись подтверждения и доказательства. Прямо здесь, в доме лорда Бьюкасла.

Внезапно Веронике пришло в голову, что она может разобраться во всём сама, поискать улики. И если ничего не найдёт, значит, девочки попросту ошиблись. «И тогда можно будет забыть о мисс Тейлор и мисс Роуз… и об Эмили», – испытывая чувство вины, подумала Вероника. Ей не хотелось и дальше забивать голову преступниками, украденными драгоценностями и трупами. Куда больше она желала наслаждаться своим первым сезоном, дебютным балом, радоваться помолвке – поистине грандиозной новости, о которой, несомненно, будут судачить все.

Окончательно утвердившись в своём плане, Вероника решила осмотреть кабинет лорда Бьюкасла, пока он сидит в обеденном зале с другими джентльменами. Она знала, что комната находится в этой же части дома и примыкает к библиотеке. Лорд Бьюкасл упомянул об этом, когда привёл её туда, чтобы показать какие-то скучные, но весьма ценные старые картины и книги, привезённые из путешествий. Если в доме и впрямь творятся подозрительные дела, она точно найдёт улики в кабинете.

Вероника опасалась, что у дамской комнаты ждёт дворецкий, чтобы сопроводить её в гостиную, но в коридоре, к счастью, никого не было, и она уверенно направилась к библиотеке лорда Бьюкасла.

На её поиски ушло чуть больше времени, чем Вероника рассчитывала, но зато по пути ей не встретился никто из прислуги. Когда она наконец вошла в библиотеку, то увидела, что комната освещена довольно тускло. Негромкое тиканье часов звучало в унисон с биением её сердца. Вероника поспешила по мрачноватой комнате к двери кабинета, ощущая одновременно страх и странное воодушевление. Но у самого порога она замерла – за дверью кто-то заговорил. Она узнала голос Генри Сноу.

– Очевидно, он ничего не смыслит. Он ведь и понятия не имеет об истинной ценности этих шахт и о том, что в них можно найти. Нужно их заполучить, и побыстрее. Если вы взглянете на результаты последних экспериментов, то увидите, какие великолепные зажигательные бомбы можно создать из этих материалов. Они будут в десять раз мощнее всех существующих. Это просто восхитительно! Если бы вы заглянули ко мне и посмотрели на мой последний эксперимент…

– Не сейчас. Мне нужно развлекать гостей. – Грубый голос Бьюкасла Вероника узнала с трудом.

– Тогда завтра? Может быть, утром?

– У меня дела в Шордиче. Но днём… – Фраза резко оборвалась. Лорд Бьюкасл распахнул дверь и застыл на месте, увидев на пороге Веронику.

– Мисс Уайтли! – воскликнул он. На секунду-две его лицо приняло мрачное выражение, но через мгновенье оно сменилось на сдержанное замешательство. Он заговорил – и на этот раз послышалось привычное бьюкасловское дружелюбие: – Моя дорогая, что вы тут делаете?

Вероника немного подумала и издала короткий глуповатый смешок.

– О, простите, пожалуйста! – виновато произнесла она, хлопая ресницами. – Я заблудилась по пути из дамской комнаты. А в прошлый раз мне так понравились картины и книги, которые вы мне показывали, что я попросту не смогла устоять перед соблазном и забежала в вашу чудесную библиотеку.

– Однако вы стоите на пороге кабинета лорда Бьюкасла, – весьма сердито напомнил Генри Сноу. Он остался позади, у заваленного бумагами стола. Вероника заметила, что среди них есть карты и документы, испещрённые цифрами. Сноу смотрел на неё с неподдельным осуждением. – Библиотека находится прямо за вами, – закончил он и показал пальцем ей за спину.

Лорд Бьюкасл рассмеялся.

– Ну будет, будет, Генри. Мисс Уайтли знает, что для неё в моём доме открыты все двери. Она может смотреть мои коллекции в любое время. Я чрезвычайно рад, что они ей нравятся, – галантно сказал он. – А теперь я провожу мисс Уайтли в гостиную и вернусь к гостям. Если вы хотите поработать, мы оставим вас в тишине, а наш разговор продолжим завтра.

Он сделал особое ударение на последнем слове. Мистер Сноу не возражал.

Лорд Бьюкасл подал Веронике руку.

– Пойдёмте, моя дорогая.

Вероника выдавила из себя покорную улыбку, но когда они выходили из комнаты, её сердце бешено колотилось.

* * *

Остаток вечера прошёл как в тумане. Вероника машинально улыбалась, играла в карты и участвовала в других забавах, пока наконец не пробила полночь и не пришла пора отправляться домой.

– Какой чудесный вечер! – воскликнула Изабель, когда они уже ехали в экипаже.

– Бьюкасл, несомненно, радушный хозяин, – согласился отец, с виду очень довольный собой. Он предвкушал ещё много таких вечеров.

– Ты такая счастливица, Вероника, – сказала Изабель. – Боже! Такая шикарная партия. Только представь, как чудесно будет, когда вы наконец объявите о помолвке! – она самодовольно хихикнула. – Графиня нам этого не простит. Уверена, она рассчитывала на то, что Филлис первой найдёт себе мужа.

Вероника промолчала. Она взглянула на папу, но он улыбался шутке Изабель. Когда они приехали домой, Изабель поспешила снять нарядное платье, а Вероника задержалась в прихожей. Она страшно устала. Больше всего на свете ей хотелось укрыться в тишине своей комнаты, где её ждала служанка, чтобы помочь раздеться и расплести волосы. Но ей нужно было кое-что сказать, пока ещё не слишком поздно.

– Отец, – нерешительно начала она. – Можно с вами поговорить?

– Ну конечно, моя дорогая.

Он провёл Веронику в свой кабинет, усадил в кожаное кресло, а себе налил вина из графина.

– Я хотела поговорить с вами о лорде Бьюкасле, – смущённо сказала она. – Я знаю, что вы одобряете помолвку и что мы должны объявить о ней на моём дебютном балу.

– Ровно в полночь! – с довольным видом подтвердил отец. – О, Бьюкасл такой романтик!

Вероника схватилась за подлокотник.

– Но… но… я не уверена, что могу выйти за него. – Отцовское лицо в момент изменилось. Он хотел ответить, но Вероника поспешно добавила: – О, я знаю, он богатый и его слова имеют вес в обществе, но я его не люблю и не верю в то, что он любит меня. И это ещё не всё…

– Ви, дорогая моя, – сказал отец, назвав дочь её детским именем, которого не произносил долгие годы. Он склонился к Веронике и взял её холодные ладони в свои, тёплые. – Ты же знаешь, что в основе счастливых браков лежат не романтические чувства, а совместимость. Лорд Бьюкасл – идеальная партия для тебя. Тебе нужен супруг, который будет вести тебя по жизни. Ты ещё так юна…

– Знаю! – воскликнула Вероника. – Я ещё не готова выходить замуж, отец, я…

– Не забывай: у меня нет сыновей. Ты – моя единственная наследница, – пояснил отец. – Нужно думать о будущем с практической стороны. Лорд Бьюкасл – человек мудрый и благородный. Ему я могу доверить заботу о тебе.

Вероника нетерпеливо отняла у него свои руки.

– В этом-то и дело, отец! Я ему не доверяю! Я… я начинаю думать, что он не тот, за кого себя выдаёт.

Отец расхохотался.

– Ерунда, – с укором произнёс он и отпил вина. – Оставь эти глупости, моя дорогая. Я знаю Бьюкасла многие годы! Во всём Лондоне не отыщешь человека благороднее.

– Но… у меня есть доказательство. Его разговор с мистером Сноу! Выслушайте меня! Мне кажется, лорд Бьюкасл планирует захватить шахты. По каким-то причинам они очень его привлекают…

Отец опустил бокал на стол.

– Довольно, – раздражённо сказал он. – Я знаю, ты привыкла поступать по-своему. Видит бог, я слишком тебя избаловал. Но пора это прекратить, Вероника. И сейчас я не стану тебе потакать. Бьюкасл – мой добрый друг, он станет тебе отличным мужем. У тебя будет всё, что только пожелаешь. И я не позволю от этого отказаться из-за какой-то… детской глупости. Что ты вообще понимаешь в шахтах? Это просто фантазии.

– Это не фантазии… – устало возразила Вероника, но отец покачал головой.

– Послушай меня, – сказал он, склонившись к ней. – В эту пятницу на твоём дебютном балу лорд Бьюкасл официально попросит твоей руки, и я настаиваю на том, чтобы ты согласилась.

Глава двадцатая

– Наверное, быть дебютанткой – это полный кошмар, – сказала Лил, с аппетитом уплетая сосиски в кляре. Было около полудня, и они с Софи сидели в столовой «Синклера». Неподалёку собралась группа продавщиц из отдела женской одежды. Они листали утреннюю газету и увлечённо рассматривали фотографии юных леди в бальных платьях, напечатанные в разделе светской хроники. Лил поморщилась.

– Только вообрази: за тебя решают, кто станет твоим мужем, а у тебя нет вообще никакого права выбора! – возмутилась она. – Моего брата отправили учиться в университет просто потому, что он мальчик. Это же несправедливо. А меня оставили дома, чтобы я занималась всякими «дамскими» делами. Я ужасно обижалась на родителей, которые были против моего выбора стать актрисой… Но по сравнению с Вероникой мне очень даже повезло.

Софи кивнула.

– Мы все везунчики в сравнении с Эмили Монтегью, – заметила она, вздохнула и положила вилку. – Я всё чаще о ней думаю. Мы с тобой обязаны выяснить, как она погибла на самом деле, – решительно продолжила она.

– Но как мы это сделаем? – спросила Лил. – Думаю, полиция располагает всеми нужными сведениями, но не представляю, как нам их раздобыть.

Софи покачала головой.

– Мне кажется, нам стоит узнать как можно больше не о смерти Эмили, а о ней самой. О её друзьях, семье, о том, какой она была. – Она отпила глоток чая и задумалась. – Знаешь, по-моему, пришло время для второго выхода дебютантки Лил, – осторожно произнесла она.

– Ах вот оно что! Отличный план! – воскликнула Лил с таким воодушевлением, что Софи невольно рассмеялась.

* * *

Через несколько часов Софи и Лил стояли на тротуаре у дома, в котором жила мисс Филлис Вудхаус. Билли нашёл её адрес в документах из конторы «Синклера», а девочки одолжили в книжном отделе книгу леди Дианы Девер об этикете и внимательно изучили главу о нанесении визитов.

Лил постучала в дверь дома Филлис. Ей открыл дворецкий и сопроводил внутрь, а Софи тем временем внимательно разглядывала соседний дом, в котором жила Эмили Монтегью. Она была полна решимости хоть что-нибудь выяснить о ней и её семье. Но казалось, жизнь в доме замерла. Несмотря на тёплую погоду, окна были плотно занавешены, а жалюзи опущены. Даже на дверной молоток повязали чёрную траурную ленту.

Спустя несколько минут через чёрный ход вышла горничная. Она явно спешила, пряча что-то под передником. Софи тут же присела на корточки, делая вид, что поправляет пряжку на туфельке. К её удивлению, горничная прошла мимо и бесшумно поднялась по ступенькам соседнего дома. «И что она забыла у Вудхаусов?» – подумала Софи.

А в это время Филлис тепло приветствовала гостью.

– Лилиан! Как я рада тебя видеть!

– Надеюсь, я тебе не помешала, – сказала Лил, степенно усаживаясь на маленький стул в просторной гостиной. Она ощутила неподдельное облегчение, узнав, что Филлис дома совсем одна. Лил гордилась тем, как у неё выходит изображать дебютантку. Однако она не вполне представляла, получится ли у неё сохранить убедительность, если придётся играть эту роль не только перед Филлис, но и перед её мамой.

– Ни капельки! – быстро воскликнула Филлис. – Мама с бабушкой уехали, и мне ужасно скучно. Очень рада тебя видеть, но неужели ты приехала совсем одна? Твоя компаньонка ещё не поправилась?

Лил нервно хихикнула.

– К сожалению, нет, – ответила она и поспешила сменить тему прежде, чем Филлис начнёт задавать неловкие вопросы о свинке. – До меня дошли ужасные вести о мисс Монтегью. Мы не были близко знакомы, но я знаю, что вы дружили, поэтому решила тебя навестить. Какая страшная трагедия!

Большие голубые глаза Филлис тут же наполнились слезами, что весьма встревожило Лил.

– Как это любезно с твоей стороны, – произнесла она дрожащим голосом. – О, Лилиан, мне ужасно жаль бедняжку Эмили!

– Всё это так печально. Я тебе сочувствую. Должно быть, тяжело потерять близкую подругу.

– В том-то всё и дело! – воскликнула Филлис, с грустью глядя на Лил. – По правде сказать, мы не особо дружили. А ведь могли бы. Мы всё-таки жили по соседству и даже учились в одной частной школе. Но временами Эмили вела себя как чудовище! В школе она вечно насмехалась надо мной, называла безмозглой уродиной. Из-за неё и другие девочки начали меня дразнить. Это продолжалось и после школы. Что бы я ни делала, она вечно выставляла меня круглой дурой. – Она ненадолго замолчала и вытерла глаза. – Но я знаю, что о мёртвых нельзя говорить плохо. Она погибла, и это ужасно. Я не могу отделаться от мысли, что если бы мы с ней лучше ладили, этой трагедии могло бы и не случиться!

– О Филлис, какие глупости, – мягко сказала Лил. – Чушь и ерунда. Ты вовсе не виновата в трагедии, случившейся с Эмили.

– Будь мы настоящими подругами, она бы, наверное, веселилась с нами, на балу в Йорк-хаусе, а не бродила по ночам одна у реки! – запричитала Филлис. – А мы… мы все думали, что она сбежала, сплетничали и шутили над этим на чаепитии у Вероники…

– Теперь бессмысленно себя в этом винить, – быстро ответила Лил. – Послушай, возможно, ты не была для Эмили лучшей подругой, но ведь и она вела себя ужасно недружелюбно.

– Да, наверное, ты права, – встревожено прошептала Филлис.

– Поэтому не кори себя, – продолжила Лил, но не успела больше ничего сказать, потому что в комнату вошла горничная.

– Мисс Филлис, вас кое-кто хочет видеть, – сообщила она.

– Кто, Элси?

– Горничная… горничная мисс Монтегью. Из соседнего дома. Её зовут Сьюзен. Сказала, что хочет вам что-то передать. – Произнеся последние слова, она поджала губы. Лил показалось, что горничная Вудхаусов недолюбливает Сьюзен-из-соседнего-дома.

– Надо же. Как странно. Интересно, что это значит? Приведи её сюда, Элси. Ты же не возражаешь, Лилиан?

Лил покачала головой. В гостиную вошла девушка в форме горничной. Она довольно смело оглядела комнату и присела в реверансе.

– Прошу прощения, мисс, – тут же произнесла она. – Надеюсь, я не сильно помешала. Я хотела кое-что вам передать. Я знаю, вы с мисс Эмили, моей госпожой, дружили, и ей наверняка хотелось бы, чтобы у вас осталось какое-то напоминание о ней. Она всегда хорошо о вас отзывалась.

Сьюзен вручила Филлис зелёную бархатную коробочку. В ней лежала брошь в форме бантика, украшенная стразами. Казалось, Филлис сейчас заплачет.

– О, я помню, как Эмили её носила! Это так любезно с вашей стороны! Но… но… знает ли миссис Монтегью, что вы принесли мне эту брошь?

Этот вопрос явно обидел Сьюзен.

– Разумеется, знает, мисс. Она сама велела мне сюда прийти. Ей сейчас тяжело, поэтому она не смогла посетить вас лично.

Вдруг выражение её лица резко изменилось, и она запричитала:

– О моя бедная госпожа! Она была так добра ко мне! И вот её больше нет! Теперь я лишусь работы!

– О боже! Бедняжка! – воскликнула поражённая до глубины души Филлис, а потом потянулась за кошельком, достала купюру в один фунт и вложила её в руки горничной. – Вот, возьмите, – сказала она. Сьюзен душили рыдания, но Лил готова была поклясться, что видела, как блеснули её глаза, когда пальцы сжали деньги.

– О, благодарю вас! – прошептала она. – Моя несчастная госпожа очень часто рассказывала о вашей доброте. Хорошего вам дня, мисс! – произнесла она и поспешно выбежала из комнаты.

Лил поняла, что это её шанс.

– О господи, как поздно! – воскликнула она, вскочив на ноги. – Мне нужно спешить! Моя компаньонка наверняка уже страшно волнуется. Выше нос, Филлис! Запомни мои слова: ты ни капельки не виновата в случившемся!

– Но… но ведь… ты только пришла… – удивлённо сказала Филлис, но Лил уже успела выскочить из комнаты.

* * *

– Не следовало бы мне вам ничего рассказывать, – произнесла Сьюзен, скрестив руки на груди. Она разглядывала Софи и Лил, сидя напротив них за столиком в небольшой чайной – за пять шиллингов она согласилась составить им компанию. – Хозяйка из меня всю душу вытрясет, если узнает.

– Что ж, если собираешься молчать, верни деньги, – быстро сказала Лил.

– Мы просто хотим выяснить, что же на самом деле случилось с мисс Монтегью, – объяснила Софи. – Только и всего.

– Так значит, вы поняли, что это не несчастный случай? Что ж, тогда вы умнее остальных, – с усмешкой заметила Сьюзен. – Разве приличной, благовоспитанной юной леди может внезапно прийти в голову идея прогуляться вдоль реки посреди ночи? Да ещё в одиночку!

– Так что же она делала на самом деле? – спросила Софи, подавшись вперёд.

Сьюзен отпила чаю. Ответа не последовало.

– Ну же, говори! – нетерпеливо воскликнула Лил. – Не забывай о пяти шиллингах! И о чае. И тогда мы не расскажем мисс Вудхаус, к чему была твоя коротенькая пантомима в гостиной. Полагаю, на самом деле миссис Монтегью и не догадывается, что ты унесла брошь из дома?

Сьюзен пожала плечами.

– Не имеет ни малейшего понятия. Но она всё равно ничего не заметит. К тому же брошь совсем дешёвая, и выгоднее было отдать её мисс Вудхаус, чем отнести в ломбард. Теперь, когда мисс Эмили больше нет в живых, мне приходится самой как-то выкручиваться.

– Расскажи нам, что тебе известно о случившемся.

Сьюзен уставилась на булочки с корицей, которые лежали на прилавке.

– Я есть хочу, – жалобно сказала она. – Живот сводит от голода, нет сил говорить.

Лил закатила глаза.

– Ладно. Возьми себе булочку. И рассказывай уже.

Сьюзен глубоко вздохнула.

– Ну хорошо. Расскажу. Только держите язык за зубами. Не хочу попасть из-за вас в беду, – произнесла она, понизив голос.

– Семья Монтегью вконец разорилась, – начала она. – В обществе об этом ещё не знают, но на самом деле у них и фартинга не осталось. У мистера Монтегью были некоторые финансовые трудности незадолго до смерти, но когда юный мистер Рэймонд, брат мисс Эмили, вступил в наследство, началось такое…

– Что случилось?

– Он промотал за игорным столом остатки состояния. Миссис Монтегью ужасно этого стыдилась. Ей не хотелось терять видное положение в обществе, и она очень рассчитывала, что мисс Эмили удастся выгодно выдать замуж во время первого сезона. Таким образом можно было спастись от разорения. Единственная сложность состояла в том, что денег совсем не осталось, а выход в свет – дело недешёвое. Нужно же покупать платья, перчатки и всё такое. Но мисс Эмили была очень умна – умнее всех своих родных вместе взятых. Она нашла способ достать всё необходимое.

– Она крала вещи у других дебютанток, – закончила за неё Софи, догадавшись, на что намекает горничная.

– Именно так, – подтвердила Сьюзен, энергично кивая. – Но эти пустоголовые дурочки ничего не замечали. Для неё красть было не сложнее детской игры. Тут часики прихватит, там брошку утащит. У неё, можно сказать, талант к этому был. А я относила всё, что ей удавалось достать, в ломбард или к ювелиру – в зависимости от того, что попадало в руки. Да, знаю, это не вполне правильно и честно, но я так зарабатывала себе на жизнь, а моя хозяйка получала возможность выйти в свет наравне с другими дебютантками.

– Неужели миссис Монтегью ничего не знала о проделках дочери? – сгорая от любопытства, спросила Лил.

– Не имела ни малейшего понятия. Она из тех, кто в упор ничего не замечает.

– Так вот почему Эмили украла Лунного мотылька на приёме в саду, – произнесла Софи.

Горничная кивнула.

– Но это не единственная ценность, которую ей удалось заполучить в тот день.

– О чём ты?

Впервые горничная заметно смутилась.

– Драгоценностей и вещей не хватало на покрытие всех счетов. Так что хозяйка нашла иной способ заработка.

– Какой?

Сьюзен прикусила губу.

– Иногда мисс Эмили удавалось выяснить то, что ей знать не полагалось. Тайны. Она всегда была довольно любознательна и не гнушалась подслушивать у замочных скважин. Такое всего пару раз случалось. Так она узнала, что один богатый старикашка втайне от жены завёл любовницу. И что одного юношу выгнали из Кембриджа, и он ужасно боится, что семья об этом узнает.

– Получается, она шантажировала этих людей? – поражённо спросила Лил.

– Думаю, можно сказать и так, – ответила горничная. – Она просила у них несколько фунтов за молчание.

– Это произошло на приёме в саду?

Сьюзен кивнула.

– Мне неизвестно, что именно узнала мисс Эмили, но вернулась она подозрительно довольная собой. Кража броши её нисколько не тревожила.

Она сказала, что подслушала тайну, которая стоит дороже любой драгоценности.

– Какую же? – тут же спросила Лил.

Сьюзен пожала плечами.

– Хоть убейте, не знаю. Она со мной не поделилась. Сказала, это не моего ума дело. Мне известно, что тайна как-то связана с лордом Бьюкаслом. Ещё мисс Эмили сказала, что благодаря этой самой тайне ей теперь хватит денег до конца сезона.

– А потом исчезла, – продолжила Софи. В голове носилось множество мыслей, наконец картинка начала складываться.

– А дебютантки ещё сплетничали о том, что она сбежала с Робертом, юным лакеем! – усмехнулась Сьюзен с презрением. – Какие же идиотки. Да мисс Эмили бы на этого сопляка и не посмотрела! Она знает, откуда ветер дует, прекрасно знает. Когда она пропала, я подумала: «Может, она нашла себе богатого ухажёра и сбежала с ним?» Кляла её за то, что не взяла меня с собой. Я и представить себе не могла, что её тело найдут в реке…

К их удивлению, глаза Сьюзен вдруг наполнились слезами, и Лил почувствовала, что на этот раз она плачет искренне, а не притворяется, как раньше, в разговоре с Филлис.

– Да ладно тебе, не плачь, – смущённо сказала она.

* * *

Сьюзен ушла, а Софи и Лил ещё долго сидели за столиком. Чай уже успел остыть.

– Вот это история, – наконец произнесла Лил. – Я и не ожидала такого рассказа.

– Полагаю, Эмили Монтегью узнала какую-то тайну Барона, и очень важную тайну, – задумчиво сказала Софи. – А потом попыталась его шантажировать, но он отнёсся к этому отнюдь не по-доброму, и вместо того, чтобы откупиться…

– Убил её, – закончила за неё Лил с округлившимися от ужаса глазами.

– А может, это сделали подручные, – уточнила Софи.

– Боже! – воскликнула Лил. – Бедняжка Эмили. Да, наверное, её можно назвать воровкой и шантажисткой, но смерти она не заслужила. Не могла же она представлять для Барона реальную угрозу, верно? Она же была девушкой, только и всего!

Лил умолчала о том, что они сами мало чем отличались от Эмили Монтегью, но у обеих в голове промелькнула эта мысль. Им тоже были известны секреты Барона; значит ли это, что и они находятся в смертельной опасности?

– Неудивительно, что Джо не слишком хотелось возвращаться в Ист-Энд, – добавила Лил после недолгого молчания. Когда они увиделись после того случая, Джо было стыдно, что он сбежал из кеба и бросил их, но теперь они прекрасно его понимали. Не оставалось никаких сомнений: Барон из тех, с кем лучше не шутить.

Возвращаясь в «Синклер», подруги не проронили ни слова.

* * *

Наступил вечер. Тени удлинялись, в окнах домов стал потихоньку зажигаться свет, ветерок шелестел листвой деревьев в Гайд-парке.

Спустилась ночь. Поблёскивали уличные фонари, вдалеке завыла собака. Где-то в Ист-Энде по освещённой газовыми лампами улице шёл одинокий полицейский, разрезая лучом фонаря ночные тени. Какая-то старуха, приютившись у церковных дверей, спала под жёлтыми страницами вчерашней газеты. Биг Бен пробил сначала час ночи, а потом два, и наконец последние лондонские гуляки растворились во ночи. В Чайна-тауне подручные Барона бесшумно скользили по улицам, словно призраки, а члены семьи Лим беспокойно ворочались во сне. На другом краю города тихонько посапывала Филлис Вудхаус, а на тёмном чердаке соседнего дома в своей кровати лежала без сна несчастная Сьюзен.

Неподалёку, в доме на тихой Белгрейв-сквер, Вероника беспокойно расхаживала по спальне. Подол её ночной сорочки, обшитой лентой, скользил по полу. Туалетный столик с серебристыми щётками для волос и причудливой шкатулкой для украшений, кровать с красивым пологом и мягким покрывалом – казалось, всё это принадлежало кому-то другому. Мир Вероники перевернулся. Под ложечкой неприятно засосало. Осталось всего два дня до дебютного бала, на котором лорд Бьюкасл сделает ей предложение.

Все мысли страшно перепутались, но в одном Вероника была абсолютно уверена: самое главное теперь – поскорее увидеться с мисс Тейлор и мисс Роуз. Ей казалось, что сейчас только они могут ей помочь.

Часть четвертая. Дебютный бал

Этикет чрезвычайно важен, в особенности во время дебютного бала. Дебютантке на балу необходимо сохранять элегантность, грацию и шарм, ни в коем случае нельзя шалить, бегать и привлекать к себе лишнее внимание.

Из книги леди Дианы Девер «Этикет для дебютанток: о хороших манерах, традициях и моральных принципах приличного общества», глава двадцатая: Дебютный бал – Правила поведения для дебютанток – Танцы – О дамских комнатах – О подборе музыки – Украшение бального зала – Как развлекать гостей – Несколько слов о выборе партнёра – Игорный зал – Бал-маскарад.

Глава двадцать первая

На Лилиан чрезвычайно изысканное сатиновое robe du soir[21] цвета слоновой кости, расшитое тканью dévoré[22], чёрным бархатом и тюлем, – пропела мадам Люсиль. – Обратите внимание на элегантную отделку из красивейшего бисера. Ручная работа! – она взмахнула рукой, указывая на платье Лил, и жеманно улыбнулась всем присутствующим леди, взглянув на них в лорнет.

Лил застыла, будто греческая статуя, – собственно, в этом состояла вся суть работы манекенщиц «Синклера». Мадам Люсиль – на самом деле её, конечно же, звали иначе: Лил где-то слышала, что её настоящее имя Этель и приехала она не из Парижа, а из Престона – всегда говорила, что во время показа для манекенщицы самое важное – это мысленное спокойствие. Но в тот день мысли Лил никак нельзя было назвать спокойными. Она судорожно обдумывала события последних дней: визит к Веронике, встречу с Мэй Лим, путешествие в Ист-Энд, разговор со Сьюзен – всё, что удалось узнать о лорде Бьюкасле и Лунном мотыльке. А больше всего, конечно, гибель Эмили. Тем не менее она попыталась придать лицу спокойное выражение, пока посетительницы универмага рассматривали её и переговаривались приглушёнными голосами.

– Вечернее платье Лилиан, – говорила тем временем мадам Люсиль, – дополняют красный шёлковый пояс и шёлковые балетки.

И тут Лил заметила в дверях какое-то оживление. Одна юная леди, явно опоздавшая к началу показа, вбежала в зал, бесцеремонно протолкнулась вперёд и заняла свободное место в первом ряду. Её широкая шляпа с перьями немедленно закрыла обзор нескольким гостьям, сидящим позади. Совершенно недопустимое поведение!

– Нет, вы подумайте только! – с негодованием воскликнула одна из дам и демонстративно поднялась со своего места, чтобы пересесть, но юная леди, ставшая причиной переполоха, этого даже не заметила.

Вытянув шею, Лил с удивлением узнала в ней Веронику Уайтли. Щёки у неё раскраснелись. Она запыхалась, пока бежала, но, как обычно, сидела с высоко поднятой головой и таким видом, словно считала, что больше всех заслуживает места в первом ряду.

– Лилиан, покружись, пожалуйста. Вы увидите, что спинка платья выполнена особенно элегантно, – продолжала мадам Люсиль своим низким, спокойным голосом, надеясь восстановить порядок.

Но Лил не слушала. Вероника смотрела на неё решительно и неотрывно. Может, она пытается передать какое-то сообщение? Мисс Уайтли выразительно поводила бровями и что-то беззвучно произнесла. Посмотрела в пол прямо перед собой. Потом подняла глаза на часы. Что она пытается донести? «Встретимся здесь»? Но когда? Возможно, после окончания показа?

– Лилиан! – голос мадам Люсиль стал весьма строгим, и Лил, наконец вспомнив о её просьбе, грациозно покружилась перед зрителями.

– Благодарю, Лилиан, – обиженно произнесла мадам Люсиль. – А теперь перейдём к нашей следующей модели, – продолжила она, и когда новая манекенщица появилась из-за бархатного занавеса и застыла в неестественной позе, Лил удалилась.

Наконец модный показ завершился, и дамы ушли. Лил выскользнула из гримёрной. Веронику она застала в опустевшем салоне, та беспокойно ходила туда-сюда.

– Не ожидала тебя так скоро увидеть, – заметила Лил, не сдержавшись.

Вероника не стала скрывать своего смущения.

– Я не знала, что делать, – встревожено произнесла она. – Я кое-что узнала о лорде Бьюкасле. И… и теперь думаю, вы были правы. В нём есть что-то очень подозрительное.

Лил подняла брови.

– А мы выяснили кое-что важное, – сказала она и после секундной заминки добавила: – Мне кажется, эти сведения будут тебе интересны. Идём со мной. Нужно переговорить с остальными.

* * *

Вероника была не на шутку встревожена, но всё равно заметила, что они идут необычным маршрутом. Лил повела её не по главной, широкой лестнице, по которой ходили все покупатели, а по задней. Потом они вышли в какую-то дверь и оказались на конном дворе, где конюхи чистили лошадей, а посыльные бегали туда-сюда со стопками коробок. «Какое гадкое место», – подумала Вероника, изящно сморщив носик. Мужчины грубо кричали друг на друга; слышался громкий стук копыт. Веронике пришлось приподнять подол платья, чтобы не запачкать его грязью. «Или ещё чем похуже», – брезгливо принюхалась она.

– Куда мы идём? – спросила Вероника, но мисс Роуз – или Лил, как она внезапно попросила себя называть, – не ответила. К изумлению Вероники, её привели в конюшню, а потом заставили карабкаться по приставной лестнице на какой-то чердак, полный соломы. Кроме тюков сена там сесть не на что.

– Я лучше постою, – высокомерно заявила Вероника, желая особо подчеркнуть для всех присутствующих – а на чердаке были Лил, Софи и двое мальчиков, – что она в подобных местах не бывает. Но когда она увидела, как уютно компания устроилась на импровизированных сиденьях, то пожалела о своих словах, и через пару мгновений тоже села, надеясь, что никто этого не заметит.

Рассказ о разговоре, который она подслушала в поместье у лорда Бьюкасла, не занял много времени.

– Ну что, теперь ты нам веришь? – спросила Лил, как только Вероника закончила.

Та ощутила, как лицо заливается краской.

– Я… я не знаю, – проговорила она. – Мне известно лишь, что лорд Бьюкасл что-то скрывает. Он что-то задумал – и мне это не нравится.

– Как тебе кажется, что он собирается делать с шахтами твоего отца? – спросил младший из мальчиков, Билли, который всё время, пока она говорила, что-то энергично записывал огрызком карандаша в свой блокнот. – Что это вообще за шахты такие?

– В некоторых добывается уголь, в некоторых – железо. В одной – алмазы. Они находятся в Южной Африке.

– У твоего отца есть алмазная шахта? – недоверчиво переспросил Билли.

– Совсем небольшая, – слегка раздосадовано сказала Вероника.

– А сам лорд Бьюкасл разбирается в добыче полезных ископаемых? – поинтересовалась Софи.

– Мне об этом ничего не известно. Но по их разговору сложилось впечатление, будто они знают о каком-то особенном минерале, который можно добыть в шахтах. Тот человек – Генри Сноу, учёный – говорил об экспериментах, связанных с зажигательными бомбами. Во всяком случае, я так поняла его слова.

– Зажигательными бомбами? – переспросила Лил.

– Это специальные смеси, с помощью которых можно что-нибудь взорвать или поджечь, – пояснил Билли.

– Они говорили о том, что им необходим доступ к шахтам, и мне… ну, мне показалось… что на мне, возможно, хотят жениться только из-за этого, – поспешно сказала Вероника. Щёки у неё пылали.

Остальные переглянулись.

– Ты хочешь сказать, лорд собирается на тебе жениться, чтобы заполучить шахты твоего отца и добыть этот… минерал, или как его там? – уточнила Лил.

– И изготавливать из него взрывчатку? – добавила Софи.

Вероника печально кивнула.

– Генри Сноу сказал что-то вроде: «Он и понятия не имеет об истинной ценности этих шахт». Мне кажется, он говорил об отце. Им известно о шахтах что-то такое, чего не знает мой отец.

– А если Бьюкасл женится на тебе, он получит доступ к шахтам?

– Вполне возможно, ведь я папина наследница. Если у папы с Изабель не родится сын, после его смерти шахты достанутся мне.

Все уставились на неё, обдумывая услышанное. Вероника не без раздражения отметила, что теперь они смотрят с сочувствием – даже тот юноша, от которого несло лошадьми. Не хватало ещё, чтобы они стали её жалеть.

– Послушайте, я ничего не знаю про Барона, о котором вы говорите, – напряжённым голосом произнесла она. – Но Бьюкасл определённо задумал неладное. Понятия не имею, тот ли он человек, за которого вы его принимаете, но меня не на шутку пугает мысль о том, что он хочет обмануть папу и жениться на мне лишь для того, чтобы добраться до шахт.

– А ты отцу обо всём этом рассказала? – спросила Софи. – Ну, или мачехе?

Вероника поморщилась.

– Я пыталась поговорить с отцом, но он не стал меня слушать. Решил, что я несу полную чушь.

Софи на мгновение задумалась.

– Теперь нам известно, что Барон стоит за трагедией, которая произошла с Эмили, – мрачно сказала она, обведя взглядом всех остальных. – Он и впрямь опасен, и нам нужно что-то предпринять, пока Вероника не вышла за него замуж. В конце концов, если твои подозрения справедливы, одному богу известно, что может случиться с тобой и твоей семьёй, – сказала она Веронике.

– Положение непростое, – произнёс Джо. – Если Барон хоть капельку догадывается о том, что мы знаем, кто он на самом деле, мы в смертельной опасности.

– Причём это известно не нам одним, – добавил Билли. – Семья Лим тоже знает, что Барон – это лорд Бьюкасл. Так что и над ними нависла угроза.

Вероника внимательно слушала, и внутри росло дурное предчувствие. Она только захотела спросить о семье Лим, как Софи повернулась к ней.

– Нам нужно тебе кое-что рассказать. Во-первых, нам известно, что это Эмили украла у тебя брошь во время приёма в саду. А ещё нам удалось больше узнать и о самом мотыльке.

– Вернее, о драгоценном камне, которым он украшен – о Лунном бриллианте, – уточнила Лил.

И они вкратце рассказали историю Мэй.

– Так получается, лорд Бьюкасл вовсе не спас бриллиант. Он украл его! – воскликнула Вероника.

Внезапно её охватил гнев, когда она вспомнила о том, как он рассказывал о своих путешествиях в далёкие страны и о необычайных приключениях, как охотился на слонов и тигров, как находил сокровища в чужеземных разрушенных храмах.

– Все думают, что он такой замечательный! – с негодованием выпалила она. – А он на самом деле не лучше Эмили – обыкновенный воришка, вот он кто!

– Он украл бриллиант из храма, а потом Эмили похитила его у тебя, – задумчиво произнёс Билли. – Как ты думаешь, может, камень проклят?

– Нет! Разумеется, нет! Это полная чушь, – быстро сказала Лил.

– К тому же самому Барону он не особо навредил, – тихо добавил Джо.

Повисла долгая пауза. Вероника слышала крики, доносящиеся с конного двора, и громыхание повозок, к которым уже успела привыкнуть. Ей пришла в голову крайне неприятная мысль о том, что если бриллиант и впрямь проклят и приносит несчастья тем, кто его крадёт, то именно Эмили пострадала сильнее всего. У Бьюкасла, казалось, был особый иммунитет – словно он и сам обладал некими страшными сверхъестественными способностями.

Вероника отогнала эти мысли.

– Что же мне теперь делать? – спросила она. – Пусть брошь забирают хоть сейчас. Мне эта жуткая вещица не нужна. Но лорд Бьюкасл сразу заметит, если я перестану её носить. Он наверняка ждёт, что я приду с ней на дебютный бал, который состоится послезавтра!

– Нам остаётся одно, – решительно сказала Софи. – Доказать, что лорд Бьюкасл и Барон – это один человек, да так, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Только это его остановит.

– Но какие улики у нас есть? – спросил Билли вслух, а потом махнул блокнотом в сторону Софи. – Я всё записываю, но в моих заметках нет никаких доказательств связи между Бароном и лордом Бьюкаслом. Мы не можем даже уличить его в причастности к гибели Эмили! Всё это выглядит как… домысел. Догадка. Нам необходимы бесспорные улики.

– Может быть, удастся отыскать их в кабинете лорда Бьюкасла, – подала голос Вероника. – Я видела, что там полно самых разных бумаг.

– Замечательно, – одобрила Софи. – Бумаги! Счета, письма. Как раз то, что нужно. Нам известно, что Барон получает от жителей Ист-Энда огромные суммы – наверняка есть документы, которые это подтвердят.

– Получается, нужно пробраться к нему в кабинет и отыскать эти бумаги, – задумчиво пробормотал Джо.

– Погодите минутку! – встревожено воскликнул Билли. – Ты что, хочешь сказать, что мы должны вломиться в дом к Барону?

Вероника задумалась. А потом сказала:

– Нет, вламываться ни к чему. Мой дебютный бал пройдёт в поместье у лорда Бьюкасла. Вы можете прийти на него как гости – так вы и попадёте в дом.

– Великолепная идея! – воскликнула Лил. – Все будут слишком увлечены праздником, и пока народ развлекается, мы ускользнём, найдём кабинет и отыщем доказательства!

– Но… что, если Барон нас раскусит? – спросил Билли, которого явно ужасал этот план. – Что, если он нас узнает?

– Если соблюдать осторожность, он может вообще вас не увидеть, – ответила Вероника. – На бал приглашено больше двух сотен гостей – у вас точно получится смешаться с толпой. К тому же это бал-маскарад, и приходить на него надо в костюме. Поэтому вы легко сможете замаскироваться, – пояснила она.

– Опять маскироваться! – воскликнула Лил. – Вот это да!

Её явно привёл в восторг новый план. Софи же с серьёзным выражением лица обдумывала детали.

– Итак, мы приезжаем на бал, как обыкновенные гости, – сказала она. – Далее мы оказываемся в поместье и незаметно пробираемся в кабинет. Ты нам расскажешь, как его отыскать, – добавила она, кивнув Веронике. – Тем временем ты следишь, чтобы лорд Бьюкасл не вышел из бального зала, а мы обыскиваем кабинет, собираем доказательства, а потом потихоньку уходим.

Вероника кивнула. Но тут же, оглядев присутствующих, поняла, что есть одна трудность. Провести на бал Лил и Софи – это одно, особенно если они смогут одеться хоть сколько-нибудь прилично. Но она и представить себе не могла, какое впечатление произведёт на высший свет юноша с грубыми манерами и выговором кокни. Как и мальчишка, который по виду ещё и школу не закончил.

– Я не уверена, что всех вас удастся провести на бал, – поспешно произнесла Вероника. – Ну, то есть, если я внезапно добавлю столько новых имён в список гостей, это будет выглядеть подозрительно.

– Не вопрос, – сказал Джо, и в голосе его послышалось облегчение. – Девочки, вы отправитесь на бал. А мы с Билли будем на улице. Спрячемся куда-нибудь и будем следить за обстановкой. А когда вы раздобудете документы, мы встретимся в условном месте. Только скажи где, – уточнил он, обратившись к Веронике. – Подойдёт чёрный ход, окно, да даже угольный подвал, раз уж на то пошло – лишь бы нас не было видно. Потом девочки передадут нам улики, и мы сразу же уйдём. Никто и не узнает, что мы там были.

– Поместье огромное – там полно мест, где можно спрятаться, – Вероника не на шутку воодушевилась планом. – Кабинет находится в Восточной башне, далеко от бального зала, так что поблизости людей не будет. Это первый этаж. А ещё там очень большие окна.

– Так, может, мы передадим вам бумаги прямо через окно? – воскликнула Лил и захлопала в ладоши. – Чудесно! А потом мы с Софи вернёмся в бальный зал и тихонько уедем домой. Никто нас ни в чём и не заподозрит.

– Но как же вы попадёте на территорию поместья, если вас не будет в списке гостей? – встревожено спросила Вероника. – Её же со всех сторон окружают высокие стены, к тому же вход на бал будет только по приглашениям, так что просто так вам туда не попасть…

– О, об этом не тревожься, – поспешил успокоить её Джо, улыбаясь Веронике с чрезмерной, как ей показалось, фамильярностью. – Уж мы-то придумаем, что делать, правда, Билли?

– Собранные доказательства мы оставим у себя, пока Макдермотт не вернётся, – продолжила Софи. – Если они окажутся достаточно вескими, мы передадим их в Скотленд-Ярд, и лорда Бьюкасла тут же арестуют.

– Но подождите! – вдруг в ужасе вскричала Вероника. – Лорд Бьюкасл сегодня в полночь собирается объявить о нашей помолвке, и мне придётся принять его предложение! И если потом его арестуют, это будет просто ужасно! Конечно, помолвка будет расторгнута, но я окажусь в центре скандала. Меня ждёт позор!

Лил с отвращением посмотрела на неё.

– Так вот что тебя беспокоит? – спросила она, уперев руки в бока. – Эмили мертва, а Барон, возможно, планирует после свадьбы убить твоего отца, а может и тебя. А ты переживаешь, что подумают какие-то идиоты из высшего света?

– Тебе этого не понять! – раздражённо отрезала Вероника. – Это на самом деле важно! На кону моё будущее! Возможно, после этого я вообще не смогу удачно выйти замуж. И останусь старой девой!

– И что же тут плохого, интересно знать? Я уж лучше буду старой девой, чем безнадёжной дурочкой!

– Так, прекратите! – резко оборвала их Софи. – Вы только время зря тратите.

Она повернулась к Веронике:

– Так значит, Бьюкасл собирается объявить о помолвке в полночь?

Вероника кивнула с весьма оскорблённым видом.

– Тогда нужно забрать документы до этого, вот и всё. Как только Билли и Джо унесут их, мы дадим тебе знать и ты сделаешь вид, что тебе стало дурно. В конце концов, он не сможет сделать тебе предложение, если ты отбудешь домой, почувствовав себя нехорошо.

– Но как? – смущённо спросила Вероника.

– О, ради бога, прояви изобретательность! – вмешалась Лил, закатив глаза. – Скажи ему, что съела что-то не то. Запрись в дамской комнате и издавай жуткие звуки, как будто тебя тошнит. А потом притворись, что немного полегчало, но ровно настолько, чтобы отбыть домой в экипаже.

Вероника сморщила нос.

– Как унизительно! – с неприязнью воскликнула она.

– У тебя есть выбор: либо ты убедительно притворяешься больной, либо становишься официальной невестой лорда Бьюкасла, – подытожила Лил.

Вероника на мгновение затихла.

– Что ж, хорошо. Думаю, у меня получится притвориться больной, – произнося эти слова, она ощутила, как на душе стало легче. Раньше казалось, что она запуталась в паутине огромного хищного паука; но теперь она хотя бы осознала, что даже из такой ситуации есть выход. Если ребята отыщут улики, ей не придётся выходить за Бьюкасла.

– Я искренне благодарю вас за помощь, – сказала Вероника, чувствуя себя весьма неловко. – Разумеется, я щедро вам заплачу. Ещё десяти фунтов хватит?

Ребята нахмурились и молча уставились на неё.

– О, я могу дать и больше! – поспешно произнесла она. – Как насчёт двадцати?

– Мы тебе не из-за денег помогаем! – с негодованием воскликнул Билли. Его голос звучал обиженно. – Мы просто хотим остановить Барона. Нам надо доказать, кто он на самом деле!

– О… я… э-э-э… я прошу прощения… – в замешательстве ответила Вероника.

– А ещё мы и впрямь хотим тебе помочь! – с жаром добавила Лил. Ведь несмотря на то, что не так давно обозвала Веронику дурочкой, всё же всецело была на её стороне.

Софи кивнула.

– Это не работа, – подтвердила она. – Это попытка восстановить справедливость. Не нужно нам никаких денег, Вероника. Теперь мы занимаемся расследованием все вместе.

Глава двадцать вторая

Была середина лета. В Лондоне наступал вечер. Тени удлинились. Воздух в Гайд-парке, пропитанный ароматом цветов, навевал сонливость.

Универмаг «Синклер», расположенный на площади Пикадилли, закрывался. На высокие окна опускались шторы с рюшами, знаменуя конец веселья. Замешкавшиеся покупатели поспешно выходили из здания, дооформив последние заказы – крапчатый шёлковый платок, веер, флакон одеколона из голубого стекла. Раздался бой золотых часов в вестибюле, и Сид Паркер закрыл двери парадного входа. Продавщицы в магазинах, расположенных чуть выше, подсчитывали дневную прибыль, ещё выше, на этаже, где располагалась контора, служащие прощались друг с другом, а мисс Этвуд осторожно промокнула последнюю страничку в счётной книге и аккуратно убрала ручки и бутылочки с чернилами. Мистер Бэттерэдж прогуливался по опустевшему универмагу, позвякивая ключами. Коридоры и лестницы, которые совсем недавно были заполнены толпами людей, неожиданно опустели. Воцарилась непривычная тишина.

А вот вокруг «Синклера» веселье только начиналось. Распахивались двери ресторанов. Гасли огни и поднимались занавесы театров Вест-Энда. На реке появлялись прогулочные лодки. В богатых поместьях Мейфэра и Белгравии светские дамы и господа наряжались к ужину; с лёгким, приятным щелчком открывались бутылки шампанского.

В одной из маленьких комнаток пансиона Софи и Лил тоже готовились к предстоящему вечеру. Они долго думали, что же надеть на бал Вероники: в гримёрной манекенщиц не так-то легко найти наряды для маскарада. Работай Лил по-прежнему в театре «Фортуна», она бы позаимствовала что-нибудь из костюмерной, но театр уже закрылся. В итоге Мэй и Сун неожиданно помогли им с решением.

Как и было обещано, накануне Софи и Лил вернулись в Чайна-таун, чтобы рассказать брату с сестрой о своих планах. Мэй и Сун тут же начали просить у них разрешения участвовать во всей этой истории.

– Но это может быть очень опасно, – понизив голос, сообщила им Софи. – А что, если нас поймают? Вы и впрямь хотите пойти на такой риск?

К большому удивлению Софи, ответила Мэй.

– Мы знаем, что это рискованно, – честно сказала она. – Лучше всех это понимаем, но мы просто обязаны принять участие. Пожалуйста. Мы очень хотим помочь.

Софи хорошо их понимала. Разумеется, Джо рассказывал им о том, что Барон вцепился в Ист-Энд мёртвой хваткой, но только после знакомства с семьёй Лим она узнала реальное значение этих слов. Яркие огни Вест-Энда, золотистый блеск и сияние «Синклера» – всё это так разительно отличалось от тёмных, опасных улочек Ист-Энда, которые они видели в окно кеба. Неудивительно, что Сун и Мэй были готовы на всё, лишь бы избавить свой дом от этого мрака.

Они всё обсудили и решили, что Сун и Мэй вместе с Билли и Джо проникнут на территорию поместья. Но их помощь оказалась очень кстати ещё до прибытия на бал. Когда Лил упомянула, что они не знают, где взять костюмы, Мэй улыбнулась, куда-то убежала и через минуту вернулась с двумя китайскими нарядами, которые одолжила в соседней лавочке. Там показывали шоу с волшебными фонариками.

Софи разгладила тяжёлые складки нефритового платья из сатина. Оно было слегка потрёпанным, если приглядеться, но для маскировки годилось отлично. Лил стояла рядом и рассматривала свою причёску в зеркало. Она скрутила волосы в тяжёлый пучок и украсила его букетиком красных цветов из шёлка. Её пурпурное платье было перетянуто широким, расшитым золотой тканью поясом, а в руках она держала веер в тон. Щёки Лил раскраснелись от воодушевления, тёмные глаза сияли. Софи подумала, что в этом ярком костюме она ещё прекраснее, чем обычно.

Софи же чувствовала себя довольно неловко. Платье нефритового цвета было ей длинновато, но подшить его не хватило времени, поэтому подол тянулся за ней по полу. Она тоже сделала на голове пучок, но в отличие от Лил, которая украсила его симпатичными цветами, Софи покрыла голову соломенной конической шляпкой, скрывавшей её причёску и отбрасывающей тень на лицо. Лучше его скрыть, ведь Барон не раз её видел и может узнать. Надо сказать, в этом костюме Софи чувствовала себя весьма и весьма неуклюже, но потом напомнила себе, что идёт на бал не для того, чтобы продемонстрировать всем элегантность.

Борясь с волнением, она поправила шляпку. Разработать весь этот план в полной безопасности, на чердаке универмага, было довольно легко. Но теперь, перед самым балом, одна мысль о том, чтобы пробраться в дом к Барону, казалась безумием.

Софи посмотрела на часы: совсем скоро выходить. Сердце бешено заколотилось. Она постаралась дышать спокойно. Что бы ни случилось, нельзя терять голову. Софи подумала о папе, и стало немного легче. В конце концов, им предстояло что-то вроде военной кампании, о которых он так часто рассказывал, порой настолько подробно, что становилось даже скучно. Вопреки всему Софи улыбнулась. Она будет капитаном и поведёт свой отряд на вражескую территорию – вот на что нужно настроиться.

– Ты готова? – спросила она у Лил, потянувшейся за веером. – Всё запомнила?

– Разумеется! – воскликнула та. Лицо у неё было серьёзнее обычного, а в глазах горел огонёк решимости. – Делов-то.

– Да, но вполне возможно, что всё окажется гораздо сложнее, чем мы думали, – заметила Софи. – Нужно будет отыскать кабинет Барона так, чтобы нас никто не заметил, а ведь в поместье полно слуг. Необходимо соблюдать осторожность. Следи за тем, чтобы…

– Да знаю, знаю, – поморщилась Лил. – «Следи за тем, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания», – закончила она за Софи и хихикнула.

– Софи, временами ты пугающе предсказуема, вот честно, – сказала она, нежно взяла подругу под руку и примирительно сжала её предплечье.

– Ну что, вперёд? Нам пора.

* * *

Вероника стояла неподвижно, словно кукла, пока горничная её наряжала. Сначала девушка надела камисоль[23], обшитую изящными ленточками, потом тонкие шёлковые чулки, затем корсет из розовой саржи с жёсткими косточками, благодаря которому можно добиться «лебединой» фигуры, столь модной сейчас. Горничная проворно работала маленькими пальцами – застёгивала металлические крючки, затягивала ленты. Вероника машинально ступила в шуршащую шёлковую нижнюю юбку, горничная осторожно её подняла и затянула на талии девушки.

Обычно процесс подготовки к светским мероприятиям поглощал Веронику с головой, а сегодня ей предстоял не просто выход в свет, а дебютный бал! Однако она почти не замечала горничную. Мыслями Вероника была очень далеко. Обыденное не имело особого значения. Даже когда Изабель отчитала её за поход в «Синклер» без спроса, её слова словно пронеслись мимо.

– Уехала одна, да ещё в кебе? Что только люди подумают?! А вдруг лорд Бьюкасл узнает! Господи боже, тебе давно уже не семь лет, а семнадцать. И что это прилипло к твоему платью? Неужели солома?!

Теперь же она будто онемела. Горничная помогала Веронике с платьем – милым, воздушным, сшитым специально для неё. На бал она собиралась явиться в костюме пастушки – в наряде из белого шёлка и тафты, с бантиками на корсаже и локтях, с низким квадратным вырезом и крошечными пуговками вдоль спины. Голову украшал капор, безупречно обрамлявший лицо. Ленты были пышным бантом завязаны сбоку, под ухом. Когда они с Изабель подбирали костюм, Веронике казалось, что он великолепен, но теперь она ощущала неловкость и казалась самой себе маленькой девочкой, заигравшейся в маскарад.

– О мисс Вероника! Вы так прекрасны! – воскликнула горничная. Вероника промолчала. Дышать в туго затянутом корсете было трудно. До бала оставалось всего ничего.

Причёска готова – локоны аккуратным каскадом спадали на одно плечо; капор надет. Оставалось только добавить украшения. На Веронике будут жемчужные серьги, колье с жемчугом и бриллиантами – папин подарок к дебютному балу, а на плече брошь в виде мотылька с драгоценными камнями.

Когда горничная прикалывала её к платью, Вероника всеми силами старалась унять дрожь. Через мгновенье в комнату ворвалась Изабель. На ней было платье, которое, по мнению портного, походило на наряды красавиц Древнего Рима – сатиновое, со множеством изящных складок и большим вырезом, открывающим вычурное колье с бриллиантами и рубинами.

– Дорогая, да ты как картинка! – воскликнула Изабель, поправив выбившийся из причёски Вероники локон. – Только веди себя прилично, – добавила она чуть строже. – Будь внимательна к лорду Бьюкаслу, но не слишком. Потанцуй на его глазах с другими достойными джентльменами. Вероника, ты меня слушаешь? Этот вечер чрезвычайно важен!

Последние слова повисли в воздухе. Изабель стремительно удалилась. Вероника взглянула на себя в зеркало. Казалось, в отражении она видела незнакомую девушку в нарядном платье пастушки.

– Мисс, а когда вы выйдете замуж за лорда Бьюкасла и переедете к нему, вы возьмёте меня с собой? – робко спросила горничная, стоявшая позади.

Вероника повернулась и удивлённо на неё взглянула.

– Ну конечно, возьму! – смущённо ответила она и добавила, понизив голос: – Но я не столь уверена, что выйду за лорда Бьюкасла.

– Ну конечно, выйдете, – поспешила успокоить её горничная, которая, судя по всему, решила, что Вероника просто сильно переживает перед помолвкой. – Вся прислуга так считает. Он ведь проводит бал ради вас одной, не так ли? И глазом моргнуть не успеете, как уже станете леди Бьюкасл, помяните моё слово!

Глава двадцать третья

Мэй сидела у румпеля небольшой лодочки и смотрела на город, постепенно пропадающий из вида. Они отплыли к западу от Челси, и с первым же изгибом реки пейзаж вокруг сделался мягче, зеленее. Вёсла негромко плескались в воде, лодка медленно скользила вперёд. Мэй одолели мрачные предчувствия, но вместе с тем и приятное предвкушение. Так странно было сидеть в старой шлюпке дяди Хуаня и плыть в сумерках по реке к поместью Барона.

Они заранее опустили парус. Сун, который вместе с Джо усердно работал вёслами, повернулся к Мэй и заговорщически улыбнулся, словно они собирались сыграть в весёлую игру. С того дня, как Мэй побывала на Белгрейв-сквер и узнала о дедушке много нового, её отношения с братом переменились. Теперь они действовали сообща, на равных.

Именно благодаря тому, что они были вместе, родители и разрешили им покататься на лодке. Билли пришла в голову идея подобраться к поместью со стороны реки: сады Бьюкасла простирались до самой воды, а учитывая, что всё внимание будет приковано к гостям, этот путь и впрямь казался самым надёжным. К тому же тогда им не придётся перелезать через высокий забор. Мэй и Сун тут же предложили подплыть на лодке дяди Хуаня – когда-то давно он научил их ею управлять.

– Хоть в этом-то мы должны им помочь! – воскликнул Сун с жаром, пытаясь убедить родителей в своей правоте.

– Ну хорошо, только из лодки – ни шагу! – наконец согласилась мама. – Отвезите их куда нужно – и сразу домой!

– Само собой, мам! – успокоил её Сун, умолчав о том, что они вовсе не собираются сразу же возвращаться. Билли и Джо планируют пробраться на территорию поместья Бьюкасла, и Мэй с Суном пойдут вместе с ними.

Мэй гордилась тем, что они продолжают дело, много лет назад начатое дедушкой.

Джо перестал грести.

– Кажется, мы на месте… – пробормотал он.

Мэй подняла глаза на дом, возвышающийся над ними в темноте. Воодушевление заметно ослабло, а вот дурное предчувствие, наоборот, усилилось.

Если дом на Белгрейв-сквер показался ей невероятно величественным и элегантным, поместье же производило совсем иное впечатление. Мэй увидела перед собой огромное здание из серого камня с арочными готическими окнами и с круглыми башенками по углам. Вокруг дома раскинулся сад с аккуратными деревцами. Повсюду царил идеальный порядок. Сад был огорожен высокими каменными стенами, но вдалеке ребята увидели большие ворота, в которые медленно въезжала длинная очередь из экипажей и автомобилей. В тихом вечернем воздухе едва слышно звенела музыка: праздник уже начался.

– Нужно найти Восточную башню! – прошипел Билли со своего места – он сидел на носу лодки. – Вероника сказала, что кабинет находится именно там.

– Ищите, где пристать к берегу, – прошептал Джо.

Лодка медленно покачивалась на волнах.

* * *

Когда Софи и Лил переступили порог поместья Бьюкасла, их встретила громкая музыка и ослепительные огни. Они стояли в просторном красивом вестибюле. Мраморный пол и канделябры тут же напомнили Софи обстановку «Синклера», вот только это было не общественное здание, в которое мог попасть любой, а личная резиденция. Лакей у входа придирчиво изучал приглашения. Лил протянула ему своё.

Софи последовала её примеру. Лакей кивнул им и жестом пригласил пройти к лестнице. Подруги стали подниматься по ступенькам вслед за вереницей изящных дам и кавалеров в дорогих нарядах из шёлков и бархата. Софи подумала, что они с Лил уж очень выделяются своими простыми китайскими нарядами на фоне всего этого великолепия. Возможно, Лил в голову пришла та же мысль, потому что она вдруг притихла, стала теребить юбку и вертеть в руках веер.

– Надо всячески скрывать своё восхищение, – шепнула Софи. – Иначе нас мигом раскусят!

Лил ухмыльнулась, и в глазах её сверкнул озорной огонёк. Её вид моментально стал томным и надменным.

– Какой тесный и неуютный вестибюль, – фыркнула она, в точности повторяя интонации светских дам, покупательниц «Синклера».

Софи невольно рассмеялась, но поспешно вернула лицу серьёзное выражение. Лакеи распахнули перед гостями изысканно украшенные двери, и они вышли к ещё одной длинной, широкой лестнице, ведущей вниз, в богатый бальный зал, где было уже полным-полно народу. Там виднелись десятки вальсирующих пар – сверху они напоминали фигурки из музыкальных шкатулок. Гости щеголяли в самых разных костюмах: Софи заметила и пиратов, и целую толпу Пьеро, и принцесс. Рыцарь в блестящих латах танцевал с Клеопатрой, Мария-Антуанетта – с Робином Гудом.

Внизу, у самой первой ступеньки, дородный седовласый мужчина в костюме Юлия Цезаря и дама моложе него в свободном платье римской красавицы встречали всех новоприбывших гостей. Рядом с ними Софи заметила Веронику в белом наряде.

– Это мачеха Вероники, – прошептала Лил. – Я видела её на приёме. А мужчина, наверное, её отец. Они приветствуют всех!

Толпа подталкивала их к родственникам Вероники. Софи начала паниковать. Кажется, им, как и всем остальным гостям, придётся перекинуться парой словечек с мистером и миссис Уайтли! А они ведь и понятия не имеют, кто такие Софи и Лил. Разумеется, возникнут вопросы: кто эти странные девочки и почему они приглашены на дебютный бал их дочери? «Быть может, они нас прогонят, а может, позовут кого-нибудь из лакеев или, того хуже, самого лорда Бьюкасла?» – подумала Софи. В конце концов, бал проводится у него в поместье, так почему он не встречает гостей лично?

Но Лил уже заговорила:

– О, мистер и миссис Уайтли, как поживаете? – спросила она нежным, словно сладкий крем, голоском. – Меня зовут Лилиан Роуз, а это моя, э-э-э, сестра, Софи. Миссис Уайтли, так приятно было познакомиться с вами на том чудесном чаепитии, что прошло у вас дома на прошлой неделе. Так любезно с вашей стороны пригласить нас на этот бал!

– Весьма польщена, – проговорила миссис Уайтли совершенно равнодушным тоном. Софи поняла, что та особо не слушала Лил. Судя по всему, она смотрела поверх их голов на группу гостей, которая спускалась по лестнице следом. Это явно были уважаемые члены общества. У Софи камень с души свалился. Вероника оказалась права: здесь столько людей, что их едва ли заметят.

– Очень рад! – воскликнул отец Вероники, коротко улыбнулся Лил и Софи и отвернулся, чтобы поприветствовать господ, идущих следом.

Воспользовавшись тем, что на них не обращают особого внимания, Вероника склонилась к Софи.

– Вам надо выйти в дверь, расположенную в правом углу зала, – прошептала она. – За ней будет коридор, ведущий в Восточную башню. Остерегайтесь дворецкого: он вечно бродит по поместью и шпионит.

Софи едва заметно кивнула, стараясь сохранять невозмутимость и делая вид, будто они просто обмениваются любезностями. Вероника повернулась к новой группке гостей, чтобы их поприветствовать, а Софи с Лил наконец вошли в бальный зал.

– Твоя сестра! – с укором шепнула Софи, пока они лавировали между танцорами, направляясь в ту часть комнаты, откуда через стеклянные двери можно было выйти на террасу. – Да в это же никто не поверит! Мы с тобой ни капельки не похожи!

Лил пожала плечами.

– Я импровизировала. И вообще, по-моему, я отлично справилась, – невозмутимо сказала она.

Ещё один лакей подал им бальные карточки. На маленьких белых картонках, к которым бечёвкой были привязаны крошечные карандаши, перечислялись все танцы, заявленные в программе. Рядом с названиями нужно было вписать имя партнёра. Лил с интересом изучила карточку и принялась рассматривать танцоров и музыкантов, а Софи выискивала в толпе Барона. Его нигде не было видно, но она чувствовала, что им с Лил лучше пока держаться в тени. Она огляделась в поисках угла, в котором можно спрятаться и ждать, пока Барона что-нибудь надолго отвлечёт. Тогда-то подруги и отправятся на поиски кабинета. Но не успели они незаметно скрыться из виду, как позади раздался громкий, радостный возглас:

– Мисс Роуз, какая встреча! Как я рад вас видеть!

Девочки встревожено обернулись. К ним через весь зал, преисполненный щенячьей радости, спешил юноша. На нём был экзотический костюм с плащом и красный шёлковый тюрбан. Софи догадалась, что он, видимо, изображает Аладдина или одного их героев «Книги тысячи и одной ночи», вот только его наряд в сочетании со светлыми волосами и тщательно выбритыми розовыми щеками смотрелся довольно комично.

– Его только не хватало, – прошептала Софи. – Это мистер Пендлтон!

Софи знала, что мистер Пендлтон был состоятельным молодым человеком, одним из воздыхателей – так называли молодых людей, которые толпились у театра «Фортуна», желая познакомиться с актрисами. Он неожиданно сослужил девочкам добрую службу во время их прошлого расследования, когда пригласил Лил на обед в ресторан «Мраморный двор», тем самым подарив ей возможность понаблюдать за тайной встречей главных сообщников Барона.

– Как я рад вас видеть! – громким голосом воскликнул он. – Как много времени прошло! Надеюсь, вы не обидитесь на мой комплимент, мисс Роуз, но в этом платье вы выглядите просто волшебно! А я, наверное, ужасно глупо, но что поделать, маскарад есть маскарад, а? – К ужасу Лил и Софи, группка людей, стоявших неподалёку, начала на них поглядывать, однако Пендлтон, не обращая никакого внимания на их озабоченность, всё так же громогласно продолжал: – Полагаю, вы сегодня нарасхват, но я буду счастлив, если подарите мне танец.

Лил взглянула на Софи, не зная, что сказать, но Пендлтон уже схватил её бальную карточку и воодушевлённо вписал своё имя напротив полдюжины танцев. Софи пожала плечами: если подруга откажет кавалеру, это будет выглядеть грубо, и тогда они рискуют привлечь к себе ещё больше внимания.

Через мгновенье мистер Пендлтон уже вёл Лил в центр зала, не замолкая ни на секунду.

– Мисс Роуз, я просто обязан рассказать вам о моих новых лошадях. Великолепнейшая пара. Хотелось бы как-нибудь покатать вас в экипаже…

Софи с облегчением смотрела им вслед. Пока Лил танцует, можно сосредоточиться на поисках Барона. Зал наполнялся людьми. Кто-то танцевал, некоторые пары через стеклянные двери выходили на маленькую террасу. Софи с любопытством огляделась, но лакей очень странно на неё посмотрел. Юным леди явно не пристало блуждать по бальному залу в одиночестве. Она заметила компанию дебютанток; девушки сидели вместе с компаньонками, сжимая бальные карточки, и с надеждой смотрели на каждого джентльмена, который проходил мимо. Софи подошла к ним и присела сбоку, надеясь, что тут её никто не заметит.

В центре зала то и дело мелькал пурпурный наряд Лил, когда та кружилась вместе с мистером Пендлтоном. Барона не было видно, но со своего места Софи отлично слышала все сплетни юных леди и их компаньонок.

– Вот это вечер! – сказала представительная пожилая дама в шуршащем чёрном платье таким тоном, что сразу стало понятно: она совершенно не одобряет происходящего. – Бьюкасл определённо умеет элегантно ухаживать, – добавила она с лёгким укором.

– Кто бы мог подумать, что он влюбится в Веронику Уайтли? – произнесла ещё одна дама, обмахиваясь веером из павлиньих перьев. – Какая необычная пара!

– Элис, не будь дурочкой. Однажды этой девушке достанется огромное состояние. Тут нет ничего необычного, – пренебрежительно бросила пожилая дама.

– Уж кому-кому, а лорду Бьюкаслу явно нет нужды жениться по расчёту!

– Дорогая моя, пойми: сколько бы ни было денег у богачей, им всегда хочется приумножить свой капитал, – уверенно сказала пожилая дама, а потом резко сменила тему: – Вижу, Шарлотта Монтегью тоже здесь. Какой стыд! Ей бы с достоинством соблюдать траур, а не скакать по балам.

– Но Эмили была ей всего-навсего троюродной сестрой, мама.

– Мне всё равно, кем она была. Это поведение абсолютно недопустимо. Бедняжку Эмили только похоронили. В годы моей юности родственники усопших носили траур по полгода! – Тут дама снова резко сменила тему: – А кто та темноволосая девушка, что танцует с сыном Элизы Пендлтон? Какая красавица! Кто же её родители? Она чем-то напоминает леди Гамильтон.

– Не знаю, мама. Я вижу её впервые.

– А я её знаю, бабушка! – раздался юный голосок. – Это мисс Лилиан Роуз – мы познакомились на чаепитии, а потом она как-то ко мне заезжала.

– Роуз? – скептически переспросила пожилая дама. – Эта фамилия мне ни о чём не говорит. Она что, из дебютанток?

– О да, и она девчонка что надо!

– Ну же, Филлис, – раздражённо сказала другая дама, – неужели нельзя хотя бы попытаться говорить более изысканно, как подобает настоящим леди? Стоило сказать: «Она весьма обходительна» или «Её общество мне чрезвычайно приятно».

Тут Софи, к огромному своему облегчению, заметила, что танец закончился, и увидела, как Лил с виноватым видом присаживается в реверансе перед мистером Пендлтоном и пытается с ним распрощаться. Софи встала с места и поспешила к ней.

– Ну что, видела его? – тут же спросила Лил.

Софи покачала головой.

Лил вздохнула.

– А я как идиотка сказала Пендлтону, что не могу танцевать, когда ты сидишь в одиночестве – и он отправился искать кого-нибудь из своих приятелей, чтобы тот составил тебе компанию. Нужно бежать, пока они не вернулись.

Софи кивнула.

– Мы должны найти Барона. Наверняка он где-то поблизости, но нужно знать точно. Нельзя бродить по дому, пока не убедимся, что он чем-то занят.

Они стали пробираться сквозь толпу. Софи заметила незанятый уголок неподалёку от двери, ведущей в Восточную башню, и ткнула Лил локтем, но та удивлённо смотрела на двух нарядных господ, стоявших неподалёку с бокалами шампанского.

– Не может быть! Мисс Роуз, я не обознался? Наша восторженная девочка-хористка из театра «Фортуна»!

– Вот это да! Мистер Маунтвилль! И мистер Ллойд! – изумлённо воскликнула Лил. – Как поживаете?

Как и у многих джентльменов, присутствовавших в зале, у этих двоих не было маскарадных костюмов как таковых. Они были одеты в обычные вечерние наряды и яркие, разноцветные карнавальные маски. Софи сразу бросилось в глаза, что господин повыше чрезвычайно хорош собой; она заметила и то, с каким изумлением он глядит на Лил.

– Что вы здесь делаете, моя дорогая? Девочки из хора не так уж часто оказываются в подобных местах.

– О, да я все вечера провожу на светских балах, – высокомерно бросила Лил, делая вид, что от души наслаждается обстановкой.

– Познакомьте нас с вашей подругой! – произнёс второй джентльмен, в очках и с аккуратно завитыми усами.

– Это Софи, – представила Лил. – Софи, это мистер Маунтвилль и мистер Ллойд. Я работала с ними в театре «Фортуна».

– А вы тоже актриса? – поинтересовался мистер Маунтвилль.

– К сожалению, нет, – вежливо ответила Софи, пожимая им руки.

– А я-то думал, все девушки жаждут оказаться на сцене, – комично пожимая плечами, заметил мистер Ллойд. – Что ж, мисс Роуз, надеюсь, вы придёте к нам на прослушивание через пару недель. Мы ищем актёров для нового представления, и что-то мне подсказывает, что вы идеально подойдёте на роль Арабеллы из пьесы «Наследство».

Лил захлопала в ладоши и тихонько взвизгнула от радости.

– Ну конечно, приду, мистер Маунтвилль! – воскликнула она. – Я буду счастлива сыграть Арабеллу!

Софи тоже улыбнулась, довольная таким неожиданным поворотом событий. Она ткнула Лил локтем, напоминая, что им пора бежать, но та лишь радостно посмотрела на неё в ответ, совершенно не поняв этого жеста. Воодушевлённая Лил принялась горячо расспрашивать господ о пьесе и новом театре. Их же в свою очередь восхищало и очаровывало её общество. Тут подошла ещё пара людей, как-то связанных с театральной жизнью Лондона, и вскоре Лил оказалась в самом центре оживлённого разговора. Софи же оттеснили в сторону. В ней начало закипать отчаяние.

Она не могла поверить, что Лил так быстро позабыла об уликах, которые необходимо раздобыть до полуночи. «Ну что ж, теперь придётся самой искать Барона, а потом и Восточную башню», – раздражённо подумала Софи. Она решительно зашагала вперёд, нырнула в толпу и едва не налетела на человека, торопящегося в противоположную сторону. Подняв глаза, Софи так и застыла на месте. Человек уже отворачивался, но она сразу же его узнала. А даже если бы и не узнала, то легко бы догадалась, кто он такой, по любопытствующим взглядам других гостей. Это был мистер Эдвард Синклер!

Софи ринулась в угол и спряталась в тени высокой пальмы в горшке. Сердце бешено колотилось. Как же они не догадались, что мистер Синклер тоже будет на балу? Его всегда приглашали на все самые роскошные светские мероприятия. Если он заметит её или Лил, то моментально их узнает даже в маскарадных костюмах. Из своего уголка Софи, затаив дыхание, наблюдала за тем, как он подошёл к компании джентльменов, стоявших как раз напротив двери, ведущей в Восточную башню. Мужчины принялись пожимать ему руку. И вдруг в толпе, которая постоянно переходила из одной части зала в другую, Софи заметила его – того самого человека, которого искала весь этот вечер, – хозяина поместья, лорда Бьюкасла. Барона.

Софи тихо ахнула. Она знала: Барон терпеть не может мистера Синклера. И всё же прямо на её глазах он дружелюбно пожал ему руку, похлопал по плечу, предложил сигару. Даже со своего места она видела, что эта приятельская манера совершенно не похожа на его привычную холодную суровость, с какой Бьюкасл общается с людьми наедине. Софи неотрывно наблюдала за этой парочкой из угла. Никто из них не приоделся для маскарада, и их чёрно-белые костюмы резко выделялись среди разноцветных атласных, бархатных и парчовых нарядов других гостей. Но если на мистере Синклере хотя бы была чёрная маска, безупречно сочетавшаяся с его ослепительным, элегантным костюмом, у Барона не было даже её.

«Впрочем, он и так носит маску. Правда, невидимую», – подумала Софи.

Лил подбежала к ней, запыхавшись.

– Слушай, – виновато начала она, – мне ужасно жаль. Я потеряла счёт времени. Стыд и позор. Меня просто ужасно обрадовало предложение прийти на прослушивание…

– Он здесь, – произнесла Софи. – Посмотри. И он разговаривает не с кем-нибудь, а с мистером Синклером!

Лил проследила за её взглядом.

– Но… но они стоят как раз у двери, ведущей в Восточную башню! – сказала она, и на лице мгновенно отразилось разочарование. – У нас не выйдет сбежать в кабинет, если они оттуда не уйдут!

– Не могут же они простоять там всю ночь, – заметила Софи. – Рано или поздно им придётся уйти. Пойти танцевать, или ужинать, или…

– Но у нас-то в распоряжении не вся ночь! Времени почти не осталось. Где же Вероника? Она должна была отвлекать Барона, чтобы он нас не заметил…

Но Вероника всё приветствовала прибывающих гостей. Судя по её виду, в ближайшее время она не собиралась спускаться в зал, а джентльмены, казалось, не спешили никуда уходить. Софи и Лил обменялись неуверенными взглядами.

– Может, мы сами как-то отвлечём его внимание от этой части комнаты… – задумчиво произнесла Софи. – Нам нужно что-то придумать.

Глаза у Лил блеснули от воодушевления. Софи, мгновенно узнав этот взгляд, поспешно добавила:

– Нет-нет, ты его отвлекать не будешь! Мне понадобится твоя помощь, когда мы будем искать улики. К тому же мистер Синклер тебя узнает. Нужно придумать что-то другое.

Лил осматривала зал, надеясь найти хоть какое-то решение, когда две юные леди в толпе заметили её. Они помахали ей и поспешили навстречу. Та, что была меньше ростом, в костюме Арлекина, схватила Лил за руки.

– Лилиан!

– А мы всё гадали, увидим ли тебя здесь! – воскликнула другая, светловолосая, в наряде феи.

– Ты что, знаешь всех гостей этого бала? – раздражённо прошептала Софи. – А как же договорённость не привлекать к себе лишнее внимание?

– Как я рада снова тебя видеть! – дружелюбно воскликнула Лил. – Это моя подруга Софи Тейлор. Софи, это мисс Честерфилд и мисс Вудхаус.

– Можно просто Мэри, – сказала девушка, что была пониже ростом, и улыбнулась Софи. – А это Филлис.

– А почему вы забились в уголок и не танцуете? – поинтересовалась Филлис. – Лилиан, я уверена, что ты будешь главной звездой бала!

Лил выразительно взглянула на Софи.

– Филлис, Мэри, послушайте, а не могли бы вы нам помочь? – внезапно спросила Лил. На лице Софи моментально отразилась тревога.

– Помочь? – в замешательстве переспросила Мэри. – Ты о чём?

В этот самый момент появился мистер Пендлтон.

– Так вот вы где! – сказал он, весьма довольный собой. – А мы вас повсюду ищем.

– О мистер Пендлтон! – воскликнула Лил. – Что ж, возможно, и вы нам пригодитесь.

– А это – Хьюго Деверё, – радостно объявил мистер Пендлтон, жестом указывая на своего юного спутника. – Хьюго, это очаровательная мисс Роуз и… – он запнулся, неуверенно оглядев остальных трёх девушек.

– Ой, да оставьте все эти дурацкие представления, – бросила Лил, нетерпеливо махнув рукой. – Нам нужна ваша помощь.

– Лил, погоди минутку… – начала было Софи, слабо понимая, к чему ведёт подруга.

– Не переживай ты, – смело сказала Лил. – Больше нам никто не поможет, так? Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Промедление смерти подобно и всё такое. – Лил резко повернулась к Мэри и Филлис. – Необходим отвлекающий манёвр. Нам с Софи надо выйти вон в ту дверь, рядом с лордом Бьюкаслом и мистером Синклером, да так, чтобы никто не узнал, куда мы ушли.

– А зачем? – спросила вконец сбитая с толку Филлис.

По лицу Лил пробежала тень сомнения. Она сильно сомневалась, что кто-нибудь из них поверит, что лорд Бьюкасл, щедрый хозяин поместья, на самом деле отъявленный злодей. Она произнесла как можно быстрее:

– На балу, так сказать, запахло жареным. И нам с Софи нужно понять, что к чему. Сейчас мы не можем ничего объяснить. У нас нет времени, но нам необходима ваша помощь. Прошу, поверьте нам на слово. Мы всё объясним позже, но сперва надо придумать, как отвлечь весь зал, чтобы мы могли незаметно скрыться.

– Жареным, говорите? – чрезмерно громко повторил мистер Пендлтон и с любопытством огляделся, будто ожидая, что в воздухе вдруг появится жареная индейка.

– Тс-с-с-с-с-с! – поспешно шикнула на него Софи.

– Это тайна – и крайне важная! – строго уведомила его Лил. – Послушайте, так вы нам поможете или нет?

– А почему бы и не помочь! – сказала Мэри, с озорным видом пожав плечами. Ей, судя по всему, казалось, что это всё – какой-то весёлый розыгрыш. – В любом случае, это куда интереснее, чем бродить туда-сюда и ждать, пока тебя пригласят на танец.

Остальные кивнули, соглашаясь.

– Что же, по-вашему, отвлечёт внимание толпы? – поинтересовалась Софи, чувствуя облегчение оттого, что новые сообщники согласны выполнить просьбу Лил и не задают чересчур много вопросов. – Что надо сделать для того, чтобы привлечь внимание всех гостей разом?

– Надо вести себя шумно, бессовестно, совсем не как подобает благовоспитанным леди, – быстро предложила Мэри.

– Выпить слишком много шампанского? – с озорным видом добавил Хьюго Девере.

– Шалить, – выразительным тоном уточнила Филлис.

– Если ты дама, то упасть в обморок? – предположил Хьюго.

Пендлтон молчал с весьма смущённым видом.

– Обморок! – воскликнула Лил. – Точно! Чудесно, вы просто гений! Филлис, ты падаешь в обморок. Как по мне, ты лучше всех подходишь для этой роли. Мэри, а тебе надо как можно драматичнее на это среагировать. Ну, знаешь, как-нибудь так: «О господи, Филлис упала в обморок, какой кошмар, какой ужас]» – высоким, нарочито трагичным голосом произнесла она. – Как думаешь, справишься?

Филлис с тревогой взглянула на Лил.

– Но как мне изобразить обморок? – спросила она.

– О, это дело нехитрое, – заверила её Лил. – Сделай вид, что у тебя подкосились ноги, и падай. Это проще простого. Удариться об пол ты не успеешь – мистер Деверё тут же тебя подхватит.

– Но что… что, если у нас из-за этого будут неприятности? – с сомнением поинтересовалась Филлис.

– Да ну тебя, Филлис, брось! – воскликнула Мэри. – Это просто шутка такая. К тому же истинные леди даже должны падать в обмороки – с этим никто не поспорит.

– О да, обмороки – это ужасно женское занятие, – согласилась Лил. – Господам понравится. Юная леди в беде, ей надо помочь – они такое просто обожают. Если сможешь сделать вид, будто быстро пришла в себя, то в твоей бальной карточке тут же не останется свободного места аж до конца вечера!

Это обстоятельство заметно успокоило Филлис. От внимания Софи не ускользнуло, что Хьюго Деверё остался доволен перспективой поймать упавшую в обморок мисс Вудхаус.

– А мне что делать? – с готовностью спросил Пендлтон.

– О, просто изображайте жуткое беспокойство. Растирайте ей запястья, просите нашатырь и так далее.

– Когда нам приступать? – с азартом поинтересовалась Мэри.

Лил открыла было рот, чтобы выкрикнуть: «Да хоть сейчас!», но Софи её опередила:

– Дайте нам время подойти к двери поближе. И начинайте.

Дурные предчувствия не отпускали её, пока они пробирались сквозь толпу, но спустя несколько секунд послышался голос Мэри, которая весьма убедительно вскричала:

– О боже! Филлис, ты заболела? Кто-нибудь, позовите врача!

Судя по виду Лил, даже она искренне восхитилась тем, как правдоподобно Филлис изобразила обморок. Что же до мистера Деверё, он справился со своей задачей с такой ловкостью, словно подхватывал дам каждый вечер. Мэри продолжила выдавать драматичные восклицания, стоявший рядом Пендлтон навис над мисс Вудхаус, стараясь придать лицу тревожное выражение. Правда, оно получилось у него лишь слегка растерянное.

Все гости как один повернулись посмотреть, что стряслось. Двое лакеев поспешили даме на помощь. Мистер Синклер испуганно обернулся. Бьюкасл покинул небольшой кружок джентльменов и направился к Филлис. В атмосфере всеобщего переполоха никто и не заметил, как две юные леди в китайских платьях выскользнули из бального зала в коридор.

Глава двадцать четвертая

Софи и Лил на цыпочках шли по длинному, обитому деревянными панелями коридору. В отличие от людного бального зала, здесь было пугающе тихо. Отзвуки шумного праздника, доносившиеся откуда-то сзади, смолкли. Девочки слышали лишь гулкий стук собственных торопливых шагов. Казалось, весь дом затаил дыхание.

– Вероника велела идти строго по коридору, сказала, что в конце концов мы придём к библиотеке, – пробормотала Софи, не осмеливаясь говорить громче.

И действительно через какое-то время они оказались перед тяжёлой деревянной дверью. Девочки обменялись встревоженными взглядами, и Лил легонько толкнула её. К их удивлению, та немедленно и беззвучно распахнулась.

Они стояли на пороге огромной, богато обставленной комнаты. Тут было полно книг, и всё же такой библиотеки девочкам видеть ещё не доводилось. Высокие арочные потолки, стены обиты панелями из тёмного дерева, украшенного искусной резьбой, – казалось, они попали в зал средневекового короля. Наверху висели два больших канделябра, которые разливали по комнате потоки бледного света, но оставляли непроглядный мрак по углам. Несмотря на летнюю пору, окна занавесили плотными узорчатыми шторами, за которыми не было видно сада.

Софи заметила, что под самым потолком в каждом углу размещена золотая фигурка с вытянутой рукой. Со своего места девочкам казалось, будто статуи предупреждают их о том, что лучше держаться отсюда подальше.

Но Софи застыла на пороге не только из-за этого. Комната напомнила ей о кабинете, в котором Барон уже как-то её запирал. Это произошло совсем в другом доме, на другом конце Лондона, но тот день вспомнился Софи с внезапной, пронзительной отчётливостью – и зеленоватый свет, и скользкий кожаный диван, и негромкое тиканье сотен часов. Оглядевшись, Софи заметила их и здесь: высокие напольные часы, красивые, изящно расписанные золотые часы на стене. Но и это ещё не всё. Комната напоминала целую сокровищницу необычных предметов.

Девочки робко шагнули внутрь. Софи тут же бросилось в глаза множество диковинок. Огромный зелёный жук в витрине, насаженный на булавку. Рядом с ним – с полдюжины бабочек всех цветов радуги размером с ладонь. Декоративные мечи и ятаганы веером стояли у обитой деревом стены и напоминали павлиний хвост. Изысканный часослов лежал на деревянной подставке, украшенной резьбой. Казалось, будто книгу всего несколько минут назад кто-то листал: она была раскрыта на странице с изображением змея, пожирающего собственный хвост.

– Смотри! Вон та дверь, наверное, ведёт в кабинет! – воскликнула Лил, и её голос эхом разлетелся по пустой комнате. Она принялась дёргать Софи за руку. Та с трудом отвлеклась от библиотеки и пошла вслед за подругой к двери в углу. Она была распахнута и вела прямиком в комнату, которую им описывала Вероника, – в кабинет лорда Бьюкасла.

Стены этого кабинета тоже были обиты панелями. Мебель, как и в библиотеке, тяжёлая и деревянная, но Софи поразилась разницей в атмосфере. Здесь всё выглядело подозрительно обыденным. Кабинет мог принадлежать кому угодно. На полках стояло собрание сочинений Диккенса в кожаных переплётах – казалось, их ещё ни разу не читали. Картины на стенах изображали скучные сцены охоты. На деревянном постаменте у двери стоял бюст с виду очень серьёзного джентльмена. Софи решила, что это кто-то из предков лорда Бьюкасла. Заметная непохожесть этой комнаты на библиотеку начинала тревожить её ещё больше. Здесь ничего не напоминало о Бароне, нигде не проступало его привычное стремление впечатлить гостя. В комнате никого не было, однако лампы горели, окна закрывали шторы, поднос с графинами, полными вина, стоял на столе. Софи испуганно затаила дыхание: сюда вот-вот может кто-то нагрянуть.

– Нужно торопиться, – сказала она.

Но Лил уже приступила к делу: она внимательно рассматривала предметы, оставшиеся на столе. Вероника упомянула, что он был засыпан документами, но сейчас на нём стоял только телефон, письменный прибор, промокательная бумага и коробочка визитных карточек с вензелями. Внимание привлекало разве что нефритовое пресс-папье со странными узорами, которое Лил из любопытства перевернула. Оно было в форме змеи, а может дракона.

Софи же занялась подносом с письмами. Сердце бешено колотилось. Если их сейчас застанут, страшно представить, что будет. Софи напряжённо вслушивалась, пыталась уловить любые подозрительные звуки, но до неё доносилось только то, как Лил выдвигает и задвигает ящики стола. Она продолжала дрожащими руками перебирать бумаги. Это были по большей части обычные письма – от управляющего Бьюкасла о состоянии дел в поместье, от банкира со сведениями о каких-то акциях. То тут, то там виднелись пометки, сделанные угловатым, уверенным почерком – он принадлежал Барону. Но в самих записях не было ничего необычного или подозрительного.

– Тут ничего нет, – прошептала Лил, захлопнув ящик.

– Тут тоже, – разочарованно пробормотала Софи. – Всё вполне прилично. Приглашения, визитки… Ничего необычного.

– Погоди, а это что? – спросила Лил. Она заглянула в очередной ящик, достала оттуда толстую пачку бумаг и передала Софи. На первой странице крупными буквами было напечатано: «САУТРИДЖ».

– Думаю, это как-то связано с шахтами отца Вероники, – произнесла Софи. Она пролистала документы. В них действительно оказался отчёт о шахте с уточнением местоположения, глубины, прибыльности. Определённо странно, что у лорда Бьюкасла есть все эти сведения. Такое внимание к собственности будущей невесты и её семьи говорит о равнодушии и расчётливости, но это ещё не преступление.

Софи с любопытством продолжила изучение отчёта, но тут Лил расстроено захлопнула последний ящик.

– Больше ничего нет, – пожаловалась она. – Всё такое… обыкновенное.

Софи оторвала взгляд от бумаг и нахмурилась.

– Можно было догадаться, что он слишком умён, чтобы оставлять улики на самом видном месте, – заметила она, покачав головой. – Наверняка он хранит документы где-то ещё – в каком-нибудь тайнике вроде того заброшенного дома.

– И что же теперь делать? – спросила Лил.

– Если честно, не знаю, – вздохнула Софи. Она на минутку сняла шляпу и потёрла лоб, почувствовав сильную усталость и отчаяние. Они ведь с таким трудом сюда пробрались, да ещё обещали Веронике, что непременно ей помогут! Сама мысль о том, чтобы уйти из кабинета с пустыми руками, без улик, которые, как они полагали, будет легко отыскать, казалась невыносимой.

– Тут должны быть какие-то доказательства, – твёрдо сказала Софи. – Иначе и быть не может.

Она подошла к окну и сквозь щель между шторами вгляделась в сгущающиеся сумерки. Страшно было только подумать о том, что Билли и все остальные сейчас с надеждой ждут их в саду, а они так ничего и не отыскали! Софи слышала, как позади неё Лил по-прежнему металась по кабинету, рассматривала книги на полках и заглядывала за картины, словно надеясь найти там подсказку, как в детективных историях, которые так любил Билли.

Но нетерпение сделало Лил весьма неосторожной: она задела какую-то вазу, и та опасно зашаталась. Лил потянулась, чтобы её поймать, но ударилась о стену, и картины задрожали и застучали рамами.

Софи резко повернулась к подруге, но слова застыли на её губах. Стена – вся стена целиком! – в прямом смысле слова отъехала назад после того, как Лил в неё влетела. Софи с изумлением поняла, что это вовсе никакая не стена. Скорее, передвижная перегородка, отделяющая кабинет с его визитками и графинами с хересом от совершенно другого помещения.

Лил и Софи толкнули перегородку ещё дальше. За ней оказалась большая комната, обставленная в совершенно другом стиле. Это было во всех смыслах практичное рабочее пространство, где все предметы имели своё конкретное назначение. По центру стоял добротный верстак, на котором виднелись микроскоп, набор латунных весов, кипа бумаг, стеклянные колбы и ряд пробирок на подставке.

Здесь не было никаких картин – вместо этого на стенах висели схемы и диаграммы. Письменный стол, заваленный картами и бумагами, стоял рядом с полками, набитыми разными книгами и документами. И если библиотечные шкафы ломились от романов в кожаных переплётах с золотым тиснением, то здесь было множество пухлых справочников и гроссбухов[24].

В воздухе раздавалось едва уловимое потрескивание. Казалось, комната полна тайн. От странной смеси запаха гари, железа и мела у Софи закружилась голова.

– Это не просто тайная комната, – шепнула она. – Это тайная лаборатория.

С ещё большей спешкой они протиснулись туда и продолжили поиски. Лил помчалась к письменному столу, а Софи стала просматривать документы, лежащие на верстаке. В их числе оказались какие-то планы и схемы. Множество писем и расчётов, попавшихся на глаза, было просто невозможно прочитать – казалось, они написаны иероглифами, и всё же Софи пристально их изучала.

Во время последней встречи Барон работал над секретным шифром. Чем же он занят теперь? Неужели и впрямь решил воспользоваться загадочными минералами из шахт отца Вероники для создания нового смертельного оружия?

Софи принялась за вторую стопку и к своему удивлению обнаружила в ней не новые листы с непонятными символами, а кипу свидетельств о рождении, браке и документов о владении собственностью. Софи прочитала, что они принадлежат множеству самых разных людей, и нахмурилась.

– Гляди! – внезапно зашипела Лил, прервав её размышления. – Я нашла его ежедневник!

Она подбежала с чёрной увесистой книжкой в кожаном переплёте, над которой девочки тут же с интересом склонились.

Сперва на глаза попадались исключительно заметки о балах и обедах, списки визитов, которые нужно нанести, и напоминания о посещении банка, но через несколько страничек Лил кое-что заметила. Напротив вторника было написано и дважды подчёркнуто слово «Шордич». А неделей позже напротив вторника значилось «Уайтчепел».

– И всё это находится в Ист-Энде! – воодушевлённо прошептала Лил.

– Этого мало, – качая головой, сказала Софи. – Мало ли, зачем ему туда надо – может, какие-то вполне законные хлопоты или благотворительные дела.

Но вдруг её внимание привлекла одна запись. Она была сделана недавно и относилась к минувшей среде.

– Ну-ка, ну-ка… – произнесла Лил, внимательно рассматривая запись о встрече, запланированной на семь часов вечера. – Какое странное имя, – заметила она и посмотрела на подругу. – Как ты думаешь, может, это…

– Шифр! – закончила за неё Софи. Она вновь вспомнила о любви Барона к кодам и о том, что самые секретные сведения он предпочитает шифровать. – А если это он, значит, здесь скрыто что-то важное! Вот только как нам его разгадать?

Лил несколько секунд смотрела на страничку, а потом перевела взгляд на Софи.

– Глупышка, да ты ведь знаешь, как его разгадать, – внезапно сообщила она. – Он довольно простой. Именно с помощью такого шифра я написала тебе поздравление с днём рождения.

Софи поражённо уставилась на неё.

– Но… не может быть! – воскликнула она.

– Да-да! – подтвердила Лил. – Ты только взгляни!

Софи попыталась вспомнить принцип того шифра.

– Нужно читать буквы через одну, начиная с самого начала, – припомнила она, – а добравшись до конца, повторить то же с пропущенными. М… Т… Л… С… Да это же чепуха какая-то!

Лил сердито покачала головой.

– Здесь надо читать не через одну, а через две буквы. Вот, смотри! – Она ткнула пальцем в листок. – М… И… С… С… Э… М… А теперь возвращаемся к началу строки. И… Л…

– Мисс Эмили Монтегью] – выдохнула Софи. – Она же пропала как раз в среду!

– Это улика! – вскричала Лил, забыв о том, что надо вести себя тихо, – которая доказывает, что Барон её убил!

Они застыли, молча глядя на ежедневник, но потом Софи тряхнула головой, словно отгоняя какие-то мысли.

– Это важная улика, – произнесла она. – Надо взять её с собой. Но нужны и другие доказательства. Те, что подтвердят связь Бьюкасла с Ист-Эндом и подручными Барона.

– Гроссбухи не подойдут? – уточнила Лил. – Гляди! Их тут целая куча.

Она взяла с полки одну из них и протянула Софи. Страницы были исписаны аккуратным почерком, совсем не похожим на каракули, которые они видели в ежедневнике. На глаза то и дело попадались адреса: Уайтчепел-роуд, Хай-стрит, Шедвелл.

– По-моему, этого вполне достаточно! – с энтузиазмом воскликнула Лил. – Давай их заберём. И ещё несколько – тут этих книг столько, что Барон и не заметит пропажи.

Она стащила с полки ещё пару экземпляров, и девочки быстро выскочили из тайной лаборатории в кабинет.

* * *

А снаружи, в саду лорда Бьюкасла, ребята начинали терять терпение. С момента, когда они вышли из лодки, прошло уже много времени. К тому же они могли позволить себе разве что прятаться в тени, наблюдать и ждать. Вокруг не было ни души. Из ярко освещённого дома доносилась музыка, вдалеке виднелись экипажи и кареты – они приезжали и уезжали, но под сенью деревьев царили мрак и тишина. Через час, а то и два уже раздражённые ребята в темноте вдруг наконец услышали, как Лил трижды ухнула, подражая сове, – таков был условный сигнал.

Джо кивнул.

– Надеюсь, больше этого никто не слышал, – пробормотал он. – Звук был такой, словно кого-то душат, ей-богу!

– Оставайтесь на месте, – велел Билли Мэй и Суну. – Если увидите кого-нибудь чужого, ухайте. Мы заберём улики и тут же вернёмся.

Джо и Билли осторожно направились к Восточной башне под покровом ночи. Вновь послышался клич Лил, но даже без него они легко нашли бы окошко. Из него на тёмную землю лился жёлтый свет.

– Нашли что-нибудь? – первым делом спросил Билли, когда заметил подруг.

И тут они хором заговорили приглушёнными, но весьма оживлёнными голосами:

– Как добрались, без приключений?

– Вас никто не заметил?

– С Мэй и Суном всё хорошо?

– Вот его ежедневник. А это кое-какие счета. В них перечислено множество Ист-Эндских адресов, – сообщила Софи, передавая улики через окно Билли, который с восхищением взял их в руки.

– Прочти-ка чуть-чуть, – попросил Джо.

Билли раскрыл одну из книг, подставил её под луч света из окна, прищурился и начал изучать страницы.

– Тут список имён, – доложил он. – Записи о расходах и доходах. Ну-ка… Артур Смит, 110а, Уайтчепел-роуд, 10 фунтов, 6 шиллингов, 2 пенса. Или вот ещё: Миссис О'Трэди, Хай-cmpum, Шедвелл, 5 фунтов 10 шиллингов.

– Тётушка О’Трэди! – радостно воскликнул Джо. – Хозяйка портового казино. Это одно из местечек Барона!

– Мистер Джордж Блэк – 15 шиллингов… Мистер Джеймс Ли, 12, Холивелл-стрит, 14 шиллингов 6 пенсов.

– Джеймс Ли – это Джем! – выпалил Джо, забыв о том, что нужно вести себя тихо. – Я у него работал! Он главарь подручных Барона. Вот оно – бесспорное доказательство!

Ребята довольно улыбнулись друг другу.

– Мы нашли его! Нашли! – радостно завизжала Лил.

– Да, но теперь нужно унести все эти улики, и как можно скорее, – напомнила Софи.

– Унесём, – успокоил её Билли. – Но почему бы вам не пойти с нами? Возвращаться на бал рискованно.

Лил это предложение показалось весьма соблазнительным, но Софи решительно покачала головой.

– Нет. Мы должны сообщить Веронике, что нашли доказательства.

– Не забудь и про Филлис, Мэри и мистера Пендлтона, – напомнила ей Лил, хихикнув. – Им наверняка интересно узнать, что с нами случилось!

– Пусть улики побудут у вас до завтра, – сказала Софи, обращаясь к Билли и Джо. – Если получится, спрячьте их в каком-нибудь надёжном месте под замком. И давайте встретимся в «Синклере» завтра утром и обсудим, что делать дальше.

Мальчики серьёзно кивнули, и Софи вдруг стало заметно спокойнее. Оставалось всего лишь вернуться в зал, попрощаться с Вероникой и остальными, а потом отбыть домой как ни в чём не бывало. Даже если в коридоре встретится какой-нибудь слуга, они всегда могут отговориться тем, что заблудились. Софи почувствовала прилив гордости от мысли о том, что они справились – отыскали улики, с помощью которых Макдермотт и Скотленд-Ярд смогут наконец установить истинную личность Барона.

– Погодите минутку, – вдруг произнесла Софи. Её посетила новая идея. – Давайте я принесу вам ещё кое-какие бумаги. Они тоже могут пригодиться – чем больше у нас доказательств, тем лучше.

Она быстро юркнула в тайную лабораторию и стащила ещё несколько листов из папки с научными отчётами, которую заметила на верстаке. Ей самой в этих записях ни слова не было понятно, но, может, кто-нибудь другой разберётся лучше. Вдруг окажется, что эти документы очень важны? Софи свернула бумаги трубочкой и спрятала в карман, а потом поспешила назад, вернув перегородку на место.

Тем временем Лил изучала бюст, стоящий у двери в кабинет.

– Как ты думаешь, кто это? Неужели сам Бьюкасл? Если честно, не особо похож, – сказала она, презрительно сморщив нос.

Но Софи подругу не слышала. Она взяла шляпу, которую незадолго до этого позабыла на письменном столе, и тут её взгляд упал на старую фотографию в резной деревянной рамке. На душе вдруг стало ужасно тяжело.

На снимке были запечатлены двое военных в парадной форме, увешанной медалями, сбоку, на поясах, у них висели шпаги, а рядом стояла юная дама в светлом платье с весьма необычными рукавами-фонариками – такие наряды были в моде пятнадцать-двадцать лет назад. Все трое улыбались. В человеке, стоявшем по центру, Софи сразу же узнала лорда Бьюкасла, хотя на фото он выглядел заметно моложе, чем сейчас. Но вовсе не поэтому она застыла на месте, не веря своим глазам. Рядом с Бьюкаслом улыбался не кто иной, как её папа. Более того, в юной леди, стоявшей по другую сторону от Барона, Софи узнала свою мать.

У неё защемило сердце.

– Лил… – быстро позвала она.

Но вместо подруги ответил кто-то другой.

– Добрый вечер, мисс Тейлор, – произнёс пугающе знакомый голос. – Какая приятная неожиданность. Всё играете в леди Детектив, как я погляжу?

Ужас охватил Софи, когда она подняла глаза и увидела над собой лицо мистера Купера.

Он был одет как дворецкий – в элегантный чёрный фрак. Надо сказать, он очень изменился с их последней встречи: лицо осунулось, бородку он сбрил и теперь носил короткие усы. Но не узнать прежнего управляющего «Синклером» было невозможно. Мистер Купер стоял на пороге кабинета, одной рукой держась за ручку двери, а в другой сжимая револьвер.

– К сожалению для вас, боюсь, мой хозяин не очень-то любит ищеек.

Софи похолодела. Так значит дворецкий лорда Бьюкасла, о котором их предупреждала Вероника, это мистер Купер! Невероятно. Мысли беспорядочно носились в голове у Софи, а мистер Купер с холодной усмешкой глядел на неё.

– Могу его позвать, – задумчиво произнёс он. – А может, лучше разобраться с вами лично. Музыка в зале такая громкая, что, осмелюсь предположить, никто не услышит выстрела. В конце концов, даже логично, что именно я положу конец вашему маленькому расследованию.

Он насмешливо взглянул на Софи, поднял револьвер и прицелился точно в неё.

Глава двадцать пятая

Тем временем Билли, стоявший у окна, испуганно вскрикнул. Мистер Купер поднял на него удивлённый взгляд, а в то же мгновение из-за двери выскочила Лил, двумя руками схватила бюст лорда Бьюкасла и изо всех сил ударила бывшего управляющего по голове.

Удар был неслабый: Купер рухнул на пол. Револьвер выстрелил в воздух; пуля разбила несколько хрусталиков на канделябре, который висел над письменным столом. Поднялся невообразимый грохот.

Лил опустила бюст, широко распахнутыми глазами глядя на Купера. Он распростёрся на полу и едва слышно постанывал.

– Ой… Ну и дела… – пробормотала Лил.

Она вздохнула с облегчением – как оказалось, лишь временным.

– Быстрее! – крикнула Софи. – Надо спешить!

Она схватила Лил за руку и потянула к окну. Билли и Джо подхватили её, а потом поймали и саму Софи, которая придерживала край платья, чтобы оно не задралось.

Мэй и Сун спешили к ним из-за деревьев.

– Что случилось? – встревожено спросил Сун. – Кажется, мы слышали выстрелы!

– Да! – запыхавшись, выговорила Софи. Ей всё ещё трудно было поверить в случившееся, но времени на передышку совсем не осталось.

– Я уж испугался, что он в тебя выстрелит! – воскликнул Билли.

– И выстрелил бы, если бы не ты, – заметил Джо, одарив Лил ещё более восхищённым взглядом, чем обычно, если такое вообще можно себе представить. – Вот это ты его саданула! Удар что надо!

– Ну и история… – сказала Лил. – Как думаете, он поправится?

– Уж кто-кто, а Купер сочувствия не заслуживает! – сердито воскликнул Билли. – Ты что, забыла, что случилось в «Синклере»? Да он бы нас всех с радостью прикончил, будь у него такая возможность.

В окнах Восточной башни вспыхнул свет. Послышались громкие голоса.

– Скорее, бежим! – скомандовал Джо, и они скрылись в тени деревьев, подальше от дома. Но было уже слишком поздно.

– Я их вижу! – донёсся чей-то голос из окна. – Они в саду!

Они услышали, как где-то громко распахнулась дверь, как зашуршал гравий под чьими-то ногами и заметили, что к ним стремительно приближаются тёмные силуэты.

– Врассыпную! – быстро бросил Джо, и все кинулись в разные стороны.

– Скорее! Уносите улики! – крикнула Софи, обернувшись.

У Билли в руках был ежедневник и одна из счётных книг, а у Джо – две другие. Билли кивнул и ринулся к деревьям, Сун побежал следом.

– Что теперь? – спросила Лил.

Софи ощутила внезапный прилив сил. Нужно во что бы то ни стало не потерять улики, которые они с таким трудом отыскали.

– Нужно отвлечь их от Билли! – догадалась она. – Нам снова потребуется какой-то отвлекающий манёвр! Как на балу!

И поспешила вперёд.

– Я знаю, что делать! – заверила Софи. – За мной!

* * *

На задворках поместья лорда Бьюкасла, на конном дворе, стояли в ожидании, пока хозяева вдоволь напляшутся и поедут домой, по меньшей мере двадцать экипажей и автомобилей. Шофёры и кучера сидели группкой и мирно беседовали, попивая эль из кружек, которые разносили две кухарки. В воздухе чувствовалась атмосфера праздника – из открытой двери слышались звуки музыки, и мальчишка-конюх даже закружил одну из кухарок в импровизированном танце.

– Видели бы вы, какое изобилие у них там на столах! – рассказывала тем временем вторая кухарка кучеру мистера Пендлтона. – Сёмга! Жареная курица. Окорок, язык и дичь. Французские булочки. Бланманже! Вы такого отродясь не едали.

– Что ж, лорд Бьюкасл знает толк в торжествах, – с гордостью просипел пожилой кучер. – К тому же повод-то особый, а?

– Вот-вот, – многозначительно кивая, сказал Перкинс, шофёр семейства Уайтли. – Дебютный бал мисс Вероники. Её горничная мне шепнула, что они объявят о помолвке до утра.

Кухарка раскрыла рот, словно собираясь что-то добавить, но её внимание привлекло какое-то оживление на конном дворе. Незнакомый ей юноша на всех парах нёсся к одному из экипажей – чёрному, блестящему, запряжённому парой красивейших лошадей каштановой масти. Кучер мистера Пендлтона возмущённо поднял глаза от своей кружки с элем.

– Эй ты! – заорал он. – А ну прочь! Это экипаж мистера Пендлтона! Ты что, с ума сошёл?!

Но Джо уже заскочил на козлы. Следом он помог забраться Мэй, которую заботливо приподняла Лил. Последними в карету прыгнули Лил и Софи. Дверь захлопнулась.

– Не серчай ты так, папаша! – вызывающе крикнул Джо. – Я так, немного прокачусь. – Он прищёлкнул языком и погнал лошадей, не успел кучер и шагу ступить.

В страшном изумлении он бросил очки и побежал за каретой, а остальные поспешили за ним.

– Эй, стой! Стой, воришка!

Но было слишком поздно. Под громкий топот копыт экипаж стремительно нёсся по подъездной дороге. Не разобравшись, что произошло, но заметив карету мистера Пендлтона, привратник открыл ворота. Через мгновение экипаж уже выскочил на дорогу и поспешил дальше.

Мэй, заметно побледнев, крепко вцепилась в сиденье. Джо, сидящий рядом, погонял лошадей, негромко успокаивая их ласковыми словами. Карета неслась вперёд, всё сильнее отдаляясь от поместья Барона.

– Ну и переполох мы подняли, а? – сказал Джо, робко улыбнувшись девочке. – Но зато нам повезло: теперь твой брат и Билли смогут незаметно скрыться.

– Они погонятся… за нами? – спросила Мэй. Голос у неё дрожал.

– Думаю, да, но мы идём с большим отрывом, – заверил её Джо. – К тому же лошади у нас что надо – просто отличные.

Он поудобнее устроился на своём сиденье, но Мэй всё никак не могла успокоиться. От одной мысли о Суне, которого они оставили там, во мраке, на неё накатывал ужас.

– А как же Сун и Билли? – испуганно спросила она. – Что с ними будет?

– Не переживай, – обратился к ней Джо тем же спокойным голосом, каким он говорил с лошадьми. – Они наверняка уже плывут в лодке, целые и невредимые. Им ведь надо немного проплыть по реке – только и всего. У тёплого камина они явно окажутся раньше нас!

Его голос и выговор кокни обнадёживали. Мэй стало чуть спокойнее.

– Куда едем, мадам? – шутливо поинтересовался Джо, растягивая слова и коснувшись шляпы, будто он – весьма обходительный извозчик, а она – его пассажирка.

В ту минуту Мэй хотелось оказаться только в одном месте. Она точно знала, куда первым делом направится Сун.

– Вези меня домой – в магазин! – быстро ответила она.

Джо заметно смутился. Хоть он и пытался успокоить Мэй, у самого на душе скребли кошки. При мысли о возвращении в Ист-Энд Джо пронзил страх, какого он сегодня ещё не испытывал – даже когда угнал карету мистера Пендлтона со двора поместья Барона. Впрочем, сам он не считал, что украл её. Лил убедила, что мистер Пендлтон не будет возражать, если они «ненадолго позаимствуют» его нарядный экипаж.

– Не уверен, что это хорошая мысль, – мягко произнёс он. – Знаю, мы договорились встретиться у вас дома, в Чайна-тауне, если вдруг разделимся. Но подручные Барона… Понимаешь, Ист-Энд – это их территория. Если мы туда приедем, выйдем из кареты и попадёмся им на глаза, наша песенка спета – это уж точно.

– Но я знаю одно идеальное место, где можно спрятать карету! – с жаром сказала Мэй. – Это совершенно безопасно; к тому же они ни о чём и не узнают. Да и потом… Куда нам ещё деваться?

Джо впервые представил себе, как невероятно спокойно и уютно на конном дворе «Синклера». В эту минуту казалось, что он далеко-далеко, в сотнях миль отсюда. Но Мэй права: нельзя приезжать туда в экипаже, который фактически украден у владельца. К тому же именно там их первым делом и начнёт искать Купер.

Джо решил, что довольно уже трусить. Пришло время забыть о том, как сильно он боится возвращения в Ист-Энд – забыть раз и навсегда.

– Ну что ж, миледи, – сказал он, собравшись с духом. – Тогда едем в Чайна-таун.

* * *

Лил и Софи откинулись на спинки удобных, мягких сидений.

– Сперва тебя чуть не застрелили, а теперь мы едем в украденной карете! – в ужасе воскликнула Лил. – Ну и вечер! Хотя, конечно, карета не краденая – Пендлтон бы охотно нам её одолжил, если бы мы попросили. Хорошая мне идея в голову пришла, да? – продолжила она, выглядывая из окна. Они всё неслись на пугающей скорости. – Надеюсь, Билли и Сун целы…

Софи промолчала. Она судорожно пыталась осмыслить все невероятные события, произошедшие с ними сегодня. Подумала о тайной лаборатории, где, видимо, проводил эксперименты над минералом, добытым в шахтах, учёный, о котором рассказывала Вероника. Интересно, помогут ли добытые документы разобраться, как из него сделать взрывчатку? Софи вынула бумаги из кармана и принялась их рассматривать, но цифры и буквы всё равно не стали понятнее. Она припомнила разговор Барона с одним из сообщников, который ей удалось услышать в одну из их предыдущих встреч, – тогда они обсуждали свои планы и говорили, что хотят развязать войну и что она принесёт им власть и деньги. Новое оружие вполне могло в этом помочь. Может быть, Эмили случайно наткнулась на лабораторию и поняла, что там происходит? Может, именно этими сведениями она и собиралась шантажировать Барона?

Лошади побежали быстрее. Лил поднялась на колени и посмотрела на дорогу.

– За нами едет автомобиль! – крикнула она. – Погоня!

– Это они? – спросила Софи, встав на колени рядом с ней.

Экипаж сильно накренился, когда Джо резко свернул на какую-то улицу. Было понятно, что он гонит лошадей в полную силу, стараясь оторваться от преследователей. Но автомобиль завернул следом. Его фары ослепительно сверкали, будто жёлтые кошачьи глаза. Девочкам пришлось вцепиться в сиденья, чтобы не удариться о потолок или о стенку экипажа.

Они с громким цоканьем пронеслись по мощённой булыжником улочке, выехали на широкую дорогу, лавируя между автомобилями и другими экипажами, которых даже в столь поздний час было полно, и вновь свернули. Джо специально запутывал преследователей, чтобы от них оторваться, но жёлтые огни по-прежнему двигались за ними во мраке. Сквозь цоканье копыт по мостовой Софи слышала рёв мотора. Вдруг послышался громкий щелчок и свист. Одна из лошадей испуганно заржала.

– Это что, выстрел? – испуганно выдохнула Лил. – В нас стреляют?

Они в ужасе переглянулись, и тут раздался второй выстрел, и украденная карета понеслась по направлению к Ист-Энду ещё быстрее.

* * *

– Мисс Уайтли, дорогая, надеюсь, вы чудесно проводите время?

Вероника встревожено поднялась со своего места – до этого она сидела и болтала с другими дебютантками. За весь вечер она почти не видела лорда Бьюкасла, и вот он подошёл к ней и протянул руку в изящной перчатке. Вероника инстинктивно оглядела зал, ища глазами Софи и Лил. Она не видела девочек уже несколько часов. Давно пробило одиннадцать – они уже наверняка отыскали нужные улики!

– Не хотите ли прогуляться на свежем воздухе?

Занервничав, Вероника подала лорду Бьюкаслу руку и натянуто улыбнулась.

– Какая дивная ночь, – дружелюбно произнёс он, когда они вышли через стеклянные двери на великолепную террасу. – Чудесное выдалось лето, согласны?

Вероника еле слышно пролепетала какой-то комплимент саду Бьюкасла.

– Рад слышать, что он вам нравится. Скоро он станет и вашим.

Вероника внезапно залилась краской. По террасе прогуливалось ещё несколько парочек, которые наслаждались тёплым вечером, но Бьюкасл отвёл её в сторонку – в сам сад, и стал показывать то одно, то другое – магнолию, которая, по его словам, особенно прекрасна весной, великолепную мраморную статую, розовый куст, источавший вечерами восхитительный аромат. Он галантно сорвал цветок и преподнёс Веронике.

– Мисс Уайтли, а я ведь не просто так вас сюда привёл, – сказал он через несколько минут. – Я хотел переговорить с вами наедине.

Вероника изумлённо взглянула на него. Полночь пробьёт ещё нескоро. Неужели он собирается сделать предложение прямо сейчас?

Бьюкасл остановился на дорожке, посыпанной гравием, и бережно развернул Веронику к себе.

– Сегодня до меня дошли тревожные новости, – сообщил он заметно изменившимся голосом – более холодным, резким. Примерно так он говорил с Генри Сноу, когда Вероника подслушала их беседу. – Не хочу вас пугать, но мой дворецкий обнаружил у меня в кабинете двух злоумышленниц. Эти юные леди – хотя, возможно, слово «леди» к ним не вполне применимо – были в числе приглашённых на бал. Они воспользовались моим гостеприимством, проникли в кабинет и стали рыться в моих личных вещах. А после напали на моего дворецкого, когда он поймал их с поличным. Что вы об этом думаете?

Вероника похолодела. Неужели Софи и Лил схватили?

– Это… это просто ужасно, – беспомощно сказала она, запинаясь.

Бьюкасл кивнул. Улыбка пропала с его губ.

– Но что тревожит меня куда больше, так это то, что я с этими самыми «юными леди» уже встречался, – продолжил он, изучающе разглядывая её лицо. – И вы, полагаю, тоже.

Вероника взглянула на Бьюкасла округлившимися глазами. Она не понимала, к чему он ведёт. Неужели он вспомнил, что видел Софи и Лил на Белгрейв-сквер? Может, придумать какую-нибудь историю, которая объяснит, что они там делали? Сердце в груди бешено колотилось.

– Я не люблю строптивых, – медленно и многозначительно произнёс Бьюкасл. – Юные леди должны знать своё место. Как вам кажется, мисс Уайтли?

Вероника запинаясь подтвердила, что она совершенно согласна с лордом.

– Вам стоит быть осторожнее в выборе друзей, моя дорогая, – сказал Бьюкасл фамильярным тоном, взял Веронику под руку и направился вместе с ней к дому. – Нельзя слушать кого попало. Но не тревожьтесь, – вдруг добавил он, поглаживая её ладонь. – Я обо всём позабочусь. После нашей свадьбы я буду внимательно за вами присматривать.

Бьюкасл повёл её не в бальный зал, а к входу в дом. Его чёрный блестящий автомобиль стоял рядом. За рулём сидел шофёр в нарядной форме. Когда они подошли ближе, тот повернулся. Вероника с удивлением увидела, что это не человек, который обычно возит Бьюкасла, а учёный, Генри Сноу.

– Они поехали на восток, в сторону Лаймхауса, – коротко доложил он. – А мы едем в порт.

– Что ж, замечательно, – сказал Бьюкасл. Он вновь погладил Веронику по руке, затем отпустил её и распахнул дверь автомобиля.

– Куда вы? – удивлённо спросила Вероника.

– Нужно уладить одно дельце, – холодно ответил Бьюкасл. – С тем инцидентом, о котором я вам сообщил, необходимо как следует разобраться. И я решил, что на этот раз всё сделаю сам. Простите, моя дорогая, что оставляю бал без хозяина, но ни капли не сомневаюсь, что вы справитесь и без меня. Помните мои слова и не волнуйтесь. Я вернусь очень скоро. В конце концов нам надо ещё отпраздновать помолвку. Трогай!

Машина с шумом унеслась в темноту, а Вероника осталась стоять на пустой подъездной дороге.

* * *

Экипаж наконец остановился. Софи судорожно выдохнула, ощутив облегчение. Несколько минут назад им удалось оторваться от автомобиля: они выехали на ярко освещённые центральные улицы и смешались с потоком кебов и машин. Стрельба прекратилась, а потом благодаря своим кучерским талантам Джо умело ушёл от преследователей.

Кто-то спрыгнул с козел. Потом девочки услышали, как распахнулась тяжёлая дверь, и лошади медленно пошли вперёд. Через несколько секунд карета остановилась.

– Где мы? – прошептала Софи.

Лил выглянула в окно.

– Ну и ну! – воскликнула она. – Мы внутри какого-то здания. С виду очень похоже на склад.

Дверь кареты распахнулась, и девочки увидели Мэй и Джо, которые глядели на них с крайне довольным видом.

– Ну, кучер из тебя так себе, – сказала Лил, принимая его протянутую руку. Она засмеялась, но голос у неё дрожал. – Нас постоянно болтало туда-сюда!

Джо с улыбкой помог ей выбраться из кареты, но Софи заметила, что вид у него усталый и измотанный.

– Послушай, лучше порадуйся, что вы сидели внутри, в безопасности, а не на козлах, и мимо вас не проносились пули! – Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал беззаботно и шутливо. – Не то что Мэй. Уж она-то настоящий боец, ни на что не жалуется. Я и не думал, что когда-нибудь обрадуюсь, оказавшись в Ист-Энде. Но это была прекрасная идея, ты просто молодец.

Мэй, всё ещё бледной от пережитого волнения, было приятно слышать эти слова. Они находились на каком-то заброшенном складе, недалеко от порта. В углу стояло несколько деревянных ящиков, которые ребята тут же наставили один на другой у двери, чтобы зеваки, идущие мимо, не заметили внутри экипаж и двух лошадей.

– Выйти можно через чёрный ход, – пояснила Мэй. – До магазина идти всего пару минут.

– А как же лошади? – спросила Софи, пока Джо их распрягал.

– Вернёмся за ними утром, – пояснил Джо. – Мэй говорит, складом никто не пользуется, так что здесь они будут в безопасности. Жаль только, у нас нет для них воды и корма. Они определённо их заслужили.

– Но мы можем заглянуть сюда попозже и что-нибудь принести, – предложила Мэй. – А теперь пойдём. Нужно поскорее добраться до мамы и папы, узнать, не пришёл ли Сун.

Мэй не осмеливалась сказать, как же сильно ей хочется домой. От мысли об этом у неё тряслись колени. Она набирала полные лёгкие воздуха, вдыхая запах дыма и реки, пока они шли по заброшенному складу и поднимались по лестнице, ведущей на железный мостик, который был расположен над проезжей частью. Он соединял два склада, стоящих друг напротив друга.

Но как только Лил шагнула на мостик, Джо резко дёрнул её назад и подал всем знак стоять тихо. Мэй поглядела вниз, на улицу, и в ужасе обнаружила, что по ней идёт с полдюжины незнакомцев. Двое из них были ещё совсем мальчишками, зато остальные выглядели внушительно и пугающе. Мэй тут же узнала их по походке.

– Подручные Барона, – шепнул Джо еле слышно. Его деланное веселье в момент испарилось, и лицо посерело от страха.

– Что они тут делают? – тихо спросила Лил.

Джо покачал головой. Они подождали, пока подручные отойдут подальше, и под покровом ночи беззвучной вереницей пересекли мост. Остаток пути до Чайна-тауна ребята не проронили ни слова и то и дело оглядывались.

Как только за ними закрылась дверь магазинчика семьи Лим, у Мэй словно гора с плеч свалилась. Она ощутила чудесный аромат дома. Мама выбежала им навстречу и крепко обняла её.

– Мэй! Какое счастье, ты цела! И твои друзья тоже! Проходите в заднюю комнату! Вы, наверное, проголодались и пить хотите, – сказала она, запирая за ними дверь. – Тут кое-кто хочет с вами поговорить.

Задняя комната казалась ещё меньше, чем обычно. К своему удивлению, Мэй увидела, что она заполнена друзьями семьи и соседями: тут были мистер и миссис Пёркс, миссис By, её сын с перевязанной рукой, А Вэй, миссис О'Лири из пекарни. Что они тут делают? Решили поболтать на ночь глядя?

– Где Сун? – тут же спросил папа.

– Мы разделились, – пояснила Лил. – Он с Билли, нашим другом. Они уплыли из поместья на лодке и, думаем, вскоре появятся.

– Вы нашли улики? – быстро спросил папа.

Джо достал две счётные книги и положил их на стол.

– Всё тут, – сообщила Софи. – Это счётные книги. Мы взяли их из тайной комнаты в доме Барона. У Билли и Суна есть ещё одна такая и ежедневник.

Гости, сидевшие за столом, удивлённо ахнули. Жители Чайна-тауна с благоговением посмотрели на ребят. Папа пожал Джо руку, а Мэй светилась от гордости.

– Присаживайтесь, – сказал папа, жестом попросив гостей за столом немного подвинуться, когда мама принесла чашки и старый сине-белый чайник.

– Мы тут обсуждали всю эту историю… и хотели бы с вами поговорить.

Вдруг кто-то заколотил в дверь магазинчика. Послышался низкий злобный голос:

– Открывайте! Мы знаем, что вы там!

– Подручные Барона! – испуганно прошептал кто-то.

Софи в ужасе вскочила.

– Они нас нашли?! Но как?!

Джо уже всматривался в кухонное окно.

– Вижу людей. Они окружили дом!

Мистер Лим посмотрел на Джо, обвёл взглядом всех присутствующих и вновь взглянул на него.

– Мы с ними разберёмся, – произнёс он. – А вам надо бежать.

– Но как? – спросила побледневшая Лил.

Мэй тут же смекнула, что делать.

– Я знаю! – крикнула она.

Гости остались в тёплой задней комнате, а Лил и Софи побежали вслед за Мэй по крутой, скрипучей лестнице. Джо схватил счётные книги и поспешил следом. С улицы слышались крики:

– Открывайте, живо! А то мы спалим вашу проклятую лавчонку!

С громким звоном кухонное окно разлетелось вдребезги. Мэй запаниковала, но тут же взяла себя в руки и распахнула дверь в комнату дяди Хуаня.

– Нет, мы не можем тут прятаться! – в замешательстве воскликнул Джо, оглядываясь. – Они нас в два счёта найдут!

– А мы и не будем прятаться, – сказала Мэй, закрывая дверь. – Мы выберемся из дома. – С этими словами она вытащила стул на середину комнаты, встала на него и открыла окно. Спустя мгновение Мэй уже была на крыше.

– Быстрее! – воскликнула она.

Снизу слышались громкие голоса.

– Не знаю, о ком вы говорите, – храбро заявила мама. – Не стыдно вам ломиться в дом к порядочным людям посреди ночи, да ещё окна бить?! А ну объяснитесь!

Лил забралась на стул следующей. Её длинное платье не вполне подходило для лазания, но она была высокой и сильной. К тому же Мэй протянула руку, и Лил проворно выбралась на крышу. Софи последовала за ней, Джо передал им счётные книги, а потом девочки втроём помогли ему покинуть комнату и закрыли за собой окно.

Пару мгновений они молча разглядывали покатые крыши и изогнутые трубы.

– Вот это да… – пробормотал Джо. Он надеялся, что уже никогда не вернётся в Ист-Энд, но уж точно не рассчитывал увидеть его под таким углом. Джо поразила неожиданная красота этого места – неровные линии крыш то тут, то там прерывались церковными шпилями. Вдалеке мерцали огоньки Сити.

А Мэй тем временем смело шла по черепице, уверенно, будто горный пони.

– Как ты узнала про этот ход? – спросила Лил, поспешив за ней.

– Мы с Суном иногда играли на крыше, когда были маленькие, – запыхавшись, пояснила она. – Нам это, конечно, запрещали, но мы всё равно не слушались. Чуть дальше можно спуститься. За мной!

Вдруг Джо заметил, что Софи стоит на месте, держась за трубу. Лицо у неё было белое как мел.

– Что случилось? – спросил он, приблизившись к ней.

– Я… я боюсь высоты, – пробормотала она. – Только никому не говори.

Джо поглядел на Лил и Мэй, которые уже успели уйти довольно далеко.

– Ладно, тогда пойдём со мной, – попросил он, взяв Софи за руку. – Ты и не в таких переделках бывала. Я тоже не особо люблю высоту, если честно. Но, думаю, вместе мы точно справимся. Только держись крепко. И ни в коем случае не смотри вниз.

Софи решительно отпустила руку. Она напомнила себе, что она тут капитан, главная в своей команде, а потому должна сохранять спокойствие. Сейчас нельзя сдаваться. Она стала аккуратно продвигаться вперёд, стараясь не смотреть вниз. Ладони быстро вспотели. Впереди уверенно шествовала Мэй, не остановившись даже когда прямо перед ней отвалился и полетел на землю кусочек черепицы. Они пересекли ещё одну крышу и добрались до того места, где можно было спуститься. Сперва по железной лесенке на невысокую пристройку, а потом уже на землю.

Кроме их шагов не было слышно ни звука.

– Ну что, есть за нами погоня? – шёпотом спросила Мэй.

Джо посмотрел на крыши.

– Нет, – шепнул он. – Кажется, мы оторвались.

– А как же мама и папа? – тихо спросила Мэй. – И Шэнь и Цзянь?

Софи захлестнуло чувство вины. Меньше всего на свете ей хотелось подвергать семью Лим опасности, и вот они привели подручных прямо к ним в дом. А если они подожгут магазин? Или вытворят что похуже?

– Тебе надо вернуться, – сказала она Мэй. – Убедись, что семья в безопасности. Мы справимся сами.

Мэй покачала головой.

– Нет, – упрямо сказала она. – Без меня вы заблудитесь.

Ни на миг не теряя бдительности, они спустились на землю и поспешили через двор, перечёркнутый зигзагами бельевых верёвок. Через сломанные ворота они выбрались в переулок.

– Видите! – воскликнула Мэй с ликованием. – Мы справились!

– Малышка, это тебе только кажется.

Навстречу им вышел парень со сколотыми зубами. В руках у него блеснул кусок железной трубы.

– Хозяин! – крикнул он в темноту. – Я, это, поймал их!

Глава двадцать шестая

Тем временем дебютный бал мисс Вероники Уайтли был в самом разгаре. Многие из гостей прибыли лишь незадолго до полуночи. Оркестр заиграл весёлую польку. Молодёжь расселась за столом, накрытым к ужину.

За ним удобно устроились Мэри, Филлис, мистер Пендлтон и мистер Деверё, которые с аппетитом уплетали салат из лобстера. После мнимого обморока настроение у Филлис заметно улучшилось. Мисс Роуз оказалась совершенно права: как только Филлис «пришла в себя», не один юный джентльмен подбежал к ней с вопросом, хорошо ли она себя чувствует, и приглашением на вальс. Однако она, сказать по правде, предпочитала компанию мистера Деверё – или Хьюго, как он попросил себя называть. Он оказался великолепным танцором и очень обходительным джентльменом. Увидев Филлис в центре внимания столь многих весьма приличных молодых людей, даже бабушка перестала ей мешать. Когда Филлис бросила взгляд в ту часть зала, где стоял стол, за которым восседала графиня вместе со своей свитой, она заметила, что бабушка радуется и веселится не меньше неё.

Только Мэри казалась несчастной.

– Что случилось? – шёпотом спросила у неё Филлис.

Та пожала плечами.

– Может, я и дурочка, но я всё переживаю за мисс Роуз и её подружку. Прошло уже несколько часов, – шепнула она.

Филлис прикусила губу.

– О господи, – произнесла она. – Пожалуй, ты права.

– И где Вероника, раз уж на то пошло? – продолжила Мэри. – Я её уже целую вечность не видела. Как и лорда Бьюкасла. Когда же случится торжественная помолвка?

– Да, очень странно… Думаешь, нужно пойти их искать?

– Кого искать? – встрял мистер Пендлтон, подслушавший их разговор.

– Тс-с-с-с-с-с! – гневно зашипела Мэри. – Боже правый, мистер Пендлтон, вы ужасно шумите. Мисс Роуз и её подругу, конечно. Мы боимся, что они попали в беду, – добавила она, понизив голос.

– В беду? – переспросил мистер Деверё. – Но все разговоры об опасности – это ведь шутка, да?

– Не уверена, – серьёзно сказала Мэри и поднялась. – Давайте попробуем их отыскать.

Они встали из-за стола, покинули бальный зал и поднялись по ступенькам в пустой вестибюль, где не было ни души. Мимо прошёл только лакей с бокалами на подносе.

– Может, на улице поискать, – предложила Мэри и направилась к выходу.

Но не успели они выйти из дома, как в двери вбежала белая фигура.

– Вероника! Вот ты где! Бог ты мой, да что случилось?

Вероника в отчаянии схватила Филлис за руку.

– Мисс Роуз и мисс Тейлор… Судя по всему, они в страшной опасности! Он погнался за ними! Не знаю, что он собирается делать!

– О чём ты?

– Кто за ними погнался?

Вероника не ответила ни на один из этих вопросов. Взглянув на мистера Пендлтона, она вдруг просветлела лицом.

– У вас же есть новая карета, так? И пара отличных лошадей! Вы же мне о них рассказывали на балу у миссис Бальфур! Скорее! Нужно ехать за ними, сейчас же! В Ист-Энд! В Лаймхаус! Я вам всё расскажу по пути!

– В Лаймхаус?

– Именно так, но надо спешить! Нельзя терять ни минуты!

– Но… Вероника… Ты не можешь уехать с собственного дебютного бала! – в ужасе напомнила Филлис. – Что бы ни случилось, нельзя вот так взять, сесть в экипаж и помчаться не пойми куда. Да ещё и в обществе двух джентльменов! У нас даже нет приличной компаньонки. Будет ведь страшный скандал, будет…

– Ой, замолчи, Филлис! – рассердилась на неё Вероника. – Дело чрезвычайно важное. С Лил и Софи может случиться нечто ужасное. И это будет моя вина!

На неё посыпался шквал вопросов. Наконец вмешался мистер Пендлтон.

– Погодите минутку! Вы говорите, мисс Роуз в опасности?

– Да! – нетерпеливо воскликнула Вероника. – Именно так!

– Ну, в таком случае всё весьма просто, – заметил Пендлтон. – Нужно немедленно её спасти. Где мой экипаж?

Но не успели они дойти до конюшни, как увидели, что им навстречу бежит страшно взволнованный кучер, сжимая в руках собственную шляпу.

– О мистер Пендлтон, сэр, мне страшно жаль, я понять не могу, как это вышло!

– Что стряслось, дружище? – встревожено спросил мистер Пендлтон.

– Ваш экипаж, сэр… он пропал. Его украли!

* * *

Софи, Лил и Мэй маленькой, дрожащей группкой стояли у края причала. Их привели сюда подручные – с полдюжины мужчин, вооружённых палками и дубинами, которые теперь взяли их в полукруг. Джо хотел было от них отбиться, но получил за это, и теперь по его лицу текла струйка крови. Джем, человек со сколотыми зубами, на которого тот раньше работал, один из подручных, скрутил ему руки. Джо с отчаянием смотрел на девочек.

– Что ж, вот мы и снова встретились, – произнёс Купер, неспешно шагая им навстречу с недоброй усмешкой. Его глаза сияли от радости, и он поигрывал револьвером, будто раздумывая, что с ним делать.

– Следите за ней внимательнее, – велел он подручным, кивнув в сторону Лил. – Это её мне надо благодарить за мерзкую головную боль. Она совершенно не даёт сосредоточиться!

Он поднёс револьвер к самому лицу Лил.

– Знаете, больше всего на свете я бы хотел сейчас спустить курок и прикончить вас и мисс Тейлор. Это доставило бы мне огромную радость. Ваши выходки в «Синклере» принесли мне немало хлопот. Однако, как это ни печально, хозяин решил сам с вами разобраться.

Подручные зашептались.

– Вы… вы хотите сказать, он придёт прямо сюда? – удивлённо спросил тот, кто держал Джо.

– Именно так, мистер Ли. Он планирует нанести нам визит и появится с минуты на минуту. Так что уж постарайтесь вести себя достойно, – сказал Купер, выразительно обведя всех взглядом. – К нам едет Барон.

Подручные, явно удивлённые и взволнованные, обменялись взглядами.

– Из-за этих детишек? – недоумённо воскликнул один из них. – Но… он ведь никогда не показывается на людях!

– Что же нам делать? – шепнула Лил на ухо Софи, пользуясь тем, что все ненадолго отвлеклись.

– Не знаю, – с отчаянием ответила та. – Может, уплывём? – спросила она, глядя на тёмные воды реки.

– Мы не можем бросить Джо! – сказала Лил. Она с жалостью глядела на то, как он беспомощно дёргается в руках у подручных.

– Разговорчики! – гаркнул Купер, недобро взглянув на них. – Ещё хоть раз пикните – и расплачиваться за это придётся вашим друзьям.

У Софи внутри всё сжалось. Она подумала, что это была всецело её идея, и к горлу, будто тошнота, подступила волна стыда. Ведь именно она убедила всех, что нужно пойти на бал, именно она захотела отыскать доказательства, именно она предложила придумать обманный манёвр, чтобы Билли и Сун смогли сбежать. Софи изо всех сил цеплялась за мысль о том, что им, возможно, удалось скрыться вместе с частью улик.

Но даже само слово «улики» теперь казалось глупым, будто всё их расследование было всего лишь детской игрой. Как же можно было решить, что они способны одолеть такого маститого преступника, как Барон? Он держит в ужасе весь Ист-Энд, в то время как они с Лил – всего лишь девчонки из универмага. Софи решила взять на себя иную роль – потягаться с папой и стать капитаном, который отважно поведёт войска в бой. И вот куда она их привела. На край ночного причала, под дуло револьвера. Мэй стояла рядом и тихо плакала.

– Он здесь! – крикнул кто-то из подручных. Полукруг тут же расступился, и Софи увидела, что к ним подъезжает дорогой автомобиль. Машина остановилась, из неё вышел шофёр и распахнул Барону дверь.

Он предстал в своём безупречном костюме и элегантных перчатках. В тусклом свете портовых фонарей Барон выглядел совсем неуместно. Казалось, ему было скучно, словно он направлялся на какой-то особенно неинтересный приём. Он не обратил ровным счётом никакого внимания на подручных, которые затихли и благоговейно склонили головы, а обратился прямо к Куперу.

– Господи боже, Фредди. Как-то всё тут не по-людски, не находишь? Ну что вы за варвары. Кто-нибудь, дайте малышке носовой платок!

Не дожидаясь ответа, Барон быстро повернулся к Софи.

– Добрый вечер, мисс Тейлор, – поприветствовал он, отвесив неглубокий поклон. – Вот мы и встретились снова.

Софи не могла отделаться от мысли о том, как же странно, что Барон обратился к ней напрямую. Она вдруг поняла, что чуть ли не впервые слышит его голос, если не считать нескольких фраз, брошенных в театральной ложе, которые ей удалось подслушать. Тогда голос его звучал властно, резко и отрывисто. Теперь же лорд был более многословен.

Внимательно разглядывая Барона, Софи вдруг поняла, что он смотрит на неё так же пристально.

– Буду весьма благодарен, если вы вернёте мне похищенное, – холодно сказал он спустя пару мгновений.

– Мы уже всё забрали, сэр! – с воодушевлением сообщил один из подручных, державших Джо. – Томми, принеси книги.

Юркий невысокий парень метнулся вперёд и передал Барону две счётные книги.

– Не это, – бросил Барон. – Она знает, о чём я. Мне нужны бумаги, которые вы взяли из моей лаборатории.

Он снова взглянул на Софи, и на этот раз её будто током ударило. Казалось, он видит её насквозь. А потом Барон сделал то, чего она от него никак не ожидала. Он рассмеялся.

– Неприятно, конечно, что всё так далеко зашло, но вы вместе со своими приятелями вот уже во второй раз доставляете мне серьёзные неприятности. Так не пойдёт.

К несказанному изумлению Софи, он наклонился вперёд, почти вплотную приблизившись к ней.

– Вы очень на него похожи, – произнёс он тихим, вкрадчивым тоном. – Возможно, не всем, но упорством – уж точно. И этой дерзостью во взгляде. Я сразу понял, что вы его дочь. Вы ведь тоже, совсем как он, считаете себя лучше других, правда? А вот на неё вы не особо похожи. Она была очень хорошенькой. Я таких больше не встречал. Нет, хорошенькая – слабо сказано. Она была красавицей.

Софи глядела на него во все глаза и молчала. Кровь стучала в ушах. Барон говорит о её родителях. Но откуда он их знает? И как может говорить ей такое?

– Но довольно слов. Верните мне то, за чем я пришёл.

Софи нащупала в кармане сложенные в трубочку листы. Медленно достала их, сделала несколько шагов назад и встала у самого края причала, за которым виднелись чёрные воды реки.

– Вы об этом? – резко спросила она, сама удивившись этому тону. – Об этих бумажках? Что же в них такого, раз вы даже приехали за ними лично? – Она вытянула руку с бумагами над водой.

– Довольно. Отдайте, – голос Барона стал весьма напряжённым.

– Отдам, если расскажете, почему они так важны, – заявила она.

– Дорогая моя, в вашем положении не особо поторгуешься, – сказал Барон, но, к удивлению Софи, вперёд выскочил шофёр.

– Почему они так важны? – выкрикнул он. – Да вы даже не понимаете, что у вас в руках! Эта формула изменит мир. Вы хоть немного себе представляете, на что способно столь мощное оружие?

– Нет, – упрямо ответила Софи. – И не особо хочу представлять. Может, лучше бросить их в реку – и дело с концом?

– Подумайте хорошенько, – вкрадчиво произнёс Барон. – Что бы вы там о себе ни возомнили, но вы не детектив. Вы не героиня грошового романа. Вы девчонка. Маленькая невежда, – он шагнул ближе. – Маленькая девочка – не больше. Никто не придёт вас искать. Всем наплевать. С тех пор как умер любимый папочка, во всяком случае, – добавил Барон и ненадолго замолчал. Он был так близко, что Софи чувствовала тепло его дыхания. – А известно ли вам, как он умер?

Софи тихо ахнула, но он уже отвернулся и продолжил:

– Я хочу сказать одно: никто особо не всполошится, если завтра ваше тело всплывёт на поверхность реки. Всё будет совсем не как с мисс Монтегью. Её гибель вызвала много шума, но такие девочки, как вы, в этом городе пропадают каждый день. Неужели вы и правда думаете, что кто-то заметит очередное исчезновение?

Воспользовавшись её замешательством, Барон резко обернулся, выхватил бумаги из её рук и передал их человеку в форме шофёра, который нежно прижал их к груди.

– Спасибо, – тихо сказал Барон. – Не так уж и трудно, правда?

Он достал из внутреннего кармана пиджака длинный охотничий нож с нарядной рукоятью в форме изогнувшегося дракона. Софи сделала последнюю отчаянную попытку убежать, но Купер схватил её и вернул на место. Барон достал нож из кожаного чехла и начал медленно полировать лезвие.

– А теперь… – ленивым голосом произнёс он, – я преподам вам урок. Покажу вам, что бывает, если перейти мне дорогу. Кто же будет первым, интересно? Маленькая девочка? Или вон та хорошенькая юная леди? Держите её крепче – она сильнее, чем может показаться. Мисс Тейлор, а вас я, пожалуй, приберегу напоследок.

Джо удалось вырваться, и он бросился было на Бьюкасла, но Джем вновь поймал его и безжалостно скрутил, чуть не задушив.

– Ты следующий, – усмехнулся Джем ему на ухо. – А может, Барон разрешит нам самим с тобой разделаться, если повезёт. Пока-пока, малыш Джоуи.

Джо заметил, с какой печалью смотрит на него Лил. Отчаяние затопило его. Наверняка ещё не всё потеряно, и можно что-то сделать! Но не успел он ничего предпринять, как случилось невероятное.

– Мама! Папа! – крикнула Мэй.

По пристани к ним спешили жители Чайна-тауна. Издали казалось, будто в руках у них дубинки и ружья, но на самом деле они вооружились всем, что подвернулось под руку: лопатами, граблями, скалками. Миссис Лим храбро растолкала толпу, подбежала к Мэй и прижала дочку к себе.

– Довольно! – яростно крикнула она, оглядев подручных. – Мы и так натерпелись от вас! Руки прочь от наших детей! Сперва нас одолейте!

Вид у Барона был весьма удивлённый.

– Кто все эти люди? – тихо поинтересовался он у Купера, но Софи, стоявшая рядом, всё слышала.

– Вот это – невестка старого мистера Лима, – шёпотом сообщил ему Купер.

Софи увидела, как побелело лицо Барона. Она вдруг поняла, что именно этого лорд Бьюкасл всеми силами старался избежать. Ведь он столько времени скрывался от жителей Ист-Энда. Но Барон быстро вернул себе невозмутимый вид и издал короткий смешок.

– Чудесная демонстрация местного колорита, однако, боюсь, она тут ни к чему, – сказал он, обращаясь к миссис Лим. – Что именно вы собираетесь делать? У моих подручных есть револьверы, ножи и дубинки. А у ваших… людей – лишь кухонная посуда. Я восхищён вашей смелостью, моя дорогая, но, боюсь, толку от неё не будет.

Пока он это говорил, послышался протяжный и громкий звук автомобильного гудка. К удивлению Софи, к ним подъехала ещё одна машина. Двери распахнулись, и оттуда выскочили два юноши в шёлковых халатах и тюрбанах. Их сопровождали три юные дамы, у одной из которых за спиной виднелись крылья феи, а другая была одета в нарядное белое платье с рюшами и украшенный лентами капор.

– Мисс Уайтли? – поражённо спросил Барон.

– Прекратите! – выкрикнула Вероника. – Мы всё знаем!

– Мистер Пендлтон! – Лил не верила своим глазам. – Мэри! Филлис!

– Не волнуйтесь, мисс Роуз! Мы прибыли вас спасти! – заявил мистер Пендлтон громовым голосом. Он выскочил вперёд, за ним последовал мистер Деверё.

– А ну отпустите их, негодяи! – завизжала Филлис так, как совсем не подобает благовоспитанным леди.

После её вопля на причале образовался настоящий хаос. Так вспыхивает фитиль от зажжённой спички. Один из подручных замахнулся дубинкой на мистера Деверё, но тот проворно отскочил назад и при помощи приёмов, усвоенных им на занятиях боксом, метко ударил противника прямо в нос. Мэри и Филлис изо всех сил колотили Генри Сноу, а мистер Пёркс неожиданно умело орудовал лопатой.

– Вот вам за то, что отняли у меня таверну! – прокричал он, обрушив своё оружие на особенно дородного парня. Мэй прижалась к маме и застыла от изумления, глядя на отца. Мистер Лим решил не оставаться в стороне и одним мощным ударом опрокинул наземь сразу двоих противников.

– Я и не знала, что папа так умеет! – ахнув, воскликнула Мэй.

– В детстве он учился кун-фу у монахов, – пояснила миссис Лим и отвела дочь в сторону. – Но уже очень давно не практиковался.

А Вэй оглушил Джема, с размаха ударив его железной сковородой по голове, да так, что тот тут же выпустил Джо, который немедленно ринулся к Лил.

– Что здесь происходит? – гневно крикнул Купер, схватившись за револьвер.

Но не успел он достать оружие из кармана, как все увидели ослепительную вспышку света и удивлённо застыли на месте. А потом вновь началась неразбериха – ещё большая, чем раньше. Раздался резкий звук автомобильного гудка. Зашумел двигатель, и повсюду стали появляться полицейские. Купер в панике отпустил Софи, и она упала на землю.

– Всем стоять! Вы окружены! – прокричал кто-то.

Барон, возвышавшийся над Софи, тоже застыл, а потом бросил на неё особенно яростный взгляд. Впервые за всё время он смотрел без привычного холодного самодовольства.

– Вы назвали меня маленькой невеждой. Может, вы и правы, – вырвалось у Софи. – Но даже если так – я не одинока.

– Знаете, мисс Тейлор, – злобно зашипел Барон, – я очень жалею, что помешал Фредди вас застрелить, когда была такая возможность.

Задумчиво посмотрев на неё, он продолжил:

– Но должен признать, что вы умнее, чем я думал. Полагаю, мы ещё встретимся. Ну а пока – adieu[25]. – Барон отвесил ей карикатурно глубокий поклон. Внезапно раздался оглушительный свист, и причал погрузился во тьму.

– Он погасил все фонари! – выкрикнул кто-то.

В воздухе раздалась новая серия выстрелов, и Софи закрыла голову руками. Она услышала крик Лил и в полумраке пошла на её голос, то и дело спотыкаясь и скользя на мокрых булыжниках. Софи услышала чужой возглас, после чего совсем рядом раздался вопль Джо:

– Нам нужен свет!

Софи поспешила к нему, но влетела во что-то твёрдое. Настолько твёрдое, что у неё искры из глаз посыпались. Она ошеломлённо рухнула на землю. Неподалёку послышался шорох и всплеск, и тут свет вновь зажёгся. Софи увидела, что Джо и Лил стоят рядом.

– Что происходит? – спросила она. Голова кружилась, тело ослабло. Они стояли на самом краю причала, а по реке быстро удалялась маленькая лодочка. В ней сидел Барон.

– Он уплывает! – крикнул кто-то. – Скорее, за ним!

Но Джо и Лил смотрели не на лодку. Они с заметным удовольствием наблюдали за человеком, который беспомощно барахтался в тёмной воде.

– Помогите! – воскликнул он. – Я не умею плавать!

На опухшем, залитом кровью лице Джо появилась широченная улыбка.

– Ты только что врезалась в него и столкнула в реку, – довольно пояснил он, кивнув на горе-пловца, в котором Софи узнала мистера Купера.

Голова почти не кружилась, и Софи увидела вокруг полицейских. Некоторые из них держали подручных, а те отчаянно пытались вырваться. Мистер Лим пожимал руку одному из полицейских, Вероника наблюдала за тем, как уводят понурого Генри Сноу. Но самое главное – по причалу к ним бежали Билли и Сун! Вид у них был уставший, но очень радостный.

– Мисс Тейлор, – позвал откуда-то сверху знакомый голос.

Софи подняла глаза. К ней склонился не кто иной, как мистер Макдермотт! Он протянул ей руку.

– Позвольте, я помогу вам подняться.

Часть пятая. Званый ужин

Импровизированные ужины бывают весьма душевными и приятными. Разумеется, я имею в виду не формальные банкеты на балу – они куда более помпезны; на них подаются угощения вроде изысканных тортов, пирожков с устрицами и шампанское. Давайте лучше поговорим о таком простом удовольствии, как приготовленный на скорую руку ужин за небольшим столом. Из остатков курицы можно сделать фрикасе, подать пышный омлет, а на десерт – фруктовые пирожные, кексы, сыр и печенье. Такая уютная обстановка идеально подходит для разговоров tete-a-tete[26] между близкими друзьями.

Из книги леди Дианы Девер «Этикет для дебютанток: о хороших манерах, традициях и моральных принципах приличного общества», глава 14: Ужин – Встречи за столом – Импровизированный ужин – Ужин на балу.

Глава двадцать седьмая

В ту ночь в лавочке семейства Лим устроили настоящий праздник. Гостей было столько, что все они в заднюю комнату не поместились. Некоторые разбрелись по самому магазинчику, где А Вэй заставил прилавок лучшими блюдами из своей закусочной. Мэри и Филлис помогали миссис Лим разносить чашки с чаем, а мистер Деверё спешил за двумя бутылками шампанского, которые по счастью лежали у него в автомобиле. Тем временем Шэнь и Цзянь наблюдали за происходящим с лестницы, очень довольные этим ночным оживлением – из-за него мама с папой даже не заметили, что они не спят. Ещё больше они обрадовались, когда Мэй украдкой принесла им тарелку со всякими вкусностями от А Вэя.

Сун тем временем стоял у плиты на кухне и готовил новую партию своих знаменитых китайских пельменей.

– А вот это и впрямь очень вкусно! – воскликнул мистер Пендлтон, с воодушевлением принимаясь за вторую порцию. Он был так увлечён угощением, что встретил сообщение Мэй о том, что его великолепный новый экипаж и лошади ждут его неподалёку, в помещении заброшенного склада, рассеянным кивком.

А Софи, Лил, Билли и Джо тем временем оживлённо беседовали, расположившись за кухонным столом. С ними была и Вероника – она сидела рядом с Билли. Её белый наряд изрядно испачкался, а сама она вела себя немного застенчиво, но находиться в их компании ей было ужасно приятно.

– Расскажи, что случилось после того, как мы разделились! – потребовала Лил.

Билли поднял глаза от своих заметок, которые он поспешно дополнял. Потрёпанный блокнот был уже почти весь исписан.

– Мы добрались до лодки и поплыли, – начал Билли. – Нам было не по себе оттого, что мы не знали, есть ли за нами погоня и что случилось с вами. Не знали, что делать, но потом я вспомнил, что, кроме мистера Макдермотта, есть ещё один человек, у которого можно попросить помощи.

– Кто же это? – нахмурившись, спросил Джо.

– Мистер Синклер, разумеется! – широко улыбнувшись, ответил Билли. – Мы знали, что после того происшествия в универмаге он непременно нам поможет. Но всё равно так по-дурацки себя чувствовали, когда звонили в дверь личных капитанских апартаментов!

– Но ведь его не было дома! – воскликнула Софи. – Он уехал на бал! Мы даже видели, как он разговаривал с Бьюкаслом.

– Его действительно не было дома, но там его ждал Макдермотт! Он получил твоё письмо и тут же приехал. Только сошёл с поезда из Парижа – и сразу поспешил к тебе в пансион, но тебя, разумеется, не нашёл – и направился к мистеру Синклеру.

– Вот это да! Какая удача! – воскликнула Лил.

– Как только Макдермотт нас увидел и выслушал нашу историю, он тут же взялся за дело, – продолжил Билли. – Через миг он уже был у телефона, всего минут через пять из Скотленд-Ярда приехал автомобиль, и мы все вместе отправились в Ист-Энд – искать вас.

В это мгновенье в дверях появился сам мистер Макдермотт. Он кивнул Суну, по-прежнему стоявшему у плиты, а потом подошёл к столу, за которым сидели остальные и опустился на свободный стул рядом с Софи.

– Я только что говорил со Скотленд-Ярдом, – сказал он. – Там подтвердили, что обнаруженных вами документов достаточно, чтобы доказать причастность лорда Бьюкасла к целому ряду преступлений, совершённых в Ист-Энде. Он объявлен в розыск. Думаю, вас порадуют эти новости.

– Чудесно! – воскликнула Лил, и её воодушевление передалось всем. – Мы справились! Мы доказали, кто такой Барон на самом деле!

– В каком-то смысле вы правы, мисс Роуз, но, боюсь, в чём-то вы и ошибаетесь, – загадочно произнёс Макдермотт, с благодарностью принимая из рук Мэй чашку чая. – Увы, всё оказалось чуть более запутанно, чем мы предполагали.

– То есть? – удивлённо спросила Софи.

– Складывается такое впечатление, что человек, известный всем как лорд Бьюкасл, на самом деле никакой и не лорд Бьюкасл, – объявил Макдермотт, доставая из кармана трубку и поворачиваясь к Веронике. – Мисс Уайтли, не могли бы вы рассказать нам немного о прошлом Бьюкасла и о его семье?

Вероника ненадолго задумалась.

– Он был младшим сыном, – припомнила она. – С отцом они не очень ладили, поэтому в юности Бьюкасл ушёл в армию.

– Да, точно! – включился в разговор мистер Деверё. – Он же вроде был путешественником, да? И вечно рассказывал истории о местах, которые посетил.

– Жуткая скукотища, как по мне, – добавил мистер Пендлтон, который всё высматривал, не готова ли новая порция пельменей.

– Совершенно верно, – подтвердил Макдермотт, зажигая трубку и поудобнее устраиваясь на стуле. – Дело в том, что в юности он вместе со своим полком уехал за границу. Порвал все связи с отцом и старшим братом, после чего о нём несколько лет не было слышно. Лорда не стало, старший сын унаследовал все его владения, но всего через несколько лет умер и он, не оставив наследника. Семейным адвокатам пришлось выискивать младшего сына. Ходили слухи, что он умер, но в итоге его удалось найти. Он вернулся в Лондон, где получил всё состояние Бьюкасла. После почти пятнадцатилетнего отсутствия.

Софи нахмурилась.

– Вы хотите сказать, – медленно произнесла она, – что человек, вернувшийся в Лондон, не был настоящим лордом Бьюкаслом?

– Именно, мисс Тейлор. У нас есть основания предполагать, что это самозванец, который притворился младшим сыном лорда Бьюкасла, чтобы получить его титул и состояние.

– Но… это невозможно! – воскликнул Билли. – Люди непременно поняли бы, что перед ними совсем другой человек!

– Не забывайте, что настоящий Бьюкасл покинул дом ещё совсем мальчишкой, и армейская жизнь должна была сильно его изменить, – пояснил Макдермотт. – Пятнадцать лет – это большой срок.

– Но ему ведь наверняка нужно было представить какие-то доказательства, разве нет? – вдруг спросил Сун, ставя на стол новое блюдо с пельменями. – Убедить семейных адвокатов, что он и есть младший сын лорда.

– Судя по всему, доказательства он предоставил. И весьма убедительные, – сообщил Макдермотт, взял с тарелки пельмень и подул на него. – Скорее всего, показал им поддельные документы. Например, свидетельство о рождении.

– Наподобие тех, что я видела в тайной комнате! – припомнила Софи. – Там их была целая кипа: свидетельства о рождении, о заключении брака и всё в таком духе. С их помощью он и прикидывался другими людьми!

– Так он нам врал всё это время? – с отвращением воскликнул мистер Деверё. – Ужасно!

– Выходит, мы не узнали, кто он таков на самом деле! – вздохнула Софи. – Барон вовсе не лорд Бьюкасл. Это лишь одна из его масок…

Она упала духом. Совсем недавно не было никаких сомнений, что они выяснили всю правду, но оказалось, что это не более чем очередное представление, поставленное Бароном. Все их старания пошли прахом.

– Вероятно, так и есть, – подтвердил Макдермотт. – Однако сведения, которые вам удалось выяснить, чрезвычайно важны. Благодаря вам мы арестовали с десяток его пособников, не говоря уже о двух ближайших сообщниках – Фредди Марвелле, дворецком, известным также под именем Джон Купер, который сумел скрыться от нас в прошлый раз, и Генри Сноу, учёном, который сотрудничал с Бароном. От них мои коллеги из Скотленд-Ярда получат много полезных сведений.

– Вам придётся изрядно потрудиться, чтобы вытрясти что-нибудь из подручных, – задумчиво произнёс Джо. – Но я очень надеюсь, что вы навсегда упрячете их в тюрьму. Ровно этого и заслуживают Джем и все остальные.

– Посмотрим, – сказал Макдермотт, погрузившись в размышления. – Мне кажется, подручных Барона в прежнем их виде отныне не существует. Барон сбежал, их главарь и большая часть банды за решёткой – какой теперь смысл в преданности?

– Чайна-тауну они больше не угрожают, – заметил Сун и улыбнулся Мэй.

– Верно, – подтвердил Макдермотт. – Более того, вместе с тем вам удалось уничтожить маску Барона, которую он многие годы совершенствовал и улучшал. Вы лишили его доступа к важнейшим ресурсам – к деньгам и владениям Бьюкасла, к его влиятельному положению в обществе, которым он, несомненно, пользовался ради достижения собственных целей. Вы помешали ему завладеть шахтами семьи Уайтли. Он лишился всего. Больше он не сможет выдавать себя за лорда Бьюкасла.

– Так вот оно что! – вдруг повернулась Софи к Лил. – Так вот, что выяснила Эмили Монтегью! Вот тайна, которую она узнала на приёме в саду, когда украла Лунного мотылька. Видимо, ей стало известно, что лорд Бьюкасл на самом деле никакой не лорд Бьюкасл!

– Ну и дела! А ведь верно! – воскликнула Лил и перевела взгляд на Макдермотта. – Горничная мисс Монтегью сообщила нам, что Эмили узнала какую-то страшную тайну, связанную с лордом Бьюкаслом, и планировала шантажировать его этим. Видимо, он не мог допустить, чтобы правда вышла наружу, особенно перед самой помолвкой с мисс Уайтли, когда он уже почти заполучил шахты её отца.

Макдермотт кивнул.

– Возможно, вы правы, – сказал он. – Кстати, с шахтами получилась крайне интересная история. Вы совершенно верно разгадали замысел Барона. Судя по всему, с помощью мистера Сноу он нашёл крайне редкий минерал, из которого можно создать новейшие зажигательные бомбы – взрывные устройства невиданной мощи. Этот минерал есть всего в нескольких местах, в том числе и в шахтах вашего отца, мисс Уайтли. Барон хотел завладеть ими и наладить производство смертельного оружия, чтобы продавать его государствам по всему миру. По высокой цене, разумеется. К счастью для вас и вашей семьи, мисс Уайтли, теперь у него это точно не выйдет.

– А что будет с минералом? – полюбопытствовал Билли.

– Полагаю, многое зависит от мистера Уайтли, – пояснил мистер Макдермотт. – Уверен, что очень скоро с ним свяжутся учёные из Скотленд-Ярда. Очень надеюсь, что этот минерал всё-таки можно использовать и в мирных целях.

Вероника медленно кивнула, а сидящий напротив неё Джо нахмурился. Войны и вооружение не особенно его интересовали, зато поведение Барона порядком озадачило.

– Я не понимаю, почему сегодня он приехал в Ист-Энд, – произнёс он. – Допустим, Барон – кем бы он ни был на самом деле – узнаёт о смерти настоящего лорда Бьюкасла и решает притвориться им, чтобы заполучить титул и огромное наследство. Ему удаётся обдурить адвокатов, он многие годы успешно притворяется Бьюкаслом и пользуется его деньгами. В то же время он продолжает заниматься вымогательством в Ист-Энде, но тщательно оберегает личность лорда Бьюкасла, чтобы никто не увидел связи между ним и Бароном. Почему же он тогда поехал сегодня в Ист-Энд за какими-то бумажками? Ведь для него это огромный риск!

– Очень хороший вопрос, – сказал Макдермотт. – Мне кажется, он уже начал тревожиться. Барон – умный малый, он наверняка понял, что Скотленд-Ярд сел ему на хвост. После весеннего происшествия в «Синклере» они, можно сказать, припёрли его к стенке. Сам я был в Париже, проверял данные о связи Барона кое с кем из высшего общества. А потом бедная мисс Монтегью чересчур близко подошла к разгадке его самой важной тайны.

– Я ни капли не сомневаюсь, что он и нас хотел утопить – лишь бы мы никому не рассказали о том, что узнали, – ответил Джо. – Но всё-таки почему он не поручил подручным нас прикончить, а сам не остался на балу мисс Уайтли?

– Мне кажется, из-за тебя, Софи, – внезапно включилась в разговор Лил. – Он говорил так, словно знает тебя.

– А если и не меня, то моих родителей уж точно, – задумчиво произнесла Софи и рассказала о фотографии, увиденной в кабинете Барона.

Макдермотт, казалось, совсем позабыл о своей трубке.

– Фотография ваших родителей? Вы в этом уверены?

– Софи! – с укоризной воскликнула Лил. – Почему ты мне не рассказала об этом снимке?

– Знаешь ли, со всеми этими выстрелами, беготнёй по крышам, ножом Барона, которым он размахивал у меня перед носом, как-то не нашла свободной минутки! – язвительно заметила Софи и продолжила уже другим тоном: – Это всё действительно крайне странно. Не знаю, что и думать…

Её слова повисли в воздухе.

Тем временем на кухню зашёл мистер Пёркс, держа в руках несколько кувшинов с элем, которые он принёс из таверны «Семь звёзд». Пока разливали напиток и ставили на стол новые угощения, мистер Макдермотт повернулся к Веронике.

– Мисс Уайтли, мне удалось дозвониться до вашего отца. Я передал ему, что с вами, а также с мисс Вудхаус и остальными всё в полном порядке.

– Благодарю, мистер Макдермотт, – тихо сказала Вероника и печально вздохнула. – Наверное, отец был ужасно зол. Знаю, я опозорила себя в глазах общества. Сбежать с собственного дебютного бала! Моя репутация безнадёжно испорчена!

– Что ж, должен сказать, что голос у него и впрямь был довольно… расстроенный, – осторожно заметил мистер Макдермотт. – И на заднем плане я, кажется, слышал вашу мачеху. Но больше всего его тревожила ваша безопасность, – добавил он, задумчиво помолчал и продолжил: – Также мне удалось перекинуться парой слов с мистером Синклером, который, по счастью, ещё не уехал с бала. Он согласился объяснить всю ситуацию вашему отцу и мачехе более подробно. Уверен, он сможет убедить их в том, что ваш поступок вовсе не постыден, а напротив, невероятно смел. Не припомню других дебютанток, которые посреди ночи бросались бы спасать друзей от известного преступника из Ист-Энда.

– Но… но дебютантки не должны быть храбрыми! – запричитала Вероника. – Они должны соблюдать манеры и держаться прилично!

Мистер Деверё – он устроился в противоположном углу кухни – радостно принял кружку эля от мистера Пёркса и подал голос, услышав слова Вероники:

– Ну не знаю. По-моему, эти представления уже устарели, разве не так? Лично я куда охотнее пригласил бы на танец весёлую и храбрую девочку, чем чопорную леди, которая говорит одними заученными фразами! А ты, Пендлтон?

– Совершенно с тобой согласен, дружище! – ответил Пендлтон, воодушевлённо поднял кружку с элем и посмотрел на Лил, сидевшую напротив, с таким обожанием, что Джо тревожно заёрзал на стуле.

– К тому же, – добавила Мэри, обращаясь к Веронике, – всё могло кончиться куда более плачевно. Только вообрази: ты бы стала невестой преступника! Представь, какие о тебе пошли бы слухи!

– Боже! – воскликнула Филлис. – И правда. В эту минуту мы могли бы уже праздновать вашу помолвку. Слава богу, что вместо этого мы сидим здесь, на кухне. По-моему, тут очень весело. Не хуже, чем на балу.

– Полностью согласен! – сказал Пендлтон и повернулся к Лил. – Но как же досадно, что тут не танцуют… Я хотел… Хотел спросить, может… Может, сходим на танцы на следующей неделе? В пятницу в «Ритце» пройдёт бал. Можно вас на него пригласить? Для меня это будет большая честь!

Лил широко улыбнулась.

– Огромное спасибо за приглашение, мистер Пендлтон. Очень любезно с вашей стороны! Но следующие несколько недель я буду очень занята подготовкой к прослушиванию на роль в новом спектакле мистера Ллойда. Да и вообще, пожалуй, мне надо немного отдохнуть от высшего света.

Услышав её ответ, Джо с беззаботным видом отхлебнул эля, стараясь скрыть ликование.

Вероника вспомнила, что на ней по-прежнему драгоценная брошь, когда увидела Мэй, сидящую напротив. Она с трудом отцепила мотылька от плеча.

– Кажется, это твоё, – сказала она и протянула украшение девочке.

Та с благоговением приняла его в ладони, сложенные чашечкой, и взглянула на папу.

– Лунный бриллиант! – выдохнула она.

– Что вы будете с ним делать? – с любопытством спросил Билли.

Мистер Лим склонился к дочке, осторожно взял у неё из рук мотылька и поднял брошь к свету. Она ослепительно блеснула.

– Воистину прекрасная работа, – задумчиво произнёс он. – Но нам важнее всего бриллиант. Если вы и впрямь готовы отдать нам брошь, мы бы хотели извлечь из неё камень и вернуть его в храм.

– Но… не лучше ли его продать? – удивлённо спросила Вероника, окинув взглядом бедную обстановку.

– Конечно, нет. Бриллиант особенный – мы просто не можем так поступить, – покачала головой Мэй, но всё же на миг засомневалась.

Она ведь и не задумывалась, что будет, если драгоценный камень отыщется. Раньше ей хотелось оставить его, для защиты. Но теперь девочка понимала: папа прав. Бриллиант нужно вернуть монахам. Так поступил бы дедушка. Оглядевшись по сторонам, она заключила, что именно жители Чайна-тауна и новые друзья в конечном счёте и спасли их от подручных, а вовсе не волшебный камень.

– Но как же вы отправите его монахам? – полюбопытствовал Билли.

– Недавно мой брат ездил в Китай и вернулся с новостями о том, что монахи начали восстанавливать храм в нашей старой деревне, – пояснил мистер Лим. – Он и передаст им камень. Может, я даже поеду с ним. Буду очень рад вновь увидеть место, где я вырос.

– Если мы достанем бриллиант, вы сможете забрать брошь себе, – сообщила миссис Лим Веронике, переходя к более насущным вопросам. – Уверена, ювелир сможет вставить в неё другой камень. Очень уж красивое украшение.

Вероника покачала головой.

– О, нет, мне эта брошь не нужна, – заверила она миссис Лим, недоверчиво глядя на мотылька. Она понимала, что он теперь всегда будет напоминать ей о лорде Бьюкасле – или Бароне, как его, наверное, правильнее назвать, – и об Эмили Монтегью. По телу пробежала дрожь. – Оставьте себе, – поспешно сказала Вероника. – Может, вам удастся продать остальные камешки. Мне кажется, они чего-то да стоят. А если деньги вам не нужны, можно отдать их другим людям, пострадавшим от рук Барона.

Мэй одарила её удивлённой улыбкой, и Вероника улыбнулась в ответ.

* * *

С наступлением утра гости не разошлись: никому не хотелось, чтобы праздник заканчивался. Шампанское закончилось, но чай ещё оставался. Миссис Лим рассуждала о том, как лучше потратить деньги от продажи драгоценного мотылька, чтобы помочь жителям Чайна-тауна. Мистер Лим и мистер Макдермотт обговаривали возможную поездку в Китай, а Билли поспешно вносил последние сведения в свой блокнот, на обложке которого решительно написал:

ТАЙНА ЛУННОГО МОТЫЛЬКА.

МАТЕРИАЛЫ ДЕЛА

В противоположном углу комнаты Мэри и Филлис кормили попугая подсолнечными семечками, а Сун воодушевлённо обсуждал с мистером Пендлтоном и мистером Деверё лучшие рестораны Вест-Энда. Тем временем Джо, довольно быстро осушивший свою кружку с элем, решил кое-что сказать Лил.

– Э-э-э… – смущённо начал он. – Я слышал, ты говорила, что будешь очень занята подготовкой к прослушиванию и всё такое, но, если тебе вдруг захочется немного отдохнуть от репетиций, можетпрогуляемсякакнибувдольреки? – скороговоркой выпалил он. – Купим мороженое или ещё что-нибудь… – неуверенно добавил он.

Во взгляде Лил сверкнул озорной огонёк.

– Только вдвоём? – спросила она.

Джо кивнул, а щёки его залила краска.

– Ну что ж… – произнесла она с ещё более озорным видом, чем обычно. – Как по мне, предложение отличное.

Софи улыбнулась. Со своего места – а сидела она в углу длинного стола – ей было слышно всё, о чём говорили окружающие, вот только самой разговаривать не хотелось. Было уже поздно, ужасно хотелось спать. Поглаживая белую кошку, довольно мурчащую на её коленях, Софи подумала о том, какой странной выдалась эта ночь. Она решила, что завтра всё наладится – так было после их предыдущего приключения. Хватит уже быть детективами.

И всё же её терзало предчувствие, что с Бароном они ещё встретятся. Софи вспомнила его слова, сказанные на причале, перед тем как погас свет. Барон не скоро о ней забудет – и не только потому, что она его разоблачила.

Софи нехотя вспомнила загадочную фотографию из кабинета, на которой был запечатлён молодой Барон, радостно улыбающийся рядом с людьми, в которых она безошибочно узнала маму и папу. Одна мысль о том, что папа имел дело с таким негодяем, приводила в ужас, и Софи тут же её отогнала. С трудом верилось, что Барон с отцом вообще были знакомы, а в то, что дружили – тем более.

* * *

Несколько дней спустя, уже в отделе шляпок «Синклера», Софи всё продолжала думать о снимке. В универмаге, как всегда, было много народу. Софи заметила у витрины с новой коллекцией шляпок из Парижа компанию дебютанток.

– Эта новость о лорде Бьюкасле меня просто ошеломила! – сказала одна из девочек, примеряя шляпку с большим зелёным бантом. – Папа говорит, это страшный позор.

– Я слышала, он чуть не обручился с Вероникой Уайтли, – добавила другая, приподняв брови.

– Да нет, это просто сплетни, – авторитетно заверила её первая девочка. – Я слышала, что всё это время Вероника была тайно обручена с Хьюго Деверё. И они вместе сбежали с её дебютного бала.

– Да ты не так всё поняла! – воскликнула дебютантка в нарядном платье с рюшами. – Это Филлис Вудхаус тайно обручилась с мистером Деверё! Моя сестра видела их вместе, в его автомобиле!

Софи отвернулась, чтобы спрятать улыбку, и тут за прилавком появился язвительный посыльный.

– Мисс Тейлор, вам посылка! – объявил он и передал ей маленький прямоугольный свёрток из коричневой бумаги, перевязанный бечёвкой. – Что, ваш воздыхатель уже подарки шлёт? – насмешливо спросил он перед уходом. – Кажется, намерения у него самые серьёзные!

Софи рассмеялась и кивнула, а потом с интересом занялась свёртком. Она развязала бечёвку, развернула бумагу и с изумлением встретила взгляд Барона, рядом с которым стояли мама с папой. В свёртке лежала та самая фотография из кабинета! А к ней прилагалась короткая записка.

«Каир, 1890»!

Софи знала, что папа много путешествовал, но он никогда не рассказывал ей о Египте. Что же это всё значит?

Софи стояла за прилавком и разглядывала фотографию, когда к ней вдруг подбежала дама. Её решительное лицо показалось ей смутно знакомым.

– Прошу прощения за беспокойство, – начала дама встревоженным голосом. – Меня зовут Элеонора Дженкинс. Я работаю в отделе игрушек. Вы же мисс Тейлор, верно?

– Да, я Софи Тейлор, – подтвердила Софи, поспешно заворачивая фотографию в коричневую бумагу.

– Надеюсь, я не сильно вам помешала, – продолжила мисс Дженкинс. Вид у неё был взволнованный. – Знаю, вы человек занятой, но вынуждена просить у вас о помощи. Дело… срочное, понимаете.

Её слова смутили Софи. Какие-то неурядицы в отделе игрушек? Она плохо понимала, чем сможет помочь. Заметив выражение её лица, мисс Дженкинс замялась.

– Вы же та юная леди, которая раскрывает преступления? – спросила она. – Вы и мисс Роуз – детективы, ведь так?

Софи удивлённо на неё посмотрела и долго не отводила взгляд. А потом решительно кивнула.

– Да, так и есть, – проговорила она. – Что ж, мисс Дженкинс, чем можем быть полезны?

От автора

В наше время лондонский Чайна-таун находится в самом сердце Вест-Энда, но в 1900-х он располагался на востоке города. Ещё в середине 1880-х в Лаймхаусе поселились китайцы. В основном это были моряки, работавшие в портах Лондона, но там жили и обычные семьи, вроде семьи Мэй из этой книги.

Только в 1930-х Чайна-таун в Лаймхаусе начал угасать из-за того, что морская торговля пошла на спад. Так называемые трущобы снесли, и большая часть Лаймхауса была уничтожена во время бомбардировок Второй мировой войны.

В послевоенное время в Сохо возник новый Чайна-таун, там он располагается и по сей день. В Ист-Энде почти ничего не осталось от прежнего Чайна-тауна, но на краю Мандарин-стрит, около станции «Вестферри», ещё можно заметить медного дракончика, напоминающего о бывшем китайском районе.

Благодарности

Огромное спасибо издательству «Эгмонт»[27] за любовь к моим героям – Софи, Лил и остальным. Отдельное спасибо моим мудрым редакторам, Ханне Сандфорд и Али Дугал, за добрые советы, совместное чаепитие и прогулки на лодках. Не могу не поблагодарить чудесную журналистку Мэгги Эккель, дизайнера Бенджамина Хьюза и всех, кто работал над «Тайной Лунного мотылька».

Громадное спасибо моему великолепному иллюстратору, Джулии Сарде, за её изумительные рисунки. Сердечное «Ура!» Луизе Ламонт, верной подруге и прекрасному литературному агенту. Троекратное «Ура!» всем книжным магазинам, которые с теплом приняли мою книгу «Тайна заводного воробья».

Поднимаю бокал (имбирного пива, разумеется) за моих коллег, писателей из «Клуба преступлений», особенно за Робин Стивенс, Самую Загадочную Девчонку. Отдельное спасибо Кэти Уэббер, одной из первых читательниц этой книги, за её неисчерпаемый энтузиазм и постоянную поддержку, а ещё за то, что она заметила все мои постыдные ошибки и опечатки.

Огромное спасибо моим друзьям и родным, особенно родителям. Они главные поклонники моего творчества и всегда готовы меня поддержать. Именно они помогали мне изобретать модные шляпки и выдержки из книги по этикету! Мама, спасибо за твои слова: «Эта книжка ещё лучше предыдущей!»

Больше всего я благодарна Дункану. За всё-всё-всё.

Примечания

1

Лондонские сезоны – время, когда леди и джентльмены из провинций приезжали в Лондон, чтобы поучаствовать во всевозможных столичных мероприятиях.

2

Аскот – населённый пункт в Великобритании.

3

Дебютантка – юная леди, достигшая брачного возраста, которую официально представляют обществу для того, чтобы найти кавалера.

4

Ростовщик – человек, который даёт деньги в долг под большие проценты.

5

Маджонг – китайская игра. В ней используются игральные кости, которые напоминают домино.

6

Мандаринское наречие – диалект китайского языка.

7

Каботажное судно – судно, на котором плавают близ берегов.

8

Écru – cветло-бежевый (фр.).

9

Dansant – танцы (фр.).

10

Скво – здесь: женщина-индеец.

11

Убийства в Уайтчепеле – 11 нераскрытых убийств в районе Уайтчепел, которые произошли между 3 апреля 1888 и 13 февраля 1891 гг.

12

Панч и Джуди – традиционный уличный кукольный театр, появился в Великобритании в конце XVII века. Центральными персонажами являются Панч и его жена Джуди.

13

Patisserie – кондитерская (фр.).

14

Кокни – уроженец или уроженка Ист-Энда, британский сленг.

15

Серсо (фр. cerceau) – игра в обруч, который специальной палочкой подкидывается в воздух и затем ловится на ту же палочку (или другим играющим – на свою палочку).

16

Beau monde – высший свет (фр.).

17

Hors d'oeuvres – закуски (фр.).

18

Protégé – протеже (фр.).

19

То есть 29 сентября. В этот день католическая церковь празднует память архангела Михаила.

20

Фуа-гра (фр.), иначе говоря, паштет из гусиной печени.

21

Вечернее платье (фр.).

22

Деворе (фр.) – ткань с рисунком, полученным путём химического выжигания части волокон.

23

Камисоль – короткий топ на бретельках.

24

Гроссбух – книга с бухгалтерскими отчётами и счетами.

25

«Прощайте» (фр.).

26

Тет-а-тет (фр.) – один на один, без посторонних глаз.

27

Эгмонт – издательство в Великобритании.

Content

Кэтрин Вудфайн
Тайна Лунного мотылька

Часть первая. Лондонский сезон

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Часть вторая. Поездки за город и другие увлечения

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть третья. О визитах

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Часть четвертая. Дебютный бал

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Часть пятая. Званый ужин

Глава двадцать седьмая

От автора

Благодарности

Примечания