Кэтрин Вудфайн

Тайна картины с драконом

Katherine Woodfine

The Sinclair’s Mysteries the Painted Dragon

Перевод с английского Александры Самариной и Анны Тихоновой

Оригинальное название: The mystery of the painted dragon First published in Great Britain 2017 by Egmont UK Limited The Yellow Building, 1 Nicholas Road, London Wll 4AN Text copyright © Katherine Woodfine, 2017 Illustration copyright © Karl James Mountford, 2017 Illustrations provided by Egmont UK Ltd. Published by Egmont UK Limited and used with permission ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2019

«Тайна картины с драконом» – третья книга о приключениях юных детективов Софи Тейлор и Лил Роуз.

Новая история Кэтрин Вудфайн перенесет вас в мир искусства и блистающего Лондона начала ХХ века! В Лондоне кипит жизнь: сверкают витрины роскошного универмага «Синклер», по улицам разъезжают кебы и автомобили, в уютных кафе и клубах проходят оживленные политические дискуссии.

Недавно Софи и Лил раскрыли два ошеломляющих преступления, совершенных подручными некоего Барона. Преступный гений, известный как Барон, залег на дно. Теперь девушки расследуют мелкие дела, помогая пожилым леди и скромным джентльменам. Похоже, что в городе все спокойно. Или нет?

В универмаге «Синклер» готовится к открытию художественная выставка, которая обещает стать событием года! Жемчужина выставки – картина «Зеленый дракон» из коллекции самого короля. Но вечер открытия омрачен известием: картина похищена! Софи и Лил предстоит спасти репутацию универмага, а главное – защитить своих близких! Помогать им будут новые друзья, студенты Института изобразительных искусств имени Спенсера – Лео Фицджеральд и брат Лил, Джек Роуз.

Старейший и закрытый клуб «Дом Виверны», богемная жизнь художников, дерзкие ограбления – погрузитесь в мир тайн и загадок «Синклера»!

Книга «Тайна картины с драконом» входит в серию «Загадки “Синклера”». Детективы Кэтрин Вудфайн понравятся искателям приключений от 8 лет и старше, ведь ее книги с упоением читают даже взрослые! Герои книг Вудфайн очаровательные, свободные и смелые, они не теряются даже в самых сложных ситуациях. Раскройте все «Загадки “Синклера”» вместе с Софи и Ли

Часть первая

Белый дракон

«Если вы посещаете лондонские галереи на Бонд-стрит, не упустите возможность полюбоваться работой Касселли "Белый дракон", выставленной в галерее Дойла. У этой прекрасной итальянской картины удивительная история: ею владели многие коронованные особы Европы, включая Филиппа Второго, короля Испании, и Екатерину Великую…»

Его преподобие Чарлз Бленкинсоп, «Путеводитель по Лондону с четырьмя картами и пятнадцатью схемами», глава 4, 1906 г. (Из библиотеки Уинтер-холла)

Глава первая

Октябрь 1909

Она не сразу заметила, что за ней следят. Встреча с детективом Вортом неожиданно затянулась, закончившись лишь с наступлением сумерек. Толпы прохожих растворились во мраке. На Пикадилли стояла гробовая тишина, редкие силуэты проносились мимо, прячась под зонтами от дождя.

В другое время жёлтый свет фонарей, озарявший влажную мостовую, показался бы ей красивым. Она задумалась бы над тем, как лучше изобразить на бумаге туманные отражения в окнах магазинов и мерцающие фары. Но сейчас ей было не до рисования. Все мысли занимала беседа с детективом Вортом.

Вечерний воздух был холодным и влажным, и она поёжилась, несмотря на тёплое пальто. Скорее бы устроиться у огня с чашкой горячего чаю, но бежать по скользкому тротуару, усыпанному влажными листьями, ей не хотелось. Медленно и осторожно пошла она в сторону станции метро. А когда поняла, что за ней кто-то идёт, у неё возникло ощущение, что преследуют её уже давно, просто она этого не заметила из-за шума дождя и из-за того, что затерялась в собственных мыслях. Теперь, покосившись на тёмную витрину, она увидела в отражении чёрный силуэт с широкими плечами и в шляпе-котелке. Он подстраивался под её темп, и его ботинки размеренно стучали по булыжнику, а ледяной взгляд сверлил ей спину. По коже пробежали мурашки.

Она помотала головой и поборола желание обернуться. Глупо так волноваться. Рядовой служащий поздно возвращается домой с работы – что тут такого? Надо перейти дорогу и окончательно убедиться в том, что ему до неё нет дела. «Ну вот», – удовлетворённо подумала девушка, оказавшись на другой стороне дороги. Конечно, она всё себе придумала. Уж очень её потряс разговор с детективом Вортом.

Ещё несколько ярдов она прошла спокойно, но вскоре за спиной снова послышались ритмичные шаги. Её обдало холодом. Неизвестный в котелке никуда не делся. Она не выдержала и оглянулась, но ничего не увидела, кроме размытого силуэта. Тревога начала нарастать, и она снова перешла улицу. Меньше чем через минуту незнакомец перешёл вслед за ней. Сердце отчаянно застучало в груди, дыхание сбилось. Девушка пошла быстрее, но шаги стали только отчётливее. Она пустилась чуть ли не бегом, дрожа от страха и думая лишь о том, как оторваться от преследователя.

К счастью, у станции людей было больше и у ярко освещённого концертного зала собралась небольшая толпа. Скоро должно было начаться вечернее представление, ко входу съехались автомобили и кебы, а внутри гремели голоса и музыка. Девушка лавировала в толпе, пока не вышла на соседнюю улицу, запыхавшаяся и раскрасневшаяся… И совершенно одна.

Вход в метро был за поворотом. Она сбежала вниз по ступенькам, радуясь, что скрылась от дождя. Сердце всё ещё трепетало, когда она дрожащими пальцами выудила из кармана билетик. В выложенном плиткой коридоре не было ни души. Она медленно двинулась к нему, наслаждаясь тишиной.

На платформе не было ни пассажиров, ни даже дежурного. Девушка остановилась у края и посмотрела на ползущую по большому циферблату стрелку. Мир снова стал привычным и знакомым. Тиканье часов, потёртая реклама заварного крема Bird’s Custard[1] и молочного шоколада Fry’s и яркий плакат с призывом «Долой тревоги – тюбик за двухпенсовик!» успокаивали. Дыхание выровнялось. Может, господин в котелке вовсе её и не преследовал?

Она почувствовала себя ужасно уставшей. Скорей бы из мрачного тоннеля выехал поезд! Вдруг на пустой платформе раздались гулкие шаги. Она не успела ни развернуться, ни закричать. Кожу царапнул грубый рукав пальто, а рука в перчатке зажала рот. Девушка попыталась было вырваться, но поняла, что это бесполезно. Перчатка была алой, того же насыщенного оттенка, что и её коробочка с красками. Это было последним, что она увидела, прежде чем её столкнули вниз. Она пролетела по воздуху и рухнула на пути. И всё замерло.

Она застонала от боли и открыла глаза. Металлический рельс врезался в бок. В непроглядной тьме разинутой пасти тоннеля блеснул огонёк, и наружу со свистом вылетел поезд.

Глава вторая

Тремя месяцами ранее – июль 1909

Когда она спустилась завтракать, на столике в коридоре на серебряном подносе лежало письмо – узкий белый конверт с напечатанным на нём именем: «Мисс Леонора Фицджеральд». Во рту у неё пересохло, и сердце ёкнуло. Она догадывалась, что это за письмо. Леонора потянулась к конверту, но не успела взять его, как в коридор с важным видом вышел Винсент, на ходу застёгивая воротник. Она тотчас отняла руку, но было поздно.

– Вот это да! Кто-то написал тебе? – Он хотел было взять конверт, но Лео его опередила. Пусть ходила она медленно, ловкости рук ей было не занимать.

– Не твоё дело, – отрезала девушка и сделала шаг, чтобы уйти, но Винсент схватил её за запястье.

– А я знаю, что там, – ликуя, сказал он. – Это письмо из твоего дурацкого института художеств. Дай угадаю, что в нём написано… «Дорогая мисс Фицджеральд, нам очень жаль, но в нашем достойном учебном заведении нет места бездарным юным леди». – Он скрутил ей запястье, и Лео ахнула от боли, но конверт не отпустила. – Что ж, давай посмотрим!

В ту же секунду, к огромному облегчению Лео, послышался звон ключей экономки. Миссис Давс шла к ним по коридору. Винсент нахмурился и разжал руку. Лео спрятала письмо в карман платья и убежала.

Теперь ей было не до завтрака. Голод утих, сменившись радостным волнением. К тому же её отсутствия за столом никто не заметит. Отец всегда сидел закрывшись газетой и только мычал вместо приветствия. Мать завтракала в постели и проводила утро, отдыхая у себя в комнате. Важнее всего было убежать как можно дальше от Винсента, чтобы спокойно вскрыть конверт и прочесть письмо.

Лео завернула за угол и подбежала к старому гобелену с вышитыми на нём львами и единорогами. Поспешно оглянувшись проверить, не преследует ли её Винсент, девушка приподняла нижний край гобелена, юркнула в небольшую дверку в обитой деревянными панелями стене и очутилась в узком каменном коридорчике. Она опустила гобелен, и тот надёжно прикрыл маленькую дверь. Уинтер-холл был громадным поместьем с десятками секретных лестниц, забытых каморок и тайных ходов, но, кроме Лео, о них никто не знал – или не хотел знать. А Лео была ими очарована, и они не раз её выручали, когда ей хотелось скрыться от родных.

Осторожно ступая по извилистому коридору, Лео вышла к узкой лесенке и поднялась в потайную комнату. Это было её любимое укрытие, и она уже давно принесла туда дряхлый стул и масляную лампу. Там хранились альбомы с рисунками, скрытые от любопытных глаз Винсента, и разные интересные предметы для натюрмортов, которые нянечка наверняка назвала бы бесполезным мусором: деревяшки необычной формы, черепа мелких животных, подобранные с земли, пустое птичье гнездо. Здесь Лео чувствовала себя в безопасности.

Она достала из кармана помявшийся, но от этого не менее ценный конверт, надорвала его и вытащила на свет тонкий лист бумаги.

Остальные буквы расплылись перед глазами: Лео больше ни на чём не могла сосредоточиться от волнения. Она опустилась на стул, и письмо упало ей на колени. У неё получилось! Её приняли в лучший художественный институт в Лондоне!

Лео до сих пор не верилось, что ей вообще разрешили попытать свои силы. Она больше года умоляла родителей, чтобы те отпустили её учиться, но они пропускали слова дочери мимо ушей, а Винсент глумился над ней и смеялся. Даже нянечка сказала, что «всё это глупости» и там не место для достойных юных леди. Если бы не леди Тримейн, Лео так бы никто и не послушал.

Леди Тримейн была крёстной Леоноры. Старая подруга матери, богатая вдова из Лондона, она казалась девушке невероятно изысканной. Леди Тримейн всегда роскошно одевалась – в элегантные платья цвета драгоценных камней с ниспадающими на пол юбками, вышитые красивыми узорами шёлковые шали, великолепные шляпки с перьями. Она обсуждала с крестницей своих знакомых писателей и музыкантов, художественные галереи и концертные залы, которые она посещала, последние прочитанные книги.

Леди Тримейн была единственной, кто уважал увлечение Лео рисованием. Мама скучающим голосом говорила: «Это чудесно, милая», нянечка ворчала, что с муслиновых платьев очень сложно выводить следы от угля, и предлагала научиться вышиванию. Но леди Тримейн была не такой. Она очень редко посещала Уинтер-холл, но всякий раз просила Лео показать ей новые рисунки и порой даже привозила крестнице подарки: карандаши, новые альбомы из добротной бумаги, набор акварели в симпатичном кожаном чехле.

Именно благодаря леди Тримейн Лео смогла воплотить свою мечту и поступить в художественный институт в Лондоне. Ей очень хотелось учиться у настоящих преподавателей, работать в настоящей мастерской, а главное – гулять по Лондону и посещать изумительные галереи и музеи. Когда Лео рассказала об этом крёстной, та пообещала помочь.

Лео не присутствовала при разговоре матери с леди Тримейн, но подслушала его через щель в стене будуара, спрятавшись в одном из тайных ходов. Лео знала, что это дурной тон, но, как только она услышала мамины слова, произнесённые высоким, жалобным голосом, её перестала мучить совесть.

– Честно говоря, я не представляю, как с ней быть! Она такая замкнутая и непростая девочка. С Хелен у меня никаких сложностей не было!

– Лео растёт, – отозвалась леди Тримейн глубоким голосом. – Ей нужно какое-то занятие. Не забывай, что в её возрасте Хелен готовилась к своему дебютному балу и первому сезону.

– Но чем же мне её занять?! – капризно воскликнула мать Лео. – О лондонском сезоне и речи быть не может. Обладай она иным характером, я взяла бы её с собой этой осенью, но Гораций не хочет выставлять Лео напоказ. Общество её не волнует, и она только и делает, что возится с карандашами и краской… А эта возмутительная идея с поступлением в художественный институт в Лондоне чего стоит!

– Она вовсе не «возится», Люси. У неё настоящий талант. Я всегда так считала. Ты точно уверена, что не хочешь отправить её учиться?

– Да ты что, Виола! Художественный институт! Так нельзя… Что подумают люди? Не можем же мы отпустить её одну в Лондон вести разгульный образ жизни!

Мать говорила с искренним возмущением, но леди Тримейн только рассмеялась в ответ и произнесла мягким, насмешливым голосом:

– О, Люси, не будь такой старомодной! У неё не хватит времени на «разгульный образ жизни». В Институте Спенсера студенты каждый день ходят на занятия по изобразительному искусству, затем на лекции, а вечером – в музеи. Лео учёба пойдёт на пользу, и она сможет подружиться с теми, кто разделяет её интересы. Это куда лучше, чем прозябать в Уинтер-холле в компании старой няньки.

Мать Лео тяжело вздохнула:

– Пожалуй, ты права. Надо что-нибудь придумать. Может, пансион благородных девиц сделает из неё достойную леди?

У Лео оборвалось сердце. Однако леди Тримейн не сдавалась.

– Пансион? – повторила она. – Сомневаюсь, что танцы и уроки хороших манер пойдут ей на пользу. Куда лучше будет отправить Лео в художественный институт. Сейчас они очень высоко ценятся. Даже сестра герцога Рохэмптона поступила учиться в Спенсер.

Лео улыбнулась – её ни капли не удивил заинтригованный, одобрительный возглас матери:

– О! В самом деле? Я не знала!

Вероятно, леди Тримейн поняла, что она на верном пути, и продолжила:

– Увидишь, Лео это не повредит. Возможно, она станет более богемной, но это в любом случае не важно, ведь она не…

Крёстная замялась, и Лео мысленно закончила предложение за неё: «Ведь она не собирается замуж». Ей сразу расхотелось подслушивать, и она отвернулась от щели.

Девушкам из хороших семей рано или поздно полагалось выйти замуж. Всё, что требовалось от такой девушки, – быть хорошенькой и обаятельной, чтобы затем обручиться с «достойным молодым человеком» и произвести на свет уйму детишек, прямо как ее идеальная старшая сестра Хелен.

Но Лео понимала, что ни один «достойный молодой человек» не предложит ей руку и сердце. По крайней мере потому, что она отнюдь не хорошенькая. Хорошенькие девушки кудрявые, румяные, с ямочками на щеках; Лео худая и бледная, с прямыми, гладкими волосами, которые никак не удавалось завить, несмотря на все нянечкины старания. Хорошенькие девушки наряжаются в изящные платья с лентами и кружевами. Лео носит одежду попроще и с детства заглядывается на бархатные пиджаки и блестящие кожаные сапоги Винсента. Мама пришла в ужас, когда Лео спросила, почему ей нельзя одеваться так же, как её брат, а нянечка посоветовала «попридержать язык» и «вести себя, как подобает юной леди».

Шармом природа её тоже не наделила. Большую часть времени Лео проводила в одиночестве и поэтому не знала, как поддержать разговор. К тому же незадолго до её восьмого дня рождения она слегла с тяжёлой болезнью, и это круто всё изменило. Много месяцев она лежала в постели. Одну ногу болезнь поразила особенно сильно, и все думали, что Лео больше не сможет ходить, но девушка не сдалась и приноровилась ковылять с помощью костыля. Несомненно, именно это имела в виду леди Тримейн. Здоровье для юных леди на выданье куда важнее красоты, прямо как для энергичных скаковых лошадей с лоснящейся шерстью. А вот мать явно подразумевала нечто иное, когда упоминала шёпотом о недуге дочери.

Но страсть к рисованию пробудилась в Лео именно во время болезни. Она рисовала всё подряд, всё, что попадалось ей на глаза: нянечку, склянки с лекарствами, безжизненные деревья за окном. Как только Лео встала на ноги, она бросилась исследовать длинные коридоры поместья. Она заходила в заброшенные комнаты и рисовала всё, что там находила. Часами разглядывала старые картины, написанные маслом, зарисовывала китайские вазы и мраморные статуэтки, повторяла на бумаге узоры с потёртых ковров, старательно срисовывала портреты своих предков.

– Разумеется, желающих попасть в Спенсер немало, – продолжила леди Тримейн, и Лео снова прильнула к щели. – Это самый уважаемый художественный институт в стране, и в него принимают только лучших.

– Скорее всего, Лео туда не возьмут, – уже спокойнее произнесла мать. – Пожалуй, поговорю с Горацием, пусть разрешит ей отправить им письмо. Но хватит об этом, Виола. Мне не терпится услышать о твоём путешествии в Вену, там и правда роскошная опера?

От этих слов у Лео внутри потеплело. Мать не верила, что у неё есть хоть призрачный шанс попасть в Спенсер, но вот он, пожалуйста, – конверт с приглашением. «Институт изобразительных искусств имени Спенсера», – ещё раз прочла Лео и провела пальцами по заголовку, проговаривая про себя каждое слово, будто волшебное заклинание. Скорее бы поделиться новостью с леди Тримейн!

Но это подождёт. Лео схватила свой костыль и поднялась со стула. Она уедет учиться в Спенсер, и ни мать, ни отец её не остановят. Девушка поспешила в коридор по тайному ходу. «Не удастся матери спокойно позавтракать в постели», – мрачно подумала она.

Лео толкнула дверь маминой спальни и крикнула:

– Мама, мне ответили из Института Спенсера! Меня приняли!

Глава третья

Сентябрь 1909

В дождливый лондонский полдень окна знаменитого универмага «Синклер» на площади Пикадилли призывно мерцали, проливая золотой свет на безликую серую улицу. Прятавшиеся под зонтами прохожие невольно останавливались посмотреть на сверкающие витрины с осенними новинками или заглянуть в приоткрытые двери главного входа, через которые тянулась вереница элегантно одетых покупателей.

В универмаге было тепло и уютно, в воздухе витал сладкий аромат шоколада и горячей карамели из кондитерского отдела. Покупатели листали свежие романы в книжном отделе, любовались нарядами в отделе женской одежды и неспешно выбирали кто меховой палантин, а кто шёлковый зонтик на свой вкус. Остальные тем временем прогуливались по залам, утопая в мягких коврах и наслаждаясь блеском люстр, и наблюдали за окружающими.

В «Синклере» всегда было на что – и на кого – посмотреть.

Софи Тейлор знала это не хуже других, но спешно прошла мимо окон универмага, не глядя на сверкающие за ними богатства. Сегодня в ней было не узнать безупречную продавщицу из отдела шляпок. Светлые волосы развевал ветер, на платье темнели пятна влажной земли, сапожки на пуговицах покрывала грязь, тонкое пальто едва спасало от дождя. Она выглядела настолько потрёпанной, что некоторые из посетителей кафе «Лионе» посмотрели на неё косо, когда она переступила порог. Не обращая внимания на их любопытные взгляды и не опуская головы, Софи подошла к угловому столику на двоих, накрытому к чаю. Там она с облегчением плюхнулась на стул.

– Чаю, мисс? – спросила официантка, возникнув по левую руку Софи словно из ниоткуда.

Софи посмотрела на неё, измученно улыбнулась и сняла промокшие перчатки.

– Да, пожалуйста. Было бы замечательно.

К тому времени, как входная дверь снова открылась, чайник чая почти опустел. В кафе ворвалась юная леди, высокая и очень красивая, в стильном синем пальто с бархатной отделкой. На блестящих чёрных волосах красовалась слегка сдвинутая набок шляпка с гребешком из перьев, подобранная в тон пальто. Одета она была не то чтобы роскошно и не по последней моде, но нечто неуловимое в её образе заставило посетителей кафе выпрямить спины, и скучный дождливый день заиграл новыми красками.

Одна леди подтолкнула локтем подругу и кивнула на вошедшую. Это ведь она, та самая молодая актриса, чью фотографию напечатали в «Фото дня»? Молодой человек, считавший себя знатоком театра, прошептал своим приятелям: «Это Лилиан Роуз! Она играет Арабеллу в "Наследстве". В последнем выпуске "Новостей театра" её назвали восходящей звездой!»

Единственной, кого не поразила прекрасная брюнетка, была девушка, потягивающая чай за угловым столиком, покрытым белой скатертью. Остальные посетители удивлённо переглянулись, когда юная актриса решительно пересекла зал и рухнула на стул напротив Софи.

– О, Софи! Мне так жаль, что я не смогла прийти к миссис Лонг! – воскликнула Лил. – Подгонка платья заняла целую вечность!

– Ты пропустила уже третью встречу на этой неделе, – ответила Софи, явно не впечатлённая оправданиями подруги.

– Надо же! И правда… – Вид у Лил был виноватый. – Боже! Мне ужасно жаль. Я куплю тебе пирожное в качестве извинения. Девушка, будьте добры? – позвала она официантку.

Лил заказала ещё чая и гору пирожных, которыми можно было бы накормить большую семью.

И так жалобно посмотрела на Софи, что та не выдержала и улыбнулась. На Лил невозможно было долго сердиться.

– Ну расскажи, как всё прошло у миссис Лонг. Ты отыскала украденную кошку? – Тут она впервые обратила внимание на заляпанную грязью одежду и взлохмаченные волосы подруги. – Надо же, выглядишь ты… э-э… так себе.

Софи рассмеялась.

– Да неужели? – пошутила она. – Да, кошка нашлась. И вовсе её не украли. Она застряла на дереве в дальнем углу сада миссис Лонг. Я с трудом её оттуда сняла.

Софи приподняла рукав блузки и показала длинные красные царапины.

– Кошмар! – ахнула Лил. – Наверное, миссис Лонг была тебе страшно благодарна?

– Да, первые две минуты. Потом она прочитала мне нотацию о том, что в её время девушки не лазали по деревьям, как мартышки, и что это поведение, недостойное леди.

– О! Ну это уж слишком! – возмутилась Лил. – Странно, что ты не спросила у неё в ответ: «А что, вы бы предпочли, чтобы я оставила вашу старую глупую кошку на дереве?!»

Тут принесли пирожные и тарелку горячих тостов с маслом. Девушки уже успели изрядно проголодаться и набросились на еду.

– Потом зашёл вопрос об оплате. Поскольку Снежинку на самом деле никто не крал, миссис Лонг решила, что этого будет достаточно.

Софи выудила из кармана монетку и бросила на стол. Монетка, задев бок кувшинчика с молоком, грустно звякнула.

– Шестипенсовик! – вскрикнула Лил. – Какое нахальство!

– Ну, на чай мне хватит, – отозвалась Софи. – Но, к сожалению, не на оплату по счетам прачечной.

– Что ж, ей мы больше помогать не будем, – гордо объявила Лил. – Мы стоим куда больше шестипенсовика. – Она хихикнула. – Детективы-шестипенсовики! Ох, звучит, как название какого-нибудь дурацкого рассказа вроде тех, что любит читать Билли.

В самом деле, после того как девушки отыскали пропавшие драгоценности мистера Синклера и вывели на чистую воду одного из опаснейших преступников Лондона, который пытался провернуть аферу с Лунным мотыльком, они заработали репутацию хороших сыщиков. Чуть ли не каждую неделю, а то и чаще, к ним обращались с разными делами. Сначала подруг восхищал наплыв клиентов, но они быстро привыкли к новой подработке.

Первое время, конечно, было весело. Софи гордилась тем, что они помогают людям, даже если дела, за которые им приходилось браться, были маленькими и несущественными вроде поиска старых часов – семейной реликвии – или давно пропавшей бабушки юной леди. Скромная оплата, которую девушки получали за свои труды, была для Софи очень кстати: она дополняла небольшое жалованье продавщицы «Синклера». К тому же ей нравилось ломать голову над новыми загадками вместе с Лил, а зачастую и с их общими друзьями, Билли и Джо.

Но со временем новые дела почти перестали радовать Софи. Им не доставалось ничего действительно интересного, а спасать кошек с деревьев ей уже порядком наскучило. Лил получила хорошую роль в новой постановке в театре Вест-Энда, и времени на расследования у начинающей актрисы не оставалось. Она всегда спешила – то на репетицию, то на подгонку платья, то на фотосессию, и Софи очень её не хватало. Разгадывать загадки одной было сложнее и, что куда более важно, вдвойне скучнее.

– Хорошо, что мне не встретился никто из «Синклера», когда я шла по улице в таком виде, – сказала Софи. – Не хотелось бы мне столкнуться с миссис Мильтон! Она сейчас и так мной недовольна.

– Чушь! – отмахнулась Лил. – Ни за что не поверю. Миссис Мильтон тебя обожает.

Софи пожала плечами. Да, ещё несколько месяцев назад руководитель отдела шляпок была очень к ней расположена, но в последнее время Софи часто отвлекалась и старалась меньше обычного. По правде говоря, работа продавщицы казалась ей скучной, ведь думать там почти не требовалось. Конечно, она должна была радоваться, что у неё вообще есть работа, тем более не где-нибудь, а в роскошном универмаге «Синклер», но после захватывающих событий прошедших месяцев ей было сложно вернуться к обслуживанию покупателей в отделе шляпок.

К сожалению, выбора у неё не оставалось. Софи осталась без родителей и наследства, и ей приходилось самой себя обеспечивать. Порой она тешила себя мечтами о том, что однажды станет профессиональным детективом, но это были всего лишь мечты. Она уже открыла рот, чтобы поделиться своими мыслями с Лил, но вдруг заметила, что та неотрывно смотрит на отворившуюся дверь кафе, и осеклась.

– Лил? Всё в порядке?

Но Лил её как будто не слышала. Она широко распахнула глаза, словно увидела призрака.

– Ты что здесь делаешь?!

Глава четвертая

Софи проследила за взглядом Лил и увидела высокого темноволосого юношу, который уверенно шагал к их столику. Почему-то он показался Софи смутно знакомым.

– А ты как думаешь? – бодро спросил юноша. – Тебя ищу, разумеется! Я спрашивал о тебе в театре, и парень у служебного входа сказал, что ты здесь.

Удивление на лице Лил сменилось удовольствием.

– Что ж, замечательно! – воскликнула она и крепко обняла молодого человека; по кафе тут же пронеслась волна шепотков. – Надеюсь, он не разбалтывает всем воздыхателям подряд, где меня искать!

– О, брось! Я же не какой-то там воздыхатель. И не притворяйся, будто не рада меня видеть! – Юноша повернулся к Софи и протянул ей руку. – Добрый день. Прошу прощения, что так внезапно сюда ворвался. Я брат Лил, Джонатан Роуз. Но друзья зовут меня просто Джек.

– Джек, это моя лучшая подруга – Софи Тейлор, – сказала Лил. – Помнишь, я все уши тебе про неё прожужжала?

Джек широко улыбнулся, и Софи невольно улыбнулась в ответ. Он был удивительно похож на Лил, причём не только внешне. В нём кипела такая же энергия и уверенность в себе. А когда он пожал ей руку, Софи покраснела, пожалев, что так неопрятно и потрёпанно выглядит.

– Очень рад встрече, – искренне произнёс Джек. – Так вы не против, если я к вам присоединюсь?

Не прошло и десяти секунд, как он неизвестно откуда добыл себе стул и уселся рядом с подругами. Официантка уже спешила к столику с чашкой.

– И всё же почему ты здесь? – спросила Лил, пододвигая тарелку с пирожными к брату. – Я думала, ты вернулся в Оксфорд. Ведь скоро начало учебного года.

Джек откинулся на спинку стула. Софи заметила, что в его голосе впервые за эти несколько минут проскользнула неуверенность.

– Ну… – начал он наигранно-беспечно. – Видишь ли, я бросил Оксфорд. Забавно, правда?

– Бросил?.. – недоверчиво повторила Лил. – В каком смысле?

– А в таком, что я туда не вернусь.

– Что?! Но… но… так нельзя!

– Конечно, можно! – нетерпеливо отозвался Джек. – Сама знаешь, Оксфорд – это не для меня. О, в прошлом году я отлично провёл время и встретил неплохих ребят, но у меня было такое впечатление, будто это очередной год учёбы в школе. К тому же изучать право и целыми днями торчать в душном кабинете, как отец, мне хочется ничуть не больше, чем тебе – сидеть дома и ходить на вечерние приёмы с матерью. Ты знаешь, чего мне хочется.

Лил кивнула:

– Поступить в художественный институт и стать художником. Вот только отец никогда этого не одобрит. Он всё твердит о том, сколько пользы ты принесёшь его фирме. Джек, не глупи. Ты не можешь уйти из Оксфорда. Отец тебе этого не простит.

– Боюсь, что уже поздно. Сделанного не воротишь.

Лил разинула рот от удивления:

– Но… как… что же ты теперь будешь делать?!

– А вот это самое интересное, – оживился Джек. – Меня приняли в Институт изобразительных искусств Спенсера, один из лучших в Лондоне. Там учились самые талантливые художники.

Весной мне довелось встретиться с некоторыми преподавателями и показать им свои работы. Они предложили мне место на курсе, и вот я здесь! Занятия начинаются на этой неделе.

– Надо же, это, конечно, потрясающе, хотя ты никогда не упоминал ни о чём подобном. – Лил неотрывно смотрела на брата, напрочь позабыв о пирожных. – Где ты будешь жить? А что родители? Ты им признался?

– Нет, и не собираюсь, – сухо ответил Джек. – В Оксфорде у меня есть друг, который обещал перенаправлять письма в мою новую берлогу. Я снял комнату в Блумсбери, неподалёку от школы. Рассказывать об этом пожилым родителям нет смысла. Зачем их расстраивать? Вот когда заработаю себе имя и стану уважаемым художником – тогда во всём признаюсь. Они поймут, что я настроен серьёзно и что у меня всё получится.

– Ох, ну и ну, – проговорила Лил, округлив глаза. – Отца удар хватит! Он ещё не смирился с тем, что я ушла на сцену, а теперь и ты разрушил все его планы… К тому же ты знаешь, что наши родители думают о художниках. Да они в их глазах куда хуже актрис!

Джек усмехнулся:

– Знаю. Они считают, что это богемные лентяи, которые живут на пыльных чердаках и ведут скандальный образ жизни. По-моему, звучит весело. Вот только им так не кажется, поэтому я и не собираюсь ничего рассказывать. Пообещай, что сохранишь мою тайну.

– Ты прекрасно знаешь, что сохраню, – ответила Лил. – Но я всё равно считаю, что это ужасная авантюра. И если она плохо закончится – чур я не виновата!

Джек выдохнул.

– Спасибо. – Он повернулся к Софи. – Прошу прощения, что прервал ваше чаепитие своими семейными проблемами, мисс Тейлор.

– Не будь таким чопорным занудой, Джек! Её зовут Софи, – вмешалась Лил.

– Как скажешь. И кем ты работаешь, Софи? Ты тоже актриса?

– Нет-нет, – поспешила разубедить его Софи. – Я продавщица в «Синклере».

– Да, но это не единственное, чем ты занимаешься, – вставила Лил и повернулась к брату. – Она разгадывает самые разные загадки! Я тоже участвую. Софи – прирождённый детектив. Ужасно способная. Ну, ты знаешь. Я писала тебе обо всех наших приключениях.

Джек рассмеялся.

– Да, помню. Похищенные драгоценности, банды преступников, побег по крышам. Очень увлекательно!

Софи показалось, что ему не верилось в их приключения, но разве она могла его в этом винить? Порой ей самой казалось, что события прошедших месяцев чересчур фантастичны, чтобы быть правдой.

– Надеюсь, вы не против иногда брать меня с собой, раз уж мы теперь живём в одном городе? – продолжил Джек. – Кстати, вы заняты сегодня вечером? Пойдёмте со мной в кафе «Роял».

– Кафе «Роял»? Что на Риджент-стрит? – уточнила Лил.

– Оно самое. Все художники бывают там по вечерам. Весёлое местечко. Много интересных творческих людей, и даже знаменитых. Как раз такие заведения ненавидят и презирают пожилые родители.

– О, я бы с радостью, но у нас сегодня представление, – ответила Лил. Глаза у неё при этом загорелись.

– А ты, Софи?

– Сегодня никак, – поспешно отозвалась Софи. – Наверное, в другой раз.

Перспектива провести вечер с обаятельным и, призналась она себе, довольно симпатичным братом Лил казалась заманчивой, а вот лечь поздно и не выспаться – не особо. Софи понимала, что завтра ей лучше прийти на работу как можно раньше, иначе она никогда не вернёт расположение миссис Мильтон.

– Ловлю на слове, – ответил Джек и широко улыбнулся.

Вскоре они допили чай и разошлись по домам. Какое-то время Софи наблюдала за тем, как Лил с братом идут по улице рука об руку и весело болтают, склонив друг к другу тёмные головы, а затем плотнее закуталась в пальто и поспешила в свою съёмную комнату. Она вдруг почувствовала себя очень уставшей и замёрзшей. Ей было приятно встретиться с братом Лил, но немного обидно, что не удалось поговорить с подругой наедине – в последнее время такие случаи выпадали всё реже.

Она подошла к мальчишке-газетчику на углу и купила у него вечернюю газету за пенни.

– Хорошего вам вечера, мисс, – сказал он, приподняв кепку.

Софи каждый день читала утреннюю и вечернюю газеты. Друзьям она говорила, что это полезно для работы детектива, но на самом деле искала новости о Бароне. Он всё не шёл у неё из головы. За последние несколько месяцев они с Лил дважды расстроили его преступные планы. И Софи то и дело вспоминала их последнюю встречу в порту Ист-Энда. Перед тем как сбежать, он сказал: «Полагаю, мы ещё встретимся. Ну а пока adieu[2]».

Лил и остальные не сомневались, что Барон больше не вернётся. Мистер Макдермотт сказал, что Барон, по мнению Скотленд-Ярда, бежал из страны. Но Софи знала, что, хоть его фотографию и разослали по всем полицейским участкам Европы и даже далёкой Америки, он ещё никому не попался на глаза. Софи подозревала, что рано или поздно Барон снова даст о себе знать, что он не исчезнет из их жизни. И не забудет, кто сорвал с него маску.

Софи вернулась в пансион и поднялась по лестнице в свою комнату. Там она сняла заляпанные грязью сапожки и повесила мокрую одежду сушиться, а потом села в кресло и разложила на коленях газету. Напротив неё, на стене над комодом, висели все связанные с Бароном находки Софи, включая вырезки из газет с заметками о лорде Бьюкасле, которым он долгое время притворялся. Самое видное место занимал загадочный снимок, который мистер Макдермотт нашёл в кабинете Бьюкасла. На нём родители Софи стояли рядом с Бароном, а на оборотной стороне было нацарапано: «Каир, 1890».

Это открытие поразило её больше всего и оказалось самым неожиданным из всех. Барон был знаком и, возможно, даже дружил с родителями Софи!

Она перевела взгляд с фотографии на газету и внимательно проштудировала все новости. В Найтсбридже ограбили ювелирную лавку, но забрали всего несколько дешёвых безделушек, к тому же Барон провернул бы кражу изящнее. Софи пролистала несколько страниц, чтобы проверить светскую хронику. Ей на глаза попался снимок с её друзьями, которые помогли им в предыдущем крупном расследовании, связанном с Лунным мотыльком. Два стильно одетых молодых человека и леди сидели в новеньком автомобиле, и снизу было подписано: «Юные франты мистер Деверё и мистер Пендлтон катаются по городу с достопочтенной Филлис Вудхаус!» Про лорда Бьюкасла нигде не упоминалось. Все забыли про летний скандал.

Но Софи не могла последовать примеру лондонского общества и оставить эту историю в прошлом. Её терзали мысли о снимке из Каира. Ей хотелось знать правду. Как родители познакомились с Бароном? Не был ли он причастен к внезапной смерти отца? Софи потратила несколько часов на то, чтобы перебрать и внимательно изучить всё, что осталось ей в наследство: письма, бумаги, открытки – но не нашла там ни слова ни про Барона, ни про Каир. Не будь у неё фотографии, она бы решила, что это глупые выдумки.

Софи перестала обсуждать Барона с друзьями. Они уже устали от этих разговоров. В последний раз Лил сказала с заметной долей раздражения: «Он не вернётся, Софи! Я понимаю, почему ты никак не можешь успокоиться, правда понимаю. Но вселенная вокруг него не вертится. Ну и не знаю, как тебе, а мне хочется навсегда забыть о Бароне. Этот монстр хотел подорвать "Синклер" и нас вместе с ним, он отравлял жизнь несчастным в Ист-Энде… Он бы убил нас, будь у него возможность! Но теперь подручные Барона в тюрьме, под замком, а сам он исчез, и я этому только рада».

Софи в сотый раз окинула взглядом свою коллекцию газетных вырезок и фотографий в надежде извлечь из них что-нибудь полезное. Затем стала перебирать своё ожерелье из зелёных бусин, которое досталось ей от матери. Да, с Лил и другими нет смысла обсуждать Барона, но сама Софи была твёрдо намерена докопаться до истины, даже если её нельзя будет никому раскрыть.

Софи выдвинула ящик комода и достала из него лист бумаги, перо и чернила. Остался всего один человек, которого можно расспросить о поездке отца в Египет, – её старая гувернантка. Софи знала, что мисс Пеннифизер уехала в Индию и заботится там о детях одной английской семьи. Письмо будет идти очень долго, но попытаться стоит. Она взяла в руки перо и начала писать:

«Дорогая мисс Пеннифизер…»

Глава пятая

Лео смотрела на бумагу, пытаясь сконцентрироваться на шуршании карандаша и скрипе угля, и жужжание голосов стало постепенно затихать. В Античном зале всегда было шумно, и здесь Лео особенно остро ощущала потребность в тишине и покое, к которым она так привыкла. Студенты сидели за мольбертами в просторном, хорошо проветренном помещении, в окружении гипсовых копий античных статуй, благодаря которым Античный зал получил своё название. Первогодки проводили в нём по много часов каждый день, осваивая законы пропорций и форм.

Сегодня Лео выбрала своей моделью нимфу в хвойном венке: она напоминала ей о статуях в длинном коридоре в Уинтер-холле, которые Лео не раз переносила на бумагу. Приятно было рисовать что-то родное и знакомое. Уверенные росчерки карандашом умиротворяли.

Это единственное, что здесь было знакомого. Всё остальное казалось странным и чуждым.

Комната, словно пустой холст, слепила белизной стен, фигур, рукавов юноши, который сидел рядом с Лео. У неё защемило сердце, когда она посмотрела на кружок незнакомцев. За неделю она успела запомнить некоторые лица: вот молодой человек с аккуратно уложенными усами, вот высокая девушка с дурной привычкой грызть карандаши, а вот рыжий, веснушчатый мальчишка с северным акцентом. Лео украдкой взглянула на них из-под ресниц. Ей нравилось рассматривать одежду своих одноклассников: лёгкую блузку в мелкий цветочный узор, шарф в «индийский огурец»[3].

Больше всего Лео привлекали необычные наряды одной девушки, которая всегда надевала яркие цветные чулки и разномастную обувь. Сегодня один из её сапожков был красным, а второй – синим. Лео слышала, как сосед девушки обратился к ней «Конни». Лео нравились её непослушные кудри и вечно надутые губы. Было бы здорово, если бы Конни согласилась ей позировать. Тут Конни заметила, что Лео на неё смотрит, и нахмурилась. Лео покраснела и снова перевела взгляд на свой лист.

Вдруг она поняла, что за спиной у неё кто-то стоит. Это был учитель рисования, только обращаться к нему следовало «профессор». Он остановился посмотреть на её рисунок, и на мгновение Лео застыла от страха. О профессоре Джарвисе в Спенсере ходили легенды. Он частенько выдавал саркастичные и едкие замечания вроде: «И это всё, на что вы способны?» или «И вы ещё хотите стать художником?». Или, что ещё хуже, презрительно хмыкал. Сейчас же он стоял совсем рядом, за плечом Лео, и она ощущала слабый запах табака. Не зная, что делать, она продолжила рисовать, сжимая в пальцах карандаш. Несколько секунд спустя она поняла, что профессор уже ушёл.

– Надо же, легко ты отделалась! – восхитился её сосед. – Слышала, что он вчера мне сказал?

Слышала, и на комплимент это похоже не было, но хорошее настроение соседа явно не испортило.

– Раз профессор промолчал, значит, он тобой доволен.

Лео ничего не ответила. Она и раньше замечала этого юношу, его жирные, смелые штрихи, то, что он время от времени встаёт и отходит от мольберта, чтобы посмотреть на свою работу издалека. То, как он проводит рукой по тёмным волосам и чарующе улыбается хихикающим девчонкам, а потом и своей соседке. Она в жизни не видела настолько уверенного в себе человека.

– Ничего себе, а ты и правда молодец! – воскликнул он, приглядываясь к её рисунку. – Хотел бы я рисовать хоть вполовину так же хорошо, как ты!

– Что ж, может, тогда тебе лучше сосредоточиться на своей работе, а не глазеть на мою? – не выдержала Лео. И тут же пожалела, что вообще открыла рот. Неудивительно, что мама считала её странной девочкой со сложным характером. Ну почему у неё не получалось быть дружелюбной, как все?

Как ни странно, молодого человека эти слова ни капли не задели. Напротив, он залился громким, задорным смехом, как будто услышал отличную шутку.

– Да, пожалуй, ты права! Наверное, тогда старик Джарвис не сравнил бы руки моего детища с сосисками! Я уже знаю, что ты окажешь на меня хорошее влияние. – Он протянул Лео руку, и девушка удивлённо моргнула. – Я Джонатан Роуз, но все зовут меня Джек. А тебя как зовут?

Лео, всё ещё красная от стыда за свою грубость, пожала ему руку и пробормотала своё имя.

– Лео… Надо же, вот это имя! Сокращённо от «Леонора»? А, ну понятно. Хорошо, Лео. Ты тоже новенькая?

Она кивнула. Неужели он тоже первокурсник? А ведёт себя так раскованно, словно уже несколько лет учится в Спенсере.

– Видела его? – спросил Джек, показав карандашом на пожилого седоватого джентльмена в углу зала, который увлечённо что-то обсуждал с профессором Джарвисом.

В отличие от профессора, который ходил в потёртом твидовом костюме, его собеседник был одет в элегантный костюм, подшитый по фигуре, с шёлковым галстуком в мелкий узор, и начищенные до блеска ботинки. Кроме того, Лео заметила золотой значок на лацкане и дорогие карманные часы на цепочке.

– Кто это?

– Рэндольф Лайл, – объяснил ей шёпотом Джек. – Один из самых именитых коллекционеров в Лондоне. Мало того, он помогает молодым художникам встать на ноги. Каждый год ищет новые таланты.

Лео с любопытством взглянула на мистера Лайла.

– Наверное, и сейчас за этим пришёл, – продолжил Джек, но больше не успел ничего сказать: профессор Джарвис повернулся к студентам, и оживлённая болтовня стихла.

– Это мистер Рэндольф Лайл, – произнёс он своим обычным резким голосом. – Надеюсь, хотя бы некоторым из вас известно, что он отлично разбирается в изящных искусствах. И сегодня пришёл сообщить вам об одной замечательной возможности. Прошу, мистер Лайл.

Пожилой джентльмен отвесил неглубокий поклон:

– Благодарю, профессор. Я очень рад, что мне выпал шанс поговорить с вами всеми этим чудесным утром. Для меня честь поддерживать ваше прекрасное заведение. Я глубоко заинтересован в юных талантах и горжусь тем, что помог многим художникам из молодого поколения проложить путь к успеху.

Он говорил изящно и вежливо, в отличие от немногословного, язвительного профессора Джарвиса, и напоминал светских гостей, которые приходили к матери Лео.

– Сегодня, как вы уже знаете, мне хотелось бы предложить вам помощь. Я собираюсь провести новую выставку, которая откроется в Лондоне через несколько недель. Она будет довольно необычной. Мы представим лучшие работы современных художников и шедевры, которые их вдохновили. Мне очень повезло, что я могу собрать в одном месте работы старых мастеров, включая некоторые экземпляры из моей коллекции, и сокровища, которыми щедро поделились со мной музеи, галереи и частные коллекционеры Лондона. Проводиться выставка будет также в необычном месте – в «Синклере», универмаге на Пикадилли. Вероятно, некоторые из вас знают, как страстно я люблю делиться произведениями искусства с массами. Мистер Синклер прекрасно меня понимает и разделяет мой энтузиазм. Мы вместе готовим самую интересную, как я надеюсь, выставку года в галерее его универмага. Вход будет открыт для всех, и мы надеемся, что посетители потекут рекой. Среди вас я ищу добровольцев, которые согласятся помочь нам с выставкой. В следующие несколько недель эта работа будет отнимать у вас много времени, но я обещаю, что это будет приятный и полезный опыт.

Он улыбнулся, и вперёд шагнул профессор Джарвис.

– Если хотите принять участие, подойдите ко мне в течение дня. А пока трудитесь дальше.

Зал снова наполнился шорохом бумаги и гулом голосов.

– Что ж, я точно запишусь, – уверенно произнесла Конни. – Не важно, сколько придётся работать, – будет глупо упустить шанс завоевать расположение Рэндольфа Лайла!

– Мы сможем посмотреть на шедевры вблизи, – радостно заметил веснушчатый мальчишка.

Конни хмыкнула.

– Это не главное. Лайл может как вознести художника до небес, так и низвергнуть его на дно. У него очень хорошие связи.

– Ну, этого я не знаю, но в любом случае выставка обещает быть потрясающей, – дружелюбно ответил мальчик и повернулся к Джеку. – Что скажешь, Джек?

– Я всеми руками за! Пойдём запишемся у Джарвиса. Ты с нами, Лео?

Лео покосилась на мистера Лайла. Он ходил по залу, с любопытством разглядывая рисунки студентов. Лео заинтересовала выставка, но она сомневалась, стоит ли в ней участвовать. Она ещё не успела толком обжиться в Лондоне. К тому же на это ушло бы много времени, а Лео хотелось посвятить его рисованию.

– Нет, спасибо, – смущённо отозвалась она. – Я не пойду.

– Ну, дело твоё. – Конни пожала плечами и схватила Джека за рукав. – Давай скорее, пока места не закончились.

Лео вернулась к своему рисунку и выбросила выставку из головы. Она так увлечённо рисовала, что даже не заметила, как закончилось занятие. Все засуетились, убирая листы в папки и громко переговариваясь с друзьями, и шум вывел Лео из оцепенения.

– Пора уходить, – сказал Джек, широко улыбнулся и набросил на себя куртку. – Слушай, мы собираемся заглянуть в кафе «Роял», не хочешь с нами?

Лео неуверенно подняла взгляд. Конни и незнакомый мальчишка ждали Джека с сумками на плече.

– Неужели ты не слышала про кафе «Роял»? – удивился Джек. – Там все художники собираются!

– Ох, брось, Джек, – нетерпеливо прервала его Конни. – Она даже не знает, что это такое! Конечно, ей туда не хочется.

Лео густо покраснела и помотала головой.

– Если передумаешь, ты знаешь, где нас искать, – с улыбкой произнёс Джек и растворился в толпе.

Лео осталась одна. Она никогда не поспевала за однокурсниками и всегда уходила последней. Вот только сегодня, когда она направилась к двери, её окликнул профессор Джарвис.

– Мисс Фицджеральд! Вы не записались добровольцем на выставку.

Лео покачала головой. Профессор непонимающе посмотрел на неё, и она объяснила:

– Я хочу сосредоточиться на рисовании, профессор.

Он вскинул брови.

– Мистер Лайл обратил внимание на вашу работу. Он особенно заинтересован в вашем участии, мисс Фицджеральд, – сухо ответил профессор Джарвис. – Советую принять его щедрое предложение. Это пойдёт на пользу вашей карьере.

Глава шестая

На площади Пикадилли только и разговоров было, что о выставке мистера Рэндольфа Лайла. В конторе «Синклера», располагавшейся над торговыми залами, наступил полуденный перерыв, и служащие обсуждали свежую новость, пока Билли Паркер разливал по чашкам горячий чай.

Билли чувствовал себя совсем другим человеком по сравнению с тем временем, когда только начал работать в «Синклере» шесть месяцев назад. Он сильно вырос. Мама всё жаловалась, что часто приходится удлинять рукава пиджаков и штанины брюк. Но ещё полгода назад Билли не волновало, по размеру ему штаны или нет, и он никогда бы не подумал, что будет наслаждаться методичным выполнением каждого задания, будь это приготовление чая для остальных служащих или работа с бумагами мисс Этвуд. Теперь же Билли, как и его дядя Сид, старший швейцар «Синклера», гордился своим местом в лучшем универмаге Лондона.

Быть помощником мисс Этвуд, секретаря мистера Синклера, ему нравилось гораздо больше, чем посыльным. Он с удовольствием проводил время с другими сотрудниками и поддерживал оживлённые разговоры. Всегда интересно было наблюдать за теми, кто время от времени появлялся в конторе: за мисс Этвуд, мистером Бэттерэджем и, разумеется, самим Капитаном, великим мистером Синклером. И разве не здорово, что именно Билли передавал послания Капитана в хорошеньких жёлтых конвертах работникам универмага? Приподнимал шляпу перед продавщицами, приветливо махал посыльным, своим старым друзьям. Он обожал отвечать на телефон и важным голосом спрашивать: «Добрый день, кабинет мисс Этвуд, Паркер слушает, чем могу помочь?»

Но больше всего Билли нравилось каждый день выгуливать мопса мистера Синклера, Лаки, в парке неподалёку от Пикадилли. Крошечная собачка стала такой же знаменитостью, как и её хозяин, и привлекала к себе немало внимания на этих прогулках, особенно в морозную погоду, когда на малышку надевали фирменный сине-золотой костюмчик, сшитый специально для неё.

Впрочем, было ещё одно преимущество в работе служащего конторы, которым Билли наслаждался, пожалуй, даже больше, чем прогулками с Лаки: он первым узнавал обо всех новостях. Билли нравились увлекательные истории, а в «Синклере» всегда происходило что-то интересное. И сегодняшний день не был исключением.

– Многие картины стоят целое состояние. Очень они известные, да, – рассказывал О’Доннелл, хрустя очередным печеньем.

– Когда их привезут? – спросил Билли.

– На следующей неделе, – ответил Кроули. – Мистер Лайл лично проследит, чтобы всё повесили как надо. У него подход серьёзный. А, и ему будут помогать студенты художественного института.

– Ну, от Капитана-то помощи ждать нечего, – вставил Дэвис. – Бэттерэдж сказал, что его ещё недели две не будет.

– Он и так всё время в разъездах! Что опять?

– Поехал за город. Вроде дом себе новый покупает. Какой-то большой особняк на природе.

– Да-да, – подтвердил Кроули, важно кивая. – Хочет стать настоящим английским джентльменом. Его лакей мне по секрету шепнул, что мистер Синклер закупается твидовыми костюмами, костюмами для охоты и так далее.

– Никакого твида не хватит, чтобы сделать из нашего Капитана англичанина, – справедливо заметил О’Доннел. – Он янки до мозга костей!

– Я слышал, что как раз поэтому он и хочет сдружиться с мистером Лайлом. Надеется, что мистер Лайл выбьет ему членство в «Доме Виверны», – сказал Дэвис.

– В «Доме Виверны»?! Ну, только если ему очень повезёт, – мудро заметил О’Доннелл.

– А что это? – спросил Билли.

– Один из старейших клубов Лондона. В Сити, рядом с Банком Англии. Он закрытый, в него берут только членов благородных семей вроде лордов и только по приглашению, – объяснил Кроули.

– Между прочим, мой двоюродный дедушка состоял в этом клубе, – объявил О’Доннелл.

– Ха! Ты хотел сказать, твой двоюродный дедушка чистил там ботинки! – съязвил Дэвис.

Завязалась дружеская перепалка, но через несколько минут мисс Этвуд вышла из своего кабинета и сурово их оборвала.

– Не могли бы вы вернуться к работе, джентльмены?

Они нехотя отставили чашки и вернулись за свои столы. Только О’Доннелл задержался, чтобы бросить Билли свежий номер газеты.

– Вот, можешь почитать про выставку, если хочешь.

* * *

– Что это за штука такая – «живая картина»? – спросил Джо, когда Билли перевернул страницу.

После окончания рабочего дня все четверо друзей собрались на уютном сеновале. Дождь тихо барабанил по крыше. Они часто проводили здесь время на перерывах и по вечерам, обсуждая текущие «дела». Билли даже окрестил сеновал «детективным штабом».

Правда, последнее время друзья собирались всё реже. Все, кроме Софи, были постоянно чем-то заняты. Лил играла в новой постановке, Билли нагружала работой мисс Этвуд, даже Джо часами пропадал в конюшне. Софи частенько проводила перерыв на чай в одиночестве, в компании одной только свежей газеты.

Но сегодня всё было иначе: они снова собрались вместе и теперь хрустели яблоками и жевали ириски, которые Софи купила на честно заработанный шестипенсовик миссис Лонг. Софи была очень рада, что все пришли в «детективный штаб» – прямо как в старые добрые времена.

– «Живые картины» – это новая задумка мистера Синклера, – объясняла Лил. – Так он хочет привлечь внимание к выставке. Клодин украсит витрины так, чтобы они походили на работы известных художников, а мы – манекенщицы – будем изображать людей с этих картин.

– Я думал, ты из-за постановки пока не работаешь манекенщицей, – с удивлением заметил Билли.

– Да, почти не работаю, но от этого предложения не смогла отказаться. Звучит ужасно весело. И мистер Маунтвилль считает, что это пойдёт на пользу моей карьере. Мне досталась картина Фрагонара. Буду сидеть на качелях среди цветов в восхитительном розовом платье с оборками!

Джо подмигнул Софи с Билли и сказал серьёзным тоном:

– Вот это да, Лил! Ты теперь такая востребованная, не знаю, достойны ли мы дружбы великой звезды…

Лил возмущённо пискнула и бросила в него пакетик с ирисками. Конфеты разлетелись во все стороны. Джо как ни в чём не бывало поднял одну из них, развернул фантик и закинул ириску в рот. Все засмеялись.

Софи тоже залилась смехом. Ей до сих пор не верилось, что их Джо – всё ещё тихий и немного застенчивый, но весёлый и с отличным чувством юмора – это тот же запуганный попрошайка, которого она когда-то встретила у ступенек «Синклера». Теперь он ухаживал за лошадьми, в конюшне его любили и уважали. Осенью он начал всё больше времени проводить с Лил, и девчонки из отдела шляпок спрашивали Софи, не вместе ли эти двое. Софи только пожимала плечами и улыбалась.

– Они просто друзья. Мы все друзья, – сказала она как-то раз.

– Мне нравятся перспективные молодые люди, – заносчиво произнесла помощница миссис Мильтон, Эдит.

– А разве этот Джо не был преступником? – вмешалась Элли.

– О-о, быть не может! – взвизгнула Минни. Она обожала всякие сплетни.

Тогда Софи легонько толкнула её локтем, а теперь задумалась, как Джек отнесётся к тому, что его младшая сестра проводит время с бывшим членом банды Барона. Джо был их другом, и Софи безоговорочно ему доверяла, но как отнёсся бы к прошлому Джо человек, который совсем его не знает?

Вдруг Джо спросил:

– А когда мы наконец увидим твоего знаменитого брата?

Лил улыбнулась и пожала плечами:

– Понятия не имею. Когда он только приехал, ему очень хотелось со всеми вами познакомиться. Правда, Софи? Но от него вот уже несколько дней никаких известий. Наверное, по уши в учёбе.

За окном часы на башне пробили час.

– Ладно, мне пора, – сказал Билли, нехотя поднимаясь на ноги. – Дядя Сид сегодня вечером придёт на ужин, и мама хочет, чтобы я по пути домой зашёл в продуктовую лавку.

– Я тоже пойду, – сказал Джо. – Пока Гаффер меня не хватился.

– А мне надо в театр, – вставила Лил. – Хочешь со мной? – обратилась она к Софи. – Тебе всё равно по пути.

Софи с радостью согласилась. Ей пока не хотелось прощаться. Тем более что из-за внезапного появления Джека им с Лил не удалось от души поболтать. Но по пути к театру выяснилось, что Лил не может говорить ни о чём, кроме своего брата.

– Поверить не могу, что он ушёл из Оксфорда! Он всегда был таким послушным! Лучшим в классе, капитаном команды по крикету и тому подобное. – Лил сделала паузу. – Впрочем, на самом деле ничего удивительного. Он всегда добивался своего.

Они уже подходили к театру, а Лил всё ещё болтала:

– Но я так рада, что он здесь! Будет здорово жить в одном городе – если он, конечно, не вздумает мной командовать. Надеюсь, ему понравится Джо, ну и Билли, само собой, и что он тоже придётся им по душе. – Она смущённо покосилась на Софи. – Ты ему очень приглянулась.

– Не говори глупостей.

– Это правда! Он сам мне так сказал, когда мы с ним возвращались домой.

Девушки подошли ко входу. Пора было прощаться. Софи помахала подруге и развернулась, оставив за спиной яркие огни театра. Она пошла домой и на этот раз не купила по пути вечернюю газету. Сейчас её мысли занимал не Барон, а Джек Роуз. Не мог же он в самом деле сказать Лил, что Софи ему очень понравилась? Несмотря на долгий и тяжёлый день в отделе шляпок, Софи вдруг почувствовала себя просто замечательно.

Часть вторая

Зелёный дракон

«Эту редкую картину из ''Драконьего цикла" Касселли, написанную в 1455 году, подарил на свадьбу Её Величеству королеве Виктории её супруг, принц Альберт Саксен-Кобург-Готский».

Рэндольф Лайл, «Краткая история королевской художественной коллекции», 1901 (из библиотеки Института Спенсера)

Глава седьмая

Лео постучала перьевой ручкой по бумаге, не зная, что ещё добавить. Ей никогда не удавалось облекать свои чувства в слова. Она не могла описать, как жизнь в Лондоне отличается от жизни в Уинтер-холле. Там поля и леса уже окрасились в золотой, а воздух пропитался ароматом дыма и мха. Отец с Винсентом готовились к осенней охоте, а мать – к путешествию по Европе.

Но теперь Лео видела осень иначе. Это был дождь, бьющий в окна Античного зала по утрам; дневные прогулки по музеям и галереям Лондона; вечера возле камина с книгами по истории искусства. Это была суета дождевиков и зонтиков в метро по утрам, запотевшие стёкла в чайной на углу неподалёку от Спенсера, куда все студенты ходили есть булочки и пить кофе чашку за чашкой. А главное – долгие часы работы в мастерской. Профессор Джарвис заставлял их трудиться без остановки, и, как бы Лео ни старалась, ей не всегда удавалось избежать его колких замечаний. Критика подкашивала её уверенность в себе, и не только её. Некоторые первокурсники и вовсе ушли из института, потому что больше не могли терпеть острого на язык профессора, но Лео не сдавалась и не позволяла себе падать духом.

Всё остальное время Лео проводила в «Синклере». Готовиться к выставке мистера Лайла оказалось куда интереснее, чем она думала. Ей нравилось в красивом универмаге, и она даже сблизилась с однокурсниками, которые тоже помогали с выставкой, особенно с Джеком Роузом и рыжим, веснушчатым Томом Смитом по прозвищу Смитти; правда, она всё ещё робела перед боевой и прямолинейной Конни.

И сейчас, раздумывая над тем, как описать это всё в письме леди Тримейн, она вспомнила тот день, когда мистер Лайл созвал всех своих помощников и показал им самый ценный экземпляр, приехавший на выставку. Его доставили утром в большом фургоне с королевским гербом на боку, и двое грузчиков отдали картину лично мистеру Лайлу в руки. Обычно он доверял распаковку студентам – при условии, что они надевали белые перчатки и точно следовали его инструкциям, но эта картина была настолько важной, что мистер Лайл развернул её сам. Все собрались вокруг него.

– Это одна из лучших работ, которые будут представлены на нашей выставке, – сказал он, бережно разворачивая бумагу и благоговейно взирая на картину. – Для меня большая честь, что сам король одолжил нам этот шедевр.

Лео посмотрела на картину. Она была меньше других, но сразу приковывала к себе взгляд. Несмотря на свой почтенный возраст, она радовала глаз яркими, насыщенными красками. В центре композиции был дракон, извивающийся, змееподобный, с великолепными крыльями и закрученным хвостом. Его изумрудно-зелёное тело как будто светилось. Фон украшали замысловатые золотые узоры в виде символов и крошечных звёзд. Мистер Лайл долго смотрел на картину, прежде чем спросить:

– Кому-нибудь знакома эта картина? Да, мисс Клифтон?

– Это часть «Драконьего цикла» Касселли, – ответила Конни.

– Прекрасно, – сказал мистер Лайл. – Вы правы. Это одна из двух уцелевших картин цикла, предположительно написанная в 1455 году в Венеции художником Бенедетто Касселли. Мисс Клифтон, вы помните, сколько работ было изначально?

– Кажется, семь? – уже не так уверенно произнесла Конни.

– Великолепно, мисс Клифтон, – сказал мистер Лайл, и Конни полыцённо улыбнулась. – Да. Семь картин с изображением драконов. Это «Зелёный дракон». К сожалению, вторую картину из тех, что дошли до нас, украли из галереи Дойла на Бонд-стрит в этом году.

– Точно, я читал об этом в газетах! – воскликнул Смитти. – Вроде она стоила целое состояние?

Лайл нахмурился:

– Потеря этого сокровища – настоящая трагедия. Остаётся лишь надеяться, что ворам хватит ума ухаживать за картиной как следует и что рано или поздно она вновь окажется в музее или в руках уважаемого коллекционера. Разумеется, как мистер Смит верно заметил, «Зелёный» и «Белый» драконы крайне высоко ценятся. Во многом благодаря необычной тематике картин. Выдвигалось немало предположений касательно того, почему автор выбрал именно драконов, но мы никогда не узнаем правды. Однако нет смысла отрицать, что техника художника превосходна для его времени. Пожалуйста, взгляните на неё поближе. Кроме того, сегодня привезли ещё одну уникальную работу 1780 года кисти Гейнсборо. Её нам одолжил мой дорогой друг герцог Рохэмптон, и у неё удивительная история. Мистер Роуз, не могли бы вы помочь? Она довольно большая и тяжёлая… Спасибо…

Все окружили новую картину, но Лео не могла оторваться от зелёного дракона и его загадочного взгляда, то гордого и царственного, то, под другим углом, жестокого и свирепого. Потом Лео вовсе начало казаться, что морда у дракона немного грустная. Как художнику, жившему за сотни лет до них, удалось передать столько оттенков эмоций всего несколькими мазками?

Короткая лекция мистера Лайла о Гейнсборо подошла к концу, студенты рассеялись по залу, а Лео всё смотрела на дракона. Мистер Лайл подошёл к ней, и она вздрогнула: вдруг он упрекнёт её в том, что она его не слушала? Но он, как ни странно, улыбался. Лео в очередной раз поразилась его изысканному внешнему виду: тонкому шёлку галстука, безупречным лайковым перчаткам, необычному пряному аромату туалетной воды, блеску золотого значка на лацкане.

– Мисс Фицджеральд, верно? Профессор Джарвис любезно показал мне некоторые из ваших работ. Особенно меня впечатлили репродукции двух прекрасных картин – кажется, из коллекции Уинтер-холла?

Лео удивлённо на него посмотрела.

– Вы там были? – выпалила она.

– О, много лет назад. Но лучшие картины не забыл до сих пор. Дайте-ка вспомню… Кажется, это ваш прадед, лорд Чарльз, был завзятым коллекционером?

Лео вдруг стало очень стыдно. Следовало догадаться, что такой человек, как мистер Лайл, знаком с её семьёй. Тем временем он продолжал:

– Возможно, вы встали на путь художника именно потому, что выросли среди шедевров изобразительного искусства? Ваши копии сделаны очень умело. Взять, например, тот небольшой портрет кисти Ватто. Смелый выбор, отличное исполнение. Признаюсь, я сам очень люблю Ватто. У вас настоящий дар, мисс Фицджеральд.

Польщённая, Лео посмотрела на него с удивлением. Никто из маминых гостей, за исключением разве что леди Тримейн, не был с ней так любезен.

– Не знаю, стоит ли мне проводить так много времени за срисовыванием чужих картин, – пробормотала она. – Профессор Джарвис говорит, что очень важно найти свой стиль, а не слепо подражать другим.

– Бог с вами, моя дорогая! – Мистер Лайл так ужаснулся, что Лео чуть не рассмеялась. – Нет ничего полезнее, чем учиться у великих. Разумеется, профессор Джарвис прав, для художника важно найти свой особый стиль, но пока что советую придерживаться избранного пути.

Лео вздохнула с облегчением. Она понимала, что у неё не такой выделяющийся и дерзкий стиль, как у некоторых других студентов. Смитти рисовал абстрактные промышленные пейзажи, Конни отдавала предпочтение крупным портретам необычных цветов, на которых подчёркивала все недостатки модели. Лео знала, что такой жанр не для неё, но пока не могла решить, какие картины ей хочется рисовать.

– Почему бы вам не сделать копию «Зелёного дракона»? – предложил мистер Лайл, махнув рукой на картину. – Конечно, будет непросто, но это хорошее упражнение.

Лео разинула рот от удивления:

– Но… у меня ни за что не получится! Она очень старая, и у меня нет нужных материалов. Листовое золото…

Лайл отмахнулся от её слов:

– Материалы я вам предоставлю. Смотрите на это как на небольшой заказ. Если у вас хорошо получится – кто знает, может, я даже куплю вашу картину на память об этой выставке… Потом смогу хвастаться, что купил вашу первую работу.

Лео всё ещё рассыпалась в благодарностях, а мистер Лайл уже направлялся к Конни обсуждать Гейнсборо. Теперь, вспомнив об этом случае, Лео отложила письмо к крёстной и потянулась за учебником по истории искусств, в котором, как ей помнилось, была фотография «Зелёного дракона».

В «Синклере» все готовились к новой выставке мистера Лайла. В гримёрке манекенщицы примеряли костюмы для экспозиции «Живых картин» и репетировали. Софи шла по коридору с шляпными картонками, и до неё доносился голос Клодин, ответственной за оформление витрин:

– Роза! Ты же картина – так не двигайся! И не дёргайся! Милли, ты Жанна д’Арк! Святая! Героиня! А не танцовщица из мюзик-холла!

Софи широко улыбнулась и пошла дальше, к лестнице в вестибюль. Там её ждала внезапная встреча: у нижней ступеньки стоял мистер Макдермотт с крупной собакой. Частный детектив мистер Макдермотт работал на мистера Синклера и иногда – на Скотленд-Ярд. Худой, седовласый, он не производил особого впечатления, но на самом деле был очень умён, и Софи знала, что на него можно положиться. Он один из немногих понимал чувства Софи относительно Барона, хоть они это почти не обсуждали.

– Мисс Тейлор, добрый день, – сказал он, приподнимая шляпу.

Софи улыбнулась ему в ответ и погладила немецкую овчарку.

– Какой милый пёс! Он ваш?

– Это девочка, и принадлежит она не мне, а универмагу «Синклер», – ответил детектив.

Софи нахмурилась и непонимающе на него посмотрела.

– Это сторожевая собака, – продолжил Макдермотт. – Её дрессировали профессионалы из Скотленд-Ярда.

– Сторожевая? – переспросила Софи и с удивлением взглянула на собаку, которая дружелюбно облизала ей руку.

– О, разумеется, сейчас она ведёт себя приветливо, но на службе всё иначе. Мистер Синклер попросил меня усилить охрану на время проведения выставки, – объяснил Макдермотт.

– Это из-за того, что в универмаге уже случилась кража? – спросила Софи. Она знала, что мистер Макдермотт помогал мистеру Синклеру улучшить охрану после похищения заводного воробья. Окна в выставочной галерее укрепили, и после закрытия в универмаге оставался ночной сторож.

– Всего лишь дополнительная предосторожность, – ответил размеренным тоном мистер Макдермотт. – Мистер Синклер хочет быть уверенным в сохранности картин.

Тут к ним подошёл старший швейцар Сид Паркер вместе с Джо, что было довольно неожиданно.

– Это та собака, о которой вы говорили? – сухо спросил Сид.

– Её зовут Дейзи, – сказал мистер Макдермотт.

Дейзи зевнула, показав длинный розовый язык.

– Дейзи?[4] – повторил Сид. – Что за странная кличка?

Макдермотт рассмеялся:

– Не важно, какое у неё имя. Она отлично выполняет свою работу. Только почует чужого – сразу зальётся лаем. Это я вам обещаю.

– Ну, пусть Джо пока ей займётся, – проворчал Сид. – Он возьмёт её в конюшню и будет за ней присматривать. А ночью поручим собаку сторожу.

– Отлично, – одобрил Макдермотт, кивая на Джо. – Обязательно познакомьте её со сторожем и всеми, кто может оказаться в универмаге ночью. Иначе Дейзи их облает.

Детектив хотел было передать Джо поводок, но не успел юноша за него ухватиться, как в главные двери вошёл Билли: он вернулся с прогулки, держа Лаки на поводке. Посетители, как обычно, хотели приласкать собачку и сюсюкались с ней. Но Лаки сейчас было не до этого: она заметила Дейзи и решила непременно с ней подружиться. И так резко дёрнулась вперёд, что поводок выскользнул у Билли из рук. Дейзи тоже рванулась к собачке и весело залаяла, радуясь новой игре.

Многие покупатели остановились в изумлении.

– Святые угодники! – воскликнула надменная модница.

– Что же это такое?! – возмутился джентльмен в цилиндре.

– Ох, беда, – прошептал дядя Сид. – Джо! Билли! Уймите их… Скорее!

Мальчики побежали вслед за собаками по главной лестнице, а мистер Макдермотт и Сид – за ними. Софи замешкалась на секунду, потом тоже поспешила наверх. Она и так сильно задержалась, но ей было ужасно любопытно, чем всё это закончится. Дейзи с Лаки мчались вверх по ступенькам, огибая посетителей. Они толкнули посыльного с коробками и сбили с ног ребёнка в матросском костюмчике. Мальчик заплакал. Одна леди завопила от ужаса и пошатнулась, но её тут же подхватил дядя Сид, вежливо проговорив:

– Приношу вам глубочайшие извинения за это досадное недоразумение, мадам.

Собаки тем временем уже бежали через канцелярский отдел, опрокидывая бутылочки с цветными чернилами, и писчая бумага с конвертами взмывали в воздух. Дейзи с Лаки не обращали внимания ни на суету вокруг, ни на сердитых продавцов, грозящих им кулаками, ни на Билли с Джо. Они забежали в библиотеку, где на них строго посмотрела важная леди в больших очках, и ворвались в приоткрытую дверь гримёрки. Мальчики застыли на пороге и переглянулись.

– Туда нам нельзя! – прошипел Билли.

Из примерочной раздалась какофония криков и визга, затрещавшей ткани и ругани Клодин на французском.

– Пожалуй, выбора у нас нет, – сказал Джо и скользнул в гримёрку, Билли последовал за ним.

Софи снова услышала крики, но не прошло и минуты, как её друзья вернулись с собаками на поводках и с красными от смущения лицами. Дейзи держала в пасти разодранную белую перчатку. Лаки тащила за собой пожёванное боа из перьев и гордо виляла хвостом.

Софи невольно рассмеялась. Мистер Макдермотт тоже улыбался. К ним подбежал запыхавшийся дядя Сид. Он успел отвести ошеломлённую леди в дамскую комнату отдыха, успокоить продавцов в канцелярском отделе и рассыпаться в извинениях перед леди в библиотеке. Бедняга вытер лоб носовым платком, покачал головой и произнёс:

– Ну и ну! От этого искусства одни беды.

Глава восьмая

Следующие две недели «Зелёный дракон» не шёл у Лео из головы. Картина постоянно отвлекала её от работы над выставкой, и она то и дело подходила взглянуть на оригинал. Вскоре ей стало казаться, что она знает наизусть каждый мазок.

– На выставке есть и другие картины, – как-то раз бросила ей Конни, закатив глаза.

– Не обращай на неё внимания, – прошептал Лео Смитти. – Ей просто обидно, что мистер Лайл не захотел купить одну из её картин.

Но Лео и так не задевали слова Конни. Она радовалась своему первому заказу и готова была вложить в него всю душу. Долгие часы в библиотеке Спенсера она изучала биографию и работы Бенедетто Касселли и допоздна трудилась в мастерской, экспериментируя с предоставленными мистером Лайлом материалами.

«Мне начинает нравиться в Лондоне», – написала она в одном из писем к леди Тримейн. В Спенсере ей тоже начинало нравиться. Легче там учиться не стало, но Лео потихоньку начала привыкать к художественному институту. Ей нравилось, что остальные студенты принимают всех такими, какие они есть, – не важно, ходишь ты с костылём, как Лео, или говоришь с северным акцентом, как Смитти. Девчонки могли стричься коротко, носить разноцветные одеяния и разномастную обувь, как Конни; мальчишки могли отращивать волосы, как Ричард Николс с третьего курса, который, по мнению Лео, одевался прямо как настоящий пират.

У большинства студентов денег почти не было, но и это никого не смущало. Друзья скидывались на чай и пироги, одалживали друг другу шиллинг-другой на оплату съёмных комнат. Многие жили в крошечных каморках на чердаках или в подвалах в Блумсбери или Челси, питались пустым супом и варёными яйцами и все свои скромные средства спускали на книги, принадлежности для рисования и походы в кафе «Роял». Лео очень повезло: леди Тримейн нашла для неё прекрасные комнаты, и ей выделили приличное содержание.

Ещё у других студентов Спенсера, в отличие от Лео, были свои твёрдые убеждения. Они всё время о чём-то спорили, что-то обсуждали – грядущую выставку или политические новости. Лео почти никогда не участвовала в разговорах, но внимательно слушала, как Джек выступает в защиту социализма, как Конни говорит о том, что женщины тоже должны иметь право голосовать. Конни была ярой сторонницей суфражисток и регулярно ходила на их собрания. Лео даже не знала, кто это такие, до своего поступления в Спенсер. Конни показала ей номера газеты «Суфражистка» и свой эмалированный значок, который всегда носила на лацкане пальто. На нём разноцветными буквами, фиолетовыми, белыми и зелёными, значилось: «Право голоса для женщин». Это были цвета движения суфражисток.

– Обязательно сходи со мной на собрание, послушаешь миссис Сент-Джеймс, – уговаривала она Лео. – Это одна из лидеров движения. Она потрясающая.

Лео также поняла, что Джек считает поведение суфражисток слишком экстремальным, например, когда они приковывают себя цепями к оградам, разбивают окна или устраивают поджоги. Они с Конни частенько сталкивались лбами по этому поводу, но всё равно оставались хорошими друзьями. Лео поражалась их дискуссиям и гадала, как бы отец или Винсент отреагировали на заявление, что женщины тоже должны иметь право голосовать, и вообще на то, что девушка разбирается в политике. Здесь же все внимательно слушали Конни и никто её не осуждал.

Больше всего в Спенсере Лео нравилось то, что никого не волновало, откуда ты родом, из какой семьи. В гостиной Уинтер-холла принадлежность к высшему сословию и происхождение ценились превыше всего, а здесь значили чуть меньше, чем ничего. Не важно, где твой дом – в лавке мясника в Ист-Энде, как у одного из самых талантливых студентов третьего курса, или в особняке за городом, как у Лео, – это никак не влияло на отношение к тебе. Единственное, что имело значение, – это талант. И Лео всей душой отдалась рисованию. Каждую свободную минутку она корпела над копией «Зелёного дракона».

Однажды вечером, когда она в очередной раз разглядывала оригинал в «Синклере», к ней подошёл поговорить мистер Лайл. Лео была так погружена в свои мысли, что не сразу его заметила.

– Интригующая картина, да? – Голос Лайла вернул её к реальности. – Сложно оторвать взгляд. Я давно задаюсь вопросом: о чём думал художник? Что хотел сказать? – Мистер Лайл говорил своим особым тоном лектора. – Дракон – не только мифическое существо, но и символ. У одних культур он означает мудрость, у других – силу, благополучие или удачу. – Мистер Лайл улыбнулся. – А как идёт ваша работа?

– Я почти закончила, – застенчиво ответила Лео. – Надеюсь, копия получится достойная.

– Что ж, вижу, вы ответственно подошли к вопросу. Прекрасно, мисс Фицджеральд. Я с радостью посмотрю на вашу картину завтра утром, когда приду в Спенсер.

Он повернулся к выходу, но Лео, набравшись смелости благодаря его словам, окликнула мистера Лайла:

– Я кое-что заметила. – Она показала на левый верхний край картины, рядом с головой дракона. – Здесь как будто другая текстура. Словно что-то закрашено.

Лайл проследил за её взглядом.

– Что ж, вполне возможно, многие старинные картины со временем претерпевали изменения.

– Если вглядеться, можно рассмотреть под слоем краски какие-то штрихи, – добавила Лео с растущим волнением. – То ли слово, то ли… подпись! Возможно, это доказательство, что картина действительно была сделана Касселли.

Лайл задумчиво посмотрел на картину и нахмурился.

– Что ж, вполне возможно… Но маловероятно. Скорее всего, картину реставрировал художник, который уступал Касселли в технике.

– Я хотела обсудить это с профессором Джарвисом. Недавно он прочёл нам очень интересную лекцию по истории искусств о…

Мистер Лайл покачал головой:

– Не стоит, моя дорогая. Картину не раз осматривали эксперты, они бы такого не проглядели.

Нет нужды тратить на это время профессора Джарвиса.

Лео поникла, но мистер Лайл ей улыбнулся.

– Однако глаз у вас острый, мисс Фицджеральд. Из вас получится хороший искусствовед. – Он повернулся к её альбому, лежавшему на столе. – Это ваше, я так понимаю? Позволите взглянуть на ваши последние работы?

* * *

Несколько часов спустя, когда день уже подходил к концу, Лео с улыбкой подумала о том, что мистер Лайл потратил на неё добрых полчаса, да ещё и пообещал прийти посмотреть на картину. Интерес известного знатока искусства придал ей уверенности в себе.

– Слушай, Лео, – сказал Джек, набрасывая куртку, – не хочешь сегодня пойти с нами? Конни зовёт нас послушать речь великой миссис Сент-Джеймс в университете Лондона.

– Ну… – Лео замялась. Не лучше ли провести вечер за рисованием?

– Соглашайся! Она вроде как потрясающий оратор.

– Давай, Лео, – поддержал его Смитти. – Отдохни немного! Ну да, Лайл выбрал тебя своей восходящей звездой – кстати, вполне заслуженно, у старика есть вкус, – но нельзя же рисовать круглыми сутками!

– Да, пойдём, – добавила Конни, к большому удивлению Лео. – Её стоит послушать, честное слово.

– Хорошо, – робко ответила Лео. – Я пойду.

Дождь на улице как раз закончился, и они направились к университету шумной разношёрстной компанией. Лео подумала, что ей даже нравится проводить время со своими однокурсниками. Все на них оборачивались, и Лео знала, что это не из-за её костыля.

Вскоре они прибыли в лекционный зал. Лео плохо представляла, чего ожидать от собрания суфражисток, но всё равно удивилась увиденному. Аудитория гудела от множества голосов, и слушателей собралась целая толпа: хихикающие девчонки в белых платьях, серьёзные дамы, украсившие потрёпанные шляпы яркими фиолетовыми и зелёными бантами, благородные леди в таких же модных нарядах, в каких щеголяла мать Лео. Представителей сильного пола, как ни странно, здесь тоже было немало, от джентльменов в шёлковых цилиндрах до юношей вроде Джека и Смитти.

Шум перешёл в благоговейный шёпот, когда к кафедре подошла миссис Сент-Джеймс. Лео посмотрела на высокую, элегантную даму в стильной шляпке с перьями вроде тех, что выставляют на витринах Синклера, и отметила, что она сразу притягивает к себе взгляд.

– Политики доказывают с пеной у рта, сколь важно не давать женщинам права голоса, – начала она. – Но меня больше интересуют причины, по которым женщины должны иметь это право. И причины эти ясны любому здравомыслящему человеку. Сегодня мы будем обсуждать именно их.

Слушая лекцию, Лео рассматривала лица окружающих – идеальную серию портретов. Ей захотелось нарисовать их все. Вдохновлённую девочку со щёчками, как у фарфоровой куклы, пожилую даму с усталыми глазами и выбившимися из-под фетровой шляпы мягкими прядями, сосредоточенного Джека. Сама не сознавая, что делает, она нащупала карандаш в сумке и начала рисовать на обратной стороне билета.

Время от времени ей казалось, что голос миссис Сент-Джеймс звучит особенно отчётливо и близко, как будто она обращается именно к Лео: «Сегодня у девушек больше возможностей, чем когда-либо, но за них приходится бороться, приходится восставать против ожиданий общества…» «Разве это справедливо, что половина человечества не имеет права высказывать своё мнение об образовании, жилищных условиях и условиях труда? Разве справедливо то, что мы – лишь дополнение к нашим отцам, братьям, мужьям, как будто у нас нет своих мыслей и убеждений, заслуживающих внимания?» «Я на собственном опыте убедилась, насколько современные девушки сильные, надёжные, независимые, мудрые. Разве можно сомневаться в их способности стоять наравне с мужчинами и выражать своё мнение на выборах?»

Лекция подошла к концу, оставив Лео под впечатлением. Словно во сне, она поднялась на ноги и присоединилась к шквалу аплодисментов.

– Лео, ты вообще слушала? – спросила Конни, кивая на рисунки.

– Конечно, слушала! – возмутилась Лео. Ей хотелось добавить, что слова миссис Сент-Джеймс казались даже весомее, когда их сопровождали эти карандашные зарисовки, но она не смогла подобрать слова.

На выходе выдавали цветные ленты суфражисток. Лео взяла одну и приколола к воротнику. Многие остались обсудить лекцию, но Лео с друзьями вышли из людного зала на тёмную улицу. Было холодно, и они плотнее запахнули верхнюю одежду.

– Ох, я не готова идти домой! – воскликнула Конни. – Придумала! Мы пойдём выпьем кофе в кафе «Роял»!

Все согласились, и Лео тоже кивнула. Ей не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

До Риджент-стрит было недалеко. Вскоре они дошли до кафе, и Лео застыла на пороге, разглядывая алые подушки на стульях, снежно-белые скатерти, золотые спирали под потолком. Тихие звуки пианино перекрывал шум голосов и громкий смех. Свечи на столах освещали очередную серию небольших «портретов»: вот дама с красной розой в волосах, официант в белом фартуке и с серебряным подносом, бородач, что-то шепчущий леди в тёмно-красном жакете. Пахло специями. Лео сразу поняла, почему всем так нравится здесь бывать. Кафе было завораживающим, представительным и экзотичным, как и весь Лондон, в глазах Лео.

Она почувствовала себя маленьким ребёнком, а вот Джеку и остальным здесь явно было комфортно. Компания заняла столик в дальнем углу, и все заказали самое дешёвое, что было в меню, – кофе. Его подавали в высоких стаканах и с серебряным кувшинчиком сливок. Все заявили, что собираются потягивать его как можно медленнее, чтобы хватило надолго.

Лео было не до кофе. Она всё думала, как бы лучше перенести эту сцену на холст: красно-золотое убранство, размытый, мягкий свет, тёмные силуэты, освещённые язычками свечей. Её друзья тем временем пытались отыскать в зале известных людей и шёпотом обсуждали, о чём могут переговариваться за другими столами.

– Надо же! – взволнованно прошипел Джек прямо над ухом Лео. – А это, случайно, не художник Макс Каменски?

Лео услышала знакомое по выставкам имя и оглянулась на седовласого господина с острой бородкой. Он, похоже, был в центре внимания целой компании людей, громко обсуждавших что-то.

– Да, и смотрите – с ним леди Гамильтон, – добавила Конни, кивнув на модную леди, которая, облокотившись, разговаривала с художником через стол. – Она позировала ему для одной из картин, сделанных к выставке мистера Лайла. И на встречах суфражисток я её видела.

Вдруг они заметили в толпе самого мистера Лайла. Лео не сдержала изумления. Почему-то она не ожидала увидеть его в таком месте, как кафе «Роял».

– А что здесь делает мистер Лайл? – спросила она.

– А он завсегдатай, – ответил Джек, широко улыбнувшись. – Почти каждый вечер сюда приходит.

Лайл остановился поздороваться с группкой художников за одним из столов, а затем направился в укромный уголок, следуя за официантом с бутылкой красного вина и двумя бокалами. Лео заметила, что за столом уже кто-то сидит к ним спиной, наполовину скрытый в тени: это была леди в бархатной шляпе. Незнакомка повернулась поприветствовать мистера Лайла, и Лео нахмурилась. На секунду ей показалось, что это леди Тримейн. Но Лео знала, что это невозможно: во вчерашнем письме крестная сообщила, что задержится на юге Франции ещё на две недели. В любом случае леди Тримейн никак не могла знать мистера Лайла, иначе она упомянула бы об этом в своих письмах.

Конни схватила её за локоть:

– Смотри, к нему идёт Каменски!

– Он явно чем-то возмущён, – заметил Смитти, подавшись вперёд.

Раскрыв рты, они наблюдали за тем, как Каменски подошёл к столику Лайла, остановился, бросил несколько неразборчивых, но явно грубых слов, развернулся на каблуках и выбежал из кафе.

– Как думаете, что случилось? – спросила Лео.

– Они же друг друга терпеть не могут, – сказала Конни.

Все удивлённо на неё посмотрели.

– Да-да, так и есть. Они страшно поссорились несколько лет назад. Я подумала, что, раз мистер Каменски предоставил Лайлу картину для выставки, значит, они помирились, но, видимо, это не так.

– Ну и ну, вечно тут кто-нибудь ссорится, – удивлённо заметил Смитти. – Помните, как Николс разбил все стаканы в приступе ярости? Его потом месяц сюда не пускали.

– Вполне в это верю, – с улыбкой отозвался Джек. – Надо же, а вот и он!

Лео подняла взгляд и увидела, что к ним идёт Ричард Николс. О нём говорили, что он очень талантливый, его работы постоянно участвовали в выставках, но также он был знаменит своим трудным характером и постоянно попадал в переделки. Ходили слухи, что в прошлом году его даже арестовали.

Он неспешно подошёл к их столу и протянул, откинув назад длинные волосы:

– Пришли понаблюдать за спектаклем, мелюзга? Видели, как Каменски набросился на Лайла?

– Сложно было это пропустить, – ответил Джек.

– На что он так рассердился? – спросила Конни.

Николс пожал плечами:

– Как знать! Я бы и сам с удовольствием на него наорал. – Увидев, как их удивили его слова, Николс с горечью добавил: – Так вы не слышали? Благодаря старине Рэндольфу Лайлу мне дали пинка. Исключили из Спенсера. Ему, видите ли, не нравится мой моральный облик!

– Исключили?! – ужаснулся Смитти.

– Да! Правда любезно с его стороны? – с сарказмом произнёс Николс. – Славный малый, этот мистер Лайл. Ну, рано или поздно он получит по заслугам. Надеюсь, его дурацкая выставка провалится. А, вы же, мелюзга, помогаете ему с подготовкой, но кто вас может обвинить? Хотя, как по мне, ничего хорошего не выйдет из выставки в магазине. – Он ударил кулаком по столу, и Лео подпрыгнула от неожиданности. – Увлечение покупками – это болезнь. Причуды, выкрутасы, модные наряды… Да кого интересует эта скучная ерунда? Главное – это искусство! Все лавочники – паразиты. Не понимаю, как ему совести хватает сюда заявляться!

– Кому? Лайлу? – уточнил Джек.

– Да нет, Эдварду Синклеру, конечно. Самому королю торговли! Он старается не выделяться – понимает, наверное, что ему тут не рады, но как его не заметить? Вон он, рядом с леди Гамильтон.

Они проследили за его взглядом и в самом деле увидели модно одетого господина, в котором любой, кто читает газеты, немедленно узнал бы мистера Эдварда Синклера.

– Хоть он и сидит частенько в кафе «Роял», пусть не думает, что разбирается в искусстве! Нет, он глубоко ошибается, – объявил Николс и отошёл к соседнему столу, за которым тоже сидели студенты из Спенсера. – Торговля – это обман! Искусство, правда, жизнь! Вот что важно!

– Что за вздор, – фыркнула Конни.

– Исключён, вот это да! – воскликнул Смитти. – Как вы думаете, его и правда выгнали из-за Лайла?

Лео их не слушала: она не могла оторвать глаз от мистера Синклера. Её очаровало простое изящество чёрно-белого костюма, резко контрастировавшего с яркими пятнами цвета вокруг. «Он мог бы стать отличным основным акцентом», – подумала Лео, в то время как он что-то нашёптывал леди Гамильтон. Леди кивнула, и Синклер растворился в толпе.

Мистер Лайл, похоже, не заметил мистера Синклера. Его собеседница испарилась, и он сидел один, явно расстроенный после перебранки с мистером Каменски. Он заметил, что на него смотрит Лео. Девушка улыбнулась ему, но, к её огромному удивлению, Лайл лишь нахмурился в ответ и отвернулся.

– Ну как, тебе тут нравится? – спросил Джек, наклоняясь к Лео. – Я же говорил, что оно того стоит! Кафе «Роял» – это настоящий цирк, чёрт возьми, здесь не соскучишься!

– Ты прав, – согласился Смитти. – Вот это жизнь. Предлагаю тост. Как там Николс сказал? За искусство, правду и жизнь!

– Я считаю, что надо выпить за право голоса для женщин! – возразила Конни.

– Почему бы не за то и другое сразу? – с улыбкой предложил Джек, и они чокнулись стаканами с кофе, прежде чем вернуться к «спектаклю».

Глава девятая

При других обстоятельствах Лео клевала бы носом, поднимаясь на следующее утро по ступенькам в Институт Спенсера. В конце концов, она очень поздно легла спать. В Античном зале её встретили Смитти с тёмными кругами под глазами и Конни, которая то и дело сладко зевала, прикрываясь рукой. Но Лео совсем не чувствовала себя уставшей. Она всю ночь прокручивала в голове слова миссис Сент-Джеймс и теперь с приятным нетерпением ждала открытия выставки, намеченного на завтра, и, конечно же, визита мистера Лайла. Он обещал сегодня прийти в мастерскую и посмотреть на её версию «Зелёного дракона».

Лео понимала, что невозможно полностью повторить замысловатые детали рисунка, созданные сотни лет назад мастером своего дела, но её собственный вклад оживил картину. Она решила придумать новые узоры вместо того, чтобы копировать оригинальные. На холсте сиял зелёно-золотой дракон, яркий и пылкий, одновременно и похожий, и непохожий на своего предшественника. Лео очень нравилось выражение его морды – не жестокое и печальное, а ясное и решительное.

– Здорово, – бросила ей через плечо Конни, когда они рисовали в мастерской. – У тебя правда хорошо получилось. Наверное, лучшая из твоих работ.

Лео с удивлением на неё посмотрела. Конни редко хвалила чужие картины, и потому её комплимент был особенно ценным.

– Не просто хорошо, а потрясающе! – воскликнул Смитти.

– Мистер Лайл будет восхищён, – поддакнул Джек, энергично размазывая по своему холсту масляную краску.

Несмотря на поддержку одноклассников, Лео всё равно разволновалась, когда в мастерскую пришёл мистер Лайл, как всегда безупречный, в элегантном костюме и перчатках жемчужно-серого цвета. На лацкане сверкал значок, на запястье – золотые часы, и до Лео доносился аромат дорогой туалетной воды, сильный и пряный. Сначала мистер Лайл взглянул на работу одного из второкурсников, потом задержался у мольберта Конни и, наконец, подошёл к Лео.

Он остановился, хмуро разглядывая рисунок. Лео терпеливо ждала. Живот у неё свело от волнения. Понравится ли ему результат? Неужели её картину в самом деле купит известный коллекционер?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мистер Лайл заговорил.

– Что это? – спросил он, показывая на узоры.

– Я адаптировала оформление, – с жаром начала объяснять девушка. – Мне хотелось добавить налёт современности. Я вдохновлялась выставками керамики и текстиля из музея Виктории и Альберта.

Лайл задумчиво на неё посмотрел и переспросил, словно не веря своим ушам:

– Налёт современности?

– Да. Профессор Джарвис сказал, что надо добавить картине что-то от себя, и я попыталась переплести прошлое с настоящим, как на вашей выставке, – запинаясь, ответила Лео. Она догадалась, что мистер Лайл недоволен.

– Не этого я ожидал, мисс Фицджеральд. Получилось по-детски, грубо. Эта картина не подходит мне… совершенно. Должен сказать, я разочарован. Я ошибался в вас.

Он ушёл, больше ничего не добавив, а Лео осталась стоять, не смея поднять взор. Другие студенты смотрели на неё с сочувствием, и от этого ей становилось только хуже. Лео с обидой посмотрела на своего дракона. Теперь его глаза казались пустыми и безжизненными, а вовсе не ясными и решительными. Морда ничего не выражала. Она была… грубой, как выразился мистер Лайл. В голове прозвучал голос Винсента, насмехавшегося над ней, а за ним – слова нянечки: «Гордыня до добра не доведёт».

Лео поняла, что больше не может находиться в мастерской. Она схватила картину и бросила в мусорное ведро. А потом взяла пальто со шляпой и покинула зал.

* * *

– Наверх! – воскликнула Клодин, театрально взмахнув руками.

Лил вцепилась в качели, а Сид Паркер послушно потянул за верёвку. Качели начали медленно подниматься. За спиной Лил стояла красивая декорация из нарисованных на холсте синего неба, пушистых облаков и зелёных листьев. Пол украшали веточки и розовые шёлковые цветы. Картину дополняли гипсовые херувимчики, выкрашенные под камень. «Здорово у Клодин получилось», – подумала Лил.

– Вы уверены, что это безопасно? – Донёсся до неё снизу встревоженный голос Сида.

– Безопасно? Ну разумеется! Я сама их проектировала! – возмутилась Клодин и гордо выпятила грудь.

Сида это не успокоило, напротив, он стал нервничать только сильнее, но всё же подтянул качели ещё выше. А вот Лил совсем не было страшно. Наоборот, она чувствовала себя умиротворённой. Не так уж высоко она висела, и вид открывался приятный. Клодин задёрнула синие шёлковые занавески, но не плотно, и через щель был виден кусочек улицы. Вот будет весело сидеть тут завтра днём и наблюдать за прохожими!

За окном прошли Джек и другие студенты художественного института. Наверное, они всё ещё готовились к выставке. Как же забавно, что старший брат тоже попал в «Синклер»! Правда, они редко пересекались, зато сегодня вечером он собирался прийти на её спектакль и привести своих новых друзей.

– Попробуй раскачаться взад-вперёд, – предложила Клодин.

– Только осторожно! – добавил Сид.

Лил начала раскачиваться, продолжая смотреть на улицу. У входа в универмаг несколько дам принялись что-то напряжённо обсуждать. Время от времени они поглядывали на окна и показывали пальцем в сторону Лил. Интересно, о чём они говорили с таким серьёзным видом? Неужели гадали, какое представление их ждёт на витринах «Синклера»?

– Подними одну ногу, как девушка на картине, – попросила Клодин. – Нет, не так! Женственно!

Лил послушалась и снова перевела взгляд на компанию леди. К ним присоединилась высокая, модно одетая дама в большой шляпе. Лил её лицо показалось знакомым. Где же она её видела? Может, на фотографии в театральной газете?

Тут по улице прошёл мистер Лайл, куратор выставки, в изящном костюме и с кожаным портфелем, который он всегда держал под мышкой. Он стал кем-то столь же привычным для «Синклера», как и сам Капитан. Стоило ему приблизиться к тем дамам, как они тотчас рассеялись. Он проводил взглядом высокую леди в шляпе, которая вскоре затерялась в толпе покупателей.

– Хватит вытягивать шею, как жираф! – закричала Клодин. – Выпрями спину. Вытяни носок! Как балерина! А теперь раскачайся сильнее!

– Не слишком сильно! – вмешался Сид.

Не успел он это выкрикнуть, как раздался жуткий треск и Лил полетела вниз, на поляну искусственных цветов. Розовое платье с оборками взвилось вокруг неё пышным облаком.

– Осторожно! – завопил Сид и бросился к ней, вытянув перед собой руки.

Он слегка покачнулся, когда Лил на него упала, но чудом устоял на месте.

– Боже, как мне повезло! – воскликнула Лил, спрыгивая с рук своего спасителя на пол. – Жутко повезло, что вы тут стояли, Сид. Не беспокойтесь, я в полном порядке. Думаю, Клодин, вам надо ещё поработать над механизмом.

Клодин недоумённо рассматривала верёвки и шарниры, сердито ругаясь себе под нос.

– Боже праведный, – вздохнул Сид, потирая спину. – Эта выставка рано или поздно меня угробит.

* * *

Тем временем в выставочной галерее однокурсники пытались утешить Лео.

– Картина вышла очень красивая, – говорил Смитти. – Не важно, что там Лайл сказал, ты должна ею гордиться!

– Тебе надо развеяться, – предложил Джек. – И ни о чём не думать. Мы сегодня идём в театр, там играет моя сестра. Давай с нами!

Лео молча помотала головой. Она не хотела ничего обсуждать. Как говорила нянечка, словами делу не поможешь.

– Лайл – старый зануда, – заявил Смитти. – Любой, у кого глаза на месте, сказал бы, что твоя работа – высший класс!

– Тише! – зашипела на него Конни. – Он сюда идёт!

Они заканчивали готовиться к выставке. Картины уже все повесили, и оставалось только добавить к ним этикетки с названиями и именами художников. Лео не могла радоваться грядущему открытию выставки – так она была подавлена и расстроена, ощущая на себе укоряющий взгляд зелёного дракона.

Мистер Лайл влетел в зал и бодро воскликнул:

– Прекрасно!

Он вёл себя так же, как обычно, словно и не было никакого неприятного разговора утром. Лео стало немного обидно.

– Мы почти закончили… Отлично поработали, друзья! А теперь я вынужден вас покинуть. У меня сегодня есть ещё дела. И вы можете расходиться по домам, как только наклеите все этикетки. Но сначала накройте картины – аккуратно, пожалуйста, умоляю вас, мистер Смит! Когда будете готовы, подойдите к мистеру Паркеру, он закроет галерею. А завтра утром приходите как можно раньше, чтобы завершить приготовления.

Студенты переглянулись, широко улыбаясь. Открытие было намечено на следующий день, и все только и говорили о том, что бы надеть и какие известные художники придут. Лео не могла разделить их энтузиазма. У неё было далеко не праздничное настроение.

Она вздохнула с облегчением, когда мистер Лайл ушёл, и ещё больше обрадовалась, когда остальные тоже начали собираться.

– Хорошо, что Лайл отпустил нас пораньше, – сказал Джек. – Успеем поужинать до спектакля.

– Лео, пойдём всё-таки с нами, – обратился к ней Смитти.

– Слишком поздно, – упрямо ответила Лео. – У меня нет билета.

– Не глупи! Мы с лёгкостью его достанем.

– Нас пустят за сцену, и мы встретимся с сестрой Джека. А потом выпьем кофе в кафе «Роял», – уговаривала её Конни.

Но сегодня эта идея не казалась Лео заманчивой.

– Нет… Я останусь и всё тут доделаю. А вы идите ужинать.

– Я тебе помогу! – вызвался Смитти.

Лео покачала головой:

– Тут работы всего минут на десять. Не надо меня ждать.

Ребята поняли, что Лео не переубедить, и ушли, громко переговариваясь. Лео расслабленно опустила плечи. Наконец-то она одна! Но впервые за всё это время просторная галерея показалась ей какой-то враждебной, а звуки собственных шагов – пугающе гулкими, когда Лео наклеивала этикетки и бережно накрывала узорные рамки чехлами. Когда все картины скрылись под белыми покрывалами, комната преобразилась, словно в ней поселились призраки. Лео невольно поёжилась.

Поэтому она не расстроилась, когда с подготовкой было покончено и пришла пора уходить. Лео ещё раз окинула всё взглядом, осторожно затворила за собой двери и робко огляделась в поисках мистера Паркера.

– Есть кто-нибудь?..

Вечером, в отсутствие покупателей, универмаг выглядел странно. В вестибюле не было ни души, но всё ещё журчал фонтан, а ещё она уловила роскошный пряный аромат. Лео послышались шаги наверху, и на мгновение её пронзил страх, но потом на парадной лестнице появился мистер Паркер. Он спускался, звеня ключами.

– Закончили, мисс? Можно закрывать?

На улице опять шёл дождь. Идти, держа в руках и зонтик, и альбом, было очень неудобно – капли падали за шиворот. Лео шла к станции метро, представляя, как её друзья сидят в кафе, болтают и смеются. Ей стало немного обидно, что она не пошла с ними. В голове путались мысли о картине с драконом и критике мистера Лайла, и Лео усиленно старалась думать о чём-нибудь другом, о чём угодно, печально шагая по улице под своим стареньким зонтиком.

* * *

Сумерки сгущались, и дождь продолжал лить как из ведра. Он бил в окна универмага «Синклер», где за серебряными занавесками Клодин вносила завершающие штрихи в витрины для «Живых картин». Он стучал по булыжной мостовой, когда Сид Паркер и мистер Бэттерэдж закрывали магазин на ночь, запирали двери и гасили свет.

Он падал с неба, когда Джек с друзьями выходили из театра, увлечённо обсуждая спектакль и поход за кулисы. Он стучал в окна спальни Лео, где она лежала без сна, и по крыше пансиона, где Софи крепко спала и видела странный сон про поиски Барона среди лабиринта из шляпных картонок. Он булькал в сточных канавах за домом, где снимала комнату Лил, пока она стирала с лица сценический грим и собиралась ложиться.

На Пикадилли опустилась ночная мгла. Яркие огни универмага «Синклер» давно погасли. В комнатке над конюшней, где жили конюхи, Джо, как обычно, спрятал голову под подушку, потому что его сосед частенько храпел. Но сегодня везде царила тишина.

В универмаге остался только ночной сторож. Он мягко ступал по толстому ковру, устилавшему лестницы, и по пустым коридорам, вглядываясь во тьму. Сторожевая собака Дейзи тоже была настороже, её глаза горели в полумраке. Даже мыши не шуршали. И всё же кое-что за запертыми дверями выставочной галереи изменилось. «Зелёный дракон» исчез.

Часть третья

Красный дракон

«Из всех картин "Драконьего цикла самая известная – это, пожалуй, "Красный дракон". Много раз он переходил из рук в руки, меняя владельцев, пока его не отправили в подарок губернатору Багам в 1720 году. Однако до губернатора дракон не добрался: он пропал, когда на корабль британского правительства, который перевозил картину, напал знаменитый пират Чёрный Барт и потопил его со всем экипажем…»

Доктор Септимус Бигль, «Жизнь и творчество Бенедетто Касселли», 1889 (из библиотеки Института Спенсера)

Глава десятая

Солнечные блики мерцали на влажной дороге, когда Билли торопливо шёл по улице к «Синклеру». Он боялся опоздать. Мисс Этвуд точно не обрадовалась бы. По пути он остановился у газетного киоска. Заголовки кричали о недавней демонстрации суфражисток в палате общин и о выставке мистера Лайла в универмаге Синклера, которая должна была открыться сегодня. Билли сразу отыскал взглядом новый выпуск своего любимого журнала «Защитники империи», в котором должны были напечатать первую главу новой серии рассказов про Монтгомери Бакстера, храброго юного детектива: «Тайна закрытой комнаты». Он не удержался от покупки и прочёл первые несколько предложений, а потом вдруг понял, что времени уже много и надо спешить.

Но как можно спешить в такое чудесное утро? Дождь наконец закончился, и впервые за последние недели вышло солнце. Цветные флажки на крыше «Синклера» трепал лёгкий ветерок, небо радовало прозрачной синевой, улицы города были умыты дождём, а в воздухе пахло костром.

Билли пробежал по двору конюшни, огибая лужи. Неподалёку он заметил Джо: тот выводил кобылу из стойла, весело насвистывая, сторожевая собака Дейзи трусила за ним. Билли уже не успевал поздороваться с другом, но всё же приветливо махнул рукой, прежде чем юркнуть в чёрный ход.

– Ага! Ты-то мне и нужен, – сказал Бэт-терэдж, перехватив его у входа. – Мы готовимся к открытию выставки, и нам не хватает рабочих рук. Помоги-ка мне с цветами.

– Но мисс Этвуд ждёт меня наверху, – возразил Билли.

– Ничего страшного. Она всё поймёт. Поспеши, Паркер, дел невпроворот.

Билли второй раз повторять не надо было. Ведь если он поможет Бэттерэджу, мисс Этвуд не узнает о том, что он опоздал. Кроме того, ему хотелось увидеть картины одним из первых. Он подхватил огромный букет, на который кивнул мистер Бэт-терэдж, и поспешил за управляющим.

В этот ранний час магазин был ещё закрыт, но перед ним уже собралась целая толпа. Пока дядя Сид отворял двери, мистер Лайл стоял с ним рядом и переступал с ноги на ногу, как будто от нетерпения. Там же были и студенты, которые помогали ему с выставкой. Они возбуждённо перешёптывались.

Одна девушка стояла чуть в стороне. У неё было бледное интересное лицо и какие-то проблемы с ногами – она ходила с костылём, передвигаясь медленно и неуклюже. Сейчас девушка хмуро смотрела в пол, и Билли подумал, что ей не хочется здесь находиться.

Дядя Сид распахнул двери, и мистер Лайл со студентами вбежали в универмаг. За ними неспешно шёл Бэттерэдж, дальше – Билли с цветами и два посыльных с большим столом, а завершал процессию дядя Сид, который сначала проверил, на месте ли табличка «Выставка открывается сегодня вечером».

– Стол поставьте в тот угол, – приказал мистер Бэттерэдж. – Чтобы закуски и напитки не мешали любоваться картинами. Цветы тоже туда, – обратился он к Билли.

Билли отправился выполнять задание, поглядывая на картины. Их было очень много, одни висели на стенах, другие стояли на изящных мольбертах, но все были накрыты белой тканью. Мистер Лайл и его помощники начали снимать тряпки, и Билли медленно поставил цветы в угол, надеясь хоть одним глазком взглянуть на картины.

Они появлялись одна за другой: дымка заката над рекой, дама в зелёном платье, с комнатной собачкой на руках, пышный сад, торжественный обед. Одни поражали размером и яркими, сочными красками, другие были крошечными и мерцали, как драгоценные камни. Стоявшая позади Билли хромая девушка сняла ткань с картины и вдруг сдавленно ахнула. Билли посмотрел на неё с удивлением, студенты тоже обернулись.

– Что такое? – вскрикнула она.

Все уставились на неё, и по галерее прокатилась волна встревоженных возгласов. Билли никак не мог понять, в чём дело. На стене висел небольшой холст, а на нём мерцал зелёный дракон на богато украшенном золотом фоне.

– Это не «Зелёный дракон»! – воскликнул один из студентов. – Это… это же твоя картина, Лео! Но… но… откуда она здесь?

К ним широкими шагами подошёл мистер Лайл.

– Что это значит? – возмутился он, уставившись на картину. – Мисс Фицджеральд?.. – хрипло добавил он и строго посмотрел на девушку, которая всё ещё не могла оторвать взгляд от картины.

– В чём дело, сэр? – спросил мистер Бэт-терэдж, бросив двух посыльных устанавливать стол для закусок и подбежав к мистеру Лайлу.

– Картина… «Зелёный дракон»… Где она?! Что с ней случилось? Я требую ответа!

Бэттерэдж посмотрел на стену, затем на мистера Лайла и обратно на стену.

– Однако… вот она, сэр. Прямо перед вами, – мягко произнёс он. – И на этикетке написано: «Зелёный дракон», Бенедетто… э-э…

Касселли, – добавил управляющий; итальянское имя далось ему с трудом.

– Но это не «Зелёный дракон» Касселли! – закричал Лайл, краснея от гнева. – Его подменили! Это всего лишь жалкая копия! Где оригинал?

Бэттерэдж растерянно на него взглянул.

– Ещё вчера она была здесь… Кто-то её убрал! Но кто мог так поступить? Неужели один из вас? – Он опустил взгляд на хромую девушку и нахмурился. – Это такая шутка?

Девушка молча помотала головой. Она выглядела очень напуганной. К ней подскочил молодой человек с тёмными волосами, который показался Билли смутно знакомым.

– Конечно, нет! – воскликнул он. – Нам бы и в голову не пришло шутки шутить с такой картиной!

– Он был на месте вчера вечером, когда мы запирали дверь, я уверена, – тихо сказала девушка. Она смотрела на картину большими глазами, словно на призрака из другого мира.

– Но… вы уверены, что это не оригинал? – растерянно уточнил Бэттерэдж.

– Уверен ли я? Уверен ли? Ну разумеется! – взорвался Лайл. – «Зелёный дракон» уникален, ему несколько веков! Он бесценный, второго такого нет! А это всего лишь жалкое подражание, даже ребёнок заметит разницу!

– Прошу прощения, сэр, но… Что ж, по правде сказать, я не представляю, как такое могло случиться. Если вчера, когда галерею заперли, картина была на месте, как её могли похитить? Никто не входил и не выходил, и сегодня утром дверь была заперта наглухо.

– Да, – подтвердил дядя Сид. – Здесь никого не было. В галерее ничего не изменилось. Окна не разбиты, никаких следов взлома.

– Предлагаю обыскать комнату, – сказал Бэттерэдж. – Быть может, картину всего лишь… хм-м… переложили по ошибке.

Все бросились на поиски, но надежда угасала с каждой сброшенной тряпкой, с каждым проверенным и перепроверенным углом, и наконец стало ясно, что пропавшей картины в галерее нет.

– Она словно испарилась! – воскликнул дядя Сид.

– Её украли… Сомнений нет! – простонал Лайл. – А ведь картину нам предоставили из королевской коллекции. – Он нервно втянул носом воздух. – Кто-то решил меня подставить! Запятнать мою репутацию!

– Ну-ну, сэр, – попытался успокоить его мистер Бэттерэдж. – Мы во всём разберёмся. Пожалуйста, присядьте. – Он отвёл побелевшего мистера Лайла к стулу, развернулся и прошипел дяде Сиду на ухо: – Никого сюда не пускайте, чтобы не поползли слухи. И срочно позвоните Макдермотту. – Он взглянул на мистера Лайла: тот уронил голову на руки. – Принеси бренди, Паркер. Мистер Лайл пережил большое потрясение.

Билли помчался в комнату джентльменского клуба. Сердце тревожно стучало в груди. Но когда он вернулся с бокалом бренди, выяснилось, что потрясение мистера Лайла сменилось яростью.

– Это возмутительно! – взревел он, не обращая внимания на Билли, робко протягивающего ему бренди, и мрачно осмотрел всех присутствующих. – Как вы такое допустили?!

Дверь открылась, и в галерею вошёл Макдермотт. Вид у него был серьёзный. Бэттерэдж вздохнул с облегчением.

– Смотрите, сэр, вот и мистер Макдермотт, личный детектив мистера Синклера. Он немедленно начнёт расследование.

Но мистера Лайла это только сильнее разозлило. Он грозно ткнул пальцем в Макдермотта.

– Он?! Да это же его вина! Ведь Синклер заверил меня, что этот ваш Макдермотт обеспечит сохранность картин и примет все меры для того, чтобы их не украли! Однако, смею заявить, охрана у вас тут хуже некуда! А эта глупая сторожевая собака абсолютно бесполезна. Недаром её из Скотленд-Ярда прогнали, как и самого Макдермотта. – Мистер Лайл заметил удивление на лице детектива и добавил низким, сердитым голосом: – Да-да, я всё о вас знаю и не хочу, чтобы подобные вам искали бесценную картину! Вы и так потрудились на славу Я позвоню в Скотленд-Ярд, поговорю с самим комиссаром и потребую лучшего человека для расследования. Отведите меня к телефону!

Мистер Бэттерэдж беспомощно заморгал и повёл мистера Лайла в контору Мистер Макдермотт тем временем оглядывал толпу в выставочной галерее: дядю Сида, Билли, студентов и двух посыльных. Билли в растерянности провожал взглядом мистера Лайла. Что он имел в виду, обвиняя мистера Макдермотта?

– Ничего не трогайте, – спокойно произнёс детектив. – Скотленд-Ярд должен увидеть место преступления таким, каким его оставил преступник. Сегодня выставка не откроется, и я советую вам вернуться к повседневным делам. Однако далеко не уходите. – Он строго посмотрел на студентов художественного института. – Не сомневаюсь, что полиция скоро захочет со всеми вами поговорить.

Он развернулся на каблуках и вышел из галереи. Билли разинул рот от удивления.

– Хватит таращиться, приятель, – зашипел ему на ухо дядя Сид. А потом выпрямился и с важным видом прокашлялся. – Ну что ж. Вы все слышали, что сказал мистер Макдермотт. Служащие, возвращайтесь к работе. Стол оставьте. И слухов не распускайте, а то я вами займусь. – Он повернулся к студентам. – Что до вас, сообщите мне, пожалуйста, свои имена и адреса, и можете расходиться по домам. Мы с вами свяжемся, если полиции это потребуется.

Билли в последний раз взглянул на фальшивого «Зелёного дракона», который всё ещё висел на стене, и вышел из галереи.

Глава одиннадцатая

Дядя Сид, конечно, попросил посыльных не сплетничать, но в «Синклере» новости разлетались со скоростью молнии, и вскоре все знали о том, что с выставки мистера Лайла похитили самую древнюю и ценную картину и что пропала она, вероятно, из запертого помещения.

Все гадали, как такое могло случиться.

– Есть лишь один способ пройти в закрытую дверь – открыть её ключом, – авторитетно заявила Эдит. – Кто-то украл из сейфа связку ключей – вот вам и решение загадки.

– Но как? – спросила Элли. – Комбинацию не знает никто, кроме мистера Бэттерэджа и самого мистера Синклера!

– Может, у воров был универсальный ключ? – предположила Вайолет. – Я слышала, что есть такие ключи, которые открывают любые двери.

– Хорошо, предположим, был у них один из универсалов, – согласилась Минни. – А как тогда они проскользнули мимо ночного сторожа… и собаки?

Девушки выжидающе посмотрели на Софи. Все знали о её репутации детектива. Ведь именно она отыскала пропавшие драгоценности мистера Синклера. Именно к ней обращались те, кто нуждался в помощи. Наверняка у неё уже появился десяток захватывающих гипотез!

К их разочарованию, Софи ничего не сказала и продолжила выкладывать обшитые мехом шляпки на витрину зимней коллекции. На самом деле она судорожно прокручивала в голове последние события. Несмотря на все предосторожности мистера Макдермотта, в «Синклере» снова произошло ограбление! Универмаг бурлил от новостей. Выставочную галерею перекрыла полиция, и открытие выставки и «Живых картин» отложили. Кроме того, позвонили мистеру Синклеру, и он собирался скоро приехать. Магазин осаждали журналисты, падкие на сенсации.

– Я слышала, что это кто-то из студентов, – сказала Эдит. – Выглядят они как стайка умалишённых, и картину последними видели именно они. Бьюсь об заклад, это один из них её утащил.

– Нет-нет, – возразил Джим из отдела спортивных товаров – он пришёл передать миссис Мильтон записку и задержался, чтобы обсудить свежие сплетни. – Я слышал от одного из клерков, что это форточник. Вор прокрался ночью через вентиляционный люк, и никто его не заметил.

Софи знала, что слухам верить нельзя, но ей очень хотелось всё разузнать о случившемся. Интересно, мистер Макдермотт уже здесь и ведёт расследование? Он мог бы обо всём рассказать Софи. А пока что она высматривала Билли в надежде услышать от него не сплетни, а факты.

* * *

У Билли день был полон неожиданных событий. После выставочной галереи он сразу поднялся в контору и в деталях описал остальным служащим всё, что видел. Потом мисс Этвуд отправила его с запиской в конюшню, и он с радостью поделился кое-какими подробностями с посыльными и кучерами. Но не успел Билли вернуться за свой стол в конторе, как его позвал Дэвис:

– Паркер! Мисс Этвуд хочет срочно тебя видеть у себя в кабинете.

– Зачем? – испуганно спросил Билли.

Дэвис пожал плечами и широко улыбнулся. Билли стало немного не по себе. Он растрезвонил о том, что знал, всему универмагу, хотя дядя Сид велел молчать. Вдруг мисс Этвуд узнала и собирается строго его отчитать? Билли поспешил к двери кабинета, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо. Он постучал и вошёл.

И с удивлением обнаружил, что мисс Этвуд там не одна. Она разбирала бумаги за столом, а у окна, спрятав руки в карманы, стоял высокий блондин с аккуратными усами. Он смерил Билли изучающим взглядом и сказал, опередив мисс Этвуд:

– Это тот парнишка, о котором вы говорили? Он знает скоропись? Расторопный? Я ему спуску давать не буду, знаете ли. Не допущу, чтобы он ленился или дурачился.

Мисс Этвуд надменно посмотрела на него из-под очков.

– Это универмаг «Синклер», инспектор. Мы не берём на работу дураков и лентяев.

– Не сомневаюсь, мадам, – с серьёзным видом ответил незнакомец. – Но это вам не обычная работа служащего, понимаете? Мне нужен сметливый помощник, на которого я смогу положиться.

Мисс Этвуд расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

– Это очень умный и очень ответственный юноша, инспектор. Вы можете доверять ему не меньше, чем мне.

Билли густо покраснел и опустил взгляд. Мисс Этвуд никогда никого не хвалила! Он так обрадовался, что еле слышал, как мисс Этвуд представляет ему усатого господина своим обычным сухим голосом:

– Паркер, это инспектор полиции Ворт из Скотленд-Ярда. Он будет расследовать дело о пропаже картины, о которой вам, я полагаю, уже известно. Его напарник, сержант, слёг с тяжёлой простудой, и ему нужен служащий, который будет вести протокол допросов.

– Ох уж этот Поттс, – проворчал Ворт себе под нос. – Не догадался надеть плащ и шарф, выходя на службу. А меня в молодости мороз никогда не брал!

Мисс Этвуд его проигнорировала.

– Паркер, во всём помогайте инспектору Ворту, – строго сказала она.

Билли широко распахнул глаза.

– Но… но… А как же письма, которые вы попросили меня написать? А картотека… Она ещё не готова!

– Этим займётся другой служащий. Пока инспектору Ворту нужны ваши услуги, его задания должны быть у вас в приоритете. – Она повернулась к детективу. – Вы можете проводить допросы в кабинете на этом этаже. Паркер вас туда отведёт и обеспечит всем необходимым.

Детектив Ворт кивнул и направился к двери.

– Не подведите меня, Паркер, – прошептала мисс Этвуд, когда Билли последовал за ним.

Глава двенадцатая

Не понимаю, – пробормотал Джек, меряя шагами мастерскую. – Кто мог так поступить? Не просто украсть картину, но и заменить её версией Лео?

Смитти подался вперёд.

– Может, преступник надеялся, что работа Лео сойдёт за оригинал и никто не заметит, что его подменили?

– В таком случае в искусстве он ничего не смыслит, – ответил Джек. – Только слепой спутает картину Лео с оригиналом!

После «Синклера» студенты вернулись в Спенсер, якобы для того, чтобы поработать в мастерской. Но они даже не потрудились притвориться, будто рисуют. Лео и притрагиваться не хотелось к краскам и карандашам, остальные тоже чувствовали себя не в своей тарелке, потому что в любую минуту их могли вызвать в «Синклер» на допрос. А Джек со Смитти всё выдвигали новые теории об ограблении.

– Как думаете, может, мистер Лайл был прав и над ним зло подшутили? – спросил Джек.

– То есть кто-то хотел его опозорить? – подсказал Смитти. – Или запятнать ему репутацию?

Ненадолго повисла тишина, а потом Конни, которая до этого молчала, её нарушила:

– Слушай, Лео, а ты не могла…

– Конни! – возмутился Смитти.

– Что? Я просто спрашиваю, – заявила Конни и тряхнула кудрями. – Всё-таки это была картина Лео!

– Само собой, Лео тут ни при чём! – воскликнул Джек.

– Знаю-знаю, – сердито отмахнулась Конни. – Я просто подумала… Ты же очень расстроилась из-за критики мистера Лайла, да, Лео? И хотела остаться в галерее.

Лео подняла взгляд.

– Да, я расстроилась и даже рассердилась, но никогда бы так не поступила! – Она перевела дыхание и попыталась объясниться: – Мне больше видеть не хотелось мою картину. Я же при вас её выбросила. Мне стало дурно, когда я обнаружила её на выставке!

Лео будто оказалась в ночном кошмаре, живот свело от страха. Она знала, что друзья не стали бы подозревать её в краже, и даже Конни в это не верит, но в каком свете это увидят другие, когда узнают о случившемся? Не обвинит ли её мистер Лайл? Или полиция? И почему вор повесил картину Лео в выставочной галерее? Ей казалось, что это ужасно жестоко, как будто он решил посмеяться над её неудачей…

Конни была на взводе, как и Лео. Она отошла к окну и воскликнула:

– Ну вот, всё отменили! Это должно было стать великолепной возможностью для нас всех, а теперь что? Ни выставки, ни праздника, ни встречи со знаменитыми художниками! А я уже выбрала подходящий наряд с узором из красных и оранжевых маков. И серебристые турецкие туфли.

– «Живые картины» тоже отменили. Бедная Лил, она так расстроится! – Джек повернулся к Лео. – Моя сестра подрабатывает в «Синклере» манекенщицей и должна была там участвовать. Она вчера нам об этом рассказала, когда мы пришли к ней за кулисы.

Но Лео не волновали ни сестра Джека, ни «Живые картины», ни праздник в честь открытия выставки, ни новое платье Конни. Все её мысли занимала картина с драконом. Плохое предчувствие только усилилось, когда дверь внезапно отворилась и в мастерскую вошла секретарь института.

– Нам позвонили из «Синклера» – просили передать вам, мисс Фицджеральд, что инспектор полиции Ворт из Скотленд-Ярда хочет с вами поговорить.

– Только с Лео? А как же мы? – Джек нахмурился.

– Не знаю, мистер Роуз. Меня попросили передать мисс Леоноре Фицджеральд, чтобы она немедленно явилась в «Синклер».

Секретарь развернулась и вышла из мастерской. Лео растерянно оглянулась на друзей и поспешила за ней, а те молча проводили её взглядом.

Лео накинула верхнюю одежду, взяла свой альбом с рисунками и собиралась было выйти из института, как вдруг секретарь её окликнула:

– О, мисс Фицджеральд, я забегалась и совсем забыла, что сегодня утром вам пришло письмо.

Она протянула Лео конверт, на котором было написано её имя. Лео ещё никто не присылал письма в Спенсер, и в другой ситуации она сразу вскрыла бы конверт, сгорая от любопытства, но сейчас лишь пробормотала тихонько «спасибо» и выбежала на улицу.

Лео пошла в сторону оживлённой улицы. День подходил к концу, и студенты разбредались по домам со стопками книг в руках. Она на минутку остановилась, отложила свою папку и кое-как разорвала конверт – пальцы в перчатках плохо её слушались.

Там лежал клочок бумаги с коротким посланием крупными буквами и без подписи. Лео в ужасе на него уставилась.

Лео беззвучно, одними губами повторила написанное. Что это значит? Она застыла, пытаясь уяснить смысл угрозы, и провела пальцем по слову «друзя», в котором анонимный отправитель допустил ошибку. Мимо пробежала стайка учениц, и одна из них задела Лео плечом. Записка выскользнула и улетела в лужу. Лео наклонилась выловить её из грязной воды, но, когда отряхнула листок, оказалось, что было уже слишком поздно: чернила размазались, и бумага разбухла.

Она хмуро посмотрела на размытое послание, сунула его в карман и поспешила к универмагу.

* * *

К вечеру Билли очень устал и сильно проголодался. Инспектор полиции Ворт не делал перерывы на чай и заставлял Билли работать без продыху. Блокнот был весь исписан, и у мальчика болели пальцы и запястье.

Хотя, конечно, здорово было наблюдать за тем, как работает настоящий детектив из Скотленд-Ярда. Пускай Ворт вёл себя грубо и бесцеремонно, но он явно расследовал дело об исчезновении картины очень внимательно и последовательно. Пока один из младших констеблей снимал отпечатки пальцев в выставочной галерее, инспектор Ворт проводил допрос за допросом, расспрашивал всех, кто мог знать хоть малейшую деталь, касающуюся ограбления, изучал каждую зацепку, какой бы незначительной она ни была. Он уже успел поговорить с мистером Бэт-терэджем, дядей Сидом и ночным сторожем. Даже обсудил с Джо сторожевую собаку Дейзи. И, разумеется, целый час беседовал с самим мистером Лайлом.

Билли было очень интересно послушать, что скажет богатый коллекционер, но очень быстро выяснилось, что мистер Лайл не в настроении разговаривать. Он то плевался ругательствами, то замолкал и нервно кусал губы, то огрызался на вежливые вопросы инспектора. Билли заметил, что с ним детектив вёл себя куда обходительнее, чем с работниками «Синклера». Наконец Лайл перевёл дыхание, вытер лоб шёлковым платком и извинился.

– Прошу прощения, Ворт. Для меня это огромное потрясение. Боюсь, мой разум затуманен горем.

– Не стоит извиняться, мистер Лайл, – сухо ответил Ворт. – Я понимаю, что вы оказались в крайне неудобном положении.

– Я надеялся, что похищение будут держать в тайне, но универмаг уже кишит журналистами. Как же это похоже на Синклера! – воскликнул Лайл. – Всё стремится обнародовать. Не удивлюсь, если он сам всем им позвонил. А завтра новость опубликуют во всех утренних газетах… И при этом мне уже позвонил личный секретарь Его Величества! Такое чувство, будто я попал в ночной кошмар…

– Уверяю вас, сэр, что возвращение картины – приоритетная задача для Скотленд-Ярда. Мы все силы бросили на её поиски.

– Я знаю, что могу рассчитывать на вас, Ворт. Комиссар очень лестно о вас отзывался. Мне и так уже пришлось столкнуться с некомпетентностью охраны. Я рад, что человек ваших способностей взял дело в свои руки. Прошу, спрашивайте всё что пожелаете.

Ворт кивнул.

– Хорошо. Вам не приходит на ум никто, кто мог бы затаить на вас злобу? – спросил он. – Кто не поленился бы составить и привести в исполнение план по уничтожению вашей репутации?

– Не хочется никого очернять, – кисло начал мистер Лайл, – но я мог бы назвать парочку.

Инспектор Ворт выжидающе на него посмотрел, и мистер Лайл нерешительно продолжил:

– Взять, например, юного Николса. Он учится… точнее, учился на третьем курсе в Институте Спенсера. Боюсь, он винит меня в том, что его исключили.

– Почему, мистер Лайл? – спросил Ворт.

Мистер Лайл поджал губы:

– Ну, это я поговорил с директором и посоветовал выгнать юного Николса. Он талантливый художник, но ведёт себя возмутительно! Очерняет доброе имя приличного института, а это неприемлемо.

– Думаете, он мог украсть картину, чтобы вам отомстить?

– Я бы не удивился. Нрав у него дикий, и он способен на глупейшие поступки.

Ворт кивнул и сделал себе пометку в записной книжке.

– Кто ещё?

– Полагаю, вы слышали о том, что мы с художником Максом Каменски не в лучших отношениях. Я думал, что наши разногласия улажены, но в последнее время он снова начал бередить старые раны. Ясно, что он всё ещё зол на меня, хотя я не раз пытался искупить свою вину.

– Что именно… э-э… послужило причиной? – осторожно поинтересовался инспектор Ворт.

– А, всего лишь один отзыв, – отмахнулся мистер Лайл. – Право, сущая мелочь. Ему не понравилось, как я отозвался о его выставке в интервью для одного из художественных журналов. К сожалению, он всё воспринимает слишком близко к сердцу.

– Как вы считаете, кто-нибудь из этих двоих способен на ограбление?

– Понятия не имею. Разве можно втягивать драгоценную картину из коллекции самого короля в личные распри? – Мистер Лайл смахнул невидимые пылинки с манжет, словно боясь испачкаться предположением такого надругательства над искусством.

– А что та девушка, мисс Фицджеральд? Автор копии? – неожиданно спросил Ворт.

– Ну что вы, о ней и говорить нечего, – отмахнулся Лайл.

– Не думаете, что она могла быть в этом замешана? Ушла последней, возможностей подменить «Дракона» у неё было предостаточно. Тем более что обнаружили именно её картину.

– Вряд ли её стоит подозревать, – возразил мистер Лайл. – Сначала мне тоже в голову пришла эта мысль. Я подумал, что так она пытается привлечь к себе внимание. Сейчас она немного обижена на меня – я указал на слабые стороны её работы, а мисс Фицджеральд, похоже, тяжело воспринимает критику. Но честное слово, инспектор, на кражу она бы не пошла. У юной леди есть определённый талант, и я старался её поддержать, проявить интерес к её творчеству, хотя на деле мне её просто жаль. Ну, вы понимаете, её нога… Несчастная девочка. К тому же очень капризна. На вашем месте я бы не особо прислушивался к её словам.

– Больше никто не приходит на ум, мистер Лайл? Есть ещё кто-нибудь, кто желал бы вам зла?

– Искренне надеюсь, что нет, – ответил мистер Лайл, поправляя запонку на манжете. – В моей сфере сложно никого не задеть, но мне хочется верить, что я нажил не слишком много врагов.

Вскоре после этого коллекционер ушёл, и Ворт в полной тишине сделал несколько коротких заметок. Билли так и тянуло спросить, какие у инспектора появились предположения, кого из недругов мистера Лайла он подозревает в краже. Но, конечно, Билли не решался даже раскрыть рот: инспектор не походил на человека, который любит болтать попусту.

Тем более что и времени на это особо не было: на допрос уже пришёл следующий свидетель. Дверь открылась, и Билли увидел девушку, которую заметил ещё этим утром в выставочной галерее и которая сняла ткань с фальшивой картины и первой увидела подмену На вид она была не старше Лил. На ней были блузка с покосившимся бантом и простое чёрное пальто с поднятым воротником. Под мышкой она держала свою папку, в другой руке – костыль, а на плече у неё висела сумка. Билли посмотрел на тёмные круги под глазами девушки и подумал, что она выглядит встревоженной и огорчённой.

– Садитесь, мисс Фицджеральд, – сказал Ворт уже не тем вежливым тоном, которым он говорил с мистером Лайлом.

Она подошла к стулу, на который ей указали, теребя в руках альбом со своими рисунками, и нечаянно выронила костыль. Он с грохотом упал на пол. Бледные щёки девушки залила краска. Билли вскочил со стула, поднял костыль и прислонил его к письменному столу. Он широко улыбнулся, и девушка, к его удивлению, улыбнулась в ответ. Правда, на её лицо тут же вернулось хмурое выражение.

– Я инспектор полиции Ворт. А это Паркер, мой помощник на сегодня. Он будет записывать ваши показания. Паркер, укажите, что я разговариваю с мисс Леонорой Фицджеральд, учащейся первого года из Института изобразительных искусств Спенсера.

Билли кивнул и склонился над блокнотом, а Ворт продолжил:

– Вы помогали мистеру Лайлу в подготовке выставки вместе с другими студентами?

Девушка кивнула, но ничего не сказала. Она как будто онемела от страха.

– Я правильно понимаю, что вы вызвались добровольцем?

Она снова кивнула:

– Да. – Голос у неё был хрустально-звонкий, как у многих богатых посетительниц «Синклера». – Мистер Лайл пришёл в Спенсер искать добровольцев, и профессор Джарвис посоветовал мне принять участие.

Ворт кивнул.

– Разумеется, я намерен допросить всех студентов, которые были заняты в работе над выставкой, но вас я позвал первой, мисс Фицджеральд, так как вы, насколько мне известно, ответственны за создание подделки «Зелёного дракона».

– Это не подделка! – возмутилась девушка. – Я вовсе не пыталась выдать свою картину за оригинал!

– Зачем тогда рисовали? – удивился Ворт.

– Я хотела изучить технику и попробовать создать свою версию. – Она заметила скептический взгляд инспектора и добавила: – Я копирую картины, которые мне особенно интересны. Это помогает совершенствоваться, обращать внимание на детали, которые обычно не замечаешь.

Ворт зацепился за её слова.

– То есть вы особенно заинтересовались «Зелёным драконом»?

– Да, это правда, – признала девушка, гордо вскинув голову. – И не я одна им восхищаюсь. Картина очень известная.

– Предположим, мисс Фицджеральд, но не все, кто ею восхищается, создали её копии.

– Она и не должна была полностью повторять оригинал, – объяснила девушка. – Это скорее… дань уважения оригиналу. Мистер Лайл предложил мне нарисовать своё видение. Он был заинтересован в моих работах, он знал, что «Зелёный дракон» мне понравился, и даже намекнул, что мог бы купить мою версию, как сувенир с выставки.

Детектив Ворт встрепенулся.

– Значит, во время ограбления ваша картина была у мистера Лайла?

Мисс Фицджеральд покачала головой и печально ответила:

– Боюсь, когда он её увидел, она его разочаровала. Его не впечатлили штрихи, которые я добавила от себя. Так что я… да, я выбросила картину, – смущённо договорила она.

– Выбросили? – недоверчиво повторил инспектор Ворт.

– Да, в мусорную корзину в мастерской в Спенсере, – тем же печальным голосом сказала девушка. Её бледное лицо слегка порозовело, и Билли понял, что ей неловко.

– Когда?

– Вчера. Мистер Лайл пришёл после утренних занятий. Я показала ему картину, он высказал своё мнение и ушёл. Тогда я её и выбросила.

Ворт молча посмотрел на девушку, и она вся сжалась под его взглядом. Он зашуршал бумагами и резко сменил тему:

– Вы также последней видели картину – настоящую картину – в выставочной галерее незадолго до кражи, верно?

Она кивнула.

– Расскажите о событиях вчерашнего дня.

Она поёрзала на стуле.

– Шли последние приготовления к выставке. Мистер Лайл ушёл где-то в половине пятого. И сказал, что мы тоже можем уйти, когда всё закончим…

Девушка умолкла, словно выдохлась от долгого разговора, и подняла взгляд. Инспектор пристально смотрел на неё, барабаня пальцами по столу.

– Продолжайте.

– Ещё через несколько часов мои однокурсники решили, что хорошо бы поужинать перед театром, и я вызвалась доделать этикетки для картин.

– Вы не пошли в театр? – уточнил Ворт, и она помотала головой, опустив взгляд. – Итак, они отправились ужинать – что было дальше?

– Ничего! – воскликнула девушка. – Ничего не было. На последние штрихи у меня ушло около получаса, потом я собралась и тоже ушла.

– Во сколько?

– В семь часов десять минут. Я помню, как взглянула на часы в вестибюле.

– Что случилось, когда вы уходили?

– Я просто… вышла из здания, – ответила девушка, явно удивлённая его вопросом. – Через дверь, которая ведёт во двор у конюшни. Мы всегда так выходим, когда универмаг уже закрыт и главные двери заперты.

– Кто-нибудь вас видел?

– Только мистер Паркер. Он спустился и запер на ключ двери в выставочную галерею.

– Вы это своими глазами видели?

– Да.

– Он туда не заходил?

– Нет. Я затворила за собой двери.

– Что у вас было с собой в тот день?

Она растерянно покачала головой.

– Моя сумка… и зонтик, поскольку шёл дождь. И мой альбом, разумеется.

– Этот? – уточнил инспектор Ворт, показывая пальцем на портфолио, прислонённое к стене.

Она кивнула.

– Какой у него формат?

– Э-э… точно не знаю, – пробормотала девушка.

– Туда поместится картина? Например, «Зелёный дракон»?

– Да, пожалуй… В теории, разумеется, – поспешно добавила она, догадываясь, к чему ведёт инспектор. – Но я её туда не прятала. Я не крала оригинал!

– Я ни на что подобное не намекал, мисс Фицджеральд, а лишь озвучивал факты.

«Бедняжка вся извелась от волнения», – с сочувствием подумал Билли. Ему вдруг вспомнилось, как инспектор из Скотленд-Ярда допрашивал Софи и как её обвиняли в похищении заводного воробья.

– Что вы делали потом? – спросил Ворт.

– Пошла домой.

– Пешком?

Девушка помотала головой.

– Я спустилась в метро и села на поезд. – Заметив его хмурое выражение лица, она объяснила, неловко махнув рукой на костыль: – Мне тяжело ходить пешком. Обычно я езжу на метро или на омнибусе.

Ворт кивнул.

– Во сколько вы приехали домой?

– Кажется, около восьми.

– Вы ещё выходили из дома или виделись с кем-нибудь тем вечером?

– Нет. Я провела его в своей комнате. Выпила чаю и легла спать.

Ворт ненадолго умолк, а затем снова резко сменил тему:

– Вам нравится в Институте Спенсера?

– Да, – ответила она удивлённо.

– Вы ладите с однокурсниками? Завели друзей?

– Нескольких.

– Вам не бывает одиноко?

– Не представляю, к чему вы клоните.

Ворт кивнул, будто соглашаясь, что замечание справедливое, и продолжил:

– Вы ладите с мистером Лайлом?

Она пожала плечами.

– Он поддерживал ваши стремления, не так ли? Проявлял интерес к вашему творчеству?

– Да, но только до тех пор, пока я не нарисовала свою версию «Зелёного дракона». Тогда он дал понять, что охладел к моему творчеству.

– Опишите, что вы почувствовали, мисс Фицджеральд, – попросил Ворт и пытливо на неё посмотрел.

– Я расстроилась.

– Вы на него рассердились?

– Ну конечно! Я несколько недель работала над этой картиной! – вспыхнула девушка. – Но я была не настолько зла, чтобы отомстить ему и подменить оригинал, если вы на это намекаете!

Ворт вскинул брови и сделал несколько пометок в блокноте.

– Мистера Лайла тревожили вопросы безопасности? – внезапно спросил он.

Девушка нервно сглотнула, словно пытаясь скрыть свои чувства. Она кивнула и заговорила уже спокойнее:

– Да, он хотел, чтобы картинам в галерее ничего не угрожало. Всегда проверял, заперты ли окна. Был очень осторожен, как и мистер Паркер. Думаю, мистеру Паркеру было важно во всём угодить мистеру Лайлу.

– Мисс Фицджеральд, вы не знаете никого, кто мог быть способен на похищение картины?

Она нахмурилась и задумчиво ответила:

– Нет… Нет, никто не приходит на ум. – А потом добавила дрожащим голосом: – Но… я хотела кое о чём вам рассказать. Когда я собиралась выходить к вам из Спенсера, мне передали записку. Анонимную. Там говорилось нечто вроде: «Если не хочешь, чтобы пострадали ты и твои друзья, никому не рассказывай о картине с драконом».

Ворт вновь вскинул брови.

– Анонимная записка? – заинтересованно повторил он. – Вы взяли её с собой?

– К сожалению, я уронила её в лужу. – Девушка покраснела. – И она размокла.

Ворт взглянул на неё со странной полуулыбкой. Она ответила нерешительным взглядом. Вдруг он встал из-за стола и заявил:

– Благодарю вас, мисс Фицджеральд. Мы снимем ваши отпечатки пальцев и, скорее всего, позовём вас снова.

– Но записка… это же важно, разве нет?

– Возможно, мисс Фицджеральд, – только и сказал Ворт. – На сегодня всё. Вы свободны.

Билли хотел ей улыбнуться, но девушка даже не посмотрела на него. Она поднялась, опираясь на свой костыль, и отошла к двери. Там она ненадолго застыла, словно собираясь ещё что-то добавить, но затем отвернулась, забрала свой альбом и вышла из кабинета.

* * *

Спускаясь по лестнице, Лео глубоко вздохнула. Она не знала, что и думать об инспекторе Ворте и его наводящих вопросах. Поверил ли он ей? Или решил, что она всё же замешана в ограблении?

Ощущение, будто она попала в ночной кошмар, становилось всё сильнее и отчётливее. Лео казалось, будто невидимые руки затягивают её под воду. А самое обидное – что виновата она сама. Нечего было быть такой упрямой и колючей! Нет бы согласиться пойти с Джеком и остальными в театр вместо того, чтобы оставаться одной в галерее. Она бы провела отличный вечер за чаем и пирожными, подшучивая вместе с друзьями над мистером Лайлом, а на спектакле все мысли о картине улетучились бы! Но нет, она предпочла грусть и одиночество, и вот, пожалуйста, теперь её допрашивают, как преступницу. Если бы только она поступила иначе! Теперь она предпочла бы и вовсе не видеть картину Бенедетто Касселли «Зелёный дракон»!

Проходя по первому этажу универмага, она заметила, что сотрудники уже готовят магазин к закрытию. Лео нащупала в кармане перчатки и влажный комок бумаги – всё, что осталось от анонимной записки. Наверное, инспектор Ворт даже не поверил, что она в самом деле её получила. Что же имел в виду отправитель? О чём ей следовало молчать? Ведь Лео понятия не имела, как исчезла картина. Пускай оригинал и заменили именно её копией, о случившемся она знала не больше других.

Встреча с детективом Вортом неожиданно затянулась, закончившись лишь с наступлением сумерек. Толпы прохожих растворились во мраке. На Пикадилли стояла гробовая тишина, редкие силуэты проносились мимо, прячась под зонтами от дождя.

В другое время жёлтый свет фонарей, озарявший влажную мостовую, показался бы ей красивым. Она задумалась бы над тем, как лучше изобразить на бумаге туманные отражения в окнах магазинов и мерцающие фары. Но сейчас ей было не до рисования. Все мысли занимала беседа с детективом Вортом, и она не заметила загадочного господина в котелке, который вышел из тени конного двора и неслышно последовал за ней.

Часть четвёртая

Синий дракон

«Дракон "Passant", также известный как "Синий дракон", получил своё название благодаря позе дракона – правая его лапа поднята. "Passant" – старофранцузское слово, означающее "шагать или "идти"… Много лет картина принадлежала французской королевской семье и была особенно любима королевой Марией Антуанеттой. Полотно висело в королевской спальне вплоть до того дня, как его похитили в 1792 году при нападении на Версаль».

Доктор Септимус Бигль, «Жизнь и творчество Бенедетто Касселли», 1889 (из библиотеки Института Спенсера)

Глава тринадцатая

– Лео! Лео! Ты в порядке?

– Кто-нибудь, позовите врача!

Лео застонала: болела каждая косточка. Она с трудом открыла глаза.

– Кажется, она очнулась! Разойдитесь, нечего тут толпиться!

Лео моргнула, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. С изумлением она обнаружила, что лежит на платформе в метро. Кто-то подложил ей под голову шарф в качестве подушки. Рядом сидел на корточках Джек, а за ним маячили незнакомые лица. Они с любопытством смотрели на несчастную девушку и оживлённо перешёптывались.

– Лео! Ты в порядке? – снова спросил Джек. Он нагнулся над ней, и тёмные пряди упали ему на глаза.

– Вроде да, – пробормотала Лео. Ей вдруг стало неловко, и она попыталась сесть.

– Осторожнее! Возможно, у тебя травма, – предупредил её незнакомый голос.

Лео с удивлением заметила, что рядом с Джеком, опустившись также на колени, сидит очень похожая на него девушка. Или у неё в глазах двоится?

– Это Лил, моя сестра, – тихо объяснил Джек. – Мы шли в мюзик-холл и нашли тебя здесь. Что случилось, Лео? Говорят, ты лежала на путях и тебя чуть не задавил поезд. Как ты туда упала? Поскользнулась?

Лил приобняла Лео за плечо и помогла ей приподняться. Лео ощутила исходящие от девушки тепло и надёжность и благодарно оперлась на неё.

– За мной шёл какой-то господин, – попыталась она объяснить. – Он меня толкнул.

– Толкнул? На пути?! – возмутилась Лил.

Лео схватилась за голову. В висках пульсировало, и мысли путались.

– Да… Он меня преследовал.

У неё перед глазами встал тёмный силуэт в шляпе-котелке, она вспомнила, как рот ей зажала рука в красной кожаной перчатке, как внизу мерцали рельсы. Лео поёжилась.

– Надо отвести тебя к врачу, – встревоженно заявил Джек.

– Нет-нет, не надо, пожалуйста. Я в порядке, честное слово. – Лео совсем не хотелось идти к врачу, лишь бы поскорее сбежать отсюда, от яркого света и любопытных зевак. – Я хочу домой.

– Хорошо, мы отведём тебя домой. Только ступай осторожно. Ты сильно ударилась головой. Возможно, у тебя сотрясение. Мы тебе поможем.

Джек подставил Лео плечо, и троица собралась в путь, вызвав очередную волну шепотков в толпе.

– Милая, ты в порядке? – обеспокоенно спросила пожилая леди с фиалками на шляпке.

Но Лео ничего не ответила.

– Где мой костыль? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

Джек посмотрел на неё с сочувствием.

– Мне жаль, Лео, но его… больше нет.

– Нет?

– Костыль остался на путях, и его переехал поезд.

Лео неловко повернулась к краю платформы. На шпалах валялись обломки старого верного костыля. В горле у Лео встал ком.

– Прошу прощения, разойдитесь, пожалуйста. Через минуту приедет следующий состав. – Дежурный по станции продирался через толпу. – Вижу, мисс, вам стало лучше. Я очень рад. Но впредь будьте осмотрительнее, – сказал он, пригрозив Лео пальцем. – Вы могли серьёзно пораниться!

– Слушайте, она не виновата! – возмутился Джек.

Дежурный не обратил на него внимания.

– А если бы водитель не успел так быстро среагировать? Вам не стоит ходить одной, если это небезопасно. – Он взмахнул рукой на Джека, поддерживавшего Лео. – Это было в крайней степени безрассудно. Вот такие инциденты доставляют нам уйму неприятностей: поезда опаздывают, дают задний ход. Мало того, по вашей глупости мог пострадать сам механизм поезда!

– Как вы смеете! – вскипел Джек. – А ничего, что моя подруга могла пострадать из-за вашего поезда?!

Лео удивлённо взглянула на него. Сейчас Джек говорил не как беспечный студент художественного института, а как юный джентльмен из Оксфорда, коим он и являлся до недавних пор.

– Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне! – воскликнул дежурный.

– Так, в чём дело? – раздался громкий голос, и Лео увидела констебля в форме, который спешил к ним, проталкивая себе путь локтями. – Что за шум?

– С юной леди случилось несчастье, констебль, – объяснил дежурный, не давая никому и слова вставить. – Поскользнулась и упала на пути. Всё это могло плохо, очень плохо закончиться! А теперь юный джентльмен заявляет, что виноват я, – добавил он, сделав акцент на слове «джентльмен» и сердито кивнув на Джека.

– Ну-ну, не надо никого винить, – примирительно сказал констебль и нахмурился. – Если юная леди упала на рельсы, в первую очередь надо убедиться, что она цела и невредима.

Джек шагнул вперёд.

– Послушайте, – сказал он серьёзно. – Это очень важно. Мою подругу намеренно столкнули на пути. Кто-то пытался ей навредить. Об этом надо немедленно сообщить властям.

Толпа снова взволнованно зашептала.

– Столкнули? – повторил констебль, почесав затылок.

– Ха! Это она так говорит, – хмыкнул дежурный. – Я не видел, чтобы её кто-то толкал, и народ ничего не видел, это я вам ручаюсь. Наверное, в голове у неё всё перемешалось.

Констебль посмотрел на ребят, обратив внимание на чересчур длинные для приличного юноши волосы Джека, наряд Лил, ленту суфражисток на воротнике Лео, её сумку, из которой высыпались карандаши, и сказал:

– Да, похоже, она сильно ударилась. Тут у любого в голове всё перемешается. Надо показать её доктору.

– Ничего у неё не перемешалось, – возразил Джек. – Она говорит правду!

– Но если дежурный ничего не видел и другие тоже…

– На платформе больше никого не было, – попыталась объяснить Лео, но констебль даже не стал её слушать.

– Может, вы поскользнулись, мисс, и вам показалось, что вас толкнули?

– Не поскользнулась она! – закричала Лил. – Это не шутки! Её могли убить!

– Ну-ну, мисс, успокойтесь, – сказал констебль. – Да, вашей подруге не повезло, но не стоит впадать в истерику.

– Истерику?! – возмутилась Лил, но её голос утонул в шуме подъезжающего поезда.

Почти все, кто стоял вокруг, поспешили занять места, оставив в прошлом небольшую драму на платформе.

– Отведите её домой и больше одну не отпускайте, ясно? – потребовал дежурный, прежде чем отвернуться и захлопнуть двери вагона.

Констебль тоже направился к поезду.

– Эй! – окликнул его Джек.

Но Лео потянула юношу за рукав. Она ужасно устала и больше ни секунды не могла здесь находиться.

– Пожалуйста, пойдёмте отсюда скорее, – взмолилась она.

Джек взглянул на неё с тревогой.

– Хорошо, – сказал он, сжимая её руку. – Сейчас поймаем кеб и отвезём тебя домой.

* * *

Джек с Лил настояли на том, чтобы проводить Лео в её комнату, и у Лео не хватило сил на возражения. К тому же без костыля она не смогла бы сама подняться по лестнице. Когда дверь затворилась, Лео вздохнула с облегчением. Джек помог ей усесться в кресло, а Лил сняла шляпку и перчатки и объявила, что сейчас же затопит камин и вскипятит воду для чая.

– Не утруждайся, – слабым голосом попросила Лео. Ей было очень неловко заставлять сестру Джека брать на себя роль горничной. – Я не хочу испортить вам вечер. Вы ведь собирались в мюзик-холл?

– Да, чтобы поднять себе настроение после того, как узнали, что выставка отменяется, – объяснил Джек. – Но мы тебя не бросим, Лео. В мюзик-холл мы ещё успеем сходить. Нам надо удостовериться, что ты в порядке.

– Если человек ударился головой, от него нельзя отходить ни на шаг. Это может быть очень опасно, – добавила Лил.

Лео повернулась к ней и увидела, что сестра Джека очень умело разводит огонь в камине. Джек тем временем бродил по комнате, рассматривая то книжку, то какой-нибудь из рисунков Лео.

– Расскажи подробнее о том, что случилось. Кто тебя толкнул? – спросил он. – Думаешь, это чья-то злая шутка? Поверить не могу, что этот негодяй дежурный и невежда констебль даже слушать нас не стали!

Лил хмыкнула. Похоже, она, в отличие от брата, вовсе не была этим удивлена. Но сказать ничего не успела: Джек внезапно воскликнул не своим голосом:

– Ничего себе! Лео, что это?

– Ты о чём? – растерянно уточнила Лео.

Голова у неё гудела сильнее прежнего. Может, всё-таки следовало пойти к врачу? Хорошо, что Джек был рядом – его присутствие странным образом её успокаивало, несмотря на то что он задавал слишком много вопросов. Лео хотелось только одного: закрыть глаза и уснуть.

– Лео! – крикнул Джек.

Она подняла на него взгляд. В руках Джек держал листок бумаги. К огромному удивлению Лео, он начал читать вслух:

– Дай-ка взглянуть, – попросила Лил, откладывая в сторону кочергу.

Она выхватила у брата листок, посмотрела на него, а потом на Лео. Наконец до Лео дошла суть записки.

– Это не я написала! – выпалила она и с трудом поднялась на ноги, чтобы забрать у Лил письмо. – Впервые в жизни его вижу. Даже почерк не мой, хотя немного похож. И я никогда бы не подписалась «Леонора»!

– Но… этот листок лежал у тебя на столе, – сказал Джек. – То есть прощальное письмо написали за тебя… и подписали твоим именем?

У Лео подкосились ноги. Она упала в кресло, не выпуская из рук зловещий клочок бумаги.

– Кто-то хотел подстроить всё так, будто я намеренно прыгнула под поезд, – прошептала она. – И оставил здесь эту записку для достоверности. – Руки у неё задрожали.

Лил и Джек изумлённо посмотрели на Лео, и она продолжила:

– Сегодня я получила другое послание, когда выходила из Спенсера на встречу с инспектором. В нём меня просили держать язык за зубами и никому не рассказывать о картине с драконом… Если я не хочу, чтобы со мной случилась беда.

– Картине с драконом? – с любопытством повторила Лил. – Той, которую украли из «Синклера»?

Лео кивнула.

– Я рассказала инспектору из Скотленд-Ярда про записку с угрозой, и после этого…

– Тебя столкнули на рельсы, – договорил за неё Джек полным ужаса голосом.

– Но как ты связана с похищением? – спросила Лил.

Лео густо покраснела.

– Я была последней, кто видел картину. И вор подменил оригинал моей версией. Больше никакой связи нет. О похищении мне ничего не известно, откуда у вора моя картина, я тоже не знаю. Я всё это сказала полиции.

– Что ж, тот, кто отправил тебе записку с угрозой, явно думает, что ты что-то знаешь, и что-то очень важное! – Лил широко распахнула глаза. – Покажи нам это письмо.

– Не могу, – ответила Лео. – Я уронила его в лужу, и оно размокло. На том, что от него осталось, и слова не разобрать. Боюсь, инспектор Ворт мне не поверил.

Джек огляделся по сторонам.

– Не понимаю, как преступник сюда пробрался? Когда мы пришли, дверь была заперта!

– Если это тот же вор, который украл картину из запертой выставочной галереи «Синклера», ему бы не составило труда пробраться к Лео, – пробормотала Лил.

– Надо что-то делать, – заявил Джек, нарезая круги по комнате. – Немедленно идём в полицию!

– Подожди… думаю, не стоит, – возразила Лил. – Лео пробовала обратиться к полиции – и вот пожалуйста, оказалась на путях. Кто бы это ни сделал, ясно, что намерения у него недобрые. Если сейчас пожаловаться полиции, Лео окажется в ещё большей опасности!

– А что ещё нам остаётся? Нельзя же притворяться, будто ничего не было! – возмутился Джек.

– Этого я и не предлагаю, – отмахнулась Лил. – А говорю, что надо всё обдумать, прежде чем носиться как ненормальные.

– К тому же это касается не только меня, – сказала Лео. – В записке говорилось, что моим друзьям тоже угрожает опасность. То есть тебе, Джек, Конни и Смитти.

– Но правильнее всего будет пойти в полицию.

– Ох, жалко, Софи здесь нет! – со вздохом произнесла Лил. – Она куда лучше меня разбирается в таких вещах. Послушай, Джек, нельзя во всём полагаться на полицию. Вдруг нам не поверят, прямо как тот констебль в метро? Или решат, что письмо написала сама Лео? Надо немного выждать – только тогда у нас будет шанс выяснить, кто за этим стоит. Можно поговорить с Софи и с мистером Макдермоттом, частным детективом, – он наш друг. Он и раньше нам помогал, и ему мы доверяем. Он поможет нам защитить Лео!

– Но… Лил… – нетерпеливо ответил Джек. – Не знаю, насколько это разумно. Да, ты и твои друзья считаете, будто вы – детективы, но то, что происходит сейчас… Это опасно.

– Опасно! Вот это да! Как будто ты в этом что-то понимаешь! – вспылила Лил. – Этим летом убили одну девушку, и мы с Софи еле выбрались из переделки живыми, а ты тем временем слонялся по Оксфорду! Я прекрасно понимаю, что это опасно, поэтому и подхожу к вопросу серьёзно и думаю головой!

Джек хотел было возразить, но Лео его прервала.

– Пожалуйста, хватит спорить, – прошептала она; голова разрывалась на части. – Я не готова сегодня идти в полицию. Мне хочется только одного – выспаться. Утро вечера мудренее.

Джек посмотрел на неё с сочувствием.

– Ну что ж… Ничего страшного не случится, если мы подождём до утра.

– После такого кошмара тебе просто необходимо отдохнуть, тогда и чувствовать себя будешь лучше, – согласилась Лил. – Только здесь тебе оставаться нельзя.

– Почему? – спросил Джек, а Лео взглянула на неё с ужасом.

Лил посмотрела на брата как на круглого дурака.

– Сам подумай. Кто-то пробрался сюда и оставил прощальную записку. Этот человек знает, где Лео живёт. Может, у него даже есть ключ! И он же хочет, чтобы она исчезла. Когда преступник поймёт, что его план не сработал, он вернётся закончить начатое. Вот почему здесь опасно. Сегодня переночуешь у меня, Лео. Там тебе ничего не грозит. В кебе мы быстро туда доедем.

Лил потянулась за шляпкой и перчатками, не дожидаясь ответа. Лео наблюдала за ней в растерянности. Некогда уютная комната стала казаться ей зловещей после того, как Джек нашёл поддельную записку. Головная боль усиливалась с каждой минутой, и в ушах звенело. Лео слышала, что Лил с Джеком продолжают что-то говорить, но не уловила ни словечка. Наконец все поднялись, Джек спрятал письмо в карман, помог Лео встать с кресла и подвёл её к двери.

– Куда мы идём? – Лео собственный голос показался чужим. Он звучал глухо и странно.

– Ты ночуешь у меня, забыла? – сказала Лил.

Её лицо поплыло перед глазами. Лео оступилась на лестнице и чуть не упала, но её поймали чьи-то руки.

– Знаешь, – раздался голос Лил, – тот, кто пытался убить Лео, мог проследить за нами. Вдруг теперь он ждёт нас на улице?

– Не говори ерунды. Ты пугаешь Лео, – ответил Джек.

Тени сгущались всё сильнее, пока брат с сестрой вели Лео – больную, испуганную и жутко уставшую – через дверь и дальше, в ночь.

* * *

Пару минут спустя Джек посадил Лео и Лил в кеб и даже дал кучеру шестипенсовик на чай, чтобы девушки доехали до дома в целости и сохранности. Развернувшись, он быстро зашагал в сторону полицейского участка, сжимая в кулаке письмо, лежавшее в кармане его пальто.

Было очевидно, что Лео потрясена случившимся. У него никогда не было такой подруги – она сильно отличалась от ребят из института и парней, с которыми Джек общался в Оксфорде, и ему отчаянно хотелось её защитить. Поэтому он решил отнести письмо в полицию. Что бы Лил ни говорила, Джек знал: так будет лучше.

Он свернул на узкую улочку, и вдали показались синие огни полицейского участка. Пожалуй, надо обратиться к этому Ворту, инспектору, который расследует ограбление. Рассказать ему всё как на духу, показать фальшивую прощальную записку. Вдруг в полиции сумеют найти преступника по почерку или отпечаткам пальцев на бумаге?

Вдруг Джек услышал за спиной шаги, но слишком поздно. В него влетело что-то твёрдое и тяжёлое. Юноша поскользнулся и упал на булыжную мостовую лицом вниз. Он застонал от боли. По карманам у него кто-то рыскал. Джек попытался встать и отбиться, но в нос ему ударил кулак в перчатке, и мир заволокла тьма.

Глава четырнадцатая

Лео проснулась в холодном поту. Ей снилась пустая платформа метро, рука в красной кожаной перчатке, стремительная поездка в кебе, грохотавшем по ночному Лондону. Она открыла глаза в совершенно незнакомой комнате. Её кровать стояла на небольшом пустом чердаке, а из окошка в крыше лился мягкий свет осеннего солнца. Стены и кровать были белыми, на деревянной табуретке неподалёку от неё вылизывала лапку белая кошка.

Наконец Лео заметила, что на краю постели сидит девочка в полосатом платье с передником, её длинная чёрная косичка лежала на плече. Лео резко села, и всё тело заныло от боли. Она поморщилась и откинулась на подушки.

– Извини, если я тебя напугала, – сказала девочка. – Мама сказала, что надо тебя разбудить, чтобы ты не спала слишком долго. Вот, я заварила тебе чаю.

Она бережно передала Лео кружку горячего, ароматного чая. Лео машинально взяла кружку, руки ощутили тепло.

– Ты Мэй, – вдруг сказала она: к ней вернулись воспоминания о прошедшей ночи. Маленькую китаянку звали Мэй, её родителей – мистер и миссис Лим, а старшего брата – Сун. Они жили над небольшим магазинчиком.

Когда девушки сели в кеб и попрощались с Джеком, Лил, к большому удивлению Лео, дала кучеру не свой адрес, а другой, и они приехали к дому миниатюрной светловолосой девушки – Софи. Софи села к ним в кеб, и какое-то время они с Лил встревоженно перешёптывались, сидя напротив изнурённой и молчаливой Лео. В памяти всплыли обрывки их беседы: «Возможно, нас преследовали». – «Скорее всего, она всё ещё в опасности. Мы должны спрятать её в самом надёжном месте». – «На семью Лим можно положиться. И никто не догадается искать её в Чайна-тауне».

Так вот где она оказалась – в Чайна-тауне, на востоке Лондона! Лео протёрла глаза и осмотрелась, но не заметила на чердаке ничего ужасного. Она читала в книгах, что Чайна-таун – мрачное, жуткое место, а здесь было светло, и Мэй приветливо улыбалась.

– Не переживай, – произнесла она с лёгким и забавным акцентом кокни. – Ты, наверно, немного не в себе. Мама сказала, у тебя, скорее всего, огромная шишка на голове!

– Это твоя комната? – спросила Лео.

– Нет, моего дяди. Он моряк и сейчас в плавании, – ответила Мэй. – Можешь оставаться у нас сколько захочешь!

Лео посмотрела на неё с благодарностью и отпила глоток чаю. Она постепенно начала различать звуки, которые их окружали. Где-то вдалеке восемь раз прозвонил колокол. На улице кричали и сигналили. А в доме, на первом этаже, кто-то мурлыкал песенку себе под нос. Свистел чайник, и, кажется, щебетала птица.

– Это наш попугай. Девочка. Она очень болтливая, – объяснила Мэй, увидев озадаченное лицо Лео. – Кстати, твоё платье я почистила. Оно было очень грязное – наверное, испачкалось, когда ты упала на пути. Если будешь готова переодеться, оно висит за дверью. Только мама советует тебе не спешить и отдохнуть как следует. Она сказала, что у тебя, скорее всего, сегодня всё будет болеть.

Лео приложила ладонь ко лбу и тут же её отдёрнула, нащупав царапину и большую шишку.

– Я выйду, чтобы ты переоделась, – сказала Мэй и встала с кровати. – Спускайся, когда будешь готова. В кухне тебя ждёт завтрак.

– Боюсь, самой мне не спуститься, – смущённо призналась Лео. У неё защемило сердце при воспоминании о пропавшем под колесами поезда костыле.

– Тогда позовёшь меня, и я приду помочь, – с улыбкой ответила Мэй. – И мама с папой кое-что для тебя подготовили.

Лео одевалась очень долго – всё тело ломило от боли, и руки её не слушались. Потом Мэй помогла ей спуститься по лестнице и отвела в комнатку рядом с магазинчиком. Там мистер Лим читал газету за кухонным столом, а миссис Лим суетилась у плиты.

– Доброе утро, – застенчиво поздоровалась Лео.

– Садись, Мэй положит тебе еды, – сказала миссис Лим. – Ты, наверное, сильно проголодалась.

– Мне не хочется вас утруждать, – ответила Лео и опустилась на стул.

Она огляделась и вспомнила, что вчера уже видела эту комнату, маленькую и скромно обставленную. Больше всего места в ней занимал начищенный деревянный стол, окружённый разномастными стульями и табуретами, но Лео кухонька всё равно показалась очень уютной. Было что-то притягательное в её простоте, в большом коричневом чайнике, в металлических сковородках на древней плите, в зелёном попугае, который щёлкал клювом, сидя на своём насесте в углу.

Мэй поставила перед Лео бутерброды с маслом, а миссис Лим подлила в кружку горячего чаю. У Лео заурчало в животе, и она вцепилась зубами в бутерброд, пробормотав «Спасибо». Ей вспомнились роскошные завтраки в Уинтер-холле, где стол сервировала целая армия горничных: жаркое из риса и рыбы в огромных блюдах, яичница с беконом, целая миска каши с сахаром и сливками… Но ни одно из этих лакомств не могло сравниться с домашним ржаным хлебом миссис Лим!

– Думаю, тебе это будет интересно, – сказал мистер Лим и передал Лео газету.

Лео отставила кружку и принялась читать.

– Пап, он у тебя?

Лео оторвалась от газеты, услышав нетерпеливый голос Мэй. Мистер Лим широко улыбнулся и стал что-то доставать из-под стола.

– Мы слышали, ты осталась без костыля, – сказал он. – У нас есть кое-что на замену – по крайней мере, на первое время. Держи.

Мистер Лим протянул Лео трость, крепкую и добротную, хоть и не такую большую, как её старый верный костыль. Она была вырезана из тёмного дерева и отполирована до блеска, а ручку украшал набалдашник в виде головы льва.

– Какая красивая! – ахнула Лео, принимая подарок. Трость весила меньше костыля, но была не менее надёжной. Гладкая и приятная на ощупь, она легко ложилась в руку. – Но я не могу её взять. Вы и так многое для меня сделали… она ведь дорога вам.

– На самом деле это трость моего отца, – ответил мистер Лим с грустной улыбкой. – Он покинул нас в начале этого года и, думаю, был бы не против отдать её тебе. Львов ведь также называют «лео», верно? Она буквально создана для тебя.

Лео замешкалась, и миссис Лим её приободрила:

– Не стесняйся, бери! Пусть лучше приносит пользу, чем занимает тут лишнее место. Никому в нашей семье сейчас трость не нужна. Разве что поколотить кое-кого не помешало бы! – Она повернулась к младшим сыновьям, которые только что забежали на кухню. – Ну кто встаёт в такое время?!

Один из мальчишек пробежал мимо стола, подхватив по пути несколько ломтей хлеба, засунул один из них себе в рот, а вторым махнул в сторону Лео.

– Это кто? – спросил он с набитым ртом.

– Где же твои манеры? – прикрикнула на него миссис Лим, правда, Лео заподозрила, что только для виду. – Эту юную леди зовут Лео, и она пока поживёт с нами.

– Лео? – переспросил второй мальчик. – Забавное имя!

– Когда она приехала? – поинтересовался первый.

– Вчера ночью, после того, как вы легли спать. Они с Софи дружат. Ну, хватит заваливать нас вопросами. Возьми хлеб, Цзянь, и уйди с глаз долой.

– Спасибо большое, что приютили меня, – сказала Лео, когда дверь за мальчишками захлопнулась. – Вы очень добры.

– Ерунда! – отозвалась миссис Лим.

– Твои подруги Софи и Лилиан очень нам помогли, – объяснил мистер Лим. Голос у него был намного мягче и тише, чем у его супруги. – И мы всегда рады отплатить им тем же – как и их друзьям.

Лео покачала головой:

– Я бы не сказала, что мы подруги. Мы только вчера вечером познакомились. Они вовсе не обязаны меня выручать.

– Ну, такие они девчонки, – сказала Мэй. – Всем помогают. И нам тоже помогли.

– Мы знаем, каково это – жить в страхе, когда тебе и твоей семье угрожают, – серьёзным тоном произнёс мистер Лим. – С нами ты будешь в безопасности. Оставайся, сколько потребуется.

Лео хотела было возразить, но миссис Лим её опередила:

– Будет здорово, если ты у нас поживёшь. Мэй и её папа по горло заняты работой в магазинчике, Сун тоже всё время трудится, и некому составить мне компанию.

Она строго посмотрела на Лео, и та не осмелилась продолжать. Миссис Лим чем-то напоминала ей нянечку: с такими лучше не спорить.

День прошёл необычно. Чтобы принести хоть какую-то пользу своим новым друзьям, небогатым, но при этом удивительно щедрым, Лео вызвалась помочь миссис Лим на кухне и открыла для себя много нового. Она даже во сне вообразить не могла, что когда-нибудь ей придётся чистить картошку, резать лук и уж тем более раскатывать тесто! Работала она медленно и неуклюже, но с удовольствием и интересом, готовая осваивать новые умения, несмотря на то что от лука у неё слезились глаза и она несколько раз обожглась о посуду. Когда миссис Лим восхитилась тем, какой красивый узор она выложила на пироге из оставшихся полосок теста, Лео зарделась от гордости.

Когда у Мэй выдалась свободная минутка, она заглянула на кухню и пригласила Лео прогуляться по улице с новой тростью. Лео переживала, что ничего не получится – голова льва плохо ложилась в руку, ходить без костыля было сложно и страшно. Но в итоге оказалось, что так даже удобнее. Трость была легче, и Лео шагала бодрее обычного, несмотря на ноющую боль в ногах.

Но больше всего в прогулке её привлекала возможность посмотреть на район, где жила семья Лим. Лео очаровали тесно прижатые друг к другу покосившиеся домики и магазинчики. На улице Мэй даже была небольшая гостиница. Вдали виднелись очертания складов с подъёмными кранами, а на самом горизонте маячили высокие мачты кораблей на реке.

Лео не терпелось порисовать, и она поделилась своими мыслями с Мэй. Та тут же убежала и вскоре вернулась с бумагой и цветными мелками. Роль стола сыграл деревянный ящик, и Мэй принесла табурет, чтобы Лео не пришлось стоять. К тому времени как пирог, с которым Лео помогла миссис Лим на обед, испёкся, из-под её руки вышло несколько чудесных набросков. Кроме того, она привлекла целую толпу зрителей, включая босую девочку, двух пожилых моряков, дожидавшихся открытия таверны «Семь звёзд», и облезлую бродячую собаку.

Брат Мэй, Сун, не выдержал и тоже вышел из закусочной, отвлёкшись ненадолго от работы. Его так восхитили рисунки Лео, что он привёл хозяина закусочной, А Вэя, на них посмотреть. Не прошло и нескольких минут, как Лео получила свой первый настоящий заказ: изобразить на бумаге закусочную А Вэя, чтобы он потом повесил эту картину на стену. Конечно, закусочная – не галерея в «Синклере», а заказчик – не известный коллекционер, но Лео всё равно была польщена, пожимая А Вэю руку.

Потом пошёл дождь, и девушки вернулись домой. Лео устроилась на кухне за столом и продолжила рисовать. Она сделала несколько простых эскизов – набросала миссис Лим, месившую тесто для хлеба, зелёного попугая и кошку, уснувшую на коленях Мэй. Когда Сун вернулся с работы, стол был завален рисунками, а Лео ощущала невероятную лёгкость и умиротворение. Она давно так не наслаждалась рисованием, и оно позволило ей забыть о «Зелёном драконе» и убийце в красных перчатках. Но стоило Суну с ней заговорить, как девушка резко вернулась к реальности.

– Я по пути встретил почтальона. Тебе письмо, – сказал он, протягивая Лео белый конверт, подписанный её именем.

Душа у Лео ушла в пятки. Неужели очередная анонимная угроза? Неужели злодей догадался, что она здесь? Под пристальными взглядами Суна и Мэй Лео надорвала конверт и достала письмо.

Глава пятнадцатая

– Вот это клубок! – воскликнул Джо. – Даже твои сказочки про Монтгомери Бакстера с ним не сравнятся!

Билли сидел разинув рот.

– Ничего себе… Что бы сказали служащие в конторе, если бы это услышали?

– Только не надо языком трепать, особенно при этих сплетниках, – предупредила его Лил. Она устроилась рядом с Джо на тюке сена. – Надо всё сохранить в тайне. Лео грозит опасность, и ей нужна наша помощь!

– Вовсе я не треплю, – обиделся Билли. – Я умею держать рот на замке не хуже вас всех!

– Ладно, не спорьте, – сказала Софи. – У нас уйма дел!

Её переполняла энергия. С тех пор как Лил появилась вчера поздно вечером у неё на пороге вместе с подругой Джека из художественного института и рассказала свою невероятную историю, Софи загорелась помочь Лео. Она прекрасно понимала, каково это – оказаться в такой ситуации. Лео Фицджеральд нуждалась в их помощи, и четверо друзей собрались в своём импровизированном штабе, чтобы обсудить всё, как в старые добрые времена. Софи не могла дождаться, когда Билли достанет блокнот и карандаш.

– Куда подевался Джек? – вдруг спросила Лил. – Я говорила ему, что мы встречаемся здесь сегодня утром.

– Что ж, предлагаю не ждать и начать без него, – нетерпеливо вставила Софи. – Давайте повторим всё, что нам известно.

– Так, несколько дней назад самую ценную картину с выставки мистера Лайла, «Зелёного дракона», украли из выставочной галереи, – напомнила Лил. – И никто не знает, как ворам это удалось. Дверь закрыли, сторож был начеку, вход охраняла сторожевая собака.

– И эта девушка, Лео, последней видела картину? – уточнил Джо.

Софи кивнула.

– В день ограбления ей пришла анонимная записка с угрозой, что ей не поздоровится, если она расскажет кому-нибудь о картине. Тем же вечером её допросила полиция, после этого кто-то преследовал Лео до самого метро и столкнул с платформы на рельсы. А в её комнату подложили поддельное прощальное письмо от имени Лео, чтобы полиция подумала, будто Лео совершила самоубийство и сама прыгнула под поезд, – договорила Лил.

– Видно, этому негодяю кажется, что Лео знает что-то важное о краже, – сказал Джо. – И он ни перед чем не остановится, чтобы заткнуть ей рот.

– Но что именно она знает? – задумчиво спросил Билли, постукивая карандашом по блокноту, в котором записывал детали дела. – Судя по допросу с инспектором Вортом, ей ничего не известно о случившемся.

– Нам она тоже сказала, что понятия не имеет, как произошло ограбление, – подтвердила Лил. – Но тогда она была уставшей и больной.

Джо кивнул:

– Теперь ей наверняка лучше. Может, она вспомнила о какой-нибудь важной улике?

Софи повернулась к Билли:

– Расскажи нам ещё про допросы. Как тебе кажется, инспектор Ворт кого-нибудь подозревает?

Билли покачал головой:

– Сомневаюсь, что он успел принять однозначное решение, но подозреваемые у него точно есть. – Он полистал блокнот. – Он спросил мистера Лайла, кто мог украсть картину, чтобы ему насолить. – И Билли пересказал всё, что узнал про исключённого из института Николса и про художника Макса Каменски.

– Так у нас уже двое подозреваемых! Ничего себе! – воскликнула Лил.

– Надо выяснить про них как можно больше и узнать, есть ли у них алиби на вечер ограбления, – предложил Билли, вспоминая последний рассказ о Монтгомери Бакстере.

– Может, нам к кому-нибудь обратиться? – с опаской предложил Джо. – То, что случилось с этой девушкой… Это вам не шутки. Может, пойти к мистеру Макдермотту… Или в полицию?

Вдруг раздался чей-то голос:

– Э-э-э… честно говоря, сомневаюсь, что идея удачная.

* * *

Все обернулись посмотреть, кто это.

– Джек! – вскрикнула Лил. – Что с тобой случилось?!

Джек почувствовал, что краснеет. Он знал, что выглядит пугающе. Под глазом налился синяк, губа разбита, куртка вся в пятнах, потому что он много часов лежал практически без сознания в грязной луже. А когда очнулся, понял, каким же был дураком. Карманы кто-то обшарил: ни кошелька, ни часов, подаренных отцом на день рождения, ни записки из комнаты Лео – ничего не осталось. Он всё-таки доковылял до участка, но констебль даже его не выслушал. Джек и сам понимал, что без поддельного прощального письма его история звучит нелепо.

Невзирая на данное Лил обещание прийти на встречу, его мучили сомнения. В итоге он сдался и решил всё же пойти, хоть он и предпочёл бы предстать перед ними в более приличном виде. Джек осмотрел чердак, набитый тюками с сеном. Софи сидела у окна рядом с юношей, который держал блокнот на одном колене, а напротив них – Лил и высокий парень в рабочей одежде.

– Чтоб мне провалиться! – воскликнул этот самый парень с заметным выговором кокни. – Неплохо тебя отмутузили.

Джек покраснел ещё гуще.

– Я Джонатан Роуз, брат Лил, – представился он, стараясь придать голосу привычную уверенность.

– Ты в порядке? – спросила Лил, подбегая к брату.

– Бывало и лучше, – признал Джек и опустился на ближайший тюк сена. – Сам виноват. Посадил вас с Лео в кеб и направился прямиком в полицию, чтобы показать там письмо. Но по пути на меня напали. Кто-то ударил меня в спину, а потом поколотил. Я не смог ничего сделать. У меня всё забрали, включая письмо.

– Ох, ну ты и дурак! – воскликнула Лил, позабыв о жалости. – Зачем ты туда пошёл? Я же предупреждала, что обращаться в полицию небезопасно!

– Знаю, – уныло отозвался Джек. – Я думал, что так будет лучше!

– Должно быть, на тебя напал тот же человек, который столкнул Лео под поезд, – сказала Софи. – Он увидел, что ты собрался в полицию, и решил тебе помешать.

– А ты успел взглянуть на того, кто тебя обобрал? – спросил высокий парень, которого Лил представила как «Джо».

Джек пожал ему руку, не скрывая своего изумления. Он думал, что Лил дружит с актрисами или продавщицами вроде Софи, но не с такими вот ребятами.

– Если бы! Знаю только, что он был крупным и плечистым. И сильным, как бык.

Второй парень, Билли, взволнованно заявил:

– Наверняка это преступник, который напал на Лео! А может быть, тот же самый человек, что украл картину с драконом!

Чердак наполнил гул голосов, но Софи прервала их:

– Нужно поторопиться. Тот, кто за этим стоит, очень опасен. Надо скорее узнать, кто это, чтобы больше никто не пострадал.

– Как насчёт того, чтобы осмотреться в выставочной галерее? – предложила Лил. – В конце концов, это место преступления. Там вполне можно найти зацепку!

– Но Скотленд-Ярд уже её обыскал, – возразил Билли, отрывая взгляд от блокнота. – Вчера один из констеблей по приказу инспектора Ворта весь день снимал там отпечатки.

– А ты не узнал, что они выяснили? – спросила Лил. – Ты же у нас помогаешь Скотленд-Ярду!

– Нет, больше не помогаю, – мрачно отозвался Билли. – Поттсу стало лучше, и он сегодня пришёл на службу, так что я возвращаюсь к работе над бумагами мисс Этвуд.

– Тем более надо туда сходить, – сказала Лил. – Софи, давай мы с тобой осмотрим галерею? Встретимся сегодня ближе к вечеру.

Софи кивнула:

– Я придумаю повод, чтобы ускользнуть из отдела шляпок.

– Джек, тебе бы пойти с нами, – добавила Лил. – Ты готовил выставку и наверняка заметишь, если там что-то не так.

– Но… вы что, в самом деле собираетесь идти туда за уликами? – удивлённо переспросил Джек и рассмеялся. – Мы же не в детективном романе!

Все уставились на него – мальчики презрительно, а Софи слегка разочарованно. Что до Лил, она упёрла руки в бока и поджала губы.

– Ну, вам лучше знать, конечно, – поспешно исправился Джек. – Пойдём в выставочную галерею, поищем зацепки. Я вам помогу.

Казалось, Софи довольна его ответом, и он вздохнул с облегчением.

– Встречаемся у фонтана в четыре часа, – сказала она.

Джек попытался как можно обворожительнее ей улыбнуться, но из-за разбитой губы у него получилось неважно, и со стороны показалось, будто он поморщился от боли.

– Не расстраивайся, – добавила Софи, когда они все собрались уходить. – Мы доберёмся до истины.

– О, я и не расстраиваюсь, – поспешно ответил Джек, но его уже никто не слушал – все бурно обсуждали кражу, спускаясь по лестнице с сеновала.

Глава шестнадцатая

В тот же день в четыре часа пополудни Софи торопливо сбежала по лестнице в сторону выставочной галереи. Давно она не была столь бдительной и проницательной, как сегодня, сердце бешено колотилось от мысли, что они с Лил скоро опять возьмутся за расследование настоящего преступления! Уйти от миссис Мильтон оказалось не так-то просто – та была крайне недовольна Софи из-за её утреннего опоздания и весь день не сводила с неё глаз. Но ускользнуть всё же удалось, когда миссис Мильтон отвлеклась на какую-то особенно дотошную покупательницу.

Вскоре Софи заметила Джека – он стоял, прислонившись к фонтану, и чересчур пристально наблюдал за дверью в галерею, на которой висела табличка «Закрыто для посетителей». Юный констебль в форме стоял у двери с весьма несчастным видом и то и дело сморкался в большой белый платок.

– Привет, – поздоровался Джек, заметив Софи. – Я решил проверить, не сможем ли мы проскользнуть внутрь и всё там осмотреть, но, боюсь, удача не на нашей стороне.

Не успел он договорить, как они увидели Лил. Она спешила к ним в пальто и шляпке, щеки у неё раскраснелись, как будто от долгого бега.

– Я опоздала, да? – спросила она. – Дико извиняюсь! Кто там дежурит, неужели констебль Поттс? Вот не везёт, а! Непросто будет мимо него прошмыгнуть.

– Да уж, – подтвердил Джек. – Я спросил у него, можно ли хоть одним глазком взглянуть на выставку, но тут без вариантов! Он сказал, никому туда нельзя.

Софи с Лил обменялись взглядами, и Лил усмехнулась:

– Ты что, решил, что он вот так просто пустит тебя в галерею?

– Почему бы и нет, – ответил Джек. – В конце концов, я ведь помогал готовиться к выставке. Да и вообще, не понимаю, как ещё нам туда пробраться.

– Да брось, что-нибудь придумаем, – беззаботно сказала Лил.

«И всё-таки нужно соблюдать осторожность», – подумала Софи. Мистер Синклер вернулся в магазин и весь день, запершись, сидел у себя в кабинете вместе с инспектором Вортом и мистером Лайлом. Софи нисколько не сомневалась в том, что эту троицу отнюдь не впечатлит их попытка пробраться в выставочную галерею, на место происшествия. Она взглянула на Лил, кивком указала на констебля, и подруга лучезарно улыбнулась.

– Только давайте скорее, – тихо проговорила она. – Мне уже скоро возвращаться в театр.

Джек, судя по всему, был сбит с толку, но всё равно последовал за Софи, которая поманила его за собой. Они спрятались за одну из больших мраморных русалок, окружавших изысканный фонтан – теперь констебль Поттс не мог их видеть.

– Что будем делать? – спросил Джек.

Но Софи не ответила. Она не сводила глаз с двери в галерею. Через несколько секунд Лил будничной походкой направилась к юному констеблю. Софи и Джек пристально за ней наблюдали. Вскоре Лил остановилась и заговорила с констеблем.

– Он ни за что её не пустит, – сказал Джек. – Туда никого не пускают, кроме детективов из Скотленд-Ярда.

– А она и не просит её впустить, – шепнула Софи.

Они с Джеком украдкой наблюдали за Лил. Та засмеялась, констебль тоже.

– Она его отвлекает. У неё к этому особый талант.

Констебль уже успел отойти на пару шагов в сторону от двери. Лил показывала на большие золотые часы, висящие на стене, а он внимательно её слушал. Не теряя времени даром, Софи пулей выскочила из укрытия и бросилась к двери, оставшейся без присмотра, Джек поспешно ринулся за ней.

– Мы и сами поверить в это не могли, но оказалось, что бомбу спрятали прямо в часах и взорваться она должна была ровно в полночь! – донеслось до Софи, когда они пробегали мимо Лил. – Мы страшно перепугались! А вы, наверное, уже привыкли к такому на службе…

Когда Софи и Джек осторожно открыли дверь и шмыгнули в выставочную галерею, юный констебль и глазом не моргнул.

– Ну и ну! – воскликнул Джек. – Хитро, ничего не скажешь.

Софи лишь улыбнулась.

– Вот мы и на месте! Нужно спешить – Лил не сможет отвлекать его вечно. Давай быстренько тут всё осмотрим.

Джек уже оглядывал просторную комнату.

– Судя по всему, большинство картин унесли. Наверное, владельцы их забрали – кому захочется оставлять свою работу в галерее, которую недавно ограбили?

– А где был «Зелёный дракон»? – спросила Софи.

Джек указал на пустое место на обитой деревянными панелями стене, огороженное полицейской лентой.

– Картина Лео тоже пропала. Наверное, её забрали, чтобы снять отпечатки пальцев или ещё что-нибудь проверить.

Софи окинула взглядом одну-две картины, оставшиеся висеть на стенах в тяжелых золотых рамах, и поспешила в противоположный угол галереи, внимательно разглядывая стены и большие окна. Она гадала, насколько правдивыми могут быть слухи о воре, который пробрался в комнату через вентиляционный люк, но было очевидно, что люк слишком мал, чтобы через него пролез взрослый человек, – даже ребёнок едва ли смог бы протиснуться в такое крошечное отверстие. В окна тоже никто, по-видимому, не влезал.

– Всё это очень интересно, – сказала она, немного помолчав.

– Да что интересно? – озадаченно спросил Джек. – Здесь же ничего нет – во всяком случае, ничего необычного.

– Вот это-то и странно! – воскликнула Софи. – Оконные стёкла целые и невредимые. Замки не взломаны. Никаких секретных ходов не видно. А это говорит лишь об одном.

– О чём?

– Тот, кто украл картину, вероятнее всего, вошёл в галерею точно так же, как мы с тобой, – через дверь.

– Но как? – спросил Джек.

– Не знаю. Возможно, у грабителя был ключ. А это уже говорит о том, что преступление было спланировано заранее. Это была не спонтанная кража. Не то чтобы вор, улучив удачную возможность, схватил ближайшую картину и побежал. Ему был нужен только «Зелёный дракон». Тут было полно других картин, но их грабители не тронули.

– Верно, – подтвердил Джек, наконец поняв, к чему она клонит. – Преступники явно хорошо подготовились. У них при себе была картина Лео, на которую они и подменили настоящего «Дракона».

– Именно, – проговорила Софи. – Вопрос в том, почему им вдруг так сильно понадобилась эта картина?

– Ну, может, это самая дорогая работа на всей выставке. Бесценная.

– Но вор вряд ли собирался продавать картину – во всяком случае, привычным способом. Ведь она очень известная, а о пропаже уже написали во всех газетах. Попытайся злоумышленник её продать, его бы тут же поймали.

– А может, у него уже есть покупатель? – предположил Джек. – Которому совершенно не важно, каким образом заполучили картину. Я слышал о таких коллекционерах. Они становятся словно помешаны на каких-то произведениях искусства – настолько, что им хочется спрятать любимые работы в сейфе и никому их не показывать. Им достаточно просто обладать картиной или чем-то ещё. Может, так было и здесь? Кроме того, не исключено, что человек, укравший эту картину, стоит и за похищением «Белого дракона», произошедшим несколько месяцев назад! Может, он хотел прибрать к рукам обе картины?

Софи нахмурилась и замерла. Слово «коллекционер» пробудило воспоминание об одном старом знакомом – о Бароне. Он был завзятым коллекционером, это она точно знала. Никогда ещё она не встречала таких страстных любителей разных диковинок и всего прекрасного, как он. Ей вспомнилась удивительная комната, в которой он её однажды запер, комната, полная удивительных старинных часов и часовых механизмов; вспомнился тайный подземный бункер, где он хранил в деревянных коробочках украденные сокровища; вспомнилась библиотека, которую они нашли у него в поместье, полная древних книг и других вещиц. Может быть, он заинтересовался живописью и картины с драконами стали его новой манией?

Заметив обращённый на неё взгляд Джека, она отогнала эти подозрения. Ей было слишком хорошо известно, что скажут Лил и остальные, если она вновь заговорит о Бароне. Даже если Барон вернулся в Лондон (что весьма маловероятно), неужто он настолько глуп, чтобы вернуться на место своего прошлого преступления? Ей вдруг представилось, как он вернулся в «Синклер», проскользнул в галерею и снял картину с драконом со стены. Хоть Софи и знала, что Барон совсем не из тех, кто готов сам марать руки, от этих мыслей ей стало не по себе.

– Если преступник хотел лишь доставить неприятности мистеру Лайлу, он мог и не планировать продажу картины, – быстро заметила она, стараясь сосредоточиться на текущем моменте. – Возможно, он хотел просто сбить его с толку.

Джек глубоко задумался.

– Лайл явно легко наживает себе врагов. Нас всех поразило, как мерзко он повёл себя с Лео и её работой. Критика – это другое, мы все к ней уже привыкли. Профессор Джарвис даже порой рвёт наши рисунки! Но Лайл высказал всё прилюдно, на глазах у всех. Это было ужасно жестоко.

– Как по-твоему, мог кто-нибудь затаить на него обиду?

Джек пожал плечами:

– Вполне. Например, Николс, студент, которого недавно исключили. Он явно был не особо дружелюбно настроен к мистеру Лайлу, когда мы разговаривали в кафе «Роял». Он заявил, что мистер Лайл непременно получит по заслугам, и понадеялся, что выставка провалится. К тому же он уже попадал в неприятности с полицией.

– Предположим, он и впрямь украл картину, чтобы испортить выставку и выставить мистера Лайла в невыгодном свете, – задумчиво произнесла Софи. – «Зелёного дракона» он выбрал из-за того, что это самая известная картина на выставке, которая вдобавок принадлежит королю. Но зачем же он забрал копию, сделанную Лео, из мастерской и поставил её на место оригинала? К чему такие сложности?

– Николс ведь и сам художник, – напомнил Джек. – Ему бы в голову не пришло попытаться выдать версию, сделанную Лео, за оригинал!

– К тому же, – продолжила Софи, – если бы он и впрямь хотел опозорить Лайла, разве стал бы он предпринимать что-то, чтобы люди не заметили пропажу картины? Ведь именно это ему и было бы нужно!

Джек вновь внимательно на неё посмотрел:

– Лил права. Ты отличный детектив.

Софи немного смутилась, а потом вдруг вспомнила о том, что у них мало времени.

– О боже, нам пора! – Она так погрузилась в размышления, что совсем позабыла о Лил, которая отвлекала констебля Поттса.

Осторожно приоткрыв дверь и выходя из галереи, она увидела, что Лил всё ещё игриво щебечет с констеблем. Но тут дверь неожиданно громко скрипнула – и они оба застыли на секунду, затаив дыхание. На миг им показалось, что констебль Поттс вот-вот обернётся и заметит их, но, к облегчению Джека и Софи, всё его внимание было приковано к Лил.

– Скорее, бежим отсюда! – шепнул Джек и, к изумлению Софи, схватил её за руку.

Секундой позже они уже торопливо шли по вестибюлю, где смешались с толпой покупателей. Констебль так ничего и не заметил.

* * *

Софи отчётливо слышала, как у неё колотится сердце, когда она, вся растрёпанная, шла в отдел шляпок. Софи надеялась, что никто не заметил, как она отлучилась, но когда она вернулась в магазин, то в ужасе обнаружила, что миссис Мильтон давно её ждёт.

– Не знаю, что на вас нашло, Софи Тейлор, – строго произнесла она; другие продавщицы сновали вокруг, делая вид, что работают и вовсе даже не прислушиваются к каждому слову. – Сперва вы опаздываете на работу, после пропадаете на несколько часов, а теперь мне рассказали, что видели, как вы разгуливаете по магазину с молодым человеком! Не похоже на вас! Очень советую вам взяться за ум, мисс. Мистер Синклер требует от своих работниц совершенно иного поведения.

– О-о-о, у нашей Софи никак появился ухажёр! – с издёвкой воскликнула Эдит, как только миссис Мильтон удалилась. – Ну и кто он, тоже из конюшни?

Но Софи было не до неё. Давно прошли те времена, когда слова Эдит имели для неё значение. Проигнорировав девушку, она гордо вскинула голову и прошла в кладовую. Миссис Мильтон велела ей прибраться там в качестве наказания – занятие довольно скучное, однако Софи не возражала. Поскольку она вновь взялась за расследование преступления, ей предстояло многое обдумать. Она задумчиво подметала пол и вытирала пыль, размышляя, что могло случиться с «Зелёным драконом», и время от времени ловила себя на том, что улыбается, вспоминая мгновение, когда тёплая ладонь Джека легла на её ладонь.

Глава семнадцатая

На следующий день ровно в двенадцать часов, строго следуя инструкциям из письма, Лео, Мэй и Сун вышли из омнибуса и направились к Британскому музею. Сперва Лео хотела пойти одна, но брат с сестрой настояли на том, что будут её сопровождать.

– Одной идти опасно! – воскликнула Мэй, округлив глаза.

– Софи нас не простит, если мы отпустим тебя одну, – уверенно добавил Сун. – Боюсь, у тебя нет выбора. Мы идём с тобой.

Сказать по правде, она была рада такой компании. Но даже в их присутствии Лео всё никак не могла справиться с волнением, пока они шли от высоких музейных ворот через двор к самому зданию. Странно было вновь вернуться в Блумсбери. Высокие, узкие дома, тенистые скверики, омытые дождём тротуары, которые раньше были такими родными, теперь казались чужими. Когда Лео пробиралась через толпу, в горле у неё встал ком, но она продолжила идти. Мэй и Сун не отставали и то и дело оглядывались. Они оба ещё не бывали в Британском музее и теперь благоговейно осматривались, поднимаясь по каменным ступенькам и проходя мимо огромных колонн в шумное фойе.

В Британском музее всегда было людно, и этот день не стал исключением. Учёные спешили в библиотеку, группка туристов с «Путеводителем по Лондону» Бедекера под мышками внимательно слушала лекцию, которую читал какой-то почтенный старец; гувернантка гуляла по залам, сопровождая трёх маленьких девочек в одинаковых соломенных шляпках. Шаги отдавались от мраморного пола раскатистым эхо, над головами был высокий арочный потолок.

– Мы будто… в огромной церкви, – сказала Мэй, осматриваясь. – Или во дворце!

У Суна был не менее изумлённый вид.

– Я в жизни ничего подобного не видел… – признался он и быстро огляделся – было в этом движении что-то нервное, – но потом поспешно взял себя в руки. – Пойдёмте. Нужно найти зал монет и медалей. Там мы со всеми и встретимся. Глядите, вот карта музея!

Сверившись с картой, они направились вверх по большой каменной лестнице. Шагая по ступенькам, Лео заметила, насколько же легче и быстрее идти с тростью дедушки Мэй! Совсем не то что с костылём! Пальцы уже начали привыкать к набалдашнику в виде головы льва, он даже стал казаться приятным на ощупь.

На верхних этажах музея было гораздо тише. Сперва ребята свернули не туда и оказались в Доисторическом зале. Воздух здесь был куда тяжелее, шаги отдавались громким эхом. Мэй, Сун и Лео прошли в следующий зал и очутились в длинной пустой галерее с разными глиняными древностями. Лео с тревогой подумала, правильно ли они сделали, что пошли сюда. В конце концов, откуда им было знать наверняка, что то письмо и впрямь было от Лил и Софи? А вдруг это очередная ловушка?

Сердце забилось чаще, а потом, к своему ужасу, Лео заметила силуэт мужчины в котелке. Она тут же встала как вкопанная.

– Лео, что случилось? – шепнул Сун.

К своему огромному облегчению, высокий юный джентльмен, увлечённо разглядывавший какие-то ассирийские вазы, ни капельки не походил на того господина в красных перчатках.

– Ничего, всё в порядке, – шепнула она и отругала себя за панику. Это людное место, здесь полно народу, к тому же с ней Мэй и Сун. Здесь незнакомец в красных перчатках ей не страшен.

Она пошла дальше. У неё за спиной Мэй позвала Суна и показала ему китайскую вазу в стеклянной витрине. Лео слегка опередила их, завернула за угол и внезапно наткнулась на тупик. Она собиралась было вернуться, откуда пришла, но тут на плечо ей опустилась тяжёлая мужская рука. Лео вскрикнула от испуга. Незнакомец тут же отдёрнул руку.

– Прошу прощения, мисс, я вовсе не хотел вас напугать, – сообщил встревоженный голос откуда-то сзади; Лео обернулась и увидела того джентльмена в котелке, который вежливо что-то ей протягивал. Рука его была облачена в перчатку. – Просто вы уронили платок.

– Простите… большое вам спасибо! – выдавила из себя Лео и поспешила к Мэй и Суну.

Когда Мэй наконец заметила табличку «Зал монет и медалей», руки у Лео всё ещё тряслись. Сун повернул ручку двери, и сердце девушки испуганно затрепетало. Зал оказался тёмным; видно было, как поблёскивают золотые монеты в стеклянных витринах. Тёмная фигура, стоявшая у витрины, повернулась к ним, и Лео с облегчением узнала Джека. А потом вдруг разглядела на его лице ссадины и порезы и удивлённо отпрянула.

– Что случилось?

Вид у Джека был слегка виноватый.

– Боюсь, злоумышленник, толкнувший тебя на рельсы, приходил и ко мне, – признался он.

Лео в ужасе уставилась на него. Она помнила об анонимной записке с угрозами её друзьям, но и представить себе не могла, что до такого дойдёт.

– Ты как, ничего? – поспешно спросила она.

– Конечно, я в порядке. Но страшно переживаю за тебя, Лео. Проходи, все уже тебя ждут.

Казалось, что все присутствующие в зале говорят одновременно – в нём стоял громкий гул голосов. Но Лил быстро призвала всех к тишине.

– Садись, – велела она Лео, похлопав по скамейке рядом с собой. – Нам нужно многое обсудить.

Но Лео уставилась на Билли с озабоченным видом.

– Ты работаешь в Скотленд-Ярде? – спросила она.

– Нет-нет, – поспешно проговорил Билли, – я работаю в конторе «Синклера». Просто как-то помог инспектору Ворту вести протокол допросов, только и всего. Меня зовут Билли, Билли Паркер.

Остальные тоже познакомились: Сун пожал Джеку руку, а Лил представила Джо и Лео друг другу, пока Лео осторожно опускалась рядом на скамейку.

– Мы хотели с тобой поговорить – нам показалось, что мы можем тебе помочь, – начала Софи, которая сидела напротив, между Суном и Джеком. – Знаю, звучит самонадеянно, но мы уже раскрыли несколько загадочных преступлений и решили, что нам, возможно, удастся раскрыть и это.

Лео задержала на ней взгляд. А потом произнесла хрипловатым голосом:

– Значит, рассказы Мэй о вас – чистая правда… – Она обхватила пальцами набалдашник трости, как будто это могло её успокоить. – Я буду благодарна за любую помощь. Но дело в том, что я не знаю, что мне теперь делать – и почему всё это случилось именно со мной.

– Очевидно, что всё произошедшее имеет отношение к похищению «Зелёного дракона», – отметила Лил.

– В том-то всё и дело. Мне ничего не известно о судьбе этой картины, – сказала Лео и перевела взгляд на Билли. – Ты ведь присутствовал при нашем разговоре с инспектором Вортом – я ему говорила об этом. Я ничегошеньки не знаю о том, как украли «Дракона» и почему его подменили на мою работу.

– Человек, толкнувший тебя на рельсы, явно считает, что тебе что-то да известно. Может, ты и впрямь знаешь что-то важное и сама того не осознаёшь?

Лео недоумённо уставилась на Софи. Её явно смутило это загадочное умозаключение, но тут Сун предложил:

– Послушайте, давайте вернёмся к самому началу. Лео, расскажи нам всё, что тебе известно об этом деле. Может быть, это наведёт нас на нужные мысли.

На то, чтобы ещё раз вспомнить все обстоятельства того дня, когда произошла кража, ушло совсем немного времени. И хотя Билли отдал инспектору Ворту все протоколы допросов, составленные по его просьбе, у него в блокноте остались и свои записи, и теперь он зачитывал их, а Лео и Джек восполняли пропущенные детали.

– Итак, после того как ты ушла, то есть примерно в семь часов десять минут, дядя Сид запер дверь галереи, – напомнил Билли Лео. – Ты точно уверена в том, что не видела и не слышала ничего подозрительного, уходя из универмага?

Лео покачала головой.

– Было очень тихо и пусто, – задумчиво проговорила она. – Знаю, звучит довольно глупо, но, когда все ушли, меня жуть взяла. Кажется, я слышала чьи-то шаги наверху, в галерее, и на секунду даже испугалась, но потом решила, что это мистер Паркер спускается вниз, чтобы запереть универмаг.

Вид у Билли был сосредоточенный.

– Шаги в галерее… – пробормотал он, записывая новую подробность в блокнот. – Итак, дядя Сид запер за тобой двери, – продолжил он. – Ночью в универмаге дежурили Дейзи с ночным сторожем и двери не отпирались до утра. Но когда их открыли, картины уже не было.

– Едва ли картину украли утром, после открытия универмага, – заметила Софи. – Возможно ли, что кто-то подменил картину утром или днём и остался незамеченным?

– Исключено, – покачав головой, сказал Джек. – Нас там было слишком много. Заменить картину, не привлекая к себе внимания, никто бы не смог.

– Получается, кража произошла между семью часами десятью минутами вечера и утром следующего дня, когда универмаг снова открыли, – задумчиво подытожил Сун.

– Однако в галерее нет ни следов взлома, ни тайных ходов, – добавила Софи. – Так что вор явно пробрался в неё через дверь.

– Тайна закрытой комнаты! – вдруг воскликнул Билли, остальные удивлённо взглянули на него. – Как в новой истории про Монтгомери Бакстера! Там из запертого банковского сейфа похитили бриллиант!

– Ну так выкладывай, как им это удалось? – тут же поинтересовался Джо, словно эти сведения могли стать ответом на все их вопросы.

– Вообще-то, я и сам пока не знаю, – признался Билли под недоумёнными взглядами Лео и Джека, уже жалея, что вообще упомянул о Монтгомери. – Пока что вышла только первая глава.

– Ой, да оставьте вы в покое этого Монтгомери Бакстера! – нетерпеливо воскликнула Лил. – Давайте сосредоточимся на запертой галерее. Нужно понять, как вор туда проник.

– Есть только один способ пробраться в закрытую комнату, – рассудительно заметила Софи. – При помощи ключа. Так что главный вопрос в том, кто мог раздобыть эти самые ключи. Мы знаем, что связка ключей хранится в сейфе у начальства, но кроме мистера Синклера код от замка знает только мистер Бэттерэдж.

– Едва ли Бэттерэдж в этом замешан, – поспешно добавил Билли. – Он был страшно растерян, когда мистер Лайл сообщил ему о пропаже картины. Даже не сразу понял, что тот имеет в виду!

– Не исключено, что он просто очень хороший актёр, – парировала Лил. – Может, он блефовал? Помните мистера Купера? Никто и подумать не мог, что он замешан в чём-нибудь противозаконном, – напомнила она.

Мистер Купер работал в универмаге управляющим, пока не выяснилось, что он причастен к похищению заводного воробья.

– Хорошо, я сделаю пометку, хотя сам не особо верю в эту версию, – заметил Билли, записывая слова Лил. – Ну и, разумеется, связка ключей всегда при себе и у самого мистера Синклера. Но в те дни его не было в городе.

Джек внезапно нахмурился.

– Нет, неправда, – сказал он. – Мы видели его накануне в кафе «Роял».

– Да, точно! – подтвердила Лео.

Билли скривился.

– Нет, это исключено, – сказал он. – Вы наверняка обознались.

– Нет же, это точно был он! – воскликнул Джек. – Мы все его видели.

– Но ведь он отсутствовал несколько недель, а вернулся только вчера, это всем известно! – усмехнувшись, напомнил Билли.

Джек начал было терять терпение, но не успел ничего возразить – Лил прервала их спор.

– Совершенно не важно, был ли мистер Синклер в Лондоне. Он точно не стал бы никому давать свои ключи, верно?

– Может, их у него украли? – робко предположила Лео.

– Или он сам кому-то их передал, потому что хотел, чтобы картину украли, – внезапно предположила Мэй.

Все удивлённо уставились на неё.

– Но… зачем ему это? – спросил Билли.

Приковав к себе всеобщее внимание, Мэй почувствовала, что краснеет.

– Ну, может, чтобы про универмаг написали во всех газетах?

– А что, хитро придумано! – одобрила Лил. – У нас в театре тоже как-то провернули похожую штуку. Что, если Капитан специально подстроил этот скандал для… для привлечения внимания!

– Нет, это просто смешно, – фыркнул Билли. – Он, напротив, хотел подружиться с мистером Лайлом, а вовсе не пакостить ему. К тому же, хоть Капитан и любит, когда к универмагу приковано внимание, он явно не стал бы привлекать это самое внимание скандалом или кражей, которая расстроит короля и испортит всю выставку – наоборот, выставил бы магазин в лучшем свете!

– И всё-таки интересная мысль, – заметила Лил. – Запиши её там себе.

С большой неохотой Билли нацарапал у себя в блокноте: «Мистер Синклер – скандал для привлечения внимания?»

– Так, какие ещё у нас версии? – спросила Софи.

– Единственный человек, у кого ещё были ключи, – это ночной сторож, – припомнил Билли. – Дядя Сид всегда отдаёт ему ключи, когда уходит с работы.

– А вот это уже кое-что, – заметил Джо. – Думаю, сторож зарабатывает не так много. Может быть, его подкупили и он отдал злоумышленнику ключи, а то и сам впустил его в галерею?

Билли нацарапал в блокноте: «НОЧНОЙ СТОРОЖ?» и жирно подчеркнул эту запись.

– Но даже если он отдал кому-то ещё свои ключи или впустил кого-то сам, возникает следующий вопрос, – заметила Лил. – Как вор прошмыгнул мимо Дейзи?

Джо кивнул.

– Она за всю ночь ни разу не тявкнула. Иначе мы бы это непременно услышали. Лает она громко, просто оглохнуть можно, слышно аж в самом Лаймхаусе. Ума не приложу, как вору удалось пройти мимо, не потревожив Дейзи!

– Погодите-ка минутку! – вдруг воскликнула Софи. – Дейзи ведь не стала бы облаивать того, кого хорошо знает, так? Об этом ещё мистер Макдермотт говорил, помните?

Джо понял, к чему она ведёт.

– Хочешь сказать, она не подняла бы шума, если б в зал зашёл кто-то знакомый, кто-то из «Синклера»? Пожалуй, так. Получается, картину украл кто-то из своих?

Софи пожала плечами:

– Возможно. Во всяком случае, такое объяснение звучит правдоподобно.

– Тогда мы снова возвращаемся к сторожу, – продолжил Билли. – Может, это он украл картину?

И тут заговорил Сун:

– Чего я совсем не понимаю, так это при чём тут Лео. Она знает о краже не больше нашего – так почему к ней такое отношение?

Софи повернулась к Лео:

– Расскажи нам о записке, которую ты получила, и о том, что произошло на станции, – попросила она.

Пока Лео рассказывала, все внимательно слушали. Судя по виду, ей было очень неприятно вспоминать о случившемся.

– Записку я получила, когда собиралась в «Синклер» для допроса у инспектора Ворта. Секретарь передала мне её перед самым моим уходом.

– И что было в этой записке? – тут же спросил Джо.

– Точно не помню – я уронила её в лужу, и она размокла и порвалась, но в ней было что-то вроде «Никому ни слова о "Зелёном драконе", а то тебе и твоим друзьям не поздоровится».

– А в самой записке не было ничего странного? – с интересом спросила Софи. – Может, почерк необычный или бумага?

– Обыкновенный кусочек белой бумаги. Ничего необычного. Сама записка была написана чернилами и сплошь заглавными буквами. Помню только, что в ней была одна ошибка – в слове «друзьям». Я рассказала инспектору Ворту об этих угрозах, но он, похоже, не принял мои слова всерьёз.

– А что было потом?

– Я спустилась в метро. Меня всю дорогу преследовал какой-то незнакомец в котелке. На станции мне показалось, что он отстал. Я стала ждать поезда на платформе, но тут он вдруг вновь возник у меня за спиной и толкнул меня на рельсы. Что было потом, я не помню, пришла в себя я уже на платформе и увидела Джека и Лил, – поспешно закончила она.

– Так, а ты разглядела лицо того человека, который тебя толкнул? Какие-нибудь особые приметы у него запомнила? – спросил Билли.

Лео покачала головой:

– Увы, нет. Мне не удалось хорошенько его рассмотреть – на улице было темно, а на станции он подошёл ко мне со спины. Знаю только, что он был очень сильный. А, ещё он носил красные кожаные перчатки, – добавила она и содрогнулась от воспоминания о незнакомце.

– Погоди, красные перчатки? – заинтересовался Джо, немного смутившись.

– А что такое? – тотчас обернулась к нему Лил.

Джо прикусил губу:

– Возможно, я знаю, кто за тобой следил. Если ты точно помнишь, что он носил перчатки, могу предположить, что это был Краснорукий Рэндалл.

Сун удивлённо посмотрел на Джо.

– Краснорукий Рэндалл? – изумлённо повторила Лил. – Это ещё кто такой?

– Довольно неприятный тип. Из тех, кому платят за выполнение грязной работы. Он всегда ходит в кожаных красных перчатках.

– Поэтому его прозвали Красноруким? – уточнила Лил.

Джо беспокойно заёрзал.

– Да… но не только поэтому. Думаю, перчатки он стал носить уже после того, как получил такое прозвище.

Джек нахмурился.

– Откуда тебе известно всё это? – строго спросил он, бросив на Джо подозрительный взгляд.

– Мы были знакомы, – честно признался Джо. – Да и потом, о нём многие слышали, правда же? – спросил он, взглянув на Суна.

Тот кивнул.

– Да, это имя у меня на слуху. Он, случайно, не работал на?..

– …на Барона? – взволнованно предположила Софи.

– Работал, но не только на него, – поспешно уточнил Джо. – Он сотрудничал с кучей самых разных людей. Он из тех, кто готов выполнить любое задание, лишь бы платили достойно.

– А кто такой Барон? – поинтересовалась Лео.

– О, мы с ним уже пару раз встречались. Это преступник, – пояснила Лил. – Но сейчас он пропал. Уехал из страны, так что он никак не может быть связан с похищением картины.

Теперь уже Билли беспокойно заёрзал. Отвечая на вопрос Лео, Лил смотрела на Софи, а та сидела молча, нахмурившись. Джек тем временем враждебно глядел на Джо, стараясь не подавать виду, как сильно его возмутил тот факт, что парень, с которым его сестра так дружелюбна, чересчур много знает о всяких преступниках и головорезах. Атмосфера в зале становилась несколько напряжённой.

– То есть ты считаешь, что этот Краснорукий и украл картину? – поспешно уточнил Билли, чтобы прервать затянувшееся молчание. – А потом напал на Лео и Джека?

– Такое вполне возможно, – медленно кивнул Джо. – Он тот ещё проходимец. Вот только умом он отнюдь не блещет. Да, он жесток и злобен, но глуповат. Даже если он и украл картину, то только по чьему-то приказу.

– А заплатить ему мог любой человек при деньгах! – заметил Сун.

– Нет, всё равно не складывается. Если картину украл он, почему же Дейзи его не облаяла?

Все на мгновение затихли. Софи задумчиво глядела на одну из витрин. Наконец Лил спросила:

– Что же нам теперь делать?

– Может быть, попытаться выяснить, не видел ли кто-нибудь Рэндалла в окрестностях универмага в тот вечер? – предложил Джо. – Я поговорю с ребятами из конюшни. Если кто и видел, как он входил в универмаг, так только они.

– А ещё нужно разузнать побольше о других наших подозреваемых – Николсе и Каменски. Может, Рэндаллу заплатил кто-то из них?

– А я тут ещё кое-что вспомнила, – внезапно вставила Лил. – Накануне похищения картины я видела у универмага то ли четырёх, то ли пятерых дам, которые вели себя до жути странно – толпились у здания и разглядывали его! Но стоило только появиться мистеру Лайлу, как их след простыл. Я подумала, может, они рассматривают витрины, но теперь… Как вы думаете, может, они планировали ограбление?

– То ли четырёх, то ли пятерых дам? – нахмурившись, уточнил Билли.

– Ага, и, по-моему, одну из них я узнала. У неё было жутко знакомое лицо. Сперва я решила, что это, наверное, актриса и я видела её лицо на афишах, но потом поняла, что ошиблась. Это не актриса, а знаменитая суфражистка миссис Сент-Джеймс.

– Миссис Сент-Джеймс? – изумлённо переспросила Лео.

– Но для чего суфражисткам красть картину? – спросил Джек. – Ты уверена, что не обозналась?

Лил кивнула:

– Да, уверена. Это точно была она. Уж не знаю, что они там задумали, но я однозначно видела именно миссис Сент-Джеймс.

– Ладно, поспрашиваю Конни обо всём этом, – неохотно пообещал Джек. – Может, она поможет разобраться, в чём тут дело.

– Можно ещё поговорить с другими студентами Спенсера, – предложила Лил. – Разузнать побольше об этом Ричарде Николсе. В конце концов, если он и впрямь говорил, что хочет насолить мистеру Лайлу и сорвать выставку, то у него самый очевидный мотив, разве не так?

– Примемся за дело сегодня же! – решительно сказала Лео.

Остальные неуверенно взглянули на неё.

– Думаешь, тебе стоит возвращаться в Спенсер? – спросила Лил, невольно высказав мысли всех остальных. – Ну, то есть… разве это не опасно? Ведь на тебя может опять напасть этот самый Краснорукий Рэндалл!

– Я не позволю ни Рэндаллу, ни кому-либо ещё выжить меня из «Спенсера», – твёрдым голосом произнесла Лео. – Я не хочу пропускать занятия. И не позволю всей этой истории помешать моей работе. К тому же я должна помочь всем узнать правду. Если вы планируете расследование, я тоже хочу в нём участвовать.

Часть пятая

Dragon courant[5]

«На картине изображён дракон, бегущий во весь опор. Обычно её называют",Золотой дракон" или ''Дракон на охоте", поскольку на заднем плане видны деревья. С конца XVI века о местонахождении картины ничего не известно».

Доктор Септимус Бигль, «Жизнь и творчество Бенедетто Касселли», 1889 (из библиотеки Института Спенсера)

Глава восемнадцатая

Тем временем в универмаге «Синклер» на площади Пикадилли жизнь, как всегда, била ключом. Да, выставку мистера Лайла отменили, да, «Зелёного дракона» так и не нашли, но «Синклер», будто огромная паровая машина, не переставал работать на полную мощь. Клодин суетилась за шёлковыми шторами, заменяя «Живые картины» на новую коллекцию сезонных туфель и шляпок, а в это время мистер Уайт убрал с витрины книжного отдела книги по искусству, а на их место расставил стопки детективов и любовных романов. Струнный квартет, разместившийся на балкончике, продолжал играть весёлую мелодию, а разноцветные флаги на крыше, как всегда, развевались на ветру с поистине королевским величием. И в дамской комнате отдыха, и в конторе активно обсуждались сплетни и последние новости – начиная с истории о том, как суфражистки разбили окна в Министерстве внутренних дел, и заканчивая слухами о помолвке достопочтенной мисс Филлис Вудхаус с юным франтом Хьюго Деверё.

Разумеется, универмаг по-прежнему кишел журналистами, разнюхивавшими любые подробности о недавнем ограблении. По просьбе мистера Синклера в газетах опубликовали его требование немедленно вернуть картину, составленное в самых осторожных выражениях. Однако какие-либо сведения о преступниках напрочь отсутствовали, и пресса начала терять терпение. Инспектор Ворт, по служебной надобности иногда перемещаясь по этажам универмага, поглядывал на журналистов с нескрываемым раздражением.

Однако он не догадывался о том, что расследует кражу не один. Пока Джо расспрашивал других конюхов, не видели ли они чего необычного в ночь ограбления, Лео и Джек собирали сведения в кафе по соседству с универмагом. Они сидели у окошка за маленьким столиком и наслаждались кофе с ореховым тортом вместе с Конни и Смитти, которые чрезвычайно обрадовались встрече с Лео.

– Ты вернулась! – воскликнула Конни с неожиданной теплотой в голосе.

– Джек всё нам рассказал о случившемся, – добавил Смитти. – Мы очень о тебе беспокоились. Как себя чувствуешь?

– Уже гораздо лучше, спасибо! – ответила Лео, которую удивило и тронуло их участие.

После возвращения в «Спенсер» она и впрямь чувствовала себя гораздо лучше. Лео поняла, как сильно успела привязаться к студентам, к резкому запаху масляной краски, чернил и скипидара, к гулу голосов в Античном зале. Единственным местом, где ей по-прежнему было слегка не по себе, была мастерская. Почему-то ей никак не удавалось забыть тот день, когда мистер Лайл высмеял здесь её картину, которую Лео потом выбросила. Наверное, кто-то видел всё это, а потом забрал картину себе. От мысли об этом ей стало нехорошо, а когда профессор Джарвис замедлил шаг у её мольберта, на душе стало ещё тревожнее. Она тогда сосредоточилась на рисовании, и профессор вскоре удалился.

Тем временем Джек рассказывал остальным всё, что уже удалось выяснить.

– Давайте поговорим о том ограблении. Мы думаем, что в этом преступлении может быть замешан человек по имени Рэндалл, и предполагаем, что ему, возможно, заплатили за эту кражу. Надо понять, кто его нанял, – и тут нам нужна ваша помощь.

– Мы подозреваем Ричарда Николса, – добавила Лео. – Помните, что он сказал о мистере Лайле в тот день, когда мы видели его в кафе «Роял»?

– Он был вне себя от злости и угрожал отомстить мистеру Лайлу, – добавил Джек.

Смитти нахмурился.

– Нет, это невозможно, – сказал он. – Николс никак не мог нанять этого самого Рэндалла.

– Но почему?

– У него совсем нет денег! Ни единого шиллинга. Третьекурсникам пришлось скидываться, чтобы он мог заплатить за комнату, иначе его вышвырнули бы на улицу!

Джек и Лео переглянулись.

– Так получается, что Николса надо исключить из списка подозреваемых? – задумчиво проговорил Джек. – На то, чтобы заплатить Рэндаллу – да и подкупить сторожа, – нужно немало денег.

– Мы хотели ещё кое о чём спросить, – добавила Лео, повернувшись к Конни. – Незадолго до ограбления Лил видела у «Синклера» неких дам, которые вели себя довольно странно. Она убеждена, что среди них была и миссис Сент-Джеймс.

К удивлению Лео, Конни резко побледнела.

– Я… я и не думала, что кто-то ещё об этом узнает, – едва слышно прошептала она.

– О чём об этом? – спросил Джек, изумлённо поглядев на неё.

Конни оглядела собравшихся и глубоко вздохнула.

– Видимо, надо вам всё рассказать, хотя мне придётся несладко, если они об этом узнают, – начала она. – Понимаете… когда я несколько недель назад была на собрании суфражисток, там все обсуждали девиз миссис Панкхёрст[6] «Не словом, а делом!». Миссис Сент-Джеймс сказала, что надо действовать активнее, чтобы привлечь внимание к нашему движению. Все сошлись на том, что нужно сделать что-то по-настоящему заметное, что-то такое, что пробудит в людях живой интерес, а не просто читать лекции и раздавать листовки. Миссис Сент-Джеймс услышала о готовящейся выставке в «Синклере» и решила, что это неплохой вариант.

– То есть? – изумлённо уточнила Лео.

Вид у Конни был несчастный. Она понизила голос до шёпота.

– Только никому ни слова, – взмолилась она. – Они жаждали действий, и им пришло в голову, что можно сорвать выставку. Они планировали забросать галерею камнями через окно и сбить все экспонаты. Подумывали даже о том, чтобы ворваться на церемонию открытия выставки и испортить картины. Им хотелось доказать всем, что женщины – это не только модели для художников, они и сами могут быть художницами. Когда они узнали, что я тоже участвую в организации выставки, они стали меня уговаривать, чтобы я помогла им её сорвать.

– Но… как же ты могла? – с укором спросил Джек.

– Нет-нет, разумеется, я отказалась! – поспешно заверила его Конни. – Сказала, что не буду им помогать и что лучше им подыскать другие способы. Разбить окна – это одно, но ведь могли пострадать Лил и другие манекенщицы! Да и потом, я уверена, что нельзя уничтожать произведения искусства, даже ради благого дела.

Джек смутился, а Конни тем временем продолжала:

– Само собой, им это сильно не понравилось. Они заявили, что мне якобы плевать на право голоса для женщин, раз я не готова бороться за него любыми путями. И я на какое-то время перестала посещать собрания, но, когда картину похитили, первая моя мысль была: «А не они ли это сделали?»

– И что же? – воодушевлённо спросила Лео.

– Не они, разумеется. Я решила поговорить с миссис Сент-Джеймс с глазу на глаз – вот почему я не смогла пойти с тобой и Лил в мюзик-холл в тот вечер, когда на Лео напали, – рассказала Конни и повернулась к Джеку. – Само собой, она ничего об этом деле не знала. Оказалось, что стоило суфражисткам узнать об отмене выставки, как они поменяли планы и выбрали своей целью Министерство внутренних дел. Мне следовало бы самой догадаться – суфражисткам не было смысла тайно красть картину. Мы ведь хотим привлечь к нашему движению как можно больше внимания, – произнесла она, повернувшись к Лео, и с жаром продолжила: – Знаю, надо было обо всём рассказать раньше, но я не могла. Я пообещала девочкам, что не выдам их. Но, когда ты упомянула про то, что возле «Синклера» видели миссис Сент-Джеймс, я решила во всём признаться. Вот и весь мой рассказ. Простите, что так долго молчала.

– Тебе совершенно не за что просить прощения! – воскликнула Лео, вспоминая воодушевляющие речи миссис Сент-Джеймс. – Ты пыталась поступить правильно.

– И нет ничего постыдного в том, чтобы заботиться о благополучии своих друзей! – заверил Смитти подругу, примирительно похлопав её по плечу. А после нахмурился. – Понятия не имею, кто это сделал. Но не могу отделаться от мысли, что преступник так или иначе связан с институтом Спенсера. Он наверняка знал о твоей картине, Лео, – проговорил он и беспокойно заёрзал, понизив голос до встревоженного шёпота. – А значит, мы, скорее всего, с ним знакомы.

Джек энергично закивал:

– Но если это не Николс, то кто же?

Лео с удивлением заметила, что Конни что-то мучит. Когда мальчики встали из-за стола и пошли на занятия, Конни схватила Лео за рукав: – Погоди, мне нужно с тобой поговорить.

Лео подняла на неё изумлённый взгляд.

– Хочу тебе кое-что рассказать, – поспешно проговорила Конни. – Я… сообщила полиции не всю правду – просто не могла кое-что рассказать при всех. Я знаю, кто достал твою работу из мусорной корзины в Спенсере. Я его видела. Лео, это был Смитти!

* * *

Тем временем в «Синклере» Билли возился с документами по поручению мисс Этвуд. Дело это было ужасно скучное, не то что расследовать преступления, но зато выдалось много времени для размышлений, пока он работал в архиве, находившемся в комнатке, смежной с кабинетом мисс Этвуд.

Его мысли занимал главным образом разговор с констеблем Поттсом, который состоялся незадолго до этого в столовой универмага. Они случайно сели рядом за обедом, и между ними завязалась интереснейшая беседа о последних выпусках «Защитников империи». Оказалось, что констебль Поттс – большой поклонник детективов, и после обсуждения приключений их общего любимца Монтгомери Бакстера Билли заговорил о настоящем расследовании, которое проводилось в универмаге. К его удивлению, Поттс охотно поддержал эту беседу.

«Само собой, мы сняли отпечатки пальцев с той ненастоящей картины. Один парень из дактилоскопического бюро собрал их специально для нас. У инспектора Ворта на примете было двое подозреваемых, но, как ни странно, на картине не нашлось никаких отпечатков, не считая тех, что принадлежат девушке, нарисовавшей картину, студентам, готовящим выставку, и, само собой, мистеру Лайлу», – поведал он. «Значит ли это, что вор был в перчатках?» – спросил Билли, тут же подумав о Красноруком Рэндалле. «Это первое, что приходит в голову, не так ли? – спросил констебль Поттс. – Но вот что интересно. Будь вор в перчатках, он стёр бы остальные отпечатки. А они целые, нетронутые. Такое ощущение, словно преступник не касался картины вовсе. Или же…» – «Или что?» – оживлённо спросил Билли. Поттс понизил голос и уточнил доверительным тоном. «Или же вор – девушка, которая и нарисовала эту картину. В конце концов, ей было проще всего это провернуть! А может, кто-то из студентов. По-моему, Ворт считает, что один из них причастен к ограблению».

Билли кивнул, силясь скрыть волнение. Если Ворт и впрямь подозревает Лео или Джека – или кого-то из их друзей, – это лишний повод попытаться найти преступника самостоятельно, и как можно скорее.

– Но как можно подменить одну картину другой, не касаясь их? – спросил он сам себя вслух, сидя в архиве.

Потом опустил взгляд на Лаки, которая решила составить ему компанию, пока он работает. Собачку перестали пускать в кабинет к хозяину после того, как она сжевала несколько важных документов и показала себя не с лучшей стороны на совещании, собранном Капитаном после ограбления, – она громко тявкала на инспектора Ворта и пыталась съесть штанину мистера Лайла. Теперь же она сидела на полу, почёсывалась и с интересом и надеждой поглядывала на книгу учёта, будто подозревая, что та на вкус очень даже ничего.

– М-да, полицейская собака из тебя получится так себе, – проговорил Билли. – Выше нос! Сейчас закончу с работой – и пойдём гулять. Встретимся со всеми в парке, может, твоя подружка Дейзи тоже придёт. Ты как, согласна?

Лаки коротко тявкнула, будто бы воскликнув: «Да!», и Билли с улыбкой вернулся к стопке бумаг.

* * *

Лицо у Смитти сделалось красным, под стать огненно-рыжим волосам.

– Да ты всё не так поняла! – в очередной раз возмутился он.

– Хватит притворяться, – строго произнесла Конни.

После того как она поделилась с Лео подозрениями, в ней вдруг вспыхнула решимость, да такая, что она настояла на том, чтобы они с Лео догнали парней, которые возвращались в Спенсер, и высказали все обвинения Смитти в лицо.

– Я своими глазами всё видела. Это ты достал картину Лео из мусорки.

– Ну да, так и было, – подтвердил Смитти, краснея ещё больше. – Но это не то, о чём ты думаешь. Это никак не связано с ограблением, клянусь!

– Зачем же тогда ты взял мою работу? – с недоумением спросила Лео.

– Потому что она мне очень нравилась! – выпалил он. – Мистер Лайл нёс какую-то чепуху. Картина была великолепна, Лео… И… и… я подумал, что ты, возможно, пожалеешь, что выкинула её.

Лео изумлённо поглядела на него.

– А зачем ты тогда её спрятал? – настаивала Конни. – А ты её спрятал, я сама видела!

– Кон, не сходи с ума. Я её не прятал. Просто положил к своим вещам. Хотел вернуть её Лео попозже, когда она немного успокоится. Но потом меня позвали к профессору Джарвису, а когда я вернулся, картины уже не было.

– Почему же ты нам раньше ничего не рассказал об этом? – спросила Лео.

Смитти потупился:

– Сперва я подумал, что ты сама вернулась и забрала её. Я понимал, как ты расстроена, и решил не поднимать шума. А потом… да, знаю, звучит глупо, но, когда мы увидели твою работу в галерее, мне расхотелось рассказывать о случившемся инспектору Ворту. Я испугался, что он решит, будто я как-то причастен к ограблению.

– Опять-таки, получается, тот, кто украл картину, всё-таки вхож в Спенсер, – заметил Джек, раздумывая над новыми сведениями.

У Конни на глазах выступили слёзы.

– Какой же ты идиот! – выпалила она. А потом, к изумлению Смитти, крепко обняла его. – Почему же ты мне ничего не сказал? Я ведь всё это время страшно переживала, что ты соучастник преступления!

– Значит, ты плохо меня знаешь, – приглушённо проговорил Смитти.

Джек и Лео с улыбкой переглянулись и оставили их наедине. А сами поспешили в парк, где должны были встретиться с остальными, чтобы поведать о том, что удалось выяснить.

* * *

Билли услышал, как в кабинете мисс Этвуд оглушительно зазвонил телефон. На миг он подумал, не пройти ли в соседнюю комнату и не ответить ли на звонок, но потом услышал шаги мисс Этвуд – она вернулась из канцелярии и взяла трубку.

– Универмаг «Синклер», добрый день. У телефона мисс Этвуд. Мистера Лайла? Да, конечно. Одну минутку.

Миссис Этвуд поспешила из кабинета – Билли расслышал шелест её юбки. Через мгновение дверь снова распахнулась, опять послышались шаги, а после и голос мистера Лайла:

– Лайл у телефона. Слушаю вас.

Эти слова он произнёс бойко, своим привычным тоном, но потом голос у него резко изменился.

– Зачем вы сюда звоните? – прошипел он.

Билли, снедаемый любопытством, отложил стопку бумаг, которую до этого держал в руках, и осторожно выглянул из-за книжной полки. Он увидел, что мистер Лайл успел плотно закрыть дверь в кабинет и теперь стоял у телефона и говорил в трубку взволнованным шёпотом. Было понятно, что ему совершенно невдомёк, что Билли затаился неподалёку и слышит каждое его слово.

– Да… да. Никто не подозревает. Я только что видел последний отчёт Ворта, и там…

Из-за спины Билли послышалось тихое рычание Лаки.

– Тсс! – умоляюще прошипел Билли и взял Лаки на руки в надежде, что она успокоится.

Лаки извивалась у него в руках и даже умудрилась лизнуть Билли в ухо, а он тихонько приблизился к двери в смежную комнату.

– Я всё сделал в точности как вы велели, – сказал Лайл в телефонную трубку – Послушайте, вы же знаете, я не могу свободно говорить, меня могут услышать! – Повисла долгая пауза. – Хорошо. Я обо всём сообщу на сегодняшнем собрании, – наконец пообещал Лайл; из-за книжных полок Билли видел, как Лайл нацарапал что-то в блокноте мисс Этвуд. – Славно. Я буду.

Телефонная трубка со щелчком вернулась на место. Плечи у Лайла поникли, и Билли поспешно скрылся за полками, чтобы Лайл не заметил его. Сердце у Билли бешено колотилось. Услышав, как закрылась дверь в кабинет, он поспешно проскользнул в него и подбежал к телефону. Ему не терпелось увидеть, что же такое написал мистер Лайл, осталась ли эта записка в блокноте мисс Этвуд? Но, к его огромному разочарованию, верхнего листка не было – мистер Лайл унёс его с собой.

Лаки пришла в кабинет следом за Билли и вновь начала тявкать и рычать на карандаш, упавший со стола. Когда карандаш попался Билли на глаза, его вдруг осенило.

– Погоди минуточку, Лаки! – обрадовался он. – Дай-ка сюда.

Он наклонился, взял с пола карандаш и бережно вырвал верхнюю страничку из блокнота мисс Этвуд.

– Монтгомери Бакстер постоянно такое проделывает, – пробормотал он, очень осторожно заштриховывая карандашом лист бумаги. – Надеюсь, и у меня получится.

* * *

Тем временем в парке друзья по очереди бросали Дейзи палочку. В последние дни ощутимо похолодало. У всех изо рта вылетали маленькие облачка пара. Друзья делились собранными сведениями, а Дейзи носилась вокруг них по осенним листьям, восторженно гавкая. Она и понятия не имела, что в «Синклере» ей теперь совсем не рады, ведь она не справилась с охраной выставки мистера Лайла.

– Конюшенные ничем не помогли, – доложил Джо, запустив палку вдаль; Дейзи радостно понеслась за ней по газону. – Никто из них не вспомнил ничего необычного.

– А у вас как дела? – нетерпеливо спросила Лил, обращаясь к Джеку и Лео. – Что удалось разузнать в «Спенсере»?

– Мы считаем, что это всё-таки не Николс, – сообщил Джек. – Оказалось, что у него совершенно не было денег и он не смог бы заплатить Рэндаллу.

Но даже если сам Рэндалл и не крал картину, он явно замешан во всей этой истории.

– А ещё мы выяснили, что суфражистки тут совсем ни при чём, – добавила Лео и вкратце пересказала всё, что удалось узнать от Конни.

– Так, значит, у универмага и впрямь была миссис Сент-Джеймс! – воскликнула Лил. – Вообще-то я полностью согласна с ними, что женщины тоже имеют право голоса, но при этом страшно рада, что суфражистки не закидали нас кирпичами. Кто же остался у нас в списке?

И тут они заметили, что по мокрой траве к ним спешит Билли. Он явно решил, что Лаки слишком медлительна и не поспеет за ним, поэтому взял собачку под мышку. Лицо у него раскраснелось, дыхание сбилось, поэтому, когда он добежал до друзей, ему понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя. Он стоял и пыхтел, внезапно напомнив Софи своего дядю Сида.

– Есть… кое-какие… новости! – задыхаясь, сообщил он и опустил Лаки на землю. – Вот! – И он протянул Софи листок из блокнота.

– Что это такое? – изумлённо спросила она.

– Улика! По-моему, я знаю, кто мог украсть картину! – с трудом проговорил Билли. – Что, если вор – мистер Лайл?

Глава девятнадцатая

Все изумлённо смотрели на Билли, пока тот торопливо рассказывал о случившемся.

– Я работал в архиве, рядом с кабинетом мисс Этвуд, и тут зашёл мистер Лайл – ответить на звонок, – начал Билли. – Говорил по телефону он как-то странно, уклончиво. Сказал, что никто ни о чём не подозревает. Думаю, разговор касался ограбления. Мне кажется, именно мистер Лайл и стоит за кражей картины!

– Мистер Лайл? – переспросил Джек. – Но… это невозможно! Где тут логика?

У Софи в голове вдруг возникло сразу несколько идей, и она ощутила внезапный прилив воодушевления.

– Он ушёл в половине пятого, но что, если потом, после того, как универмаг заперли, он вернулся и похитил картину? – спросила она, рассуждая вслух. – У него был доступ в мастерские Спенсера, поэтому он легко мог украсть работу Лео. Он мог подкупить сторожа – или забрать ключи хитростью. К тому же Дейзи его знает – она не раз видела его в «Синклере», вот и не стала лаять.

– Но для чего ему красть картину с собственной выставки?

– Картина-то не его! – напомнила Лил. – «Зелёный дракон» принадлежит королю!

– Но он поднял такой шум из-за кражи, всё повторял, что его репутация испорчена. Он был просто вне себя и лично настоял на том, чтобы за дело взялись лучшие сотрудники Скотленд-Ярда! Зачем он всё это делал, если сам же и украл картину? – недоумевал Джек.

– Он блефовал, – ответила Софи. – И это было весьма хитроумно.

Джо энергично закивал:

– Карманники действуют точно так же. Если жертву удастся отвлечь, обокрасть её куда проще. Можно притвориться, что заблудился, и спросить дорогу – тебе тут же начнут с усердием помогать, а ты тем временем можешь незаметно умыкнуть часы у них из кармана. Я-то, понятное дело, этим не занимаюсь, – поспешно добавил он, заметив выражение лица Джека. – Просто знаю, что именно так это всё и работает.

– Ну конечно! – добавил Билли. – Он специально поднял весь этот шум, чтобы отвлечь от себя внимание, обезопасить себя от всех подозрений!

– Но зачем? – протестующе спросил Джек. – Он состоятельный человек, владелец огромной коллекции картин. Почему бы ему не купить «Дракона», раз тот ему так приглянулся? Я знаю, это необычная и очень редкая работа, но ни одна картина не стоит того, чтобы ради неё идти на преступление.

– А вдруг он преступник уже давно? – тут же спросил Билли. – Откуда нам знать, впервые он проделывает подобное или нет? А как же кража другой картины? Может, он и за ней стоит? Вдруг он организовал выставку именно для того, чтобы прибрать её к рукам?

– «Зелёного дракона» редко выставляют, – медленно проговорила Лео. – Это первое его появление на публике за многие годы.

Джек недоверчиво взглянул на неё:

– Допустим, преступник – Лайл, но зачем же он тогда заменил украденную картину твоей работой? Уж он-то лучше всех понимал, что все моментально заметят подмену!

– Но эта версия кое-что объясняет! – вдруг заметила Софи и повернулась к Лео. – Мистер Лайл вышел из себя, увидев твою работу, и сказал, что разочарован. Как ты думаешь, может, он разозлился из-за того, что рассчитывал, что у тебя получится точная копия картины, на которую и планировал заменить оригинал?

Лео изумлённо посмотрела на Софи. Внезапно рассерженное лицо мистера Лайла представилось ей совсем в ином свете. В ушах вновь прозвучало: «Эта картина не подходит мне… совершенно». Лео вспомнила, как он застыл рядом, вспомнила блеск значка на лацкане его пиджака, насыщенный, пряный аромат его одеколона – и тут же вспомнился необычный запах, который она почувствовала, выходя из галереи в тот вечер.

– Так, может, это его шаги я слышала, когда уходила из универмага? – воскликнула она. – А ещё мне вспомнился странный запах – тогда я его не узнала, но теперь думаю, а не его ли это был одеколон?

Остальные восторженно переглянулись.

– Ну и дела! Так, выходит, он и впрямь преступник? – вскрикнула Лил.

– Вот что я вам скажу, – вмешался Билли куда более сдержанным тоном. – Если он и стоит за всем этим делом, то он провернул его не в одиночку. Тут явно замешан и тот человек, с которым он говорил по телефону.

– Может, это был Краснорукий Рэндалл, а? – предположил Джо.

– Нет, не думаю. Мне показалось, что он скорее получает приказы, чем сам их отдаёт. Я слышал, как он обещал сегодня прийти на какое-то собрание, где обо всём расскажет. Он даже записал время и место в блокноте мисс Этвуд. Разумеется, этот листок он унёс с собой, но я заштриховал следующую страничку, и стало видно всё, что он писал! Софи прочла вслух:

– Какое смешное название! Что такое виверна? – спросила Лил.

Ко всеобщему удивлению, на вопрос ответила Лео.

– Разновидность дракона, – еле слышно прошептала она.

– Дракона? – переспросила Лил.

– Да. Wyvern переводится со староанглийского как «дракон». У виверн две лапы, а не четыре. Я читала о них в одной книге из библиотеки Спенсера, когда изучала традицию изображения драконов. Софи подняла на неё удивлённый взгляд.

– Виверна – дракон. Всё сходится! – воскликнула она, а потом в нетерпении повернулась к Джеку. – Видите, тут слишком много совпадений. Всё это явно как-то связано с ограблением.

– «Дом Виверны» – это джентльменский клуб, – добавил Билли. – Находится недалеко от Банка Англии. Мистер Лайл – член этого клуба.

– Стало быть, те, с кем он там сегодня встречается, тоже могут быть замешаны в похищении! – воскликнула Лил. – Ну же, Джек, может, мы и впрямь ошибаемся и Лайл тут вообще ни при чём, но какая восхитительная улика, согласись! Нужно срочно показать её мистеру Макдермотту и рассказать ему обо всём! – воскликнула она и повернулась к Лео с объяснениями: – Это наш друг, частный детектив, мы тебе о нём рассказывали. Он непременно нам поможет.

Билли одобрительно кивнул.

– Может, мистер Макдермотт в этом расследовании и не участвует, но я уверен, что он замолвит за нас словечко перед Скотленд-Ярдом! – с жаром выпалил он.

Наконец и Джек кивнул:

– Не могу поверить, что это Лайл. Но, думаю, разговор с детективом нам не помешает.

* * *

Софи решила, что будет правильнее, если с новостями к мистеру Макдермотту отправятся они с Лил. Она чувствовала гордость и необычайное воодушевление, пока они с подругой поднимались по ступенькам дома детектива, направляясь к блестящей чёрной двери. Софи ни капли не сомневалась, что дело раскрыто, хотя трудно было поверить в виновность мистера Лайла. Он из кожи вон лез, чтобы всех одурачить, сделать так, чтобы все поверили, будто он жертва, но стоило предположить, что он – преступник, как всё вставало на свои места. Объяснялось даже отсутствие отпечатков пальцев на картине Лео (если не считать следов студентов и самого мистера Лайла), ведь именно он вешал картину в выставочной галерее.

В голове Софи все детали сложились воедино. После того как Лео покинула универмаг, мистер Лайл вернулся в галерею, украл картину и тайком сбежал. На следующий день при множестве свидетелей он сделал вид, будто его шокировало мнимое ограбление. Потом обратил внимание полиции на других подозреваемых – Ричарда Николса, Макса Каменски, а может, и на Лео или ещё кого-нибудь из студентов.

Теперь Софи с Лил оставалось только рассказать мистеру Макдермотту о том, что им удалось выяснить. Софи знала, что детектив тут же примется за дело, – так было всегда. Он расскажет Скотленд-Ярду о результатах их расследования, и инспектор Ворт непременно к нему прислушается. Полиция проверит мистера Лайла, может, даже отправится на то собрание в «Доме Виверны» и арестует его. Лео наконец будет в безопасности, картину найдут, а значит, ещё одно весьма важное преступление будет раскрыто. Благодаря острому слуху Билли они отыскали виновного так ловко и быстро, как им ещё ни разу не удавалось!

– Нам нужно поговорить с мистером Макдермоттом! – объявила Лил горничной, открывшей им дверь. – Он дома? Дело очень срочное.

Горничная проводила подруг в кабинет детектива, который сидел за столом и что-то писал. Он встретил Софи и Лил удивлённым взглядом.

– У нас для вас срочные новости! – воодушевлённо начала Лил. – Кажется, мы нашли преступника, укравшего «Зелёного дракона»!

Макдермотт внимательно выслушал их рассказ. Потом откинулся на спинку кресла и принялся внимательно рассматривать листок из блокнота, принесённый подругами. А затем, к большому изумлению Софи, вернул ей листок и сжал её руку в кулак.

– Прошу прощения, – как можно более ровно произнёс он. – Но я не могу вам помочь. Я ничего не могу для вас сделать.

Глава двадцатая

– Как это он ничем не может помочь?

– Ему что, нет никакого дела до того, что мистер Лайл вполне может оказаться тем самым преступником, которого разыскивает полиция?

Софи нервно расхаживала взад-вперёд по сеновалу. Она была ужасно расстроена визитом к Макдермотту Пока детектив объяснялся с ней, она лишь беспомощно на него глядела. Вот что он тогда сказал: «Я связан по рукам и ногам. Совершенно недопустимо, чтобы я взялся за расследование против Лайла, особенно когда у меня нет ни малейших доказательств его вины. Это даже не обсуждается. – Тут он вздохнул и серьёзно посмотрел на Лил и Софи. – Вы должны меня понять. Рэндольф Лайл занимает видное положение в обществе, у него много влиятельных друзей. И он продемонстрировал своё отношение ко мне весьма недвусмысленно, настояв на том, чтобы меня к этому расследованию не допускали. Я должен с уважением отнестись к его требованию».

Софи пришлось отвернуться, чтобы скрыть изумление и разочарование. А вот Лил начала было возражать: «А что, если он и впрямь совершил это преступление, а Скотленд-Ярд не догадывается о…» Макдермотт прервал её, подняв руки: «За Скотленд-Ярд я спокоен. Ворт – умнейший человек. Да, он тянет время, но он потрясающий детектив. Если вы говорите правду, я более чем уверен, что он додумается до неё самостоятельно». – «Но откуда у вас такая уверенность? Вот если бы мы могли ему пересказать разговор, который подслушал Билли…» – «Ну а что он такого услышал? То, что Лайл говорил по телефону странным тоном? Лайл, человек, у которого есть веские причины для расстройств и переживаний? Нет, этого недостаточно. Идите к Ворту и расскажите ему о том, что узнали, если хотите, но выводы у вас по меньшей мере странные. Для того чтобы его убедить в своей правоте, вам потребуются неоспоримые доказательства. – Макдермотт замолчал ненадолго, а потом продолжил, серьёзно взглянув на своих гостий: – Но вот вам мой совет: держитесь подальше от Лайла и "Дома Виверны". Туда вхожи очень влиятельные люди, лучше с ними не ссориться. Пусть Ворт разберётся во всём».

«Но мы не можем сидеть сложа руки, положившись на Ворта», – подумала Софи. Прямо у них на глазах происходит что-то таинственное, как же можно отступить и остаться в стороне?

– Не узнаю мистера Макдермотта, – с досадой заметил Билли.

– А все эти разговоры о «влиятельных друзьях»… – будто не веря услышанному, сказала Лил. – Я и не думала, что Макдермотт такой!

– Послушайте, – поспешно вмешалась Софи. – Если Макдермотт говорит, что ничем не может нам помочь, пускай не помогает. Это же не значит, что мы должны тут же всё бросить?

Говорила она решительно, хотя и не чувствовала в себе уверенности. Поведение мистера Макдермотта смутило её, но в одном она была с ним совершенно согласна: такой человек, как инспектор Ворт, ни за что не станет выслушивать россказни о преступнике в красных перчатках, толкнувшем девушку на рельсы, о листке из блокнота, о странном запахе одеколона и о телефонном разговоре, который подслушал помощник мисс Этвуд. Если они и впрямь хотят доказать причастность мистера Лайла к похищению «Зелёного дракона», им нужны неоспоримые доказательства.

– Нам остаётся только одно, – объявила она. – Самим отправиться на собрание в «Доме Виверны» и выяснить, что там творится.

К её удивлению, никто не проронил и слова на её предложение. Повисла неловкая пауза, которую в конце концов прервала Лил:

– Не уверена, что это такая уж хорошая мысль. Мистер Макдермотт, судя по всему, и впрямь очень переживает за нас и не хочет, чтобы мы вмешивались в это расследование. Согласна, сегодня он вёл себя странно, но я ему доверяю и считаю, что мы должны к нему прислушаться. Думаю, не стоит идти вечером в «Дом Виверны».

Софи нахмурилась. Лил была последним человеком, от которого она ждала отказа. Обычно подруга охотно ввязывалась в любые приключения.

– Собрание начнётся меньше чем через два часа, – продолжила Лил. – А у нас ещё даже нет никакого плана. Я не считаю, что мы должны прекратить расследование – просто, как по мне, не стоит рисковать и бросаться в погоню сегодня. К тому же я всё равно не смогла бы пойти – мне нужно быть на сцене в половине восьмого, так что уже пора идти в театр и готовиться к выходу.

Софи разочарованно посмотрела на подругу.

– По-моему, Лил права, – добавил Джек, подливая масла в огонь.

Младшая сестра изумлённо глянула на брата.

– В жизни от тебя такого не слышала, – пробормотала она.

Джек не обратил никакого внимания на эту реплику и продолжил:

– «Дом Виверны» – один из самых респектабельных джентльменских клубов в Лондоне. Он закрыт для посторонних, а в число членов входят самые богатые и влиятельные жители города. Туда не получится просто… заглянуть на огонёк, проходя мимо. К тому же дам туда вообще не пускают! Если нас поймают при попытке проникнуть туда, мы точно нарвёмся на серьёзные неприятности! Не знаю, как вам, а мне совсем не хочется всю ночь просидеть в камере.

– Но ведь это шанс узнать, что происходит на самом деле! – возразила Софи. Её огорчило, что её голосок звучит так пискляво и тихо по сравнению с уверенным голосом Джека.

– То, что случилось со мной и с Джеком, ужасно, – тихо произнесла Лео. – Не хочу, чтобы из-за нас и вы попали в передрягу.

– Послушайте, давайте отложим этот разговор до завтра, – мягко предложил Джек. – А пока подумаем, что нам делать и как всё это преподнести инспектору Ворту.

Он улыбнулся и положил было руку Софи на плечо, но та сбросила его ладонь. Не нужно её похлопывать по спине и утешать, как какую-нибудь глупышку! Лил тем временем надела шляпку и пальто.

– Страшно извиняюсь, но мне пора бежать, а то опоздаю. Но я, кстати, согласна с твоим предложением, Джек, – призналась она, не глядя на Софи. – Слушайте, давайте встретимся тут завтра утром. И тогда всё как следует обсудим.

– Да, нам тоже пора, – сказал Джек, обращаясь к Лео. – Мы же хотели встретиться с Конни и Смитти.

Софи печально взглянула на них. А как же её роль – капитана, который храбро ведёт свой полк в битву? Расследуя преступления Барона, они сталкивались со множеством опасностей, но никогда не отступали. Они всегда были заодно, но сейчас что-то изменилось. Даже Билли и Джо поглядывают на неё боязливо – совсем не как на человека, которому они доверяли и за которым шли, скорее как на пушистого котёнка, при случае готового выпустить когти.

– Тогда я сама пойду в «Дом Виверны», одна, – решительно объявила она, поднимаясь на ноги.

– Нет, Софи, погоди, не надо… – затараторил Билли.

– Мы же договорились, что никто никуда не пойдёт! – встревоженно напомнил Джо. – Софи, вернись!

Парни обменялись неуверенными взглядами, а через мгновение вскочили и поспешили за Софи.

* * *

Вскоре они втроём уже шагали по городу. Улицы, окружавшие Банк Англии, с их бесчисленными узкими переулочками и кривыми проходами, сплетались в настоящий лабиринт. Вокруг теснилось множество магазинчиков, старомодных кофеен, маленьких кафе, даже церквушек с длинными шпилями. Но огромное здание самого Банка с высокими статуями и гигантскими колоннами невозможно было спутать ни с чем.

– Неудивительно, что его называют самым безопасным банком во всей Англии, – благоговейно протянул Джо. – На него даже смотреть страшно.

– Мы почти пришли, – заметил Билли, сверившись с картой. – Думаю, нам сюда.

Он указал на узкую улочку, уходившую в сторону от основной дороги. По обе стороны от неё тянулись высокие нарядные здания из красного кирпича. На самом красивом из них Софи заметила фигурку извивающегося золотого дракона.

– Глядите! – воскликнула она. – Дракон! Кажется, мы на месте!

– Уверена? – недоверчиво спросил Билли. – Не вижу названия клуба.

– И не увидишь. Если это закрытый клуб, как нам сказали, вполне понятно, почему его члены не хотят, чтобы он привлекал к себе внимание. Чтобы его отыскать, нужно знать про символ дракона.

– И что же нам теперь делать? – спросил Билли, запихнув карту в карман и уставившись на таинственную чёрную дверь, которая была плотно закрыта. – Стоять и ждать мистера Лайла?

– В любом случае здесь никак нельзя оставаться, – проговорил Джо, который уже начинал нервничать. – Нас тут в два счёта заметят, а ведь уже скоро восемь. Мистер Лайл появится с минуты на минуту. Давайте ждать вон там.

Он быстро свернул на узенькую дорожку, огибавшую здание. Софи и не заметила её. Софи с Билли последовали за Джо и вскоре с удивлением обнаружили, что дорожка ведёт в какой-то сад, который оказался церковным двориком с несколькими деревьями и старыми могильными плитами, видневшимися то тут, то там.

– Смотрите, церковь! – воскликнул Билли.

Но всё внимание Софи было приковано к «Дому Виверны». Мысли о том, как же пробраться внутрь, отвлекали её от горьких раздумий о Лил, которая преспокойно ушла в театр.

– Может, в клубе есть задняя дверь, через которую можно проникнуть? – предположила она.

Джо пролез вперёд, чтобы осмотреть большое здание, но если там и имелась задняя дверь, добраться до неё было очень непросто. Здание клуба и церковный дворик разделял высокий забор из заостренных железных кольев. На верхних этажах Софи увидела балкончики и окна, в которых горел яркий свет, но внизу было темно и тихо.

– Кажется, есть только один верный способ туда пробраться, – сказал Джо, прервав затянувшуюся паузу. – Придётся лезть по стене.

Софи с опаской поглядела вверх. Она поняла, к чему клонит Джо: на задней стене здания было полно уголков и выступов, колонн и портиков, балкончиков и водосточных труб, украшенных маленькими статуэтками. Здесь определённо было за что схватиться и на что наступить, но для этого нужно было уметь хорошо лазить и не бояться высоты, чем Софи совсем не могла похвастать. Снять кошку с дерева – ещё куда ни шло, но от одной мысли о том, чтобы вскарабкаться на высоту нескольких этажей по внешней стене здания, она похолодела от ужаса.

– Одно из вон тех небольших окошек можно попытаться открыть снаружи, – заметил Джо. – Но пролезать нужно осторожно, чтобы нас никто не заметил.

Билли содрогнулся. Софи поняла, что он вспомнил слова Джека. Ей тоже совсем не хотелось представлять, что с ними сделают, если поймают. Камера в полицейском участке, о которой говорил Джек, вполне может оказаться меньшей из бед. Если ей и друзьям и впрямь удалось выйти на след людей, нанявших Краснорукого Рэндалла для слежки за Лео, то пощады им точно не будет. На мгновение Софи задумалась, правильно ли они сделали, что пришли сюда, но она тут же отогнала эту мысль.

– Ну что ж, лезть так лезть, – твёрдо сказала она.

– Как жаль, что Мэй не с нами, – встревоженно глядя вверх, произнёс Билли. – В лазании по стенам и крышам ей нет равных.

Софи очень хотелось бы, чтобы Мэй и Сун были рядом. Сун всегда такой спокойный и рассудительный. А Мэй, несомненно, отлично преодолевает препятствия. Софи вспомнила, как отважно Мэй лазила по крышам во время их прошлого расследования. Она почувствовала на себе взгляд Джо и поняла, что он думает о том же. Он один знал, как она боится высоты.

– Кому-то одному лучше остаться внизу, – быстро проговорил Джо, взглянув на Софи и подняв бровь. – Чтобы предупредить нас в случае чего. Софи, может, ты останешься?

Софи решительно помотала головой. Она понимала, что Джо хочет ей помочь, но решила, что должна идти до конца. Это ведь она их сюда привела и теперь ни в коем случае не останется в стороне, преспокойно наблюдая, как Билли и Джо расхлёбывают ею же заваренную кашу.

– Нет, – твёрдо сказала она. – Я тоже полезу.

– Что ж, тогда останусь я, – сказал Билли с деланной обидой в голосе, но Софи заподозрила, что на самом деле он даже рад такому повороту: судя по его виду, предложение взобраться на здание обрадовало его не больше, чем её саму. – Я вам ухну, если услышу, что кто-то идёт, – предложил он.

Джо кивнул.

– Только гляди в оба, – предупредил он. – Нельзя, чтобы нас заметили. Повезло ещё, что сейчас темно. – Он повернулся к Софи. – Ладно, я пойду первым. А ты давай следом, Билли тебе поможет. Делай всё в точности как я – я покажу, как надо. Думаю, если влезем на балкон второго этажа, сможем пробраться внутрь через окно.

Но даже балкон второго этажа находился пугающе высоко. Софи сцепила ладони, чтобы унять дрожь, нервно кивнула Билли и последовала за Джо, который направился к забору. Он ловко влез на забор, поставив ногу между кольями. Обхватив одной ногой водосточную трубу, он подтянулся выше и схватился за край подоконника. Снова подтянулся, сел на подоконник и протянул руку Софи, которая изо всех сил старалась повторить его манёвр, проклиная длинное платье и нижние юбки, то и дело цеплявшиеся за железные колья. В который раз Софи пожалела, что не может носить брюки, как мальчишки, – женская одежда ну совершенно не предназначена для работы детектива!

Ноги у неё были не такие длинные, как у Джо, и когда она потянулась к подоконнику, то на мгновение потеряла равновесие.

– Осторожней! – шепнул Джо, схватив её за руку и помогая удержаться. – А теперь давай, забирайся сюда.

Уже не думая о том, заметит ли Джо, как у неё дрожат руки, Софи с облегчением вскарабкалась на подоконник. Земля была до ужаса далеко. Софи разглядела Билли, который с тревогой следил за ними, стоя под тенистыми деревьями церковного дворика. Окно позади них было тёмным. Они попытались было заглянуть внутрь, но оно оказалось плотно зашторено. Внутри не было видно ни огонька.

– Будем лезть через него? – тихо спросила она у Джо.

Тот внимательно разглядывал окно.

– Тогда мы наделаем чересчур много шума, – прошептал он в ответ. – Давай лучше к следующему подберёмся.

Он соскользнул к соседнему окну с узким железным балкончиком, овитым плющом. Прежде чем соскочить на балкон, он предупреждающе коснулся руки Софи, и она кивнула в знак того, что поняла его жест. В этом окне горел яркий свет – нужно было оставаться настороже на случай, если в комнате кто-то есть.

Они осторожно перемахнули через край балкона и сели на корточки, прячась в темноте. Софи облегчённо выдохнула.

– Куда теперь? – тихо спросила она.

– Попробуем заглянуть внутрь.

Опустившись на четвереньки, они медленно приблизились к окну и оказались прямо под ним. Снова заморосило, Софи стёрла с лица несколько дождевых капель и только потом набралась храбрости посмотреть вверх. Она опасливо подняла взгляд – и обомлела. По ту сторону окна стоял стол, за которым сидел не кто иной, как мистер Лайл собственной персоной. Сперва показалось, что он пишет какие-то письма, но потом он посмотрел в окно – прямо на Софи.

Она тут же пригнулась, спрятавшись в тени. Сердце бешено колотилось. Она ждала, что мистер Лайл вот-вот закричит, распахнёт окно и затащит их в комнату. Но этого не произошло, и Софи поняла, что он её не заметил. Комната была освещена так ярко, что находящиеся в ней люди, судя по всему, видели за окном лишь черноту. Через мгновение в комнате послышался чей-то голос.

– Мистер Лайл, сэр, мы начинаем. Господа собираются в соседней комнате.

Софи услышала скрип стула, а потом удаляющиеся шаги. Джо кивнул на следующее окно – он тоже всё слышал.

– Соседняя комната! – шепнул он.

Софи посмотрела туда, куда он указывал. Под следующим окном не было балкончика, не было даже карниза, лишь железная сточная труба тянулась вдоль окна. На вид труба была прочная, к стене она крепилась при помощи больших фигурных скоб, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. Но Софи всё равно испугалась, когда заметила, какой задумчивый взгляд устремил Джо на эту трубу.

– Лезть придётся тебе, – шепнул он. – Вряд ли она меня выдержит.

Софи мрачно кивнула. Джо взял её за руку, и она шагнула на край балкончика, а потом, дрожа от страха, полезла на трубу. Главное – ни в коем случае не смотреть вниз. Руки скользили по кирпичу и облупившейся краске, нога упёрлась в одну из скоб. Софи удалось обвить – почти обнять! – трубу одной рукой, просунув её сзади. Она прижалась к холодному металлу щекой и повисла на трубе, словно паук, – и ей стало чуть легче.

Вдруг её сердце учащённо забилось, когда она поняла, что отчётливо видит происходящее в комнате неподалёку. Шторы были задвинуты, но неплотно – в образовавшуюся щель было отлично видно всё, что творится внутри. Софи разглядела даже мистера Лайла, сидящего за длинным полированным столом красного дерева. Более того, она заметила, что раздвижное окно приоткрыто на пару дюймов, а значит, можно разобрать и голоса.

Она уже и забыла о том, как высоко висит, – настолько её увлекло собрание. Она видела лишь мистера Лайла и ещё троих незнакомцев, но было понятно, что в комнате находится по меньшей меры с полдюжины человек. Те, что оказались в поле её зрения, были элегантно одеты и обладали всеми атрибутами состоятельных джентльменов: шёлковыми цилиндрами, карманными часами, золотыми моноклями. Один из них особенно походил на денди: на шее у него был изящно повязан шёлковый платок, запонки поблёскивали драгоценными камнями; другой, с длинной седой бородой, был с виду серьёзен, как директор школы. Присмотревшись, Софи заметила одну деталь, которая их всех объединяла, – золотой значок. Она сощурилась и разглядела на нём извивающегося золотого дракона.

– Ну что, все в сборе? Отлично, благодарю, Эванс. Закрывайте за собой дверь.

Человека, произнёсшего эту фразу и сидевшего во главе стола, Софи не видела, зато отчётливо слышала его властный голос. Немного погодя он произнёс нараспев:

– Salve[7], братья мои. Добро пожаловать на собрание британского подразделения Fraternitas Draconum. Чёрный Дракон ещё в отъезде, улаживает кое-какие срочные дела в нашей Парижской канцелярии, в его отсутствие собрание проведу я. Первый пункт нашей повестки – это, разумеется, новости от Белого Дракона.

К изумлению Софи, послышался голос мистера Лайла.

– Вас наверняка порадует сообщение о том, что картина теперь у нас. Всё прошло в точном соответствии с планом, – довольным тоном объявил он. – Сейчас картина находится у меня, в полной безопасности. Об этом много писали в прессе, можете почитать. Всё произошло в точности так, как Чёрный Дракон и предполагал.

Сердце Софи застучало быстрее. Они оказались правы. Картину и впрямь украл Лайл!

– Замечательно, – ровным голосом сказал господин, ведущий собрание.

– А где картина сейчас? – строго спросил джентльмен с длинной седой бородой.

– О, я храню её у себя дома, в личном сейфе, за которым присматривает мой слуга.

– Нужно немедленно отправить её в банковское хранилище! – воскликнул ещё один джентльмен с белыми усами и злым красным лицом.

– Чёрный Дракон желает сперва самостоятельно осмотреть картину, – произнёс низкий, властный голос ведущего собрания. – К тому же необходимо немного выждать. Едва ли стоит нестись в банк с ценной картиной на следующий же день после ограбления.

– Скотленд-Ярд пристально следит за банками, кому, как не вам, Зелёный, знать об этом, – неприязненно заметил Лайл. – Нужно подождать недельку. Картину я передам на хранение в пятницу утром, в десять часов. Предупредите своих людей о моём визите. Я хочу, чтобы всё прошло как можно быстрее и осторожнее. Как только картина окажется в хранилище, беспокоиться будет уже не о чем.

– Чёрный будет доволен, – заметил ведущий собрания.

Краснолицый джентльмен промолчал, но тут в разговор снова вступил джентльмен с седой бородой.

– Хоть вы, Белый, и говорите, что всё прошло в точности по плану, у меня совершенно иные сведения. Что там за история с девчонкой и Рэндаллом, нанятым для того, чтобы её припугнуть?

По комнате пробежал оживлённый гул, и Софи немного подалась вперёд. Они явно говорили о Лео!

– Совершенно не стоит об этом тревожиться, – раздосадованно произнёс Лайл. – Всё под контролем.

– А что, собственно, случилось? – строго спросил краснолицый мужчина.

– Одна из студенток-художниц бродила по галерее в тот вечер, когда я забрал картину. У меня есть опасения, что она могла что-то заметить, – коротко пояснил Лайл. – Она то и дело задавала неудобные вопросы о картине. Мы с Чёрным сошлись на том, что стоит привлечь к делу Рэндалла, чтобы девчонка вела себя тихо.

– Тихо? – резко переспросил джентльмен с седой бородой. – А насколько тихо, можно поинтересоваться?

– Рэндалл получил указания поступать так, как ему покажется нужным, – нехотя ответил Лайл. – Учитывая все обстоятельства, вы ведь понимаете, что важно устранить даже ничтожный риск того, что правда всплывёт. В любом случае трюк сработал. Девчонка здорово испугалась.

– Кто она, эта студентка? – поинтересовался краснолицый.

– О, не стоит беспокоиться о ней, – ответил Лайл. – Она не из тех, кого следует принимать всерьёз. Эту же мысль я втолковал и полиции.

– А я слышал совсем другое, – вставил молодой джентльмен с платком на шее. – Я слышал, это младшая дочь Фицджеральдов.

– Фицджеральдов! – воскликнул седобородый. – Вы что, в самом деле вздумали припугнуть Рэндаллом дочь Горация Фицджеральда?

– Он всё равно вряд ли узнает об этом, – сердито проворчал Лайл. – Девчонка ему совершенно неинтересна.

– Не нравится мне это, – чопорно заявил седобородый. – Фицджеральд, Рэндалл – полная неразбериха!

– Таковы указания Чёрного дракона, – уверенно произнёс ведущий собрания, сидящий в дальнем конце стола.

– По мне, Чёрный зашёл чересчур далеко, – раздражённо проговорил седобородый. – Он и в прошлый раз предлагал весьма сомнительные методы, но сейчас это просто цирк какой-то, от начала и до конца. Мы идём на ненужные риски и привлекаем к себе слишком много внимания.

– Вы же знаете, как нам важно собрать полный набор картин, – рассерженно прошипел Лайл. – Мы работаем над этим многие годы, осталось несколько дней, чтобы достичь цели!

– Я не особо верю в этот мистический вздор. Это просто суеверие, не более.

– Сомневаюсь, что вы осмелились бы такое сказать, будь здесь Чёрный, – заметил краснолицый. – К тому же суеверия тут не в счёт. Секретная информация, которую скрывают картины, – вот что действительно важно. По возвращении из Парижа Чёрный осмотрит все картины, а мы наконец завершим начатое. Вы же знаете, как много это для нас значит.

Договорив, он самодовольно откинулся на спинку стула, а седобородый продолжил ворчать.

– Многие годы у нас всё шло как по маслу, так зачем теперь всё портить? Зачем нарушать текущее положение дел? Неужели эти картины, куда бы они нас ни привели, и впрямь стоят того, чтобы ради них уничтожалось то, что возводилось с таким трудом? Этот год выдался непростым – просто сущая катастрофа! Последнее, что нам нужно, – это приток внимания со стороны, и, сказать по чести, одержимость Чёрного этими картинами начинает не на шутку раздражать.

– Вы не вправе критиковать слова Чёрного дракона, Синий, – ледяным тоном напомнил господин, сидевший во главе стола. – Вы дали клятву.

Повисла напряжённая тишина, и в этой тишине Софи услышала громкие удары своего сердца. Дождь усилился – она чувствовала, как стекают по шее холодные струйки. Руки начали скользить по влажной трубе.

– Я их вовсе не критиковал! – поспешно оговорился седобородый и примолк, явно напуганный. – Вы ведь ничего ему не расскажете?.. Правда? Я имел в виду лишь то, что его методы слегка…

Но конца фразы Софи не услышала. Она вдруг в ужасе осознала, что железная скоба, на которой она стояла, внезапно заскользила вбок. Видимо, вес Софи оказался для неё слишком тяжёлым, и одна гайка не выдержала. Софи покрепче обхватила трубу, нащупывая ногами какую-нибудь опору. Старая гайка вот-вот вылетит, Софи это чувствовала.

– Что это там такое? – раздался удивлённый вопрос из комнаты, а потом послышались шаги: кто-то приближался к окну.

Софи крепко обняла трубу, вцепившись в неё изо всех сил, а где-то вдалеке, внизу, послышалось тихое, но отчётливое уханье.

Глава двадцать первая

В ту ночь Лео не сомкнула глаз. Хоть она по-прежнему ночевала на уютном чердаке семейства Лим в Чайна-тауне, спалось ей неважно. После того как её толкнули на рельсы, ночные тени стали казаться темнее обычного, а в вое ветра за окном теперь слышались ещё более зловещие нотки. К тому же было о чём подумать. Лео откинулась на подушки, прислушиваясь к цоканью копыт по мостовой, к далёкому вою сирены, доносящемуся с реки, и попыталась осмыслить всё произошедшее за последние недели.

Сперва ей, как и Джеку, казалась совершенно абсурдной версия о том, что за кражей «Зелёного дракона» может стоять мистер Лайл. Но чем больше говорили остальные и чем отчаяннее Джек с ними спорил, тем сильнее в ней крепла уверенность, что они правы. Ей вновь вспомнились таинственные шаги и пряный аромат в вестибюле. Теперь она ни капли не сомневалась в том, что тогда уловила запах одеколона мистера Лайла. Потом вспомнила, как быстро Лайл в мастерской превратился из доброго друга, который хвалил и подбадривал её, в разгневанного типа с ледяным взглядом. Ей раньше казалось, что Винсент жестокий, но лучше бы она стерпела тысячу его шуточек, чем одну подлость Лайла.

Ей стало понятно, что он специально осыпал её комплиментами, добиваясь полного послушания. Он хитростью убедил её сделать копию «Зелёного дракона» – она в этом ни капли не сомневалась. Лео подумалось, что Софи, вероятно, была права – он и впрямь считал, что она сможет нарисовать такую удачную копию, что после подмены никто не заметит разницы. Она не знала, гордиться ей или бояться. Неудивительно, что он так разозлился, когда она решила добавить несколько штрихов от себя.

Лео беспокойно заворочалась. Неужели мистер Лайл разглядел в ней нечто такое, из-за чего решил, будто сможет ею манипулировать? Лео всегда считала себя гибкой. Ей вновь вспомнились слова миссис Сент-Джеймс: «Я на собственном опыте убедилась, насколько современные девушки сильные, надёжные, независимые, мудрые». Но Лео подумалось, что сама она вовсе не сильная и уж точно не мудрая. Она соорудила себе броню для защиты – наподобие хитинового покрова насекомых или драконьей чешуи. И теперь отчётливо видела, как хитро мистер Лайл пробил эту защиту. Под ней пряталась слабая глупышка Лео. Ей отчаянно хотелось похвалы, хотелось чувствовать, что её принимают. Мистеру Лайлу это было отлично известно, и он воспользовался этим обстоятельством, а потом избавился от неё, когда она стала ему не нужна. Записка, оставленная у неё в комнате в тот вечер, когда её толкнули на рельсы, теперь казалась ещё более жестокой.

«С Джеком и Смитти он ни за что бы так не поступил», – подумалось Лео, и в памяти вновь всплыли слова из речи миссис Сент-Джеймс: «…Мы – лишь дополнение к нашим отцам, братьям, мужьям, как будто у нас нет своих мыслей и убеждений, заслуживающих внимания». Лайл решил, что Лео будет легко манипулировать, потому что она девчонка, но, лёжа в постели без сна и продолжая размышлять обо всём этом, Лео пришла к выводу, что он ошибся. Невозможно представить, как он стал бы манипулировать такими девчонками, как, например, Лил, сестра Джека, или даже Софи, которая пусть и спокойнее своей взбалмошной подруги, но тоже особа со стержнем. И сегодня Лео убедилась в этом, увидев, как Софи настаивает на визите в «Дом Виверны». Она задумалась, правильно ли они поступили, решив туда не идти. Лео очень захотелось, чтобы Лайла разоблачили и наказали, если он и впрямь причастен к этой истории. Такой была её последняя мысль, прежде чем она перевернулась на другой бок и наконец забылась тревожным сном.

* * *

– Ну и зачем ты туда полезла, скажи на милость? – раздалось откуда-то сверху, из темноты.

К ней потянулась рука, и Софи благодарно схватила её. Лил потащила её на себя, поставив на ноги, – поскользнувшись, Софи упала на мокрую брусчатку, которой были выложены дорожки кладбища.

– Нет, Софи, честно, мне в жизни ещё не было так страшно!

Софи догадалась, что Лил прибежала прямиком из театра: она была в сценическом костюме, на плечах – плащ, на лице – грим. Вид у неё был одновременно и непривычный, и очень, очень радующий.

– Если бы не Джо, ты бы разбилась насмерть об эти камни! Или тебя схватил бы Лайл и его дружки – уж не знаю, что хуже, – сердито сказала Лил.

Джо, который слез на землю следом за Софи, просиял, но Лил тут же положила конец его радости:

– От тебя я тоже не в восторге, не думай, – заявила она, повернувшись к нему. – Как ты мог это всё допустить? Мы же решили, что это слишком опасно!

Джо с виноватым видом отступил на пару шагов назад.

– Ничего я не допускал! – запротестовал он. – Мы просто…. э-э-э… решили присоединиться…

Софи проигнорировала отповедь Лил – важно то, что она сама наконец стоит обеими ногами на твёрдой земле. В ту жуткую секунду, когда она висела под окном, ей показалось, что труба вот-вот отвалится, так что поразительно, что она смогла спуститься. Если бы не Джо, её приключения закончились бы очень плачевно – это чистая правда. Ему удалось дотянуться и схватить её, прежде чем скоба выскользнула у неё из-под ног. С его помощью она благополучно шагнула на балкон, и когда джентльмен с шёлковым платком на шее подошёл к окну посмотреть, в чём дело, они оба уже надёжно укрылись в тени.

Путь вниз заставил изрядно понервничать. Софи несколько раз оскальзывалась, ушиблась коленом и оцарапала локоть и ладонь, но теперь всё это не имело значения. Когда она наконец ступила на землю, ноги у неё подкосились, и Софи упала, но успела заметить, что Билли стоит неподалёку и спорит шёпотом с кем-то очень знакомым. До её слуха тогда донеслось:

– Откуда мне было знать, что это ты? Я подумал, что нас заметили! Потому и ухнул!

К своему изумлению, Софи поняла, что он пререкается с Лил.

– Как ты нас нашла? – спросил Джо.

– А как же спектакль? – Голос Софи дрожал заметно больше, чем обычно.

– Ой, да мне теперь на сцену только в третьем акте, – сказала Лил. – Если удастся поймать кеб, у меня ещё куча времени.

– Но что ты тут делаешь?

– Я просто почувствовала, что вы замышляете что-то безумное, и пришла на случай, если понадобится моя помощь. И не надо на меня так удивлённо смотреть. Я неплохо тебя знаю, Софи, – заверила она, и голос у неё по-прежнему был неласковый. – Я поспешила сюда, прихожу – и на тебе, вижу, что ты висишь на трубе! От тебя мокрого места могло не остаться! – Голос у Лил дрогнул, и Софи вдруг поняла, что их поступок не только рассердил Лил, но и страшно напугал. – И тогда это была бы всецело моя вина. Прости, пожалуйста, Софи. Нужно было пойти с тобой, а я взяла и бросила тебя.

Софи изумлённо уставилась на подругу.

– Нет, это ты меня прости, – воскликнула она. – Это я была не права. Глупо и опасно было сюда идти, но я не могла просто так сидеть сложа руки. Ты – другое дело, тебе и так есть чем заняться, – добавила она чуть тише. – У тебя театр, брат, столько всего… А у меня только и есть что работа детектива.

– А вот и нет, балда! – возмутилась Лил своим привычным тоном. – У тебя есть ещё и я, понятно? Вместе мы со всем справимся!

Софи улыбнулась. Она промокла и замёрзла, локоть и колено побаливали, но настроение было приподнятым. Джо осторожно приобнял Лил за плечи.

– Гм, девочки, я очень рад, что вы решили уладить все недоразумения, но, может, переместимся куда-нибудь? – нерешительно предложил он. – Думаю, нам пора.

* * *

Следующее собрание в детективном штабе прошло совершенно иначе. Лил и Софи, сидя на тюке сена и то и дело перебивая друг друга, пересказали Джеку и Лео всё случившееся, а Джо и Билли помогали им.

– Так это правда! – выдохнула Лео, когда они закончили. – За кражей картины стоит мистер Лайл.

– Он и остальные члены… как оно там называлось, Софи? Fraternitas… В общем, как-то так, – пояснила Лил.

– Кажется, они назвали себя Fraternitas Draconum, – припомнила Софи. – Во всяком случае, я так расслышала. Я так поняла, это какое-то тайное общество.

– Fraternitas Draconum… – задумчиво повторил Джек. – Это на латыни. Переводится как «Драконьи братья» или «Братство драконов».

– Драконов! – воскликнула Лил. – На украденной картине тоже был дракон, есть он и в названии клуба «Дом Виверны»!

Софи повернулась к Лео:

– В тот вечер, когда украли картину, ты слышала шаги… Думаю, это был мистер Лайл. Он боится, что ты видела его в «Синклере»! И потому нанял Рэндалла, чтобы тот тебя припугнул.

– Именно Рэндалл отправил тебе записку с требованием держать язык за зубами, – добавила Лил. – А когда ты, невзирая на это, поговорила с полицией, они испугались, что ты дашь показания против мистера Лайла. Вот почему Рэндалл толкнул тебя на рельсы.

– На собрании мистер Лайл и другие джентльмены упоминали о том, что картина хранит какую-то тайну, – продолжила Софи. – Думаю, именно поэтому они так жаждали её заполучить, и ради достижения этой цели они готовы на всё.

– Поверить не могу, что ты и впрямь залезла на такую высоту и подслушала их разговор, – восхищённо проговорил Джек.

– Ради всего святого, Джек, не смей вдохновлять её на новые безумства! – усмехнулась Лил. – Мне пока что хватит, клянусь!

Все расхохотались, но Билли не терпелось обсудить дальнейшие планы.

– Что теперь? – спросил он, отложив блокнот и карандаш.

– У нас по-прежнему нет ни единого прямого доказательства, – заметила Софи. – И, боюсь, я даже имён тех господ не знаю. Там звучали только кодовые имена. Одного звали Зелёный, другого – Синий. Лайла все называли Белым, и это меня сперва страшно сбивало. А главного у них зовут Чёрный Дракон.

– Ой, опять драконы! – воскликнула Лил. – Чёрный Дракон – звучит весьма устрашающе…

– В серии картин Касселли был чёрный дракон, – припомнила Лео. – У каждой картины свой цвет: чёрный, зелёный, белый, синий и так далее.

– Вот это да! – удивился Билли, записывая её слова. – Стало быть, их кодовые имена связаны с цветами драконов на оригинальной серии картин!

– Боюсь, даже знание этих имён Ворта не убедит, – проговорила Софи. – Нужно больше сведений. Но есть одна хорошая новость: я точно знаю, где сейчас украденная картина – в квартире мистера Лайла, в сейфе и под охраной слуги.

– Может, рассказать об этом инспектору Ворту? – предложил Джек. – И он пошлёт туда полицейских, которые и обыщут квартиру?

– Он не станет нас слушать, если мы не предоставим стопроцентных улик, – сообщила Лил. – Так нам сказал Макдермотт.

– Но нужно же что-то делать, – возмутилась Лео. – Теперь, когда мы точно знаем, что картину украл мистер Лайл, ни в коем случае нельзя спустить это ему с рук!

– Меня тревожит вот что: если мистер Лайл в эту пятницу сдаст картину в банк на хранение, мы можем опоздать, – призналась Софи. – Как только картину поместят в хранилище, её сложно будет отыскать. Думаю, даже полиции потребуются очень веские основания, чтобы обыскать личную банковскую ячейку. К тому же по их разговору я поняла, что один из джентльменов сам работает в банке – это только усложняет дело.

– Что же нам делать? – с тревогой спросила Лео. – До пятницы осталось всего несколько дней!

– Может, как-нибудь помешать ему попасть в банк, когда он туда отправится? – предложил Билли.

Джо с сомнением глянул на него.

– Едва ли он пойдёт в банк в одиночку. При нём явно будет охрана. Возможно, слуга составит ему компанию, а может, и Рэндалл тоже.

Лео и Джек переглянулись. Никому из них не хотелось снова пересекаться с Красноруким Рэндаллом.

– Ну… у меня есть один план, – призналась Софи с непривычной робостью в голосе. – Он не то чтобы простой, и вы наверняка сочтёте его очередной дурацкой идеей, но, как по мне, есть один способ пробраться в квартиру к мистеру Лайлу и забрать картину. Но мой план сработает только в том случае, если вы все согласитесь помочь.

Друзья взглянули на неё с явным интересом.

– Ну давай, выкладывай, что придумала, – тут же потребовала Лил.

Спустя десять минут все уже глядели на неё со смесью изумления, восхищения и лёгкой растерянности.

– План совершенно… безумный, – признался Джо.

– Безумный? Да он просто блестящий! – воскликнула Лил.

– До такого даже Монтгомери Бакстер не додумался бы, – широко улыбаясь, заметил Билли.

– Думаю, стоит рискнуть, – добавил Джек. – Это наш единственный шанс.

Лео промолчала – она только улыбнулась Софи и энергично закивала.

– Значит, договорились, – сказал Софи. – Что ж, за дело, у нас полно работы.

* * *

Следующие два дня были крайне суматошными – и каждому нашлось дело. Пока мисс Этвуд говорила по телефону с одним из важнейших поставщиков, Билли быстро изучил конторские записи, а вечером, после работы, вместе с Джо сел на омнибус и поехал в Челси, где парни несколько часов наблюдали за одним многоэтажным домом с видом на реку. Тем временем Джек и Лео рассказали Софи всё, что знали о картинах с драконами кисти Бенедетто Касселли. Утром Лил посетила несколько шикарных резиденций Вест-Энда и навестила кое-каких своих давних друзей, а Софи и Джо отправились восточнее и нанесли визит совершенно иного рода одному из бывших приятелей Джо. Пока Джек и Лео излагали Конни и Смитти суть плана, придуманного Софи, сидя в Античном зале и пользуясь тем, что за общим гулом голосов их никто не слышит, Билли пробрался в уже хорошо знакомую комнату в «Синклере» и кое-что оттуда взял. В тот вечер Софи засиделась допоздна за старинной книгой под названием «Мифы Древней Греции».

– Всё идёт по плану, – доложил тихим голосом Джек, явившись в отдел шляпок следующим утром; Конни и Лео, стоявшие неподалёку, сделали вид, будто с интересом разглядывают товары. – Мы начали распространять информацию об аукционе. Думаю, наши расчёты верны и этот слух привлечёт внимание мистера Лайла.

– А у вас нет похожей модели, но синего цвета? – громко поинтересовалась Конни, а потом шепнула Софи: – Суфражистки планируют пройти в четверг днём по Пикадилли с маршем. Миссис Сент-Джеймс хочет устроить масштабную демонстрацию на Трафальгарской площади. Более подходящего времени и придумать нельзя!

– Как вам такой фасон, мадам? – вежливо осведомилась Софи, протянув Конни шляпку. – Сун и Мэй нам помогут? – тихо спросила она у Лео.

Лео быстро кивнула:

– Разумеется. Я подробно рассказала им про наш план.

Конни примерила шляпку, и Джек изобразил бурный восторг.

– А что остальные твои друзья? – шёпотом поинтересовался он у Софи. – Они нам помогут?

Софи широко улыбнулась:

– О да. Лил говорит, им страшно понравилась наша задумка.

– Значит, мы и правда сделаем это? – с беспокойством спросила Лео. – Заберём картину из квартиры мистера Лайла?

По телу Софи пробежал знакомый озноб.

– Думаю, у нас всё получится.

Тем временем у них за спиной Конни крутилась перед зеркалом, любуясь своим отражением и взбивая локоны.

– Знаете, а мне действительно очень понравилась эта шляпка! – неожиданно сообщила она. – Пожалуй, я куплю её!

Часть шестая

Dragon combatant[8]

«Картина, которая нередко фигурирует под названием "Серебряные драконы”, долгое время считалась утраченной в ходе разграбления Рима 1527 года. Она уникальна тем, что на ней изображена пара драконов, стоящих под аркой, за которой виднеются голубое небо, замки и холмы Италии. Драконы повернуты друг к другу – кажется, что они вот-вот вступят в схватку».

Доктор Септимус Бигль, «Жизнь и творчество Бенедетто Касселли», 1889 (из библиотеки Института Спенсера)

Глава двадцать вторая

В четверг около полудня мистер Рэндольф Лайл поднимался по ступенькам аукционного дома, расположенного в лондонском районе Сент-Джеймс. Его переполняли сладостные предвкушения. Перед каждым аукционом, на котором была возможность урвать знатный куш, он всегда был в приподнятом настроении. Одна мысль о возможности заполучить редкий и уникальный рисунок Ватто, который, как слышал мистер Лайл, будет выставлен сегодня, вызывала у него неописуемый восторг.

Он выбрал себе самое лучшее место, откуда хорошо было видно не только аукционера, но и остальных участников торгов. Мистер Лайл очень надеялся, что ни один из них не представляет себе подлинную ценность рисунка. Оглядевшись, он не заметил никого, кто внушил бы ему опасения. Кругом была богатая светская публика, но не истые коллекционеры. Он заметил даже двух модно одетых юных леди в широких шляпках, которые сели позади него и теперь шептались и хихикали, будто пришли на какое-то представление. Вне всяких сомнений, они думают, что художественный аукцион – не более чем модное мероприятие.

Не обращая внимания на их болтовню, он взял список лотов, представленных на аукционе, и стал внимательно его изучать. Ему приятно было тут находиться – это отвлекало его от беспокойства о сохранности картины, спрятанной у него дома в Челси, в надёжном сейфе. Невыносимая тревога, которая мешала ему спать на протяжении многих ночей, ощутимо ослабела и стала терпимее – теперь это был лишь негромкий отголосок, который порой удавалось и вовсе не замечать. Мистеру Лайлу казалось, что завтра, после визита в банк, ему станет гораздо легче. Как только он передаст картину на хранение, в точности следуя инструкциям Чёрного Дракона, он сможет вздохнуть спокойно.

Ему подумалось, что Синий всё-таки был прав: это предприятие оказалось невероятно опасным и сложным. Сам Лайл ни за что бы не согласился играть в такую рискованную игру, но Чёрный умел заставить плясать под свою дудку. Больше всего его беспокоила эта история с Леонорой Фицджеральд. Ни в коем случае нельзя было впутывать сюда этого головореза Рэндалла. От мысли об этом у него вспотели ладони – пришлось достать шёлковый носовой платок и вытереть их.

Он постарался выбросить из головы мысли о мисс Фицджеральд. Нет уж, сейчас он не станет думать ни о ней, ни о Рэндалле, ни, разумеется, о Чёрном Драконе. Он вновь сосредоточил внимание на программе аукциона, выискивая в ней сведения о рисунке Ватто. Но, невзирая на все его старания, такого пункта он не нашёл. Может, рисунок решили добавить в последнюю минуту и потому не успели внести в программу?

Аукционист взошёл на кафедру и призвал присутствующих к тишине. Первые лоты – низкокачественный китайский фарфор, несколько бледных акварельных рисунков, почти бесконечная серия картин, написанных масляными красками и изображавших лошадей и собак, не особо заинтересовали мистера Лайла. О Ватто никто и словом не обмолвился, и вскоре мистер Лайл начал терять терпение.

После того как продали с дюжину разных лотов, мистер Лайл подался вперёд и легонько похлопал по плечу молодого джентльмена, сидевшего перед ним, которого принял за служащего аукционного дома.

– Прошу прощения, – негромко проговорил он, – насколько мне известно, сегодня на торги выставят карандашный рисунок Ватто. Не подскажете, как скоро это произойдёт?

Молодой джентльмен обернулся.

– О, мистер Лайл, добрый день! – поприветствовал он, тут же узнав одного из завсегдатаев аукционного дома. – Очень сожалею, но на сегодняшнем аукционе Ватто не будет, как не будет вообще никаких карандашных рисунков. Боюсь, вас ввели в заблуждение.

Нахмурившись, Лайл откинулся на спинку стула. Он был абсолютно уверен, что на торгах будет представлен рисунок Ватто. Ведь он услышал об этом по меньшей мере от трёх разных людей в кафе «Роял»! Может, он неправильно разобрал день или название аукционного дома? Но если тут не будет Ватто, нет никакого смысла сидеть и смотреть, как распродают эти кошмарные картины.

– Прошу прощения! – резко бросил он двум юным леди, сидевшим рядом.

Те уставились на него сперва с удивлением, а потом и с недоумением, когда он жестом показал, что хочет пройти.

– Не могли бы вы меня пропустить?

Наконец поняв, что ему нужно, юные леди в платьях с пышными юбками и нарядными ленточками и с зонтиками в руках освободили ему дорогу. Сгорая от нетерпения, мистер Лайл протиснулся мимо них и вышел из комнаты. Он даже не взглянул на леди с золотисто-рыжими волосами, которая бросила взгляд на другую девушку, стоявшую у стены в противоположном углу комнаты.

И уж точно не обратил внимание на её быстрый сигнал – три коротких хлопка сложенным веером по ладони в перчатке.

Ещё одна юная леди, находившаяся в другом конце зала, понимающе кивнула, подхватила под руку разодетого молодого джентльмена, который сидел рядом, и поспешила вместе с ним из зала в фойе.

Мистер Лайл шагал к выходу, настроение у него было отвратительное. Его планы расстроились, и теперь ничто не могло отвлечь его от тягостных мыслей о картинах с драконами. Он решил вернуться домой – возможно, там, рядом с сейфом, ему станет спокойнее. Он страшно удивился, когда путь ему преградила молодая парочка.

– О, добрый день, вы ведь мистер Лайл? – с улыбкой поприветствовал его юноша. – А я – Хьюго Деверё, не знаю, помните ли вы меня… Если не ошибаюсь, вы были на званом вечере моей мамы, не так ли?

Мистер Лайл коротко кивнул, пробормотав какие-то учтивые приветствия.

– Хочу вас познакомить с моей несравненной возлюбленной, достопочтенной мисс Филлис Вудхаус, – объявил он, представляя мистеру Лайлу юную леди, державшую его под руку. Лицо у него разрумянилось, глаза светились от гордости. – Мы только помолвились – новость об этом была во вчерашнем номере «Таймс».

– О, как поживаете, мисс Вудхаус? Мои поздравления, – вежливо проговорил Лайл, отвесив неглубокий поклон. Он хотел было пойти дальше, но джентльмен его остановил.

– Послушайте, мистер Лайл, какая удача, что мы с вами столкнулись! – начал он. – Мы всё думали, можно ли вас кое о чём попросить. Я знаю, вы настоящий эксперт в искусстве. Мы с мисс Вудхаус очень хотели бы приобрести несколько достойных картин в наш новый дом, верно, дорогая?

– О да, очень хотели бы! – подтвердила девушка, закивав так энергично, что золотистые локоны запрыгали по плечам.

– Папа говорит, это отличная инвестиция и всё в таком духе, но дело в том, что мы оба, надо признать, полные профаны, когда речь заходит об искусстве. Я подумал, может, вы нам посоветуете, что стоит покупать, а что – нет?

Мистер Лайл задумчиво молчал. Вплоть до этого момента их разговор только сильнее раздражал его и казался неприятным дополнением к и без того неудачному дню, но тут он вдруг ощутил волну вдохновения. Ему нравилось руководить юношами вроде мистера Деверё, по-видимому, человека весьма состоятельного и доверчивого. Такую светскую парочку можно в два счёта убедить приобрести работу кого-нибудь из молодых художников, находящихся под его патронажем.

– Ну конечно, мистер Деверё, – согласился он, изобразив как можно более доброжелательную улыбку. – Я с радостью окажу вам любую посильную помощь. Может, договоримся о встрече и позже обсудим дело более детально?

Но мистер Деверё и мисс Вудхаус, казалось, куда сильнее хотели обсудить с ним всё прямо здесь и сейчас, и ему далеко не сразу удалось спастись от бурного потока их вопросов. В конце концов он поспешно распрощался с парочкой и быстро выскочил на улицу с визиткой мистера Деверё в кармане жилета.

Спустившись по ступеням аукционного дома и оказавшись на улице, он с удивлением обнаружил, что район Сент-Джеймс необычайно оживлён. Пэлл-Мэлл была запружена экипажами и машинами, а откуда-то издалека доносилась оркестровая музыка. На тротуаре мистер Лайл столкнулся со своим соседом, полковником Вентвортом, который, судя по всему, направлялся в клуб.

– О, Лайл, старина, здравствуйте! Ну что, удачная была сегодня охота? – спросил он, жестом указывая на аукционный дом, возвышавшийся позади него.

– Боюсь, не слишком, – произнёс Лайл, выдавив из себя слабую улыбку. – Что-то много сегодня транспорта на дорогах, не находите?

– Ха! Всё из-за этих гарпий, – сообщил Вентворт.

– Каких ещё гарпий? – озадаченно переспросил Лайл.

– Да женщин, пропади они пропадом, – проворчал Вентворт, грозно взмахнув тростью. – Миссис Сент-Джеймс и её суфражистки! Это просто ужас что такое! Сегодня они идут с маршем от Пикадилли к Трафальгарской площади, несут плакаты, распевают свои песни, выступают с речами и доставляют горожанам бесчисленные неудобства! Из-за них тут теперь не проехать! Вот почему место женщин – в гостиной, и нечего им лезть в дела, в которых они ни капли не смыслят!

Почуяв, что Вентворт вот-вот разразится очередной обличительной тирадой, мистер Лайл поспешно раскланялся с ним и направился дальше. Он торопился к своему экипажу: ему хотелось как можно скорее попасть домой на случай, если дороги и впрямь перекроют из-за марша. Приблизившись к месту, где стоял экипаж, он увидел, что его кучер, Гровс, с крайне удручённым видом ждёт его на тротуаре, держа в руках фуражку. Большая, сверкающая машина стояла аккурат напротив экипажа, перекрыв ему дорогу.

– Это ещё что такое? – недовольно спросил Лайл. – Чей это автомобиль?

– Мне ужасно жаль, мистер Лайл, сэр, – нервно проговорил кучер. – Это новый автомобиль мистера Пендлтона-младшего. Его водитель сказал, что припаркуется тут буквально на минуточку, но они оба исчезли, а я, сказать по правде, не возьму в толк, как же нам теперь выехать.

Лайла охватил приступ гнева.

– Куда пошёл Пендлтон? – грозно спросил он.

– Вон туда, сэр, – сообщил кучер и указал в сторону одного из известнейших клубов Сент-Джеймса, пользовавшегося большой популярностью среди юных лондонских любителей карт и шампанского.

– Что ж, ступай туда и приведи его! – строго приказал Лайл. – Я не собираюсь стоять тут и ждать, пока он закончит перекидываться в картишки, будь он неладен!

Гровс выполнил его приказ, и вскоре на улице появился мистер Пендлтон, улыбаясь во весь рот и распространяя вокруг себя запах сигаретного дыма.

– Приветствую, мистер Лайл! – жизнерадостно воскликнул он. – Ох, как же неловко я закрыл вам дорогу! И о чём я только думал? Я планировал заскочить в клуб буквально на секунду, но встретил приятеля и заболтался – сами знаете, как оно иногда бывает. Вот только где же мой водитель? Не беспокойтесь, мистер Лайл, я и сам могу откатить машину. Сногсшибательная штука, а? Новейшая модель, купил её на прошлой неделе. Теперь уж старине Деверё меня не обскакать! Кстати, вы слышали новость о его помолвке? Чудесно, не правда ли? Мисс Вудхаус – замечательная девушка… Так, осталось только вспомнить, как завести эту штуку…

Через десять минут, которые показались мистеру Лайлу вечностью, мистер Пендлтон (не без помощи водителя, который наконец-то вернулся) отогнал свой автомобиль с дороги. К тому моменту, когда мистер Лайл забрался к себе в экипаж, он ощущал уже не раздражение, а странную нервозность. Он вдруг почувствовал, сам не зная почему, что ему нужно как можно скорее вернуться домой. В душу закралось недоброе предчувствие.

– Гровс, домой, скорее, – велел он, когда запрыгнул в экипаж. – И желательно по пути ещё где-нибудь не застрять.

Он уселся на удобное мягкое сиденье и с облегчением выдохнул, когда Гровс подстегнул лошадей и те поспешили вперёд. А в следующее мгновение похолодел. В экипаже был кто-то ещё. Он сидел напротив и смотрел на мистера Лайла с ироничной усмешкой.

– Приветствую, Белый Дракон, – произнёс знакомый голос.

Глава двадцать третья

Возможно, мистеру Лайлу стало бы легче, узнай он, какой мир и покой царили в окрестностях его дома в ту минуту. Стоял погожий октябрьский день, река поблёскивала в мягких, золотистых солнечных лучах, листья на деревьях были столь яркими, что порадовали бы глаз любого художника. Мимо нарядного дома, где располагалась квартира мистера Лайла, – дома, построенного вдалеке от шумных улиц Сент-Джеймса, машины и экипажи проезжали нечасто. Птицы пели в саду, а в передней консьерж, улучив свободную минутку, увлечённо читал какой-то роман, закинув ноги на стол. Время от времени по водной глади реки проплывали лодки, а на берегу в пятнистой тени дерева девушка в живописной новой шляпке писала пейзаж светлыми акварельными красками.

В четыре часа пополудни красивый фургон службы доставки, запряжённый двумя гнедыми лошадьми, остановился у дома, где жил мистер Лайл. Четверо посыльных вышли из фургона, облачённые в узнаваемые сине-золотые ливреи универмага «Синклер». Они обошли фургон и достали из него большой – и явно очень тяжёлый! – деревянный ящик. Внимательный наблюдатель с острым слухом непременно услышал бы тихое пожелание удачи и негромкий лай, донёсшиеся из фургона. Посыльные вынесли ящик на тротуар, а потом один из них позвонил в звонок. Тут же показался консьерж.

– Слушаю вас, – проговорил он с лёгким недовольством. Он только взялся за книгу и был отнюдь не в восторге, что его оторвали от чтения.

Самый юный из посыльных коснулся фуражки.

– Доставка из универмага «Синклер» для мистера Рэндольфа Лайла, сэр! – объявил он.

– Боюсь, мистера Лайла сейчас нет дома. Насколько мне известно, он не ждёт никакой доставки, – сухо сообщил консьерж. – Его слуги тоже нет.

Посыльные переглянулись, и самый юный продолжил:

– Нам сказали, что слуга будет дома и примет нас.

– Боюсь, его неожиданно вызвали куда-то по делу. Недавно ему передали записку с каким-то срочным поручением.

– Но нам строго велели доставить посылку мистеру Лайлу. Это картины, дело безотлагательное, – подал голос другой посыльный.

Консьерж с удивлением взглянул на него, подумав, что для посыльного парень выражается слишком правильно. Но тут в разговор вмешался третий.

– Мы можем всё увезти, но, полагаю, мистер Лайл будет недоволен, когда вернётся. Нам сказали, что доставка срочная.

– Что ж… – нерешительно произнёс консьерж.

– Послушайте, не могли бы вы думать побыстрее? – простонал четвёртый посыльный. – Этот ящик весит целую тонну!

– Хорошо, – наконец произнёс консьерж и отпер для них ворота.

Ему меньше всего хотелось ссориться с мистером Лайлом, который, как вспомнилось консьержу, всю эту неделю был сильно не в духе из-за суеты, связанной с выставкой. Консьерж решил, что посыльные привезли картины из личной коллекции Лайла.

– Дома никого нет, поэтому я сам провожу вас в квартиру мистера Лайла, – быстро сообщил он. – Пожалуйста, за мной. И аккуратнее! Переднюю только отремонтировали.

Посыльные осторожно пронесли огромный ящик над аккуратной гравийной дорожкой, поднялись по ступенькам и вошли в просторное помещение, выкрашенное в сизо-голубоватый цвет с золотой отделкой. Один из посыльных задел ящиком перила лестницы, и другой тут же ткнул в него локтем.

– Осторожнее! – воскликнул он. – Не забывай, что внутри… э-э… картины!!

Тем временем консьерж открыл дверь огромной квартиры мистера Лайла, расположенной на втором этаже.

– Сюда, пожалуйста, – пригласил он посыльных, придерживая дверь. – Можете оставить ящик у двери.

Посыльные послушно шмыгнули внутрь и осторожно опустили огромный ящик на коврик. Консьерж с одобрением отметил, что они аккуратно обращаются с вещами – уж в чём, в чём, а в этом им не откажешь. «Пожалуй, в "Синклере” и впрямь лучшее обслуживание!» – подумал он. В то же время ему не терпелось поскорее распрощаться с ними. Он не без радости запер дверь в квартиру мистера Лайла, а посыльные вышли из дома и поспешили по дорожке, посыпанной гравием, к своему фургону, оставив консьержа наедине с солнечными лучами, книгой и полуденной безмятежностью.

В пустой квартире мистера Лайла тоже было тихо и спокойно. Но потом из огромного деревянного ящика вдруг раздался громкий чих.

– Лил! – испуганно прошипел кто-то.

– Не смогла сдержаться! – послышалось в ответ. – Я и так терпела целую вечность! Эта солома страшно щекочет нос!

– А вдруг тебя кто-нибудь услышал?

– Да брось, консьерж давно ушёл. Я слышала, как он запер дверь, – прошло уже много времени. Мы тут одни – может, вылезем уже?

Крышка ящика медленно поднялась с тихим скрипом, и через мгновение из него показались два силуэта – высокий и пониже.

– Уф, нам, конечно, не позавидуешь, – заметила Лил, выбираясь из ящика и потягиваясь, потом смахнула с платья несколько соломинок. – Нет, я бы в этом ящике не выдержала ни секунды больше! Я так перепугалась, когда нас несли вверх по лестнице и ящик ударился о перила! Едва не вскрикнула и не выдала всех! – сказала она и огляделась. – Так-так… стало быть, мистер Лайл живёт здесь…

Софи тоже с любопытством разглядывала большую светлую комнату с полированным паркетом и огромными окнами с видом на великолепный сад. Её нисколько не удивило, что квартира оказалась такой роскошной и изысканной, – зная мистера Лайла, этого вполне можно было ожидать. Неожиданным показался разве что царивший там беспорядок. Софи знала, что у мистера Лайла есть слуга, и его нужно было как-то выманить из дома. В итоге решили, что Лео тщательно скопирует почерк мистера Лайла, а Сун доставит записку с изложением сложного поручения, подразумевающего покупку нескольких книг по искусству в разных магазинах Лондона, – предполагалось, что это поручение надолго займёт слугу. Но теперь Софи подумалось, что слуга, вероятно, не слишком прилежен в работе, раз оставил комнату мистера Лайла в таком бардаке.

Оглядевшись, она увидела очень дорогой халат с восточными узорами, наброшенный на диванчик, обитый зелёным бархатом, стол, а на нём – утреннюю газету и остатки завтрака. На каминной полке теснились дорогие портсигары, забытая пара запонок, какое-то украшение из резного нефрита, серебряная пепельница, ваза с опадающими камелиями. Софи заметила чуть в стороне дверь, которая, судя по всему, вела в спальню, – в дверном проёме можно было разглядеть неубранную постель с льняными простынями и атласным одеялом.

Но сильнее всего в этой квартире обращали на себя внимание стены. Каждый дюйм дорогих шёлковых обоев – от пола до потолка – был завешан картинами. Софи замерла, разглядывая их, хотя знала, что времени в обрез. Лил уже стояла у двери на балкон, о котором им поведали Билли и Джо.

– Уходить будем этим путём, – тихо сказала она.

Ключ от балкона оказался в замке. Лил осторожно его повернула, и дверь тихо отворилась.

– Ох, какая удача! – радостно воскликнула Лил. – Осталось только найти картину – и можно выбираться отсюда.

– Нужно спешить, – заметила Софи, взглянув на часы, стоявшие на камине. – Аукцион уже подходит к концу, а насколько Филлис и остальные смогут задержать мистера Лайла – неизвестно.

– Не забывай про масштабный марш суфражисток, о котором нам говорила Конни, – напомнила Лил. – Он тоже задержит мистера Лайла.

– Всё равно, нужно действовать быстро. Давай отыщем сейф.

Поиски они начали с самой большой комнаты, прочесав её вдоль и поперёк. Но найти сейф оказалось не так-то просто.

– Похоже, его здесь нет, – с досадой шепнула Лил после того, как подруги тщетно обыскали гардероб мистера Лайла.

– Он наверняка где-то надёжно спрятан, – шепнула Софи в ответ.

Она вновь взглянула на часы, изо всех сил стараясь не поддаваться панике от осознания того, сколько драгоценных минут они уже потеряли. Софи точно помнила слова мистера Лайла о том, что картина спрятана у него дома в сейфе, но вдруг она ошибается и сейф находится совершенно в другом месте? Она остановилась и закрыла глаза.

– Что ты делаешь? – изумлённо спросила Лил.

– Пытаюсь мыслить, как мистер Лайл, – прошептала Софи. – Погоди-ка. Может, дверь сейфа спрятана за одной из картин?

Они принялись заглядывать за все картины по очереди. Лил влезла на кресло и дотянулась до картин, висящих под самым потолком. Они проверили почти всю стену, когда Софи услышала радостный визг Лил.

– Ура! Кажется, я нашла!

Софи повернулась и увидела, что Лил сняла со стены огромную картину, на которой была изображена ваза с цветами. Под ней виднелась железная дверца, вмонтированная в стену. С колотящимся сердцем Софи подбежала к подруге. Сейф они нашли, успех второй части плана теперь зависел лишь от неё. Софи медленно выдохнула и устремила взгляд на дверцу сейфа напротив неё.

* * *

На том, что именно она должна научиться взламывать сейфы, настоял Джо. «Учить такому Лил бессмысленно. Работа взломщика требует терпения», – пояснил он. Вдвоём они посетили Сэмюэла, старого приятеля Джо из Ист-Энда – проворного старика, жившего на грязном чердаке. Когда они пришли, он сидел за верстаком и внимательно что-то рассматривал в монокль. Завидев Джо, он расплылся в беззубой улыбке.

– Что ж, вот не думал, что вновь увижу тебя в этом районе, дружище, – заметил он, оглядывая Джо с ног до головы своими голубыми глазами и подмигивая ему.

– Да я и сам не думал, что вернусь, – заметил Джо. – Но вернулся, ведь подручных больше нет, как и их главаря.

Старик кивнул.

– Это пока, – подтвердил он.

– А почему «пока»? – спросила Софи.

– Его ведь так и не поймали, верно? Уж я-то его знаю, он скоро вернётся. Он просто выжидает, как паук в паутине.

От его слов по спине Софи побежали мурашки. Она понимала, что старик говорит о Бароне, – стало быть, не ей одной кажется, что тот исчез не навсегда.

– А ты, как я посмотрю, неплохо устроился, а, Джо? – спросил старик, ещё раз оглядев Джо.

Тот запустил руку в свои вьющиеся волосы.

– Да, повезло, – сказал он.

– Вижу, вижу, дружище. А это твоя девчонка, да? – спросил он, подмигнув Софи.

Джо зарделся.

– Это Софи, моя подруга. Послушайте, мы сюда не болтать пришли. Нам нужна ваша помощь, – хрипло произнёс он.

– Моя помощь? – нахмурившись, переспросил старик. – И как же я могу тебе помочь?

– Мне нужно, чтобы вы научили её своему ремеслу, – сказал Джо, кивая на Софи.

Внезапно Сэмюэл расхохотался.

– Научить её… ремеслу взломщика? – переспросил он, гогоча. – Прелестно! Впрочем, – продолжил он, обратившись к Софи, – зря я так развеселился. Лучшим взломщиком на моей памяти была одна юная леди в точности такого же роста. Да и с тем, что ваши руки созданы для этого, спорить не стану, – отметил он, внезапно взяв Софи за руку. Софи едва выдержала, пока он щупал своими жёлтыми длинными пальцами её ладонь. – Хорошие пальцы. Длинные, тонкие. У меня такие же, видите? Вы играете на фортепьяно, мисс? У пианистов руки как раз для такой работы.

– Она ещё и сообразительная! – быстро добавил Джо. – В момент всё ухватит. Мы вам заплатим. – Он сунул руку в карман, звякнув монетами, и лицо старика просияло.

– А что именно вы хотите? – спросил он у Софи, поглядывая на неё голубыми глазами. – Вскрыть шкатулку с драгоценностями? Взломать замок на двери в будуар хозяйки, а?

Софи покачала головой.

– Мне нужно взломать сейф, – сказала она, стараясь придать голосу уверенности.

Сэмюэл изумлённо уставился на неё.

– Взломать сейф! – повторил он. – Этому мастерству не так-то просто научить. Надеюсь, у тебя там в кармане не шестипенсовик, а поболе, дружище, – обратился он к Джо.

– Полкроны, – сообщил Джо, показав старику ладонь, полную монет. – Всё это я отдам вам, если вы объясните Софи, что делать.

Старик почесал затылок.

– То есть я всё ей объясню, покажу, что и как, а потом вы уйдёте – и делу конец? – медленно спросил он.

– Да, – пообещал Джо.

– Что ж, хорошо, – наконец согласился Сэмюэл и кивнул. – На этой неделе мне ещё не представлялась возможность заработать полкроны таким странным способом, ей-богу. Послушайте, юная леди, я не смогу за пару часов сделать из вас первоклассную взломщицу. Но как вскрыть сейф, я вам покажу.

* * *

Софи глубоко вздохнула, стараясь припомнить все наставления старика Сэмюэля. Он показал ей старый сейф и объяснил, как работает его механизм: вал, диск, штифт, колёсики, – по одному на каждую цифру в кодовой комбинации, и, наконец, засов, который и не даёт двери открыться. Сейф напротив неё был совсем новый, но в остальном мало отличался от того, что показывал ей Сэмюэл. Она разглядела тот же диск с цифрами, ту же металлическую ручку.

Софи попыталась собраться с мыслями. Сперва нужно было понять, сколько цифр в комбинации. Она быстро протянула руки к сейфу, а потом несколько раз повернула диск по часовой стрелке. Затем достала из кармана платья врачебный стетоскоп.

– Боже, это ещё зачем? – спросила Лил, стоявшая сбоку от неё и внимательно наблюдавшая за происходящим.

– Для прослушки, – пояснила Софи.

Этот стетоскоп ей дал Сэмюэл – у него их было с полдюжины, и он с недоброй усмешкой признался, что стащил их у врачей из группы христианских миссионеров. Софи сунула стетоскоп в уши, а мембрану приложила как можно ближе к диску. Потом осторожно повернула его против часовой стрелки, прислушиваясь. Задача оказалась непростой, но, повторив процедуру несколько раз, Софи смогла найти такое положение диска, при котором начинали слышаться щелчки.

– А побыстрее никак нельзя? – спросила Лил. – У нас мало времени!

Софи бросила взгляд через плечо, туда, где нетерпеливо переминалась с ноги на ногу подруга.

– Лил, я сейф взламываю, а не яйца варю. Так что за три минуты мне не справиться! – Она прервалась, чтобы вытереть вспотевшие ладони. – Иди лучше к балкону и погляди, как там остальные. И слушай, не ухнет ли кто, – это условный сигнал о возвращении Лайла.

Софи вновь сосредоточила внимание на сейфе. Осторожно повернула диск в позицию, противоположную той, при которой изнутри слышались щелчки. «Это называется "припарковать колёса"», – вспомнились ей слова Сэмюэла. Она прокрутила диск ещё раз и, когда он оказался в том самом «парковочном» положении, услышала отчётливый, громкий щелчок. Первое колёсико пришло в движение.

– Раз… – шумно вздохнув, начала она, вновь поворачивая диск. – Два… три… четыре… – Но на пятом повороте диска щелчки затихли. – Четыре цифры! – воскликнула она и обрадованно взглянула на Лил. – В кодовой комбинации четыре цифры!

Лил уставилась на неё:

– Хочешь сказать, за всё время тебе удалось выяснить только это? Но… Софи… уже почти пять часов. Лайл вернётся с минуты на минуту!

Софи медленно выдохнула. Теперь ей предстояла куда более сложная часть процесса, к тому же Лил была совершенно права – времени почти не осталось. Но потом Софи вспомнила слова старика: «Лучший способ взломать сейф – это подобрать код. Большинство хозяев сейфов не особо изобретательны в придумывании кодовой комбинации, так что подумайте, какое число может иметь значение для обладателя вашего сейфа. Если знаете дату рождения его ребёнка или супруги, сперва опробуйте её. В девяти случаях из десяти до кода можно самому догадаться, если хорошенько пораскинуть мозгами».

Но как отгадать комбинацию? Софи знала, что Лайл не женат и детей у него нет. Казалось, ему важны одни только картины – больше на ум ничего не шло. Софи опробовала несколько комбинаций, которые, как рассказал ей Сэмюэл, часто используются людьми ленивыми – например, 1234 или 1111, – но безрезультатно. Софи безнадёжно оглядела комнату в поисках подсказки, взглянула на картины, висевшие на стенах. Может, код – это год рождения его любимого художника? Или дата создания его любимой картины? Софи пожалела, что рядом нет Лео или Джека, – сама она слишком мало знала об истории искусств, чтобы хоть что-то предположить.

И тут взгляд наткнулся на картину с изображением вазы с цветами, снятую Лил со стены. Только сейчас Софи заметила, что это не ваза, а сине-белый кувшин, разрисованный китайскими драконами. Умышленно или случайно, но мистер Лайл спрятал картину с драконом в сейфе под картиной с другими драконами. Вдруг Софи подумалось, что она точно знает, как важна для мистера Лайла по меньшей мере одна картина – «Зелёный дракон». Она вспомнила всё, что рассказывала ей Лео об этой картине. А потом осторожно повернула диск и взялась за ручку.

Послышался громкий лязг, а через мгновенье дверца распахнулась.

Глава двадцать четвертая

Инспектор Ворт, сидя за столом у себя в кабинете на верхнем этаже «Синклера», внимательно просматривал свои записи. Вне всяких сомнений, расследование зашло в тупик. Сведения, собранные из разных источников, не складывались в одну картину, но инспектор был твёрдо намерен во всём разобраться. Он нахмурился и вновь принялся перечитывать протокол допроса мистера Лайла. Но тут кто-то нервно постучал в дверь его кабинета.

– Что там ещё? – рявкнул Ворт, недовольный тем, что его снова отвлекли.

– Э-э-э, сэр, тут к вам пришли… – осторожно начал Поттс.

– Никого, кроме мистера Синклера и мистера Лайла, не пускайте. Я занят!

– Но они настаивают на встрече, сэр. Говорят, есть важные сведения об ограблении.

Ворт шумно вздохнул.

– Ну что ж, – проговорил он. – Пусть заходят.

Он уже порядком устал от законопослушных горожан, которые приходили к нему и рассказывали небылицы о подозрительных личностях, якобы способных украсть картину, но ему не хотелось упустить ни одной существенной улики. Хотя, по правде сказать, пока что подобных улик ему так никто и не предоставил.

К его изумлению, в кабинет вошла девочка – маленькая китаянка в простом, но опрятном платье с передником. Она встала возле стола и учтиво поклонилась.

– Э-э-э… здравствуйте, – проговорил Ворт, удивлённый посетительнице.

– У меня для вас записка, сэр, – заявила девочка с явственным выговором кокни. – И очень важная.

Она передала Ворту маленький конверт. На нём аккуратным почерком было выведено: «Инспектору Ворту лично. Срочное».

– Вы сами это написали? – изумлённо спросил Ворт.

Девочка помотала головой.

– Мне велено проследить, чтобы вы всё прочли, – сообщила она.

Ворт, окончательно сбитый с толку, вскрыл конверт. Внутри оказалась короткая записка.

– Это ещё что такое? – строго спросил Ворт.

К записке прилагался квадратный кусочек карты Лондона. Красным крестом был помечен Аптекарский сад Челси. Инспектор нахмурился и перевёл было взгляд на посетительницу в надежде хоть на какие-то объяснения, но её уже и след простыл.

Он посмотрел на карманные часы – без четверти пять.

– Скорее всего, пустышка, но как знать… – пробормотал он себе под нос, надевая куртку. – Поттс! – зычно крикнул он. – Пошевеливайтесь! Мы отправляемся в Челси.

* * *

Софи с восторгом глядела на открывшуюся дверцу сейфа.

– Ты справилась! Ты вскрыла сейф! – восхитилась Лил. – Какой же был код к замку?

– 1-4-5-5. 1455 год – примерная дата создания «Зелёного дракона», – торжественно объявила Софи. – Я предположила, что комбинация связана с картиной. Ведь она очень важна для Лайла.

Вместе они распахнули тяжёлую дверцу до упора и всмотрелись в темноту, царившую в сейфе. Лил нырнула в него рукой и достала стопку каких-то документов в конвертах, запечатанных красным сургучом. Под стопкой обнаружился мешочек, в котором было на удивление много золотых соверенов. Потом Лил нащупала нечто большое, плоское, аккуратно завёрнутое в бумагу. Она достала сверток, и подруги дрожащими руками сняли бумагу.

– Это картина! – воскликнула Лил, радостно взвизгнув.

Софи внимательно поглядела на «Зелёного дракона». Поразительно, что такая маленькая картина привела к стольким неприятностям. Но, всмотревшись в неё, Софи начала понимать, чем та заворожила Лео. Яркие зелёные и золотые краски, загадочное выражение драконьей морды – картина одновременно казалась и странной, и прекрасной. Софи зачарованно глядела на шедевр, лежавший на полу квартиры мистера Лайла, посреди каких-то бумаг, рядом с бархатным мешочком, из которого выкатилось несколько монет.

– Софи! – вдруг вскрикнула Лил.

Софи наконец услышала: откуда-то с улицы доносилось уханье.

* * *

Фургон доставки из «Синклера» отъехал от дома мистера Лайла, но недалеко. Буквально за углом, скрывшись из виду, он резко остановился.

– Как думаешь, они выбрались из ящика без происшествий? – спросил посыльный, сидевший на водительском сиденье, снимая форменную фуражку и встревоженно запуская руку во вьющиеся волосы.

– Само собой, – уверенно ответил Билли. – А Конни следит возле дома, не появится ли мистер Лайл. Если она его заметит, подаст сигнал.

– Мне по-прежнему кажется, что надо было придумать сигнал получше, – заметил Джо, покачав головой. – Разве совы ухают средь бела дня?

– Да выбрось это из головы. Нам пора, – напомнил Билли, спрыгивая с сиденья. – Нужно быть в полной боевой готовности, когда Лил с Софи отыщут картину!

Внезапно внутри фургона кто-то протяжно и жалобно заскулил, и Джо, тоже выбравшись наружу, шумно вздохнул.

– И зачем ты взял с собой Лаки? – спросил он. – Ты же знал, что она будет только мешать!

– Так получилось! – с досадой воскликнул Билли. – Мисс Этвуд сказала, что нужно вывести её на прогулку, не мог же я ответить: «О нет, извините, мне нужно срочно спасать украденную картину»! К тому же Дейзи тоже здесь.

– Да, но Дейзи – дрессированная служебная собака, как никак.

– Вообще-то именно Лаки натолкнула меня на мысль, как скопировать записи мистера Лайла в блокноте. А ещё она попыталась как-то вцепиться ему в штанину. Так что…

Из-за фургона вышел Джек.

– Кхм, если вы уже закончили препираться из-за своих питомцев, давайте-ка поторопимся, – сказал он. – Лео говорит, что слышала уханье.

* * *

– Нужно бежать! – воскликнула Софи. – Скорее! Ты пойдёшь первой и прихватишь «Дракона». А я закрою сейф и повешу картину с кувшином на место. Может, мистер Лайл не сразу заметит пропажу.

Лил кивнула, схватила картину, обернув её всё той же бумагой, и метнулась к балконной двери. Софи тем временем поспешно вернула документы и монеты в сейф, захлопнула дверцу и повернула ручку. До неё донёсся звук приближающихся шагов и мужские голоса.

Выскочив на балкон, Лил с тревогой огляделась, пытаясь найти взглядом Джо и Билли. К своему облегчению, она быстро их заметила – те крались через сад по направлению к кустам.

– Скорее! – понизив голос, крикнула она. – Лайл идёт!

Когда они встали точно под балконом и вытянули вверх руки, Лил перегнулась через него и осторожно опустила им картину. Билли схватил её и метнулся назад, через сад, а Джо достал верёвку, которую предусмотрительно спрятал в кармане, и забросил один её конец на балкон. Лил проворно поймала его и привязала к балконной ограде, затянув один из тех узлов, которым обучил её Джо. А потом осторожно перелезла через ограду и схватилась за верёвку.

– Может, другие предметы мне давались неважно, но на гимнастике мне равных не было, – тихо проговорила она и, прежде чем слезть, бросила взгляд в комнату мистера Лайла, с удивлением обнаружив, что Софи по-прежнему сидит около сейфа на коленках.

– Софи, скорее! – встревоженно зашипела она. – Что ты там застряла?

Но Софи не шелохнулась. Голоса с лестницы становились всё отчётливее, и с каждой секундой один из них казался Софи всё более знакомым. Она уже слышала этот голос, он много раз звучал в её ночных кошмарах, и она знала, что однажды опять услышит его наяву. «Полагаю, мы ещё встретимся», – вновь прозвучало у неё в голове.

Дверь приоткрылась. Лил тихонько вскрикнула от ужаса и начала слезать – выбора у неё не было. Тем временем Софи вскочила на ноги и скользнула в спальню мистера Лайла, прикрыв за собой дверь.

– А где Софи? – спросил испуганным шёпотом Джо, когда Лил соскочила на землю.

– Там осталась! – с тревогой сообщила Лил. – Всё шло строго по плану, пока не появился Лайл, а потом она застыла как вкопанная! Не понимаю, что стряслось!

Тем временем Софи, стоя в спальне у двери, внимательно прислушивалась. Сердце колотилось так громко, словно билось у неё в ушах. Оно будто выстукивало: «Барон здесь, Барон здесь, Барон здесь».

– Так, а это ещё что такое? – послышался удивлённый голос мистера Лайла, который заметил ящик. – Я ничего не заказывал.

– Да и вообще тут кругом бардак, не находите? – спросил знакомый голос.

– Я нанял слугу, чтобы он меня охранял, а не ради чистоты в доме, – натянуто произнёс мистер Лайл. – Куда же он запропастился? Я ведь велел ему оставаться здесь и никуда не отлучаться. Ещё этот ящик – откуда он здесь, в самом деле? К тому же открытый. И… пустой.

– Где картина? – спросил второй голос, вдруг ставший твёрдым и резким.

От одного этого тона Софи похолодела. Послышались торопливые шаги – Лайл спешно пересёк комнату.

– Разумеется, здесь, в сейфе, как и всегда, – сообщил он испуганно.

Софи услышала, как он отпирает сейф нужной комбинацией, как щёлкает и открывается тяжёлая дверца.

– Вот, глядите, она зде… – Он вдруг умолк на полуслове.

– Где картина? – снова спросил Барон, уже громче.

– Она… она… пропала, – шепнул Лайл. Голос был такой, будто его вот-вот стошнит. – Но… этого просто не может быть!

– Идиот, – безжалостно отрезал Барон. – Вас обвели вокруг пальца. Тот пустой ящик – это троянский конь, безмозглый вы тип. Я-то думал, уж кто-кто, а вы хорошо знакомы с греческой мифологией. Сюда кто-то пробрался. Спрятавшись, вне всяких сомнений, в этом самом ящике. – Софи услышала, как он подошёл к окну. – Но на ваше счастье, ещё не поздно всё исправить. Вон те двое, в саду, сопливые хулиганы. Держу пари, они перехитрили вашего слугу, выманив его из дома. Рэндалл, уверен, ты сможешь исправить это недоразумение.

– Разумеется, сэр, – произнёс третий голос, низкий, утробный. – Можете на меня положиться.

Краснорукий Рэндалл! Софи объял ужас. Он тоже в квартире вместе с Бароном и Лайлом и теперь бросится в погоню за Лил и всеми остальными, пока она прячется в спальне! А Лайл всё повторял дрожащим голосом:

– Нет, это решительно невозможно!

Голос был такой испуганный, что Софи съёжилась.

– Картина хранилась у меня в сейфе, клянусь вам, Чёрный, я…

Софи ахнула. Так значит Барон – это Чёрный Дракон, глава ордена Fraternitas Draconum! И именно он отдал Лайлу приказ украсть картину.

– Меня нисколько не интересуют ваши оправдания, – сухо заявил Барон. – Разберитесь со всем этим. Проверьте дом. Нужно убедиться, что здесь безопасно.

Кто-то зашагал к двери в спальню, и Софи обмерла.

Глава двадцать пятая

Софи услышала, как повернулась ручка двери.

Она тут же легла на пол и заползла под кровать хозяина дома – больше прятаться было негде. Ковёр был настолько пыльным, что Софи едва сдержала приступ кашля. Она зажала рот рукой, чтобы как можно меньше дышать пылью. Прямо над ней раздавались голоса, и она лежала, замерев, чтобы разобрать каждое слово.

– Кто бы это мог быть? – с ноткой паники в голосе спросил Лайл. – Неужели нас кто-то предал? Едва ли это кто-то из братства, правда?

– Сильно в этом сомневаюсь. Все члены братства дали клятву, как и вы сами, – ледяным тоном произнёс Барон. – Обговорим это позже. Сейчас самое важное – вернуть картину. Я многие месяцы ждал этой минуты и не позволю каким-то малолетним хулиганам мне помешать. Где Рэндалл?

Софи услышала, как джентльмены направились к окну. Они отвернулись от неё и теперь говорили так тихо, что разобрать сказанное было невозможно. Софи скосила глаза. Оказалось, что она лежит недалеко от двери, которую забыли закрыть. Хватит ли ей смелости выскользнуть в неё и попытаться сбежать, пока Барон и Лайл её не видят? Нужно попытаться. Оставаться здесь слишком рискованно. Не теряя времени на дальнейшие размышления, она подползла поближе к двери, потом выскользнула из-под кровати, вскочила на ноги и метнулась к двери на балкон.

Двое у окна моментально обернулись.

– Рэндалл! – вскрикнул Лайл.

Но Софи уже скользила по верёвке, стирая ладони в кровь. Мгновением позже она бежала через сад, а за ней спешил Краснорукий Рэндалл.

* * *

– Какого чёрта вы тут делаете?

Инспектор Ворт решительно направился к пруду в Аптекарском саду Челси, а мистер Макдермотт поднял взгляд от записки, которую изучал с нескрываемым изумлением.

– Послушайте, Макдермотт, если это всё ваши проделки…

Макдермотт усмехнулся – казалось, он и удивлён этой встрече, и чрезвычайно ей рад.

– Ну же, Ворт, мы ведь давно знакомы. Пусть Лайл говорит вам обо мне сколько угодно гадостей, но вы же сами знаете, что я не больше вашего люблю интриги.

– Послушайте, но если вы тут ни при чём, тогда что вообще происходит? Мне прислали анонимную записку с сообщением, что если я хочу вернуть небезызвестного вам «Зелёного дракона», то должен явиться сюда. Записку принесла девочка, а потом бесследно исчезла. Там было сказано, чтобы я взял с собой подкрепление. Пока мы тут с вами разговариваем, двое моих подчинённых прочёсывают сад.

Макдермотт пожал плечами:

– Я знаю не больше вашего. Мне тоже прислали записку. Отличие лишь в том, что она была с подписью.

– С чьей подписью?

– Мисс Софи Тейлор.

– Это ещё кто?

– Моя юная приятельница, которую я, кажется, сильно разочаровал на этой неделе. Поэтому я решил выполнить хотя бы эту её просьбу.

– Что ж, судя по всему, эта ваша девчонка отправила нас обоих по ложному следу, – с раздражением сказал Ворт. – Уже четверть шестого, а здесь ни души. У меня есть занятия поинтереснее, чем болтать тут с вами, знаете ли.

– Как идёт расследование? – спросил Макдермотт.

– Ох, одна головная боль, – отрезал Ворт. – Журналисты прохода не дают. Странно, что они и сюда за мной не потащились. Не удивлюсь, если они вдруг выскочат откуда-нибудь и начнут тут всё подряд фотографировать.

– К этому стоит привыкнуть, раз работаете на мистера Синклера, – с ухмылкой сказал Макдермотт.

Ворту вдруг стало неловко.

– Послушайте, Макдермотт, мне очень жаль, что Лайл так упрямится. Ваша помощь в этом расследовании была бы очень кстати. Мы всегда так славно сотрудничали.

Макдермотт едва заметно улыбнулся, словно что-то припоминая.

– Да, верно, – произнёс он, а потом вдруг спросил: – А вам не кажется, что поведение Лайла последнее время немного…

Ворт взглянул на него, но Макдермотт не договорил. В ту минуту они вдруг увидели, что по тропинке к ним бежит какой-то парень и держит под мышкой что-то плоское. К их изумлению, он приблизился к ним, поклонился и передал свою ношу. Лицо у него так и сияло.

– Это вам от мисс Софи Тейлор и мисс Лилиан Роуз, господа, – усмехнувшись, сказал парень. – Кажется, именно это вы и ищете.

Ворт сорвал с картины бумажную обёртку.

– Господи боже, – пробормотал он, переводя взгляд с картины на Макдермотта и обратно. – Это картина, на этот раз подлинная. В этом нет никаких сомнений. Это «Зелёный дракон»!

– Если вам интересно, её нашли в квартире мистера Лайла, вон там. – И парень махнул в ту сторону, откуда пришёл. – А теперь, если не возражаете, пойдёмте скорее со мной и подкрепление позовите! Думаю, девочкам нужна наша помощь!

* * *

Софи стремглав неслась по саду, то и дело поскальзываясь на грязи, траве и мокрых листьях. Перед глазами у неё плясали точки, лёгкие, казалось, вот-вот лопнут, но она продолжала бежать так быстро, как только могла. Она слышала, что Рэндалл топает следом – он уже нагонял её. До садовой ограды оставалось всего ничего – она уже видела Джо и Билли, которые стояли по ту сторону забора, перегнувшись через него, и тянули к ней руки, она уже слышала, как Лил выкрикивает её имя. Всего один отчаянный рывок – и парни схватили её за запястья. Она успела!

Они стали тянуть её наверх, но тут на лодыжках Софи сомкнулись руки Рэндалла, облачённые в кожаные перчатки. Крепко сжав пальцы, он потянул Софи вниз. Та вскрикнула от боли. Тут над оградой пролетело какое-то тёмное пятно, послышался звонкий лай. Дейзи! Рэндалл отпустил ноги Софи, и парни перетащили её через забор. Наконец раздался громкий, пронзительный звук полицейского свистка, а потом ещё и ещё.

– Ни с места, Рэндалл! – прогремел инспектор Ворт. – Вы окружены!

* * *

Лео, прятавшаяся в тени синклеровского фургона вместе с Лаки, услышала шум: свист, чьи-то крики, лай Дейзи. Лаки тявкнула и заскулила, словно желая броситься на помощь своей подруге, но Лео шикнула на неё.

– Нам туда нельзя, – пояснила она. – Мы же должны оставаться тут и следить за обстановкой, помнишь?

Миссия ей, надо сказать, досталась довольно скучная. Сперва Софи и Лил предложили ей присоединиться к Конни и отправиться на берег реки, но Джек заметил, что мистер Лайл с большей вероятностью узнает из них всех именно Лео, а если он увидит, как она идёт к его дому, то наверняка догадается, что они что-то задумали. Само собой, не могла она и прикинуться посыльным или спрятаться в ящике, а потом выбраться из квартиры Лайла по верёвкам и перелезть через садовую ограду, поэтому ей ничего иного не оставалось, кроме как прятаться тут, приглядывать за Лаки и быть начеку на случай новых опасностей. Она не вполне понимала, какие ещё опасности могут возникнуть, пока Лайл и Рэндалл оба находятся в квартире, но всё равно старалась хорошо выполнить своё задание. Она напомнила себе, что самое главное – чтобы Лайла поймали, а картину вернули её законному владельцу. И всё-таки ей очень хотелось тоже оказаться в гуще событий.

Она ни за что не заметила бы фигуру, крадущуюся по улице, не начни Лаки на неё лаять. Она подняла взгляд и заметила человека, бесшумно выскользнувшего за ворота под покровом сгущающихся сумерек. Под мышкой у него виднелся плоский свёрток. Лео ахнула от удивления. Это был мистер Лайл – девушка мгновенно узнала его аккуратно подстриженную седую голову! Он убегает, да ещё с картиной! Сердце у Лео заколотилось, она вдруг поняла, что подавать сигнал и ухать нет смысла. В таком шуме её всё равно никто не услышит, а даже если и услышит, Лайл всё равно успеет скрыться из виду, пока подоспеют друзья. Оставалось только одно – остановить Лайла самой.

Сама не понимая, что делает, Лео пошла вперёд. Как только мистер Лайл приблизился, тревожно оглядываясь, Лео выскочила из тени и ударила его тростью. Тяжелый наконечник попал по голени, и он взвыл от боли, пошатнулся и рухнул на землю. Свёрток выскользнул у него из рук.

– Картина! – вскрикнул он, тщетно пытаясь дотянуться до свёртка.

Но Лео, уже стоявшая рядом, стукнула его тростью по руке, а Лаки принялась носиться вокруг них, оглушительно лая.

– Ну уж нет, – процедила Лео сквозь зубы. – Это не ваше.

Лайл изумлённо уставился на неё.

– Мисс Фицджеральд… Леонора? – поражённо проговорил он. – Но… что вы здесь делаете? Прошу вас… пожалуйста… всё не так, как вам кажется… Крайне важно, чтобы я унёс картину подальше отсюда, в безопасное место. Вы должны мне помочь, Леонора.

– Никуда вы отсюда не уйдёте, – твёрдо сказала Лео. – Я всё знаю. Я знаю о Рэндалле и о ваших подлых замыслах.

– Мне очень жаль, что так вышло с Рэндаллом, – прошептал Лайл. – Он просто чудовище, я и не знал, что он так с вами поступит, Леонора. Я бы ни за что не позволил ему сделать вам больно, я…

Но Лео прервала его. Он так много раз произнёс её имя, что для Лео всё стало предельно ясно.

– Всё вы знали! – вскричала она. – Вы ведь сами и написали ту записку, которую он оставил у меня в комнате, – больше некому было сделать это. Рэндалл, по-видимому, украл ключ, чтобы попасть в комнату, но записку писали вы. Записку, что я получила в «Спенсере», отправил Рэндалл, я знаю его почерк, а ещё он пишет с ошибками. Но вторую написали вы. Вы скопировали мой почерк, потому что прекрасно знали его. И именно вы подписали её моим именем.

– Клянусь, я тут ни при чём, произошло какое-то страшное недоразумение! Послушайте, если вы мне поможете, я отплачу вам тем же. Я могу сделать из вас самую знаменитую лондонскую художницу! Вы талантливы – вы вполне можете стать моей звездой!

Лео смерила его взглядом. Вид у него был жалкий, он нелепо распластался на тротуаре. Вся его элегантность бесследно исчезла, модный костюм перепачкался.

– Не нужна мне ваша помощь, – отрезала она. – И быть вашей звездой мне совершенно не хочется.

Лайл поднял на неё взгляд, полный отчаяния. В его глазах вдруг полыхнул гнев, и Лео показалось, что сейчас он вскочит и бросится наутёк, пусть и без картины, и она с ужасом поняла, что не сможет его остановить. Но в ту же секунду послышались чьи-то шаги, и к своему огромному облегчению Лео заметила Конни и Смитти, которые бежали к ней, встревоженные яростным лаем Лаки.

– Это же мистер Лайл! – воскликнул Смитти.

– Скорее, хватайте картину. И приведите инспектора Ворта или ещё кто-нибудь! Нельзя его упускать!

За инспектором поспешил Смитти, и когда Ворт и его подопечные прибежали к месту событий, то увидели, что Конни сидит на ногах у Лайла, не позволяя ему убежать, а Лео стоит рядом, угрожающе нацелив трость прямо ему в грудь. Лаки же тем временем с наслаждением жевала его дорогую штанину.

Вскоре Лайла, который всё твердил про страшное недоразумение, про то, что он совершенно ни при чём, что на него самого напали и что он совершенно не привык к такому грубому обращению, увели двое дородных констеблей. И Лео было его ни капельки не жаль. К ним подбежал Джек вместе с Билли и Джо, за которыми спешила Дейзи, так же, как и Лаки, очень довольная тем, что ей выдалась возможность поучаствовать в таком приключении.

– Здорово ты Лайла остановила! Молодчина! – воскликнул Джек. – Рэндалла тоже арестовали, а «Зелёный дракон» у нас!

Лео поглядела на обронённую Лайлом картину, которую она теперь бережно прижимала к себе.

– Но… если «Зелёный дракон» у вас, это тогда что? – удивлённо спросила она.

Друзья помогли ей сорвать обёртку и все дружно ахнули, увидев изображение извивающегося белого дракона на фоне синих и золотых звёзд.

– Вторая украденная картина! – воскликнула Конни. – «Белый дракон»!

* * *

Софи откинулась назад и оперлась спиной о садовую ограду. Вокруг было шумно – то и дело слышались пронзительный свист, собачий лай, чей-то топот. Софи очень хотелось поспешить за остальными, поглядеть, что происходит, но пришлось ненадолго остановиться и перевести дух. Руки у неё тряслись.

– Скорее, сюда! Мы поймали Лайла! Он пытается сбежать! – крикнул кто-то.

А через мгновение послышался новый голос, низкий и встревоженный:

– Инспектор Ворт, сэр, тут журналисты. Уж не знаю, как они нас выследили…

– Боже, ну разумеется, станут они упускать такую возможность. Поттс, отведите меня к ним – нужно как-то уладить это дело.

Шаги и голоса затихли. Софи ощутила себя до странного одиноко, стоя у садовой ограды. И вдруг поняла, что нужно непременно кому-нибудь рассказать об увиденном. Нужно сообщить Лил, Макдермотту и всем остальным, что Барон здесь. Он вернулся, точнее, никуда и не пропадал, и именно он возглавляет Fraternitas Draconum.

Но не успела эта мысль закрасться к ней в голову, как она застыла на месте, увидев, что кто-то перелезает через садовую ограду. Кто-то пытался скрыться, воспользовавшись тем, что всеобщее внимание приковано к фасаду дома мистера Лайла. Софи нырнула в тень и оттуда продолжила пристально наблюдать за беглецом, хотя и без того знала, чей это силуэт спешит прочь по переулку. Она сразу поняла, что это Барон.

Софи огляделась – вокруг никого. Но она знала, что делать. Повинуясь инстинкту, подавить который Софи была не в силах, она поспешила вслед за Бароном.

– Пропавшие картины возвращены, двое опасных преступников задержаны, и всё за один день! – резюмировал мистер Макдермотт. – Даже учитывая ваши прежние достижения, весьма недурной результат. Полагаю, инспектор Ворт будет вами очень доволен, да и мистер Синклер.

– Мы не были уверены, что вы придёте, – сказала Лил, одарив улыбкой детектива, стоявшего вместе с ними у синклеровского фургона в жёлтом свете фонаря. – Вы же заявили, что ничем не сможете нам помочь в этом расследовании, но без вас мы бы не справились.

– Я очень рад, что ничего не пропустил, – заметил Макдермотт, и его губы тронула улыбка, что бывало крайне редко. – И всё-таки мне стоило быть предусмотрительнее. Я должен был сразу понять, что вас с мисс Тейлор не остановят мои предупреждения.

Джо усмехнулся.

– Если Лил с Софи чего задумали, их уже не остановить, – заметил он. А потом едва заметно улыбнулся Лил и сжал её ладонь в знак того, как сильно ею гордится.

Лил улыбнулась в ответ, но потом нахмурилась, оглядевшись.

– А где же Софи? Она будто сквозь землю провалилась.

– Может, ищет пластырь, чтобы заклеить ссадины на руках? – предположил Джо. – Она здорово их стёрла.

Вид у Лил был задумчивый.

– До сих пор не могу взять в толк, почему она осталась у Лайла в квартире, – шепнула она Джо. – В этом нет никакого смысла. Она так строго придерживалась нашего плана, а потом вдруг в один момент решила про него забыть.

Лил вновь встревоженно огляделась. Неподалёку стояло с полдюжины констеблей, а рядом Билли и констебль Поттс возились с Дейзи, Джек с другими студентами-художниками с восхищением разглядывали «Белого дракона». Софи нигде не было.

* * *

Софи бежала по тёмному переулку, и ноги её скользили по влажной листве. Гул голосов давно затих, сердце громко колотилось в груди, воздух обжигал горло, но Софи было всё равно. Она не могла допустить, чтобы Барон снова ускользнул. Она обязательно должна была доказать, что именно он стоит за всеми этими кражами, показать его истинное лицо. Звонко цокая сапожками по мостовой, она увидела, как смутная тень Барона скрылась в тумане. Осталось совсем немного, ещё чуть-чуть…

Софи остановилась и согнулась пополам, задохнувшись. Убежал. В переулке было темно и пусто. Впереди виднелась только голая кирпичная стена. Она его упустила. Софи обернулась и вдруг увидела чёрную фигуру, стоявшую прямо у неё на пути.

– Добрый вечер, мисс Тейлор, – произнёс столь знакомый ей насмешливый голос.

Софи уставилась на него, потеряв дар речи. Она столько месяцев думала о нём – и вот он, перед ней! А она загнана в угол и совершенно одна.

– Ну вот вы меня и поймали. Что теперь будете делать? – спросил Барон. В голосе слышались нотки удивления. – Вы украли мою картину. Следили за мной. Нашли меня. Что дальше?

Софи попыталась было убежать, но он толкнул её обратно к стенке.

– Нет-нет, даже не пытайтесь сбежать, ничего хорошего из этого не выйдет. Кричать тоже бессмысленно – ваши дружки слишком далеко, они вас не услышат. Хотя вы ведь стремились именно к этому? Оказаться со мной один на один? Вот почему вы здесь.

– Я хочу знать правду, – проговорила Софи. Собственный голос показался ей каким-то чужим, незнакомым.

– Правду? – На миг на лице Барона проступило удивление. – Но она ведь уже вам известна, разве нет? Вы ведь знаете, что это я убил вашего дорогого папочку.

Софи уставилась на него. Сердце в груди болезненно вздрогнуло и замерло.

– Вы, наверное, хотите знать почему, – продолжил он беззаботно, будто они сидели на званом обеде. – До всего-то вам есть дело… Вы чрезвычайно любознательны, должен сказать. Весьма необычно для простой продавщицы. Но обрадует ли вас эта правда, мисс Тейлор? Вот в чём вопрос.

Он шагнул к ней, и она инстинктивно отпрянула, слыша своё неровное дыхание.

– Ну что ж, вашего отца убил я. Мы с ним когда-то были лучшими друзьями. Ближе некуда – во всяком случае, так мне казалось, пока он меня не предал. Да, вы не ослышались. Он меня предал. А после этого годами преследовал. Хотел поставить точку во всей этой истории. Но когда мы наконец встретились, победил я. Он был так уверен в том, что возьмёт надо мной верх, но, когда дошло до дела, я оказался сильнее. – Он презрительно улыбнулся Софи. – Что такое? Не на такой ответ вы рассчитывали? Любимый папочка уже не кажется героем?

И тут она ощутила внезапную вспышку гнева. Её словно окатило ледяной водой. Как он смеет так равнодушно рассказывать об убийстве её отца?

– Ни единому вашему слову не верю, – проговорила она, задыхаясь от злости.

Барон усмехнулся, и что-то сверкнуло во мраке.

– Это правда, хотите – верьте, хотите – нет. Но есть и ещё кое-что, о чём вы не знаете. Вашу мать убил тоже я. Прекрасную Элис. – Он тихо вздохнул. – Знаете, а ведь, находясь рядом со мной, она была любимицей всего Каира. Вместе мы могли бы в таких местах побывать! Но она всё бросила ради дома, мужа… и вас. – Его тон стал резким, но через мгновение он снова вернулся к своей невозмутимой манере. – Досадно, что так вышло, конечно, но у меня не было выбора. Мне пришлось её убить. Вот этим ножом. – Он шагнул ещё ближе, и Софи теперь отчётливо видела оружие – длинный серебряный нож с рукоятью в форме извивающегося дракона, который она уже видела раньше, на причале Ист-Энда. – Им я вполне могу убить и вас.

Он вновь шагнул к ней. Софи попыталась было ускользнуть, но он оказался проворнее и в миг схватил её. Хватка была пугающе крепкой. Сильные, словно стальные пальцы вцепились ей в плечи.

– Отпустите, – попыталась она сказать, но с губ сорвался лишь едва различимый шёпот.

– Я мог бы убить вас в любой момент, – сообщил он ей на ухо равнодушным тоном. – В нашу первую встречу в театральной ложе. Да и после этого – у меня было с десяток возможностей это сделать. Вы вечно мельтешите у меня под ногами, мисс Тейлор, но поймите, вам никогда меня не одолеть. Я доберусь до вас, как только захочу. Вы до сих пор живы лишь по моей милости.

В эту секунду Софи услышала крики: «Софи! Софи! Где ты?» От облегчения на глазах у неё выступили слёзы. Барон издал удивлённый смешок.

– Как раз вовремя. Ваша верная подруга спасла вас. Прощайте, мисс Тейлор. Хотя на этот раз я точно знаю, что мы ещё встретимся.

Одним точным и сильным движением он толкнул её на землю. Софи рухнула как подкошенная, ударилась головой о влажную мостовую и увидела звёзды. Через мгновение Барона и след простыл – в переулке мелькнули только смутные очертания его плаща, а потом он растворился во мраке.

Лил стремглав подбежала к Софи.

– Софи… Софи… ты как? – с ужасом выдохнула она. – Что стряслось? Боже мой, да у тебя кровь!

Опершись на подругу, Софи поднялась, прижала руку к лицу, а когда отдёрнула, ладонь была вся в крови.

– Тут был Барон… – бессвязно начала она.

– Барон?

– Ты должна мне поверить. Это действительно был он. Они с Лайлом в сговоре, а Барон у них за главного. Чёрный Дракон – это и есть Барон, – пробормотала она.

Кровь на лице смешалась со слезами. Софи вдруг осознала, что Лил, возможно, ей не поверит, и ей стало жутко. Барон снова сбежал, а кроме неё самой, никто и понятия не имеет, что тут случилось.

– Софи, пойдём со мной… Ты ранена…

– Скажи, что веришь мне! – с мольбой прошептала она. – Он только что был здесь… признался, что убил моего отца… и маму тоже… он…

– Хватит о нём, – попросила Лил, обнимая подругу за плечи. – Само собой, я тебе верю, но нам нужно идти.

Наконец ей удалось увести Софи в сторону дома мистера Лайла, где горели яркие огни и уже собирались толпы полицейских. Лил с тревогой огляделась в поисках Макдермотта и остальных, но тут их заметила группа из полудюжины незнакомцев и заспешила навстречу – Смотрите! Вон они! Мисс Тейлор и Мисс Роуз! Юные леди-детективы, девушки, которые отыскали картины!

Софи и Лил ослепили яркие вспышки фотокамер.

Часть седьмая

Dragon regardant[9]

«О седьмой, и последней, картине "Драконьего цикла" известно крайне мало. Современные специалисты полагают, что картина могла быть не завершена или даже уничтожена художником ещё при жизни. Достоверно известно лишь то, что она являлась самой большой картиной серии и что на ней был изображён чёрный дракон, стоящий на задних лапах, с поднятой передней. Голова дракона была слегка повёрнута. Создавалась иллюзия, будто он смотрит на что-то, находящееся за рамой…»

Доктор Септимус Бигль, «Жизнь и творчество Бенедетто Касселли», 1889 (из библиотеки Института Спенсера)

Глава двадцать шестая

Лео оглядела свой стол с большим удовольствием. Она ещё никогда не устраивала чаепитий, но ей показалось, что стол получился шикарным. Да, конечно, торты и булочки пришлось покупать – Лео отнюдь не была уверена, что у неё самой получится такая же вкусная выпечка, как у миссис Лим. Зато она сама заварила чай и приготовила тосты, поставила в центр стола вазу с хризантемами и теперь чувствовала себя настоящей хозяйкой.

– Спасибо огромное, что пригласила! – с улыбкой сказал ей Билли, принимаясь за четвёртый тост.

Лео зарделась.

– Мне хотелось вас как-то отблагодарить, – призналась она. – Да и потом, нам ведь и правда есть что праздновать!

Последние две недели действительно выдались слишком богатыми на события. После того как друзья вернули из квартиры мистера Лайла две украденные картины, их жизнь переменилась, стала куда насыщеннее и интереснее. Лео вдруг обнаружила, что все смотрят на неё как на героиню, особенно после того, как Конни и Смитти рассказали всем в Спенсере, как она помешала мистеру Лайлу сбежать при помощи одного лишь крошечного мопса. Даже профессор Джарвис, к огромному удивлению Лео, подозвал её к себе после занятий и сказал, что очень впечатлён её поступком.

Профессор Джарвис начинал нравиться ей всё больше и больше. Он не осыпал её чрезмерными восхищениями, его похвалы были сдержанны и немногословны. Так, например, он одобрил новую серию её картин по мотивам зарисовок, сделанных в Ист-Энде, над которой она начала работать. Лео почувствовала, что после всей этой истории с мистером Лайлом и «Зелёным драконом» интерес к копированию известных картин в ней иссяк. Зато она внезапно обнаружила в себе страсть к изображению реальных мест и людей – похожие зарисовки она делала в детстве во время болезни, приковавшей её к постели. И теперь, когда она сидела за столом и разглядывала лица своих новых друзей, мирно беседовавших за чаем, пальцы у неё зудели от желания схватить карандаш и альбом, и она задавалась вопросом, не будут ли они против.

Им было что обсудить. Новости об отважных спасителях украденных картин попали во все газеты – к ним прилагались слегка мутноватые фотографии двух юных леди, которые и осуществили смелый план. Имена Софи и Лил были у всех на устах. Подруг называли бесстрашными юными детективами, раскрывшими настоящее преступление. И то обстоятельство, что Лил была известна ещё и как блистательная юная звезда театра, здесь оказалось только на руку. Мистер Синклер, никогда не упускавший возможности прорекламировать свой универмаг, тут же подключился к делу вместе со своими подчинёнными. Универмаг оперативно нанял именитого фотографа, чтобы тот сфотографировал Софи и Лил в модных нарядах, тщательно отобранных в отделе женской одежды, и со спасёнными картинами в руках. Лил весь этот процесс невероятно понравился, а Софи чувствовала себя немного неловко. Ссадина на лице, оставшаяся от того падения в переулке, была по-прежнему очень заметна, поэтому ей совершенно не хотелось фотографироваться в таком виде. Поползли слухи, что им собирается выразить благодарность сам Его Величество.

– Одни мы бы не справились! – заявила Софи в разговоре с молодым журналистом, на интервью с которым мистер Синклер лично настаивал. – У нас было много помощников!

– Ах да, ваша бесстрашная команда друзей! Мы о них наслышаны. И даже любимая собачка мистера Синклера отличилась! Прошу, расскажите о них поподробнее! – подобострастно произнёс журналист.

Теперь же Софи сидела в комнате Лео, откинувшись на одном из её удобных стульев, и попивала чай, ощущая истинное облегчение при мысли о том, что тут никто не будет приставать к ней с интервью и слепить её вспышками фотокамер.

– Мне вот очень интересно послушать про окончание расследования, – сказал Билли.

Он принёс с собой свой блокнот с аккуратной надписью «Дело об украденной картине с драконом». Софи знала, что ему не терпится услышать последние детали, чтобы записать их в свой отчёт.

– Да, мистер Макдермотт, расскажите нам всё-всё! – обратилась Лил к частному детективу, который тоже сидел за столом и прислушивался к общей беседе, покуривая трубку. – Что удалось выяснить Скотленд-Ярду? Признался ли мистер Лайл?

Детектив улыбнулся ей:

– Мне жаль вас разочаровывать, мисс Роуз, но пока что мистер Лайл довольно неразговорчив и общается только со своими адвокатами. Он заявляет, что не имеет ни малейшего понятия о том, как картины попали к нему домой. Якобы он не был знаком с Рэндаллом до того, как их обоих арестовали. Он настаивает на своей абсолютной невиновности, говорит, что все обвинения против него сфабрикованы.

– Ну уж нет, этот трюк не пройдёт! – воскликнула Лил. – Его ведь поймали, когда он пытался сбежать с одной из картин!

– Более того, у него в квартире полиция обнаружила связку ключей от универмага «Синклер», – добавил Макдермотт. – Мы полагаем, что с их помощью он и проник в выставочную галерею после закрытия магазина. Он, разумеется, заявляет, что видит эти ключи впервые.

– Но ведь эта улика однозначно доказывает его причастность к краже картин?

Мистер Макдермотт пожал плечами:

– Мистер Лайл – богатый и влиятельный человек с очень умными адвокатами и друзьями в высших кругах. Я нисколько не сомневаюсь, что ему согласится помочь множество людей. Тем не менее мы с инспектором Вортом, кажется, составили относительно полную картину преступления. Мы полагаем, что мистер Лайл – один из главных членов тайной организации, называющей себя Fraternitas Draconum, или «Братство Драконов». Мы уже кое-что о ней слышали. О группировке, носящей подобное название, известно на протяжении уже нескольких веков, хотя последние годы она ведёт себя относительно тихо. Достоверных сведений об этом обществе мало – разве только что оно состоит из влиятельных людей, действующих сообща ради каких-то собственных интересов.

Все слушали, затаив дыхание, а Макдермотт продолжал:

– Судя по всему, мистер Лайл получил задание достать две редкие картины – «Белого дракона» и «Зелёного дракона». Учитывая названия картин, можно предположить, что они имели особую значимость для братства, однако, судя по тому, что слышала Софи, тайно присутствовавшая на одном из собраний общества, важнее всего были некие сведения, скрытые, по убеждению членов братства, в этих самых картинах.

– Но как можно скрыть информацию в картине? – озадаченно нахмурившись, спросил Билли.

– Кажется, я знаю ответ, – подала голос Лео и повернулась к мистеру Макдермотту. – Я много об этом думала и вспомнила одну необычную деталь. В углу картины я как-то заметила странное на вид пятно – как будто её кусочек замазали новым слоем краски, пытаясь что-то скрыть. Когда я показала это место мистеру Лайлу, он сделал вид, будто в этом нет ничего особенного, но на самом деле он просто не хотел, чтобы я узнала о тайне, которую хранит картина.

Мистер Макдермотт кивнул:

– Именно так, мисс Фицджеральд. Скотленд-Ярд сейчас сотрудничает с королевскими художниками-реставраторами, которые снимают этот самый слой краски, чтобы выяснить, что таится под ним.

– И что же под ним обнаружилось? – с интересом спросил Билли. – Можете рассказать?

На мгновение мистер Макдермотт принял задумчивый вид.

– Почему бы и нет. Впрочем, не думаю, что эти сведения будут вам понятны. Там оказалась надпись на французском, которая гласит: «Зелёный Лев. Чёрное Солнце. 155».

Все присутствующие восхищённо переглянулись.

– А что это значит? – спросила Лил.

– Боюсь, нам это неизвестно, во всяком случае пока.

– Получается, Лайл так старался лишь ради того, чтобы найти это самое сообщение? – недоверчиво уточнил Билли.

Макдермотт пожал плечами:

– Получается так. Эти сведения – что бы они ни значили – весьма важны для братства, судя по всему.

– В таком случае очень рискованно с его стороны было просить Лео нарисовать копию «Зелёного дракона», правда? – спросила Лил. – Неужели он думал, что она не заметит закрашенный уголок?

– Скорее всего, так и есть, – заметила Софи. Ей вспомнилось, с какой небрежностью Лайл отзывался о Лео в тот день, когда Софи подслушивала собрание братства, вися на водосточной трубе «Дома Виверны». – Он её недооценивал.

– Что верно, то верно! – усмехнулась Лил. – Думаю, он очень об этом пожалел, когда она наваляла ему тростью!

– Возможно, он полагал, что Лео нарисует точную копию картины, на которую он смог бы потом подменить оригинал. Поэтому так разозлился, когда увидел, что картины различаются, но всё равно решил поменять их местами в расчёте на то, что копия собьёт всех с толку.

– А он неплохой актёр, – заметил Билли, и в голосе его невольно прозвучало восхищение. – Он казался таким расстроенным и рассерженным – никто бы не догадался, что он похитил картину сам.

– В тот вечер, когда «Дракона» выкрали, он, вероятно, пробрался в универмаг уже после его закрытия через чёрный ход, – задумчиво произнесла Софи. – И направился прямиком в выставочную галерею. Видимо, решил, что в магазине никого нет. Но потом увидел тебя, Лео, и испугался, что ты его заметила. Спрятался, подождал, пока вы с Сидом уйдёте, а потом снова вошёл при помощи своих ключей, подменил картины и скрылся, заперев за собой дверь.

– А потом обратился к Рэндаллу, чтобы тот угрозами заставил тебя никому не рассказывать об увиденном, – закончила Лил.

– Но, к счастью для всех, мистер Рэндалл теперь в тюремной камере, – уточнил мистер Макдермотт. – В Скотленд-Ярде невероятно рады, что он наконец попался, поверьте мне на слово. Он у стражей правопорядка уже давно на примете. Но он тоже пока предпочитает помалкивать, само собой, – особенно о том, кто стоит за всеми этими преступлениями.

– Но теперь мы и сами знаем правду, – объявила Софи, едва заметно выпрямившись на стуле. – За всеми этими преступлениями стоит Чёрный Дракон, он же Барон.

Все мрачно переглянулись. Сперва слова Софи их поразили, но после того, как она рассказала обо всём, что с ней случилось, и приведя в качестве доказательства ссадину на лице, не поверить ей было невозможно.

– Кстати сказать, я и сама его видела, – с содроганием сказала Лил. – Когда я нашла Софи в том переулке, я краем глаза заметила, как кто-то уносит оттуда ноги, и этот кто-то мне показался очень знакомым. Есть у Барона такая черта – его отчего-то совершенно невозможно забыть.

Острее всех правдивость этих слов ощутила Софи. За дни, прошедшие с той их встречи, она раз за разом проигрывала в голове всё, что он ей тогда сказал. Когда она поведала, что именно Барон виновен в смерти её родителей, все испуганно притихли. Закончив свою историю, она взглянула на Макдермотта.

– Можно ли верить его словам? – спросила она.

Чаще всего лицо Макдермотта было совершенно непроницаемым, но сейчас на нём читалось искреннее сочувствие.

– Софи, мне так жаль, но… я не знаю, – признался он.

Барон вернулся – все сошлись на этом. Но теперь он взял себе новое имя и скрылся под новой личиной – под маской таинственного Чёрного Дракона.

– Именно он хотел, чтобы Лайл украл картину, – сказала Софи. – Думаю, они с Лайлом организовали и кражу «Белого дракона».

Макдермотт кивнул.

– Королевские реставраторы займутся «Белым драконом» во вторую очередь. Проверят, нет ли и на этой картине тайных сообщений, – пояснил он. – Мы считаем, что Лайл прятал у себя в сейфе обе картины до того момента, когда Барон сможет их осмотреть, после чего их планировали поместить в банковское хранилище от греха подальше. Вполне вероятно, что между этими двумя картинами есть важная связь.

Джо подался вперёд.

– А мне интересно, как со всей этой историей связан «Дом Виверны», – признался он. – Его члены ведь наверняка что-нибудь знают о Бароне и об этом тайном обществе?

– Во время нашего визита туда нам показалось, что это обычный джентльменский клуб с долгой историей и влиятельными членами. Разумеется, среди них был и мистер Лайл. Нам показали зал собраний, который вы видели тогда в окно, мисс Тейлор, и рассказали, что любой из членов клуба вправе приходить сюда в любое время и устраивать здесь встречи со своими гостями. Но никаких улик и свидетельств после того самого собрания не осталось, а джентльмен, с которым мы имели честь пообщаться, сказал, что в жизни не слышал ни о Fraternitas Draconum, ни о Чёрном Драконе. Члены клуба помнили Бьюкасла и тот скандал, который возник из-за него, но сообщили, что с тех пор ни разу его не видели. Сказать по чести, они вели себя так, будто портвейн и газеты им куда интереснее разговоров с нами. Само собой, Скотленд-Ярд продолжит расследование, но пока что визит в «Дом Виверны» ничего нам не дал.

– Так что же? – уточнил Билли. – Барон снова сбежал? А о «Братстве Драконов» так и неизвестно ничего нового?

Макдермотт покачал головой.

– Я рассказал всё, что знаю. Возможно, у Ворта больше информации, но, как вам, должно быть, известно, Скотленд-Ярд не бегает ко мне с докладами.

– Мистер Макдермотт… – осторожно начала Лил. – Почему же вы тогда сказали, что не можете нам помочь с этим расследованием? Мы думали, может, это как-то связано с тем, что Лайл рассказывал о вашем прошлом. А ещё констебль Поттс как-то проговорился Билли, что вы раньше работали на Скотленд-Ярд.

Мистер Макдермотт задумался. Софи поймала себя на том, что внимательно разглядывает его столь знакомое лицо, осунувшееся, морщинистое, со впалыми щеками. Заговорил он не сразу.

– Несколько лет назад я был сержантом сыскной полиции и работал в Скотленд-Ярде, в отделе уголовного розыска. У меня был напарник по фамилии Симмондс, Джон Симмондс. Мы сотрудничали и очень сдружились. Вместе шли по карьерной лестнице, но потом что-то произошло, и Симмондс… стал другим.

– Стал другим? – переспросила Лил, увлечённо следя за его историей.

– Закрылся в себе, отдалился. Мы были довольно близки, но потом между нами словно выросла стена. Он начал отлучаться с работы, а мне в итоге пришлось заниматься расследованиями в одиночку и постоянно выгораживать его перед начальством. Виделись мы нечасто, но всякий раз он был какой-то нервный, дёрганый – я тогда ещё не понимал почему.

– Что же с ним произошло? – спросил Билли.

– У него было очень туго с деньгами. Я этого не знал, потому что он тщательно оберегал эту тайну. Но когда положение его стало совсем бедственным, он отчаялся и пошёл единственным путём обогащения, какой пришёл ему в голову.

– И стал преступником? – спросил Джо.

Макдермотт мрачно кивнул:

– Он начал торговать информацией. Порой уничтожал улики, иногда вёл расследование по ложному пути – за плату, разумеется. Я далеко не сразу его раскусил, а когда всё понял, было уже слишком поздно. О его продажности стало известно всем. Его ждало следствие и суд, на котором одним из присяжных был Лайл.

– Мистер Лайл? – изумлённо повторила Софи. – Так вот откуда он вас знает?

Макдермотт снова мрачно кивнул:

– Разумеется, Симмондса посадили, но в тюрьме он сильно заболел. И вскоре умер. В последнюю нашу встречу в нём с большим трудом можно было узнать человека, с которым я так долго дружил и работал.

В комнате повисла тишина. Наконец Лил тихонько спросила:

– А что стало с вами?

Макдермотт пожал плечами:

– Я никогда не участвовал в преступных делах Симмондса, но поскольку мы были напарниками, моя репутация после того случая сильно пострадала. Остаться в Скотленд-Ярде я не мог, поэтому уволился и вскоре стал частным детективом. Некоторые из моих бывших коллег продолжили со мной сотрудничать – дали мне второй шанс. Инспектор Ворт из их числа. Многие давно позабыли о Джоне Симмондсе, хотя временами кто-нибудь нет-нет да и помянет ту старую историю. Она, несомненно, пришлась очень на руку мистеру Лайлу, который воспользовался ею как поводом отстранить меня от этого расследования и от «Синклера».

Макдермотт на миг замолчал и взглянул на Софи.

– Пожалуй, в истории с беднягой Симмондсом есть ещё одна деталь, о которой я должен сообщить, – тихо проговорил он. – Тогда я этого ещё не понимал, но сейчас прихожу к убеждению, что в случившемся с Симмондсом виноват человек, который манипулировал очень многими. Человек, которого я никогда не видел и чьего настоящего имени по-прежнему не знаю, но который, как мне очень хочется верить, однажды ответит за все свои преступления.

Софи уставилась на него и прошептала:

– Барон…

Макдермотт коротко кивнул.

Разговор перешёл в совершенно иное русло. Всем хотелось скорее отвлечься от мрачной истории, рассказанной частным детективом. И вскоре все снова начали беззаботно болтать. Лео подливала всем чаю, Лил рассказывала Джо забавную историю из театральной жизни, Билли обсуждал с мистером Макдермоттом сторожевую собаку Дейзи, которая так отличилась в их авантюре и которой теперь предстояло остаться в «Синклере».

Джек тем временем повернулся к Софи. Для него спасение украденных картин обернулось неожиданными последствиями. Из-за того что имена всех участников событий попали в газеты, ему пришлось пережить несколько крайне неприятных разговоров с родителями, которые допытывались, что же он делает в Лондоне, притом что должен учиться в Оксфорде, и с какой стати в газетах написано, что он студент первого курса Института изобразительных искусств Спенсера.

– Послушай, Софи… не хочешь прогуляться со мной сегодня? – вполголоса спросил он, привычным движением убрав с глаз прядь тёмных волос. – Я подумал, может, сходим в кафе «Роял» только вдвоём. Неплохо было бы обсудить случившееся.

Софи подняла на него взгляд, польщённая тем, что он ей доверяет. Джек был всё тем же обаятельным симпатягой, а когда он улыбался Софи, девушку словно пронзало током. И всё-таки она не могла понять, хочет провести с ним наедине целый вечер в кафе «Роял» – или ещё не время. К тому же сегодня она всё равно не смогла бы.

– Извини, но не могу, – сказала она. – Мы с Лил и мистером Макдермоттом идём к мистеру Синклеру. Он сказал, что хочет с нами встретиться. Мистер Макдермотт, когда сообщил нам об этом, выглядел весьма таинственно.

– Ну ладно. На этот раз я тебя отпускаю. Но ты ведь помнишь, что в нашу первую встречу обещала сходить со мной в это кафе? – Он улыбнулся. – Однажды я смогу тебя уговорить, Софи Тейлор, помяни моё слово!

* * *

Спустя два часа Софи и Лил недоумённо уставились друг на друга, сидя за столом в кафе «Лионе» на Пикадилли. Мистер Макдермотт оставил их наедине, чтобы они могли обсудить услышанное от мистера Синклера.

– После такого только и остаётся, что выпить чаю с пирожными! – изумлённо выдохнула Лил. – Боже, мне просто не верится, что это и впрямь с нами происходит! А тебе?

Софи помотала головой, разделяя её чувства. Уже в одно то, что они только что побывали в элегантном кабинете мистера Синклера, было трудно поверить.

– Что ж, надо сказать, вы стали главными героинями города, – широко улыбнувшись им со своего места за огромным столом из красного дерева, сказал мистер Синклер, одетый, как всегда, с иголочки; рядом с ним на шёлковой подушечке посапывала Лаки. – И я очень рад, что в моём магазине работают такие замечательные юные леди. Но нужно мыслить шире. Я больше не могу себе позволить, чтобы вы работали за прилавком, продавая шляпки, или на подиуме.

– Что вы? – выдавила из себя Лил.

Синклер широко улыбнулся:

– У меня есть для вас предложение. Довольно неординарное, но, как отлично известно Макдермотту, я люблю неординарные поступки. Я хотел бы открыть у нас в универмаге детективное агентство.

– Детективное агентство? – изумлённо переспросила Софи.

– Именно так. Всё остальное у нас уже есть: лучший парикмахер, прекрасный косметолог, человек, способный достать билеты на любое представление в городе, – так почему бы не создать самое модное в Лондоне детективное агентство? Я уже всё спланировал. Оно будет находиться на втором этаже – я дам Клодин распоряжение всё там обустроить. А вы будете моими детективами.

– Мы? – переспросила Лил, округлив глаза.

– О, я знаю, что вы ко всему прочему заняты в театре, мисс Роуз, но не волнуйтесь, одно другому не помешает. А Макдермотт будет вам помогать. Теперь надо бы придумать название. Нужно что-нибудь броское. «Дамское детективное агентство»? Нет, это слишком скучно. Вот, придумал: «Тейлор & Роуз». По-моему, безупречно – под стать вам!

Сидя за столиком кафе «Лионе», Софи вдруг осознала, что мечта, появившаяся у неё всего пару недель назад, сбылась. Ей больше не придётся продавать шляпки. Вместо этого она займётся по-настоящему любимым делом – расследованиями. Наконец-то ей выпал шанс зарабатывать на жизнь своим умом. Но самое главное, что рядом будет Лил, да и остальные друзья, в том числе Билли и Джо, наверняка не останутся в стороне и тоже будут им помогать!

И тут в кафе влетел один из синклеровских посыльных с жёлтым конвертом в руке.

– Мистер Синклер шлёт вам поздравления, мисс, – сказал он, протягивая Софи конверт. – Он просил доставить вам это. Это первая реклама нового детективного агентства. Завтра утром она появится в газетах.

Софи и Лил спешно вскрыли конверт, а посыльный коснулся фуражки и покинул кафе.

Софи уронила листок на стол.

– Это звучит нелепо! – воскликнула она. – Как будто мы только и можем, что налаживать чьи-то любовные отношения! – Она перевела взгляд с Лил на рекламу и обратно на Лил. – Мистер Синклер совершенно не воспринимает нас всерьёз, да? – проговорила она, медленно осознавая истинную суть происходящего. – Это для него очередной способ прорекламировать универмаг. Он и не ждёт от нас, что мы станем заниматься расследованиями. Просто хочет, чтобы мы завлекали народ, были эдакими… диковинками. Юные леди-детективы – ещё одна приманка для покупателей.

Лил взяла рекламу и отложила её в сторону.

– Может, он и правда считает нас приманками, но нас это ни к чему не обязывает, – выразительно проговорила она.

Софи нахмурилась, не вполне понимая, к чему та клонит.

– Послушай, мистер Синклер дарит нам возможность заняться тем, о чём мы всегда мечтали, – расследованиями! – пояснила Лил. – Даёт шанс помочь людям, как мы помогли Лео. Да, может, обставлено это всё нелепо и глупо, но от этого сама возможность не становится менее реальной! – Она примолкла на мгновение. – Это будет наше собственное детективное агентство, Софи. Мы там будем главные, недаром же оно называется «Тейлор & Роуз». И мы не позволим мистеру Синклеру – да и вообще никому! – указывать нам, что делать. Или кем быть.

Софи пристально посмотрела на подругу. Она вдруг поняла, что Лил совершенно права. Отныне они будут принимать все решения сами и ни от кого не зависеть, будут стоять у руля только вдвоём. А значит, смогут сделать агентство таким, каким пожелают. Она поднесла ладонь к лицу и коснулась ссадины, оставшейся от падения в переулке. Ей вдруг подумалось, что теперь она сможет разыскать Барона и узнать всю правду о судьбе родителей – и это самое важное. Уж на этот раз она ни за что его не упустит. Софи медленно улыбнулась подруге, сидевшей напротив.

– Хорошо, – сказала она. – С чего начнём?

От автора

Прототипом Института изобразительных искусств имени Спенсера, который упоминается в этой книге, можно считать одну из известнейших художественных школ Лондона – школу изобразительных искусств Слейда. Она входит в Университетский колледж Лондона. В годы перед Первой мировой там учились многие талантливые художники, в том числе Стэнли Спенсер, Пол Нэш, Марк Гертлер, Дора Каррингтон и Кристофер Ричард Невинсон. Все персонажи в моей истории вымышленные, но образ профессора Джарвиса отчасти вдохновлён Генри Тонксом, знаменитым профессором из Слейда.

Кафе «Роял» существовало на самом деле, и туда любили захаживать не только ученики из школы Слейда, но и другие деятели искусства Эдвардианской эпохи. В конце XIX и начале XX века в список посетителей кафе входили Оскар Уайльд, Артур Конан Дойл, Вирджиния Вулф, Огастес Джон и многие другие. Правда, кафе в моей книге сильно отличается от подлинного кафе «Роял», которое, к слову, можно посетить и сейчас: оно располагается на Риджент-стрит в Лондоне.

Благодарности

Большое спасибо издательству «Эгмонт», особенно замечательному редактору Али Дугал, дизайнеру Бенджамину Хьюзу и всем, кто работал над этой книгой. Огромное спасибо Карлу Джеймсу Маунтфорду за сногсшибательные иллюстрации и чудесную обложку.

Как всегда, огромное спасибо моей верной подруге и великолепному литературному агенту Луизе Ламонт.

Отдельное спасибо Рози Кроули, Бену О’Доннеллу и Ханне Дэвис за то, что позволили мне использовать их имена в моей книге. (Бен, я знаю, тебе будет приятно, что в названии есть слово «дракон».)

Я благодарна всем своим друзьям и коллегам, которые помогли мне сохранить рассудок во время работы, особенно Клэр Шэнахэн, Нине Дуглас, Кэти Уэббер, а также авторам с литературного съезда по романам для подростков и всем-всем-всем, кто поддержал меня в этом безумии.

Особое спасибо маме и папе за поддержку, а Дункану – за отличные идеи, походы в Блумсбери и вкусные ужины.

Также в создании этой книги мне помогли прогулки по Лондонской национальной галерее и по Британскому музею; книга Рут Элвин Харрис «Квартет Кванток-Хиллс»[10] (к сожалению, её больше не печатают); эпизод «Фестиваль живого искусства» из сериала «Девочки Гилмор»; монолог Ли Бардуго о том, как описать ограбление, и фильм «Титаник», который, оказывается, занимает в моём сердце куда больше места, чем я думала.

Отдельное спасибо Офелии с острова Мэн за её вопрос: «Когда Софи и Лил встретятся с суфражистками?» и всем детям, которые сказали мне, что обложка третьей книги обязательно должна быть зелёной.

Больше всего я благодарна всем книгопродавцам, библиотекарям, учителям, блогерам и читателям, которым полюбились приключения Софи и Лил.

Примечания

1

Bird’s Custard – бренд заварного крема без яиц в порошке, который надо разводить молоком. (Здесь и далее примечания переводчиков.)

2

До свидания (фр.).

3

Узор в форме капель со множеством мелких деталей.

4

Daisy – от англ. «маргаритка».

5

Дракон бегущий» (старофр.).

6

Имеется в виду Эммелин Панкхёрст (1858–1928), знаменитая британская активистка, ярый борец за права женщин.

7

Приветствую (лат.).

8

Дракон воинственный (старофр.).

9

Дракон, смотрящий назад (старофр.).

10

The Quantocks Quartet.

Content

Кэтрин Вудфайн
Тайна картины с драконом

Часть первая Белый дракон

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть вторая Зелёный дракон

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Часть третья Красный дракон

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Часть четвёртая Синий дракон

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Часть пятая Dragon courant

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Часть шестая Dragon combatant

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Часть седьмая Dragon regardant

Глава двадцать шестая

От автора

Благодарности

Примечания