Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Том 5

Глава 333

С темницами Хаджар был знакомом хорошо. Почти так же, как и с тьмой. Возможно, потому что обычно эти двое ходили в тесной паре. Увы, познакомившись с “новой” тьмой, логичным продолжением стало знакомство и с новой темницей.

Хаджар просыпался на самых разных кроватях. В том числе, спасибо бедуинам, состоящим полностью из обнаженных, готовых на все, женских тел. Просыпался на жестких циновках и камнях. Просыпался на голой земле. Просыпался в темницах, в пыточных, головой на плахе, в недрах пещеры с драконом и даже на постеле деревенского охотника.

Но еще никогда Хаджар не приходил себя лежащим на поверхности густой, тягучей жидкости. Почему же он воспринял это как “темницу”? Все просто – полностью обнаженный, он не мог пошевелить ни единым пальцем.

Субстанция облепила его так плотно, что будто приклеила. А может, так оно и было на самом деле. Некто, с дурным чувством юмора, опустил его в ванну из дурнопахнущего клея.

– Азрея, – позвал Хаджар.

Глаза постепенно привыкали ко тьме. Учитывая невозможность повернуть голову, Хаджар получил от способности вновь видеть не так уж и много. Он увидел далекий свод, освещенный зеленым светом, бьющим из трещин. Судя по эху, зал, в котором он оказался, был велик.

– Они попытался опустить её в такую же смесь, – прозвучал знакомый голос. Судя по звуку, Эйнен лежал где-то рядом. – но твоя кошка та еще… заноза. Укусила, расцарапала лицо и скрылась.

– Азрея, – повторил Хаджар, но уже совсем другим тоном.

Почему-то он не сомневался, что его пушистая, четверолапая подопечная и здесь будет чувствовать себя в безопасности и сможет даж…

– Это было три недели назад.

Ровный поток мыслей резко прервался. Три недели назад? Но ему казалось, что лишь вчера их обнаружили около входа в Подземный Город. С другой стороны… как-то он позабыл, что находиться не в лечебном санатории, а в темнице. Об этом говорило все. Начиная от невозможности пошевелиться, до знакомой, депрессивной атмосферы.

В общем, как рыбак из далека находит видит другого рыбака, так же и Хаджар с первого взгляда мог узнать казематы.

– И это только то, когда очнулся я, – заметил Эйнен.

– Вряд ли они возились с Азреей слишком долго, – сообразил Хаджар. – скорее всего, ты очнулся почти сразу.

– Согласен.

В пещере повисла тишина, нарушаемая лишь хлопками крыльев летучих мышей. Спрятанные в полумраке, они наверняка пристально следили за двумя обездвиженными, но нападать не спешили.

– Что произошло за это время? – спросил Хаджар.

На личном опыте он знал, что меньше всего в темнице нужна тишина. Да, возможно, зачастую ты только её и ищешь. Но на деле, лучше избегать. Стоит говорить с любым, кто готов выслушать. Даже если это крыса. Или, того “лучше” – труп крысы.

– Пугающее ничего, – Эйнен, наверное, пожал плечами. Хотя, островитянин редко когда подкреплял слова жестами. – пару раз пришел некто, похожий на лекарь. Скажу тебе честно Северянин, на тот момент я завидовал, что не лежу без сознания, как и ты.

– Такой красавец?

– Такая боль, – даже отсюда, Хаджар почувствовал, как скривился лысый.

Хаджар хмыкнул и вновь посмотрел на свод. Совсем не так он представлял себе первое посещение Подземного Города. Нет, фанфар и ковровой дорожки он не ждал, но и в каземате себя не видел.

– У тебя уже готов план побега?

– Даже несколько, – ответил Эйнен и, будто специально дождавшись облегченно вздоха сокамерника, добавил. – но для каждого из них мне нужен хотя бы один двигающийся палец.

Хаджар грязно выругался. Следующие несколько часов он провел в мозговом штурме нынешней ситуации. Отчаявшись, даже обратился к нейросети, чтобы увидеть следующее сообщение:

[Вычислительный модуль находится в состоянии перезагрузки. Приблизительное время ожидания – 3 года 4 месяца 12 дней 16 часов 57 минут 45 секунд… 44…43…]

В общем и целом, ничего воодушевляющего.

– А если…

– Уже думал над этим.

– А может…

– И над этим тоже.

– Хотя…

– Вообще не реалистично.

– Ну я хотя бы стараюсь! – возмутился Хаджар.

– Северянин, я здесь уже третью неделю с летучими мышами в шахматы играю. И знаешь что меня пугает – иногда я проигрываю! Так что чтобы ты не предложил, все это я уже обдумал несколько раз.

Иногда Хаджар не понимал, шутит Эйнен или нет. В данном случае, он лишь надеялся, что в стрессовой ситуации в островитянине проснулся юмор. На исходе шестого часа пребывания в сознании, Хаджар понял – нет, не шутит.

Он тоже проиграл в шахматы летучей мыше. Наглая зараза продолжала светить своими алыми глазами бусинками, внушая легкий трепет и немалое количество зависти.

На десятый час, Эйнен и Хаджар разругались в пух и прах, обвиняя друг друга в незавидности положения. Они даже пытались переползти в чужую “ванну-камеру”, но клей крепко держал их на месте.

Потом потянулись дни, лениво сменяя предыдущие с неспешностью степенно пасущегося буйвола. Все реже и реже Эйнен и Хаджар беседовали о чем-то. Все чаще молча предавались глубоким медитациям.

Клей обладал не только обездвиживающим свойством, но и какой-то странной способностью впитывать энергию. Стоило только попытаться освободиться с её помощью, как субстанция начинала светиться и сила буквально вытекала из тела и Ядра практикующих.

Жуткая темница. Намного более страшная, нежели простой рабски ошейник с отравленным шипом. Он, хотя бы, был понятен и даже в чем-то знаком.

– Хаджар, – произнес Эйнен.

Не то чтобы, спустя еще две недели, ему хотелось общаться, просто губы и язык – единственные мускулы, которыми они могли пользоваться. Тут, хочешь не хочешь, а начнешь диалог.

– Все еще здесь и никуда не ушел, – попытался пошутить Хаджар.

За это время их ни разу никто не навестил. Даже та Рыжая, явно питавшая не самые светлые чувства к Хаджару – и она игнорировала их присутствие. Что удивительно, еды им не требовалось. Видимо, перерабатывая энергию, клей каким-то странным образом подпитывал своих пленников.

Во всяком случае, Хаджару хотелось верить, что перерабатывал он именно её, а не непонятно откуда берущиеся в кишечнике экскременты…

– Что ты такого съел, когда на нас напал дракон?

Хаджар ждал этого вопроса. Удивительно, что Эйнен решил его задать только сейчас. Спустя едва ли не полтора месяца их заточения… Ну ладно, в первые три недели он бы не особо дождался вразумительного ответа.

Некоторое время Хаджар размышлял, ответить ему честно или нет. После Неро, Эйнен стал первым, кого он бы, с большой натяжкой, мог назвать другом. Они так же бились плечом к плечу, прикрывали друг другу спину, но что-то в их отношениях было иначе. Отсутствовала та искренняя безбашенность и готовность ринуться за товарищем хоть в бездну, хоть на плаху.

– Тело феи, – прозвучал, наконец, ответ.

После секундной тишины, Эйнен спросил:

– Чего? Что еще за фея?

Теперь пришел черед Хаджара помолчать.

– В смысле – что еще за фея?

– В самом прямом, Северянин. Что такое фея? Тайный эликсир твоей королевской семья? Мистическое снадобье? Артефакт?

– Если подумать, то это действительно тянет на шутку, Эйнен. Но, признаться, твоя прошлая, на тему говорящих летучих мышей, была получше.

Хаджар услышал бульканье. Такое уже было, когда они ругались и Эйнен пытался освободиться из оков клея, чтобы придушить варвара.

– Будь у меня возможность, я бы вызвал тебя на дуэль, – рычал островитянин, продолжая “булькать”.

Хаджар скептически изогнул правую бровь. Увы, этот его жест оценила разве что пролетавшая мимо летучая мышь.

– То есть ты действительно не знаешь, кто такие феи?

– Кто?! Я думал это – что!

Хаджар фыркнул. Потом кашлянул. А затем громко рассмеялся. Смеялся он долго и заливисто. Так сильно, что заболел живот. После двух недель полной обездвиженности эта боль стала приятным разнообразием.

– Чего зубоскалишь, варвар неотесанный!

– Погоди, – с отдышкой произнес Хаджар. – дай насладится моментом.

– Каким еще, к Великой Черепахе, моментом?!

– Таким, когда я знаю чего-то, чего не знаешь ты, – и Хаджар снова засмеялся. Вздохнул, шмыгнул носом и протянул нечто наподобие “Хаааааах”. - так вот что это за чувство, когда все вокруг кажутся тупыми.

– Тупым я тебя никогда не называл. Невежественным – да, но не тупым. Спрашиваю в последний раз, варвар, кто такие феи и откуда ты про них знаешь?

– Посланницы богов, – будь у Хаджара возможность, он бы обязательно пожал плечами. – А знаю, потому что мама в детстве истории рассказывала. Я думал всем детям про них рассказывают…

И вновь, в ответ лишь тишина.

– Эй, лысый, не молчи…

Тишина.

– Эйнен!

– Успокойся, варвар, – устало прошептал Эйнен. – дай мне переварить эту информацию. Не каждый день тебе рассказывают о доказательстве существования богов.

Увы, “переварить” островитянину ничего не дали. В зале послышались шаги и впервые за все это время, Хаджар увидел чью-то, помимо летучей мыши, морду.

Глава 334

– Неплохо выглядишь, чужак, – над “ванной” наклонился тот самый пузан, заслонивший Хаджара от огненного заклинания Рыжей ведьмы.

Теперь, когда Хаджар мог разглядеть его поближе, то увидел весьма прозаичную картину. Слегка обвисшие, заплывающие жиром щеки. Такие совсем не присущи даже самым слабым практикующим.

Во время тренировок, даже без учета медитаций, фигура приобретает пусть и не черты бога красоты, но вполне себе достойные. Только у тех, кто уже давно сошел с пути развития, мог появится лишний жирок на боках. Ну или тех, кому он требовался в рамках выбранного Пути.

От пузана ничем из вышеперечисленного не веяло. Пусть Хаджар и не был даже истинным адептом, оставаясь на ступени Трансформации, но, если постараться, мог почувствовать присутствие частички Духа в другом человеке.

Так, в Эйнене, он ощущал влияние Духов Посоха и Копья. В себе – Духа Меча. Что же до пузана, то в нем не было ни посоха, ни копья, ни дротика, ни, демоны и боги, палки. Ничего из того, что было бы знакомо Хаджару.

Тем не менее, он держал в руках боевой, железный жезл с цветным камнем в навершии. Сила же от него исходила вовсе не начальных стадий развития, а вполне себе крепкого практикующего, стоящего на грани становления Небесным Солдатом.

– Что вы хотите от нас? – спросил Хаджар, не прерывая зрительного контакта.

– Мы? – удивился пузан. – от вас? Видят Вечерние Звезды – ничего. Это вам, чужакам, понадобилось нарушить наш покой.

– Тем, что оказались около входа в ваш город? – подал голос Эйнен. – если бы вы почаще высовывались из своей норы, то заметили бы, что мы появились из пространственного разлома.

Пузан повернулся в сторону соседней ванны, смерил Эйнена оценивающим взглядом и пожал плечами.

– Появились ли вы из разлома, прискакали на Пустынных Воронах, прилетели на летающем ковре или вас сюда бережно опустил Яшмовый Император – не имеет никакого значения. Чужакам вход в Подземный Город запрещен.

Хаджар мог поспорить с данным утверждением. Он знал как минимум одного такого “чужака”, который проник сюда и, более того, стал учеником Мудреца.

– Южный Ветер, – произнес Хаджар. – мой учитель Южный Ветер – он был учеником Мудреца. Его печать со мной.

– Южный Ветер, – повторил пузан, делая вид, что пытается кого-то вспомнить. – Южный Ветер… Южный Ветер… не помню никого с таким именем.

– Он сменил имя на Вечный Ручей, – не оставлял попыток Хаджар. – А еще, на Лидуский манер, называл Море Песка – Жаркой Долиной.

– Все еще ни о чем не говорит.

Пузан продолжал разглядывать ванну, порой проверяя что-то, понятное и очевидное только ему самому. Делал он это весьма буднично. Простыми, отработанными движениями. Будто уже далеко не впервой ему заниматься подобной работой.

– Тогда Сера, – Хаджар заметил, как невольно вздрогнул странный мужчина. Это внушало оптимизм. – Ведьма Сера. Она была женой моего брата. Не очень долго, правда, но все же! А мне – хорошим друг…

Хаджар не смог договорить. Пузан провел пальцами по жезлу и в ту же секунду по животу Хаджара будто настоящий гигант вломил железным кулаком. Невидимым, тяжеленным, воздушным кулаком.

Вместе с хрипом из глотки Хаджара вырвалась струйка крови. Утекая по уголкам губ, она растворялась в зеленой жидкости.

– Мы нашли её амулет в твоих одеждах, чужак, – голос незнакомца пропитался сталью и обернулся в холод. – Серу многие здесь любили и уважали, так что не советую больше произносить её имени.

– Но…

И еще один удар заставил Хадажра задергаться в рефлекторных попытках защититься. В этот момент он весьма отчетливо представлял себя на месте гулпой мухи, запутавшейся в цепких паучьих сетях.

– Не знаю, как ты одолел одну из лучших учеников Мудреца, но твоя ложь будет очевидна всем, кто хоть немного был знаком с Серой, – мужчина поднялся, повернулся к Эйнену и наградил его точно таким же невидимым воздушным ударом.

– Меня-то за что… – просипел островитянин, так же сплевывавший кровью.

Проигнорировав стенания Эйнена, пузан вернулся взглядом обратно к Хаджару.

– Сера никогда не любила… мужчин, – сказал он. – и многочисленные её любовницы тому свидетельство. И не знаю какую судьбу ты себе выберешь, но не советую попадаться на глаза её сестре. В то, что ты смог убить Серу, не верит никто из знавших её, но Тилис это не остановит. Она поклялась, что отмстить за смерть сестры.

С этими словами мужчина развернулся и пошел куда-то в сторону, недоступную взору Хаджара. Внезапно вспышка памяти пронеслась в сознании и на его поверхность всплыло имя.

– Рамухан! – окликнул Хаджар. Звук шагов стал тише, а потом и вовсе прервался. – Видят Вечерние Звезды, знает Великая Черепаха, слышат Демоны и Боги, я бы тоже этого хотел… отомстить за её смерть. Вот только, увы, нет того смертного, жизнь которого можно было бы положить на её погребальный костер.

Некоторое время в помещении висела гробовая тишина. Даже летучие мыши, до того весьма активно нарушавшие покой безмолвия, испуганно затихли.

– Расскажешь об этом Тилис, – слегка насмешливо ответил пузан и, еще более насмешливо, добавил: – если доживешь.

Шаги вновь возобновились, а за ними и глухой стук каменной двери. Или, быть может, заслонки. Воображение Хаджара, разгулявшееся за время проведенное в лицезрении неизменного потолка, и вовсе нарисовало откидной мост.

– А ты уверен, что у тебя был брат, а не сестра? – с явной болью в голосе, спросил Эйнен.

– В брате я уверен, – хмыкнул Хаджар. – а вот в тебе – не особо.

– Удивлен, что тебя это интересует. Я слышал на севере все строго с мужеложцами. Говорят, они у вас не доживают и до сорока весен.

– Никогда этого не понимал, но, тем не менее, за полгода ни разу не видел тебя обнаженным.

– Демонстрация наготы, – лицо островитянина, судя по тону, наверное перекосило как от судороги. – все же, ты действительно варвар. На моей родине человека голым видят только его родители, пока о еще не может самостоятельно помыться. А затем, либо жена, либо муж.

– У всех свои причуды…

Еще некоторое время они спорили на тему наготы и варварства отдельно взятых регионов. Хаджар никак не мог понять, что такого уникального островитяне обнаружили в наготе, а Эйнен наоборот – давил на термин “срам”.

Таким легким, пустым диалогом, они пытались снять стресс и напряжение. Все же, чем сильнее воин, тем труднее ему дается осознание собственного бессилия. А в данном случае, это самое бессилие было щедро приправлено темнотой и темницей.

– Постой, Хаджар, – голос Эйнена стал серьезным. Хотя, островитянин вообще был скуден на эмоции, но Хаджар уже давно научился различать мелкие тонкости в его интонациях. – Что он имел ввиду под выберем судьбу?

И, в очередной раз, будто горожане только и ждали момента, чтобы эффектно появится, в темноте зазвучали шаги.

Глава 335

Шаги все приближались и приближались. Их источником, по меньшей мере, служил десяток ног. Нестройный хор густого эхо обволакивал сознание и будоражил воображение.

– А ну не подходите, крысы подземные! – выкрикнул Эйнен. Его нервы сдали первыми.

– Этому кляп в рот вставь, – распорядился сухой, старческий голос.

Вскоре на краю “темницы” показались трое. В белых, странных одеждах. Угловатых, грубо сшитых, с швами наружу, заплатанных и давно нестиранных. Вряд ли обладатель подобных одеяний будет обладать высоким социальным статусом.

Судя по звукам (в основном – по мычанию Эйнена), такая же тройка появилась и на парапете его ванны.

В руках они держали длинные, стальные палки. Две увенчивали лески с явно само-затягивающимся узлом. Увидев же третью, Хаджар непроизвольно вздохнул. Одновременно устало, разочарованно и обнадеженно.

Третья палка заканчивалась вполне себе прозаичным рабским ошейником с жалом, смазанным ядом. Один укол и любой практикующий окажется лишен досутпа к энергии. Весьма действенное и мерзостное зелье.

По иронии судьбы – самый ходовой товар среди алхимиков ближайших регинов.

– Ну давай, лепи уже, – рыкнул Хаджар на мальчишку, ходящего вдоль бортика.

Юнец, еще, наверное и голой девушки не видевший, никак не решался подойти к ванной ближе. Он старался нацепить ошейник на Хаджара, сохраняя при этом как можно большую дистанцию. Понятное дело, получалось не ахти.

– Дай сюда, – проворчал тот самый старческий голос, распорядившийся “заткнуть” Эйнена.

За последнее Хаджар был даже несколько благодарен. Сколько дней он мечтал о том же самом…

Выдернув из рук опешившего мальчишки стальной прут, на “сцене” появился предводитель… слуг. Учитывая отсутствие рабских ошейников, но довольно скромный внешний вид, это явно были слуги.

Сам же старик, видимо – начальник, выглядел не лучше. Смерив Хаджара таким взглядом, что действительно вспоминались крысы, он резким движением нацепил ошейник и, повернув ручку прута, защелкнул дву дуги.

Такой же щелчок прозвучал и со стороны Эйнена.

– Сливай раствор, – приказал старик, вручая палку тому самому юноше.

– Да, Салиф, – поклонился один из тройки.

Пока Хаджара, будто бешенного пса, держали прижатым к стенке “темнице”, к разнообразным иероглифам на бортике в определенном порядке прикладывали странную печать. После десятка таких прикладываний, письмена вспыхнули.

Где-то внизу заскрипела тяжелая заслонка, и, с весьма неприятным чавканьем, зеленый клей начал медленно стекать в открывшееся отверстие. По мере того, как тело освобождалось из вязкого плена, Хаджар потихоньку начинал шевелить конечностями.

Давалось это с трудом. Несмотря на все “питательные” свойства жижи, с атрофией мышц она ничего поделать не могла. Благо отравленный шип блокировал лишь внешнее проявление энергии, а вот циркулировать её внутри никто не мешал.

Постепенно, восстанавливая ток силы по меридианам, Хаджар начинал вновь ощущать власть над собственным телом.

– Вставай, – едва ли не пропищал мальчишка. – вставай, чужак.

Его резкий рывок прута отозвался раскатами боли по всему телу. Хаджар, в данный момент, был только рад этому заносящему, острому чувству. Спустя несколько недель заточения, ему это показалось сродни легкому, теплому летнему дождю. Слегка покалывающему, в чем-то мерзкому, но в целом – приятному.

Поднявшись, нисколько не стесняясь своей наготы, Хаджар кинул на мальчишку быстрый, острый взгляд. Тот поежился и спрятал глаза где-то на уровне пола.

Явно не боец.

Кое-как, шатаясь, пару раз споткнувшись и разбив колени с ладонями, Хаджар выбрался за пределы ванной.

Оглядевшись, он едва сдержался, чтобы не выругаться. Не то чтобы его смущало сквернословить в присутствии безусых юнцов, но ругань, зачастую, проявление слабости. А последнее, что должен делать пленник или, того хуже, раб – демонстрировать факт превосходства своего пленителя.

То место, где они с Эйненом (его, так же качающегося и пытавшегося хоть как-то скрыть “срам”, как раз выволокли из ванны) находились последние полтора месяца больше всего походило на купальни. Таких вот, сейчас пустующих, камер здесь находилось не меньше четырех десятков.

Сложно представить, сколько народа здесь могло пребывать одновременно.

– Держите их крепче, – старик, убедившись в том, что ошейники крепко держаться на пленных, пошел вперед. – если они кого-то из вас отправят к праотцам, виноваты будете сами.

– Да, Салиф, – хором “отсалютовали” слуги.

По левую и правую сторону от Хаджара встали еще двое юнцов. Они, довольно-таки ловко, накинули ему на шею уздечки. Сформировав нечто вроде наконечника стрелы, так они и потянули пленника в сторону выхода.

Тот, к удивлению Хаджара, действительно был загорожен каменной дверью. Она немного напоминала ту, что он уже видел в сокровищнице шейха Курхадана. Такая же массивная, но даже с виду – весьма функциональная.

Изрисованная разнообразными узорами и письменами, она слегка светилась в полумраке пещеры. Подобное сходство наводило на некоторые мысли… которые пришлось оставить “на потом”.

Идти в шаг со слугами, учитывая жуткую слабость в теле, оказалось весьма непростым занятием. Хаджар то и дело спотыкался. После третьего такого падение, сопровождаемого недовольством слуг и стягиванем уздечек, хаджар начал ощущать, как по его плечам потекла теплая кровь.

Сверкнули холодные, синие глаза. С рыком Хаджар схватился за один из прутьев.

Под смех, больше похожий на лай гиен, он упал на колени. По руке плясали синие искры-молнии, а тело пронзила страшная боль. На прутьях засветились руны.

– Тупой чужак! – выкрикнул тот, что вел за собой Эйнена. – совсем как собака. Пока не ударят, не поймет кто хозяин.

Хаджар смерил его взглядом, которым, обычно, смотрел на тех, кого хотел убить. Слуга вздрогнул, побелел, но глаз не отвел. Вместо этого, все еще ведя за собой Островитянина, он вытащил из-за пояса простую дубинку.

Подойдя (в это время Эйнен всеми силами пытался замедлить ход их “четверки”, но не справлялся) поближе, он нанес резкий удар по затылку Хаджара. У того разве что искры из глаз не посыпались. Причем тоже – синие.

– Ну давай, чужак, посмотри на меня еще раз. Жалкая псина…

Юноша замахнулся еще раз, но его остановил оклик старика.

– Не порти материал, глупец! Или хочешь иметь дело с Карисой?

– Прошу прощения, Салиф, – поклонился мальчишка.

Все это время он смотрел на Хаджара. Смесь страха и ярости плескались в его детских, волчьих глазках. На личном опыте Хаджар знал, что из таких не вырастает ничего хорошего. В основном – подлецы и засранцы.

Когда-то давно, первый, кого в дуэли одолел Хаджар, смотрел на мир точно так же. Тот адъютант убил дочь, на глазах её собственной матери. Это как минимум о чем-то, да говорит.

– Шевелись, псина, – мальчишка попытался плюнуть в лицо Хаджар, но тот увернулся.

Кое-как поднявшись, гордо выпятив грудь и вздернув подбородок, Хаджар сам пошел вслед за стариком. От такой неожиданности, идущий впереди юноша, держащий прут с ошейником, едва сам с ног не сбился.

Эйнен, так же получивший болезненный тычок дубинкой в грудь, встретил действия северянина широкой ухмылкой. Такой вот маленький эпизод победы над пленителями как-то воодушевлял и внушал надежду.

А для пленников, помимо своего достоинства, последнее убежище всегда – надежда.

В темницах Хаджара всегда тянуло на философию…

Глава 336

В след за стариком они вошли в длинный коридор-кишку. Проход, явно сделанный руками человека, за сотни… тысяч лет стремился принять свой истинный облик. И ему, судя по количество наплывов на стенах и своде, как остро торчали сталактиты и возвышались сталагмиты – никто не мешал.

Только сейчас, в тесноте каменного пути, Хаджар ощутил острую нехватку чистого неба над головой.

Будучи в темнице, он не особо осознавал себя находящимся под землей. Сейчас же понимание этого факта ударило по голове тяжелым, пыльным мешком.

Хаджар, на радость мальчишке с дубинкой, слегка покачнулся и сильно порезался о стала-как-его-там. Удержавшись от вскрика, ловким движением ладони, Хаджар поднял с земли маленький осколок в форме иглы.

Это движение не заметили слуги, но не внимательный Эйнен.

После короткого обмена взглядами, Эйнен показал пальцами букву из алфавита своей родины. В циферном эквиваленте она равнялась “трем”. Хаджар тут же пожалел, что не научил островитянина языку жестов…

Оба они прекрасно понимали, что даже если им удастся каким-то чудом перебить слуг и старика, то побег все равно будет обречен на провал. Они понятия не имели где находились. Их шеи сжимали рабские ошейники, снять которые можно было только при помощи специальной печати.

С другой стороны, не попытайся они сбежать, после – перестанут себя уважать.

На первом же повороте, Эйнен показал “один”. Хаджар ответил легким кивком головы. Он понял на что намекал Эйнен.

Второй поворот они миновали в той же тишине и неспешной ходьбе. Видимо, только один из семи слуг желал причинить вред чужакам. Что мальчишки, что старик Салиф, старались поддерживать тот темп, при котором путешествие не затянется на вечность, но и пленники смогут не спотыкаться.

Стоит отдать должное Эйнену с Хаджаром – уже спустя пять минут они свободно владели своими телами. Сказывали годы тяжелых тренировок и высокие ступени развития среди практикующих.

Как только вперед появился третий поворот, островитянин сделал вид, что споткнулся. В эйнене явно погибал великий актер. Он вполне правдоподобно пошатнулся, полоснул лбом по каменной стене, оставляя за собой полосы крови и кожи. Кровь брызнула во все стороны.

Только неопытный полагает, что больше всего крови будет если порезать торс. На самом же деле – лицо. Такое впечатление, будто где-то на голове спрятано еще несколько невидимых артерий.

– Вечерние Звезды! – воскликнул Салиф.

Заметив заминку, старик сперва хотел отдать приказ пнуть пленников, но потом увидел одного из чужаков в луже крови. Достав из кармана специальную склянку, он направился к Эйнену.

– Держите его покрепче, – скомандовал старик.

В момент неожиданной ситуации, он совсем позабыл о втором “подопечном”. Хаджар же не стал терять времени. Разжав кулак, он ловко перехватил каменную иглу. Рванув вперед, игнорируя удушье удавок и крики падающих слуг, он схватил Салифа за плечи и придавил “оружие” к вполне видимой сонной артерии.

– Замри! – крикнул Хаджар уже замахивающемуся дубинкой сорванцу.

Тот метил прямо в висок Эйнену. Такой удар не убил бы крепкого островитянина, но на ближайшее время отправил бы в забвение.

– Не глупи, чужак, – спокойно, даже с ленцой, увещевал старик. – сам же понимаешь – тебе некуда бежать.

– Понимаю, – кивнул Хаджар и прижал иглу сильнее.

По старой, пергаментной коже побежала струйка красной.

– Тогда зачем?

Ни боль, ни крови, кажется, нисколько не заботили старика.

– Кляп Эйнену вытащи.

– Чего?

– Кляп, говорю, лысому вытащи, – Хаджар как-то совсем забыл, что и его самого обрили наголо. Заботливо взращенный, длинный хвост, теперь остался в далеких воспоминаниях.

– Вы слышали, что он сказал.

Слуги испуганно переводили взгляды с Хаджара на своего начальника и обратно. Замешкавшись всего на секунду, уже вскоре они бережно вытаскивали замасленную тряпку изо рта Эйнена.

Тот, поднявшись, вытерев ею же кровь, кинул в лицо парнишке с дубинкой. Тот от такого обращения со своей “великой фигурой” едва красными пятнами не пошел. Рука дрогнула, но старик вовремя процедил:

– Не смей. Я сам…

– Что сам? – с наглецой спросил Хаджар. В данный момент он чувствовал себя простым дорожным разбойником. – сам нас отправишь к праотцам?

– К праотцам? О нет, чужак, так легко ты не отделаешься.

Хаджар надавил на иглу только сильнее.

– Тогда что мне мешает тебя убить?

– А что это изменит? – будничным тоном, вопросом на вопрос ответил старик. – ошейники с вас не снимут. Освободить – не освободят. Можешь хоть сейчас вскрыть мне глотку – твоя судьбы от этого никак не изменится.

Эйнен смерил высокомерного юношу столь надменным взглядом, что тот даже поперхнулся. Все же, умел островитянин, показать кто здесь кто.

– Тогда у нас патовая ситуация, – сказал он, пальцами проверяя насколько глубоко рассек лоб.

– Нет никакого пата, чужаки, – Хаджар не видел, но Салиф наверняка закатил глаза. – я сейчас-то с вами разговариваю просто потому, что давно уже не видел такого любопытного материала. Оба – Наследники. Попали сюда из пространственного разлома. У одного из вас сразу два амулета Мудреца. Видят Вечерние Звезды, услышь я подобное от кого другого – не поверил бы.

– Тогда что ты предлагаешь.

– Предлагаю вам опустить оружие и идти со мной дальше. Навстречу вашей судьбе. Во всяком случае той, которую вы выберете.

– Демоны и Боги! – не сдержался Хаджар, благо Лидусский из присутствующих никто не понимал. – да что это значит – “какую выберете”?!

Салиф, сам себе расцарапывая шею о каменную иглу, повернулся к Хаджару. Настолько сильно, насколько позволяла физиология его шеи.

– Пойдем и узнаешь.

Некоторое время Хаджар раздумывал. Островитянин занял выжидательную позицию. Он и сам прекрасно понимал, что затея с побегом изначально была обречено на успех. Но, к ак уже было сказано – надежда, для пленников, это все… и даже больше.

– Одно условие.

– Условие? – смех Салифа больше напоминал шелест дешевой бумаги. – ну, давай, свое условие.

– Пусть этот, – Хаджар кивнул на высокомерного мальчишку. – ударит себя дубинкой по голове.

– Да что ты се…

Договорить сорванцу не дал властный взгляд старика. Даже будучи в заложниках он полностью контролировал своих подчиненных. Внушало уважение.

– Он тебе не простит, – прошептал Салиф так, чтобы слышал только Хаджар.

– Пускай.

Еще пара секунд на размышления, а потом столь же властный взмах рукой. Сорванец некоторое время по-возмущался, но это никак не повлияло на решение Салифа.

– Проклянут меня Вечерние Звезды, если я, однажды, не прикончу вас обоих, – с этими словами мальчишка размахнулся и впечатал дубинку себе в нос и губы.

Кровь плеснула ничуть не хуже, чем у Эйнена минутой ранее.

Как и было уговорено, Хаджар убрал иглу. В ту же секунду Салиф отшатнулся и вытащил заткнутую за пояс плетку.

Он кивнул слугам и те, пусть и с заминкой, но повернули ручки прутьев. Хаджар и Эйнен тут же упали на землю. Их тела извивались в жуткой агонии, пока по коже плясали синеи искры-молнии. Вот только на этот раз пытка сопровождалась резкими и хлесткими ударами Салифа.

Все это длилось минут пять, не дольше. Потом, ослабленных, окровавленных и обоженных пленников подняли на ноги и потащили дальше по коридору.

Может кто-то бы сказал, что это было глупо. Другие и вовсе решили, что парочка сошла с ума. На самом же деле, своего они добились. Выяснили, что в ближайшее время убивать их не собираются.

Они требовались Подземному Городу живыми и относительно целыми. Небольшая, но жизненно необходимая крупица информации резко меняющая расклад.

К тому же, Эйнена получилось освободить от кляпа.

Перемигнувшись, избитые “чужаки” продолжили путь.

Глава 337

За третьим поворотом оказался… все тот же длинный каменный коридор. Шатаясь, с каждым шагом Хаджар жалел не сколько об утрате всех ценностей, что были при нем (в том числе и пространственное кольцо), сколько об отстутствии меча.

Он уже и забыл, когда в последний раз так надолго расставался с клинком. Не представлял, насколько породнился с тяжестью на поясе. Насколько привык к тому, как легко при ходьбе ножны стучали о бедро.

Все, что у него было, он сможет отвоевать обратно. Был бы только добрый меч в руках и ветер в волосах. Но ни первого, ни второго, не третьего. Так что план минимум – снять ошейник и раздобыть клинок. А все остальное – вопрос времени и приложенных усилий.

Только через полчаса сумрак коридор сменился светом широкой залы. Полукруглая, напоминающая рассеченную сферу, она была освещенная все теми же зелеными трещинами и белым огнем факелов.

Хаджар слегка засмотрелся на это чудо, за что получил тяжелый тычок дубинкой в бок. Он почти не почувстовал боли. Её перекрывала другая, более резкая. Все это время они шли по камням босиком. Под конец “путешествия” стопы оказались стесаны едва ли не до кости.

И лишь в последнюю очередь Хаджар заметил группу примерно из семи десятков людей в простых белых накидках. Если приглядеться, то то, что было надето на слугах, в прошлом могло являться именно этими “одеяниями”.

Перед группой стояла женщина, которая больше всего напоминала сторожевого пса. Такая же натянутая, как тетива в луке, не самая красивая, но даже с виду – резкая и свирепая. От неё веяло такой же аурой, что и от пузана с Серой.

Ведьма.

– Кариса, – поклонился Салиф.

– Ты опоздал, старик, – в руках она держала, к удивлению, вовсе не жезл, а толстую книгу в железном переплете. Старый, желтые страницы слегка блестеле в свете факелов, а корешки скрепляли цепи. – и почему материал поврежден? Да и сам ты выглядишь не лучше… как и твои люди.

– По пути возникли проблемы, Кариса, но ничего серьезного.

Всем своим видом показывая, что ей не до дальнейших выяснений, Кариса помахала рукой, указывая на свободное место сбоку от толпу. Салиф еще раз поклонился и кивнул слугам. Те, оттащив чужаков в указанном направлении, снова повернули ручки прутьев.

Хаджар с Эйненом рефлекторно вздрогнули, но вместо боли услышали механические щелчки. В итоге прутья каким-то странным, хитрым образом отделились от ошейников.

Впрочем, этот факт не порождал ложных идей и мыслей. Они все еще пребывали в плену, а побег все так же виделся абсолютно бессмысленной задачей.

– Итак, – Кариса окинула собравшихся все тем же, оценивающим взглядом. Хаджара, привыкшего к такому за годы в бродячем цирке, это не задевало. А вот Эйнен разве что зубами не скрипел. – все вы оказались здесь волею Вечерних Звезд. Кто-то случайно, другие – искали наш город в течении многих десятилетий. Кто-то просто ради того, чтобы узнать есть ли за мифом реальность, другие в поисках сокровищ и тайных техник. Другие – жаждали крупицы знаний Мудреца.

В толпе никто не шептался и не шумел. Хаджар тоже сохранял молчание. Ему-то и сказать нечего было. Он вообще плохо понимал что именно здесь происходило.

А так, среди собравшейся толпы можно было увидеть самые разные лица. Женские и мужские. Молодые и старые. Бронзовокожих пустынников. Смуглых с юга. Загоревших с севера. Сильных практикующих, на которых тоже надели рабские ошейники, и тех, кого сочли настолько неопасными, что они разгуливали без железа на шеях.

– Все вы прошли полутормесячную акклиматизацию, – продолжала ведьма. Эйнен с Хаджаром переглянулись. Так вот как называлось их заточение – ”аклиматизация”. - атмосфера в нашем городе вредна для жителей с поверхности. И то же правило работает и в обратную сторону. Мы не могли пустить вас в город, пока не погибнут все то старое, что вы принесли с собой.

Народ забавно кивал, внимания словам ведьмы. Хаджар же не мог себя заставить прекратить мерить глазами окружающее пространство. Буквально против собственного на то желания, разум продолжал поиски путей побега. Не находил, но снова продолжал.

– Мы, пожалуй, не самые гостеприимные хозяева в этом мире, но и нам не чужды законы радушия, – Кариса обводила присутствующих все тем же взглядом. Выглядела при этом, как оценщик товара на складе продукции. – мы вас не звали, но вы здесь и с этим надо что-то решать. Отпустить вас просто так – мы не можем. Каждый из вас видел вход в Подземный Город, а одного этого достаточно, чтобы многие мои сограждане захотели отправить вас к праотцам.

Вот теперь по рядам прошла волна шепотков, но стоило только звякнуть цепям, опутавшим книгу ведьмы, как волна тут же разбилась на отдельные брызги, а затем и вовсе затихла.

– Так что мы предоставим вам выбор, – Кариса взмахнула рукой и из недр её кафтана начали вылетать разнобразные талисманы. Всего – трех видов, отличающие по цвету и надписям, они так и застыли в воздухе. – Каждый из вас добровольно подойдет и выберет амулет. Красные сделают вас слугами. На вас останутся ограничивающие энергии ошейники, если таковые имелись. Отработав на Подземный Город тридцать пять лет, вы станете полноправным гражданином…

Ведьма еще не закончила говорить, как вперед сделали шаг несколько десятков из присутствующих. В итоге каждый из них получил амулет и распоряжение идти вместе с одним из слуг (помимо Салифа, здесь еще стояло несколько “начальников”). Оставшиеся провожали ушедших взглядом полным презрения. Особенно тех, на ком остались рабские ошейники.

Что такое тридцать пять лет в самом начале пути развития? Это как целая жизнь – после. И те, кто добровольно отказались от такого срока, даже если позднее получат уникальные ресурсы и знания… Что же, может они и догонят, но сойдут на дистанции. Ибо не было в них крепкого внутреннего стержня, за счет которого, в основном, и доходят до высоких ступеней развития.

– Второй цвет – черные. Получив их, с вас снимут все ограничения и отправят на нижние уровни города. Там, под наблюдением, вы будете добывать руду Синего Камня. Срок – пять лет. После этого вы так же получите статус горожанина.

На этот раз вперед шагнула куда как меньшая группа. Человек семь, может девять. Все они – с ошейниками. Но и их провожали теми же самыми взглядами. Полными призрения и даже осуждения.

Не за их выбор, а за их нерешительности. Ведь поступи они так же выслушав все варианты, то никто бы и слова дурного не сказал. Ведь помимо развития, нужно еще и выжить, а для этого необходимо трезво оценивать свои возможности.

– И последние – синие. Взяв их, вы так же лишитесь всех ограничений и, даже, получите обратно свое имущество. В обмен на гражданство и свободну, вы поступите в распоряжение Исследовательской палаты сроком на один год. Предупреждаю сразу. Девять слуг из десяти получают гражданство. Четверо рудокопов из десяти добиваются свободы. И лишь один из десяти – в Исследовательской палате. У вас есть час на размышления. Всех, кто не определится за это время, я награжу талисманом по своему усмотрению.

Стоило ведьме только договорить, как от группы отделилось двое. Высокий и плечистый северянин, чья лысина нелепо блестела розовато-белой кожей. На его фоне, житель островов, узнаваемые по характерному разрезу глаз, выглядел коренастым и в чем-то даже низкорослым.

Они одновременно взяли каждый по синему талисману.

Глава 338

Те, кто выбрали синие талисманы, должны были следовать за Карисой, а ей пришлось дожидаться окончания выбора. Так что Хаджар и Эйнен смогли в полной мере оценить расклад сил.

В результате большая, даже – подавляющая часть выбрала красные амулеты. Человек пятьдесят или даже больше. В двое меньше – черные. Синие же решились взять только пятеро.

В итоге, когда все разошлись, в зале осталось только шесть человек.

– Дабы не терять время, сразу введу вас в курс дел, – Кариса провела пальцами над книгой.

Та послушна взмыла в воздух. Задрожали цепи, сковывавшие её переплет. Страницы зашелестели, а затем сами собой замерли на нужной. Короткая вспышка и вот уже талисманы оборачиваются длинными нитями-жгутами. Они опоясывали лбы “пленников”, принимая очертания обручей. Синего цвета, слегка светящиеся, они ощутимо сдавливали головы.

– Это не рабские ошейники, – продолжала говорить ведьма. – вы сможете использовать свои силы, но как только даже подумаете о причинении вр…

Хаджар внезапно ощутил жуткую болью, как от самой страшной мигрени. Не выдержав, он завыл и ударил кулаком по полу. Будучи вновь при своей энергии, он не расчитал силы и пробил в полу дыру. Земля вздрогнула, а по плитам зазмеились длинные трещины.

Один лишь Эйнен воспринял эффект от удара со спокойным выражением лица. Остальные, так или иначе, удивились. Даже Кариса слегка изогнула правую бровь.

– … вреда, сразу почувствуете не самые приятные ощущения, – закончила она. – спасибо за демонстрацию, Северянин.

Еще некоторое время народ свыкался с новым украшением. Каждый подозревад, что ведьма рассказала далеко не о всех возможностях обручей, но ни один свою догадку вслух не высказал.

“Не самые гостеприимные хозяева” – эксплуататоры, не иначе. Причем наверняка не просто так они добровольно предлагали выбрать талисманы. Такое мощное колдовство наложить против чей-то воли…

Хаджар не разбирался в “истинном пути” развития, но подозревал, что не выбери он сам этого талисмана, так просто ему бы на лоб ничего не повесили.

– Сейчас, когда с самым главным мы разобрались, давайте шевелиться. Не люблю терять время. Кстати, вам это лучше запомнить. С этого дня – я ваше высшее начальство. Со всеми вопросами, только ко мне. Собственно, и все ваши проблемы тоже, так или иначе, пройдут через меня. А проблемы я не люблю так же сильно, как и потерю времени.

И, в подтверждение сказанных слов, ведьма снова провела ладонью над книгой. Страницы зашелестели, а затем в руках Карисы оказалось копьем созданное из золотого и зеленого света. От него веяло силой, равной технике Небесного Солдата начальной стадии.

Намек все поняли. Лучше не создавать проблем, чтобы не получить таким вот копьем в спину или грудь. Может среди пятерки и нашлись бы те, кто смог бы потягаться с данной техникой (двое как минимум – Хаджар и Эйнен), но, учитывая ошейник, сделать это будет очень трудно.

Кариса, не говоря больше ни слова, развернулась и пошла в сторону одной из семи каменных дверей. Видимо не каждая группа “чужаков” удостаивается именно такого выбора. Наверняка город “пополнял” запасы согласно текущим потребностям.

К счастью это или наоборот – к беде, покажет только время.

Пройдя через очередной коридор, группа, сохраняя молчание, вышла на широкий парапет. И вот на этот раз мало кто, а точнее – ни один, не смогли сдержать возгласа удивления, поражения и даже восхищения.

Ведьма смерила “чужаков” победно-довольным взглядом и продолжила шаг.

Хаджар старался не отставать, но и оторвать взгляда от открывшегося ему вида не мог. До этого момента, он всегда полагал, что “Подземный Город” лишь красивое, поэтическое название. Как “Море Песка” пусть для и не самой обычной, но пустыни.

На деле же это действительно был самый настоящий город. С улицами, по которым ходили спешащие по своим делам люди. Торговые лавки, небольшие магазины, пара оружейных, библиотеки и прочие атрибуты любого города этого странного мира.

По широким проспектам ездили повозки и даже кареты. За некоторыми маршировали облаченные в тяжелую броню телохранители. Люди старались обходить их стороной.

Кто-то в кафтанах и шароварах, другие в более привычных северному взгляду одеяниях.

Кирпичные дома сливались в кварталы и районы, разделенные реками и каналами. На некоторых, в особенности ярого пустынника, этот факт произвел неизгладимое впечатление. Столько воды он не видел за всю свою жизнь.

Самое удивительное, по этим каналам и рекам плыли лодки. Большие, груженные ящиками, бочками и товарами. Маленькие, прогулочные.

Из дымоходов поднимались струйки черного и белого дыма. Поднимаясь к столь далекому своду, что он больше походил на зеленое небо, они исчезали. Растворялись, не оставляя и следа.

В центре же возвышалось здание с круглыми крышами и, что буквально вдохнуло заново жизнь в хаджара – с обсерваторией. Огромный телескоп был направлен куда-то в сторону свода. А это означало только одно – из Подземного города существовал как минимум еще один выход.

– Не отставай, – шепнул Эйнен.

Они спустились по огромной лестнице и оказались в самой гуще городской суеты. Наверное здесь сейчас был “день” и народ решил дела. Как всегда – срочные и неотложные.

По первым прикидкам, в таком большом городе могло проживать до десяти миллионов человек.

Десять, демоновых, миллионов в исполинской пещере! Теперь понятно, почему Сера никогда особо не рассказывала о своей родине. Неро с Хаджаром банально бы засмеяли её, никогда не поверив в такую небылицу.

Миновав несколько улочек и проспект, где Эйнена едва не сбила самая настоящая лошадь (да, теперь их вид вызвал не отторжение, а искреннее удивление), Кариса довела группу до реки. Достаточно широкой, чтобы по ней разошлись две груженые баржи.

У причала стоял паромщик. Как и многие в городе, он не выглядел таким же подтянутым и стройным, как большинство на поверхности. Нет, самый простой наружности, но теперь Хаджар уже не ориентировался на внешность.

Впрочем, от паромщика и силой особой не веяло.

Заплатив несколько звонких монет, Кариса дождалась пока все зайдут на борт.

– К Исследовательским Палатам, – сказала она паромщику. Тот никак не отреагировал, но оттолкнулся палкой от дна. Ведьма же повернулась к подопечным. – сегодня днем у вас будет время чтобы обжиться в своем бараке. Помимо вас, там уже живут около сотни других чужаков. Вечером получите обратно свои пожитки. Ночью советую отдыхать, потому как с утра начнется ваша работа.

Эйнен, несколько не стесняясь такого жеста, поднял руку.

– Да, Островитянин?

– А в чем будет заключаться наша работа?

– В общих чертах расскажу об этом завтра. Не люблю тратить время, а завтрашний день, не факт, что переживут все из вас. Но с рассветом вам придется спуститься в Яму. Туда наши охотники доставляют редких тварей, которых еще нет в нашем Каталоге. Ваша задача биться с ними до тех пор, пока не скажут убить.

И вновь Хаджар не очень понял что происходит. Единственное рациональное зерно, им усвоенное – завтра ему придется биться с каким-то монстром. И он нисколько не удивится, если среди охотников есть одна рыжая ведьма. По совместительству – сестра его погибшей подруги, да будут праотцы к ней благосклонны.

Жаль только, что у него не было целого года чтобы наладить с ней отношения. Ведь где-то там, под Вечерними Звездами, его ждала маленькая девочка по имени Сера.

И даже если против него выступит вся армия Солнцеликого с самим Санкешом во главе – его меч не дрогнет. Ведь он дал слово. А у Хаджара Дархана не было ничего, кроме меча, такого же крепкого как его слово и слова, такого же железного, как меч.

Глава 339

Паром пристал к каменному причал и первой на набережную взобралась Кариса. Прекрасно понимая, какие мысли роятся в головах у “почти” пленных, она демонстративно повернулась спиной.

Хаджар переглянулся с остальными “собратьями по несчастью”. А какой выбору них был? Нырнуть в подземную реку и попытаться выжить? Казалось бы – им вернули силу и свободу воли, но кто знает, как именно выбраться из Подземного Города. Сама же река может течь под землей не просто километры, а годы. И даже если где-то и есть воздушные пузыри, то лишь боги знают, в какой местности можно оказаться по её окончанию.

В итоге на набережной вторым после Карисы оказался Эйнен. Он отряхнул свои порванные рабские одежды так, будто это был самый лучший и достойный доспех.

– Правильный выбор, – кивнула ведьма. – как вы догадались, амулеты не только защищают горожан от вас… У них есть множество других свойств. Например они и вас защищают от горожан.

После этих слов, адресованных явно Хаджару, последнему изрядно полегчало.

– Об остальных вам, надеюсь, узнать не придется.

Вслед за островитянином, с плота сошел и Хаджар. Первое, что бросилось в глаза – полное отсутствие на набережной не было ни единой живой души. После левого, оживленного берега реки, где на улице не протиснуться от снующих туда-сюда людей, эта местность выглядело брошенной и слегка пугающей.

Тяжелые, массивные здания, редкое освещение в виде мигающих белым светом фонарей. Мостовые, покрытые странным, фиолетовым мхом и светлым инеем. Хаджар уже встречал подобное в одном из городов Лидуса.

Только вот атм это были заброшенные портово-ревчные доки.

– Мы с вами в районе гильдии Исследователей. Сюда можно попасть только по специальным пропускам. В вашем случае ими послужат ваши же талисманы.

С этими славами Кариса кивнула на обручи на “чужаках” лишний раз подтверждая, что у них действительно есть дополнительные свойства.

– А что, нам можно будет гулять по Подземному Городу? – спросил один из самых юных “самоубийц”. Во всяком случае имено так остальные “счастливчики” именовали тех, кто выбрал синий цвет и участь подопытного кролика.

– Тем, кто переживет завтрашний день – да, – кивнула ведьма. – вы сможете ходить куда и когда захотите.

Судя по тому, как вспыхнули глаза у всей пятерки, вопросов появилось только больше. Увы, Кариса действительно не любила терять время. Всем своим видом показав, что больше ни на один вопрос она не ответит, ведьма отправилась к веренице узких улочек.

На мгновение Хаджару даже показалось, что он попал обратно в свой прежний мир. Ну, во всяком случае в тот его образ, который можно было наблюдать с экрана телевизора.

Узкие тропинки, мощеные округлыми, тяжелыми камнями. Нависающие с двух сторон молчаливые, гранитные стены редкие оконные прорези где-то так высоко, что голову приходилось запрокидывать аж до хруста в шее.

Лишь иногда кладбищенская тишина пространства прореживалась одиноким криком неведомого животного. Или таким же, но человеческим. В такие моменты Кариса зачем-то останавливалась и проводила пальцами над страницами книги.

За очередным поворотом, выведавшим с проулков на улочку, Эйнен толкнул товарища в плечо. Молча он указал пальцем на багровое пятно на тротуаре.

Никто из пятерки не обратил внимание на него, а сама ведьма старательно делала вид, что ничего подобного не существует. Опытный взгляд Хаджара, видевшего в жизни крови примерно столько же, сколько воды, сразу определил в пятне именно первую субстанцию.

Форма и размеры четко намекали на то, что убит погиб вовсе не самым цивилизованным способом. Скорее всего – его задрал или даже разорвал некто сильный и большой.

– Есть надежда, что это Азрея, – на родном языке произнес Эйнен.

– Она может, – широко улыбнулся Хаджара.

– За твоей тигрицей выслан отряд лучших охотников, – внезапно, к удивлению обоих “конспирологов”, вклинилась в разговор Кариса. – думаю уже скоро её доставят в Яму. И, кто знает, может именно тебе придется биться с ней насмерть, Северянин.

Великих сил и глубокой мантры стоило Хаджару его ледяное спокойствие. И все равно тело слегка покалывало от боли. И вовсе не хрустнувших в сжатом кулаке костяшек пальцев, а от желание вонзить меч в сердце ведьмы. И всех тех, кто сейчас шел по следу Азреи.

– Достопочтенная Кариса, – Эйнен даже слегка поклонился. – я видел малышку Азрею в деле, так что могу пожелать лишь одного – скорейшего её нахождения вашими охотниками. Надеюсь, их крики помогут мне лучше спать местными холодными ночами.

Хаджар, в чьи достоинства не входило красноречие, и сам бы лучше не сказал. Взгляд Карисы же щелкнул не хуже кончика смоченного в масле хлыста.

– Пришли, – сказала она на языке пустыни.

Пятерка и “погонщик” остановились перед массивным зданием, сложенным из пожелтевших от времени костей некого животного. Массивные ворота, держащиеся на вертикальных ставнях, вонзенных в землю. Никакого забора или дозорных. Собственно, в самих воротах, высотой достигавших пяти метрах, красовалась хрестоматийная дверь.

Сейчас она была открыта и из неё лился мерный, золотистый свет. Слышались веселые разговоры, стук и топот. Кажется внутри праздновали.

– Чужаки, – скривилась Кариса.

Кинув быстрый взгляд на свой таинственный, летающий талмуд она решительно вошла внутрь. На этот раз первым за ведьмой последовал Хаджар. И тут же почувствовал словно глоток свежего, родного воздуха.

Он очутился в атмосфере, которая больше всего походила на дешевую таверну на окраине приграничного города Лидуса. Среди многочисленных столов и стульев, сновали люди, разносящие на подносах выпивку. Собственно, поставив её на стол, они усаживались и присоединялись к веселью.

Где-то кто-то дрался. К далекому потолку взмывала утварь и те самые стулья. Хаджар мог поклясться, что мимо него пронесся чей-то зуб, вонзившийся в костяную стену.

В левой части помещения находилась барная стойка, об угол которой шикарная женщина била сразу двух пьяных в усмерть мужчин.

Самое забавное, что вдалеке виднелись моногоярусные, доходящие аж до семи уровней, кровати. Большинство пустовали, но были и занятые медитирующими или спящими.

Хаджар слегка улыбнулся. Видят Вечерние Звезды, если бы бараки Лунной армии выглядели именно так, то у Неро и мысли бы не возникло оставлять себе офицерский чин.

К слову – на появление Карисы никто и внимания не обратил. Все продолжали заниматься своими делами, объеденные лишь одной отличительной чертой – синими браслетами.

– Глен! – позвала ведьма, перекрикивая стоящий в помещении гвалт.

Спустя едва ли не минуту, прорываясь сквозь толпу, с наполовину зполненной пивом кружкой, перед Кариссой очутился низкорослый мужчина с бегающими глазами и горбинкой на носу. У пояса он держал короткую саблю и длинный кинжал.

– Да, светоч глаз моих, – явно пародируя пустынный акцент, произнес некто “Глен”. - достопочтенная Кариса, хозяйка наших никчемных жизхней.

– Если не хочешь, чтобы твоя никчемная жизнь сегодня же оборвалась – займись новенькими.

Глен смерил пятерку оценивающим взглядом. По нему Хаджар понял, что напускные расхлябанность и панибратство действительно были напускными. Во глазах Глена читалась сила. Достаточная, чтобы Хаджар задумался, смог бы он одолеть его без особых для себя последствий.

Легко догадаться, что этот воин с внешностью растовщика занимал в бараке главенствующие позиции.

– Как прикажете, королева этой вечной ночи, – расплылся в широком поклоне Глен.

Кариса, напрочь проигнорировав странный комплимент, развернулась и пошла к выходу. Уже почти покинув помещение, она остановилась, развернулась, кинула в сторону Эйнена и Хаджара быстрый взгляд и ушла.

– В любимчики попали, – констатировал Глен.

– Надеюсь, – кивнул островитянин.

– Ну и зря, – пожал плечами Глен, поставивший кружку с хмелем прямо на пол. – любимчики Карисы обычно не проживают и первой недели. А теперь пойдемте, надо определить вас на койку и решить, как выбить у хозяйственников ваши вещи. Демоновы крохоборы будут биться за них так, как мать Косомедведя не борется за своих детенышей.

Кто такие Косомедведи Хаджар не знал, а вот про крохоборство хозяйственника и сам мог рассказать пару историй.

Глава 340

Как и подозревал Хаджар, крохоборами оказались одетые в белые одежды обладатели красных амулетов. Они сидели в том же самом бараке, в самом его конце. Сюда даже свет плохо дотягивался, оставляя огороженное стеллажами помещение во власти едкого полумрака.

Трое слуг, явно оставившие позади времена своей молодости, что-то чирикали чернилами и палочками в огромных амбарных книгах. Для Хаджара подобное выглядело весьма обычно, а вот Эйнен удивился. На островах до сих пор писали перьями.

– Эти пятеро, – Глен, не оборачиваясь, махнул себе за спину. – хотят забрать принадлижащие им вещи.

Не сразу, но от книги оторвался самый дотошный из слуг. Это легко можно было определить по надменному взгляду. Только у тех, кто не брезгует использовать маленькую власть, появляется подобный, пригляд.

– Не раньше завтрашнего полудня, – произнес он и вернулся к своим делам. Продолжил что-то писать в замасленной, покрытой пятнами и разводами книге.

– Ну, завтра, так завтра, – пожал плечами Глен.

Повернувшись к новичкам, он состроил мину “извините, я пытался”.

– Сами понимаете, – увещевал Глен. – с ними никак. Заберете завтра.

– Но с утра мы должны сражаться со зверьми в Яме! – возразил один из самых молодых.

– Да? – ушлый предводитель “синих” показательно задумчиво почесал затылок. – Да вряд ли вас поставят в первый же день против сильных тварей… заборете и голыми руками!

С этими словами он похлопал Хаджара по плечу, отвесил шутливый поклон и, глотнув хмеля, направился к центру барака, где гремело веселье. Трое новеньких, еще на плоту сбившихся в маленький альянс, начали обсуждать что им делать.

– Хитро, – просипел Эйнен, все так же говоривший на языке островов. – думаю, не мы первые, кого они так… обыгрывают.

– Ага, – кивнул Хаджар. – я их не виню.

– Я тоже.

Переглянувшись, товарищи попросту перепрыгнули через стойку и пошли к стеллажам с коробками.

– Эй! – выкрикнул слуга. – что вы себе позволяете, демон…

Договорить ему не дал сорвавшийся с руки Хаджара порыв силы. Обернувшись едва заметным, но все же клинком, он легко рассек амбарную книгу, да и стойку под ней. С грохотом, поднимая клубы костяной пыли, они рухнули на пол.

Слуга не особо понял, что произошло, а вот тройка новичков на мгновение забыли как дышать.

– Владеющий, – нестройным хором прошептали они и сделали несколько шагов назад.

Хаджар же, размяв запястье, вернулся к поиску своих вещей. Он не сомневался, что их сюда доставили намного быстрее, нежели прибыл плот. Вряд ли в Подземный Город прибывает так уж много новых лиц и попросту сплавлять их на убой… для таких целей можно и рабов у бедуинов купить.

– Нашел, – позвал Эйнен.

Их, весьма габаритные, коробки, запечатанные какими-то светящимися иероглифами, стояли в самом низу. Узнал их Эйнен по написанным сверху на языке пустыни именам. “Островитянин” и “Северянин”.

Вытащив их из стеллажа, некоторое время приятели думали, что им делать. Затем, смекнув, Хаджар попросту дотронулся до иероглифа. Его синий браслет вспыхнул, а затем печать исчезла, растаяв легкой дымкой.

Лежащий внутри меч подействовал на напряженные нервы лучше любой травяной настойки. Стоило клинку Горного Ветра лечь в мозолистую ладонь, как в душе Хаджара появилась уверенность. Уверенность в том, что ни одна преграда на пути не остановит и не замедлит его шага.

Старый кожаный кошелек с двумя браслетами успокоил рвущееся из груди сердце. А все остальное – кольцо Патриарха Черных Врат, слеза Феи, подарок маленькой Серы, это лишь небольшие дополнения к двум самым важным вещам.

Хотя, взглянув на меч, Хаджар, все же, первым делом повязал на пояс именно кошелек.

Мечей в этом мире много…

– Не думаю, что вам разрешено здесь своевольничать, – прозвучало за спиной.

Хаджар обернулся. Только сейчас он понял, что слишком глубоко погрузился в собственные мысли.

Звуки веселья уже давно стихли. Центральный зал, внешне напоминающий таверну и бордель одновременно, опустел. Все практикующие, ряженые в синие браслеты, обнажив оружие сгрудились за спиной Глена. Тот все так же показательно лениво потягивал хмель из кружки. Вот только его цепкий взгляд говорил об обратном.

Предводитель полусотни отобранных Кариссой “подопытных мышей” был готов к схватке. Вернее даже – к битве. На смерть.

Эйнен, уже каким-то образом успевший нацепить наряд своего народа, стоял плечом к плечу с Хаджаром. В его руке опасно покачивался пока еще не обнаживший смертоносное жало посох-копье.

– Положите вещи обратно и идите спать, – приказным тоном продолжил Глен. – не дело воровать у тех, кто вас приютил.

– Мы ничего не украли, – процедил Эйнен. – лишь забрали свое.

– Ваше здесь ничего нет.

– Имена на коробках говорили об обратном, – спокойно напомнил Хаджар.

Они встретились взглядами с Гленом. Видят Вечерние Звезды, низкорослый “жулик” оказался одним из немногих, кто смог выдержать игру в гляделки с Хаджаром.

– Кажется, на севере и островах детей перестали учить счету, – с нажимом сказал Глен. – последний раз прошу по-хорошему. Полож…

– Положи детородный орган своих псов себе в глотку, – сплюнул на пол Эйнен. Подобное высказывание едва не заставило Хаджара слегка приоткрыть рот от удивления. Да уж, видимо на обычно спокойном островитянине сказывался стресс последних недель. – сколько уже вы так обкрадываете новичков? Заставляете их думать, что они не могут забрать вещи, а потом отправляете на смерть?

– Рот закрой, рыбо-люб, – выкрикнули из толпы. – никто их на смерть не отправляет!

– Ага, – поддакнул другой голос. – выдаем оружие.

– Что поржавее…

Зазвучал гогот, похожий на смех голодных псов.

– Те, кто выживают, получают наше уважение и место за общим столом, – продолжил Глен. – это такая очень древняя традиция и не вам её нарушать.

Хаджар заподозрил нечто подобное в тот же момент, когда Кариса задержала на нем свой взгляд. Ведьма явно хотела этим на что-то намекнуть. Может на то, что им следует быть в десятеро настороженнее с теми, кто носит “амулеты чужаков”, нежели с горожанами.

Ведь что сказала ведьма – вред нельзя причинить жителю Подземного Города. И тот, наверное, просто так не сможет тронуть “амулетного”. А вот о взаимных стычках Кариса ни словом не обмолвилась.

– Дорогой Эйнен, – произнес Хаджар. – не кажется ли тебе, что эти господа несколько перепутали с кем говорят?

– В этом ты прав, варвар.

Эйнен на резком выдохе повернул рукоять посоха и из навершия выстрелило железное жало. Одновременно с этим вокруг островитянина взмыло торнадо энергии, наполненной тьмой и тенями. Те, будто оживая, спрыгивали со стен и пола, чтобы собраться в силуэт огромной оскаленной обезяньей пасти. От её беззвучного рева, казалось, покачнулся сам свет, став тусклее и рассеяней.

Хаджар, вместе с приятелем, слитным движением выхватил клинок из ножен и сделал им легкий полувзмах. Второе торнадо энергии, на этот раз синей, с прожилками черного, закрутилось в бараке. Оно изгибалось и извивалось, принимая очертания свернувшегося кольцами дракона, легшего у ног Хаджара.

Вместе с этим каждый ощутил, как ему в глотку нацелился невидимый клинок. Как если бы за спиной Северянина появилась незримая армия.

– Владеющий… – понеслось по рядам.

– Демоны и боги, он Владеет Мечом.

– Никогда таких не видел…

– Вечерние Звезды, они не уступают адептам…

– Тихо! – рявкнул Глен и тут же ропот затих. Все же этот ушлый воин обладал неоспоримым авторитетом среди местных. – нас полсотни человек и мы не такие слабаки, как может показаться.

– Мы это видим, – кивнул Эйнен. – но в битве многие умрут. И, даже Великая Черепаха того не ведает – может это будешь ты сам.

В подтверждение слов приятеля, Хаджар слегка повернул клинок. Порыв силы сорвался с лезвия. Он оставил на полу длинную, глубокую борозду остановившуюся лишь у ног Глена.

– Что ж, – сквозь зубы процедил Глен. – тогда вы сами по себе. Даже не думайте сесть за общий стол или взять нашу еду. Если такие смелые, то сами выживайте в этой клятой дыре.

Сплюнув, он развернулся и, расталкивая своих же людей, пошел прочь. Он не был слабаком, но прекрасно понимал, что Эйнен прав. В этой битве полегло бы много народа и, кто знает, кто именно оказался бы среди числа не доживших до рассвета.

Хотя здесь и не рассветало.

В след за лидером ушли и остальные “амулетные”. Вскоре у разбитого прилавка остались лишь дрожащие от страха слуги.

Глава 341

– Спасибо вам, – оставшиеся новоприбывшие попытались было поблагодарить Хаджара и Эйнена, но те ушли, даже не кивнув или никак иначе не обозначив то, что они услышали благодарности.

Троица немного постояла, а затем бросилась искать собственные коробки. В мире практикующих подобное даже не считалось невежливостью. Просто их пути пересеклись на короткий срок, но им не суждено были идти нога в ногу.

Ни Хаджар, ни Эйнен и не думали помогать трем “собратьям по несчастью”. Просто так совпало и на этом все.

По мере того, как они шли к свободным койкам, оба они ловили на себе опасные, кинжально острые взгляды. Местные привыкли, что от самых слабых “амулетных” им достаются новые вещи. Те же, кто посильнее, действительно могли справиться со слабым зверьми и при помощи ржавых острог.

Нарушивших данную традицию будут люто ненавидеть все, кто хоть каким-то краем прикасался к кормушке. Увы, при круговой поруке, этими всеми действительно оказывался каждый из обитателей барака. Наверняка и слуги были в доле.

– Знаешь, сперва я подумал, что мы попали в рабство, – задумчиво произнес Эйнен, забираясь на самый верхний ярус кровати.

Они решили остановить свой выбор на самой дальней койке. Она стояла в углу и двумя сторонами из четырех примыкала к стенам. К такой, в случае чего, будет сложнее всего подобраться большому количеству противников.

В том, что они были окружены этими самыми противниками, никто не сомневался.

– Поверь мне, – слегка грустно улыбнулся Хаджар. – меньше всего наше положение похоже на рабство.

– Поверь мне, – едва ли не передразнил островитянин, что для него было совсем не свойственно. – больше всего это похоже на тюрьму.

Кинув в сторону остальных обитателей барака недобрый взгляд, Эйнен уселся в позу лотосу и погрузился в глубокую медитацию. Хаджар, обустроив свое спальное место, повесил небольшой колокольчик на нитке.

Подобные ухищрения ему не требовались еще с тех далеких времен, когда он только-только взошел на ступень Трансформации. Но старые привычки (особенно если они пару раз спасали жизнь) въедались настолько глубоко, что избавиться от них, порой, не представлялось возможным.

Пребывая в Реке Мира и впитывая столь вожделенную энергию, Хаджар подспудно ожидал, что вновь окажется в мире бесконечного заливного луга. Ему казалось, что после прорыва на уровень Владеющего Мечом он заслужил право еще одной встречи с Травесом. Но, видимо, дракон-Учитель имел на этот счет свое собственное мнение.

К тому же, с каждым днем Хаджар все отчетливее понимал, что третья ступень в Пути Меча – не последняя.

Боги и демоны… как же далек и извилист путь развития?

Поразмышлять на эту тему не дало появление Карисы. Ведьма, не особо церемонясь, вырвала Хадажра и Эйнена из медитации.

– Одобряю, – только и сказала она, окинув взглядом обмурдирование своих новых “подопечных”.

Ничего более не говоря, она направилась на выход. По дороге проигнорировала расплывшегося в комплиментах Глена и пнула дрыхнушего на полу пьяницу. Эйнен с Хаджаром кивнули друг другу и отправились следом.

В тишине они покинули барак, вновь не замечая колющих спину волчьих взглядов. В такой же тишине они вышли на улицу. За прошедшую “ночь” (или что это было на самом деле) она ничуть не изменилась. Все тот же каменный могильник, погруженный в легкий полумрак. Разве что не звучало криков, да и пятно крови стало чуть поменьше.

Кариса повела их по веренице проулков, многие из которых кончались тупиками. Своеобразный лабиринт явно строился без четкого плана. Нове здания возникали по мере необходимости. И некоторые были так высоки, что легко составили бы конкуренцию Земным небоскребам.

Что в них хранилось, было большой загадкой. Один раз Хаджар заметил тройку людей в розовых кафтанах и желтых тюрбан. Перешептываясь, они спешили как раз именно к такому каменному гиганту, пройдя прямо… сквозь стену.

Хаджару даже пришлось проморгаться, чтобы убедиться, что он все еще способен трезво оценивать реальность.

– Я их тоже видел, – шепнул Эйнен.

Миновав несколько пустынных площадей и полуразрушенный мост через пересохший канал, Кариса вывела их к овальной постройке. В первые за многие десятилетия Хаджар увидел нечто, что до боли напоминало обычные этажи и стеклянные окна.

– Что за демоновщина, – выругался островитянин.

Для него стекло оставалось чем-то, что выходило за рамки привычного.

Ведьма подошла к двери, сделанной из того же камня, что и все вокруг. Она провела пальцами над книгой, вспыхнули символы, закружились в танце иероглифы и вскоре открылся путь внутрь.

Коридоры пропахли чем-то муксусно-горьковатым. Редко когда можно было встретить других людей. Все они спешили по делам, кивая по пути ведьме и игнорируя амулетных.

Сделав несколько подъемов и спусков, Кариса довела их до двери на нижний уровень. На табличке над входом именно так и было написано. Все это слегка действовало на нервы Хаджару, потому как напоминало планировку Земных подобных зданий.

Это резко контрастировало с миром, где порох еще добрался не до всех уголков необъятных земель.

– Ждите, когда позовут, – коротко, даже отрывисто, инструктировала ведьма. – там будет решетка. Когда назовут ваше имя, встаете и идете. Дальнейшие указания поступят, когда вы окажетесь в самой Яме. И да осветят ваш путь Вечерние Звезды.

Открыв дверь все тем же странным, магическим способом, она развернулась и ушла. Даже не проконтролировала действительно ли двое “амулетных” спустятся по кривой, винтовой лестнице.

Да, в целом, у них и выбора-то не было.

Из любопытства, Хаджар решил считать ступеньки. Сбившись на третьей сотне, понял, что спускаются они действительно глубоко. Причем даже не имея возможность оценить толщину стен, одна лишь создавая ими атмосфера заставляла почувствовать себя в каменном плену.

До небольшой комнатушки с прикрепленными к стенам скамьям, они спустились едва ли не через четверть часа. Кроме угрюмо качающейся над вентиляцией фонаря и небольшой трубы, по которой и осуществлялась “связь”, здесь ничего больше не было.

Усевшись, Эйнен тут же прикрыл глаза и погрузился в медитацию. Хаджар же встал рядом с решеткой. Ему хотелось поболтать ни о чем и позубоскалить, но для такого время препровождения молчаливый островитянин не подходил.

Рука невольно потянулась к кожанному мешочку с двумя браслетами.

– Северянин, – глухо донеслось из трубы.

С тяжелым скрипом поднималась решетка, открывая проход в длинный, темный коридор. Не оборачиваясь, Хаджар вошел внутрь. Спустя примерно сотню метров, он услышал как решетка опустилась. А еще через сотню, услышал как впереди поднялась другая такая же.

Заранее обнажив клинок, он смело шел вперед. Тьма его не пугала. Он уже видел ту, которая была в сотни раз страшнее банального отсутствия света.

Вскоре в конце тоннеля показался яркий свет. Эта метафора вызвала легкую усмешку у Хаджара. Полузабытый юмор этой ситуации успокоил его душу и рука отодвинулась от кошелька.

Войдя в свет, Хаджар на миг зажмурился, а когда открыл глаза, понял, что находится на некоем подобии арены. Огромная песчаная площадка диаметром не меньше двух сотен метров. Толстые стены, плавно переходящие в купольный свод по центру которого кружился излучавший свет огромный иероглиф.

За спиной опустилась тяжеленная решетка, на которой тут же вспыхнули руны и магические символы.

– Слушай внимательно, Северянин, – голос, казался, исходил сразу отовсюду. – на первый раз твое задание весьма простое. Мы выпустим зверя и тебе нужно его одолеть. Ничего такого, с чем не справился бы любой иной практикующий.

Больше никаких объяснений не последовало. Зачем? Почему? Для чего? Когда обед? Все это осталось за километрами камней и парой сантиметров черепных коробок местных исследователей.

Впереди медленно поднимались ставни, закрывавшие огромную арку. Достаточную, чтобы сквозь неё свободно прошел тот огромный зверь, которого неро с Хаджаром завалили во время войны с Черными Вратами.

Хаджар принял низкую боевую стойку и приготовился встретить любого врага, которого только могла послать ему судьбы.

С ревом, не дожидаясь пока створки распахнуться до конца, на арену выпрыгнула огромная, семи метровая тварь. От её рева по песку прошлись сантиметровые волны. Её клыки вполне были способны разорвать стальной доспех, а когтями можно рассечь стенобитный таран.

Но все это вызвало у Хаджара лишь азартную улыбку.

Боги действительно знали толк в иронии.

Это был Изумрудный Волк. Самый первый монстр, которого одолел Хаджар. Вот только на этот раз зверь находился на средних стадиях Короля, что равнялось сильному Небесному Солдату.

– Что ж, – Хаджар глубоко вздохнул и перехватил меч покрепче.

Если они хотят, чтобы он сражался – он будет сражаться. Да так, что эта клятая Яма превратиться в руины!

Глава 342

Шерсть зверя слегка колыхалась, словно её трепал отсутствующий в яме ветер. Слегка переминаясь с лапы на лапу, Изумрудный Волк опустил морду к земле и принюхался. Зеленые глаза, больше похожие на драгоценные камни, неотрывно вглядывались в голубые, почти человеческие.

Затем он зарычал.

Низко.

Утробно.

Хаджар опустил клинок, направив острие к земле. Он принял позу настолько расслабленную и спокойную, какую только мог. Волк, продолжая рычать, начал обходить его по широкой дуге. Огромные лапы, несущие на себе несколько тонн мяса и костей, не оставляли снегов на песке. Лишь легкую пленку изумрудного тумана.

Зверь рычал. От его дыхания из песка прорастали тонкие изумрудные иглы, тут же рассыпавшиеся сверкающей на свету пылью. Хаджар все еще не двигался.

Более того – вокруг него не крутилось вихря энергии, сила не струилась по земле и практически не чувствовалось в оружие присутствия Духа Меча. Складывалось такое впечатление, что Хаджар заснул стоя, забыв при этом закрыть глаз.

Волк так и не рискнул прыгнуть.

Зверь, некогда свободно бегающий среди бескрайних лесов. Зверь, привыкший к тому, что от его поступи разбегаются самые опасные хищники. Тысячи лет он сражался за право стать сильным. Он им стал. Стадия Короля и разум, сравнимый с ребенком человека. Он не понимал, что происходит. Он видел маленькую букашку, которую мог бы раздавить ударом лапы.

И все же, инстинкты не позволяли в слепую растянуться в рывке и вонзиться клыками в тело противника. Инстинкты кричали об опасности, исходившей от существа, от которого пахло северным ветром.

Зеленым светом вспыхнула шерсть на спине твари. Распахнулась пасть и с ревом из неё вырвалось одеяло зеленого тумана. Расходясь широким конусом, оно накрывало песок арены, оставляя за собой изумрудную корку.

Хаджар стоял не двигаясь. Захрипел вездесущий динамик, но из него так и не прозвучало ни предупреждения, ни приказа.

Слегка прикрыв глаза, Хаджар вытянул вперед левую руку. Теперь он понимал чуть больше, видел чуть дальше. Этого было достаточно, чтобы поток силы, слетевший с его ладони, принял очертания еле заметного клинка. Тот вонзился в землю прямо перед Хаджаром и конус, ударив по нему, распался волной, встретившей на пути волнорез.

Два шлейфа потянулись по разные стороны от Хаджара. Они накрыли почти всю арену, ударили о стены, но не задели даже края одежд Хаджара.

Зверь зарычал еще сильней. С губ падали капли слюны, с шипением прожигавшие и плавившие песок. Поднявшись на задние лапы, волк с силой упал на передние. От толчка задрожала земля и затрещали стены. Посыпалась каменная крошка с далекого свода.

От удара из земли начали вырываться зеленые изумрудные иглы. Такие длинные и острые, что легко могли сойти за копья. Они взрывали землю, разбрасывая песок и со свистом рассекая воздух.

Хаджар же опять не сдвинулся с места.

Он и вовсе заложил клинок за спину, одернул подол штопанных, старых одежд и, копируя волка, с силой ударил ногой о песок. Поток силы меча вошел в землю, а затем навстречу изумрудным копьям устремились такие же, вырывающиеся из песка, почти незримые взгляду клинки.

Столкнувшись посередине, они со звоном принялись резать и раскалывать друг друга. Волк рычал, вдавливая лапы в песок. Его шерсть засветилась сильнее и количество копий резко возросло.

Хаджар только усмехнулся и, выписав клинком в воздухе восьмерку, вонзил его в песок. Теперь уже его “мечей” стало больше, чем копий волка. Глаза Хаджара слегка засветились, спящий в них дракон развернул кольца, поток синей энергии закружился у самых ног. К силе меча добавилась энергия мира. Клинки, рвущиеся из-под земли, сразу стали отчетливее.

Они легко прошли сквозь стену изумрудных копий-клыков. Волк, зверь с разумом близким к человеческому, отпрыгнул в сторону.

Приземлившись в паре метро от места, где песок буквально выпотрошили прорвавшиеся сквозь заслон клинки, он посмотрел на правую лапу. По ней стекала струйка мерцающей, зеленоватой крови.

В первые за долгие десятилетия нашелся тот, кто смог его ранить. Глаза зверя застлала кровавая пелена охотничьего зова, дошедшего до него от предков. Он вновь распахнул пасть, чтобы из неё вырвалось горизонтальное торнадо зеленого пламени.

– Спокойный ветер, – произнес Хаджар, принимая вторую стойку техники “Меча Легкого Бриза”.

Поток нисходящего ветра ударил вокруг Хаджара. Песок буквально вмялся внутрь, становясь плотнее каменной брусчатки. Огненный поток ударил о стену из ветра и рассыпался, заставляя стены шипеть и плавиться. Видимо, это был не столько огонь, сколько кислота.

Волк же и не думал останавливаться. Он несколько раз ударил лапой и с его когтей сорвались десятки зеленых полумесяцев. Рассекая пространство они градом обрушились на защиту Хаджара. Тот же не менял стойки, лишь спокойно наблюдал за тем как трещит и сыпется стена из ветра.

Его и самому было интересно, насколько сильнее он стал после битвы за Караван. И с каждой секундой, проведенной в битве со зверем, он понимал – надо стать еще сильнее.

Взмахнув клинком, с нечеловеческим ревом Хаджар выкрикнул:

– Крепчающий ветер!

Вместе со взмахом клинка из-за спины Хаджара вырвалось цунами из ветра, в глубине которого извивался и танцевал призрачный дракон, с едва заметными взгляду черными чешуйками. Волна режущего ветра разбила и разметала изумрудные полумесяцы и обрушилась на волка. Тот, запрокинув голову, завыл и вокруг него вспыхнула зеленая сфера.

Она дрожала и приминалась, но держалась под давлением техники.

Волк, тратящий почти все силы на защиту, никак не мог заметить, что его противник обернулся тенью шести воронов. Исчезнув с того места, где стоял, мгновением позже он оказался вплотную к семиметровой махине. На фоне горы мышц и шерсти, меч Горного Ветра выглядел миниатюрной зубочисткой. Но Хаджару большего и не требовалось.

В тот момент когда цунами ветра все же разбилось о защитную пелену, и волк попытался взглядом найти врага, было уже поздно. Вокруг клинка Хаджара появились лоскуты черного тумана и в резком выпаде он произнес:

– Весенний ветер!

Выпад, в несколько раз усиленной техникой дракона Травеса, обернулся длинной черной линией, расчертившей пространство и пронзившей грудь волка.

Вновь превратившись в воронью тень, Хаджар разорвал дистанцию и вернулся на то место, где и стоял всю битву. Произошедшее заняло меньше, чем нужно человеку, чтобы сжать собственный кулак.

Зверь, не сразу осознавший произошедшее, решил было сойтись в ближнем бою. Он уже напряг задние лапы и буквально размазался изумрудной нитью в резком прыжке, но только для того, чтобы с грохотом упасть на землю.

Туша, ведомая инерция, оставляя за собой шлейф из зеленой крови, еще немного прокатилась по земле, пока не оказалась остановлена ногой Хаджара. Тот заглянул в стекленеющие глаза зверя. Жизнь покидала волка, но ни тени сожаления не промелькнула в душе монстра. Всю свою жизнь он посвятил борьбе за эту самую жизнь.

Он погиб в бою.

Так, как и было обещано ему при рождении. Так, как это суждено любому, кто идет по пути силы.

Хаджар и не думал вырезать Ядро твари, хотя не отказался бы от ядра Короля. Подумать только – прошло всего несколько месяцев с тех пор, к ак найдя подобное в ларце Брома, он едва не растерялся от радости. В те “далекие” времена, оно казалось ему чем-то недосягаемым. Хотя, возможно это было связано с тем, что от Брома ему досталось Ядро высоких стадий Короля, а это уже Небесный Рыцарь.

– Неплохая работа, северянин, – донеслось со стороны огромной арки из которой вырвался зверь.

На песок арены вышла целая группа людей. Все алых кафтанах и с желтыми тюрбанами. Кто-то ринулся расчищать песок, другие, вооружившись огромным количеством пробирок и склянок, ринулись собирать кровь, изумрудную пыль, срезать клыки и шерсть с волка.

Среди ученых, или как их там, присутствовала и Кариса. Вооружившись длинным, изогнутым кинжалом, она взобралась на холку твари и принялась вырезать Ядро.

К Хаджару же подошел мужчина высокий и сухой. С разноцветными глазами, карим и серым. Немного кривой нос и столь же кривая полуулыбка. На желтом тюрбане у него блестел крупный топаз.

– Главный исследователь Парис, – представился он и отсалютовал на местный манер.

– Хаджар Дархан

– Пустынный ветер, приходящий с севера, – протянул ученый, разглядывавший татуировку бедуинов на руке Хаджара. – хорошее Имя. Древнее.

– Это я уже слышал, – без хамства в тоне, ответил Хаджар.

– Конечно слышал, – кивнул ученый. Он огляделся, отдал несколько приказов и повернулся обратно к Хадажру. – пойдем, Северянин. Мне хотелось бы измерить уровень твоего таланта.

– Измерить уровень таланта?

Хаджар даже отшатнулся от подобной формулировки.

– Не беспокойся, – замахал руками Парис. – абсолютно безболезненная и быстрая процедура. Её проходят в каждой школе, клане или секте в Империи. Да и к тому же, своего друга тебе придется ждать очень долго. Пока здесь приберутся, пока подготовят следующий экземпляр… Пойдем.

Хаджар, кинув быстрый взгляд на арку из которой пришел, отправился следом за Парисом.

Глава 343

Тоннель, по которому выходили монстры, выглядел как городская канализация после недельного артиллерийского обстрела. Разве что к ядрам при этом привязывали когти, клыки, иглы, кислотные мешочки и прочее. Аура, оставшаяся от зверей, накапливалась на камнях и от того любого слабого практикующего в подобном помещении пробрала бы ледяная дрожь.

Хаджар ничего подобного не ощущал, а вот Парис явно защищался при помощи светившегося мерным светом амулета. Выглядели подобные “артефакты” как полоска красной бумаги с написанными на ней черными чернилами волшебными знаками, рунами и иероглифами.

– Никогда не понимал, почему вход в лабораторию надо было строить именно здесь, – передернул плечами главный исследователь.

Они прошлись по тоннелю всего ничего, со лба Париса разве что не ручьями тек пот. При этом Хаджар ощущал, как от ученого исходила сила не ниже стоящего на грани становления истинным адептом. Подобный контраст сразу бросался в глаза и заставлял задуматься, в чем же заключался так называемый “истинный путь” развития… и был ли он уж таким “истинным”?

По очередной винтовой лестнице они поднимались не меньше четверти часа. За это время Парис стал выглядеть еще хуже. Более того – у него появилась отдышка!

Этого Хаджар никак не мог понять. Любой, даже самый слабый практикующий, по такой лестнице сможет бегать не меньше часа до того, как почувствует первые уколы усталости.

Зная, что даже если задаст вопрос, ответа все равно не получит, Хаджар продолжил идти молча.

Наконец они поднялись на весьма оживленный этаж. Народ здесь сновал из помещения в помещения. Носили в руках огромные свитки, какие-то скрижали, порой сбивались с ног. Слышались крики, отрывистые приказы, многие носили на носу очки. Опять же – зрение у практикующих только улучшалось. За всю жизнь, Хаджар и вовсе не встречал людей, носивших подобные приборы.

– Тебе это все в новинку, да? Северянин? – Парис говорил тяжело, попутно втирая лицо платком. – я слышал о том, что северные королевства забыли об истинном пути развития.

– О котором ты мне, конечно же, ничего не расскажешь.

Парис только развел руками.

– Не думай, что я не хочу. И даже не смей думать, что я отношусь к тебе, как к рабу. У нас в городе эту заразу вывели еще давно. Но, увы, рассказать или научить тебя сможет только Мудрец.

Парис положил руку на плечо Хадажру, дабы тот не пытался при каждому удобном моменте свернуть не в ту сторону. Заранее предупреждать когда поворачивать, а когда нет, Парис, видимо, не научился. А может это тоже было знанием, которое мог предоставить только Мудрец.

Как легко догадаться – одна формулировка “истинный путь” к этому моменту могла легко довести Хадажра до зубовного скрежета.

– Если рабства нет, то что это? – Хаджар указал на синюю полоску амулета.

– Мера предосторожности, – пожал плечами Парис. – наш город не просто так находиться под землей, Северянин. Кстати, для чужака, твой язык пустыни очень чист. У тебя, наверное, хороший музыкальный слух?

Хаджар понял, что исследователь хочет сменить тему. Он, может, и хотел уже что-то разузнать о месте своего нынешнего пребывания, но сопротивляться не стал.

– Когда-то очень давно я зарабатывал на жизнь тем, что играл на Ронг’Жа.

– Ронг’Жа? Струнный инструмент северных королевств? Я лишь однажды слышал его, когда путешествовал по городам Моря Песка и столкнулся с караваном, – Парис внезапно начал рыться по карманам, пока не выудил оттуда простую каменную плашку. – вот, держи, это пропуск в мой квартал. Приходи этим вечером. У меня есть целая коллекция инструментов и среди них старенький Ронг’Жа. Попьем чаю и вина, покурим кальян, послушаем музыку и поговорим.

Как и положено у пустынников, при приглашении Парис отсалютовал. Приложил два пальца к губам, затем к сердцу, потом ко лбу, а затем словно выбросил поцелуй к небу. Вернее – к звездам.

– Надо же, а Кариса говорила, что мы можем ходить всюду, где пожелаем, – заметил Хаджар, но плашку, все же, забрал.

– Но не везде вас пустят, – едва ли не подмигнул Исследователь. – Пришли.

Они оказались перед затемненным помещением, вход в который прикрывала дверь-циновка. Хаджар внезапно осознал, что здесь было намного душнее и жарче, чем в остальной части здания.

Внутри, в небольшом помещении, стояла невысокая стелла из красного монолитного камня. На ней были нарисованы иероглифы, которые Хаджар еще прежде никогда не видел. Сперва ему показалось, что это простая надпись, но чем сильнее вглядывался в линии, тем отчетливее понимал, что может потеряться в них. Столь сложным и искусным был узор.

Чтобы создать подобное, мало быть Рыцарем Духа… Нет, подобное творение принадлежало руке некого существа, стоящего намного выше, нежели простой Рыцарь.

– Только не вздумай смотреть сквозь энергию, – предупредил Парис. – если, конечно, не хочешь страдать ближайшие пару недель страшной мигренью.

Хаджар только отрывисто кивнул. Он уже однажды “посмотрел” на пространственное кольцо и более не горел желанием бросаться в омут с головой.

– Но что это?

Парис подошел к камню и достал небольшую золотую чашу. Видимо он так часто здесь бывал, что артефакт не вызвал у него особого трепета или восхищения.

– Камень Души. С его помощью можно измерить талант человека. Не без погрешностей, конечно же, но на многих экзаменах используют именно его. Даже в легионы Империи принимают только после подобной проверки.

– Я имею ввиду, откуда его доставляют? Кто создает такие камни для Империи?

– Ну уж точно не сами имперцы, – фыркнул Парис. – даже если по их землям и бродят Повелители, то одной голой силой подобное великолепие не сотворишь.

– Повелители? – переспросил Хаджар.

Парис повернулся к нему и склонил голову на бок.

– Ну не думал же ты, что Рыцарь Духа – финишная черта пути развития.

Хаджар ничего не ответил. Если быть до конца откровенным, он считал, что после Рыцаря Духа, каким-нибудь безумно сложным и трудным методом, человек, вернее – адепт, становится Бессмертным. О том, что есть следующая ступень “Повелитель” он и не слышал никогда.

Демоны и боги… Вечерние Звезды!!

Он еще раз посмотрел на камень и сглотнул. Как же велик был этот мир и как же далек путь развития.

– А теперь смотри, – Парис подошел к Хадажру. В левой руке золотая чаша, в правой длинная игла. – сейчас я возьму немного твоей крови, смешаю со специальным раствором и плесну им на камень. И по тому, какие иероглифы загорятся, я смогу понять направленность и глубину твоего таланта. Но для этого мне нужно твоего согласие.

Хаджар посмотрел на стелу, затем на исследователя и снова на стелу. За годы скитаний, службы в армии и путешествия по пустыне, он научился достаточно неплохо разбираться в людях (Ильмена не в счет). Хаджар верил, что Парис не желает ему зла. Во всяком случае – сейчас.

– Хоро…

Еще до того, как Хаджар договорил, исследователь вонзил иглу ему в ладонь, а затем капнул кровью в чашу. Туда же вытек и раствор из заранее заготовленной колбы. Смешав, он действительно выплеснул содержимое на красный камень. Алая жидкость растекалась, заполняя борозды, из которых и складывались иероглифы.

– Вот, видишь, – Парис указал пальцем на происходящее. Вопреки законам мироздания, жидкость заполняла иероглифы неравномерно. А какие-то она и вовсе обтекала и, что удивительно, все струйки стремились к одному, самому нижнему иероглифу. – Довольно занимательное зрелище, не правда ли?

– И что значит этот символ? – спросил Хаджар, когда почти весь раствор собрался в одном из иероглифом, оставив в нескольких по паре каплей, а другие обойдя стороной.

– Видишь ли, – Парис явно был озадачен происходящем. – прямого перевода у нас нет. Сам камень удалось получить только после того, как караван, идущий из Империи, провалился в зыбучие пески. Куда они его везли – даже не спрашивай, не знаю.

Хаджар догадывался куда, но говорить не стал.

– По сути, этот иероглиф может означать, меч, может саблю, может войну, а может музыку или танцы или рыбаклку. Может колку деревьев, а может и вообще – ничего.

– Тогда зачем ты меня сюда провел.

– Направленность мы определять по нему не умеем, а вот глубину, – тут Парис слегка плутовато улыбнулся. – смотри внимательно, Северянин, но то как он сейчас засияет.

И Хаджар действительно увидел зрелище, подобного которому еще не встречал.

Казалось бы монолитный камень вдруг стал казаться стеклянным сосудом с прозрачными стенами, содержащем внутри вихрь неведомой силы. Этот вихрь кружился и ярился, пытаясь пробиться наружу. Вот только него это никак не получалось, но от выделяемой энергии сосуд начал сиять. С каждой секундой все сильнее и сильнее, пока Хаджару не пришлось зажмуриться.

А затем вновь пришла тьма.

– Ну, неплохо, – вынес свой вердикт Парис. – в империи этот уровень считался бы Желтым.

– Желтым?

– Ну да. Есть несколько уровней таланта. Белый – самый простой. У подавляющего большинства именно такой. Потом серый – чуть лучше. Такие быстрее идут по пути развития. Затем желтый – твой. Дальше – оранжевый, синий и радужный. Говорят, те, кто обладает радужным талантом – гении, которых качает на руках само небо. По легендам, обладатель радужного таланта основал империю Дарнас и уже к девяти годам он достиг ступени Рыцаря Духа, а к концу первого века стал Бессмертны.

Рыцарь Духа в девять лет…

– Но ты не отчаивайся. С желтым цветом таланта тебе будут бы рады в большинстве школ и сект Империи.

Хаджар сперва не понял, что его так смутило в этой фразе.

– Ты сказал – будут?

– Я достаточно пожил на этом свете, Северянин. Я понимаю куда и зачем ты идешь. И желаю тебе на твоем пути только успеха. Так уж вышло, что наши пути пересеклись и какое-то время мы будем работать вместе, чтобы затем попрощаться. А я по жизни люблю оставлять позади друзей или хотя бы приятелей, а не врагов.

Парис широко улыбнулся, поставил чашу обратно и протянул Хаджару три квадратные изумрудные монетки с дырками посердине.

– Три Изумрудные Имперские монеты. Хватит, чтобы купить себе что-нибудь. Я советовал бы тебе посетить еженедельный аукцион торговцев, который начнется буквально через несколько часов. Твой друг успеет освободиться и вы сходите вместе. Поверь мне, это зрелище вас сильно… изменит.

Три Изумрудные Имперские монеты… В Лидусе на такие деньги можно было себе целый замок построить! А Парис расстался с ними так же просто, как с мелочью.

– О, не думай, что это благотворительность. Отдел Исследователей заботиться о своих работниках. Считай это инвестиций в будущее сотрудничество. Каждый, кто выбирает синий амулет, получает такую сумму. А теперь – ступай. Дорогу к дому Сотни Монет тебе подскажет любой горожанин.

Глава 344

Покинув здание, Хаджар уселся на камни мостовой. Он крутил в пальцах монеты и думал о произошедшем с ним за последний неполных два месяца. Разумеется, большую часть времени он провел в жидкой тюрьме, но покинув её, остался все в той же клетке, пусть и более удобной и большой.

Синий обруч на лбу лишь подтверждал сказанное. И эти монеты – подачка, не более. Наверняка их бы, погибни сегодня Хаджар, отдали бы Глену. Содержание заключенных… Правильно сказал Эйнен, они действительно сидели в тюрьме. И что хуже – быть рабом или заключенным еще надо решить.

Спустя примерно полчаса из здания вышел и островитянин. Он слегка припадал на посох, а правая нога была забинтована.

– И кто тебя так? – спросил Хаджар, замечая следы от укола на ладони Эйнена и три монеты, заткнутые за пояс. Карманов на его одеждах не водилось.

– Гигантский жук-навозник, – процедил Эйнен. – и не смотри на меня так, варвар. Эта махина была величиной с лучший фрегат моего отца!

– Никогда таких не видел.

– Да ты и моря-то не видел.

– Я сейчас про жуков, – Хаджар еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

Эйнен посмотрел на товарища исподлобья, а потом тоже заметил след от иглы Париса.

– Какой цвет? – только и спросил островитянин.

– Желтый, – ответил Хаджар.

Эйнен кивнул.

– Тоже, – сказал он. – но я не верю во все эти камни из неведомых стран. Слышал от путешественников, что их легко обмануть и подобные прецеденты часто случаются в империи.

– Ничто не идеально, – пожал плечами Хаджар. – и вообще – ты в последнее время жутко разговорчив.

В глазах Эйнена поему-то сперва промелькнула искра обиды, но она быстро потухла и сменилась пониманием.

– Варвар, – только и сказал он. – на моей родине не принято попусту трепаться с чужими людьми. Под их масками могут скрываться демоны, которые вытащат через слишком болтливый язык душу.

Хаджар намек понял и не стал развивать тему.

Вместе, по памяти, они добрались сперва до барака “амулетных”. Из открытой двери все так же пробивался свет и слышались звуки веселья. Видимо, когда не выполняли задания отдела, обитатели строения пили и кутили. Снимали стресс.

Хаджар подозревал, что им с Эйненом подобрали самых слабых особей и следующие не будут такими же простыми противниками. А когда каждый день ходишь по грани между жизнью и смертью… Что же, Хаджар пить не собирался, но к глубоким медитациями, видимо, придется пристраститься.

Ориентируясь по бараку, они добрались и до причала. Выяснив у паромщика, что перебраться стоит целую монету, товарищи, переглянувшись, молча стянули с себя кафтаны и сиганули в реку.

Паромщик смотрел на них с легкой смесью отвращения и оторопи, но это мало кого волновало.

Переплыв реку, приятно освежаясь в ледяной воде, они вылезли прямо на набережную оживленного проспекта. Мокрых, лысых, босоногих и со свернутыми кафтанами, они сильно выделялись на фоне даже самой пестрой толпы.

Неудивительно что дети показывали на них пальцами, взрослые провожали недовольными и осуждающими взглядами, а кто-то даже спешил отодвинуться. Не сразу им удалось найти того, кто согласиться обмолвиться парой слов и указать направление к дому Сотни Монет.

– Повернете на улицу Фонтанов, – бурчал какой-то пьянчужка. Опять же – пьяниц среди практикующих Хаджар не видел ни разу в жизни. Демонов город был настолько необычен в своей… обычности, что это буквально сводило с ума. – там увидите улочку, на конце которой будет большой здание. Это и есть дом Ста Монет.

Поблагодарив любителя хмеля, Эйнен и Хаджар отправились по указанному маршруту. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей сновали вокруг по своим делам. Зазывали кричали что-то о своих товарах, в лавках было не протолкнуться, а на прилавках лежало многое, чему Хаджар не знал названия.

Повозки, запряженные самыми разными зверьми, носились по проспекту. Порой погонщики что-то кричали зазевавшимся пешеход и те спешили убраться с пути “богатеев”. Видимо даже самая простая телега в Подземном Городе была доступна не каждому.

Улица, действительно заполненная фонтанами, вызвала бы бурю эмоций у любого пустынника, но Хаджар и Эйнен миновали её без всякого восторга. Уже вскоре они нашли дом Ста Монет. У его входа, как и положено, стоял слуга зазывала. Юный мальчишка, отрабатывавший свой срок.

– Еженедельный аукцион вот-вот начнется! – кричал, едва ли не заглядывая в лицо каждому из прохожих. – если вы ищите сок Тысячелетнего Имбиря, траву Семи Звезд, кость Рогатого Питона или редкий артефакт, вам сюда! Хотите что-то продать или оценить? Мы будем рады помочь? Еженедельный аукцион вот-вот нач…

Хаджар с Эйненом поднялись по лестнице и мальчишка прервал свою речь.

– Да осияют вас Вечерние Звезды.

– Осенят, – машинально поправил Хаджар.

Мальчишка сперва хотел было поклониться, но затем увидел синий обруч. Его тон и манера тут же изменились.

– Вход для негорожан с другой стороны здания, – сказал, словно сплюнул и тут же вернулся к своему предыдущему занятия.

Хаджар с Эйненом вновь переглянулись. Вот вам и “ходи, где пожелаешь”, и “рабства у на нет”. Хотя, в чужой монастырь со своим уставом не суются, да и плевать им было на то, как подземные жители к ним относятся. Они здесь временно и это время посветят пути развития, а не налаживанию социальных связей.

Обогнув здания и оказавшись в пропахших, сырых дворах, они не сразу отыскали неприметную, покошенную дверь. Войдя внутрь, прошли по узкому корридору, пока не очутились в ложе в самом дальнем конце полуовального зала.

Здесь уже собрался самый разномастный народ, но общая черта – на всех сияли амулеты. Хаджар даже увидел парочку обитателей барака “синих”, но те сделали вид, что не заметили его.

Внизу, в партере, собрались горожане. Самых разных социальных статусов и личной силы. Среди них хаджар даже ощутил присутствие нескольких Небесных Солдат. Вот только вызываемые их аурами ощущения чем-то отличались от привычных. Как если бы они были адептами, но не такими, к каким привык Хаджар.

Демонов истинный путь…

Вскоре на подмостки взобрался аукционист. Пижонистый мужчина в расшитом золотом и серебром кафтане. Парчовые туфли слегка шаркали по деревянным(!) досками пьедестала.

– Начнем наш еженедельный аукцион. Сегодня мы собираемся представить вам несколько лотов, которые обязательно вызовут ваш интерес, а под конец – небольшой сюрприз.

Толпа встретила слова жидкими аплодисментами.

– Начнем мы с, – несколько слуг вынесли длинную алебарду с лезвием таким широким, что больше напоминало весло. – Алебарда Веселого Железа. Артефакт уровня Земли. Начальная цена – половина Изумрудной Имперской монеты.

Алебарда Веселого Железа… артефактор, выковавший это оружие, явно не отличался особой фантазией. Особо оживленным торг не был, и вскоре артефакт ушел за две монеты. Средняя сумма для местных, а для Лидуса – целое состояние.

– Пилюля Цветущей Реки, – и вновь слуги выносят лот. Шарик, размером с орех, на бархатной подушечке. – прекрасный ингредиент для вашего развития. Съевший такую пилюлю почувствует, будто провел сотню дней в непрерывной медитации. Начальная цена – десять монет!

Вот тут торг был весьма оживленным, пусть и между всего шестью людьми. Под конец, алхимическая пилюля ушла за, внимание, восемнадцать монет. Восемнадцать! Хаджар был уверен, что весь дворец столицы Лидуса стоил, ну максимум, раза в три дороже.

То есть, иными словами, он стоил три таких вот пилюли.

Затем вынесли свиток с какой-то техникой медитации, позволяющей дойти до пика Рыцаря Духа. Цену сходу заломили в двадцать монет. Купили его сразу с молотка. Причем один из тех, кто до этого сражался за пилюлю.

С каждым новым товаром, Хаджар понимал, что он еще мало чего знает о внешнем мире. Путешествие по пустыне лишь раздвинуло шоры на его глазах, но никак не сбросило.

– Лепесток Дерева Синей Вишни. Возраст самого дерева – двадцать тысяч лет. Идеальный ингредиент для алхимии. Начальная цена – пятнадцать монет!

Пятнадцать монет за один лепесток! В итоге за него заплатили даже больше, чем за пилюлю и свиток – почти двадцать шесть монет.

– А теперь, внимание, уважаемые гости, наш аукцион может похвастаться скрижалью, добытой в отдаленном оазисе доблестными Охотниками отдела Исследователей. На ней запечатлена техника “Три Удара Бога Грома”. Идеально подойдет для тех, кто посвятил себя Духам Меча или Сабли. Начальная цена – четыре имперских монеты.

От досады хаджар язык не проглотил.

– Держи, – Эйнен протянул три своих монеты. – мы вместе попали в этот переплет и вместе из него выберемся. А для этого нам обоим нужно стать сильнее, так что даже не думай отказываться. Я знаю, ты бы сделал тоже самое, окажись здесь что-то полезное для меня.

Хаджар кивнул и уже было собирался озвучить цену, как из партера донесся знакомый голос.

– Семь монет!

И в сторону ложи, где сгрудились “негорожане” повернулась девушка с копной рыжих волос.

Глава 345

– Не нравится мне в какую сторону идет эта тропа, – прошептал Эйнен, не сводивший взгляда с Тилис.

Хаджар только слегка грустно улыбнулся. Чтобы сказал Сера, узнав что её сестра винит в смерти одного из немногих друзей, что были при жизни у пустынной ведьмы. Хотя… Может, не так уж рыдая колдунья и была неправа в своих обвинениях.

Нет, все это лишь отголоски стресса. Единственный, кого можно было винить в смерти Серы, она забрала с собой к праотцам. А тех, кого стоило винить в том, что все случилось именно так, как случилось, Хаджару еще только предстояло найти.

– Пойдем, – вслух ответил Хаджар.

Отдав островитянину три монеты, он первым вышел из ложи, если так можно было назвать под завязку заполненный закуток.

Пройдя по тесному коридору, убираемому в лучшем случае раз в год, они вышли обратно на улицу. Эйнен уже зашагал в сторону проспекта, но Хаджар, обогнув здание, вновь подошел к служке.

– … что-то продать или оценить? – продолжал декламировать слуга. Заметив вернувшегося Хаджара, он скорчил недовольную рожу. – что, слишком дырявые карманы? Мне можешь не жаловаться. У меня нет на тебя времени и…

– Мне нужен оценщик, – перебил Хаджар. Его вовсе не задевало подобное к себе отношение. Не будет же человек каждый раз обращать внимания на облаявшего его бродячего пса.

– Я и сам могу тебя оценить.

Вместо словесной перебранки, Хаджар попросту положил ладонь на рукоять меча. Одного этого хватило, чтобы на камнях вокруг ног юноши расползлись трещины, будто оставленные невидимым клинком.

– Владеющий… – сглотнул слуга. – прошу простить мне мое заблуждение, – поклонился он. – при всем желании, я не могу пропустить вас через этот проход. Он только для горожан.

– Тогда сбегай за оценщиком.

– Но кто будет выполнять мою работу? Я не могу отл…

– Мы выполним, – отмахнулся подошедший Эйнен. – давай быстрее, мальчик, у нас еще много дел.

Пару мгновений помешкав, слуга кивнул и исчез за тяжелыми дверьми. Надо отдать должное, все время, что он отсутствовал, Хаджар с Эйненом честно выполняли свою часть уговора. Они старательно, насколько могли, зазывали посетителей в дом Ста Монет.

Некоторые, из любопытства, даже специально подходили поближе, чтобы удостовериться, что обладатели “синих” амулетов занимаются такой работой.

– И почему я не удивлена, – прозвучало за спиной.

Из дверей, качая копной роскошной волос и столь же роскошной кормой, вышла Тилис. В руках она показательно держала скрижаль с техникой “Три Удара Бога Грома”.

– Понравилось ли вам ваше приобретение, достопочтенная, – поклонился Хаджар. – возможно вам потребуются некоторые пояснения. Могу предложить свою скромную кандитатуру.

– Вечерние Звезды померкнут перед тем, как я что-либо у тебя попрошу, варвар, – Тилис произнесла это с улыбкой, но по её глазам было видно – только амулет удерживает её от немедленной попытки отправить Хаджара к праотцам.

– Вы купили скрижаль для коллекции? – спросил Эйнен.

Ведьма повернулась к островитянину и смерила его тем взглядом, который обычно даруют самым грязным и мерзким существам.

– То, что я не могу причинить вам вред физический, не значит, что не могу доставить иных неудобств.

Хаджар устало вздохнул и потер переносицу.

– Бесполезно пытаться убедить тебя, что я не повинен в смерти сестры?

Тилис дернулась будто от удара хлесткой пощечины.

– Мне не важно в чем ты будешь меня пытаться убедить, варвар, – прошипела она, разом стирая все маску светской доброжелательности. – единственное, что мне надо знать – она уехала живой, а вернулся только амулет. В руках мужчины. В руках чужака.

Комментировать подобную логику Хаджар не то что не успел, а не стал. Их короткую перепалку прервало появление старика в дорогих одеждах. С аурой чуть ниже, чем у стоящего на грани становления Небесным Солдатом, он не выглядел слабым ни духом, ни телом. В голубых глазах сквозили интелект с мудростью.

– Достопочтенный Аркис, – поклонилась разом приосанившаяся Тилис. – чем я обязана вашему вни…

Некто Аркис властно взмахнул рукой и ведьма замолчала. Видимо старик обладал немалым авторитетом, раз смог так легко “отсечь” столь прыткий и острый язык.

– Хаджар Дархан, – произнес Аркис, внимательно разглядывая синий обруч. Неужели там еще и имя было указано? – слуга сказал, что моей аудиенции попросил Владеющий, когда я спросил, как он смел не пустить такого гостя внутрь, он ответил, что не имеет права. Теперь я вижу почему.

– Владеющий, – вздрогнула Тилис и посмотрела на Хаджара несколько иначе… С куда большей ненавистью и жаждой крови. Наверное, это замечание лишь убедило девушку в виновности чужака.

– Не могли бы вы, достопочтенный Хаджар, продемонстрировать свои умения? – попросил Аркис. – при жизни, лишь раз мне довелось встретить Владеющего.

Хаджар посмотрел на старика. Глупец бы не понял, что тот просто хотел проверить слова своего слуги.

Вытянув вперед руку, Хаджар легким усилием рассек стоявшую рядом урну на две ровные части. На каменном срезе остался четкий срез от меча, хотя клинок Горного Ветра так и не покидал ножен.

– Восхитительно… – протянул Аркис, поглаживая длинную, седую бородку. – если вы сможете пережить этот год, то нашему городу сильно повезет. Жаль, что скрижаль “Трех Ударов Бога Грома” вам не досталась… Ох, прошу простить мне эту бесткатность, когда-то я тоже посветил себя Духу Меча.

Старик одернул край кафтана выставляя на показ простые ножны из которых выглядывала рукоять столь же простого меча. И именно этот факт вызвал толику уважения в сердце Хаджара. В таком преклонном возрасте уже редко кто способен продвинуться по пути развития. Люди предпочитали доживать свои века в комфорте и достатке.

Оружие для них теряло свой естественный смысл и превращалось в предмет роскоши. Но только не для Аркиса. Он все так же носил у бедра настоящий клинок. Возможно – своего старого друга и спутника, с которым прошел через множество битв.

– Давайте перейдем к делу, – поторопил Эйнен. – опять же – прошу простить и мне мою бестактность.

– О, не переживайте, – замахал руками старик. – вам, молодым, положено торопиться, а нам – старика, уместно вас немного задерживать и делиться мудростью. Но дела действительно важны. Что вы хотели предложить мне на оценку, Хаджар?

– Вот, достопочтенный Аркис, сможете ли вы оценить это?

Хаджар достал из кошелька небольшой камень, переливающийся в белом свете факелов самыми разными цветами. Сложно было поймать его настоящий оттенок.

Положив на ладонь Аркису, Хаджар принялся ждать. Старик же, приглядевшись, глотнул на манер слуги, узнавшего, что хамил Владеющему Мечом.

Дрожащими руками он достал из кармана небольшой талисман и положил на него камень. В ту же секунду талисман вспыхнул и рассеялся пеплом.

– Вечерние Звезды, – рукавом Аркис вытер выступивший пот. – не думал, что при жизни смогу увидеть подобное. Быстрее заберите у меня это, Хаджар, пока меня не одолела жадность и зависть.

И без спроса Аркис спрятал камень обратно в кошелек Хаджара.

– Жаль, что наши дела пришлось вести вот так, – извинился старик. – и нас услышали лишние уши и увидели лишние глаза, – он явно намекал на слугу и на Тилис. – но в ваших руках лежит Камень Энергии.

И… ничего не произошло. Ни на одного из присутствующих, кроме самого аукциониста, эта информация никак не подействовала.

– Я уже слышал подобное название, – вспомнил Хаджар слова духа оазиса Курхадана. – но не знаю ничего о Камнях Энергии.

– О, молодой человек, я не удивлен. Эти знания так же редки, как вода над нашими головами. Из подобных камней делают Императорские артефакты.

А вот уже это предложение произвело эффект разорвавшейся бомбы.

– И сколько же может стоить подобный камень? – спросил Эйнен.

– В нашем городе? – Аркис улыбнулся и развел руками. – бесценно. Коллекционеры не захотят так сильно рисковать, а кузнеца, которого с ним бы сладил, вы найдете лишь в сердце Дарнаса. И то – не всякий возьмется. Для этого нужно обладать не только силой, но и знаниями.

– А если в Империи? – не сдавался островитянин.

– Ну, учитывая небольшой размер, маленькое количество энергии и наличие трещин, то качество у камня не лучшее. За такой вряд ли дадут больше чем… – Аркис задумался и нахмурился. Он явно что-то старательно подсчитывал. – тысячи полторы, плюс минус полсотни монет.

Хаджар едва не сел прямо на мостовую. Полторы тысячи имперский монет! Да на такие деньги… проблема в переходе на ступень Небесного Солдата с такими средствами показалась бы легкой прогулкой в погожий день.

– На этом я с вами раскланяюсь, – и Аркис действительно поклонился. – что-то мне подсказывает, что нас будет ждать плодотворное сотрудничество, но, уж простите, закон есть закон – в течении года этим входом вы пользоваться не сможете.

И старик ушел.

Глава 346

На улице остались лишь слуга, Хаджар с Эйненом и разъяренная рыжая ведьма. Слуга, поняв что в ближайшее время ему не стоит оказываться поблизости, отошел на центр улицы где продолжил работу зазывалы.

– И у кого же ты украл это сокровище, варвар? – едва ли не рычала Тилис. – Хотя, мне без разницы. Я лишь хотела сказать, что если ты думаешь, что защитные свойства твоего поводка меня остановят – ты ошибаешься. Можешь наслаждаться своими последними днями… если сможешь.

С этими словами она с силой обрушила скрижаль на мостовую. Та с треском раскололась и разлетелась на сотни мелких частей. Сновавший мимо народ на мгновение замер, посмотрел на происходящее и не дождавшись продолжения, поспешил дальше по своим делам.

Ведьма, еще немного посверлив Хаджара взглядом, развернулась и пошла в сторону набережной.

– Тилис! – окликнул её Хаджар. – я любил твою сестру как верного друга, коим она и была. И, видят боги, если бы я как-то мог изменить произошедшее, я бы все отдал…

Ведьма на мгновение остановилась. Было видно, что она борется с желанием обернуться, но, увы для Хаджара, она все же заглушила этот порыв. Тилис ускорила шаг и вскоре скрылась в толпе.

– Последнее, что нужно раненному сердцу – слова утешения, – Эйнен похлопал Хаджара по плечу и отправился в сторону квартала, где жил Парис.

– И что же нужно раненному сердцу? – спросил Хаджар.

– Время, – бросил через плечо островитянин. – и, может, кровь того, кто его ранил.

Хаджар пробурчал легкое ругательство и отправился следом. Дальнейший путь они проделали в тишине. Каждый размышлял о своем. Хаджар, к примеру, о том, что все чаще он ощущал, что ему требовалось руководство в пути Духа Меча.

Те уроки, которые он получил у Травеса и Тени Бессмертного были хороши в те времена. Теперь, после становления Владеющим, он все яснее осознавал, что обладал весьма скудными и неполными знаниями.

Хаджар чувствовал, что может двигаться дальше, что ему еще есть куда расти, но он даже не видел направления этого самого роста. Дракон не спешил его навещать, да и вряд ли “Меч Легкого Бриза” мог помочь в дальнейшем развитии. Оставшиеся три стойки лишь углубляли уже изученные четыре, не открывая при этом ничего предельного нового.

Травес не соврал, когда сказал, что меч для него чужд и знания, которыми он обладает, поверхностны. Да, почти пятнадцать лет назад те знания показались Хаджару верхом мечтаний, но теперь… Он жаждал большего, но не знал, где может найти источник информации.

Видят боги, он бы даже согласился отправиться в ученики Секте или Школе.

Ха.

Хаджар мысленно засмеялся сам над собой. “Он бы даже согласился”… Многие, да что там – сотни тысяч молодых и не очень практикующих спят и видят как стать учениками в таких организациях. Они согласны даже вести полурабское существование учеников внешнего круга. А тут он – варвар из северных королевств “согласился бы”.

Услышь кто такое – задохнулся бы от дерзости и наглости.

Но такова была натура Хаджара. Свободолюбивая и неспокойная, как у весеннего ветра в высокой траве.

Квартал Париса, на поверку, оказался едва ли не окруженной стенами крепостью. У ворот стояла самая настоящая стража. Вот только вместо оружия в руах они держали книги, как у Карисы или жезлы, как у Рамухана. Еще вокруг них кружились танцующие в воздухе талисманы.

– Думаю вы заблудились, – произнес самый смелый и, видимо, главный. От него исходила аура сильного практикующего, а Хаджар с Эйненом не скрывали своих. Так что надо было обладать недюжинной волей, чтобы выйти против двух практикующих, чья сила сравнима со средним Небесным Солдатом. – вход для негорожан в эту часть Подземного Города закрыт. Советую вам развернуться или мы будем вынуждены применить силу.

Хаджар уже собирался было вытащить приглашение в виде каменной плашки, как его остановил Эйнен.

– А разве наши обручи не оберегают нас от вреда со стороны горожан?

– В любом правиле есть исключения, – ответил один из охранников.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Клятая Кариса действительно рассказала им далеко не все. Ну или – почти ничего.

– Тогда вот наше приглашение, – Хаджар протянул плашку.

Главный принял её и положил на один из своих многочисленных талисманов. Тот засветился красным, затем обернулся вокруг плашки, а потом распрямился. На его поверхности даже песчинки не осталось.

– Достопочтенный Парис уже вас ожидает, – охранник кивнул подчиненным и те открыли ворота.

– А поему сразу было нельзя пропустить? – спросил Эйнен.

– Скучно здесь, – пожал плечами охранник. – к тому же – вы негорожане. А нам, горожанам, положено относится к вам с предубеждением.

– А, ну раз так, – закивал Хаджар.

Этот высокий, плечистый, такой непохожий на остальных “магов” охранник ему сильно понравился. И, видимо, это чувство было взаимным.

– Постарайтесь не задерживаться до красных фонарей, – донеслось в спину со стороны входа. – в это время гуляет действительно много недоброжелателей.

Хаджар был уверен, что иди он вместе с Неро, тот бы не упустил возможность позубоскалить на тему “красных фонарей”, но…

Поблагодарив охранника за совет, Хаджар с Эйненом, ориентируясь на подсказки указателей, направились к дому Париса. Жил он практически вплотную к стене квартала. Небольшой дом на две комнаты, с собственной каменной оградой и маленьким садиком. Скорее даже – клумбой. На ней росли красивые цветы с белыми цветами в красную крапинку.

Дверь Парис открыл сам и еще до того, как Хаджар успел постучаться.

– Проходите, – улыбнулся исследователь.

Как и положено гостепримному хозяину, он усадил Хаджара с Эйненом на лучшие стулья (деревянные, что для Подземного Города вообще крайний роскошь) поставил посуду из фарфора и откупорил кувшин терпкого вина.

В углу уже слегка пыхтел раскуренный кальян. Они здесь слегка пропускали дым, чтобы в комнате висел легкий, сладковатый смог.

– Не обижу? – спросил Хаджар демонстрируя собственные табак и трубку.

– Глупости, – отмахнулся Парис.

Некоторое время, как и положено “добрым” гостям, Эйнен, на пару с Хаджаром, развлекали хозяина беседой ни о чем. В основном, конечно, рассказывали о прошлом и родных странах. Хаджар почти ничего не скрывал. Даже шутил на тему того, что был генералом.

– Наверное, непросто – командовать войсками.

– Никогда не задумывался, – честно ответил Хаджар. – иногда есть просто слово “надо”.

– Надо… – повторил Парис. – мало кто из молодых уважает это слово. Большинству лишь бы побыстрее пройти по пути развития до истинного адепта и окунуться с головой в вечную войну мира боевых искусств.

После этого наступило нелегкое молчание. Хаджар уже забыл когда в последний раз он вот так вот просто сидел – никуда не спешил, ни о чем не думал. Хотя, чего уж там, даже сейчас он прокручивал в голове сотни вариантов, как поскорее уйти из Подземного Города.

Ведь где-то там, над головой, его ждала маленькая, испуганная девочка с таким знакомым именем. Сера.

– Ах да, – Парис хлопнул по коленям, поднялся с подушки на которой сидел и скрылся в соседней комнате.

Вскоре он вернулся со стареньким, покореженным Ронг’Жа.

– Сыграй, Хаджар и поговорим о делах.

Никто и не сомневался, что Парис не просто так пригласил их к себе.

Хаджар бережно и осторожно притронулся к струнам. Он на слух подтянул колки – такое забытое и словно бы чуждое чувство. Прошелся пальцами по обтянутой кожей, овальной базе инструмента. Уселся так, чтобы уложить Ронг’Жа изгибом на колено.

Казалось, что последний раз он играл в прошлой жизни…

– Увы, я забыл почти все песни, – извинился Хаджар.

И это было чистой правдой. При работающей нейросети он не считал нужным запоминать тексты и ноты. Теперь же, по проишествию лет, не вспомнил бы музыку и слов.

– Почти – хорошее слово, – заметил Парис. – сыграй ту, что помнишь.

Хаджар кивнул и заиграл. Странно, но он отчетливо помнил лишь одну. Ту, что ему играла в детстве мама.

Песнь о Черном Генерале.

О том, как он был убит Богом Войны за то, что тот хотел помочь человеку стать богом. И о том, как он воскрес, чтобы погрузить во тьму половину мира.

Убийца демонов и богов, враг Яшмового Императора, погибель для всего сущего.

Хаджару нравилась эта песня.

От неё веяло благородством.

А его, порой, так нехватало под Вечерними Звездами.

Глава 347

Песня закончилась и не без сожаления Хаджар отложил Ронг’Жа в сторону. Сделал он это не без сожаления. Десять минут игры пробудили в нем полузабытые ощущения. Играть ему нравилось почти так же, как сражаться.

– Хорошая песня, – кивнул Парис, доливая в чарки вина. – никогда не слышал о Черном Генерале.

– У нас на островах его тоже редко упоминают, – согласись Эйнен. – только в детских страшилках или в качестве плохо примера.

– Мне мама в детстве о нем часто пела, – пожал плечами Хаджар.

– О, ну это многое объясняет, – закивал Эйнен и, не давая Хаджару шанса возмутиться, повернулся к хозяину дома. – достопочтенный Парис, не имея цели оскорбить ваше гостеприимство, но для чего вы нас пригласили?

Видимо, островитянин как и Кариса не очень любил терять время на праздную вежливость. Хаджар же никогда не был против легкого диалога ни о чем. Слишком редко когда у него выдавалась такая возможность.

Парис, так и не допив вино, отставил чарку в сторону. Он вытер губы краем рукава (у местных это было чем-то самим собой разумеющемся, когда как у Хаджара вызвало оторопь. И кто еще варвар?!) и взмахом руки закрыл дверь и ставни.

Для него это был простой жест, но Хаджар едва не поперхнулся хмелем. Никто в Лидусе не был способен на подобное!

– Начнем с того, что именно я погружал вас в раствор Зеленой Тюрьмы, – сходу признался Парис.

Хаджар и Эйнен напряглись. Руки невольно легли на оружие, но коснуться не позволил закон гостеприимства. Поднять руку на радушного хозяина означало покрыть себя и свой род меткой бесчестия. Только зверь способен укусить руку дающего. Человек – никогда.

– И за это время мне пришлось провести исследование ваших тел. Признаться, мне еще не доводилось видеть таких… крепких практикующих. Уже сейчас вас по силе можно сравнить с Небесными Солдатами средних стадий. Достижение, которое вызывает уважение и толику страха. Не думаю, что в Яме найдутся сущетва, которые смогут угрожать вашим жизням.

– Значит этот год не будет так тяжел, – подвел итог Эйнен. По нему было видно, что ему перестало нравиться общество радушного исследователя.

– Конечно, – согласился Парис, передавая мундштук кальяна островитянину. Тот, хоть и не сразу, но принял. Гостеприимство обязывало. – ваше право провести этот год в бессмысленных, для вас, сражениях со слабыми противниками.

– Жизнь научила, – Хаджар посмотрел в разноцветные глаза исследователя. – что после таких слов обычно следует “но”.

– И здесь оно присутствует, – кивнул Парис. – я не просто так посоветовал вам отправиться на аукцион.

– Он действительно расширил наши границы и…

– Нет-нет-нет, – замахал руками исследователь. – не надо этого, Хаджар. Не пытайся показаться мне глупым. Ты слышал и видел все своим глазами.

Эйнен с Хаджаром в который раз переглянулись. Это им заменяло язык жестов, который Хаджар использовал с Неро.

Они оба действительно слышали про Охотников отдела Исследователей. Да и к тому же – откуда брались все те артефакты, которые привозили в дом Ста Монет. И откуда в Яме звери, которых никак не могло просто так завестись под многокилометровой толщей камней и песка.

Нет, всех их явно кто-то сюда доставил.

– На что вы намекаете, достопочтенный Парис? – в тоне Хаджара сквозил официоз.

– На то, что у вас есть простой выбор, – исследователь приня кальян обратно и выдохнул густое облако сладкого дыма. – вы можете прожить пустой и серый год, а можете попробовать себя среди неизведанных регионов Моря Песка. Среди таких опасностей и испытаний, о которых еще сотни лет слагают песни и рассказывают сказки.

Эйнен с Хаджаром задумались. Хаджар уже испытал на себе что такое, когда о тебе пишут песни. Не найдя ничего особенного в славе, он её не искал, что, наверное, сильно его отличало от подавляющего большинства практикующих и адептов. Для них слава – все равно что твердая валюта.

Так что этот момент он пропустил мимо ушей.

Куда как больше его интересовала возможность выбраться наружу. Это открывало пусть и маленькое, но окошко к возможности уйти отсюда раньше, чем минет целый год. К тому же неизведанные регионы Моря Песка?

Раньше, во времена бытности Безумным Генералом, Хаджар мог легко плевать на все эти “ресурсы и ингредиенты”. Но чем дальше он продвигался по пути развития, тем отчетливее понимал, что одного лишь голого таланта становиться недостаточно. Темп его развития лишь замедлялся, а не ускорялся.

Ему тоже следовало ввязаться в гонку за ресурсы. Без этого он никогда не сможет стоять вровень с теми, кому повезло родиться в империи. Чего уж говорить про тех, кто живет в стране, способной создать Стеллу, проверяющей уровень таланта практикующего.

Парис, конечно, делал это предложение не из альтруизма. Он по-любому имел с этого предприятия собственную выгоду. И как простой человек (деревянная мебель тому в подтверждение) и как Исследователь. Так что особых иллюзий на тему его “доброты” питать не стоило.

Взаимовыгодное предприятие, не более.

Но что мог потерять Хаджар, кроме жизни? Ничего. А значит выбора здесь никакого и не было.

– Согласен, – одновременно произнесли Хаджар с Эйненом.

Каждый шаг практикующего по пути развития – бесконечная борьба жизни со смертью. И если бояться последней, то не стоит никогда и меча в руки брать. Лишь тот кто готов рискнуть всем, способен добиться много. Тот же, кто не может отдать и малого, будет довольствоваться ничем.

– Я в вас и не сомневался, – улыбнулся Парис. – примерно через месяц вернется ушедшая в поход группа. На освободившиеся места я рекомендую вас.

– А откуда такая уверенность…

Хаджар не договорил. По одному лишь только тяжелому взгляду Париса он сходу понял, что места непременно будут. Видимо, они появлялись от раза к разу.

Следующие полчаса они вновь разговаривали ни о чем. Впрочем, Парис не преминул поделиться некоей информацией о городе. Куда им ходить не стоит, где можно достать дешевые вещи, где можно спокойно помедитировать, где им будут рады, а где лучше не появляться даже под угрозой смерти.

Распрощавшись, Хаджар и Эйнен поспешили обратно в бараки – фонари начинали краснеть, что обозначало для местных приход ночи. Не то чтобы они боялись, просто не собирались лишний раз лезть на рожон.

На этот раз паромщик даже не удивился, когда двое людей на набережной, раздевшись по пояс, прыгнули в воду.

Форсировав реку, отряхнув одежды, они добрались до барака. Из открытой двери все так же лился свет, звучали песни и топот.

– Не присоединишься? – Хаджар указал на высокий уступ, который они приметили еще с утра. Он идеально подходил для глубокой медитации из которой никто не потревожит.

– Нет, – покачал головой Эйнен. – не думаю, что сегодня лучший день для меня. Я, пожалуй, лягу спать. Надо многое обдумать.

Хаджар посмотрел в сторону барака.

– Не переживай, Северянин, – улыбнулся островитянин. Причем широко и открыто. Такую улыбку на лице Эйнена Хаджар видел в первые. – я воин, а не маленький ребенок. Могу сам о себе позаботиться и иду своим путем. Ты мой друг, а не нянька. С этими, если что, я могу справиться и сам.

Хаджар кивнул и отсалютовал на манер островов. Сложив ладони лодочкой и слегка кивнув.

– Прости, если оскорбил.

– Ничего страшного, – Эйнен похлопал Хаджара по плечу и пошел к бараку. – ничего другого от варвара я и не ожидал.

На этом они и разошлись. Хаджар поднялся на уступ где около трех часов провел в глубокой медитации. Затем еще примерно час он потратил на то, чтобы насвистывать любимую мелодию Азреи. Он понятия не имел как, но когда кошка отправлялась гулять сама по себе, то сразу возвращалась, стоило ей только услышать этот зов.

Увы, так было всегда, но не в этот раз.

Хаджар мысленно пожелал тигренку удачи в его охоте. Может его пушистая подопечная уже выросла и теперь действительно могла гулять сама по себе. Вернеться, когда захочет. Как и любую женщину, её не стоило привязывать к себе. Уж этому-то Неро научил своего “ничего не смыслящего в юбках, босоногого братца.”

Прямая цитата…

Возвращаясь к бараку, Хаджар не сразу понял, что его так насторожило. Слишком тихо… Никто не пел и не танцевал. Не слышно было криков.

Войдя внутрь, Хаджар тут же обнажил клинок.

На стене, прибитый кинжалами, висел распятый Эйнен. Вися на высоте не меньше десятка метров, он тяжело вздыхал и постоянно сплевывал кровью. На его шее, покрытый застывшей кровью, висел рабский ошейник.

А как иначе этот сброд смог бы одолеть островитянина.

– Кажется, пришло время поговорить, Северянин, – криво усмехнулся Глен, крутящий на указательном пальце второй такой же ошейник.

Хаджара окружил десяток местных “сидельцев”. Осмелевшие от собственного численного превосходства, они не сразу заметили проснувшегося в недрах голубых глаз дракона. А когда заметили, было уже поздно.

Еще мгновение назад они стояли вокруг высокого человека, а теперь оказались перед лицом хищного зверя. Многие из них побледнели, когда перестали понимать – обнажили ли против них меч или клыки.

– Говорить? – голос Хаджара мало походил на человеческий. – скорее – умирать.

Вокруг него взвился столп синей энергии, в которой отчетливо виднелись миниатюрные черные искры.

Глава 348

Трое обладателей синих обручей обрушились на Хаджара в слитном граде резких ударов. В руках они держали тяжелые, массивные топоры. Такими легко прорубалась сталь даже самых крепких доспехов.

Окруженные разноцветными потоками энергий, каждый из них являлся сильным практикующим ступени Трансформации. Будто падающие звезды, они рухнули прямо на противника.

Хаджар так и не сдвинулся с места.

Спокойно и даже степенно он вытянул правую руку, выставляя меч на подобие щита. Когда по клинку ударили три топора, он не сдвинулся ни на волосок. С лезвия Горного Ветра слетела полоса света, походящего на отблеск, который роняет меч, когда устремляется в выпаде секущего удара.

Свет легко прошел сквозь вспышки разноцветной энергии. Рассекая метал лезвий топоров, он коснулся сперва запястий атакующих, потом лизнул их грудь, чтобы расплыться пятном где-то у свода.

Трое не успели даже вскрикнуть. Сперва упали их отсеченные ладони. Все еще сжатые в кулаки, они покатились по костяному полу. Вскоре рядом уже лежали и тела. Фонтан крови выстрелил вверх, закрывая на миг широкую прореху на потолке, оставленную полоской света.

– Не расслабляться! – рявкнул Глен.

Закрепив рабский ошейник на поясе, он обнажил кинжал и узкую саблю. Вперед, с улюлюканьем и шакальим воем, бросились его подопечные. Будто стая дворовых псов они кружили вокруг стоящего под кровавым дождем Хаджара.

Внезапно пропела тетива. Одна из девушек-практикующих, стоявшая на одном колене на столе, отправила в полет стрелу. Та обернулась клювом хищной птицы. За долю мгновения преодолевая пространство, под радостный вопль остальных сидельцев, она коснулась груди Хаджара… но еще мгновением позже, с резким пением вонзилась в стену.

На пол, словно черные перья, опускались лоскуты энергии. Сам же Хаджар, обернувшись тенью шести воронов, ринулся в атаку.

Все вокруг замедлилось. Капли крови, до того падающие слитным потоком, теперь обернулись скользящей по шелковым нитям краской.

Схватив за грудки стоящего рядом парнишку, Хаджар швырнул его в сторону лучницы. Закрыв девушке обзор, он сделал быстрый рубящий взмах. Добавляя к удару толику энергии, он не стал смотреть на то, как воплотившейся из воздуха полупрозрачный клинок рассекает сперва парнишку, а затем и лучницу. Очередной поток крови ударил к своду, но и это не вызвало интереса у Хаджара.

Он продолжал свой полет смерти.

Тень воронов мелькала среди полусотни атакующих. И каждый раз, когда Хаджар замирал, чтобы “принять человеческий облик” – сверкал клинок Горного Ветра и падали двое, а то и трое нападающих.

Пока противник делал замах, Хаджар успевал нанести ему серию из нескольких ударов и, оттолкнувшись от пола, вновь использовать технику “Десяти Воронов”, чтобы переместиться уже к другому атакующему.

Словно дух смерти он носился по бараку, выбирая самых слабых, дабы те потом не мешались под ногами.

– Гурам! – выкрикнул Глен, вонзивший саблю в пол перед собой. Вокруг него сияла золотая защитная сфера, по которой изредка приходились отголоски ударов Хаджара.

– Понял тебя! – ответил тучный, пузатый практикующий.

В руках он держал булаву, а сам походил на слона. Краем глаза Хаджар постоянно следил за этим воином. Он немного напоминал Небесного Солдата, с которым пришлось сразиться у стен Курхадана.

И, будто в подтверждение, пузан размахнулся булавой, отправляя в полет удар, принявший облик башки боевого слона. Давление силы было столь велико, что трескался пол, а стены ходили волнами, словно потревоженная ветром парча.

Тем не счастливцам, что не повезло оказаться на пути сметающего все и вся удара, сложно было не сочувствовать. Смятые, превращенные в труху тела, отлетали от бивней мчащегося к цели слона.

Хаджар, понимая что на бегу не сможет ни увернуться, ни остановить атаку, замер. Вновь вокруг него черными перьями опала энергия, потраченная на технику “Десяти Воронов”. За последние месяцы Хаджар сумел добраться до шестой ступени так давно полученного знания, но теперь понимал – без особых ресурсов ему не пройти дальше.

Слон мчался к Хаджару разбрасывая фурнитуры и людей. Костяные щепки и кровь разлетались по сторонам.

– Арх! – выкрикнул Хаджар, собирая вокруг себя потоки энергии. Они столпом взвились вокруг него, чтобы мгновением позже влиться внутрь тела.

Хаджар вытянул вперед раскрытую левую ладонь. Провожаемый неверящими взглядами Глена и Гурама, Хаджар прямо так – голой рукой остановил слона. Давление силы смогло лишь сдвинуть его на десяток сантиметров, но не более.

Сжав пальцы, Хаджар заставил технику пузана исчезнуть. Хлопок, легкий вихрь энергии – вот и все, что осталось от удара, который забрал жизни трех союзников Глена, но не навредил Хаджару.

Отряхнув ладонь, Хаджар взял меч Горного Ветра обеими руками. Клинок, превосходивший по весу свои собратьев в несколько раз, отозвался приятной тяжестью. Только недавно Хаджар полностью привык к своему новому “боевому товарищу”.

Энергия взвилась вокруг его ног. В ней легко прослеживались миниатюрные черные искры, пляшущие на синих отсветах. Мысленно Хаджар присоединил к реальному клинку, воображаемый черный, находящийся где-то в недрах его собственной души. В ту же секунду с Горного Ветра начали срываться лоскуты черного тумана.

Мысленно он представил, как два листа, сорвавшиеся с ветки дерева, падают на шеи Гураму и Глену. Два секущих взмаха, сделанных Хаджаром, для всех, без исключения, выглядели как один – настолько быстро двигались его руки.

– Падающий лист!

Меч, настолько тяжелый, что одним весом мог бы раздавить грудь слабого практикующего, создал целый поток давящего ветра. Поднявщаяся всего от двух взмахов волна ветра отбросила от Хаджара подоспевших нападавших. Они разлетелись на несколько метров. Самые слабые упали в лужи собственной крови – на их теле расползались длинные полосы ран, нанесенных невидимым клинками.

Сами же удары обернулись двумя призрачными черными драконами. Распахнув клыкастые пасти, сверкая синими глазами, они неслись к целям, извиваясь и кружась вокруг друг друга.

Гурам выставил перед собой булаву. Он что-то прокричал и вокруг него вспыхнул панцирь, напоминающий доспех боевого слона. Дракон врезался в защитную технику. На пол и стены упали разноцветные искры.

Пузана протащило несколько метров и с каждым ударом сердца панцирь все тускнел и тускнел. Его покрывала сеть трещин, расходящийся от места, куда пришелся удар меча-дракона и по самые края.

В какой-то момент Гурам не выдержал давления. С криком он размахнулся булавой, пытаясь отбить удар, но куда пусть и грозному, но громоздкому оружию, до быстрого меча.

Сперва упала отсеченная, по плечо, рука. Пузан еще некоторое время шатался, пытаясь унять поток струящейся крови, но затем упал на колени. В его груди зияла дыра диаметром с кулак ребенка. Через неё свободно просматривалась точно такая же дыра в костяной стене барака.

– Проклятье! – выкрикнул Глен.

Он, тоже что-то прошептав, надломил каменную плашку, которую достал из кармана штанов. Вместе с этим его золотую сферу окутал прозрачный хоровод стальных нитей.

Кружась в сумасшедшей пляске, они превратили удар Хаджара в труху из синих и черных лепестков опадающей энергии. Но стоило только им отбить атаку, как и сами они исчезли в полузаметной глазу дымке.

– Эта печать стоила мне двух монет! – выкрикнул Глен. – слышат боги и духи, я вырву тебе сердце, Северянин!

Боги и духи… давно уже Хаджар не слышал Балиумского наречия.

– Вспоминай имена предков, – на родном языке Глена ответил Хаджар.

Главарь барака вздрогнул, чтобы тут же ринуться в безумной атаке. Его сабля вспыхнула золотом, за спиной сгущался воздух, формируя десятки таких же лезвий. Как и в случае с Гурамом – довольно знакомая техника.

Хаджар, вновь взяв клинок обеими руками, собирался ответить своим лучшим приемом. Симбиозом стойки Падающего листа и Весеннего Ветра.

– Что здесь происходит?! – прозвучал крик Кариссы.

В ту же секунду все присутвующие в бараке, кто был еще жив и в сознании, рухнули от страшной боли.

Глен покачнулся, устоял, но потом припал на колени. Он обхватил голову руками и завыл раненным псом.

Хаджар тоже смог удержаться. Ему казалось, что каждую клеточку его тела поджаривают в огне бездны, чтобы затем пронзить зазубренными иголками. И все же – он стоял на ногах. Из его носа и ушей, из-за сопротивления обручу, текла кровь.

Медленно он поворачивался ко входу. Там, на порогу распахнутых дверей, стояла Кариса. Шелестели листы в её раскрытом талмуде, а вокруг ведьмы летали красные тени в рваных балахонах. От них веяло силой, находящейся за гранью начальных стадий Небесного Солдата.

Клятый истинный путь…

Глава 349

Пытка продолжалась еще около пяти секунд. Пяти очень долгих, наполненных болью и агонией секунд. Все это время Хаджар стоял прямо. Не согнулась его спина, не дрогнули руки. Только по лицу текла кровь, сливаясь с каплями чужой. Её падение на пол отзывалось густым эхом.

– Еще раз спрошу, – Кариса явно что-то сделала, потому как боль исчезла. Крики сменились стонами, а впоследствии и просто редкими всхлипываниями. – что здесь происходит?

Глен не сразу, но поднялся на ноги. У него по лицу тоже шла кровь, но куда как меньше, нежели у Хаджара. Демонов обруч, все же, не оставлял возможности “не горожанину” оказаться в “выигрышном” положении.

Зачинщик драки посмотрел на Хаджара, а затем повернулся к ведьме.

– Ничего, достопочтенная, – ответил он, слегка поклонившись. – небольшие недоразумения, легкая потасовка, не более того.

– Ничего, говоришь…

Кариса внимательно осмотрела барак. Разбитая мебель и посуда. Валяющиеся на полу трупы, отсеченные части тел, стекающая по стыкам “половиц” кровь. Прикованный к стене Эйнен, на которого, благо, не подействовала пытка обруча. Вряд ли бы он её пережил в нынешнем своем состоянии.

– Ну раз ничего, то мне нечего вам сказать, кроме как – чтобы к утру все было чисто.

– Конечно, достопочтенная, – еще раз поклонился Глен.

На этот раз он не дерзил и не заигрывал с ведьмой. Видимо, ситуация сложилась более чем просто – серьезная.

Кариса еще раз окинула взглядом помещение и вышла на улицу. Тени неотрывно следовали за ней. Их балахоны волочились по мостовой, оставляя за собой черный след ожогов. Легко было представить, что произошло бы с плотью, коснись они её.

– Займись своим товарищем, а я решу все остальное, – Глен говорил это с таким видом, будто они только что не пытались лишить друг друга жизней.

Впрочем, для мира боевых исскуств, это было в порядке вещей. В одну секунду вы сражаетесь, в другую – спокойно общаетесь. Такова жизнь в этом безумном мире и с этим приходилось считаться.

Хаджар кивнул и, убрав меч в ножны, отошел к Эйнену. В прыжке, взмахом ладони, он срубил цепи и, поймав тело друга, опустился на настил. Перенеся тяжело дышащего островитянина на койку, Хаджар аккуратно снял рабский ошейник.

Он прекрасно знал какую боль может доставить лишние движение при данном процессе. Отравленный шип, если задевал нервы, оставлял далеко позади пытку синего обруча.

Как-только яд покинул тело Эйнена, тот задышал ровнее. Кровь из ран перестала течь и те, пусть и не на глазах затягивались, но Хаджар ощущал, как в теле островитянина начинаются целительные процессы. Благо, Эйнен не брезговал тратой времени и ресурсов на изучение техник усиления плоти.

Подобное, обычно, было не свойственно простым практикующим. Времени и сил отнимало много, а на начальных ступенях пути развития пользы почти не приносило. С защитой вполне справлялись доспехи. А как там у истинных адептов – да кто их знает.

Подойдя к прикроватной тумбочке, Хаджар достал из ней небольшой ларчик с различными склянками и колбами. Из каких-то он высыпал порошки, из других доставил мази, даже влил в горло другу зелье.

Спустя несколько часов Эйнен уже спал. С зарубцевавшимися ранами, которые Хаджар спокойно покрывал бинтами, он был немного похож на мумию. Именно так пустынники хоронили своих погибших. Пеленали в белое и опускали в пески. Сжигали здесь редко. Горючее берегли почти так же, как и воду.

Ночь Хаджар провел в поверхностной медитации. Он сидел в позе лотоса у подножия кровати Эйнена. Обнаженный меч Горного Ветра лежал на его коленях.

Часть разума Хаджара находилась в Реке Мира, откуда черпала энергию, чтобы затем влить её в тело. Другая же, небольшая, но внимательная, контролировала происходящее. Вслушивалась в то, как оклемавшиеся сидельцы чистят пол, латают стены и раненных.

Слышала, как ссорятся самые сильные, пытаясь распределить оставшийся после погибших хабар. В итоге таких всегда судил Глен, забиравший себе определенную долю чужого добра.

Действительно – тюрьма. Вернее, то, как она выглядела в представлениях Хаджара, потому как сам он лишь в темницах сидел. А там, из собеседников, крысы да тьма. Что объединяло и тех, и других – они отвечали тишиной на любые, даже самые глупые речи.

– Иронично, не находишь? – прокряхтел проснувшийся Эйнен.

– Со всяким бывает, – философски заметил Хаджар.

– Но не с тем, кто не забывается, – с трудом, но островитянин принял сидячее положение. Принюхавшись, он взял заранее заготовленное снадобье и залпом выпил. – я смотрел на них с высока и Великая Черепаха меня покарала. Эти чехеры, пока я медитировал, умудрились накинуть на меня ошейник. Если бы не то, что последовало потом, я бы даже восхитился такой ловкостью. Подвесили на стрелу… видимо не я первый, кто попался. Почувствовать успел, а среагировать – уже нет.

– А потом просто резали ножами, – еще по ранам догадался Хаджар.

– Чтобы не было возмущений в Реке Мира, – кивнул Эйнен. – еще в сознании держали каким-то снадобьем.

– А что спрашивали.

– В том-то и дело – ничего. Так бы я ответил. Не люблю терпеть боль. А отомстить всегда успел бы.

Пытка ради пытки… По личному опыту Хаджар знал, что хуже этого ничего не придумаешь. Когда пытают, чтобы выведать информацию, всегда есть надежда, что боль и муки прекратятся. А когда для “удовольствия” … вспоминать, даже, не хотелось.

Хаджар, выныривая из медитации, открыл глаза и посмотрел на товарища. Тот не выглядел фруктом первой свежести, но и особо дискомфорта не испытывал. Хотя, можно было не сомневаться, вокруг сновали те, кто его пытал. Не всех же перебил Хаджар. Всего, к праотцам, он отправил не больше восьми человек.

– Какой-то ты слишком спокойный.

– Наверное, – ответил Эйнен, вытирая с губ эликсир. – просто, хочется верить, что этим событием, полученным уроком, я откупился от Великой Черепахи. Она щелкнула меня по носу, напоминая, что я не всесилен и не всемогущ. И теперь, когда меня будет поджидать настоящая опасность, я буду во всеоружии.

Хаджар кивнул, соглашаясь с подобной философией.

До самого вечера они провели за беседой, вспоминая как и когда умудрились попасть в просак. Затем спали, но на этот раз – посменно. Увы, ночью никто так и не сунулся к ним. Видимо, Глен решил что на время ему стоит унять свой нрав.

Следующие три дня прошли в том же режиме. Затем пришла Кариса и сообщила о вызове в Яму.

Хаджару досталась птица, похожая одновременно на гигантского стервятника, чайку и пеликана. Её длинные, наточенные когти едва на вскрыли грудь Хаджару, но он довольно быстро справился и отсек уродливую голову от не менее уродливого туловища.

Эйнен бился с песчаной кошкой. Довольно неприятным противником. Размером с собаку, этот кот умел использовать те же приемы, что и волки Шакха. Он прятался в песках, чтобы вынырнуть в самом неожиданном месте.

Как островитянин с ним сладил – оставалось для Хаджара загадкой.

Последующая неделя прошла в том же темпе. Разговоры о пути развития, прогулки по оживленном городу, спарринги и бесконечные стычки с разными тварями.

Иногда в разговоре мелькала тема участи остальных участников каравана Рахаима. Оставалось надеятся что Шакар и Шакх идут по следу Серы. Ну или хотя бы пытаются довести выживших до Империи. Это было бы честно по отношению к последним. Пусть со смертью старика-погонщика контракт и был расторгнут, но…

За неделей тянулась неделя.

Как-то незаметно минули два месяца. В конце каждого Эйнен и Хаджар получали по три монеты. Парис, обещавший участие в отряде Охотников всего через месяц – лишь разводил руками. Он говорил, что не получал вестей от ушедших в поход уже очень давно и если те не вернуться в ближайшем времени, то он собирает новый. С нуля.

За время вечных спаррингов и битв со зверьми, Хаджар не то чтобы продвинулся по пути Духа Меча, но укрепился и углубился в его понимании. И от того все отчетливее он осознавал, что ни Травес, ни техника “Меча Легкого Бриза” ни самообучение ему уже не помогут.

Хаджару требовалось место где бы он мог учиться.

Ему нужна была Империя с её многочисленными школами, сектами и кланами.

Все изменилось, когда в барак пришел лично сам Парис.

Глава 350

Парис сидел у центрального стола и спокойно потягивал брагу. Его расшитый золотом, бархатный кафтан лежал на пыльном полу. Слегка светился драгоценный камень в центре шелкового тюрбана.

Кроме него в бараке не было ни одной живой души. Все, без исключения, сидельцы куда-то скрылись.

– Я счел, что лишние уши и глаза нам ни к чему, – сказал Парис, указывая на стоявшие вокруг стола стулья.

Сам главный исследователь выглядел несколько чужим в этом месте. Не потому, что оно казалось ему не к лицу, а потому, что обставлено все здесь было в более западном стиле. Сидеть приходилось не на подушках, а вместо пиал, стояли обычные чарки.

Хаджар и Эйнен уселись друг напротив друга на другом конце столе. Так им было бы удобнее, в случае чего, держать оборону и прикрывать друг другу спину.

– Перед тем как подойдут другие, хотел бы сразу спросить – что вы знаете о Городе Магов?

Что Хаджара, что Эйнена – как молнией пронзило. Неужели в ближайшее время в Море Песков все будет крутиться вокруг этой байки?

– Вижу, что достаточно, – кивнул Парис. – это одновременно упрощает и усложняет задачу, потому как знаете вы, скорее всего, далеко не все.

– Надеюсь, ты расскажешь, достопочтенный Парис, – кивнул Хаджар.

– Не сомневайся, Северянин, – исследователь слегка улыбнулся и вновь потянул брагу. – довольно странный напиток. Вкуса почти никакого, а в голову дает изрядно.

Послышались весьма знакомые шаги, за которыми последовало ощущение столь же знакомой ауры. За стол, несколько вальяжно, уселся Глен. Он показательно положил перед собой ножны с саблей и воткнул в стол кинжал. С его кожаных ботфорт капала грязь.

– Напиток северных королевств, – сказал он, подмигивая Хаджару. – в наших краях главное побыстрее согреться, а не потягивать “чарующе-дурманящий аромат изысканного букета”.

Последними словами он явно передразнил чью-то интонацию.

– Тогда не пойму, откуда взялась медовуха, – протянул Парис. – её вкус мне сложно забыть.

На это Глен не нашелся что ответить, а Хаджар, улыбнувшись исследователю, достал и забыл трубку. Здесь явно происходило нечто интересное, так что он решил занять позицию наблюдателя.

Следом за Гленом в барак вошла, что в принципе не очень удивительно, Кариса. Ведьма, одетая в легкий местный женский наряд, одновременно напоминающий платье и кафтан, держала ладонь поблизости от своей закованной в цепи книги.

Хаджар уже давно заметил, что между ней с Парисом сложились весьма натянутые отношения.

– Вы звали, достопочтенный глава, – поклонилась она.

В разговоре с Парисом ведьма всегда придерживалась официального тона.

– Садись, достопочтенная Кариса. Можешь налить себе браги, – исследователь покачал весело булькающим кувшином. – но не уверен, что тебе понравится. Мне вот, к примеру, – совсем нет.

Кариса, сверкнув разноцветными глазами, щедро плеснула себе в чарку, но так и не пригубила. Женщины… кто их поймет, тот явно станет властелином мира.

Следом за Карисой пришел тот, кого Хаджар явно не ожидал здесь увидеть. Слегка ковыляя, опираясь на шест-посох, шел Салиф. Следом за ним плелся угрюмый парнишка, в котором Эйнен и Хаджар узнали своего общего знакомого. Того самого, который поклялся им отомстить. Весьма странный выбор со стороны Париса, который просто не мог не знать о сложившихся между ними отношениями.

– Достопочтенные исследователи, – поклонился старик-слуга. Его примеру последовал и мальчишка. В руках он держал огромную кипу свитков и глиняных табличек.

Все это добро легло на стол, и Парис дозволительно кивнул. Двое слуг (Салиф руководил, мальчишка выполнял) начали раскладывать их в особом порядке. Сперва карты, потом какие-то письмена, даже поставили несколько фигурок. Закончив с работой, они спросили разрешение Париса и уселись на стулья.

Мальчишка хотел было плеснуть себе браги, но Салиф шлепнул палкой ему по рукам. Тот стал еще угрюмей и кидал в сторону Хаджара и Эйнена весьма недобрые взгляды.

Впрочем, сейчас, когда их не сковывали рабские ошейники, от таких взглядов становилось только слегка неуютно. Не стоило забывать, как совсем недавно, всего пару месяцев назад, Эйнен весьма сильно поплатился за свою надменность по отношению к окружающим.

– Опаздывают, – вздохнул Парис.

И, будто специально подгадывая момент, тут же в зал вошла очередная пара. Вот на этот раз Эйнен с Хаджаром не сдержались. Вскочив на ноги, они схватили оружие и высвободили энергию, принимая глухие защитные стойки.

За прошедшие месяцы они выяснили, что обруч карает только за стремление навредить горожанину. За пустую демонстрацию силы или использование защитных техник – пытки не следовало.

В бараке, одетые в красные кафтаны и такие же тюрбаны, появились Рамухан с Тилис. Причем оба одни не выглядели как люди, готовые к конструктивному диалогу. Скорее – к доброй драке.

– И что отделу исследователей понадобилось от защитников города, Парис? – даже не подходя к столу спросил Рамухан.

– И что здесь делают эти… двое, – добавила Тилис.

Жезлы обоих буквально сочились энергией, а камни в их навершии переливались всеми цветами радуги.

– Советую поумерить свой пыл, Рамухан.

– Если бы не приказ Мудреца, меня бы вообще здесь не было, – скривился начальник охраны Подземного Города.

За прошедшие месяцы Хаджар успел хорошо узнать местную иерархию. Если переводить её на привычный язык Лидуса, то Рамухан и Парис оказывались кем-то на уровне герцогов. Мудрец – местный король. А вот Тилис и Кариса – высокие дворяне. Не ниже лордов. И, что не очень радовало, принадлежали они к враждующим группировкам.

Бюджет у города был один, а вот желающих вытянуть из него несколько монет – хоть отбавляй. И два самых крупных игрока на этом поле – защитники города и исследователи. Из-за чего между ними всегда царила взаимная нелюбовь.

– Но приказ, все же, был дан и поэтому ты здесь, – развел руками Парис. – так что повторюсь еще раз – усмири себя и свою подчиненную.

– Иначе что…

Глаза Париса недобро сверкнули. В его руках появилась каменная плашка и произошло то, чего ни Хаджар, ни Эйнен никак не могли ожидать. Их синие обручи погасли.

– Или ты увидишь на что способны два лучших воина моего отдела.

Примерно секунду в помещение висела напряженная тишина.

– Ни к чему проливать кровь горожан в битве с чужаками, – кивнул Рамухан.

– Но…

– Замолчи, Тилис, сейчас не до твоей кровной мести, – глава стражи убрал жезл.

К огорчению Хаджара, Парис спрятал плашку и обручи вновь налились жизнью и энергией.

Когда оба защитника сели за стол, Парис взглядом попросил убрать оружие и защитные техники. Хаджар с Эйненом колебались долю мгновения, но просьбу выполнили.

От Париса за эти два месяца они не встретили ничего, кроме безвозмездной помощи. Будь то пища, вечер хорошей беседы или информация. Хотя бы в память об этом, они были обязаны проявить уважение.

– Теперь, когда все в сборе, я начну, – Парис поставил пальцы домиком. – все вы здесь собраны ввиду своих уникальных способностей.

– Спасибо за оценку, – перебила Тилис. – но мне хотелось бы перейти к сути.

Парис смерил ведьму слегка насмешливым взглядом. Тилис зарделась и вновь схватилась за жезл, но её остановил властный жест Рамухана.

– Если к сути – то как вы относитесь к тому, чтобы отправиться на поиски затерянной библиотеки Города Магов?

Глава 351

Хаджар даже не удивился, что Парис предложил именно это. Наверняка половина действительно сильных организаций в пустыне думала сейчас о том же самом. Более того, было бы резонно ожидать несколько групп из Империи. Все же не каждый век и даже не каждую тысячу лет удается получить возможность попасть в место, где хранится эликсир Бога.

Эйнен, видимо, пришел к тем же мыслям. Они с Хаджаром вновь переглянулись и кивнули друг другу. Еще когда исследователь задал вопрос, что они знают о Городе Магов, можно было предположить, что речь пойдет именно о библиотеке.

– Ты совсем в своих свитках забылся, Парис, – покачал головой Рамухан. – Город Магов – простая сказка.

– А тебя не смущает, что мы живем на останках их наследия?

А вот теперь Эйнен и Хаджар выглядели максимально шокированными. Подземный Город – наследие Города Магов? Хотя, если задуматься, ничего такого уж удивительного в этом не было.

– Наследие, – фыркнул глава охраны. – бывшие склады и зверинец, который вы всеми силами пытаетесь восстановить. А я говорил и буду говорить – видят Вечерние Звезды до добра это не доведет.

– И тебя нисколько не интересует возможность узнать секреты древних? – прищурился Парис.

– Честно тебе ответить? Меня куда больше волнуют новые исследования Империи! Не понимаю вас, книжных червей, почему-то все старое вам кажется лучше нового.

– Новые техники, – отмахнулся Парис. – может я и поверю, что стоящие есть в стране Бессмертных, но мне куда больше вериться в существование библиотеки Города Магов, чем в этих самых – Бессмертных.

Хаджар промолчал. Целый год в Черных Горах он провел в учениках Тени Бессмертного. Сколько часов он слушал рассказы о далекой стране, которая плавала среди бескрайней белой долины, сделанной из облаков.

Только представить – целая страна, летящая посреди неба. Наверное, увидев подобное, человек уже не боится смерти.

– Но мы сейчас не об этом, – продолжил исследователь. – у меня есть приказ Мудреца…

– Не знаю, что говорится в твоем приказе, – перебил Рамухан. – меня Мудрец лишь попросил прийти на эту встречу. Решение отправляться на поиски мифа или нет принимать буду я сам.

– Тогда, надеюсь, это тебя заинтересует.

Парис положил на центр стола небольшой кожаный мешочек.

– И?

– Открой, – предложил исследователь. – а после – поговорим.

Рамухан некоторое время тушевался, а затем, укладывая брюшко на край стола, перегнулся и взял в руки мешочек. Развязав тесемки, он заглянул внутрь. Некоторое время смотрел а затем, дрожащими руками, передал Тилис. Ведьма, оценив содержимое, побледнела и едва сознание не потеряла.

Он положила мешочек на стол и откинулась на спинку стула. По лицам обоих стражей было видно, как сильно они поражены.

Хаджар не справился с искушением природного любопытства и тоже заглянул внутрь. Он ожидал увидеть все, что угодно. Начиная каким-нибудь Камнем Энергии, заканчивая костью, от которой будет веять миллионами лет истории.

Увы, внутри лежал лишь осколок нефритовой печати. Безусловно старый, уже посеревший от времени, но он не излучал ни капли энергии и не вызвал возмущения в потоках Реки Мира.

– Откуда я знаю, что это не подделка? – с придыханием спросил Рамухан.

Достав платок, он вытер испарину со лба, но дрожь в руках унять не смог.

– Мне кажется, – едва ли не насмешливо протянул Парис. – самих слов Мудреца должно хватать.

Этот аргумент подействовал на Рамухана и Тилис как ушат холодной воды. Оба стража вздрогнули и замолчали, погрузившись в собственные мысли.

– Кто-нибудь объяснит несведущим в чем тут дело? – спросил Хаджар, которого порядком раздражало собственное неведенье.

– В палатах Мудреца, – взяла слово Кариса, внимательно разглядывавшая осколок нефрита. – висит древняя карта. Она охватывает столь огромные территории, что пешком их не смог бы обойти даже Рыцарь Духа, за отведенные ему десять тысяч лет жизни. Карта эта, по преданиям, осталась в наследие от Города Магов. На её верхнем правом углу стоит печать Города. Печать, часть которой один в один похожа на этот осколок.

– Не похожа, – покачал головой Парис. – а идентична. Мудрец сверял узор в течении целого месяца, пока не подтвердил мои предположения. Нефрит действительно из Города. Как и карта.

Про карту, как помнил Хаджар, рассказывал еще Южный Ветер. Он утверждал, что она ничуть не меньше той, что висела в королевском дворце Лидуса. Вот только масштаб её был в сотню раз меньшим, вмещая на одном клочке столько, сколько не могла в себе содержать вася карта Лидуса.

Теперь становилось понятно откуда в Море Песка, не считавшимся таким уж просвещенным регионом, подобное сокровище. Наследие Города Магов звучало вполне себе логичным объяснением.

– Это именно та причина, по которой исчезла прошлая группа Охотников? – Кариса отложила нефрит в сторону.

Парис слегка заторможенно, но кивнул.

– Я потерял с ними связь еще два месяца назад, – голос его звучал тяжело и в чем-то даже сожалеюще. – надеялся, что это аномалии региона, в который они попали, но… сейчас я уже не питаю пустых иллюзий. Скорее всего все они погибли. Может под мечами людей Санкеша, может от ловушек или зверей, которые там обитают.

– Зверей? – переспросила Тилис.

Парис опять кивнул.

– Город Магов – древняя земля. Настолько древняя, что на тот момент еще не существовало ни Ласкана, ни Дарнаса. И уже тогда там жили маги и практикующие. Они деформировали потоки Реки Мира, собирая и накапливая энергию. За миллионы лет эти деформации должны были каким-то образом трансформировать атмосферу в той местности сделав её более жестокой и опасной. И те звери, которые обосновались там, жили и выживали, они, скорее всего, трансформировались вместе с окружающей природой.

– Иными словами, – Рамухан словно очнулся ото сна. Его лицо посуровело, а взгляд налился сталью. – ты хочешь сказать, что мы можем встретить неизвестных нам монстров.

– Или известных, которые окажутся намного более могучими, нежели их “обычные” сородичи. Или каких-то существ, которым мы и описания найти не сможешь. А может не встретите ничего. Слишком мало данных, даже среди народных сказаний, чтобы судить об этой местности…

Эйнен, неожиданно для всех, с силой хлопнул ладонью по столу. Настолько, что по последнему пошли трещины и упали фигурки, выставленные слугами.

– А какой местности вообще может идти речь, – едва ли не цедил он. – если никто не знает, где город находится?

– Почему же не знает? – впервые за последние четверть часа губы Париса тронула легкая улыбка. – Знаем… Пусть и примерно.

Взяв в руки указку, он обвел на карте площадь, равную примерно шести королевствам Лидус. Ну и еще, наверное, осталось бы место для половины Балиума.

– Примерно где-то здесь он и находился.

– Примерно где-то здесь, – повторил Глен. – достопочтенный главный исследователь, чтобы прочесать подобную территорию в поисках входа потребуется не меньше десяти жизней.

– Именно поэтому все и ждут когда пересекутся в небе две красные кометы, – Парис раскачивал между пальцами указку, порой задерживая её над различными регионами. – и, безусловно, в этот момент и начнется финал гонки за знаниями города. Но большинство начали поиск входа уже как несколько лет назад. В том числе и Санкеш.

– А это значит, что в тех регионах, где остались следы человека, искать бессмысленно, – закивал Рамухан.

Как-то быстро главный охранник позабыл о своем скепсисе и больно уж резво включился в обсуждение. Жадность, она присуща каждому. Даже самому достойному…

– Постойте, постойте, – замахал руками Хаджар. – значит, помимо всяких аномалий, ловушек и зверья, нас будет ждать целая армия других таких же искателей?

– Совершенно верно, – кивнул Парис. – не правда ли – занимательное предприятие?

Глава 352

– Я не против доброй драки, – Эйнен скрестил руки на груди и слегка насупился. – но только тогда, когда заню зачем я это делаю.

Ситуация до боли напоминала ту, что недавно складывалась в караване Рахаима. Более того, во время своей краткой речи Эйнен умудрился подмигнуть Хаджару.

Закончилась вводная лекция и начался банальный торг.

– Если вы успешно закончите свою миссию, с вас снимут обручи, – ответил Парис.

– Достопочтенный исследователь, – взял слово Хаджар. – вы попросили не корчить из себя глупцов, ну так и не оскорбляйте нас подобными заявлениями. Обручи слетят меньше, чем через десять месяцев.

– И за это время нам ничего здесь не угрожает, – кивнул Эйнен. – а там, помимо зверья, еще и неизвестные практикующие, если не адепты. Подобная цена просто смешна.

Парис будто специально выдержал легкую, театральную паузу.

– А я не и вам говорил, – сказал он, на этот раз демонстративно поворачиваясь к Салифу и мальчишке. – если вы отправитесь в путь, то сможете стать полноправными горожанами. Для тебя, Салиф, это означает спокойную, теплую и сытую старость. А для тебя, мальчик, возможность учиться в Школе Мудреца и выбрать свой дальнейший путь.

Если глаза старика после этого практически не зажглись интересом, то вот мальчишка едва не вспыхнул. От еле мог удержаться на стуле, чтобы не вскочить и не броситься в ноги Исследователю с просьбой немедленно отправляться в поход.

Для такого молодо возраста обруч простого слуги означал потерю самого драгоценного периода жизни. Фактически, Парис предлагал ему не гражданства, а новое будущее.

– Мои глаза не видели солнца уже четверть века, – вздохнул старик. – твои слова, достопочтенный Парис, не трогают моей души. Мой срок уже подходит. Скоро суд праотцов… я бы хотел встретить его под лучами алого заката, а не здесь – убирая помои… Я согласен.

– Согласен! – тут же выкрикнул мальчишка.

– Двое есть, – улыбнулся довольный Парис.

Зачем ему нужны были слуги, Хаджар не понимал, но верил, что у исследователя есть свой собственный план. По которому, видят Вечерние Звезды, выигрывал непременно сам Парис.

– У меня есть ваш приказ, достопочтенный глава отдела, – поклонилась Кариса. – честь обязывает выполнить его.

И вот – уже трое попались в ловушку исследователя. Почему-то все отчетливее Хаджар осознавал, что перед ним сидит вовсе не добродушный книжный червь, а опасный змей. Открыв пасть, он спокойно ждал пока доверчивые обезьянки сами в неё шагнут.

Самое ужасное, что все это осознавали, но все равно шли. Вот она – сила ума, а не оружия. Хаджар не считал себя идиотом, но сомневался, что когда-нибудь, даже с помощью нейросети будет способен на нечто подобное.

– Убеди тогда нас с Тилис, – сверкнул глазами Рамухан.

Вот уж с кем и пошел горячий и жаркий торг, так это с двумя охранниками. Рамухан настаивал на том, что он не может покинуть свой пост главы охраны. Парис, буквально через слово, поминал Муреца и тайны библиотеки.

Ведь, по его словам, не было на ближайшую округу мастеров истинного пути более искуссных, нежели те, что жили в летающих башня Города Магов. Пока шел диспут, Хаджар размышлял на тему – почему боги низвергли оспоривших их законы “магов”, но не трогают Бессмертных.

Ведь их страна тоже летает… А может дело было вовсе не в полете? Но отчего-то Хаджару казалось, что истины в данном вопросе будет либо не доступна его нынешнему пониманию мира, либо слишком опасна даже чтобы просто о ней размышлять.

В итоге Парис и Рамухан сошлись на совсем уж диких условиях.

– Твой отдел отдает моим людям в течении пятнадцати лет одну пятую от вашей доли содержания, – перечислял Рамухан. – в случае нахождения библиотеки, я первым оказываюсь на очереди тех переводов, что ты сделаешь. Помимо этого, я получаю полный доступ ко всем вашим исследованиям, касающихся истинного пути. Вдобавок, от себя лично ты добавляешь бутылку воего лучшего вина из коллекции и десять ядер Монстров Королей.

За подобную цену в Море Песка на поиски затерянного города отправилась бы добрая половина практикующих Лидуса. Да что там, еще недавно и сам Хаджар, лишь услышав про десяток ядер Монстров Королей и сам бы, очертя голову, бросился в любую авантюру.

Удивительно, но во время торга Тилис молчала. Видимо её часть вознаграждения будет напрямую зависеть от решения Рамухана. Начальство, как никак.

– Хорошо, с этим разобрались, – кивнул Парис. – теперь ты Глен.

Главный по бараку оказался скромным парнем. Десяток Ядер, какие-то специальные ресурсы, которые требовались ему для развития в своих техниках. О снятие обруча он даже не заикался – срок Глена заканчивался следующим месяцем.

– Что ж… – Парис повернулся к Хаджару с Эйненом.

Первым слово взял островитянин. По примеру Глена, он попросил ядра. Несмотря на существование имперских монет, одно, пусть даже самое слабое ядро Монстра Короля, стоило от двух, до четырех таких монет. Просто потому, что подобные твари не бегали по улицам шелудивыми тварями.

Их, помимо убийства, требовалось еще и выследить среди толп зверей послабей. Не все были готовы тратить драгоценное время на охоту. Те же, кто этим занимался профессионально, могли тратить на один поход за одним отдельным Королем до полумесяца.

Помимо ядер и снятия обруча, Эйнен попросил доступ в артефактную отдела Исследователя.

Теперь Хаджар, да, наверное, и сам островитянин, оба понимали, к чему на прошлой неделе Парис обмолвился о том, что у них хранится артефакт шест-копье стадии Небесного. Уже тогда главный исследователь начал умело расставлять свои сети и, чего греха таить, все они увязли в них по уши.

– Хаджар, – обратился Парис. – что скажешь ты?

Хаджар задумался. Что ему требовалось больше всего? Разумеется, без ресурсов он не смог бы пройти дальше по пути развития, но ресурсы – дело наживное. У него в кошельке хранились слезы феи и Камень Энергии. Даже если он никогда не сможет найти им прямое применение, то уж продать всяко успеет.

В перспективе, деньги ему пока мало были нужны. О ядрах монстров можно было, конечно, задуматься, но почему-то никто из “торговцев” не вспомнил в какое именно место они держат путь. Наверняка им по пути встретится не один и не две сильных монстра. Так что с ядрами проблем не возникнет.

Возможно, именно поэтому Парис так легко расстался едва ли не с полусотней драгоценных “безделушек”.

Так что вопрос о ресурсах и деньгах остро не стоял. А вот знания… если верить Рахаиму, в библиотеке хранилась одна из нескольких техник бога войны, но кто сказал, что она будет связана с клинком… С другой же стороны Южный Ветер говорил, что лично видел, как Мудрец обучал мечника. К тому же, кто еще как не он – Мудрец, расскажет, наконец, о истинном пути развития.

– Мне нужна аудиенция с Мудрецом. Ну и обруч снимите, разумеется.

В бараке повисла тишина.

– Что ты о себе возомнил, чуж… – пылкого мальчишку прервал осуждающий взгляд Салифа.

Слуги занимали в городе низший социальный слой. Фактически находясь на положении рабов (пусть, “по бумагам” ими и не являясь) они не могли в открытую говорить при “старших”. Тем более в таком тоне. И уж тем более по отношению к людям, которым выказывали уважение одни из первых лиц города – начальник отдела исследователей и глава охраны.

К тому же уже давно по большей части города разлетелась весть о том, что среди чужаков есть Владеющий Клинком. А встречались такие куда как реже, нежели Небесные Солдаты.

– Это, пожалуй, можно устроить, – несколько задумчиво и куда более уклончиво ответил Парис.

– Пожалуй или можно? – голос Хаджара был ничуть не мягче стального взгляда Рамухана.

Некоторое время они с Парисом играли в гляделки. В этот момент Хаджар как никогда ясно увидел истинную суть Париса. Человека, который никак не подходил под описание “альтруиста” или “приятеля”. Это был холодный и расчетливый фанатик своего дела. Хаджара и Эйнена он рассматривал лишь с позиции пользы для дела.

Так же, как гроссмейстер смотрит на сильные фигуры на доске. Он ценит их, но в случае чего – всегда готов пожертвовать.

– Можно, – кивнул Парис.

Глава 353

– Тогда, раз с ценой вашего участия в этом, безусловно, важном для нашего города предприятии мы определились, то позвольте мне рассказать о плане.

“Важном для нашего города” – вот вроде всего несколько слов сказал, а сколько смысла вложил. Хаджар лишь покачал головой. Нет, словесные интриги и тайны никогда не были его сильной стороной.

Добрый меч, ветер и горизонт – вот и все, что ему требовалось. А подковерной возней могли заниматься и другие. Тем более, что у них это, зачастую, лучше получалось.

– Как я уже сказал, – продолжил Парис, – каждого из вас я выбрал благодаря вашим особым умениями и талантам. Начнем с Салифа.

Все повернулись к старику слуге. С того момента, как Хаджар приставил к горлу старца каменную иглу, он лишь несколько раз видел его в различных заведениях. Обычно – в аукционном доме, который Хаджар посещал действительно чтобы расширить горизонты своего представления о мире.

– Наверное, никто из вас не знает, но Салиф обладает уникальным даром, – Парис улыбнулся и кивнул старику. – он способен запомнить все, что когда-либо видел или слышал.

– Тоже мне – дар, – пожал плечами Глен. – на это способен любой Рыцарь Духа.

– А ты видишь такого в наших рядах? – вопросительно изогнула бровь Кариса.

– Спасибо, Кариса, – кивнул глава отдела. – кстати, говоря о Карисе, не могу не признать, что её единство со стихией огня стоит выше уровня моего понимания. Заклинания, которые она использует, своей силой могут посоперничать с Небесными Солдатами, находящимися на Пике.

Пик – четвертая стадия среди ступеней пути развития истинных адептов. Об этом Хаджар, как раз-таки, узнал от Париса. После становления Небесным Солдатом, ступени делились на четыре стадии. Начальную, среднюю, развитую и Пиковую.

Парис утверждал, что Солдат начальной стадии мог надеяться на победу в битве с Солдатом средней, но против развитого ни за что бы не устоял. Настолько большой отрыв находился между этими отдельными шагами в, казалось бы, одной ступени.

– А этот? – Глен оказался самым говорливым из собравшихся.

– Мальчик? – переспросил Парис, глядя на юношу рядом с Салифом. – о, я уже привык видеть их в паре, так что, как-то не задумываясь, позвал вместе с Салифом. Ну, думаю, он еще себя правит, а так – поможет Салифу проделать предстоящий путь. Чем, конечно же, облегчит вашу работу.

С этим никто не спорил. Один лишь мальчишка покраснел и потупил взгляд – его гордость явно задели. Тем не менее, никто не сомневался, что без посторонней помощи старик не справится с задачей. Его сил банально не хватит на подобное путешествие.

– Сам Глен, помимо длинного языка, – на этом моменте глава барака низко поклонился одновременно каждому из присутствующих. – в своем прошлом являлся одним из лучших следопытов Балиума. Двадцать лет он ходил с караванами по Морю Песка и знает его даже лучше, чем многие бедуины. Без него данное предприятие будет в разы труднее.

Надо же, кто бы мог подумать, что Глен, помимо всего прочего, еще и следопыт. Теперь становится понятным, кто именно два месяца назад придумал подвесить капкан к стреле.

– О Рамухане и Тилис и говорить не стоит. Их познания в заклинаниях и печатях настолько глубоки, что сам Мудрец признает их как своих лучших учеников.

– Одних из лучших, – прорычала Тилис, вернувшаяся к своему прежнему занятию – сверлению Хаджара глазами.

– И перейдем к нашим мечам и копью, – Парис повернулся к Хадажру с Эйнену. – достопочтенный Эйнен владеет техникой “Теней Безлунья”. Одно лишь это делает его незаменимым при прохождении самых труднодоступных мест. Эта техника позволит вам избежать многих ловушек, а с теми, что нет – выступит Хаджар. Владение Мечом позволит вам выжить там, где будет недоступна энергия Мира.

И опять в бараке повисла тишина.

– Н-недоступна энергия? – переспросил Глен.

– Все так, – кивнул Парис. – по донесениям последней группы Охотников, отправившихся в те места, нередко они натыкались на зоны, где не могли использовать свои техники. Завихрения в потоке Реки Мира там настолько высоки, что не позволяют сконцентрировать энергию вовне. Если бы не техники усиления плоти, они бы не выжили.

Каждый, без исключения, даже безусый мальчишка, еще груди женской в руке не державший, грязно выругался. Причем особенно на этом поприще преуспела Тилис. Что, впрочем, и не удивительно – достаточно только вспомнить её старшую сестру.

После настолько близкого знакомства с участниками похода потянулось длительное обсуждение плана. Для начала рассматривали карты, жарко спорили о том, кто и какую роль будет занимать. Не редко срываясь на демонстрацию энергии обсуждали места привалов.

Сами карты, в целях безопасности, было решено с собой не брать. Вместо этого Салифу (вернее мальчишке, который должен был носить вещи старика) выдали рулон особой бумаги и чернильницу со стилусом. Он должен был рисовать, по необходимости отрывки карт, а Глен – их читать.

Сперва Хаджар высказался, что это займет огромное количество времени, но старик его удивил. Рисовать он умудрялся сразу обеими руками и с такой скоростью, что иной музыкант бы позавидовал бы подобной ловкости пальцев.

Видимо Парис не просто так подбирал народ.

В конце концов, за несколько часов и два кувшина браги, удалось определиться со всеми деталями плана. Договорились выйти на рассвете следующего дня.

За это время каждый успеет морально подготовиться, а Парис – собрать всю экипировку и дополнительные амулеты с артефактами. Их было решено выдать Рамухану.

Когда все разошлись, то в бараке остались лишь Эйнен с Хаджаром и Глен.

– Да, не думал я, что все оно так обернется, – покачал головой балиумец, опрокидывая в горло остатки браги из кувшина. – а ведь еще недавно – мы с вами чуть глотки друг другу не перерезали.

– Одно твое неверное движение, и это можно исправить.

Голос островитянина звучал весьма буднично и можно было счесть, что предупреждение сделано для галочки… Если бы не его кинжально острый взгляд.

– Успокойся, любитель мокриц, – усмехнулся Глен. – только идиот будет вредить спутнику в Море Песка. Вы же, вроде, служили охранниками в караване – должны были понять на своей шкуре, что в пустыне выживание напрямую зависит от взаимовыручки.

– И тем не менее, – Хаджар положил ладонь на рукоять Горного Ветра. – мы были бы идиотами, если бы слепо тебе доверились.

Глен поставил кувшин на стол, поднялся и поправил перевязь с саблей и кинжалом. Уходя, он бросил через плечо тихое:

– Безусловно были бы.

На мгновение между ними повисло напряжение, которое обычно возникает, когда два противника решаются сойтись в поединке. Продлилось это недолго, и вскоре все разошлись по койкам.

Эйнен сразу же погрузился в глубокую медитацию. Хаджар же, сочтя что никто не станет покушаться на их жизнь (вряд ли Парис с Карисой не озаботились тем, чтобы их “мечу и копью” ничего, в ближайшее время, не угрожало) вышел из барака.

Пробежавшись по крышам ближайших зданий, он вновь оказался на облюбованном уступе. С него открывался потрясающий вид на затопленный в разноцветных огнях Подземный Город. Сколько лет он стремился сюда попасть. А теперь с нетерпением ждет дня, когда получится покинуть оказавшиеся не столь радушными стены сказочного места.

Да и если подумать, то как часто он уже сталкивался с тем, что на поверку сказки в этом мире оказывались забытой былью. Полуправдой.

– Мяу, – внезапно донеслось у самых ног.

Хаджар повернулся, чтобы увидеть мирно лижущего лапу белого котенка.

– Вовремя вернулась, – улыбнулся он.

Азрея, почесавшись о колени двуногого товарища, в пару прыжков забралась ему на плечи, а потом пристроилась в недрах тюрбана.

– Расскажешь, где пропадала? – спросил Хаджар.

В ответ ему донеслось лишь сонное “мурр”.

На уступе, в медитации, Хаджар провел все время вплоть до назначенной даты похода на поиски затерянного Города Магов.

Хаджар никак не мог знать, что в это самое время, когда они стояли в лифте, ведущем на поверхность, по пустыне уже рыскали сотни искателей, среди которых был и Санкеш, ведущий на поводке девочку в изорванном балахоне.

Видят Вечерние Звезды, вход в Город Магов каждому обойдется великой кровью.

Глава 354

На утро назначенного дня все члены небольшого отряда стояли около лифта, ведущего на поверхность. Хаджар опять смотрел на раскинувшийся под ним, кипящий жизнью Подземный Город.

Мифы и рассказы Серы сильно приукрасили это место. Он не находил в нем ничего особенного, кроме, разве что, самого нахождения под толщью земли.

– Держите, – Парис протянул каждому нечто наподобие черных выпуклых очков, состоящих из двух каменных пластин с тонкой прорезью. – не снимайте в течении первой недели, чтобы глаза привыкли к солнечному свету.

У всех в руках находилось по тугому тюку, набитому сушеным и вяленым провиантом разных сортов. Только у Рамухана их было два – один с едой, другой наполнен различными амулетами и талисманами.

– Да освещают ваш путь Вечерние Звезды.

С этими словами Парис закрыл решетку, отделявшую вход в широкий желоб с платформой. По краям железного диска, на котором и стоял отряд новоявленных Охотников, вспыхнули вереницы огромных рун и иероглифов. Невидимая сила потянула площадку, оставляя Подземный Город все ниже и ниже под ногами.

Хаджар держал ладонь у рукояти клинка и, надев очки, смотрел на далекую белую точку в вышине черного колодца.

Поднимались в абсолютной тишине. Лишь изредка, постаравшись, можно было различить нервное сопение мальчишки Салифа. Хаджар так и не удосужился выучить его имени.

Примерно через десять минут довольно быстрого подъема, Хаджар прикрыл глаза и улыбнулся. Лицо обдул пусть сухой, но такой приятный ветер. Поверхность была уже близко.

Еще через столько же времени площадка остановилась, из неё выдвинулись огромные штыри и руны погасли.

– Идемте, – сказал Рамухан.

Он толкнул вперед ставни из полупрозрачной слюды, сквозь которую и прорывался свет. Ветер тут же ворвался внутрь. Он поиграл с фенечками бедуинов, висевших на слегка отросших, за два месяца, волосах.

В этот раз, оказавшись на вершине горы, сокрытой за облаками, Хаджар уже не ощущал того восторга, что прежде.

Белые кучевые, кружившие вокруг со степенностью неподвижных гор. Близкое, иссине-черное небо. Если присмотреться, можно было даже различить звезды. Из-за разряженной атмосферы слегка кружилась голова, но не более.

Чего не скажешь о жителях Подземного Города. Рамухан раздал всем (нацепил и сам) по широкой, красной полоске ткани. Прикрепив её к переносицам, горожане (в том числе Салиф с юношей) задышали намного свободнее.

Для Эйнена происходящее выглядело вполне резонным, а вот Хаджар опять плохо понимал что происходит.

– Видимо, ты тоже не в курсе о истинном пути развития, – протянул вставший рядом Глен.

– А ты мне хочешь что-то рассказать?

Бывший враг, а ныне – член отряда, изогнул бровь и надменно хмыкнул.

– Мне эти знания слишком дорого обошлись, чтобы делиться ими с кем-либо. Но скажу так – этот самый “истинный путь”, будь он действительно “истинным”, не был бы предан забвению в наших королевствах.

Хаджар посмотрел на пытавшихся отдышаться ведьм и колдунов. Действительно, может он и не мог делать то же, что и они, и не понимал техник Шакара и иже с ними, но был в ладу с собственным телом.

– Куда больше меня волнует вопрос, – Эйнен подошел к краю скалы и вгляделся в бездонный ковер из облаков. – а как мы отсюда спустимся?

Кариса на это только улыбнулась. Оно подошла ко входу в Подземный Город и коснулась каменного выступа. С глухим эхом отодвинулась в сторону часть стены, обнажая нишу заполненную какими-то шарами.

Рамухан помог ведьме вытащить содержимое ниши. На поверку это действительно оказались шары из разноцветных лоскутов ткани. Каждый диаметром примерно в метр.

– Неужели вы хотите сказать? – Хаджару сложно было выговорить свое предположение.

– А ты боишься высоты? – губы Тилис растянулись в кровожадной усмешке.

Рамухан каждому протянул по шару.

– Направьте в него поток энергии и держитесь крепче.

Демонстрируя на собственном примере, Рамухан просунул руку в веревочную петлю и обернул её вокруг запястья. Убедившись, что все крепко зафиксировано, он выпустил поток рыжеватой энергии. Та, будто вода в кувшин, утекала в шар, делая его все больше и больше, пока ноги Рамухана не оторвались от земли и ветер не понес его в сторону облаков.

– Поторопитесь! – донесся приглушенный сомкнувшимися над головой облаками.

Все с той же кровожадной усмешкой Тилис схватила шар и спрыгнула со скалы, попутно задев Хаджара плечом. Следом за ней последовала и Кариса. Он взяла с собой мальчишку, у которого попросту не хватило бы энергии, чтобы преодолеть спуск на артефакте. Хотя, вернее будет сказать – под ним.

Салифа взял с собой Глен, у которого тоже не возникло проблем с необходимостью лететь среди облаков на надутом энергии тряпичном “мячике”.

– Ты знаешь, – Эйнен развязал тюрбан и, обмотав его вокруг пояса, вдел в рукоять, схватившись за неё так же крепко, как утопающий за протянутую палку. – иногда мне кажется, что лучше было бы потратить все сбережения, но купить билет в караван дворян.

Хаджар еще раз взглянул в бездонную пропасть и шумно сглотнул. Мыском ноги он столкнул с обрыва камешек. Не для того, чтобы услышать эхо, а просто успокоить свои нервы. Этот прием ему подсказал еще Неро в тот день, когда они взбирались по Перевалу Синего Ветра.

– Подожди меня, – чуть заикаясь, попросил Хаджар.

Так же как Эйнен он перевязываться не стал, а просто вдел руку в петлю. Та довольно сильно врезалась в запястье, но эта боль была даже желанной. Действовала успокаивающее и позволяла отвлечься от не самой приятной перспективы.

– На счет три, – предложил Эйнен.

Хаджар кивнул и выкрикнул:

– Три!

Схватив друга за плечо, он спрыгнул вниз. Ожидая привычного рывка чуть ниже пупка, Хаджар сильно удивился, когда он буквально “пошел” по облакам. Ни тряски, ни звона ветра в ушах, ничего, что свидетельствовало бы о стремительном падении.

Тканевый шар вполне успешно справлялся со своей задачей. Он медленно спускал ношу все ниже и ниже.

Холодные, влажные облака лизнули пятки. Эти ощущения оказались намного реалистичнее, того сна, в котором он сражался то ли с тенью Травеса, то ли со своим собственным “я”.

Вскоре промозглость облаков сменилась на жаркий ветер. Даже на такой высоте в Море Песка все еще царило настоящее пекло. Пусть и не такое невыносимое как у самих песков.

К тому же, вид, открывшийся взгляду Хаджара, стоил того, чтобы провести два месяца в каменном мешке. Огромные просторы пустыни сверху действительно выглядели как переливающееся золотом море. Барханы выглядели как волны, барашками с них срывалась песчаная пыль.

Слишком красивое зрелище, чтобы не быть им плененным и не обмануться кажущейся безмятежностью. Кто, как не Хаджар, был знаком с опасностями этого региона.

Повернувшись к Эйнену, Хаджар хотел что-то спросить, но понял, что островитянина в данный момент лучше ничем не донимать. Тот, схватившись за петлю обеими руками, что-то тихо шептал. Видимо молился своей Великой Черепахе или вовсе – праотцам.

Спуск с горы, стоявшей среди огромных барханов, занял не больше пятнадцати минут. Видимо артефакт был не так прост, как казался на первый взгляд.

Внизу Хаджара и Эйнена уже ждали остальные участники экспедиции. Они навьючивал подготовленных заранее верблюдов стадии Вожака. Высокие, крепкие, они выглядели так, будто были способны пересечь всю пустыню несколько раз и при этом даже не вспотеть.

Всего их было четырнадцать. Связанные в длинную вереницу, они спокойно паслись и ели… песок. Выглядело это несколько неправдоподобно, но тоже – удивительно.

– Выбирай любого, – Рамухан кинул Хаджару тряпичное “седло” и вернулся к своим делам.

Как и в случае с шаром – Хаджар бы предпочел перемещаться на своих двоих, но понимал, что это, увы, невозможно. В итоге его выбор пал на самого маленького и даже кажущегося хилым верблюда. Именно этот фактор и стал решающим. Хаджар счел, что в случае чего – сможет с ним справиться.

– Ну здравствуй, – Хаджар погладил махину по жестким, шершавым ноздрям.

Верблюд ответил тем, что боднул Хаджара в плечо. Так сильно, что тот едва устоял на ногах.

– Выдвигаемся! – скомандовал Рамухан, забравшийся на идущего в авангарде могучего зверя.

Хаджар выругался, быстро накинул седло между горбов и забрался на широкую спину. Их отряд, одновременно с тем как солнце начало клониться ко сну, отправлялся на поиски мифической библиотеки.

Глава 355

За неделю пути ничего существенного не произошло. Разве что с лица пропали очки и теперь Хаджар мог свободно взирать на окружавшие его песчаные просторы. Настолько свободно, насколько позволяла белая повязка на лице. Она закрывала нос, рот и уходила под воротник кафтана.

В последнее время участились песчаные бури, а их отголосками служили пылевые волны. Ничего страшного для крепкого организма практикующего, но постоянно кашлять перспектива не из радужных.

Отряд шел в практически полной тишине. Каждого одолевали его собственные думы. Лишь изредка Глен советовался с Салифом, а потом они вместе общались с Рамуханом и негласный, но очевидный глава отряда, менял или сохранял направление движения.

Пустыня на подобное молчание отвечала собственным безмолвием. Все те же величественные барханы величиной с макушку высокого дерева. Порой маленькие оазисы, шириной не больше деревенской площади. В таких не попадались ни караваны, ни бедуины. Просто потому, что сегодня этот оазис мог радовать путника холодной водой и тенью от растительности, а завтра на его месте уже мог возвышаться очередной бархан.

Пустыня была непредсказуема. Почти так же, как Эйнен.

– Слышит Великая Черепаха, я уже скучаю по Подземному Городу, – вздохнул островитянин.

– Еще недавно ты скучал по пустыне.

Эйнен ехал впереди, и потому Хаджар не видел его эмоций. Но что-то ему подсказывало на каменном лице островитянина сейчас отобразилось нечто, похожее на “закатил глаза”.

– Человек всегда скучает по тому, чего у него нет, – ответил Эйнен и замолчал.

Вплоть до самой ночи отряд вновь шел в тишине. Рамухан и Глен сверялись с картой, нарисованной Салифом. Мальчишка о чем-то общался с Тилис, что неудивительно – они быстро нашли общий язык. Судя по косым взглядам, сошлись на почве общей ненависти к одним и тем же людям.

Кариса же попросту загорала.

Ведьма, впервые в жизни оказавшаяся на поверхности, разделась едва ли на до гола. На ней, из одежды, осталась только легкая набедренная повязка из полупрозрачной ткани.

Облокотившись на горб верблюда, она купалась в солнечный лучах. Несмотря на безжалостно палящее светило, её кожа лишь бронзовела, покрывая загаром, а никак не ожогами.

Наверняка связано это было с её близостью к Духу Огня или как там Парис описывал особенности своей подчиненной.

По первости на неё все глазели, включая даже Рамухана и Салифа, но теперь, по проишествию времени, не обращали внимания.

К радости Хаджара и Эйнена, истомившихся от безделья, к ночи восьмого дня отряд все же добрался до самого опасного региона Моря Песка. По словам Салифа, прожившего на этом свете достаточно, чтобы считаться кладезем знаний, место это называлось Сердцем Демона. Весьма пафосно, но внешне подходило на все сто процентов.

Хаджар, уже видевший несколько чудес природы, внов не смог сдержать возглас удивления. Они стояли на гребне бархана и смотрели вперед.

Позади, за спинами, простиралась пустыня. Волны барханов захлестывали друг друга. Укутанные светом звезды и луны, они слегка мерцали и создавали иллюзию будто под ногами лежат несметные горы сокровищ.

Впереди же виднелись все те же барханы. Вот только они не светились и не мерцали. Будто поглощая тот небольшой свет, что могла предоставить ночь, они были черными. В небе же, довольно часто, сверкали молнии. Красные, будто кровь, они змеились по небосводу, оставляя за собой неприятный запах гари.

Будто сжигали что-то в вышине.

– Надо ж…

Мальчишку, собиравшегося протянуть руку, чтобы взять немного черного песка, остановил Рамухан. Сделал он это пинком ноги. Парнишку подняло, крутануло несколько раз и отшвырнуло от границы. Четкое разделение песка служило индикатором того, где заканчивается Море Песка и начинается Сердце Демона.

– Жить надоело? – прорычал Рамухан, нависая над подростком.

Никто, даже Салиф, не собирался останавливать главу отряда.

– Я ничего такого не сделал! – утирая сопли, цедил сквозь зубы мальчик.

– Ты чуть не оставил Салифа без помощника! – не унимался Рамухан. – или ты предлагаешь нам таскать вещи старика и помогать ему справлять нужду?

От указания на не самые лестные обязанности, щеки мальчика покрылись краснотой. Вовсе не от стыда, а от бессильного гнева.

– Рамухан, – Тилис, спустившись с верблюда, подошла к непосредственному начальнику. – не думаю, что мальчик тебя понимает. Как, возможно, и другие.

Она смерила Хаджара очередным, полным презрения и злобы, взглядом.

– Показываю, – Рамухан сдернул с головы мальчика тюрбан и швырнул его в сторону черного песка.

Как только ткань пересекла границу, разделявшую одну местность от другой, то небо прочертила очередная красная молния. За доли мгновения спустившись с высот, она превратила тюрбан в горстку пепла.

Но куда больше Хаджара поразил тот факт, что песок, в который она ударила, даже не оплавился. Напротив, будто голодные зверь, он распахнул “пасть” и поглотил молнию, став немного, но чернее.

– Что за отрыжка демона? – на балиумском выругался Глен.

Хаджар не мог его в этом винить. Сам он, мысленно, только выругался едва ли не на всех языках, на которых знал ругательства. А после нескольких лет общения с Неро, знал их даже больше, чем порой мог вспомнить.

– Встаем лагерем у подножия бархана, – скомандовал Рамухан. – Салиф ты со мной, остальные можете отдыхать. К утру я сделаю нам проход и мы приступим к заданию. Надеюсь, все готовы к тому, что нас ждет по ту сторону завесы.

– Завесы, – как-то заторможенно повторил Эйнен.

Хаджар взглядом спросил у товарища, что тот имел ввиду. Эйнен, тоже взглядом, ответил что “не сейчас”.

Следуя приказу главы, отряд разбил лагерь у подножия. Мальчишка, который, помимо помощи старику, выполнял функции оруженосца, поваренка и кострового, развел огонь, повесил котелок и уже начал кашеварить.

В прямом смысле.

Причем кашу, которую он делал, отказались бы есть даже рядовые из Лунной Армии. А бывали времена, когда приходилось затягивать пояса потуже и питатьс разве что не вареной травой.

Охотники уходили налегке и потому много провианта не брали.

Когда все расположились на спальниках или покрывалах и приступили к “ужину”, Хаджар прошептал Эйнену.

– Ты что-то знаешь о завесах?

Островитянин подул на ложку, попробовал кашу, скривился, но проглотил. Гурманом он оказался еще тем.

– Только то, что они не возникают самостоятельно.

– Что ты имеешь ввиду?

Эйнен покосился на товарища.

– То и имею, – ответил он. – Завесы кто-то накладывает. Обычно на сокровищницы или тайные библиотеки. И чтобы войти, нужно либо разбирать в искусстве Печатей и взломать завесу, либо обладать ключом.

Хаджар посмотрел на вершину бархана. Оттуда веяло сильными возмущения в потоках Реки Мира. Невооруженному взгляду были видны разноцветные вспышки, а порой слышна ругань Рамухана. Видимо не все так просто проходило со взломом.

– Погоди, – внезапно осенило Хаджара. – но чтобы накрыть завесой такую площадь.

– Именно, – кивнул Эйнен. – не знаю кто это сделал, но завеса закрывает чудовищную территорию. И то, что Рамухан её взламывает говорит о том…

– Что у него есть специальные артефакты, – кивнул Хаджар. – как и всех, кто уже оказался внутри. Вряд ли можно сломать подобную защиту собственными силами.

– Ну или этот человек должен стоять как минимум на ступень выше Рыцаря Духа, – подтвердил Эйнен.

Какое-то время они вместе смотрели на вершину бархана. Почему-то им казалось, что в очередной раз их хотят обмануть.

Демоновы интриги!

– О чем воркуем?

Между Эйненом и Хаджаром уселась Тилис. Её губы улыбались, а вот глаза метали острые кинжалы.

– Неужели о том, как бы подло перерезать нас ночью?

Это была новая теория Тилис о том, как именно Хаджар убил Серу. Она верила, что та, по глупости, доверилась Северянину, а тот предательски убил её, чтобы похитить пропуск в Подземный Город.

– Тилис, – устало вздохнул Хаджар. – я уже говорил, что не повинен в смерти твоей сестры. Я любил её. Практически, как собственную сестру.

Ведьма дернулась и посмотрела Хаджару в глаза. Зеленые глаза пылали раскаленные изумрудами.

– А поклястся в этом на крови сможешь?

Хаджар промолчал.

– М?! Ну. Сможешь, нет?!

Она сама не заметила, как перешла на крик. Отряд затих. Все взгляды были обращены к ним двоим. Тилис что-то еще кричала, а Хаджар только смотрел в огонь.

– Тилис! – поднялась на ноги Кариса, когда жезл Тилис уже запылал яркой, белой энергией.

Пару секунд ведьмы играли в гляделки, пока Тилис не поднялась и не пошла обратно.

– Так я и думала, – обронила она. – клянусь, Северянин, пусть это будет последним, что сделаю, но я тебя убью.

Хаджар же продолжал смотреть в костер. Как когда-то давно он не смог поклястся, что является человеком, так и сейчас не мог сказать, что не виноват в смерти Серы. Он попросту не верил в это…

Вглядываясь в костер, Хаджар вспомнил те дни, когда они сидели втроем и о чем-то болтали. На следующий день их ждала битва.

Почти, как сейчас…

Совсем не как сейчас…

Коснувшись кошелька с браслетами, Хаджар вздохнул и, вылив кашу на песок, завернулся в плед и погрузился в глубокую медитацию. В последнее время только в ней он мог унять бешенный бег мыслей и немного отдохнуть.

Глава 356

После пятичасовой медитации Хаджар открыл глаза и огляделся. Отряд спал. Дозорных не выставляли. Тех заклинаний, которыми Кариса окружила их лагерь, было достаточно, чтобы не беспокоиться о внезапном нападении.

Все так же, в пледу, Хаджар встал и поднялся на вершину бархана. Рамухан и Салиф уже закончили со своей работой. В итоге в воздухе, даже не используя взгляд “сквозь Реку Мира” была видна слегка мерцающая арка. Из неё дул ветер.

Чужой и злой.

Он обещал опасность.

Хаджар встречал его буквально с десяткой радостью. Его сердце истосковалось по приключениям, а руки просились в сечу.

– У меня к тебе один вопрос, Северянин, – прозвучало рядом.

Из тени вышел Эйнен. Сделал он это так же просто, как простые люди перешагивают через порог их родного дома. Раньше это нервирвало Хаджара, теперь же он даже научился заранее предчувствовать появление товарища.

– Какой?

Островитянин уселся рядом. Он протянул ладонь и на неё, с радостным мяуканьем, соскочила Азрея. В последнее время она души не чаяла в лысом любителе философии и загадок.

– Что ты хочешь найти в библиотеке Города Магов?

Не сказать, что Хаджар был шокирован этим вопросом. Более того – он его ждал. Эйнен никогда не был глупым или наивным. А уж в прозорливости ему могла позавидовать даже Нээн.

– С самого начала, стоило только тебе услышать историю от Рахаима, – продолжил Эйнен. – как ты всеми силами стараешься присоединиться к всеобщей лихорадке поиска. Уверен, что даже если бы Парис не предлагал награды, ты бы все равно отправился в это путешествие.

Хаджар посмотрел на островитянина, а затем опять на мерцающую арку. Рядом с ним, на песке, лежал меч Горного Ветра. В несколько раз более тяжелый, чем обычный, он продавливал в песке свои очертания.

– Я думаю, там есть сведения о Богах и Седьмом Небе, – ответил Хаджар.

Эйнен вздохнул и покачал головой.

– Нельзя смертным искать божественного, друг мой. Ни в одной истории это не доводило до добра.

– Не могу сказать, что ищу добра, – честно признался Хаджар. – скорее – простой справедливости.

– Справедливость и боги, – губы Эйнена слегка дрогнули. Этого было достаточно, чтобы определить “усмешку”. - не уверен, что в этом мире подобные слова могут находиться в одном предложении. Да и если существуют миры иные – в них тоже. Порой мне кажется, что справедливость и вовсе придумали люди, чтобы найти оправдание жестокости богов.

– А еще они придумали, – ладонь Хаджара легла на меч. – чтобы эту справедливость отстаивать.

Эйнен приоткрыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза.

– Хорошо сказано, Северянин, – его ладонь коснулась шеста-копья. – очень хорошо.

– А ты что ищешь в ней?

– Ничего конкретного, – ответил Эйнен. – это новое, для меня, испытание, в котором я либо умру, либо стану сильнее. Оставаться же слабым – и есть смерть. Так что у меня попросту нет выбора.

– Ты мог найти себе испытания и в Подземном Городе.

– Мог, – согласился островитянин и почесал Азрею за ухом. Та замурлыкала и начала тереться о руку. – но мой друг идет в Город Магов. А значит и я иду туда же, чтобы прикрыть ему спину.

Больше они ничего не говорили. Посидели еще немного, затем спустились вниз к отряду. До самого утра Хаджар вслушивался в громовые раскаты. Что удивительно, бархан будто закрывал его от бушевавшей в небе Сердца Демона бури. Ни единой вспышкой не накрыло их лагерь.

Утром же, еще до того начало подниматься солнце, Рамухан всех разбудил и построил.

– Все знают свои задачи, – говорил он сидя в седле могучего верблюда. – надеюсь, мы сможем вернуться сюда в том же составе, что встречаем сегодня рассвет.

Судя по виду Тилис, она надеялась на обратное. Ну или как минимум на то, что состав сократиться на одного, конкретного, Северянина.

– Отправляемся, – скомандовал Рамухан.

Одновременно с этим Кариса выхватила длинный, узкий красный талисман. Зажав его между указательным и безымянным пальцами, она что-то прошептала. Талисман вспыхнул ярким пламенем. Оно закружилось вокруг ладони Кариса. Та опять в него что-то прошептало и огненный шар взлетел у неё над головой.

Постепенно из него начали проступать крылья, затем появилось туловище и вскоре, сделав пару кругов над головами Охотников, в сторону Подземного Города улетела огненная ласточка.

Теперь понятно каким образом Парис получал новости от охотников.

– Красиво, – выдохнул Хаджар, когда Кариса с ним поровнялась.

Ведьма посмотрела на Северянина, но не сказала ничего, кроме:

– Варвар.

Для остальных, даже для Глена, это действо выглядело настолько же буднично, как отправка письма почтовым голубем.

Поднявшись на бархан, отряд двинулся сквозь завесу. Стоило только пересечь границу между Морем и Сердцем, как сразу начало ощущаться давление местной атмосферы.

Хаджару показалось, будто ему на плечи опустили десяток бревен, который он таскал в пору офицерства у Догара, да будут предки к нему благосклонны.

Верблюды откровенно нервничали. Даже мелкий и хилый, на котором и ехал Хаджар, норовил выдернуть уздцы. Благо, что сил Хаджара хватало, на то чтобы усмирить скотину.

Чего нельзя было сказать о Салифе и мальчишке, которым приходилось помогать. Делал это Глен, на чьем лице отразилась легкая тень страха.

А бояться было чего.

Черный песок, будь он проклят, будто живой слегка облизывал копыта верблюдов. Ласкал их с нежностью опытного любовника. А стоило только замешкаться и что-то на него обронить, как он поглощал его так же легко, как недавно молнию.

Наверное эти объяснялась девственная чистота окружающего пространства.

Низкое, тяжелое небо давило ничуть не хуже атмосферы. Рассекавшие его красные молнии порой казались глазами какого-то монстра. Он пристально вглядывался на землю, ища жертву, в которую мог бы впиться клыками.

Ощущение, что в спину смотрит голодный хищник, буквально сверлило разум раздражающим зудом.

Продвижение отряда резко замедлилось. Все чаще Салиф и Глен беседовали с Рамуханом, а до Хаджара доносились отголоски их разговора. Они двигались на север. В место, откуда пришло последнее донесение прошлого отряда Охотников.

Путь предстоял не самый длинный, примерно три дня – не больше. Но это не означало, что по дороге им можно было расслабиться. Подтверждение этому пришло буквально на второй час пути.

– Опасность! – взревел Рамухан.

Он вскинул перед собой жезл, что-то прошептал и отряд накрыл сероватый купол. На его вершине светился кружащийся вокруг своей оси иероглиф. Кариса, сидя на верблюде, открыла талмуд. Со страниц слетели две огненных тени. Их длинные балахоны касались черного песка и тот, испугавшись, расступался в стороны.

Отряд стоял на гребне бархана, а прямо под ними развернулась битва существ, названия которых Хаджар не знал.

Огромная, рыжая птица, оглашая окрестности пронзительным “Кья” билась с гигантской змеей. Но даже этих слов “огромная” и “гигантская” не хватило бы, чтобы описать их размеры.

Когти птицы были так велики, что ими можно было растерзать крепостные стены. Размах крыльев мог накрыть тенью весь Курхадан. Змея же могла оплести кольцами дворец Лидуса, полностью закрыв его своим телом.

Перья птицы, опадая, превращались в огненные столпы.

Чешуя змеи отливала сталью, а её мистический узор излучал гипнотическую, завораживающую энергию.

Каждый из монстров находился на высоких ступенях Королевской стадии. А значит, соответствовал по силе Рыцарю Духа.

– Не люблю змей, – Хаджар выхватил клинок и оттолкнулся от седла. – птица моя.

Эйнен и Хаджар бросились к монстрам. Глен, переводя взгляд с монстров на колдунов, выругался и помчался следом.

Глава 357

Размазавшись тенью шести воронов, Хаджар буквально за доли мгновения преодолел расстояние, разделявшее караван и сражавшихся гигантов. То и дело ему приходилось отскакивать в сторону от падающих с неба огненных столпов-перьев.

И чем ближе Хаджар подбирался к монстрам, тем явственней он ощущал давление их силы на себе. Огромные твари закрывали собой небо и горизонт. На их фоне простой человек выглядел как ведомая ветром песчинка, не более. Но после сражения с тенью Дракона, размеры больше не пугали Хаджара.

Напротив. В его сердце лишь ярче разгоралось пламя азарта.

Шесть воронов внезапно замерли, формируя фигуру человека. Его кафтан развевался на ветру и ярко сверкал клинок классического меча. Сверху на человека стремительно опускалось окутанное пламенем перо. Его жар был так силен, что воздух вокруг походил на потревоженное шелковое полотно. Он расходился волнами и слегка вибрировал.

Черный песок расступался в стороны, стремясь поскорее поглотить огненный столп. Человек же стоял с прямой спиной. Он неотрывно смотрел на перо и в момент, когда то уже почти коснулось макушки тюрбана, человек сделал взмах мечом.

Хаджар, выкрикнув:

– Весенний Ветер!

Вложил в этот удар больше половины запаса энергии. Присоединив к Горному Ветру внутренний “черный клинок”, он направил удар прямо в центр пера. Сорвавшийся с клинка длинный, синий полумесяц, заключил в себе силуэт дракона и несколько черных молний.

Ударив о перо, он легко рассек его на множество частей. Те огненным дождем опали на песок, с жадностью их поглотивший.

Лишь немного ослабленный, серп вонзился в левое крыло ничего не подозревающей, огненной птицы. Та, издав очередное пронзительное “Кья!”, взмахнула крыльями, поднимая не просто воздушные вихри, а пламенные вихри.

Опаляя с шипением скользнувшую в сторону змею, они рассеялись по черному песку. Тот едва не вытягивался песчаными щупальцами, чтобы ухватить кусочек тепла и жара.

– Разделяй и властвуй, – улыбнулся Хаджар пронесшемуся мимо Эйнену.

Островитянин, на ходу “провалившийся” в тень, выскочил позади капюшона гигантского аспида. Из его шеста вылетело стальное жало копья. Пара взмахов и вот уже знакомая техника “Скалистого берега” всей своей мощью обрушивается на голову монстра.

Две твари, недавно еще сражавшиеся друг с другом, теперь были озадачены собственными противниками.

Увы, у Хаджара больше не оставалось времени понаблюдать за поединком товарища. К тому же тому на подмогу спешил Глен. Видимо он, в свою очередь, не особенно любил огненных птиц.

Сам же крылатый монстр завис в десятке метров над Хаджаром. Каждый взмах его крыльев поднимал огненных вихри. Едва приближаясь к Хаджару, они распадались огненными лоскутами, которые тут же пожирал черный песок.

Позади кипела битва двух практикующих со змеем, но здесь царило относительное спокойствие.

Хаджар всматривался в оранжевые глаза птицы, пытаясь понять, что такого знакомого он увидел в этой твари. И только когда монстр, распахнув крылья, поднялся в небо, Хаджар понял, что его отвлекло.

Паря над Хаджаром, птицы яростно размахивала крыльями. С каждым таким взмахом с них опадали перья. Но в отличии от предыдущих, они не просто падали огненными столпами, а оборачивались миниатюрными копиями хозяина.

– Поджаренный воробей, – улыбнулся Хаджар, узнавая в них копии ударов техники “Опаленного Сокола”.

Кто бы мог подумать, что спустя столько лет, он встретит животное, благодаря которому у Балиума и Лидуса имелась техника меча.

Опаленный сокол, словно поняв, что его узнали, замахал крыльями еще яростнее. В итоге сотни его копий устремились к Хаджару. Любой бы на его месте использовал защитную технику, попытался бы уклониться от потока или ушел в глухую оборону.

Но не Хаджар.

Он собирался в очередной раз узнать границы своей силы. К тому же его не покидало чувство, что за гранью Владующего Мечом лежит следующий, еще более высокий уровень. И именно за ним, за его образом, теперь так страстно охотился Хаджар.

Его меч летел по воздуху со скоростью, недоступной большинству фехтовальщиков находящихся на стадии Небесных Солдат.

Там, где человеческий взгляд мог увидеть два взмаха, Хаджар делал четыре. И благодаря его пониманию Духа Меча, с каждого такого взмаха срывался призрачный силуэт клинка Горного Ветра.

Словно два свирепствующих горных потока, шлейф огненных соколов ударил о ленту из призрачных клинков. Они секли и рвали друг друга. На черный песок опадали осколки призрачной стали и лоскуты огненных перьев.

Отправив в полет еще с десяток клинков, Хаджар внезапно вернул меч в ножны. Присев, он занес ладонь над рукоятью и представил, как сорвавшийся с ветки лист падает на крыло Опаленному Соколу.

– Падающий Лист! – выкрикнул он, одновременно с этим выхватывая клинок из ножен.

Еще недавно этот удар сорвался бы с лезвия, представ в образе едва различимого дракона. Но эти два месяца постоянных сражений не прошли для Хаджара даром. Пусть он и не встречал опасных противников в Яме, но его понимание ступени Владения (большинству казавшейся последней в Пути Меча) углубилось и укрепилось.

Как некогда Травес, теперь и он сам мог использовать весь потенциал четвертой стойки “Меча Легкого Бриза”.

По небу, заставляя всех окружающих на долю мгновения застыть, прокатился мощный громовой раскат, внутри которого легко угадывался рев Хозяина Небес. Черный дракон с чешуй, окутанной миниатюрными молниями, сорвался в крутом пике. Его тело вытянулось, нет, не стрелой – опасным клинком.

Сокол, задрав голову, встретил клинок-дракон очередным “Кья!”. Но на этот раз пронзительный крик будто бы вытянулся по горизонтали, а затем и вовсе обернулся огромным, ревущим, пылающим огненным торнадо.

Удар Падающего Листа, попавший в воронку пламени и мощи, продержался недолго. Потоки огня сорвался с дракона чешуйки и молнии, обнажая его тело – острый меч. А тот, едва успев оставить неглубокий порез на крыле, оплавился и исчез в потоке пламени.

Хаджар, уже собиравшийся ринуться в лобовую атаку, никак не подозревал, что Сокол еще не закончил.

Птица, скосив глаза на ранившую её букашку, развернулся пасть, а вместе с ней огненное торнадо обернулось исполинской лентой. Та взвилась и хлестнула не ожидавшего подобного Хаджара.

Натренированное тело и разум, закаленные в тысячах боях, среагировали молниеносно. Уже давно Хаджара было довольно сложно застать в расплох и данный случай не стал исключением.

Стойка “Спокойного ветра”, обернувшаяся мощным потоком нисходящего ветра не остановила, но замедлила огненную ленту, шириной с городской проспект. Выигранного времени хватило, чтобы пропитать клинок едва ли не четвертью от запаса энергии.

Атака Сокол натолкнулась на сияющий синим меч Горного Ветра. Сила удара была такова, что Хаджара оторвало от земли и, пронеся по воздуху с десяток метров, обрушило на черный песок. Тот, почувствовав добычу, лизнул грудь Хаджара, по которой текли струйки крови. Прямо на солнечном сплетении чернел ожог, а снизу – длинная рваная рана.

Вскочив на ноги, Хаджар краем глаза увидел, как в отдалении стоят Эйнен и Глен. Тяжело дышавшие, они опирались друг на друга, а за их спинами неподвижно валялся труп огромной змеи.

– Еще и выделываются, – прорычал Хаджар. – их двое, а я один.

Рана на крыле Сокола была не велика, но все же кровоточила. Что удивительно, кровью для огненной птицы служила раскаленная лава. Падая на песок, она заставляла его шипеть и превращаться в стекло, чтобы мгновением позже быть поглощенным самим собой.

Жуткое место.

Но не такое жуткое, как раззадоренный Хаджар.

Мысленно он погрузился в глубины своей души, сознания, Ядра – называйте как захотите. Там, в кромешной тьме, на диске синего света, спал миниатюрный дракон. И стоило только Хаджару мысленно его позвать, как вспыхнула татуировка на его груди.

На плечи лег порванный до лоскутов плащ из черного тумана и точно такой же начал срываться с клинка Горного Ветра. Зов Крови Хаджар мог использовать всего несколько секунд, но и этого было достаточно, чтобы расправить с монстром.

В том месте, где еще недавно стоял Хаджар, образовался метровая воронка. Затем послышался громкий хлопок. Позади Хаджара оставался шлейф из черного тумана, а сам он за доли мгновения переместился на спину огненной птице.

Та, будучи намного сильнее простого смертного, успела различить движения Хаджара, тогда как для невольных зрителей схватки он выглядел размазавшейся в пространстве черной полосой, позади которой оставались остаточные изображения его движений.

Но пусть Опаленный Сокол и увидел рывок противника, но уже не успевал ничего предпринять.

Когда, стоящий на спине птицы Хаджар уже занес клинок для добивающего удара, по небу прокатилась волна пугающего рева. Жители Подземного Города, оцепенев на мгновение, непонимающе заозирались по сторонам.

А вот Хаджар, успевший вонзить клинок в череп птицы и пронзить её сине-черным полумесяцом удара меча, узнал этот рев. Как узнал его и Эйнен.

Они переглянулись и одними только губами прошептали:

– Дракон.

Глава 358

Рев, прокатившийся по далеким облакам, был намного живее, животнее и яростнее того, что издала жалкая копия стойки Падающего Листа.

Хаджар, с плеч которого исчез черный плащ, падал на землю стоя на спине убитого им противника. Опаленный сокол, с чьих перьев слетели последний искры пламени, превратился в “простую”, но очень большую птицу. С грохотом он сверзился на черный песок. Из его клюва-пасти вытекала застывающая лава, которую потихоньку пожирал песок.

В обычной обстановке Хаджар не побрезговал тут же начать вырезать Ядро монстра, но теперь…

С криком:

– Выставляйте защиту! – хаджар ринулся к отряду.

Следом бежал побледневший Эйнен, буквально тащивший на себе Глена. Только сейчас Хаджар заметил, что бывший глава их барака сильно припадает на правую ногу. Крови не было, значит змея переломала ему кости. Для сильного практикующего не такая уж серьезная травма, но, Вечерние звезды, как не вовремя!

– Что за паника? – насупился Рамухан. – или вы так отлыниваете от сбора Ядер? Ваша добыча вы и…

Видимо вид Хаджара, в глазах которого помимо проснувшегося дракона показался еще и едва ли не животный страх перед более сильным хищником, привел колдуна в чувства.

Нет, Хаджар не боялся дракона в том смысле, которое обычно вкладывают в слово “страх”, но все же…

– Ставьте лучшие щиты! – кричал Хаджар, заваливая своего верблюда на бок. – а еще лучше – притворитесь мертвыми.

Никто из горожан Подземного Города не понимал, что происходит. Они лишь видели как только что одолевшие могучих монстров три чужеземца, покрываясь испариной, падают в черный песок, прикрываясь телами собственных верблюдов.

– Быстрее, задери вас демоны! – вопил Хаджар. – Быстрее или все мы покойники, заде…

Остаток фразы заглушил второй раскат безумного рева. Теперь уже побледнел и Салиф. Видимо в его уникальной памяти щелкнули какие-то рычажки и он понял, что к чему.

– Делайте, что говорит варвар, – прохрипел он, самостоятельно выскальзывая из седла.

Вскоре уже весь отряд лежал на песке, укрываясь телами верблюдов. Благо те, хоть и нервничали, но от паники их удерживала выпущенная на волю энергия Рамухана, Тилис и Карисы. Их суммарная сила оказалась крепче, нежели ужас перед Хозяином Небес.

Над головами мерцали едва азметные иероглифы. Хаджар уже видел подобные в исполнении Серы. Они создавали неплохую маскировку.

Оставалось надеяться, что тварь летела не по их души и не станет вглядываться. Что-то подсказывало Хаджару, что чары, пусть и сильной ведьмы, не могли устоять перед взором Хозяина Неба.

Слегка отодвинувшись от туши верблюда, Хаджар смотрел на небо. Там, среди черных облаков, он видел лишь красные всполохи частых молний. Но вот с каждым таким всполохом из тьмы все явственней проступал силуэт.

Силуэт, которой довольно часто приходил к Хаджару в его ночных кошмарах. Это и стало причиной, по которой все свободное время он проводил в глубоких медитациях.

После битвы с драконом за караван Рахаима, его тело не пострадало, но душа… На её поверхности остался глубокий шрам. Шрам, которой еще предстояло залечить. Ведь не каждый раз сталкиваешься с противником, который смотрит на тебя так же, как ты на муравья. Или даже и вовсе – не замечает, будто микроба.

Два огромных, кожистых крыла, разметали в стороны облака. Накрывая и без того черный песок тенью, по небу летел огромный дракон.

Хаджар облегченно выдохнул.

Тварь, в данный момент парившая в небе, пусть и принадлежала той же породе (прости, Учитель – тому же племени) что и та, что уничтожила караван Рахаима, но была явно меньше.

Вместо четырех крыльев на её спине покоились лишь два. Цвет был не такой насыщенный, да и ощущения она вызвала не столь панические. Да, безусловно, сила монстра находилась далеко за гранью понимания отряда Охотников, но тем не менее, этот дракон был слабее того самого.

– Великая Черепаха, – выдохнул лежащий рядом Эйнен. – его хвост… посмотри на его хвост…

Хаджар пригляделся и мысленно выругался. Как он сразу не заметил, что у дракона отсутствовал хвост. Вместо него качался кровоточащий обрезок. Срез, столь ровный и гладкий, не мог оставить не один зуб или коготь. И от того Хаджару стало еще хуже.

Он, внезапно, понял, что Хозяин Небес не летел на охоту, не парил, оглядывая собственные владения. Боги и демоны – он спасался бегством!

Рев, которым он оглашал окрестности, был вовсе не охотничьим зовом, а кличем об опасности. Дракон звал на помощь своего более старшего товарища или, может, родственника. Вот только помощь так и не приходила.

Метавшийся в облаках, раненный дракон, бежал от опасности и, видят боги, Хаджар не очень хотел выяснять, что за существо было способно на подобное.

Увы, у него не оказалось выбора.

В отряда никто не смог сдержать возгласа удивления и восхищения, когда прямо на пути дракона из песка вырос огромный столп. Такой большой, что легко мог сойти за гору. Внезапно этот столп задрожал, задвигался и, будто рулон ткани, начал разворачиваться. Постепенно из получившейся песчаной завесы проступали очертания распахнувшегося рот исполинского лица.

Из беззубого, песчаного провала, на встречу устремился поток золотой энергии, сформировавшей в итоге столь же огромный посох. Он ударил по дракону, пытавшемуся хоть как-то защититься. Но посох легко пробил сферу белой энергии, окутавшей тело Хозяина Небес.

Переламывая тому крылья, он низверг монстра с небес на землю. Очередной рев, полный жалобы и ужаса, прокатился по небесам, а затем все стихло. Видимо это был финал сражения, потому как на трепыхающемся монстре Хаджар увидел многочисленные раны и синяки. Местами хрустальную кожу пробили кости, торчащие на манер панциря.

Окровавленные, обломленные, они выглядели жутко.

– Песок, – внезапно прошептала Кариса.

Хаджар посмотрел вниз и едва не вскочил на ноги от удивления. Недавно черный песок стремительно желтел, становясь таким “родным и привычным”, что даже дух захватывало.

Тоже самое происходило и с небом. Черные облака постепенно окрашивались белым и золотым. Они расступились в стороны, унося красные молнии и обнажая бескрайнюю лазурь. Солнце, так редко показывающее свой лик в Сердце Демона, нежно обласкало бескрайние просторы. Оно стало последним, что увидел агонизирующий дракон.

И тут отряд накрыла волна невероятной мощи. Такой, что они уже не по своей воле лежали на песке. Попросту не были в силах подняться. Каждый вдох давался им с трудом.

Салиф и мальчишка и вовсе начали задыхаться.

Дрожащей рукой Рамухан вытащил из кармана красную полоску талисмана. Он швырнул её в сторону слуг и та, разделившись в воздухе надвое, спеленала их на манер мумий. Замотанные, они явно задышали свободнее, но все же – с трудом.

– Не может быть, – шептал Хаджар. – не может быть.

Он уже чувствовал подобную силу на своей шкуре. Но было это так давно, что казалось будто во сне или даже в иной жизни.

С трудом, используя волю и упрямство, он, опираясь на меч, смог подняться и обернуться.

Над песком, в прямом смысле этого слова, летел старик.

В правой руке он держал посох-шест с круглым, золотым набалдашником. Второй конец слегка касался песка, высекая золотые искры. Именно они окрашивали пустыни в привычные оттенки желтого и, поднимаясь к небу, разгоняли черные тучи.

Золотой, с красным, кафтан слегка развевался на ветру. Простой тюрбан укрывал седину на голове. Бронзовая кожа не могла скрыть глубоких морщин. Спокойный взгляд старца степенно взирал на раскинувшиеся перед ним просторы.

Впереди него летела оранжевая сфера, за которой бежал гепард. Одного взгляда на зверя хватало, чтобы не смотря на всю его простоту, определить в твари монстра столь сильного, что недавние птица со змеей казались на его фоне домашними зверюшками.

– Не люблю я Сердце Демона, – голос старца звучал обычно, в нем не было раскатов силы или эха времен. – если бы этот дракон не смалодушничал, ни за что бы сюда не пришел.

Но стоило Хаджару взглянуть в глаза старцу, как он содрогнулся. На него смотрела вечность. Или две. Это было сродни ощущению, когда он вгляделся в глаза мальчика-колдуна из племени бедуинов. Вот только здесь, помимо времени, плескался целый океан силы.

– Бессмертный, – с придыханием произнес Рамухан.

Старик повернул к нему голову. Ничего не произошло. Ни всплеска в потоках Реки Мира, ни внешних проявлений силы, но взгляд колдуна остекленел. Тоже самое произошло и с остальными.

– Не беспокойся, юноша, – улыбнулся старик, глядя на Хаджара. – с ними не произошло ничего страшного. Я лишь стер из их памяти последние несколько минут. Что сделаю и с тобой.

Хаджар резко вскинул левую руку. Выпрямив ладонь, он выставил её наискосок. Указательным пальцем правой, он провел по безымянному левой, а затем ударил сжатым кулаком в ладонь.

Низко склонившись, он произнес фразу. Никогда он не думал, что эти знания пригодятся ему так скоро.

– Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует Вас, о мудрейший!

Видят боги, в первые, как минимум за последнюю за тысячу лет, кто-то смог по-настоящему удивить старика.

Глава 359

– Рассказать тебе о стране Бессмертных? – засмеялась тень Бессмертного.

Шел уже шестой месяц тренировок Хаджара в подземной усыпальнице. Беспокойство о судьбе Неро, которого в данный момент душил страшный яд секты Черных Врат никуда не исчезло. Но Безумный Генерал верил в то, что тень действительно изменила ток времени.

Та сила, которую он ощущал в этом месте, могла бы свести с ума любого. Оставалось радоваться, что по-мнению большинства, Хаджар и так был сумасшедшим.

– Да, наставник, – поклонился Хаджар. – расскажите мне.

– Если бы не твое усердие, я бы решил, что ты увиливаешь от тренировок, – тень искоса взглянула на истесанный камень, на котором Хаджар отрабатывал удары. – давай обмен – мое наследие, в обмен на мои же знания.

Хаджар в который раз отрицательно покачал головой.

– При всем уважении, достопочтенный…

– Мудрейший, – перебила тень и, вздохнув, уселась напротив Хаджара. Они сидели на небольшом холме, покрытом травой и смотрели на дворец неописуемой красоты. – да, я знаю, что ты пришел сюда за цветком. Глупое решение, которое я безмерно уважаю. Скажи мне, маленький воин, будешь ты жалеть о своем решении, если твой друг умрет?

– Я здесь специально, чтобы спасти его.

– Нет-нет, я не имею ввиду от яда. А через год, два, десять, сто. Если он встретит опасность, которую не сможет преодолеть. Когда он умрет, будешь ли ты жалеть о своем решении?

Неро? Умрет? Не справиться с опасностью? Это казалось Хаджару несусветной глупостью. Какая бы опасность не угрожала его другу, у того всегда будет надежное плечо, на которое он сможет рассчитывать. Любого врага они с Хаджаром встретят вместе. Пусть хоть им будет целый мир!

– В стране Бессмертных принято обращаться “мудрейший”, - тень закинула в рот травинку и вытянулась, лежа на спине. – что значат честь или сила для тех, кто живет всегда? Время для нас не имеет занчение, а честь и сила значимы только для тех, кто ждет своей смерти.

– Но и вас можно убить, – заметил Хаджар.

– Это верно, – несколько грустно улыбнулась тень. – именно поэтому и в стране Бессмертных есть преступники, которых презирают и герои, которых восхваляют. Есть существа исполненные чести, есть те, кто о ней позабыл.

Хаджар не стал акцентировать внимания на слове “существа”. Вместо этого он весь обратился в слух.

– И все же, ценят Бессмертные знания, ибо знания – сила. А что, по-твоему, является вершиной знаний? Мудрость. Ибо знания без мудрости, это как меч без ножен – он ранит и врагов, и тебя самого.

И после этого потянулся длинный рассказ тени о его стране. Он рассказывал, что те, кто родился в стране Бессмертных по сравнению с практикующими остальных стран – небо и земля. Он говорил, что те рождаются и будучи младенцами, уже находятся на стадии Небесных Солдат.

Хаджар слушал это с легкой, мысленной улыбкой. Младенец истинный адепт? Да их днем с огнем не сыщешь, а здесь – младенец.

Рассказал о городах невиданных размером и заставляющей замирать сердце красоты. О том, как там живут существа (опять это слово), учатся, воюют, мирятся, любят, дружат, ссорятся, плетут интриги и заговоры, празднуют, умирают в битвах.

По его словам получалось, что эта страна почти ничем не отличалась от других. Разве что её воины могли взмахом руки срезать горы. В это, Хаджар, тоже не верил.

– Я жил в Доме Ярости Клинка, – продолжила Тень. – начал с простого слуги, затем стал учеником внешнего круга, затем простым учеником. Увы, до звания ученика ближнего круга и до знаний, которые открылись бы мне за этой гранью, мне было никогда не дойти.

– Дом? – переспросил Хаджар.

– Да, – кивнула тень. – это что-то вроде секты, если говорить понятным тебе языком.

– А в чем отличие?

Тень Бессмертного мечника задумалась, а потом засмеялась. Легко и заливисто.

– Наверное – ни в чем. Но так уж повелось, что наши секты называются Домами.

Внезапно Тень встала на ноги и сделал непонятный Хаджару жест.

– Если ты когда-нибудь окажешься на моей родине – в моем Доме, подойди к Стелле Яростного Клинка и поприветствуй её следующими словами: “Видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует тебя!”. Тогда, наверное, праотцы станут благосклонны ко мне и отпустят на круг перерождения. А если встретишь в своих путешествиях Бессмертного, вместо тебя скажи “Вас, о, мудрейший”. И тогда шансов, что эта встреча закончится для тебя благоприятно будет немного больше…

Старик внимательно посмотрел на Хаджара.

– Ты даже не истинный адепт, – произнес, наконец, он. – как мог ты, ничтожный, видеть кого-то, кто мог бы позволить тебе использовать приветствие Дома Ярости Клинка.

На Хаджара обрушилась такая сила, что едва сердце не остановилось. Видят боги, будь оно “просто человеческим”, Хаджар бы непременно умер прямо на месте. И, что самое жуткое, старик не использовал энергии. Он просто “слегка” возмутился. И от этой поверхностной эмоции Хаджар едва не погиб.

– Не спеши гневаться, мудрейший, – говорил Хаджар не разгибая спины. – сперва выслушай мою историю.

Видимо, становясь Бессмертным, приобретаешь по дороге истинно божественное терпение. Старик выслушал историю Хаджара от начал и до конца. Ни разу не перебив, а иногда даже уточняя какие-то детали.

Начиная с отравления Неро в битве у павильона Черных Врат и заканчивая тем, когда Хаджар покинул усыпальницу Бессмертного.

– Мой Дом Золотого Неба никогда не был в хороших отношениях с Домом Ярости Клинка, – вздохнул старик. – но оставить после себя наследие… видимо этот молодой человек обладал достойным талантом. Я скорблю вместе с тобой о его гибели.

Старик повернулся к восходящему солнцу, отложил в сторону шест и… опустился на колени. Он, под неверящий взор Хаджара, трижды поклонился светилу, касаясь песка собственным лбом.

Бессмертный, способный без особого труда низвергнуть дракона, кланялся… Хаджару казалось, что все чудеса, виденные им прежде, меркли по сравнению с этим.

Поднявшись, Старик взмахом руки вернул шест обратно в руки. От этого, кажущегося простым, оружия тоже тянуло могучей энергией.

Внезапно Хаджара осенило.

– Вы сказали – гибели. Но он и так был мертв. Меня обучала лишь тень.

– Все верно, – кивнул старик. – но если он тебя обучал, значит остановил на тебе свой выбор наследника. И после того, как ты отказался взять наследие, он не смог бы передать его никому иному. Так что с твоим уходом усыпальница оказалась разрушена, наследие уничтожена, а тень вернулась к своему хозяину на суд праотцов.

Во взгляде старика отразился легкий укор.

– Но тогда, получается…

– Все верно, – кивнул Бессмертный. – ты оставил дело всей жизни твоего Наставника без внимания. Видят Вечерние Звезды, суд его праотцов будет суров.

Хаджар вспомнил о просьбе тени поклонится Стелле в его Доме.

– А если я поклонюсь Стелле от его имени…

– Тогда, твои достижения будут связаны с его именем и праотцы будут довольны, – кивнул старик.

Сердце Хаджара пропустило удар. Оказывается, все это годы он носил на себе клеймо бесчестия. Тень, которая могла легко развеять его, предпочла сама исчезнуть, но отдать цветок и поделиться кусочком знаний. Тем самым она спасла его брата – Неро и помогла Хаджару выстоять в боях, что последовали после.

И, оказывается, что тому, кто столь тепло и, едва ли, не родственно отнесся к нему, Хаджар ответил повернутой спиной.

Видят боги – этот поступок, пусть и совершенный по незнанию, был апогеем бесчестия!

Хаджар, не раздумывая более ни мгновения, вонзил перед собой клинок в песок. Опустившись на колени, он трижды ему поклонился. Затем, проведя ладонью по лезвию, он призвал собственные силы и произнес:

– Клянусь, что однажды поклонюсь Стелле в Доме Ярости клинка и мой Наставник сможет спать спокойно.

Кровь на ладонь Хаджара вспыхнула синим светом, а потом втянулась обратно в закрывшуюся рану. На ладони остался едва заметный шрам, который не исчезнет, пока Хаджар не выполнит своей клятвы. А если он этого не сделает, то его душа будет развеяна и он исчезнет в недрах Реки Мира.

– Достойный поступок, – кивнул старик Бессмертный. – значит, мой соотечественник не ошибся в своем выборе. И пусть сейчас ты ничтожнее песка под нашими ногами, но я верю, что однажды мы встретимся еще раз. Так что позволь сказать тебе мое имя – Харлим.

Вот так вот просто. Бессмертный по имени “Харлим” и ничего более.

– А теперь, с твоего позволения, я вернусь к своим делам. Твои друзья очнутся примерно через два часа. Постарайся не показывать, что ты знаешь чего-то, о чем не помнят они.

С этими словами старик уже собрался было уходить (ну или улетать), как Хаджар опять низко поклонился.

– Я понимаю, что прошу много, но позволите ли вы взглянуть на ваш трофей?

– Мой трофей?

– Тело дракона?

– А, ты про него. Мне от этого труса не нужно ничего, кроме его первого клыка и Ядра. Остальное, можешь забирать себе. Считай это моим даром.

Хаджар оценил взглядом тушу и тут же отказался. Ему требовалось лишь внимательно исследовать тушу, надеясь, что когда нейросеть закончит перезагрузку, то сможет опираться на новые данные и Хаджар, наконец, узнает, какие изменения с ним проделал Травес.

– Раз уж нам придется еще немного времени пробыть вместе, – начал Старик, пока в тело дракона вгрызался его гепард. – то не расскажешь, куда и зачем вы держите путь в этом, забытом Вечерними Звездами, клятом месте?

Глава 360

Из тюрбана Хаджара выскочила Азрея. Она потянулась, соскользнула на плечо, лизнула щетинистую щеку и побежала по песку. Догнав гепарда, выдирающего когтями Ядро из туши монстра, она протяжно мяукнула.

Пятнистый отвлекся от своего занятия и посмотрел вниз. У подножия горы, в роли которой выступала туша дракона, на желтом песке стоял маленький, белый комочек шерсти.

Гепард фыркнул и вернулся к своему занятия, но Азрея оказалась настойчива. Она снова мяукнула. На этот раз не столько протяжно, сколько резко и даже, наверное, опасное.

Гепард, вновь оторвавшись от своих дел, еще раз посмотрел на котенку и, Хаджар мог поклястся, закатил глаза. После этого довольный котенок белой молнией взмыл по плоти павшего дракона и присоединился к процессу.

Вряд ли маленькому созданию будет полезно прикасаться к крови подобного создания. Хаджар уже собирался подняться с песка, чтобы вернуть пушистую спутницу, но его остановил Харлим.

Старик, куривший длинную, спиральную трубку, улыбнулся краями губ и произнес:

– Оставь её. Несмотря на то, что она зверь, ей виднее, как ей жить. Зверям вообще всегда виднее.

Хаджар посмотрел на бессмертного, затем снова на дракона и вернулся на место. Они сидели на гребне небольшого бархана и смотрели на то, как солнце боролось за каждую пядь пространства. Оно воевало против черных облаков и искрящихся в них молниях.

– Значит, – продолжил Харлим. – ищете Город Магов.

– Вы слышали о нем?

– Конечно, – кивнул старик. – как ты уже мог заметить, я, некогда, жил в этих местах. Правда было это так давно, что твоего королевства…

Видя, что старик специально делает вид, что не может вспомнить названия, Хаджар подсказал:

– Лидус.

– Точно, Лидус, – искорки веселья плескались в вечных глазах. Уже на стадии Рыцаря Духа адепт приобретал абсолютную память, а уж бессмертный… – так вот Лидуса еще даже не существовало. Но уже тогда о Городе Магов ходили легенды. Кажется, незадолго до моего рождения две красные кометы прочертили небо и тысячи искателей приключений отправились на поиски.

Взгляд Харлима устремился куда-то в прошлое. Ароматный, душистый дым кружился над его седой головой. Интересно, а мог ли он менять облик или на веки вечные застыл в образе старика.

– Никто не вернулся, – закончил Харлим.

– Скоро кометы снова сойдутся на небосклоне, – заметил Хаджар. Он тоже закурил. Не просил табака Харлима, хоть его и распирало любопытство, что мог курить бессмертный. Впрочем, старик и не предлагал. – не испытываете любопытства?

– Любопытства? – удивленно переспросил Харлим, а затем рассмеялся. – прости, юноша, я забыл, что ты не принадлежишь моей стране. Любопытство… Город Магов не может предоставить мне ничего, что помогло бы мне на пути понятия Законов.

Теперь уже пришел черед Хаджара переспрашивать:

– Законов?

Харлим только улыбнулся и покачал головой.

– Некоторые знания должны быть ко времени. Рано тебе еще думать о Законах.

Некоторое время они сидели молча. Хаджар внимательно следил за Азреей и тем, как рьяно она терзала миниатюрными коготками такого огромного дракона. Делала она это даже не задумываясь. Рядом, тоже наблюдая за котенком, лежал могучий гепард. Та сила, которую он излучал, лежала за гранью понимания Хаджара.

Видят боги, этот зверь был куда сильнее, нежели мать Азреи.

– А как же эликсир богов? – решился нарушить тишину Хаджар.

– А я не тороплюсь им стать, – тут же ответил Харлим. – да и не верю я в то, что в этом мире хоть что-то можно получить даром. За все надо платить, юноша. И чем ценнее желаемое, тем дороже цена.

Удивительным образом эти слова погрузили Хаджара в прошлое. Словно наяву он увидел перед собой королевский дворец Лидуса и стоявшего перед ним окровавленного Примуса.

Десятилетиями он желал только одного – отомстить убийце своих родителей. И, демоны, цена, которую он заплатил, была выше той, что он был бы готов отдать за подобное желание.

– У тебя трещины на сердце, юноша, – голос Харлима почему-то звучал словно из-под толщи воды. – постарайся скрепить их, иначе, когда-нибудь оступишься на Пути Развития. А поиск Города Магов лучше начать с оазиса Каменных Деревьев.

Хаджар вынырнул из воспоминаний. Он повернулся, чтобы поблагодарить старца, но того там не оказалось. На месте Харлима лежал небольшой, простой кожаный мешочек.

Желтый песок потихоньку чернел, а солнце скрывалось за плотными тучами. У подножия бархана песок жадно поглощал тушу дракона. Та все глубже и глубже погружалась в его недра. Хаджар с отвращением смотрел на то, как песчаные жгуты срывали целые куски плоти с костей, а затем перемалывали и их.

Азрея, чья мордочка из белой окрасилось в бордовый цвет, недовольно фыркнула и засеменила в сторону Хаджара.

Добравшись до “двуногого транспорта”, она потерлась о его ноги, а затем взмыла на плечо, а оттуда уже в тюрбан.

Через пять минут ничего в округе не напоминало о недавнем присутствии бессмертного. Ни титанического лица посередине пустыни, но тела дракона, но солнца, ни желтого песка.

Все то же нелюдимое, жутковатое Сердце Демона с его красными молниями и черными землей и небом.

Лишь небольшой кожаный мешочек.

Хаджар поднял его и развязал тесемки. Внутри, как он и предполагал, лежали сушеные листья табака, свернутые в несколько тугих пачек. От их запаха у Хаджара слегка закружилась голова, а в груди неприятно сперло. Видимо, помимо душистости, эта дрянь была покрепче всего, что доводилось курить Хаджару.

Убрав подарок за пояс, он поднялся и посмотрел на ладонь. Тонкий шрам свидетельствовал о принесенной клятве.

Сжав кулак, Хаджар направился к отряду. Все это время остальные Охотники оставались все в тех же позах, в которых их накрыло силой Харлима. Почему-то Хаджар сомневался, что старик применял хоть какую-то технику. Скорее он просто… пожелал, чтобы так случилось и так оно и произошло.

Власть, не поддающаяся разуму, но пугающая воображение.

Улегшись рядом со своим верблюдом, Хаджар стал ждать. Спустя полчаса народ пришел в себя. Так же резко, как впал в оцепенение.

– Что за шутки, чужаки?! – тут же зарычала вскочившая на ноги Тилис. – грома испугались?!

Видимо старик не стал убирать воспоминания о реве дракона.

– Объяснись, Северянин, – глаза Рамухана опасно сверкали.

– Не стоит зря бросаться обвинениями, – вместо Хаджара слово взял Эйнен. – если бы вы пережили то, что пережили мы с Хаджаром, то тоже бы стали бояться грома. Видят Вечерние Звезды, даже вам я не желаю встречи с Хозяином Небес.

Произнесенные островитянином слова пусть не сразу, но подействовали. ХАджар же с удивлением смотрел на то, что песок, мгновенно сожравший дракона, еле-еле втягивал в себя туши Опаленного Сокола и змеи. Было ли это связано с местными аномалиями или тоже являлось результатом действий бессмертного – кто его знает.

- “А я не тороплюсь им стать”, - вспомнил Хаджар.

Что имел ввиду Харлим? Что Бессмертный может стать богом или это как-то связано с религией его страны. Может просто такая же фигура речи, как Вечерние Звезды или Великая Черепаха?

– Если не поторопитесь, Сердце Демона отнимет вашу добычу, – пробухтел Рамухан, недовольно отряхивавший карту от песчаной пыли.

Первым к трупам рванул Глен. На ходу обнажая разделочный кинжал, он буквально излучал жадность и ажиотаж. Его можно было понять – Ядро зверя Короля, к тому же столь необычного, это добыча не “на каждый день”.

– Я тут вспомнил…

– Не до твоих воспоминаний, Северянин, – отмахнулся Рахаим, подозвавший Салифа. – уже на вспоминался.

– Не забывайся, Рамухан, – рядом с Хаджаром встала Кариса. – мы все здесь на равных порах. И тот факт, что мы негласно позволили тебе командовать, не ставит тебя выше кого-либо.

Буквально секунду они играли в глядели, пока Рамухан не повернулся обратно к Хаджару.

– Что? – процедил он.

– Я вспомнил планы, которыми делился Рахаим. Учитель Санкеша и шейха Курхадана. Он планировал начать поиск с оазиса Каменных Деревьев.

Салиф вздрогнул.

– Парис говорил, что это один из самых опасных регионов Сердца Демона…

Рамухан задумался и кивнул Хадажару.

– Твоя добыча пропадает, Северянин.

Поняв, что его больше не будут слушать, Хаджар развернулся и отправился к умерщвленной птице. По дороге к нему присоединился Эйнен. Видимо добычу ядра он всецело доверял Глену.

– Что за демоновщина, варвар? – прошептал ему на ухо Эйнен.

Глава 361

– О чем ты? – интонация Хаджара подчеркивала его максимальное непонимание.

– Не делай вид, что не понимаешь меня, – Эйнен обернулся, убедился в том, что на них никто не обращает внимания. Глен уже возвращался (ковылял, сильно прихрамывая) с ядром к отряду, а остальные сгрудились над картой. Даже Тилис – и та была все целостно поглощена обсуждением плана. – одной из особенностей моего Наследия является то, что в мой разум очень сложно залезть. А я чувствую, что кто-то это сделал. Настолько тонко и искусно, что кровь предка не справилась.

Хаджар забрался на спину гигантского сокола и, достав из-за пояса потрепанный нож-кинжал, принялся за разделку. Эйнен стоял рядом. Некоторые обычаи были схожи у всех народов. Например то, что разделкой добычи занимается тот, кому эта добыча принадлежала.

Первого своего зверя Хаджар разделал в четыре года. Тогда, на королевской охоте, он камнем зашиб зайца. Отец был горд. Королева сетовала на испорченный охотничий костюм, а Хаджар едва не битый час стоял над не дышащем пушистиком.

Душевная травма, сказал бы кто-то и был бы не прав. Такой эпизод присутствовал в жизни каждого, кто шел по Пути Развития.

– Здесь был бессмертный, – Хаджар не видел никакого смысла во лжи единственному человеку, из ныне живущих, которого он мог бы назвать своим другом. Теперь мог бы…

– Бессмертный, – повторил Эйнен. Он покачнулся и оперся на шест-копье. – Великая Черепаха, это звучит настолько абсурдно, что просто не может не быть правдой.

– Почему?

– Потому что если бы ты захотел соврать, придумал бы что-то, во что можно поверить. А теперь, мой северный друг – рассказывай.

Повернувшись спиной к отряду, занимаясь разделкой туши, Хаджар пересказывал Эйнену последние два часа. Островитянин слушал молча. Только по ходу рассказа все больше и больше бледнел. В конце же он грязно выругался.

Сперва Хаджар не понял причину такого “красноречия”, так что его сильно удивил тот факт, что Эйнен сетовал на потерю двух часов из совей жизни.

– Этот Харлим попросту украл кусочек мой жизни! – шипел островитянин.

– Два часа.

– Не важно! Жизнью Эйнена, с острова Радужного Моста управляет только Эйнен, с острова Радужного Моста!

Подобное жизненное кредо внушало уважение.

Ядро Опаленного Сокола оказалось небольшим камнем рыжего цвета. Размером не больше фаланги указательного пальца, оно отправилось в тот же мешочек, где лежал Камень Энергии и слезы феи. Что делать с последними, Хаджар даже не представлял. Но, если ему повезет и он доберется до Империи, обязательно выяснит.

Спрыгнув обратно на песок, Хаджар не успел посокрушаться над тем, что ценные жилы и перья пропадут, как песок тут же начал с жадностью пожирать тело Соколо.

Вот и разгадка. Видимо, пустыня не особо питалась существами, внутри которых находились Ядра. Может именно поэтому огромные песчаные валы еще не перетерли кости Охотникам.

– Если оазис посоветовал бессмертный, то, – Эйнен вздохнул и посмотрел на черное небо. – слышит Великая Черепаха – мы найдем там свою смерть.

– Откуда такие упаднические настроения? – Хаджар, вытерев меч Горного Ветра о перья исчезающей в песке туши, отправился обратно к отряду.

Следом за ним шел и островитянин. Он все так же смотрел куда-то в черную высь. Фиолетовые глаза были слегка приоткрыты.

– Потому что это либо извращенная ловушка, либо глупый юмор, либо, что еще хуже – правда. И, честно, Северянин, я надеюсь на первые два варианта. Потому что иначе мы рискуем столкнуться с огромным количеством искателей приключений и самим Санкешем.

– Кто-то еще недавно говорил, что отправился в это путешествие потому, что отправился его друг.

– Но это не значит, что я желаю другу всяческих успехов в его мероприятии. Видит Великая Черепаха, я хочу добраться до Империи, а не сгинуть во благо чужих идей.

Хаджар посмотрел на идущего рядом лысого.

– Почему же ты все еще здесь?

– Как ты правильно сказал, – губы Эйнена слегка дрогнули. – потому что туда отправляется мой друг.

Да, иногда логика Эйнена казалось Хаджару такой же несгибаемой, как и его шест.

Добравшись до верблюдов, они разделились. Эйнен отошел к Глену, дабы обсудить как именно они будут делить это Ядро. Выяснилось, что все, что каслось змей, требовалось островитянину для развития какой-то своей техники.

Так что балиумец быстро сторговался на две имперских монеты и обещание того, что при следующем столкновении уже сам Глен, при любых раскладах, будет платить за Ядро, которое и оставит себе.

Почесав и успокоив верблюда (хоть неизвестно, кого надо было успокаивать больше – учитывая перспективу очередного перехода верхом) Хаджар взобрался на седло.

– Наверное, я сошел с ума, – издалека начал Рамухан, когда все вернулись в седла и отряд вновь встал на изготовку. – но я опять решил довериться чутью Северянина.

– Которое только что нас сильно подвело, – не преминула вставить Тилис.

Рамухан, специально сделав паузу, чтобы дать народу проникнуться моментом, продолжил.

– Мы отправляемся в оазис Каменных Деревьев. Путь не близкий. Займет не меньше недели, но, надеюсь, это путешествие окажется полезным для нашей общей цели.

“Общей”… Хаджар сильно сомневался в том, что хотя бы трех, из восьми присутствующих (не считая верблюдов), объединяли общие цели.

Кариса опять отправила в полет огненного почтового воробья и Охотники отправились куда-то на северо запад.

Путь, который должен был занять неделю, растянулся на все полторы.

По пути им еще не раз встречались разные звери и монстры. Один раз по небу даже пролетела тень, сильно напоминавшая Хозяина Небес. Стоит ли говорить, что первыми на землю рухнули даже не Эйнен с Хаджаром, а Рамухан с Тилис, которые эту тень и заметили.

К счастью, тень их миновала. Был ли это родственник почившего дракона или нечто иное – демон его знает. Радовало, что не пришлось выяснять на собственной шкуре.

Еще примерно трижды практикующим – Хаджару, Эйнену и Глену приходилось скрещивать клинки с чьими-то клыками, рогами и когтями. Один раз Хаджар переоценил свои возможности и полез на монстра Короля высочайшей стадии.

В итоге на его груди теперь алела еще недавно белая повязка. Очередной шрам, но на этот раз обидно полученный по собственной глупости. Тем не менее, тварь, похожая на помесь жука, носорога и тефтель, отправилась на поля вечной охоты. Ну или куда там принято верить, отправляются звери Моря Песка после смерти.

Оазис Каменных Деревьев показался только на одиннадцатый день после встречи с Бессмертным. Учитывая, что верблюда Париса спокойно преодолевали за десять часов растояние в две – две с половиной тысячи километров – дистанция просто ужасающая.

Сам же оазис, а вернее – контраст перехода к нему от черной пустыни, поражал воображение. В очередной раз Хаджар осознал, как много еще чудес скрывается на просторах этого бескрайнего мира.

За ближайшим гребнем бархана скрывался маленький осколок рая. Ущелье, заполненное журчанием ручьев и шумом падающей воды. Легкого, бирюзового цвета она будоражила воображение обещанием столь вожделенной прохлады. Тела Охотников, за время перехода, покрылись коркой пыли и застывшего пота.

Раскидистые деревья накрывали зеленые луга тенью, а их шелест будил далекие воспоминания о годах, прожитых в Лидусе.

– Чую родной ветер, – полной грудью вдохнул Глен.

Для него-то здесь был и впрямь – уголок родины. Горы, водопады и леса – что еще нужно Балиумцу от жизни. Разве что немного снега и крепкой браги. Горцы…

Что же до гор, до Хаджар скорее бы назвал оазис Каменными Пальцами, нежели Деревьями. Но это уже не ему решать.

Десятки, сотни скальных пик пронзали бесконечные ручьи и озера, чтобы вытянуться к небу. Кстати здесь оно приняло привычный, лазурный оттенок. Оазис находился под воронкой из черных облаков, в центре которой пробивалось солнце, а лазурь рассекали привычные белые кучевые.

– Спускаемся, – скомандовал Рамухан.

Глава 362

Остановиться решено было недалеко от края водопада на котором стояла древняя, деревянная арка. На её поперечной балке, смыкаю. щей две колонны и находящейся под “крышей”, красовались неизвестные иероглифы.

Раухман сперва было порывался присоединиться к Тилис и Карисе, но затем махнул рукой. Его обязанности главы отряда (которым он сам себя и назначил) обязывали заниматься планированием и лагерем, а не бросаться на переписывание первых попавшихся неизвестных символов.

– Этим знакам не меньше полумиллиона лет, – с придыханием произнесла восхищенная Кариса.

Стало сразу поняться что в ближайшее время ведьма будет не дозваться. Они были заняты исследованием деревянной арки. Мальчика при Салифе уже вовсю кашеварил, старик что-то слегка мычал (всегда так делал, когда копался в бездонной памяти) Эйнен с Гленом распрягали верблюдов. Те весьма странно смотрелись на фоне оазиса, но таким Хаджара уже было не удивить.

– Северянин, – Рамухан подошел к Хаджару и уселся рядом с ним на траву.

– Слушаю тебя?

Хаджар, срубив ветку дерева мечом, теперь сдирал с неё влажные волокна. Воткнув в землю палочку, он сплетал вокруг широкополую шляпу. Рамухан смотрел н это с легким удивлением и примерно таким же презрением. Видимо работа руками в Подземном Городе считалась не почетной. Для неё ведь имелись в наличии слуги.

– Что еще ты слышал от старика-Рахаима?

Хаджар зацепился за оговорки и покосился на колдуна. Тот попытался было спрятать взгляд, но не успел. Не оставалось никаких сомнений в том, что он…

– Ты знал Рахаима, – не спрашивал, а констатировал Хаджар.

– Его много кто знал, – кивнул колдун. – он один из немногих, кто работал честно. Никогда никого не обманывал… ну, не больше, чем того требовали обычаи нашего, пустынного, народа. Но каждого, кто платил честной монетой, он в целости и сохранности, по мере возможностей, доводил до Империи.

– И как же это связано с вами?

Хаджар специально выделил последнее слово, давая понять, что имеет ввиду весь Подземный Город.

– Не думаешь же ты, варвар, что Подземный Город не имеет своих людей в Империи? – Рамухан даже хмыкнул и самодовольно почесал упитанный живот. – Иначе бы мы уже давно закостенели и исчезли.

Ну, это хотя бы объясняло откуда у Подземного Города знания и артефакты, которые не могли добыть отряда Охотников. Они, банально, торговали с Дарнасом. Весьма умно.

– К тому же, – продолжил Рамухан. – сложно не знать бывшего султана Жемчужины Песков.

Хаджар едва было не порезался ножом. Про Жемчужину Песков слышал даже он. Причем услышал он про этот город еще в первую неделю своего путешествия по приграничным к Морю Песка территориям.

Народ говорил, что Жемчужиной назывался самый крупный город в Море. Окруженный огромными барханами, он вмещал семь миллионов жителей и считался столицей пустыни.

А если город считался столицей то, нетрудно догадаться, что почти полгода Хаджар путешествовал в караване бывшего Короля Моря Песка.

Вот откуда знакомство Рахаима с шейхом Курхадана и Санкешем. И вот почему его так все уважали.

– Если бы не предательство Санкеша, Рахаиму с сыном не пришлось бы бежать из города. Внучку его жаль. Маленькую Серу. Я видел её однажды. Жизнерадостная. Похожая на цветок, проросший сквозь пески…

Вот теперь Хаджар порезался. Мысли в голове проносились вскачь. Сбивались друг о друга, неслись дальше, падали на резких поворотах, бились о стенки черепной коробки, вызывая приступы резкой боли.

Вынырнув из омута догадок, Хаджар зацепился за единственное, неподлежащие сомнению знанию – Сера не была человеком. Она была ключом к библиотеке Города Магов.

– Рахаим всю жизнь бредил Городом Магов, – Рамухан, на манер Хаджара, закинул в рот травинку. Пожевал, скривился и выплюнул. – в Жемчужине были собраны тысячи книг и свитков на эту тему. Жаль, что он погиб…

Хаджар уже открыл было рот, но почти так же быстро его закрыл.

Боги и демоны! Он чуть было не попался на самую детскую из уловок. Проклятье! Как же ненавидел он интриги и как же чесалась рука схватиться за рукоять клинка. Увы, Рамухана надежно оберегал синий обруч демонова заклятия. Как, собственно, и Хаджара от Тилис.

Спасибо королеве-матери, да будут к ней благосклонны праотцы, а перерождение счастливым. Если бы не её уроки дворцовых интриг, Хаджар бы увяз в даилоге, в котором выложил бы, сам того не зная, все, что из него захотели бы выудить.

– Что ты от меня хочешь, колдун? – едва не прорычал Хаджар.

С Рамухана мгом слетела вся та напускная легкость. Из голоса исчезли добродушие и мягкость. Он понял, что приемом “честность за честность” и нотками “сентиментальности” не сможет ничего выудить из собеседника.

– А ты не так прост, варвар, – сухо произнес начальник охраны всего Подземного Города.

И об этом не стоило забывать. На такие должности кого попало не берут. И кто попало на них не удерживается. Это ведь все равно как глава генерального штаба при Королевском дворе. А за одно только правление Примуса таких сменилось не меньше пяти. И ни один из них не ушел из жизни по старости или собственному желанию.

Хаджар закончил сплетать шляпу и, коснувшись ладонью поверхности, высвободил силу. Чуть больше, чем требовалось. Волокна деревья тут же высохли, придавая изделию законченный вид, но вот траву вокруг посекло. В итоге Хаджар и Рамухан оказались в центре аккуратно покошенной лужайки.

– Я собираюсь помедетировать, – сказал Хаджар, сдерживая свой нрав. – если тебе нечего добавить, оставь меня.

– Не думай, Северянин, что я отношусь к тебе лучше, чем Тилис, – взглядом Рамухана можно было гнуть гвозди. – Сера была дорога всем нам.

– Проваливай, – произнес Хаджар и почувствовал легкий укол боли от обруча.

Рамухан поднялся и отправился в сторону варившего кашу и гревшего уши мальчишки. По дороге он остановился и, не оборачиваясь, произнес:

– Вижу Южный Ветер все же нашел своего принца… себе же на беду. На твоей совести уже два достойных жители Подземного Города, так что и не надейся, что сможешь добавить в список третьего.

Так значит, все же, Рамухан значил первого Учителя Хаджара.

Проклятье…

Проклятье! Он явно выманивал Хаджара на торг, но видят боги, Хаджар скорее скорпиона живьем съест, чем станет торговаться с Рамуханом или Тилис. Себе дороже.

Нацепив шляпу на голову, Хаджар отправился в сторону зарослей джунглей. Там он собирался найти место, где сможет помедитировать пару часов. В том, что в округе было безопасно он, пусть и сомневался, но не сильно. Крупные угрозы засекли бы заклятья Карисы, а с мелкими он справится и без чужой помощи.

Примерно через двадцать минут рубки сквозь заросли и лианы, Хаджар натолкнулся на ветвистое дерево неизвестной ему породы.

Усевшись у его корней, он погрузился в глубокую медитацию. Внутри Реки Мира он чувствовал, как изнуренное тело постепенно отдыхает и восстанавливается. Близость к настоящей, прохладной воде, только усиливала это ощущение.

Последние месяцы, после активных боев в Яме и покупки на аукционе разнообразных пилюль и эликсиров, Хаджар почувствовал свою готовность к рывку на финальную стадию ступени Трансформации. Он ощущал, что постепенно понимает и осознает суть Новой Души.

Если быть честным, то это не столько он осознавал, сколько текст медитации “Пути Среди облаков”, оставленной ему драконом Травесом, становился понятным. Изначально определение “приобретение своей истинной, но от того – новой души” казалось Хаджару несусветной белибердой, но теперь…

Хаджар нырнул еще глубже. Туда, куда из меридиан и врат его тела стекалась энергия Мира. Туда, где спал маленький дракончик и кружил в невесомости черный клинок.

Это были недра его души. Место, где постепенно формировалось Ядро Силы. Не такое как у монстров – не физическое, эфемерное, но от того не менее сильное.

Хаджар уже прист…

Резкий выход из глубокой медитации всегда сопровождался секундной потерей ориентации. Именно этим она и была опасна. Потому что в эту секунду даже истинный адепт был не опаснее младенца.

Хаджар не думал, что кто-то сможет подойти к нему незамеченным, пусть он даже и находился в глубоком трансе. Что же, уже второй раз за этот месяц самоуверенность его подвела.

Правильно говорят – на чужих уроках никто не учится.

Холодная сталь лизнула его горло, а чьи-то руки попытались вытащить клинок Горного Ветра из ножен. Поняв, что не получится, просто срезали ножны с пояса.

Пример Эйнена ничем не научил Хаджара.

– Не двигайся, иначе убью, – прошептали над ухом.

Хаджар сперва подумал, что это ему после медитации показалось. Тот факт, что перед ним стоял песчаный волк утверждал об обратном – не показалось.

– Шакх?

Глава 363

– Тихо, Северянин, – шипел Шакх.

За эти месяцы он сильно изменился. Отрастил волосы и вплел в них звенящие, стальные листья – обломки кинжалов и мечей. Все лицо пересекал свежий, жирный шрам. Скулы четко выделялись над острой, козлиной бородкой. Взгляд потяжелел и налился силой.

Его пустынные волки стали четче, больше, а в их зверином рычании ощущалась ярость и мощь.

Минул всего сезон, а Хаджар с трудом узнавал того глупого, веселого мальчишку, который точил на него зуб. Теперь, вместо зуба, его горло ласкал длинный кинжал.

Хаджар был уверен, что Шакх не будет мешкать и легко использует оружие.

– Поднимайся.

Все так же оставайся за спиной и удерживая кинжал в опасной близости от шеи, Шакх поднял Хаджара на ноги и потянул его в сторону зарослей. Джунгли не были привычной для Хаджара территорией. Будь это простой лес, он бы еще нашел возможность “уйти”, но здесь…

– Я не один, – сказал Хаджар, идя сквозь заросли длинных лиан. Те, змеями свисая с неизвестных деревьев, резали лицо и руки. – меня скоро хватятся.

– Вряд ли, – даже голос у Шакха звучал иначе. Более… сухо. – я следил за вами с самого вашего появления в оазисе. Тебе не особо рады в твоем отряде. Хотя… что еще ожидать от предателя.

Хаджар едва было не споткнулся о корень. Вовремя поняв, что это помесь питона и гусеницы, он откинул его в сторону ногой. Очередное обвинение в предательстве немного его позабавило, а потом заставило задуматься.

– Где лысый с островов? – спросил Шакх чуть сильнее надавив кинжалом на шею.

Струйка горячей крови побежала по лезвию. Её капли, срывающиеся на траву, разносили легкое эхо. Что же, может Шакх и изменился за эти месяцы, но некоторые навыки приобретаются только с опытом.

– Занят делами по лагерю, – ответил Хаджар, косясь в сторону оставшейся позади крови. Сколько потребуется времени Эйнену, чтобы заметить его отсутствие и пойти по следу?

– Это хорошо. Значит, его я убью вторым.

– Если уж собираешься убивать, зачем тянуть время?

– Не знаю, – Шакх едва ли не смеялся. – может я хочу продлить удовольствие?

– С этим тебе надо к знахарям. У них есть такие снадобья…

Очередной рывок кинжала и вновь кровь летит на землю. Да, определенно, что-то приобретается только с годами опыта.

– Молчи и шагай, предатель.

Они медленно продвигались сквозь густые заросли, пока не уперлись в скопление валунов. Хаджар остановился у камней. Холодные, слегка влажные, они лежали насыпью прямо посреди широкой поляны на самой границе с очередным озером.

Даже не зная этого, в подобном пейзаже легко угадывался морок. Наложенный впопыхах, не особо продуманный и весьма дешевый. Талисман, сделавший подобное возможным, стоил меньше четверти имперской монеты и был весьма популярен у бедуинов. Вот только камни куда естественней смотрелись в пустыне, нежели по центру оазиса.

Не используя взгляда сквозь Реку Мира, Хаджар коснулся ладонью поверхности камня. Вместо шершавой поверхности, она встретила лишь слегка плотный воздух.

Улыбнувшись своей догадку, Хаджар шагнул вперед. Он прошел сквозь пелену и оказался на границе лагеря. Ирония богов или глупость Рамухана, но они остановились всего в четверти часа пути от другой группы искателей.

Неудивительно, что Шакх так легко на него вышел. Отсюда открывался просто потрясающий вид на тот спуск, по которому совсем недавно они шли в оазиса. Все это время за ними следили как за шкодящими мальчишками.

– Знакомые лица, – ухмыльнулся Хаджар.

У костра сидели люди, с которыми он пережил несколько опасных приключений. Вот только среди них не было ни одного, кто остался бы таким же, как и три месяца назад.

С Хадара, бывшего начальника разведки каравана, слетела вся напускная надменность. Он выглядел слегка потерянным. Нервно крутил в пальцах свой шарф и теребил в пальцах ожерелье из когтей Пустынного Ворона. Его Ворона…

Из всего отряда разведки, помимо самого начальника, у костра находился лишь Сулар. Молчун, говорящий лишь со своим исполинским соколом. Тот, правда, вряд ли в ближайшее время сможет летать.

Птица сидела на бревне и чистила перевязанное, сломанное крыло.

Еще несколько телохранителей каравана, чьих имен Хаджар не помнил.

– Сядь, – гаркнул Шакх, ударяя Хаджара под колени.

Ноги того подогнулись и он рухнул на теплую землю. Что же, подобное обращение он мог стерпеть, но то, что походя Шакх отвесил Хаджару пощечину…

Глаза Хаджара сверкнули, трава вокруг него, будто под сенью огромной косы, слетела с земли и закружилась опасным вихрем. Шакх не успел среагировать, как не успели и другие, как травинки, сложившиеся острием меча, рванула к его груди.

За пару сантиметров до плоти пустынника, травяной меч наткнулся на сияющую стену золотой энергии.

– Успокойся, Северянин, – прозвучал кашляющий, хрипящий шепот. – тебе здесь не желают зла.

– Говори за себя, дядя, – сплюнул Шакх.

Теперь он был готов. Вокруг бродили уже не два, а сразу три пустынных волка. В пасти каждого, вместо языка, торчало по кинжалу. Еще два Шакх держал в руках. Да, он явно сильно изменился. В глазах не было ни страха, ни желания покрасоваться, только холодный расчет. Почти как у настоящих Пустынных Волков.

– Согласен с Шакхом, – просипел Хадар. – надо прикончить этих предателей. Только так мы сможем почтить память Рахаима.

– Идиоты! – выкрикнул Шакар, а потом зашелся мокрым кашлем.

– Дядя!

Шакх, до этого закрывающий Хаджару обзор, бросился к дяде. Только теперь можно было различить человека, лежавшего по ту сторону костра.

Боги и демоны, что сделали эти месяцы с Небесным Солдатом, который некогда был способен взмахом сабли отбросить Хаджара на десяток шагов. Теперь он выглядел ослабшим настолько, что даже речь давалась ему с трудом.

Он лежал на самодельных носилках. Шакх помог принять ему полусидячее положение. Шакар прикрывал рот ладонью, но сквозь пальцы, с каждым кашлем, толчками била грязная кровь. Именно – грязная. Красная, но с черными, словно маслянистыми разводами.

Прикрытый пледом, он машинально пытался скрыть от “чужого человека” обрубки левых руки и ноги. Желтые бинты обмотали некогда широкую и могучую грудь, теперь больше похожую на обтянутый кожей скелет.

– Все в порядке, Шакх, – прошептал Шакар, укладываясь обратно на подушки. – все в порядке… пусть Северянин подойдет ближе.

Шакх посмотрел на Хаджара с такой ненавистью, что окажись рядом весы, её можно было бы взвесить. Шакх мотнул головой в сторону дяди и отошел. Хаджар, пару раз глубоко вздохнув, успокоил внутреннего дракона и подошел к бывшему главе охраны.

– Наклонись, – попросил Шакар.

Теперь Хаджар заметил еще и то, что у адепта отсутствовал левый глаз. Вместо него зияла черная, опаленная глазница. Правый же, пусть и наличествовал, выглядел неживым. Почти белым.

– Так я и думал, – кивнул адепт. – метки нет. Хаджар не предавал договора.

– Он мог это сделать тысячью других способ…

– Шакх, – прервал племянника дядя. – успокойся. Я понимаю твое желание выместить на ком-то злобу, но Северянин это не тот, на ком стоит это делать.

Хаджар почувствовал легкое дуновение ветерка и заметил, как позади Шакха сгустилась темнота. Как он и думал, Эйнена ждать пришлось не долго.

– А теперь скажи мне, мальчик, – прошипел островитянин, прижимая к горлу Шакха его же кинжал, ловко выхваченный из ножен. – приятно, когда к горлу прикладывают кинжал.

Хадар, Сулар и остальные охранники вскочили на ноги, но Эйнен лишь сильнее прижал кинжал к горлу Шакха. На землю упали первые капли крови.

– Еще шаг и…

Внезапно фигура Шакха обернулась песком и растворилась в воздухе, чтобы мгновением позже сформироваться уже за спиной островитянина. Ситуация перевернулась с ног на голову и теперь уже юноша держал кинжал у горла Эйнена.

– Можешь сам ответить на свой вопрос, лысый.

Еще до того, как Шакх успел что-то сделать, Хаджар размазался тенью шести воронов. Он схватил меч Горного Ветра. Тот выпал из рук Шакха, когда тот провернул свой трюк с песком. Стоя позади Шакха, он держал лезвие над головой последнего.

Над поляной повисла тишина.

– Знакомая ситуация, правда? – с легкой ноткой насмешки, спросил Шакх.

– Не хватает только Ильмены, – кивнул Эйнен.

Первым оружие опустил Шакх.

– На тебе тоже не мет метки, – с глубоким разочарованием выдохнул он. – чертов Санкеш…

– Что произошло с вами? – спросил Хаджар.

Глава 364

– Расскажи им, племянник, – прохрипел Шакар.

Он вновь откинулся на подушки. Удивительно, но Хадар тоже сел обратно. Бывший глава разведки за все время почти ни слова не сказал. Для него это было весьма необычно. Раньше ему сложно было удержать язык за зубами и не лезть в спор при каждой удобной, и не очень, возможности.

Шакх жестом предложил сесть. Эйнен с Хаджаром переглянулись и приняли приглашение.

Когда все расселись у костра, им была предложена весьма скудная, но пища. Пусть времена у караванщиков настали тяжелые, но законы гостеприимства чтились все так же свято.

– Ильмена… – прошептал Шакх. – мы нашли её тело в одной из повозок. Демонова дочь Санкеша даже не утруждалась её сокрытием. Просто держала в собственном дилижансе. То есть – в дилижансе Ильмены.

– Неудивительно, – кивнул Хаджар. – она никогда никому не разрешала туда заходить.

Один из караванщиков поднялся, достал из тюков бурдюк. Слегка покачав его и проверив наличие содержимого, охранник пустил бурдюк по кругу. Каждый, сперва немного пролив терпкого вина на землю, сделал глоток.

Когда алкоголь дошел до Шакара, ему помогли сделать необходимые, для ритуала памяти и дани чести, действия.

– Мы, если честно, – продолжил рассказ Шакх. – ты не и поняли, что произошло. Какой-то странный черных дух, непонятно откуда взявшийся, бился в небе драконом. От эха их битвы погибли не только разбойники и люди Санкеша, но и большая часть пассажиров каравана.

На этот раз в глазах Шакха все же отобразилась тень страха. Пусть он явно изменился за эти тре месяца, но где-то в глубине души еще помнил те времена, когда мог позволить себе быть беззаботным. Теперь же, судя по всему, на его плечах лежала заботы об остатке каравана Рахаима.

Хаджар, после услышанных слов, лишь на пару секунд поник. В конце концов, не используй он тело феи и не призови дух демона, явившегося в облике Черного Генерала, погибли бы не “многие”, а “все”.

Да, звучит цинично, но таков этот мир. Здесь нельзя помочь всем и каждому. Лишь тем, кто и сам готов биться за собственную жизнь. Причем – с самого рождения биться.

– Старина Зурх, – вздохнул Шакх. – я и подумать не мог, что он скрывает личность Рыцаря Духа.

Эйнен с Хаджаром переглянулись. Они всегда подозревали, что “отец” Серы на деле не тот, кем пытался показаться. Но чтобы путешествовать полгода бок о бок с Рыцарем и не знать об этом…

Хотя, теперь становилось логичным его присутствие рядом с “ключом” к библиотеке. Тот вовсе не являлся отцом маленькой Серы, а служил её телохранителем. Ну или ключником – кому как больше нравится.

– После смерти Рахаима, он рассказал нам об истинной цели путешествия…

И тут начался длинный рассказ. Какую-то его часть Хаджар буквально недавно узнал от Рамухана. Например то, что в целом неприметный, если не считать странных техник, старик-караванщик некогда являлся султаном Моря Песка. Насколько в принципе этим регионом было возможно управлять.

Сера же служила чем-то вроде талисмана Жемчужины Песков. Она всегда была при дворе. Испокон веков. Сопровождала юных принцев, когда те были совсем детьми. Потом приглядывала уже за их потомством и так по кругу. Веками. Тысячалетями.

Пока ей не пришлось ухаживать за Рахаимом. Тому не повезло родиться в эпоху перемен. Его родителей убили. Сперва отца и мать, затем дядю и тете, а потом и бабушек с дедушками. И только благодаря своему наставнику, тот смог расплести клубок заговоров и найти группу дворян, устроивших эту резню.

В итоге юный Рахаим остался совсем один и единственным “родственником” для него осталась Сера. Она заменяла ему сперва мать, затем подругу, а потом и дочь. Она всегда была рядом…

Зурх тогда еще был молод, когда Рахаим начал собирать со всего Моря Песка толмуды, книги и свитки. Он что-то в них искал, попутно открыв школу “Пути Песка”. В ней он обучал всех, кто желал приобщиться к открытым султаном тайнам. Абсолютно бесплатно. Единственным условием было, по кончанию обучения, принести в библиотеку пять книг, которых там еще не было.

Так, за сотни лет, его библиотека выросла из небольшой комнаты, до отдельного дворца. Именно его в начале прошлого года сжег и сравнял с землей Санкеш, захвативший Жемчужину.

Благо, на тот момент Рахаим уже два века как отрекся от престола и принял роль простого караванщика. Зурх, оставшийся верен своему наставнику, все это время его сопровождал. Как и Сера…

Оказывается, два века они искали вход в Город Магов, потому как лишь там Рахаим мог найти способ сделать Серу живой. Зурх не знал, зачем это было нужно бессмертному “ключу” и “султану”. Он просто следовал указаниям Учителя и не задавал лишних вопросов.

Служил телохранителем, а на людях изображал отца. Глупая шутка судьбы – девочка была так похожа на его погибшую, под алебардой Санкеша, дочь.

– Он хотел немедленно отправиться в погоню за дочерью Санкеша, но… – Шакх уныло копался палочкой в костре, поправляя поленья. Демоны, так легко сжигать древесину для пустынника… Для него на глазах пропадало целое состояние, а Шакх относился к этому так же небрежно, как любой северный житель. – контракт сковывал нас. Мы отправились дальше к Империи, а через месяц натолкнулись на патруль Санкеша. Уже через час этот монстр прибыл и сам. За Зурхом. Дядя сражался с ним бок о бок, но Санкеш…

Шакх покачал головой, переломил палочку и бросил её в огонь.

– Помнишь того рыцаря, Хаджар, с которым мы дрались в битве за Курхадан?

Хаджар кивнул. Это сложно было забыть. Мощь разбойника превосходила все разумные границы.

– На фоне Санкеша он кажется ничтожеством, – страх в глазах Шакха сменился едва ли не ужасом. Демоны и боги, он боялся Санкеша даже больше, чем дракона! Впрочем, его можно было понять. Дракон, это все равно ка стихийное бедствие, а вот Санкеш… – мы ничего не могли поделать. На какое-то время Зурх остался один на один с Санкешом. Дядю оттеснили и только это спасло его от смерти. Техника, которую применил этот монстр, я не забуду никогда. Тот ужас… та сила… Даже если бы там оказался тот черный дух, я не уверен, что он смог бы одолеть Короля Пустыни.

Как известно – у страха глаза велики, но почему-то Хаджар не сомневался, что так оно и было. Может дух, призванный феей и смог бы на некоторое время сковать Санкеша боем, но не более.

– И как же вы оказались здесь? В оазисе Каменных Деревьев? – спросил Эйнен, прислонившийся щекой к шесту.

– А куда нам было еще идти? – огрызнулся Шакх. – после битвы с Санкешем. Да какой там битвы – после этого побоища, от каравана остались лишь те, кого вы сейчас видите перед собой. От Зурха нам соаталась карта, на которой было обозначено это место. И письмо Рахаима.

– Письмо? – Хаджар отвлекся от созерцания огня. – кому?

И вновь тишина. Было видно, что на этот вопрос Шакх не горит желанием отвечать.

– Покажи им… – прохрипел Шакар.

– При всем уважении, Шакар, – в Хадаре, наконец, проснулся прежний спорщик. – мы не можем до конца быть уверенными, что эти двое не предателя. К тому же – они так и не сказали, куда подевались после боя и где пропадали все это время.

– Дядя, я согласен с Хадаром. Мы не должны показывать им письма.

Единственный, белый глаз Шакара скользнул по фигурам Эйнена с Хаджаром.

– Посмотрите на синие обручи на их руках. Такие вешают в Подземном Городе тем, кто пришел к ним без приглашения.

Тут по лагерю прошлась волна полных недоверия выкриков.

– Подземный Город?

– Это просто сказки…

– Шакар бредит.

– В Город Магов я еще с трудом поверю, но в Подземный…

И только Хаджар с Эйненом сохраняли молчание. Когда крики унялись, Эйнен обратился к Шакару.

– Откуда тебе это известно?

Все, без исключения, не веря своим ушам переводили взгляды с островитянина на Шакара.

– От Рахаима, – ответил, наконец, бывший глава охраны каравана. – он торговал исследованиям с их ученым. Палус или Панис…

– Парис, – тихо произнес Хаджар.

– Да, верно. Вечерние Звезды лишают меня памяти…

Хаджар погрузился в собственные мысли. Получается, Парис изначально был в курсе о существовании Рахаима и его каравана. И просто быть не может, что он не знал, что два его “лучших бойца” служили там охранниками. И, к тому же, торговля исследованиями дело не быстрое. Основанное на доверии, такое предприятие строится десятилетиями, если не веками.

Проклятые интриги…

Хаджар крепче сжал рукоять клинка. Он, вздохнув, поведал окружающим историю о последних месяцах. О том, как они сидели в тюрьме-ванной, потом как бились в яме и как заключили сделку с Парисом. Их рассказ занял куда как меньше времени.

– Получается, – а теперь уже в Шакхе проснулся прежний, надменный юноша. – вы у них вместо рабов?

– Если тебе так будет удобнее, – отмахнулся Хаджар. – но сейчас не об этом. Скоро нас хватятся и начнут поиск. И, видят Вечерние Звезды, что-то мне подсказывает – эти клятые обручи сильно облягчат им эту задачу.

– Надо решать, – поддержал Эйнен. – что мы будем делать дальше.

– Мы? – насмешливо переспросил включившийся в разговор Хадар. – мы и справлялись без вас до, справимся и после. Можете идти на все четыре стороны и забыть, что знали нас.

– Именно, – кивнул Шакх. – мы вам не доверяем. Раб не может быть предан двум целям и двум хозяевам.

Эйнен вскочил на ноги и поднял шест-копье.

– Повтори, мальчик, – сквозь зубы прорычал он. – повтори, если помнишь имена всех предков.

Шакх тоже поднялся. В из рукавов его кафтана выскользнули клинки, а вокруг, из-под земли, поднялись песчаные волки.

Еще до того, как Хаджар присоединился к зарождающейся драке, прозвучал кашель Шакара.

– Северянин прав, нам надо решать что делать дальше, – с трудом произнес он. – Что вам делать дальше, ибо мое время подходит к концу. Свет Вечерних Звезд указывает мне путь дальше…

– Дядя, – выдохнул Шакх, разом растерявший весь боевой настрой. – что ты говоришь.

– Мой час пришел, племянник… Мой час пришел…

Глава 365

– Подойди ближе, Шакх, – Шакар уже едва говорил. Серые губы почти не шевелились, а рука дрожала. – подойди… чтобы я мог увидеть… твои глаза.

Хаджар и Эйнен, не сговариваясь, убрали оружие. Они бы перестали себя уважать, если бы не позволили Шакху проводить в последний путь своего родственника. Человека, с которым мальчик (хотя, теперь, наверное – молодой мужчина) породнился больше, чем с родным отцом.

Шакх, на не двигающихся ногах, подошел к дяде. Он нагнулся к нему, едва не прижимаясь ухом ко рту умирающего.

Хаджар не считал нужным вслушиваться в их разговор. К тому же, это было бы не самым красивым поступком.

Без страха повернувшись спиной к Сулару и Хадару, он взглядом попросил Эйнена подойти ближе.

– Мне кажется, они чего-то не договаривают, – сказал он товарищу.

Островитянин кивнул.

– Это безусловно так. Посмотри на их шрамы, Северянин, они явно оставлены не так давно, как им хотелось бы нас убедить.

– Думаешь, они ищут вход в библиотеку магов?

– Скорее всего, – вновь кивнул Эйнен. – не удивлюсь, если наш отряд не первый, кого они встретили на своем пути. Может охотятся сами, может не повезло натолкнуться, но я им не доверяю. Ты чего ухмыляешься…

– Тому, что ты сказал “наш отряд”, - уточнил Хаджар. – доверяешь подземникам?

– Больше чем этим. Парис, хотя бы, не скрывает того, что хочет нас использовать.

С этим было трудно спорить.

– Кстати, как ты думаешь, нас все еще сковывают обязательства договора?

Хаджар оглянулся. На поляне он не видел никого из пассажиров каравана. Столь популярный среди простого люда каравана Рахаима был полностью уничтожен.

– Вряд ли, – покачал головой Хаджар. – кого нам вести в Империю теперь? Самих себя?

– Справедливо, – кивнул Эйнен. – просто хотел, чтобы ты подтвердил мои предположения.

Шакх с дядей все еще о чем-то шептались. Были видны тяжелые слезы, катящиеся по шраму молодого человека. Его кинжалы одиноко лежали на сырой земле.

– Рамухан может спохватиться, – заметил Хаджар, привязывая срезанные ножны обратно к поясу.

– Может…

По виду Эйнена было понятно, что островитянин вновь не горит особым желанием к продолжению разговора. Тяжелый у него характер. Нелюдимый. Возможно, именно поэтому они и сдружились. Два человека, которым лучше по одиночке, нежели с кем-то.

– Дядя… дядя! – вскрикнул Шакх, но было поздно.

Рука Шакара ослабла и повисла плетью. Единственный глаз остекленел. Караванщик, не переживший этого пути, отправился в свое последнее путешествие. Свет Вечерних Звезд выстлал перед ним серебрянную дорогу, ведущую к дому предков.

Шакх, вытерев слезы, взмахнул рукой. Из земли вырвались песчаные ленты. Они обернули тело Шакара золотистым саваном, подняли его над носилками, заменившими смертный одр, и, мгновением позже, скрыли под землей. Таков был обычай в городе Шакха. Своих умерших они хоронили в земле.

Поднявшись, Шакх закрепил за спиной ножны с саблей дяди.

– Вот письмо Рахаима, – он протянул свиток Хаджару.

– Я сочувствую твоей утрате, – Хаджар действительно говорил то, что думал.

Он и вправду сочувствовал Шакху. На личном опыте он знал как это не просто терять любимых, родных людей.

Приняв свиток, он кивнул Эйнену. Тот подошел и вместе они начали читать содержимое. Не сказать, что им открылось какое-то новое знание. Здесь рассказывала все та же история. Только немного подробнее говорилось о детстве Рахаима. И куда как больше о его изысканиях на тему Города Магов.

Говорилось, что живой ключ служил чем-то вроде карты. Стоило Серу подвести к воротам в Город, как она мгновенно превратится в услужливого гида, швейцара и отмычку от всех дверей.

Её Маги оставили своим наследникам, дабы те могли восстановить былую славу города. Увы, за миллионы лет эти самые наследники так и не появились, а вот Сера, застыв в состоянии десятилетней девочки, бродила по Морю Песка, выполняя свою миссию.

Что же, во всяком случае её никогда не терзал вопрос о смысле жизни… ну или существования. Философский вопрос.

– Великая Черепаха, – прошептал Эйнен. – давно уже не видел такого.

– Чего именно? – спросил Хаджар. – простое письмо. Немного личное и чрезвычайно лиричное.

– Это вовсе не письмо, мой друг варвар, – Эйнен едва шевелил губами, стараясь, чтобы никто его не услышал. – это карта.

– Карта?

– Именно. Посмотри на то, как написаны некоторые иероглифы.

Хаджар пригляделся. Волнистые линии, сплошные завитки, размашистый почерк и широкие пропуски между словами. Типичная вязь иероглифов для зяыка Пустыни.

Разве что некоторые линии были слишком длинные, а какие-то наоборот, резко обрывались. Да и бывало такое, что одно и то же слово повторялось в нескольких строчках подряд.

– Если правильно его сложить, то эти линии соединятся в карту, – Эйнен, делая вид, будто пытается разобрать почерк, водил пальцем по письму. – не видел подобного с самого детства.

– А сам откуда…

– Пираты, – перебил островитянин. – отец иногда торговал с ними. Они всегда присылали подобные письма-карты, чтобы обозначить место встречи. Даже если служителям закона удавалось перехватить, то в итоге особой пользы им это не приносило.

– А учитывая, – продолжил мысль Хаджар. – с какой жадностью Рахаим охотился за знаниями, легко предположить, что он был знаком с этим трюком.

– Как и все его ученики, – кивнул Эйнен. – это письмо предназначено его школе Пути Песка.

Хаджар оторвал взгляд от загадки Рахаима и еще раз оглядел поляну. Сколько из этих людей могли бы принадлежать этой школе? Как минимум песчаные волки Шакха наводили на некие опасения. Как и сокол Сулара или навыки Хадара…

Демоновы загадки и интриги. Совсем не то, в чем был силен Хаджар.

– Закончили? – поторопил Шакх, протягивая руку, чтобы забрать письмо. – не думаю, что вы увидели там что-то новое для себя.

Хаджар, дождавшись едва заметного кивка Эйнена, вернул свиток обратно.

– Надо расходиться, – сказал он. – с каждой секундой мы рискуем быть раскрытыми.

– Раскрытыми, – фыркнул Хадар. – кто сказал, что наше “мы” включает вас двоих. И, к тому же, даже если ваши компаньоны, – бывший глава разведки намеренно произнес это слово с издевкой. – нас раскроют, то пускай. Мне не терпится проверить силу мифических колдунов Подземного Города.

– Поверь мне, – голос Эйнена звучал тихо, но сурово. – это не то, чего ты хочешь. Если, конечно, не торопишься в след за Шакаром, да будут праотцы к нему милостивы.

– Хватит, – Шакх не дал Хадару продолжить перепалку. – я тоже им не доверяю, но дядя прав – на них нет меток предателей. Так что, как минимум, контракт они не нарушали и зла против нас не замышляли. Мы расстались на долгое время и это развело наши дороги в разные стороны, но сейчас мы вновь объединены одной целью.

Хаджар, в который раз, засомневался в этих словах. Он слышал про общую цель и от Рахаима, и от Париса, Рамухана, Глена теперь, вот, Шакха. Но еще ни разу их цели не совпадали.

Все, чего желал Хаджар, спасти маленькую девочку от безумного монстра Санкеша. И если ему улыбнется удача по пути узнать что-то о Седьмом небе и Богах – против он не будет.

– Все мы заняты поисками Города Магов, – продолжил Шакх. – так что, предлагаю, на время заключить мир.

Молодой воин протянул руку. Хаджар смерил его взглядом и схватился за запястье.

– Мы и не были в ссоре, – сказал он, отвечая на жест. – теперь, давайте, разработаем план.

План они обсуждали недолго. Четверть часа, не больше. Сойдясь на том, что устраивало всех присутствующих, Хаджар и Эйнен отправились обратно в лагерь. По пути они договаривались о легенде, которой будут придерживаться в случае, если их начнут распрашивать на предмет отсутствия.

Удивительно, но никто из жителей Подземного Города даже не заметил их отсутствия. Видимо, после тяжелого пути сквозь Сердце Демона, иллюзорная безмятежность оазиса ослабила их бдительность.

– Жаль не удалось скопировать письмо, – вздохнул Хаджар, когда они с Эйненом уселись у костра и принялись за приготовленную мальчишкой кашу.

– Я не Салиф, но на память не жалуюсь, – произнес Эйнен.

Видят боги, островитянин не уставал удивлять своего друга.

Хаджар уже хотел было попросить начертить карту, но передумал. Он, в се же, отправлялся в джунгли, чтобы попробовать вырываться на следующую стадию Трансформации. И именно этим он сейчас и собирался заняться.

Обстоятельства буквально кричали о том, что ему необходимо стать сильнее.

Глава 366

Хаджар сходу нырнул в черноту своего подсознания. Там его уже ждали меч, расплывчатое марево пробужденного духа и миниатюрный дракончик, свернувшийся клубочком в тусклом свете.

Походя коснувшись чешуи своего нового, внутреннего спутника, Хаджар подошел к мареву. Клубящиеся потоки белесого дыма, в которых лишь изредка проглядывались мистичные очертания. Вот как, на самом деле, выглядела его сила, дающая возможность сражаться наравне с Небесными Солдатами начальных стадий.

Ничего пафосного или будоражущего сознание.

Усевшись в позу лотоса, Хаджар мысленно потянулся к этому мареву. Когда практикующий лишь идет к новой стадии или новой ступени, ему всегда требуются подручные средства. Будь то редкие ингредиенты, алхимические зелья и пилюли или, если практикующий сошел с ума, Ядра монстров.

Хаджар уже мог целую книгу написать о боли и опасности, сопровождающих повышение силы последним способом.

В моменты, когда практикующий находился на “грани становления” эти элементы, безусловно, все еще могли помочь, но уже не играли той первостепенной роли.

Хаджар видел путь, лежащий перед ним. Тяжелый и тернистый, он вел его к цели столь далекой, что большинство о ней никогда и не задумывались. И именно поэтому ему требовалось куда больше силы, нежели другим.

Что такое Новое Душа – лишь более четкие очертания твоей собственной силы. То, как ты сформируешь свою “душу” определит, каким Небесным Солдатом ты станешь. Если, разумеется, хватит сил, на прорыв к ступени истинного адепта.

Марево пробужденного духа сопротивлялось манипуляциям Хаджара. Оно не собиралось уплотнятся, впитывая в себя те знания и опыт, что успел приобрести Хаджар за годы странствий и путешествий. Истинная суть любого человека стремилась к комфорту и постоянству, а Хаджар, в данный момент, буквально совершал насилие сам над собой.

Он заставлял свое подсознание, свое “я” меняться, согласно его собственным предпочтения и стремлениям. И эта битва, воли и сути, была куда как страшнее и опаснее, нежели любое реальное сражение.

Сжав зубы, Хаджар направил поток воли на марево, заставляя его сгущаться и уплотняться. То ответило яростным сопротивлением. Жгуты, цвета стали и неба, ринулись к Хаджару. Они оплетали его, стягивая плотными путами.

В этом мире не было ни времени, ни воздуха, но тем не менее Хаджар ощущал, как с каждой секундой ему становится сложнее дышать. Марево давило его, заставляя отступить и принять поражение.

Оно нашептывало, что нет ничего проще, чем сделать шаг назад. Остаться сильным практикующим, способным сражаться со слабыми адептами. Достижение, о котором многие народы пели бы песни и слагали легенды.

На эти нашептывания, Хаджар отвечал лишь новым потоком воли. Та продолжала перемалывать и терзать марево, отчего Хаджар ощущал приглушенную, но все же боль.

Глупое занятие, сказал бы кто-то другой. В этой борьбе был лишь один страдающий – Хаджар. Но такой человек навсегда бы остался на ступени практикующего, так и не открыв перед собой новых горизонтов.

Поражение в такой битве означало вечную стагнацию, пребывание в замершем состоянии.

Путь развития не терпел оступившихся. Лишь тех, кто шаг за шагом, мог идти вперед несмотря ни на какие опасности и угрозы.

Марево усилило сопротивление. Жгуты, опутывавшие Хаджара, начали принимать очертания эластичных мечей. Они резали его плоть, заставляя проливаться в бескрайней черноте пространства алую кровь, выглядящую сорвавшимися с небосклона падающими звездами.

В реальном мире, вокруг сидящего в позе лотоса Хаджара, кружились вихри энергии. В лагере поднялась суматоха.

– Кариса, прикрой этого идиота, – скомандовал Рамухан. – сейчас из-за него сюда пол джунглей сбежится. Тилис – поставь морок.

Тилис, кивнув начальнику, принялась нашептывать заклинание. Её посох мерно сиял, а вокруг лагеря поднималась стена мерцающего воздуха. Её морок получился куда крепче и сильнее, нежели у отряда Шакха. Снаружи поляна теперь выглядела болотом, кишащим змеями и мерзкими жабами.

Кариса же, подойдя к Хаджару, наткнулась на предупреждающий взгляд Эйнена.

– Обруч, – напомнила она. – защищает не только нас от чужаков, но и наоборот.

Островитянин покосился на синюю полоску у него на руке и отошел в сторону.

– Если c ним что-то произойдет, я буду знать, кого винить, – произнес Эйнен, слегка выдвигая из шеста наконечник копья.

Кариса только закатила глаза.

– Не в моих интересах – она достала из толмуда длинный красный амулет и, зажав между указательным и безымянными пальцами, что-то прошептала.

Вихрь уже её собственной энергии поднял полы кафтана, а затем из одного амулета начали вылетать десятки так же. Они закружили алый хоровод вокруг Хаджара, постепенно превращаясь в стену красного цвета, не позволяющего энергии пройти вовне.

– Вам я доверяю больше, чем им, – продолжила Кариса, после того, как убедилась в надежности барьера. Куполом накрыв Хаджара, он скрыл от внешнего мира попытка практикующего пройти на следующую стадию.

– С чего бы?

– Потому что на вас есть обручи, а на них нет.

С этими словами ведьма вернулась к костру, а Эйнен заметил, как пристально за происходящем следил мальчишка Салифа. Однажды, в детстве, островитянин провалился в логово ядовитых змей. Там он ощущал себя в большей безопасности, чем в последние месяцы.

Посмотрев на алый купол, одними только губами он прошептал:

– Удачи.

В это время, находившийся в глубочайшей медитации Хаджар никак не мог услышать пожелания друга, но на мгновение дышать ему стало проще. Как если бы частичка чужой силы слегка ослабила жгуты, позволив продолжить неравную схватку.

Использовав свои самые потаенные резервы, Хаджар второй раз сформировал бесцветную волну воли. Она, вновь накрыв марево, заставила сжаться его на пару секунд, но только чтобы затем оно ответило десятикратным сопротивлением.

Марево буквально отбросило Хаджара в сторону. Тот, пролетев неисчисляемое расстояние внутри бесконечной пустоты, прокатился по “земле”. Жгуты оставили на его теле глубокие порезы. Кровь, текущая из них, на деле была энергией его же собственной души.

Такой вот парадокс – пытаясь пройти дальше, он убивал сам себя, заставляя волю биться с подсознанием.

– Ну ладно, – утерев с губ алую влагу, Хаджар поднялся.

Выпрямившись, он вытянул перед собой руку. Окружающая его чернота начала потихоньку дрожать. По пространству заходили волны, как на потревоженной озерной глади.

Собирая воедино все оставшиеся силы, волю и знания, Хаджар формировал перед собой меч. Он не был похож ни на Лунный Стебель, ни на Горный Ветер. Скорее на тот, старый, потрепанный, деревянный, которым он в детстве лупил по самодельному манекену в собственных палатах.

Именно тогда в нем зародилось жгучее желание, непреодолимая потребность отправится куда-то вперед. Дальше. К горизонту. И именно за этим он пришел сюда – в черноту своего подсознания, чтобы заставить самого себя делать то, что он желал. А не каждый, будь он практикующим или простым крестьянином, был способен на это.

Меч, сформировавшийся перед Хаджаром, пусть и был деревянным, но источал вокруг себя ужасающую ауру. Такое впечатление, будто в нем заточили целую армию солдат. Слышался бой барабанов, лязг метала, ударяющего о щиты, вой лошадей и крики людей. Они рвались в бой, стремились к сражению, дабы пробиться, прорваться наружу – к мечте.

Марево выстрелило очередными жгутами. Только на этот раз они не тянулись к Хаджару. Они формировали точно такой же меч, но на этот раз бой барабанов сменился плачем жен по умершим мужьям. Вой лошадей – на вой матерей, не дождавшихся детей к отчему дому. Крики людей больше не были наполнены страстью, лишь агонией смерти.

С громким

– Ха! – Хаджар направил клинок на марево.

То ответило собственной атаки.

Два меча скрестились посреди черноты пространства. Хаджар чувствовал как на его плечи ложится ответственность за всех тех, кого он едва ли не за руку привел к отчему дому.

Она давила на него монолитной скалой, заставляя подгибаться колени и опускаться плечи. Деревянный меч слабел под натиском своей копии, сделанной из праха.

И в момент, когда древесина затрещала, глаза Хаджара вспыхнули яркой лазурью.

– Нет, – прорычал он, сжимая кулаки до белых костяшек. – они сами выбрали свой путь. Так же, как выбрал его я.

Медленно он поднимался, выпрямляя спину и разгибая ноги. Его деревянный меч креп и наливался мощью. С каждым выдохом он становился все чище. Древесина облетела, обнажая острую сталь с нарисованными на ней черными драконами.

– Я вижу свой путь, – каждое слово – будто удар молота по наковальни. – Я знаю, кто я. Я – Хаджар Дархан. Пустынный ветер, приходящий с Севера. И кто бы не стоял на моем пути. Горы и реки, моря и океаны, империи и легионы, боги или демоны – я дойду до своей цели. Потому что это то, как я живу.

С пронзающим выпадом ладони, человек буквально слился со стальным мечом-драконом. Вместе они вонзились в белое марево и затерялись в нем. Вихрь энергии ярился и бушевал внутри черного мира.

Открыв глаза, маленький дракончик лениво потянулся и, схватив черный клинок, ринулся в белый вихрь.

Глава 367

– Проклятье, – выругалась Кариса.

Усевшись напротив красного купола, она открыла талмуд и начала на распев что-то зачитывать. С каждым её словом со страниц слетали все новые алые амулеты. Они крепились к тем местам купола, где зияли длинные порезы. Сквозь них прорывалась энергия цвета стали. Принимая очертания клинок, она рассекала встреченные на пути препятствия.

Под ногами стелились длинные листья, срубленные с деревьев. Куски коры, щепки, а трава уже давно была скошена едва ли не до песка и земли.

– Что за демоновощина у вас происходит? – подошел Рамухан.

Как-будто специально, очередной поток энергии, прорезав купол, ударил прямо в колдуна. Тот лениво отмахнулся от него жезлом. Расколотый призрачный клинок опал мерцающей пылью, исчезнувшей еще до того, как та успела коснуться земли.

– Варвар переходит на следующую стадию, – пояснила Кариса и вернулась к своему занятию.

Без устали она командовала талисманами и те, раз за разом, прикреплялись к куполу лишь за тем, чтобы где-то рядом с ними вновь зазияла очередная прореха.

– Разве для практикующих характерны такие вихри силы? – спросил глава охраны Подземного Города.

– Нет, – просто ответил Эйнен. – не характерны.

Происходящим заинтересовалась и Тилис. Поднявшись, она подошла ближе. Её вихрь встретил так же, как и Рамухана – ударом прозрачного клинка.

– Вечерние Звезды, – выдохнул Салиф. – подобное я видел лишь когда один из учеников Мудреца переходил на ступень истинного адепта.

На поляне повисла тишина. Все, даже мальчишка, наблюдали за тем, как Кариса боролась с вихрем энергии, вызванным простым развитем практикующего. Вот только сила его даже превосходила ту, с которой прорываются на уровень Небесного Солдата.

Хаджар же потерялся в безвременье. Перед ним пролетали сцены прошлого. Он видел, как еще там, в далеком мире, похожем на забытый сон, над ним подшучивали дети из приюта.

Видел, как в больнице на вершине холма, люди приходили к нему лишь как к молчаливому слушателю. За исключением лишь одного паренька, недавно вышедшего из комы, чьего имени он так и не запомнил.

Он увидел лица Южного Ветра и Мастера. Услышал песни его матери и смех отца. Он снова смог заглянуть в глаза сестре, прокатиться на плечах дяди Примуса… А в следующей момент он уже пытался удержать на руках умирающую мать, а Примус стоял над ними и сжимал все еще бьющееся сердце.

Осколками сломанного калейдоскопа эти сцены кружились вокруг него, пока Хаджар, сжав зубы, не рубил их клинком. В ярости он крушил вокруг себя собственное прошлое, позволяя старой душе сбросить ставшую тесной шкуру, чтобы как змее – влезть в новую, более удобную.

Он не знал, сколько времени прошло в этой борьбе. Осколки прошлого резали его еще глубже, чем жгуты марева. Просто потому, что они резали не “плоть”, а сразу – душу.

В какой-то момент, нанеся очередной удар, Хаджар упал. Падал он недолго. Достаточно, чтобы сердце ударило десять раз.

Вопреки всем ожиданиям каких-то глубинных изменений, он вновь оказался во тьме. Среди всепоглощающей черноты, он увидел все те же объекты. Свернувшийся клубком дракончик, зависший в невесомости клинок и… марево. Вот только теперь оно уже не было таким бесформенным.

Нет, пока еще сложно было сказать какой образ оно примет, но линии проглядывались все четче. Хаджару даже почти удавалось разглядеть мистичные образы, таящиеся в нем.

А еще, оно стало плотнее. То пространство, которое оно занимало раньше, теперь пустовало.

Хаджар вынырнул из глубокой медитации и очутился в Реке Мира. Мысленно черпая из неё силу, он подпитывал свою “Новую Душу”, на деле оказавшейся новой кожей для старой оболочки.

Старая давно уже ему не подходила. Она мешала, стесняла движения и мысли. Заставляли смотреть вещи по-старому. Держать клинок так, как он делал когда был несмышленым ребенком. Теперь же, взрослый воин, прошедший сотни сражений; мужчина, видевший то, что не испытывали многие старики – ему требовался новый… новый Хаджар.

Не созданный его прошлым, родителями или страной. А выкованный им самим. В горниле опасностей, которые он прошел сам. В жерновах судьбы, которую выбрал сам. Под сенью ошибок, допущенных не кем-то, а им самим. Закаленного успехами, тревогами и переживание, через которые он прошел, смело переставляя ноги через все преграды и трудности.

Во внешнем мире вихрь силы унялся и когда очередной амулет занял свое место на алом куполе, прорех уже больше не появлялось.

Кариса, утерев пот, отодвинулась в сторону. Она прислонилась спиной к обтесанному призрачными клинками дереву и, закрыв талмуд, с трудом повесила его обратно на пояс.

– Откуда только взялся этот варвар, – с придыханием говорила она. – демоны, никогда с подобным не сталкивалась.

Рамухан и Тилис уже собирались что-то ответить, как внезапно прямо из центра алого купола в небо взмыл стол энергии цвета стали. Вытянувшись гигантским клинком, она рассекла купол на две половины.

Опав шелковыми полотнами, он высвободил на волю человека. Тот стоял с прямой спиной и смотрел перед сбой свободным, ничем не замутненным взглядом синих глаз. В его руке покоился меч. С виду простой, он был настолько тяжел, что каждое его движение создавала маленькие вихри силы, рассекающей траву, превращая её в зеленое месиво.

– Варвар, – фыркнула Тилис и вернулась к своей медитации у костра.

– В следующий раз, – Рамухан, убрав жезл, тоже отправился обратно. – постарайся заниматься своим развитием в более спокойных местах.

Хаджар огляделся, но так и не смог подобрать нужного аргумента для своего следующего предложения:

– Пойду воздухом подышать, – только и сказал он, делая шаг за пределы лагеря.

Это, казавшееся простым движение, заставило Тилис вздрогнуть. Только трое из всех присутствующих поняли, что именно только что сделал Хаджар. Буднично, не прилагая ни малейших усилий, он перешагнул через пелену. Да, больше защитную, нежели атакующую, но даже на такую не хватило бы сил у большинства практикующих, стоящих на грани становления истинным адептом.

Ни Кариса, ни Тилис, ни Рамухан никак это не прокоментировали, но на будущее сделали себе пометку о силе их спутника. Двое, нехотя, поблагодарили богов за то, что этот монстр на их стороне, а третья поклялась усерднее тренироваться. Еще недавно она была уверена в своих силах, но теперь…

Хаджар не знал о мыслях, роящихся в головах его соратников. Он лишь чувствовал острую необходимость проверить свои новое силы и, что важнее – миро ощущение.

Идя по джунглям, он чувствовал, что лучше начал… чувствовать окружающий мир. Он начал ощущать не просто присуствие энергии в каждом дереве, каждом камне, но и то, как эта энергия текла. Местами она была ревущим потоком, пронзающим могучие стволы, чтобы затем исчезнуть в земле. А иногда – спокойной, будто кристаллизованной, находящейся внутри валунов и камней.

Застыв, Хаджар прикрыл глаза. Он провел рукой над Горным Ветром. Только теперь он смог ощутить разницу между простым мечом и артефактным. Она заключалась вовсе не в остроте лезвия и в том, какой крепости или мощью оно обладало. Разница была в энергии, находящейся внутри.

Увы, Хаджару не с чем было сравнивать. Он ощущал как внутри Горного Ветра льется поток энергии. Прямой и простой, как клинок, он бился о стенки внутри клинка создавая легкий диссонанс. Теперь Хаджар понимал, почему иногда его удары выходили слабее, нежели он рассчитывал.

Хаджарвытащил меч из ножен. Усилием воли он направил свою энергию внутрь клинка. Мгновением позже, он избавился от диссонанса и сделал легкий взмах. Удар, слетевший с кромки лезвия, предстал в образе видимого невооруженного глазу синего серпа. Пролетев восемьдесят шагов, он рассек дерево и растворился в воздухе.

Ели верить рассказам Южного Ветра, то Владеющий был способен нанести удар на расстоянии в пятьдесят шагов. Что же, Хаджар не знал как именно, но сердце Травеса явно давало свои плоды. Что, впрочем, нисколько не умаляло его собственных тяжелых тренировок и таланта к клинку.

Увы и ах, лишь этим талант и ограничивался.

Вернув меч в ножны, Хаджар отправился обратно в лагерь.

Глава 368

Оазис Курхадан, по сравнению с оазисом Каменных Деревьев не просто мерк, а выглядел маленьким садом по сравнению с лесом. Уже неделю отряд Охотников Подземного Города путешествовал по этой местности, но не встретил ни единой живой души.

Изредка они наталкивались на следы стоянок других групп искателей. Порой на места сражений. Срубленные деревья, огромные ямы и овраги, выжженная земля и витающие в воздухе возмущения в потоках Реки Мира.

Сидя на очередном привале, Рамухан, Салиф и Глен обсуждали план дальнейших действий.

– Возможно нам стоит вернуться в Сердце, – сетовал Глен. – здесь мы не найдем ничего, кроме трупов. Может мы и вовсе единственные, кто здесь остался.

– А какой резон возвращаться в черную пустыню, – пожал плечами Рамухан. – там мы тоже будем тыкаться слепыми котятами.

– Все решат небесные кометы, – Салиф, пусть и скрывал это, но сильно устал от путешествия. Спасало присутствие мальчишки, который уже едва не на собственной спине носил старика.

В чем-то старый слуга был прав. Оставалось всего полтора месяца до того, как небо пересекут две алые кометы. В том месте, где скрестятся их хвосты и будет находиться вход в Город Магов.

Более того, по большинству легенд следовало, что именно тогда он и откроется. Что, впрочем, не останавливало огромное количество искателей от участия в авантюре. И, скорее всего, именно поэтому Санкешу потребовался ключ от библиотеки – маленькая Сера. Она, видимо, могла помочь обыграть легенды и открыть вход до пересечения комет.

– В очередной раз из-за варвара мы оказываемся в дурацком положении, – прокомментировала Тилис.

Хаджару захотелось было пошутить на тему ведьмы и его участия в её положении, но он вовремя поймал себя за язык. Ни к чему было устраивать лишние перепалки. А ведьме лишь дай повод – она тут же сцепиться с ним в поединке острых слов и ремарок.

– Возможно я смогу помочь, – Эйнен, за эту неделю лишь единожды что-то сказавший, неожиданно присоединился к разговору.

– И что ты хочешь предложить, островитянин? – спросил надменно Рамухан.

За эту неделю Эйнен умудрился не только вспомнить письмо Рахаима, но и расшифровать его. Карта, которая принадлежала бывшему султану пустыни, указывала не столько путь ко входу в город, сколько область, где тот находился.

Несколько иронично, что Бессмертный, принадлежащий кровью именно к этим местам, но не желающий ввязываться в гонку за наследием прошлого, отправил их действительно правильной дорогой.

Область же, отмеченная Рахаимом, охватывала несколько сотен квадратных километров и лежала примерно в четырех днях пути к юго-востоку.

– Я хотел сохранить это в секрете, – Эйнен уселся рядом с колдуном и достал из кармана лоскут ткани. – но однажды мне досталось письмо, зашифрованное особым способом. Он сразу показался мне знакомым – так делают на моей родине.

Держа перед собой лоскут, Эйнен начертил на земле карту, где обозначил отряд и область, отмеченную стариком Рахаимом.

Спустя несколько секунд тишины, скептически засмеялся тот, от кого Хаджар ожидал услышать подобное в последнюю очередь.

– То есть ты действительно хочешь, чтобы мы поверили, – Глен качал саблей над отмеченной областью и порой посматривал на окружающих. – что у тебя по совершенно поразительной случайности оказалась карта этого региона. Причем вспомнить о ней ты решил именно в тот самый момент, когда мы решили сойти с маршрута. Маршрута ведущего как раз в отмеченную область.

Глен воткнул саблю в центр овала, где, по мнению Рахаима, находился вход в затерянный Город.

Что же, во всяком случае в сообразительности балиумцу сложно было отказать.

– Глен дело говорит, – кивнула Кариса. – из всех присутствующих, кроме Хаджара, я знаю тебя, Эйнен, лучше всех. Скажи мне – откуда у тебя письмо?

– Отдал старый знакомый, – пожал плечами островитянин. – он не знал, что в нем спрятана карта. Не знает, пожалуй, до сих пор.

Жители Подземного Города переглянулись.

– Только не говорите, что ведетесь на это, – выругался Глен. – я с рождения чую дерьмо за милю и, видят боги, слова лысого им буквально провоняли.

– Не будем вдаваться в подробности, почему ты с рождения его чуешь, – не удержался Хаджар.

– А ты давай – поинтересуйся, – прорычал Глен, перехватывая саблю. – узнаешь.

– Хватит, – пресек едва было не начавшийся поединок Рамухан. – мне тоже с трудом верится в эту карту.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Если им не удастся убедить отряд в подлинности карты, то предстоящее путешествие сильно усложнится. К тому же, она ведь действительно была подлинной. Во всяком случае – по мнению Рахаима. А на все Море Песка не нашлось бы человека, который знал о Городе Магов больше, чем почивший старик.

– Все мы можем чувствовать ложь, – заметил Хаджар. – но никто не умеет распознавать её лучше, чем Реки Мира.

Эйнен кивнул и достал кинжал.

– Клянусь, – произнес он, делая на ладони порез. – что эта карта настоящая, доставшаяся мне от знакомого и что, рассказывая о ней, я не замышляю ничего злого против собравшихся здесь людей.

Кровь на коже Эйнена вспыхнула, а затем порез затянулся, оставляя небольшой шрам. Он мог исчезнуть как со временем, так и с их приходом в отмеченную область.

Так или иначе, Река Мира приняла клятву Эйнена. Она не обратила его душу в столп пламени, сжегший бы островитянина изнутри.

– Проклятье, – вновь выругался Глен. – поверьте мне на слово – мы еще пожалеем, если послушаем эту парочку.

– А какой у нас выход, Глен? – спросил Рамухан. Эти двое успели спеться за прошедшие месяцы. – бесцельно блуждать по Сердцу Демона в ожидании комет? Так делают еще тысячи других искателей. Ты можешь ручаться, что мы не натолкнемся на кого-то, с кем не справимся. Если не на самого Санкеша.

– А ты можешь ручаться, что эта карта не приведет нас прямо к нему? Может Эйнен и Хаджар его верные псы. Не забывай, что они служили под началом Рахаима. Ты сам сказал, что он жизнь положил на поиски города. Не находишь это совпадение уж слишком… чудесным?

Рамухан хотел было что-то ответить, но замолчал. Все так же в тишине он посмотрел на Эйнена. Тот, устало вздохнув, второй раз провел кинжалом по руке.

– Клянусь, что не служу Санкешу и не являюсь чьим-либо шпионом.

И вновь островитянин не обернулся огненным столпом.

– Мы можем придераться к его словам хоть целую вечность, – Хаджар решил, что пришло время слегка надавить. – или уже взять себя в руки и отправиться дальше.

Они сидели под сенями джунглей. Те смыкали кроны так плотно, что порой окружающий мир погружался в едкий полумрак. В такой обстановке у многих путешественников сдавали нервы. И подобный намек Хаджара на малодушие окружающих сделал свое дело.

Рамухан поднялся и дал сигнал собираться.

– Если там мы не обнаружим ничего, кроме деревьев и трупов – то до конца похода у вас обоих не будет больше права на слово.

Что ж – весьма справедливо. Ни Хаджар, ни Эйнен не стали спорить с выдвинутым условием.

Выстроившись шеренгой с Гленом в виде авангарда, отряд двинулся дальше вглубь оазиса. Верблюдов они вели за собой и те, порой, сильно нервничали, когда над их головами по ветвям проползала огромная змея. Или в вышине пел охотничью песню какой-нибудь крылатый монстр, чья тень накрывала собой огромные территории.

Отряд прошел еще примерно два дня, когда внезапно джунгли закончились. Вернее, они расступились в стороны, обнажая какие-то развалины, погруженные в золотой песок.

– Кажется, мы идем верной дорогой, – улыбнулся Хаджар.

Он хотел добавить язвительную ремарку в сторону Глена, но вместо этого схватился за рукоять Горного Ветра. Его обостренные чувства подсказали ему о присутствии противника. Противника такой силы, что даже после прохождения на новую ступень силы, Хаджар сомневался, смог бы он его одолеть или нет.

– Верной, – прозвучал смутно знакомый голос.

Дул ветер. Закручивая песок в небольшие вихри, он не позволял взгляду свободно рассекать пространство. Неудивительно, что они сразу не заметили фигуру, стоящую на одном из небольших барханов.

Женщина среднего роста. Тело скрывал легкий, стальной нагрудник. Рваная юбка кафтана развевалась на ветру. Острые черты лица подчеркивала татуировка от левого, до правого уха.

Вокруг воительницы, оставляя за собой размытые следы, кружили три фиолетовые сферы. У пояса она держала широкий палаш в ножнах.

– Король Пустыни приглашает тебя, Хаджар Дархан, на переговоры, – произнесла дочь Санкеша. – Через час, в десяти киллометрах к северу отсюда. Приходи один.

Последние слова донес лишь ветер, сама же убийца Рахаима и Ильмены растворилась среди песков.

Глава 369

После короткого спора, Хаджар собрался в путь. Он заранее взял с Эйнена обещание не прятаться рядом в тенях. Что-то ему подсказывало, что Санкешу не составит труда обнаружить присутствие островитянина.

Азрею он так же оставил в лагере. Котенок, вопреки ожиданиям, не сопротивлялся. Она, лениво потянувшись, принюхалась к Тилис, фыркнула и запрыгнула на колени к Карисе.

Ритуально, сам для себя, проверив крепко ли прикручены ножны к поясу, Хаджар отправился в путь. По дороге он рассматривал развалины.

Древние каменные постройки, почти полностью спрятанные в песчаных барханах, не поражали своей монументальностью или изящностью. Здесь с одинаковым успехом мог стоять какой-то приграничный город, крепость или форт.

Единственным, что привлекало внимание, являлось сильное отличие построек от архитектуры современной пустыни. Но, опять же, кто знает сколько сотен тысяч лет они лежали на этой забытой богами земле, позволяя пескам медленно погружать себя в вечное забвение.

– Удивлена, что ты решился.

Из песка, копирую манеру Эйнена, появилась дочь Санкеша. Вот только в отличии от островитянина, Хаджар заранее почувствовал её приближение. А может подобная наблюдательность была связана с переходом на новую стадию развития. Пока еще не выдалось возможность определить границы своих новых возможностей.

– А ты стал сильнее с нашей последней встречи, – сказала девушка. От фиолетовых сфер, кружащих вокруг её фигуры, веяло неестественной силой. Какой-то артефакт – не иначе. – и глупее.

– Смелость часто путают с глупостью, – пожал плечами Хаджар.

– И наоборот, – согласилась воительница. – мой отец души в тебе не чает. Дня не проходит, чтобы он не обсудил со мной куда поставить твою голову в нашем дворце в Жемчужине Песков.

– Во дворце Рахаима, – поправил Хаджар.

С легкой ноткой самодовольства он заметил, как сузились глаза девушки. Она положила ладонь на рукоять палаша, но так и не обнажила клинка.

– Если ты так будешь разговаривать с ним, то точно не доживешь до сегодняшнего заката.

– Не понимаю, от чего ты так беспокоишься о моей безопасности.

Внезапно губы воительницы расплылись в хищной усмешке.

– Маленькая Сера столько о тебе говорит. Будет обидно, если она собственными глазами не увидит, как отец заживо сдерет с тебя кожу и оставит гнить на солнце.

Теперь уже рука Хаджара непроизвольно потянулась к Горному Ветру, но разум вовремя взял контроль над телом. В этой злорадной фразе он услышал важную информацию. В данный момент Сера не была с Санкешем…

– Не гнить, а вялиться, – поправил Хаджар.

Дальнейший путь они проделали в тишине. Примерно через пятнадцать минут пути он увидел высокие белые шатры. Среди них сновали солдаты, облаченные в доспехи с солнечной эмблемой. Раньше Хаджар бы недоумевал как они выдерживают зной, нося на себе киллограмы стали, но теперь ощущал ток энергии в нагрудниках.

Санкеш оказался достаточно состоятельным и дальновидным генералом, чтобы озаботиться артефактной броней даже для рядовых солдат. Хотя, скорее всего, именно рядовых – “пушечное мясо” он не взял бы с собой в подобное предприятие.

Идя по лагерю, Хаджар ловил на себя косые взгляды. В своем простеньком кафтане, старых башмаках и потертом тюрбане, он резко контрастировал на фоне явно военного укрепления. И, чего греха таить, иногда он ощущал легкую нотку ностальгии.

Еще не прошло и трех лет с тех пор, как он командовал точно таким же, но своим лагерем.

Не теряя времени даром, Хаджар считал количество шатров и стоек с оружием. По его скромным прикидкам (опять ощутилась острая нехватка помощи нейросети) в лагере находилось не меньше шести сотен воинов. Каждый обладал аурой от высшей стадии Формирования, до переходной грани от Трансформации к истинному адепту.

Эти шесть сотен солдат, в действительности, являлись весьма сильной боевой группировкой. С ними одними Хаджар бы за неделю захватил весь Балиум. А учитывая, что местами он слышал эхо ауры нескольких Небесных Солдат, то и быстрее.

Но вскоре всего его расчеты прекратились.

По сравнению с хозяином лагеря, все остальное меркло как тлеющий уголь перед лицом лесного пожара.

Санкеш полностью соответствовал своей славе. Он сидел за крепким, дубовым (что для местных равнялось роскоши золоты и бриллиантов) столом. Его загорелые руки, каждая из них, была толщиной с бедро Хаджара, не являющегося таким уж внешне хлипким.

Из брони Король Пустыни носил лишь золотые наручи, поножи из того же металла и кольчужную юбку. Его шлем в виде крыльев лежал рядом с ним. Длинные, черные волосы лежали на плечах, больше похожих на сорвавшиеся со скалы валуны.

Рядом, приставленная к столу, красовалась его алебарда. Одного взгляда на это оружие хватало, чтобы определить её титанический вес.

Подперев квадратную челюсть кулаком кувалдой, Санкеш безразлично разглядывал возню в лагере.

– Отец, – воительница рухнула на правое колено и спрятала взгляд в песках. – я выполнила твой приказ. Это Хаджар Дархан с которым ты изъявил желание поговорить.

Хаджар не знал, как у пустынников принято строить общение между отцами и дочерями, но подозревал что не настолько раболепно и официально.

– Ты можешь идти, Арликша, – кивнул Санкеш.

Что же, теперь Хаджар знал, как звали убийцу Ильмены и Рахаима.

Арликша, все так же не поднимая взгляда, пропятилась спиной не меньше десяти метров. Только после этого она развернулась и исчезла среди шатров.

Никакой охраны вокруг Санкеша не стояло. Это сразу бросалось в глаза, так как было несвойственно даже Хаджару. Порядок требовал, чтобы глава армии везде ходил с личными телохранителями.

– Они там, – Санкеш буднично указал большим пальцем себе за спину. – плохо переносят жару, а мою эмблему им религия запрещает носить.

Хаджар посмотрел на огромный, расшитый золотом, янтарем и алмазными нитями шатер. У его входа лежала шкура Пустынного Льва. Твари столь свирепой, что её часто упоминали в детских страшилках.

Теперь понятно откуда на руках Рыцаря Духа блестели шрамы, которые не могло заживить его могучее тело.

– Северяне, – опять вздохнул Санкеш. Он выглядел скучающим гигантом, которому нет дела до возни муравьев. – порой я скучаю по их зимам. Ваши, в Лидусе, по сравнению с их снежными месяцами выглядят почти так же жарко, как наш полдень.

Хаджар слышал о северных регионах Империи. Странах, лежащих за Туманными Горами. Говорят, там было так холодно, что вода превращалась в снег, а пролитая кровь – в лед. Люди были там так суровы, что о их души можно было сломать меч. Край нелюдимый и мертвый. Те, кто там выживали, мало походили на людей и больше – на зверей.

Это, если, конечно, верить рассказам Южного Ветра и людской молве.

– Садись, Северянин, – это прозвище Санкеш произнес с нескрываемой усмешкой.

Хаджара на пришлось просить дважды.

Следуя законам гостеприимства, которые по отношению к нему проявил и Король Пустыни, Хаджар снял с пояса меч и ножны. Он приставил их к столу, а сам сел рядом.

– Я тут немного поспрашивал о тебе, Хаджар Дархан, – в почти черных глазах Санкеша плескалось все то же безразличие. С тем же успехом вместо Хаджара здесь мог стоять камень – Королю Пустыни были бы так же плевать. – Безумный Генерал Лидуса, ныне считающийся мертвым. Мятежник, преступник, цареубийца, которого убила дочь Примуса. Красивая, но такая нелогичная сказка. Скажи мне – она ведь твоя сестра?

Хаджар промолчал. Несмотря на гору мышц (в прямом смысле слова – Санкеш, наверняка, стоя был не ниже двух с половиной метров), этот монстр обладал интеллектом. Хотя, как иначе, учитывая его статус Рыцаря Духа.

– Возможно, когда я стану богом, то наведаюсь в твое государство. Мне интересно, какого это – взять силой сестру дракона.

Если бы Хаджара можно было вывести из себя столь простой подначкой, он бы уже давно знакомился с праотцами в их доме.

– Боюсь, не все боги могут похвастаться сильной потенцией. Помните мне история о боге вина, который так и не смог похвастаться перед богиней плодородия. Как бы та не старалась…

Что же, одно можно сказать точно. Хаджару удалось привлечь внимание Санкеша. Безразличие в черных глазах сменилось гневом. Почти таким же, какой человек чувствует, когда его неожиданно кусает комар. Не больно, но чувствительно.

Они почти одновременно схватились за оружие. От взрыва двух аур соседние шатры обернулись клочьями изрезанной ткани.

Глава 370

Хаджар, высвободив свой максимум силы, все рано ощущал на себе давление столь могущественной ауры, что ему было сложно дышать. Санкеш, еще недавно выглядевший простым человеком, обернулся диким монстром. Он излучал почти столь же звериную ауру, что некогда мать Азреи.

Самим естеством Санкеша было стремление подчинять и уничтожать. Для него не существовало ни договоров, ни компромиссов. Его огромный коготь-клык, его алебарда, вот единственный закон, которым он руководствовался.

Это был не человек – зверь в шкуре бронзового великана. Егос ила океаном обрушилась на Хаджара. Яростная и непоколебимая, она прижимала его к земле. Давила монолитной скалой. Её раскаты громом били по хлипкой защите Хаджара, который еще даже не достиг стадии истинного адепта.

Элитные воины Санкеша разбегались от места где бушевали две, почти звериные, ауры. Вернее – одна, будто бескрайнее небо, пыталась задавить маленькую, похожую на островок, вспышку силы.

Их, “простых” практикующих, подобное давление уничтожило бы на месте. Не просто остановило сердце, а обернуло костяным прахом. Размолотой горсткой окровавленной плоти и поломанного скелета.

Хаджар чувствовал себя отважным муравьем под стопой жесткого ребенка. Ребенка со звериным оскалом. Он давил вниз, стараясь размазать сопротивляющуюся букашку.

Ни один мускул не дрогнул на лице Санкеша. Лишь его черные глаза окончательно потеряли человеческий блеск. В то время как по лицу Хаджара текли струйки крови, а сам он дрожал осиновым листом, Король Пустыни все так же спокойно восседал на стуле.

Дубовый стол начал трещать от эха двух аур. На нем появлялись глубокие трещины. Древесные щепки стрелами разлетались вокруг. Воины отодвинулись еще дальше – никому не хотелось ненароком получить смертельную занозу в глазницу.

– Отец! – прозвучал крик Арликши. – успокойся, отец.

Санкеш повернулся к дочери, стоящей на одном колене. Она находилась в эпицентре этого “сражения”, но чувствовала себя свободно. Как будто её совсем не касалась чудовищная аура её отца.

– Твоя правда, дочь, – кивнул Король Пустыни. – законы гостеприимства сегодня на твоей стороне, дракон.

Давление исчезло и Хаджар, будто недавний утопающий, жадно задышал. Вытерев кровь с лица, он тяжело оперся на спинку стула. Санкеш же, убрав ладонь от алебарды, все так же лениво взирал на лагерь.

Видят боги, если бы не Арликша, он бы продержался еще не дольше минуты. Может, используя Зов – полторы. Все же, перед лицом сильного Рыцаря Духа его талант к мечу не стоил практически ничего.

“Практически” потому, что если бы не Владение мечом, он бы умер в то же мгновение, что Санкеш выпустил силу.

– Дракон, – фыркнул Санкеш. – меня зовут Палачом Городов, ужасом Пустыни, демоном Песков. А такого как ты – драконом… Мир не справедлив, не так ли, Хаджар Дархан?

Хаджар не мог поверить своим ушам. Неужели подобное к нему отношение было основано на простой… зависти. Или уязвленного самолюбия? Проклятье, Вечерние Звезды! Санкеш был меньше всего похож на человека, которого интересовало чье-либо мнение помимо его собственного.

– А знаешь, у нас ведь похожие судьбы, – продолжил Санкеш. – оба – ты и я, мы были рабами, изгнанными из собственного государства.

Хаджар слышал от пассажиров каравана слухи о прошлом Санкеша. Говорили, что еще в раннем детстве его продали в качестве раба на “настоящий Север”. В Дарнас. Там он рос и креп, пока не стал воином, а затем и полководцем. Он даже сражался в войне за трон племени и… выиграл. Раб из пустыни стал одним из конунгов Севера.

Неслыханная история, которую рассказывали даже в самом Дарнасе.

– Мы оба вернулись на родину и силой взяли то, что принадлежит нам по праву.

А вот здесь Хаджар не был уверен, что Жемчужина Песков принадлежала Санкешу. Да, он был учеником Рахаима, но не сыном.

– Вижу, ты со мной не согласен.

– Я… ничего…не… забирал, – речь все еще давалось Хаджару с трудом.

Но солжет тот, кто скажет, что в его глазах появился страх. Нет, они все так же сияли, излучая несгибаемую волю. Санкеш, дракон, демон или бог – Хаджар не повернется спиной ни к кому, даже если против него выступит сам Яшмовый Император. Ибо повернув однажды, он уже больше никогда не сможет поднять меча.

Таков был его путь.

Этот блеск. Эта воля. Они не могли крыться от Санкеша. На мгновение Королю Пустыни показалось, что перед ним сидит вовсе не маленький человечек. Не холеный юноша, не разменявший еще и первого века. Не юный воин, только начавший идти по своему пути, но уже вставший на уровень Владеющего мечом.

Самому Санкешу, в чем он бы никогда не признался, потребовалось почти полтора века и становление Небесным Солдатом, чтобы познать Владение алебардой. А сколько было этому мальчишке? Два с половиной? Без двух лет три десятка? Вечерние Звезды, да это все равно что говорить с младенцем!

И все же, на краткий миг, но Санкеш увидел в глубине синих глаз танцующего, разъяренного дракона.

Видение, впрочем, исчезло почти так же быстро, как и появилось. Но вот только Санкеш был уверен, что этот образ – дракона внутри человека, он не забудет никогда. И это будет еще один факт, в котором он никогда не признается.

Даже когда он сдерет кожу с этого муравья, даже когда выдерет из истории мира любое воспоминание о нем, даже когда станет богом и сожжет до тла родину наглеца, он не забудет этого взгляда.

– Что ты хочешь от меня, Санкеш? – спросил Хаджар.

Он слегка отошел от недавнего давление. Все же это было не прямое столкновение, а лишь краткий обмен “оплеухами”.

– Почему ты решил, что я обязательно от тебя чего-то хочу?

– Иначе бы мы здесь не сидели.

Улыбка Санкеша больше походила на звериный оскал. И это учитывая, что подобное Хаджар часто слышал о собственной.

– А может я действительно просто решил взглянуть на “дядю Хаджара”, - Санкеш был рад увидеть тому, как поник его собеседник. – Арликша рассказала, как ты привязался к Ключу. Серьезно, Хаджар Дархан? Разве это к лицу дракону обращать внимание на жалкое создание древней цивилизации.

– Слышу презрение в твоем голосе, – Хаджар старался мысленно отстранится от образа плененной Серы. – хотя ты и сам ищешь вход в их город.

– Видят Вечерние Боги, я бы и не вспомнил про Город Магов, если бы не их эликсир. По моему мнению, дракон, если они вымерли, то были слишком слабы, чтобы биться за жизнь. А слабым нет места под этим солнцем!

Последнюю фразу Санкеш произнес с небывалым ожесточением. Хаджар слышал, что таков был девиз армии Санкеша – “Слабым смерть, сильным – почет”. Впрочем, Королю Пустыни авторство фразы не принадлежало. Её, в разных трактовках, испокон веков употребляли в империи Дарнас.

– И все же, – стоял на своем Хаджар.

Санкеш снова смерил взглядом собеседника. Он бы не стал тем, кем он являлся сегодня, если бы будто зверь (которым его многие и считали) рвал всех подряд. Нет, содрать шкуру с Лидусца он успеет всегда. Но это принесет ему куда больше удовольствия, если он сперва использует мальчишку в своих целях.

– Присоединяйся ко мне, Хаджар Дархан, – глаза Санкеша сверкнули, и он протянул свою руку. Хаджару потребовалось бы обе ладони, чтобы обхватить его запястье. – что ты забыл с этими червями. Они не стоят твоего внимания. Со мной же ты познаешь новые горизонты силы. Уже через месяц ты станешь Небесным Солдатом. Будешь командовать настоящей армией. И, когда я стану богом, ты встанешь рядом вместе с моими генералами.

– Для чего?

– Для того чтобы перекроить этот мир! – Санкеш сжал кулак. От блеска его глаз в самих потоках Реки Мира появилось легкое возмущение. – Слабым – смерть! Таков будет наш новый закон! Тот, кто не может выдержать борьбы за жизнь, не имеет права ходить под солнцем!

Неужели все было так просто? Неужели перед ним действительно сидел маньяк в короне Короля? Хаджар бился с разными противниками. Генералами, ведомыми корыстью, сектантами, ищущими силы, королями, жаждущими власти, но вот такое…

Впервые в жизни он сталкивался с тем, кто искал разрушения ради…разрушения. Потому как если Санкеш будет мерить по себе, то всегда найдет кого-то слабее, чтобы убить его в своих, кажущихся ему, благородных целях.

– Прости, Король Пустыни, у нас разные цели.

Санкеш сощурился.

– Ты отказываешь мне, Дархан? Или это из-за обруча на твоей руке? Мои ученые снимут его быстрее, чем ты вспомнишь имя червя, посмевшего повесить ошейник на дракона!

Признаться, подобное предложение все же задело гнилые струны в душе Хаджара. Искушение избавиться от обруча раньше срока была велико. Но не больше чем…

– Нет, – покачал головой Хаджар. – из-за чести?

– Честь? – фыркнул Санкеш. – не смеши меня, дракон. Нет в этом мире такого понятия как “честь”. Или доблесть. Или отвага. Есть только сильные и слабые! Уж ты-то должен это знать! Мы должны это знать! Те, кто были рабами! Кто сам пробил себе путь наверх!

Хаджар вгляделся в черные глаза. Что крылось за этой звериной маской и горой мышц? Хаджар внезапно понял, что какой бы силой не обладал Санкеш – он никогда его не испугается. Просто потому, что перед ним все еще сидел человек, чьей судьбой управляли другие.

Может Король Пустыни и не носил рабского ошейника на своей шее, но сохранил в душе.

– В этом наше отличие, Санкеш, – голос Хаджара был спокоен, а взгляд тверд. – даже в рабском ошейнике, но я не был рабом.

Та ярость, вспыхнувшая в глазах Короля Пустыни – ею можно было сжигать целые города.

– Ольгерд! – раздался звериный рев. – вызови этого червя на поединок! Я думал, что говорю с драконом, но вижу перед собой лишь слизня!

По законам гостеприимства Санкеш не мог сам лишить жизни Хаджара, но мог предложить это сделать другому. Через поединок.

Из шатра вышел человек той породы, с которой еще никогда не сталкивался Хаджар. Это был настоящий Северянин.

Глава 371

Из шатра Санкеша, никоим образом на задетого недавней “схваткой” двух аур, вышел высокий, плечистый мужчина. Двух метров ростом, он был облачен в кольчужные доспехи, подшитые мехами неизвестных Хаджару животных.

Прикрывшись ладонью от палящего солнца, он слегка покачивал длинной саблей. В левой руке сжимал круглый деревянный щит с железной сердцевиной.

Несмотря на кажущуюся простоту, и одно и другое являлось артефактами уровня Земли. Хуже, чем меч Горного Ветра или алебарда Санкеша, но тем не менее.

Грудь некоего Ольгерда пересекали широкие, уродливые шрамы. На светлой коже эти красные и розовые полосы выглядели отталкивающими в чем-то жуткими.

Суровое лицо, так же украшенное шрамами и морщинами, прикрывала густая растительность золотых волос. Не таких, как у блондинов в Лидусе, а скорее цвета ржи.

Борода и волосы были заплетены в косички, на конце каждой из которых качались металлические шарики-клипсы. Изрисованные рунами, они не хранили в себе энергии, но явно обладали каким-то сакральным смыслом.

От воина исходила аура Небесного Солдата начальной стадии. Вот только была она намного… крепче и целостнее, нежели у тех, с которыми Хаджару приходилось сражаться прежде. Теперь подобные детали стали намного очевидней.

Встретившись взглядом с Санкешем, Ольгерд ударил кулаком о щит.

– Конунг Черный Медведь, – произнес он на грубом, рычащем языке, очень похожем на помесь Лидуского со… звериным. – Приветствую тебя.

Король Пустыни ответил скудным кивком головы в сторону оскорбившего его червяка.

– Хаджар Дархан, – на этот раз воин с севера империи говорил на пустынном. С очень сильным акцентом. – вызывать тебя поединок честь. Оскорбить хозяина. Нет честь.

– Не ломай язык, Ольгерд, – произнес Хаджар на языке блондина. Благо его он скудно, но помнил. – я умею говорить на языке снежных гор.

Вроде, все правильно сказал. Да восславят предки Южного Ветра и будет его перерождение простым.

Ольгерд оказался слегка удивлен тому, что смуглый, невысокого роста и хилой конституции юноша знает язык и обороты его народа. Впрочем, удивлен был не только он – Санкеш тоже смерил взглядом Хаджара.

– Ты оскорбил радушного хозяина, приютившего тебя в доме. Этим ты нарушил законы гостеприимства и обесчестил себя. Примешь ли ты мой вызов на поединок, дабы кровью смыть свой позор.

У разных народов ритуальная фраза вызова на поединок звучала по-разному, но смысл сохранялся один и тот же. Хаджар не стал утруждать себя попытками оправдаться или воззванием к разуму Ольгерда.

Воин получил приказ своего военачальника и, даже если не согласен, выполнит его. Будь это иначе, Хаджар бы перестал уважать этого свирепого мужа. А, видят Вечерние Звезды, у него не было причин не уважать человека, отправившегося за своим предводителем на другой край мира.

Вместо ответа Хаджар попросту обнажил меч Горного Ветра.

Ольгерд кивнул и, выставив перед собой саблю, больше похожую на огромный тесак, ударил рукоятью о щит. Тут же зрители вокруг сформировали круг диаметром не меньше сотни метров. Никому не хотелось попасть под случайное эхо от их стычки.

Один только Санкеш уселся неподалеку за свой дубовый стол и вновь подпер челюсть кулаком.

Ольгерд, обходя противника по кругу, разминал плечи и шею. Те хрустели не хуже мельничных жерновов. Хаджар, в своей обычной манере, абсолютно неподвижно продолжал стоять в центре круга.

Одним движением сдернув тюрбан, он намотал его на рукава кафтана, закрепив их так, чтобы не стесняли движения. Разметавшиеся по плечам, заново отросшие черные волосы слегка качались на ветру. Мелодично бренчали фенечки, подаренные шаманом племени бедуинов.

Хаджар почувствовал атаку Ольгерда еще до того, как тот успел что-то сделать. Хаджар буквально увидел движение поток энергии в теле Северянина. То, как они проникали из его Ядра, находящегося в районе солнечного сплетения, ниже – к узлам и меридианам. То, как они струились к ногам и рукам, усиливая их. Как мчалась энергия к мечу и щиту.

Северянин, оглашая окрестности звериным ревом, бросился в атаку. Словно разъяренный медведь он накинулся на противника. Его движения были стремительны и быстры. За собой он оставлял размытый след.

Мощный удар сабли обрушился на Хаджара. У многих от этого зрелища перехватило дух. Удар Небесного Солдата такой силы мог переломить хребет молодому ЖуткоВолку.

Хаджар же, заложив меч за спину так, чтобы жало лишь слегка выглядывало над его темечком, сделал… легкий полушаг в сторону. Словно в замедленной съемке он наблюдал за тем как сабля-тесак Ольгерда обрушивается в рубящем ударе всего в паре миллиметров от его носа.

Толпа разочарованно выдохнула. Подобная удача была редка, но имела место быть.

Северянин, все с тем же рыком, развернул корпус и еще до того, как улеглись поднятые им волны песка, нанес широкий секущий удар. Хаджар вновь заранее почувствовал направление. На этот раз он не стал делать даже шага. Попросту наклонился назад, пропуская удар над головой, а затем, выпрямившись, сделал неуловимое движение клинком.

Такое плавное, что было похоже на плывущий по реке лист, но в то же время достаточно быстрое, чтобы оставить после себя размытую, волнистую полосу.

Ольгерд, почувствовав опасность, тут же разорвал дистанцию. Но было слишком поздно. На песок упали первые капли крови, а вместе с ними и отрезанные косички бороды. Последнее сперва привело северянина в гнев, который тут же сменился ледяным спокойствием.

– Прости, воин, – Ольгерд ударил рукоятью меча о щит.

Хаджар ответил кивком. Он, наверное, мог воспользоваться наглостью недооценившего его противника и нанести удар не по поверхности кожи, а прямо в горло. Но сегодня он пришел сюда с двумя целями – узнать силу противника и… свою собственную.

На этот раз Ольгерд больше не бросался медведем. Он словно изменился внешне. Принял низкую стойкую. Широко, но плавно переставлял шаги. Слегка щерился и то и дело поводил носом по ветру.

Хаджар уже видел подобное. Однажды, в горах Балиума, он видел, как охотился Трехвостый Снежный Барс. Выглядел он при этом почти так же. В следуюищй миг уже сам Хаджар понял свою ошибку. Он понадеялся на свое новое чутье и не был готов к тому, что Ольгерд, каким-то образом, скрыл потоки энергии от чужого “взгляда”.

Кромка его лезвия покрылась коркой льда и удар, нанесенный им на расстоянии, обернулся пятью ледяными клыками. Хаджар слишком поздно на них среагировал. Двигаясь плавно, но быстро, он успел рассечь три из них. Они, разлетаясь снежной пылью, таяли еще в воздухе. Четвертый царапнул левое плечо, а вот пятый впился в бедро.

Если бы не техника укрепления плоти, подобный удар попросту оторвал бы ногу Хаджару. А так он лишь застрял в мышцах.

С рыком Хаджар вырвал окровавленный лед из ноги и отбросил его на снег. Теперь уже пришел его черед бить кулаком о сердце, а Ольгерду – кивать.

Вокруг противников взмыли торнадо энергии цвета стали, неба и снега.

Началась настоящая схватка.

Глава 372

Северянин, качнув саблей-тесаком, резко нагнулся и воткнул её в землю. Волны ледяной энергии вонзились в землю. Еще недавний песок постепенно превращался в ледяную корку. Из неё острыми пиками выстреливали копии сабли Ольгерда. Разве что сделанные из кристально-прозрачного льда и размером с молоде дерево.

В отличии от подобных приемов Изумрудного Волка, сабли не расходились волнами, позволяя предугадать следующее место удара. Они попросту выскальзывали из ледяной корки, которой Ольгерд покрыл весь круг.

Каждый раз, когда появлялась очередная сабля-тесак, Хаджар лишь в последнее мгновение успевал уйти от смертельного столкновения. Благодаря одной лишь реакции, он уворачивался, скользя по льду на своих потертых башмаках.

Северянин что-то грозно рыкнул и… вытащил саблю изо льда. Хаджар едва не споткнулся и не натолкнулся на очередной рывок ледяного клинка. И именно факт поразил его до глубины души.

Еще никогда он не видел такую технику. Технику, способную функционировать без непосредственного участия практикующего или адепта.

Ольгерд же, усмехнувшись, слегка потряс плечами. Вдохнув полной грудью, он смахнул с длинных волос мокрые снежинки, оставленные призванным снегом и льдом.

Вновь ударив саблей о щит, он принял низкую стойку. На этот раз его движения были не просто быстры, а молниеносны. Он вовсе не бежал, не летел, отталкиваясь от земли, он буквально скользил по льду.

Переместившись за доли мгновения к противнику, он нанес размашистый рубящий удар. Хаджар выставил над головой жесткий блок. От силы удара его ноги едва не по щиколотку погрузились в треснувший лед.

Улыбка на лице северянина стала шире и Хаджар понял, что допустил ошибку. Буквально на пределе своих возможностей, оборачиваясь тенью шести воронов, он оттолкнулся от груди противника. Летя спиной надо льдом, он чувствовал как в том месте, где только что стоял, поднимается очередной ледяной тесак.

Хаджар был быстр.

Но недостаточно.

Левую ногу словно в ледяной озеро опустили. Боль была не сильной, но вот когда Хаджар приземлился и попробовал пошевелить раненной ступней, то добился желаемого результата только с третьего раза. Рана, оставленная тесаком, не кровоточила как та, что была нанесена клыком. Вот только если последняя выглядела так же, как от арбалетного болта, то вот от ледяной техники…

На ступне, чуть ниже щиколотки, красовался длинный порез. Его ровные края, покрытые ледяной коркой, будто загибались внутрь.

Техника усиления плоти работала на полную катушку, отбирая столь необходимые крупицы энергии. Но Хаджар чувствовал, что если стоит хоть на мгновение остановить процесс регенерации – вся его нога превратиться в безжизненное ледяное изваяние.

Прихрамывая, он постепенно возвращал себе контроль над раненной ступней. Кто бы мог подумать, что техники могучего северянина будут так похожи на связанные с ядом. Разве что – ледяным.

Ольгерд же не собирался тратить полученного преимущества. Он вновь ринулся в атаку. На этот раз Хаджар был готов к любым неожиданностям. Вокруг все еще хаотично выстреливали ледяные тесаки, а Хаджару приходилось отбивать атаки северянина.

Тот скользил по льду, поражая своими ловкостью и скорость. При всей его внешней титанической конституции, он оказался бойцом проворным и хитрым. Сосредотачиваясь на быстрых атаках, он часто разрывал дистанцию, позволяя тесакам занять внимание противника.

– Проклятье! – выругался Хаджар.

Увидев небольшую “прореху” в темпе ледяных тесаков, он отскочил, едва не спотыкаясь, в сторону. Вернув меч в ножны, он занес руку над рукоятью.

– Крепчающий ветер! – вливая в технику едва ли не треть от запаса сил, Хаджар сделал резкий выпад.

Энергия стадии Новой Души слилась со знаниями о Пути Духа Меча. Теперь, когда Хаджар мог намного лучше ощущать потоки энергии, то и внешний вид первой стойки сильно изменился. Если некогда Травес вызывал поток режущего ветра, способного перетереть камень, то то, что последовала за взмахом Горного Ветра больше напоминало вал цунами.

Ревущая волна синего, с отблесками стали, ветра пронеслась по ледяной пустоши. Она смела и расколола ледяные тесаки. Буквально разорвала ледяной покров, оставляя на нем глубокие трещины и прорехи, сквозь которые начал освободившийся из холодной темницы песок.

Ольгерд и бровью не повел. Он выставил перед собой щит и произнес:

– Шатун!

В ту же секунду вспыхнули руны на железной сердцевине щита. Гул волны ветра перекрыл рев разбуженного посреди зимы медведя. Огромная бурая пасть с ледяными глазами и клыками, вырвалась из щита северянина. Она вцепилась в волну ветра и, прижимая к земле, принялась трепать и терзать её.

Хаджар не стал удерживать технику. Он добился того, чего хотел – прорубил себе сквозь лед путь к Ольгерду. Увы, тропа получилась тонкой и видимой невооруженному глазу.

Закаленный в сотнях сражениях северянин легко определил откуда нанесут следующий удар. И даже несмотря на то, что Хаджар умудрился размазаться даже не тенью шести, а семи воронов, все равно послышался вовсе не человеческий стон, а на песок упали искры, а не кровь.

Меч Горного Ветра, со всей своей тяжестью и силой ударил о щит Ольгерда. Тот пошатнулся, сделал три шага назад, а затем занял глухую оборону. Хаджар, двигаясь так быстро, что оборачивался для зрителей тенями птиц, наносил удары под всевозможными углами и с самых неожиданных направлений. Но каждый раз вместо плоти натыкался на сталь щита или сабли-тесака.

– Не играй с едой, Ольгерд, – легко перекрывая шум битвы прозвучал голос Санкеша.

– Да, мой конунг, – ответил северянин.

Отбив еще несколько убаров, он внезапно сделал резкое движение щитом вперед. Хаджар, только-только приземлившийся из очередного рывка на правую ногу, не успел полностью зафиксировать положение на земле. К тому же – теперь вокруг снова был лед. Так что ему пришлось принять удар на собственное плечо.

Будуто пылинку его отшвырнуло в сторону. Пролетев не меньше четырех метров, он успел сгруппироваться и взять тело под контроль. В итоге жало тесака, выстрелившего изо льда, послужило прекрасной платформой для его ступни.

Со стороны это выглядело, безусловно, изящно и завораживающе. Как человек, крутясь юлой в воздухе, приземляется на кончик ледяного лезвия. Но никто, кроме Хаджара, не знал, какой ценой обошлась подобная красота. И, видят Вечерние Звезды, лучше бы он обошелся без неё.

Северянин же, трижды ударив рукоятью о щит, произнес:

– Буран! – а затем он не только вонзил оружие в лед под ногами, но и ударил по нему щитом. В тот же миг огромные трещины зазмеились по ледяной пустоши. Развеялся снегом тесак, на котором стоял Хаджар.

Лед трещал, осыпаясь хороводом снежинок. Они, стягиваясь тугими лентами, стремились обратно к Ольгерду. Но не исчезали, а закручивались огромным торнадо. Постепенно оно из воронки превращалось в сферу. Та росла с каждым вздохом, пока вновь не накрыла собой весь круг.

Хаджар, стоя посреди возникшей из ниоткуда метели, с трудом мог видеть дальше собственного локтя.

Воины армии Санкеша, уже однажды видевшие эте технику, ожидали услышать жуткий вопль умирающего и то, как возвышается над агонизирующем телом Ольегрд. Так что все они были сильно удивлены, когда крика не послышалось.

Вместо него лишь железный звон.

Непонятно как оказавшийся за спиной противника, Ольгерд вновь нанес свой фирменный размашистый рубящий удар. И, безусловно, за свои два века жизни на Севере, он прошел сквозь сотни битв. Но вот Хаджар, не разменявший и третьего десятка, успел пережить тысячи схваток. И каждая из них была за его собственную жизнь.

Можно было с уверенностью утверждать, что его инстинкты давно уже превосходили возраст Хаджара и его ступень развития.

Даже не оборачиваясь, он, занеся клинок за спину, удерживал в таком положение давление Ольгерда. Разворачиваясь на пятках, Хаджар собирался провести быстрый, режущий контрудар, но Горный Ветер рассек вовсе не плоть Ольгерда, а снежную скульптуру.

Северянин вновь исчез.

Хаджар остался один на один с воющим ветром и бураном. Снег кружился вокруг, закрывая обзор. Все звуки исчезли. Только свист ветра и стук собственного сердца.

Глаза только мешали.

Хаджар закрыл их и взялся за рукоять меча обеими руками.

Глава 373

Битва затягивалась. Она шла уже третью минуту, что для противостояния адепта и практикующего было чем-то невероятным. Обычно такие битвы заканчивались на первых секундах. А сейчас происходящее выглядело как сражение между двумя(!) адептами.

Увы, сквозь сферу бурана, большинство зрителей не были способны разглядеть сражения. Только некоторые, достаточно сильные, продолжили следить за битвой.

Закрыв глаза, Хаджар вовсе не лишил себя зрения. Просто избавился от всех внешних помех. Слух, осязание, чувство равновесия и прочие ощущения заменяли ему зрение.

Буран прекрасно скрывал все, что происходило вокруг. Пожалуй, стоит поблагодарить Эйнена за все их спарринги. Если бы не постоянная необходимость сражаться с человеком, который, в буквальном смысле, может провалиться под землю, Хаджару пришлось бы тяжело.

Состояние, похожее на легкую медитацию, позволяло Хаджару избавиться от лишних мыслей и с молниеносной скоростью реагировать на изменения в окружающей обстановке.

Внезапно во тьме, где-то сверху слева вспыхнула падающая звезда.

Ольгерд, укрываясь среди снегов подобно своему тотему – Снежному Барсу, был уверен в том, что противник не сможет обнаружить его присутствия. Более того – этого не могли многие Небесные Солдаты средней стадии. И как бы ни был талантлив этот юноша, но небеса не обманешь.

Буран позволял Ольгерду двигаться быстрее, чем многим адептам, сфокусировавшимся на Пути Скорости. Так что он был полностью уверен в своем следующем ударе. Выныривая из снежного пространства, он нанес быстрый колющий выпад.

Какого же было его удивление, когда юноша-воин легко ушел в сторону, а его меч змеей прошипел сквозь снег и впился в плечо Ольгерду. Тот зарычал скорее от досады, нежели от боли. Вновь разорвав дистанцию, он скрылся в снегах.

Хаджар же только покачал головой. Судя по ощущениям, удар пришелся в район ключицы, хотя целил в горло. Он прекрасно понимал, что эффект неожиданность был полностью утерян и теперь Ольгерд станет в десять раз осторожнее.

Все произошло так, как и предсказывал Хаджар. Следующий десяток ударов они обменивались все в той же манере. Северянин нападал яростным наскоком охотящейся кошки, а Хаджар отражал удар за ударом, но не был способен контратаковать.

Когда же во тьме вспыхнули сразу две вспышки, Хаджар счел что Ольгерд собирается выполнить обманный прием. Отбив ту, что была ярче всего, он неожиданно ощутил то чувство скованности, но на этот раз в многострадальном левом боку.

Отшатнувшись, Хаджар открыл глаза и увидел перед собой не одного, а сразу двух Ольгердов! Они, одинаковые, абсолютно идентичные, стояли перед ним готовые нанести удар.

– Что за…

Не успел Хаджар договорить ругательства, как оба Ольгерда рванули в атаку. На левом боку Хаджара расползалось ледяное пятно. Оно сковывало движения и, в прямом смысле, морозило кровь. Вновь выручала старая, доставшаяся еще в Лунной армии, техника усиления плоти…

Хаджар отбил удар одного противника, и поднырнул под выпад второго.

… если бы не она – осколки льда разорвали бы его сердце.

Ольгерд… Ольгерды продолжили наседать. Они теснили Хаджара, заставляя его сдавать позиции. На теле появлялось вс больше ледяных царапин, которые делали Хаджара медленнее, а его удары – слабее.

Выставив очередной блок, Хаджар сперва не понял чем дело. Меч Горного Ветра всегда был тяжелее обычных, но не настолько, чтобы стало трудно его удержать. А теперь Хаджар вдруг понял, что ему может не хватит сил поддерживать технику усиления плоти, удерживать клинок и сражаться.

Он поднял взгляд и увидел как на режущей кромке расползается точно такое же ледяное пятно, как и на его теле.

Клинки, которые держали Ольгерды, теперь излучали холод, а на их плоскости сверкали ледяные руны.

Выставив перед собой щиты, они начали теснить Хаджара, пытаясь зажать его между двух огней.

В этот момент попытка проверить свои силы едва не стала смертельной. Хаджар, мысленно возвав к черному клинку, вложил его в реальный. К шоку Ольгерда, ледяную корку разбили лоскуты черного тумана, срывающиеся с меча противника.

Хаджар же, оставляя всего-лишь четверть запаса энергии, использовал стойку весеннего ветра.

Меньше года назад слова Травеса о единстве потока энергии меча и ветра казались ему непонятной нелепицей. Теперь же он лучше понимал суть третьей стойки. Она позволяла соединять несколько потов энергии. А учитывая то, что для Хаджара теперь не составляло труда даже в капле воды найти отблеск Духа Меча, он мог использовать любые потоки энергии.

Теперь стойка Весеннего Ветра была так же иллюзорна и изменчива как и тот, в чью честь её назвали.

– Весенний Ветер, – произнес Хаджар, одновременно с этим делая три секущих взмаха.

Первый, используя кружащий вокруг снег, выстрелил вперед белым драконом. Второй, вобрав в себя ветер, создал дракона синего. Третий же, используя собственную силу Хаджара, его волю и знания Пути Духа Меча, воплотился в черном драконе.

Они, кружась вокруг друг друга, всей мощью и яростью обрушились на противников. Те, хором призвав морду бурого медведя, удерживали бушующих драконов на своих щитах. Хаджар же давил изо всех сил. Он чувствовал, как энергия утекает буквально сквозь его пальцы, но все равно давил. Это был его последний шанс…

– Ты славно бился, мальчик.

… последний шанс выманить настоящего Ольгерда!

Тот, выходя из снега за спиной, занес тесак над головой Хаджара. Он обрушил его с силой, с которой гром пытается расколоть небо. И тот вонзился прямо в темечко Хаджара. Вонзился и, не встретив сопротивления, прошел дальше.

Хаджар же, вынырнув из тени семи воронов, обратился к спящему внутри дракончику. Вместе с ним и черным клинком, он представил как на грудь настоящего Ольгерда, не успевшего прийти в себя от потрясения, опускается осенний лист.

Используя остаток энергии, позволяя льду ворваться в собственное тело, Хаджар проревел:

– Падающий лист! – и ударил снизу вверх.

Исчезли три дракона, обернулись снежной пылью поддельные Ольгерды.

Зрители вокруг смотрели на то, как внутри снежной сферы расцветает очаг бури синего и черного цветов. А затем, слившись воедино, они, разрывая оковы снежного плена, выстрелили наружу, на миг принимая форму клинка, внутри которого прятался спящий дракон.

А потом все исчезло. Клинок растворился в воздухе, снег растаял на песке. Остались лишь двое.

Хаджар опирался на меч. Ему было тяжело дышать. Раны, недавно скованные льдом, теперь обильно кровоточили.

– Словно бился… – одними губами прошептал стоящий напротив Ольгерд.

Он приложил ладонь к ране на груди. Такой глубокой и страшной, что сквозь неё проглядывалась рассеченная грудная клетка и разрезанное надвое сердце. Уже умирая, северянин повернулся к Санкешу и отсалютовал ему.

Король Пустыни стоял впереди. Хаджар ожидал, что тот как-то отрегаирует. Кивнет, прикроет глаза, хоть как-то оценит поступок своего подчиненного. Но тот лишь сплюнул:

– Слабак, – и схватился за секиру.

Хвала богам, Ольгерд умер раньше, чем слово успело сорваться с уст маньяка Санкеша.

– К демонам законы гостеприимства, я сам тебя прикончу.

Позади Санкеша огромным покрывалом разлеталась в стороны его монструозная аура. Хаджар не сомневался, что пришел и его черед встретить порог предков. Может в своем самом лучшем состоянии он бы и понадеялся на бегство, но сейчас…

– Отец! – перед Санкешем вновь опустилась его дочь.

– Конунг! – встали еще восемь могучих северян.

Хаджар мысленно выругался. Каждый из стоящих был куда сильнее Ольгерда. А их предводитель, седовласый старец, на котором места живого от шрамов видно не было… Проклятье, он и сам излучал ауру лишь немногим слабее, чем у Санкеша.

Король Пустыни выглядел разъяренным зверем, перед которым внезапно поставили решетку. С громким рыком он вонзил алебарду в землю, от чего в небо выстрелил огромный песчаный столп.

– Убирайся, червь. Скули и вой. Ибо я, Солнцеликий, приду за тобой.

Глава 374

Спотыкаясь о банальный песок, Хаджар ковылял в сторону лагеря. Используя меч вместо костыля, поливая барханы кровью, он шел вперед. В какой-то момент меч, используемый вместо костыля, подогнулся и Хаджар едва не полетел вниз.

Но вместо резкого падения, он оперся на вовремя подставленное плечо.

– Из тебя явно выбили всю дурь, – произнес Эйнен, вынырнувший из тени.

– С чего ты взял? – кровавой улыбкой оскалился Хаджар.

– Ты сильно полегчал.

Островитянин помог Хаджару добраться до лагеря. Казалось бы его не было от силы несколько часов, но Рамухан и компания успели переместиться далеко на восток. Если бы не верблюды, оставленные на месте предыдущей дислокации, Хаджар с Эйненом и за день бы туда не добрались.

А так потребовалось всего два с половиной часа бешенной скачки, чтобы доставить почти бессознательное тело Хаджара на новое место. Эйнен, первым спрыгнувшим на ровный травяной покров, стянул Хаджара со спины верблюда.

– Вечерние Звезды! – процедил сквозь зубы Рамухан. – настилки ему, живо! Салиф, пусть мальчишка делает лекарство.

Обращаясь уже к самому мальчику, колдун рыкнул:

– даже не думай намешать туда того, чего не должно быть. Иначе о смерти молиться будешь.

Мальчишка сглотнул и кивнул. Прожив всю сознательную жизнь в Подземном Городе (не повезло родится сыном слуги) он прекрасно знал на что были способны разгневанные колдуны и ведьмы.

Хаджара уложили на носилки. Рядом весело трещали поленья в костре. Это немного напоминало о вечерах, когда они втроем – Неро, Сера и Хаджар жарили мясо вдали от военного лагеря. Нээн практически никогда к ним не присоединялась.

Еще тогда Хаджару стоило понять, что…

– Что с ним, – как сквозь пелену донесся обеспокоенный голос Карисы.

Хаджар уже не видел, что происходило вокруг. Только наблюдал за тем, как плясало размытое оранжевое пятно.

– Идиот, вот что с ним, – прорычал Рамухан. – мало того, что нам пришлось потратить лучшие амулеты сокрытия, так еще и себя из строя вывел и…

– Примерно шесть сотен крепких практикующих, – пробормотал, перебивая, Хаджар. – Дочь Санкеша очень непонятна… может Солдат, может Рыцарь… Личная гвардия Санкеша. Девять, нет, теперь… восемь человек. Семь… Солдат. Один… Рыцарь. Сильные.

– А что с маленькой Серой? – спросил Эйнен.

Тилис, услышав знакомое имя, дернулась как от удара кнута, но промолчала.

– Она…не с ними, – прохрипел Хаджар. – где-то рядом… не знаю… где. Прячут… И, скорее всего, она… может… чувствовать вход. Ключ… Компас…

– Теперь понятно, откуда Санкеш знает куда идти, – кивнул островитянин. – а сейчас спи, друг мой. Оставь остальное нам. Набирайся сил и пусть Великая Черепаха укроет тебя своим панцирем.

Эйнен опустил ладонь на лоб Хаджара и того унесло куда-то вдаль. На миг ему действительно показалось, что сверху, непроницаемым куполом, опустился панцирь огромной черепахи. Та, размером с целый горный хребет, укрыла его от всех бед и несчастий.

Совсем как мать когда-то…

Хаджар открыл глаза.

Рядом трещал костер. Сухие поленья сосны и осины, сложенные пирамидкой, то и дело выстреливали маленькими искорками-угольками. Они приятно и совсем не больно жалили. Над низкой травой стелился густой, предрассветный туман. Шелестела осока. Светила полная луна. Она щедро проливала свет на широкое озеро, на берегу которого и сидел Хаджар.

Он смотрел на то, как качалась на ветру маленькая елочка.

Хаджару нравились елки. Они напоминали ему о том старом сне, в котором их ставили на праздник со смешным названием. Новый Год. Этот праздник всегда ему нравился.

– Она скоро подойдет, – прозвучало рядом.

У костра уселся еще один человек. Он забил трубку и предложил мешочек с табаком Хаджару. Тот, благодарно кивнув, принял и забил свою. Почему-то эта была та, которую ему оставила маленькая Эйне.

Удивительно… Когда-то она была старше его, а теперь вот, навсегда, останется маленькой…

– Хорошо здесь, – Неро затянулся и выпустил к небу вереницу дымных колечек. Они всегда получались у него лучше. – спокойно… душевно. Иногда мне хочется здесь остаться.

– Ну так останься, – ответил Хаджар, потуже запахиваясь в тугой плед.

Неро повернулся и улыбнулся. Той самый улыбкой, обычно не предвещающей ничего, кроме очередных неприятностей. Неприятностей, которые они сами же и находили себе на пятые точки.

– Ты знаешь, что я не могу, брат, – ответил Неро… Эрен… – мне… нам. Да, нам. Нам пора дальше.

Хаджар кивнул.

Сегодня была та ночь, когда души Неро и Серы должны были покинуть дом предков и отправиться на перерождение. В зависимости от того, как встретили их праотцы и как прошел их суд, и будет построена их следующая жизнь.

– Мне это сниться? – спросил Хаджар. – Или я действительно… действительно, – следующие слова дались с трудом. – Действительно говорю с тобой?

Неро вновь улыбнулся и выдохнул колечки дыма.

– Не знаю, братец, не знаю. А есть ли разница?

Хаджар глубоко затянулся. Пряный, душистый дым проник в легкие заставив его слегка закашляться. Ядреная вещь.

Неро засмеялся и толкнул Хаджар плечом. Такой привычный жест. Жест, по которому Хаджар порой так сильно тосковал, что непроизвольно тянулся рукой к рукаву кафтана.

– Я так и не успел с тобой попрощаться, – вздохнул Хаджар. – не смог проводить тебя… в последний путь. С почестями предать тело огню. Не смог… не смог… спасти тебя, брат.

Улыбка спала с лица Неро. Отложив в сторону трубку, он вгляделся в мерцание пламени. То танцевало, принимая самые причудливые из форм.

– Но ты выполнил свое обещание, Хаджар. Ты взял нас с собой в свое путешествие.

В руках Хаджара сам собой оказался кожаный мешочек. Тот самый. В нем лежали два обручальных браслета.

– Но мы должны были…

Теплая, мозолистая ладонь легла ему на плечо.

– Не надо, брат, – покачал головой Неро. – это был мой выбор и я ни секунды о нем не жалею. Видят боги, не жалею что пошел в армию, не жалею что подружился с тобой. Не жалею, что боги наградили меня таким братом. И я не жалею, что я нашел свою смерть рядом с тобой. Как всегда – плечом к плечу. Так что сделай мне одолжение, хватит уже считать себя центром мира. Люди гибнут каждый день вне зависимости от твоих на то желаний. Живи, дружище, и дай прикурить всем тем, кто окажется на твоем пути. И не забудь, что мы собирались узнать действительно ли у этого мира нет края. Так что, если я не ошибаюсь, тебя ждет очень долгое путешествие.

Неро поднялся, отряхнул штаны и пошел к озеру.

– А я буду присматривать за тобой, – он остановился. Будто хотел обернуться. Но не стал. Только быстро что-то смахнул с лица. Наверное, села назойливая мошка. – и если увижу как ты хандришь – нашлю жуткий кошмар. А теперь – мне пора.

– Нам, – прозвучал еще один голос.

Из тумана вышла Сера. Она была столь же красивой, как и в последний день их встречи.

– Позаботься о моей сестре, Хаджар. Она упрямая… Вечерние Звезды, как же она упряма! Но сердце у неё хорошее. Сбереги её, друг мой.

Они обнялись и пошли в сторону озера.

Хаджар хотел вскочить. Но ноги не слушались его. Он хотел закричать, но не было сил разжать губы. Он мог лишь сидеть и смотреть, как самые близкие люди под светом этой клятой луны уходят дальше. Как они исчезают в тумане…

– Н… – губы Хаджара дрожали. – Н… н… не…

Его руки буквально вибрировали. Они тянулись к мечу, стоящему около полена. Внезапно синие глаза вспыхнули такой яростью, что на миг они затмили свет луны.

– Нет! – взревел Хаджар.

Он вскочил на ноги, схватил меч и рванул к озеру. Стелящийся под ногами туман ожил и сформировал стену. Хаджар ударил о неё кулаком и отлетел на десяток шагов назад.

Это нисколько его не остановило. Обнажив клинок, он обрушил на стену свои самые могучие удары. Черный порванный плащ лег ему на плечи, с Горного Ветра срывались лоскуты тьмы, но ничто из этого не было способно пробить стену из тумана.

Сколько часов, дней, а может и лет прошло в этой бессмысленной схватке. Давно уже исчезли две фигуры. Светила безжалостная луна. Хаджар же, со слепой яростью, продолжал биться о неприступную стену.

– Хочешь, я могу их вернуть, – прозвучало над плечом.

Хаджар, заранее зная, кого он увидит, повернулся на звук. В метре от него порхала маленькая фея. Первый представитель мужского пола, которого встретил Хаджар. Миниатюрный, не больше указательного пальца, посланник богов излучал ауру, перед которой мерк Санкеш.

– Глупый сон, – прорычал Хаджар и вернулся к своему занятию – он продолжил бить клинком о стену.

– Сон ли? – не унималась фея. – подумай, Северный Ветер, сон ли? Одно твое слово и ошибка Магистрата будет исправлена. Ты… проснешься в тот самый день, когда Примус принес меч на твой день рождения. Только на этот раз он любя обнимет тебя и твою мать. Ты счастливо поприветствуешь своего брата и… свою тетю. Одно лишь твое слово, Безумный Генерал.

Во время речи феи, Хаджар будто наяву видел эти сцены. Как идет пир. Как они веселятся. Как планируют с Эреном очередной розыгрыш. Они устраивали их каждый год. Буквально с момента рождения. У них даже кроватки в младенчестве стояли рядом…

Удар по стене…

– Подумай, Хаджар.

Еще один.

– Просто представь.

Меч завис перед очередным ударом. Ударом, который он так и не нанес. Хаджар повернулся к посланнику богов. Существу, служащему голос Седьмого Неба.

– И какова цена?

Фея… фей улыбнулся и развел миниатюрными ручками.

– Откажись от своего пути. Прямо сейчас, громко произнеси, что отказываешься от своего пути. И тогда я сотру твою память об этой жизни, о всех несчастьях и бедах, о горестях и лишениях. Ты начнешь с чистого листа. Тебе нужно лишь отказаться от Города Магов. Отказаться от…

Внезапно фея замолчала. Вернее – попросту не могла ничего произнести. Так крепко её… его держала рука Хаджара.

– Что ты себе позволяешь, смертный?! – пищало существо. – я посланник Седьмого Неба! Я слуга богов! Я видел рождение и смерть звезд, когда твой народ еще бегал обезьянами среди веток!

– Закрой рот! – прозвучал дикий, необузданный рев.

И фея замолчала. Впервые в жизни древнее создание замолчало. От страха.

На него смотрели два синих глаза. И та ярость, что плескалась в них, могла затопить весь этот мир. Дотянуться до самых дальних звезды и затмить сияние дневного светила.

Хаджар повернулся к озеру. Там, в обнимку, стояли Неро с Серой.

Улыбнувшись, Неро кивнул и исчез. Хаджар ответил тем же и повернулся к фее.

Где-то в глубине души он знал, что это, возможно, был их последний разговор.

– Это мой мир, отродье Седьмого Неба, – прорычал Хаджар. Каким-то образом он чувствовал, что в пределах этого пространства способен на все. Что сейчас он находился внутри собственной души. – и я мог бы убить тебя одним желанием, но не стану. Нет. Не стану! Сегодня ты будешь жить! Чтобы вернуться обратно к своим хозяевам.

– Ты…

Хаджар сжал руку сильнее и слова превратились в писк.

– Ты прилетишь туда и скажешь, что слышал поступь Хаджара Дархана. Слышал мой голос и видел мой меч. И не важно, когда это произойдет. Не важно, сколько моей крови прольется. Не важно, кто встанет на моем пути. Но я поднимусь, слышишь?! Поднимусь на это клятое Седьмое Небо! И пусть Яшмовый Император выставляет против меня свои армии. Пусть каждый из богов возьмет оружие и попытается меня остановить. Да даже если все звезды сольются воедино и упадут мне на плечи, но я доберусь до Императора! И я спрошу у него за все прегрешения и ошибки! За все слезы, чтобы были пролиты по его вине! За все крики, которым матери, отцы, дети, провожали не вернувшихся!

– Ты с ума сошел, смертный! Ты понимаешь о чем ты говоришь?! Это глупость! Справедливости нет в этом мире и даже если…

– …существуют другие миры, то и там её нет. Я уже слышал эту присказку от одной старой лесной знахарки. Но даже если это так, – Хаджар взял меч и вонзил его перед собой. – то это будет первый мир, где она появится! Так им и передай! Раструби по всему Седьмому Небу! Неважно, какие беды они обрушат на меня, я приду! Неважно сколько десятков, сотен, тысяч, миллионов лет пройдет – я приду! Скажи им – я иду. Хаджар Дархан идет за ними!

С этими словами, размахнувшись, Хаджар швырнул посланника богов в сторону неба.

Кто такой Санкеш перед ликом богов? Что такое Империя Дарнас по сравнению с Седьмым Небом? Лишь короткие вспышки в ночи.

Он перешагнет через них. Так же легко, как каждый день перешагивает через себя.

Вытащив меч, Хаджар посмотрел вперед. Взгляд его был ясен, а рука тверда.

Хаджар открыл глаза.

Он лежал на носилках. Перебинтованный, скулящий от жуткой боли.

– Лежи, варвар, – проскрипел Эйнен, толкущий в ступке какое-то лекарство. – хватит с тебя на сег…

Игнорируя боль, Хаджар, опираясь о клинок, поднялся на ноги.

Привлекая всеобщее внимание, он сказал:

– Я знаю, где вход в Город Магов.

Глава 375

– Да вы шутите! – Глен вскочил на ноги и в сердцах швырнул кинжал на землю. – И вот мы сейчас всерьез пойдем куда скажет этот варвар?!

– Ты и сам из варварских королевств, – спокойным тоном заметил Эйнен.

– Вот и не лезу в дела, о которых ни демона не знаю! – не унимался Глен. – Вы только посмотрите на него!

Хаджар подозревал, что выглядел сейчас не самым лучшим образом. После битвы с Ольгердом на нем сложно было отыскать живое место, на перебинтованные или не смазанное пахучим лекарством.

Он и стоял-то с трудом. Опирался на меч и, волей-неволей, искал поддержки в виду плеча друга.

– Северянин, – с места поднялся и Рамухан. – я еще могу проигнорировать твою выходку с драконом, ваши с Эйненом выверты с картой, но сейчас ты переходишь все границы!

– Даже идиот различит в этом ловушку! – Тилис схватилась за жезл и направила его на Хаджара. – ты уходишь в лагерь к человеку… существу, терроризирующему едва ли не полвека всю пустыни, возвращаешься живым и говоришь, что знаешь где вход в Город Магов! Я скорее поверю в то, что сами боги укажут мне путь, нежели тебе, варвар!

Салиф и мальчишка молчала следили за происходящем. Простым слугам не по рангу было ввязываться в спор. У них на это банально не хватило бы сил. Криса же пока тихонько листала талмуд. Видимо она решила занять нейтральную позицию.

Хаджар сперва хотел прямо на месте отсечь слишком длинный язык Глена. Благо для этого ему не требовалось даже обнажать Горный Ветер. Хватило бы призрачного ощущения присутствия Духа Меча в окружающем мире, чтобы воплотить клинок, дотянувшийся бы до стоящего в тридцати шагах Глена.

Видимо в детстве наставники и учителя не рассказали ему, что нельзя подходить к Владеющему ближе, чем на расстояние пятьдесят метров.

– Как хотите, – выдохнул Хаджар.

Развернувшись, он, хромая, отправился в сторону чащобы. Эйнен, лишь немного промедлив, подцепил шестом свернутый тюк и отправился следом.

– И куда это вы направились? – прорычал Рамухан.

В ту же секунду Хаджар вскрикнул от резкого приступа боли. Она волнами распространялась по телу исходя от синего обруча на его руке. С каждым шагом, что делал Хаджар, боль становилась все сильнее. Она сжимала сердце и легкие. Становилось труднее дышать.

Опершись на ствол странного дерева, Хаджар повернулся к колдуну. Тот стоял с широкой, самодовольной усмешкой. Почти такой же неприятной как у Санкеша. Разве что последний обладал поистине чудовищной, собственной силой. А не полагался на талисманы, созданные кем-то другим.

Проклятье, Хаджар не удивился бы узнай, что и алебарду Санкеш выковал себе сам.

– Значит не раб, да? – процедил Хаджар.

В его синих глазах появился недобрый блеск. Боль от этого только усилилась. Усмешка Рамухана стала от этого только отчетливее.

– Пока наши цели совпадают – да, – кивнул колдун. – а теперь, если не хочешь проверить пределы своего болевого порога, отвечай на вопрос. Откуда ты знаешь, где вход в Город Магов.

Хаджар сжал зубы. Волны боли накрывали его с головой. В черепной коробке будто тараном о виски били. Перед глазами все опять поплыло… Произойди эта стычка с Ольгердом хотя бы неделю назад и, бесспорно, Хаджар действительно рискнул бы найти предел выдержки перед болью.

– Я не знаю где вход, – ответил Хаджар.

– Ха! – воскликнул Глен. – я так и знал. Варвар совсем с ума сошел от солнца. Рамухан, при всем уважении, Парис отправил искать нас иголку в стоге сена. При этом вокруг стога еще и тигры, в лице Солнцеликого, ходят. Надо сворачиваться и уходить в…

– Но я знаю, что искать, – перебил Хаджар. Он вспомнил свой сон, в котором сидел около озера. Озера, которого не видел ни разу в жизни. Просто потому, что не так уж часто выдавалась свободная минутка просто посидеть у кромки воды. В таких водоемах армия мыла лошадей и прочий скот. Тишины тым никогда не наблюдалось. – нам нужно озеро, которое ночью будет покрывать туман.

– И что, вход в город магов спрятан в озере? – подключалась к разговору Кариса. – Прости, Хаджар, но даже по мне – это звучит глупо.

– Не знаю, демоны, не знаю. Может в воде. Может где-то рядом. Может вообще – в тумане. Понятия не имею. Лишь знаю, что нам нужно озеро.

– Этих озер вокруг столько, что нам и века не хватит, чтобы проверить все.

На этот раз Рамухан действительно сделал резонное замечание. Хаджар не сразу нашелся что ответить, а потом понял такую простую истину, что даже улыбнулся.

– Как только мы его увидим, – сказал он. – я сразу узнаю. Только искать надо ночью.

Видя в глазах окружающих недоверие (даже Эйнен, в его ничего не выражающей позе, и то умудрился подчеркнуть свое непонимание происходящего) Хаджар слегка приобнажил меч Горного Ветра. Он провел по его кромке ладонью и произнес:

– Клянусь, что верю, в то, что говорю.

Кровь вспыхнула, втянулась обратно в рану. Края рассеченной плоти стянулись, оставляя очередной тонкий, едва заметный шрам. Прошла секунда, две, три, а Хаджар так и не обернулся живым факелом.

– Демоны, – Глен с оттяжкой хлопнул себя по лицу. – говорила мне матушка – останься, сынок, в отчем доме. Не ходи за калитку, не ищи беды. Послушался, Вечерние Боги, матушку…

– Женщин всегда надо слушать в первую очередь, – кивнул Салиф, начавший собрать немногочисленные пожитки. – мужчины говорят о умных делах, женщины – о мудрых. А, видят Вечерние Звезды, мудрые всегда живет дольше умных.

– Вот увидите, – не унималась Тилис. Впрочем, и она приступила к сборам. – он приведет нас в ловушку. Все мы умрем в этом клятом оазисе.

Боль отступила и Хаджар, от облегчения, вновь покачнулся и едва не упал. Его подхватил подоспевший Эйнен.

– Я тебе верю, друг мой, – прошептал он. – но не понимаю, откуда ты узнал.

– Подсказал брат, – ответил Хаджар, чувствуя, как его вновь утягивает в пустоту.

– Я думал, он давно мертв.

Хаджар ничего не ответил. Даже после своей смерти Неро умудрился помочь и позаботиться о брате. Даже когда тот не смог спас…

Что-то невидимое, но довольно сильное толкнуло Хаджара в плечо. Тот непонимающе повернулся в сторону чащобы. Ответом его немому вопросу была тишина и шелест ветра в траве и кронах.

– Не забудь, – Эйнен кивнул в стороне лежащего на земле мешочка. Непонятно каким образом тот умудрился отвязаться от пояса. Из него едва не выпал один из обручальных браслетов.

- “Спасибо”, - одними губами прошептал Хаджар и, с трудом нагнувшись, привязал мешочек обратно.

– Пойдем, друг мой, – Эйнен потащил его обратно к верблюду. – по твоей милости нам теперь предстоит длинный путь.

Островитянин помог Хаджару взобраться на спину животному. Тот, мертвой хваткой вцепившись в горб верблюда, старался удержать сознание в этом мире.

– Видят боги, Эйнен, – Хаджар бормотал, то и дело мысленно проваливаясь за грань. – ты еще пожалеешь, что отправился вместе со мной.

– Все мы о чем-то жалеем, – пожал плечами Эйнен. Широкими ремнями он привязывал Хаджара к его же транспорту. – но главное не о чем мы жалеем, а чего желаем. Во всяком случае, так мне говорил отец. Да будут праотцы к нему милостивы, а перерождение счастливым.

Перед тем как тьма вновь забрала Хаджара, тот успел заметить легкий отпечаток скорби на лице товарища. Эйнен практически никогда не говорил о своем прошлом.

Все, что знал Хаджар – отец его товарища был довольно успешным работорговцем, а мать – танцовщицей. На этом – все. Только сейчас, после оговорки, стало понятно, почему редко когда говорит о них. Причина была такой же, как и у Хаджара…

Тьма оборвала поток мыслей Хаджара. Он провалился в неё, сорвавшись с края реальности.

Полет вновь оказался недолгим и закончился на уже знакомом заливном лугу. На высоком, синем небе плыли кучевые облака. Ветер создавал иллюзию того, что трава на самом деле заходящаяся волнами вода изумрудного цвета.

Хаджар, без бинтов, без боли, свободно дышащий и с мечом, прицепленным к поясу скрепляющему старые, простые одежды, стоял на невысоком холме.

– Ты справляешься быстрее, чем я думал, ученик.

Не медля, Хаджар опустился на колени и приложил лоб к холодной земле.

– Здравствуй, Учитель.

На мокром, от росы, камне сидел высокий, статный мужчина. Его шелковые одежды струились на ветру, длинные волосы в бесконечной погоне следовали за ними. Единственное, что выдавало в нем “нечеловека” – длинные рога на голове.

– И двух лет не прошло с нашей прошлой встречи, – продолжил Травес. – как ты вновь пришел ко мне.

Глава 376

– У меня накопилось столько вопросов к тебе, Учитель, – Хаджар не разгибал спины. С каждым днем, проведенном на пути развития, он проникался все большим уважением к древнему дракону. Какой волей надо обладать, чтобы пройти тот же путь, что и Травес? – Слышал ли ты что-нибудь о истинном пути развития? Какие ступени Духа Меча лежат после Владения? Может ли человек достичь истинного бессмертия? В чем заключается суть перерождения? Слышал ли ты о народе Магов, живших там, где сейчас Море Песка? Как я могу победить Рыцаря Духа? Слышал ли ты о богах и Седьмом Не…

– Замолчи, Хаджар, – тон Травеса прозвучал настолько жестока, что им можно было расколоть камень, на котором тот и сидел. – я понимаю, что с каждой нашей встречей количество беспокоящих тебя вопросов только удваивается. Но и ты должен понять – я даже не тень. Лишь капля сознания, оставленная мной, дабы ты смог узнать в чем заключается твоя часть нашей сделки.

Хаджар вздохнул и, выпрямившись, сел в позу лотоса. Все, что сказал Травес, он и сам прекрасно понимал. Именно поэтому почти никогда не задавал вопросов, озвученных всего мгновение назад. Просто сейчас, после стольких потрясений, он позволил себе на секунду понадеяться, что хоть где-то его будет ждать легкий путь.

Чертовы боги, видимо, слишком близко к сердцу приняли его фразы про “преграды” и “несчастья”.

– Что же до богов, – после этих слов Травеса, сердце Хаджар замерло и он обратился в слух. – не стоит их упоминать. Даже в мыслях, Ученик мой. Сейчас, когда мы находимся на стыке твоей и моей душ, они не смогут нас услышать и потому я позволю себе рассказать тебе маленький секрет. Каждый раз, когда ты всуе, во гневе или просто ради красоты их упоминаешь, то привлекаешь к себе внимание. Но и не только – ты отдаешь им крупицы своей силы. Крупицу своей веры.

– А когда так поступают мириады существ, – продолжил за Учителя Хаджар. – то сила их растет и не убывает.

– Именно так, – кивнул Травес. – в своем маленьком королевстве ты не видел их жрецов. Как не увидишь и в Дарнасе. Может тебе повезет услышать про них в организации, стоящей за, так называемом, “великом могуществом” Дарнаса, но вряд ли. Я же, однажды, видел одного из жрецов богов.

Хаджар не мог поверить в то, что видел. Вечерние Звезды и Великая Черепаха – в янтарных глазах Травеса промелькнул страх. Дракон, который будучи обычным постухом убил десяток солдат армии Королевства Драконов действительно кого-то боялся.

– Я видел их в стране Бессмертных, – продолжил Травес. – и их могущество, Хаджар… Оно иное. Оно не как наше. Они черпают его не от Духов или Реки Мира. Нет, это нечто совсем иное.

– Истинный путь развития, – кивнул Хаджар.

Он хотел сказать что-то еще, но замолчал. Травес, заливаясь в диком хохоте, едва не упал с камня. Правда, вовремя вспомнив кем, в глазах сидящего перед ним человека он является, быстро взял себя в руки. Ну или в лапы…

– Истинный путь развития, – повторил Хозяин Неба, последний дракон племени Лазурного Неба. – не более, чем шутка для тех, кто смотрим на мир свысока. Однажды ты узнаешь правду об этой истинности и еще посмеешься над своей наивностью. Нет, Хаджар Дархан, даже “истинный” путь тоже лишь часть Реки Мира. Но сила жрецов… она за гранью понимаю. Она исходит не от мира, а от богов.

– Но разве боги не часть этого мира?

Травес посмотрел на Хаджара и устало вздохнул.

– С каждым разом твои вопросы становятся все опаснее, ученик. Я живу на границе с твоей душой и, порой, вижу эхо твоего прошлого. Разве не встречался ты с Хельмером, Повелителем Ночным Кошмаров?

Хаджар вздрогнул. Это произошло очень давно. Когда они с Неро пытались пробраться в замок к генералу, пытавшемуся пробиться на уровень Небесного Солдата. Правда сделать он это пытался при помощи артефакта, принадлежащего существу, которого обычно считают страшилкой для маленьких детей.

Демон тогда пришел за своей добычей. Хаджар был слишком слаб, чтобы осознать хотя бы крупицу могущества демона. Сейчас же он понимал то… что ничего не понимал.

Та сила, которой обладал Хельмер, действительно находилась за гранью всего, что знал Хаджар.

– Боги и демоны, ученик, лишь две стороны одной медали. И не тебе и не мне пытаться разгадать их тайны.

Хаджара внезапно осенило. И как он раньше не догадался.

– Ты тоже встречался с Хельмером…

Травес кивнул.

– Он из тех, кого называют эмиссарами. Князь демонов часто отправляет своих самых верных подчиненных к смертным. С какой целью – не спрашивай. Не знаю. Знать не хочу! И тебе не советую задумываться об этом, ученик. В этом мире есть такие монстры, о существовании которых лучше не задумываться. Так твое сердце будет спокойнее и ты сможешь идти по пути развития не оглядываясь.

Первым позывом Хаджара было возразить, начать спорить. Как можно не замечать существования монстров, сила которых настолько велика, что даже дракон дрожит лишь от одного их упоминания. Как можно оставить неразрешенной тайну столь древнюю и глубокую, что о ней даже великие стараются не упоминать.

Но порыв, скорее юношеский, нежели бывалого воина, прошел.

– Этого я пообещать не могу, Учитель, – поклонился Хаджар.

– Я знаю.

Что же, в всяком случае частично, но Травес ответил на один из его вопросов. Хаджар понятия не имел, насколько будет успешным поход в Город Магов. Да, фея действительно боялась прихода Хаджара в эту древнюю постройку, но кто знает – почему.

Совсем другое дело упоминание о жрецах и то, что их можно найти в стране Бессмертных. Теперь у Хаджара, помимо принесенной клятвы, был еще один повод наведаться туда. Правда, сперва придется отыскать её и найти способ подняться на континент, неведомом каким образом парящий среди облаков.

– Но это все лирика, мой ученик, – отмахнулся Травес. – сегодня мы встретились с тобой, чтобы продолжить обучение. Твоя душа достаточно окрепла и закалилась Духом Меча, чтобы ты мог безопасно начать изучение пятой стойки техники “Меча Легкого Бриза”.

– Безопасно? – переспросил Хаджар.

Травес уже открыл было рот, чтобы что-то ответить, но лишь улыбнулся.

– Высокие Небеса! Порой я забываю, как мало ты знаешь о Пути Развития!

Хаджар нахмурился. Он и сам понимал, что его знания в сравнении со знаниями мальчишки-бродяги из столицы Империи это как день и ночь. Разумеется, мальчишка-бродяга знал и, возможно, умел больше.

Ему срочно требовалось найти подходящую школу или, быть может, секту. Без этого клятва отдать честь стеле Дома Ярости Клинка так и останется невыполненной, а сам Хаджар сгинет в пучине серости и забвения.

– Чем дальше ты идешь по пути развития, мой ученик, тем сложнее каждый твой новый шаг. И, порой, он не просто труден, но еще и опасен. Скажи мне, что будет, если дать маленькому ребенку тяжелый меч?

– Он убьеться, – сходу ответил Хаджар.

– Тоже произойдет, если ты начнешь изучение техники, недоступной твоему текущему уровню силы и, что важнее – пониманию вещей. Скажу сразу, ты не перестаешь удивлять меня своим упорством, усердием и талантом к пути меча. И именно поэтому ты уже сейчас сможешь изучить то, что иные смогли бы осилить только на средней стадии Небесного Солдата.

Тут Травес позволил себе ухмылку. В его исполнении, учитывая неестественно длинные клыки, выглядела она несколько устрашающе.

– И это я говорю о тех, в чьей груди бьется человеческое сердце, а не сердце последнего из племени Лазурного Неба.

Хаджар невольно потянулся к татуировке на груди.

– Что же, приступим, – дракон, в теле человека, поднялся и направился к тренировочной площадке.

Выглядела она так же, как и в прошлый раз. Широкий луг со стоящими на нем камнями. И если в прошлый раз они выстроились длинной вереницей, то теперь очертили ровный круг.

– Пришло твое время, узнать тайну пятой стойки, – еще одним изменением оказалось то, что теперь Травес держал в руках настоящий меч. – и тайна весьма проста. На самом деле в “Мече Легкого Бриза” нет ни пятой, ни шестой, ни седьмой стойки.

– В последнее время я не очень силен в загадках и…

– Не льсти себе, ученик, – перебил Травес. – ты никогда не был в них силен. Возвращаясь к тренировке – оставшиеся три стойки тебе предстоит найти самому. Я же могу лишь дать подсказку.

Травес принял расслабленную позу, а затем легко взмахнул мечом. Удар, сорвавшийся с лезвия, выглядел потоком режущего ветра. Таким же, как и у стойки “Крепчающего ветра”. Вот только ударил он не по прямой, а словно расходясь широким веером.

Всего одним ударом Травес смог сделать зарубки на каждом из окружавших их камне.

– Я покажу еще раз.

Оказалось, что показать пришлось еще не раз. И не два. И даже не десять.

Но с каждым разом Хаджар чувствовал, как его понимание происходящего крепчает. На сотый раз, Хаджар, наконец, смог заметить то, что все это время ускользало от его взгляда.

Удар Травеса был не только похож на “Крепчающий ветер”, он, банально, им и я являлся. С той лишь разницей, что помимо всего прочего, он так же был и стойкой “Спокойного Ветра”.

– Учитель, – Хаджар прервал очередной выпад Травеса. – пожалуйста, направь этот удар на меня.

Травес, вместо уговоров отказаться, широко улыбнулся.

– Наконец-то, – сказал он. – как говорил мой собственный Учитель – самые глубокие истины ищущий должен понять сам.

Истина, которую в этот момент понял Хаджар – по сравнению с Травесом Санкеш был маленьким, лающим щенком.

Будь это не иллюзорный, а реальный мир, после удара драконьего меча от Хаджара не осталось бы ровным счетом ничего. Даже души. Праотцы так и не дождались бы его на свой суд.

Глава 377

Иногда Хаджар сомневался в здравости собственного рассудка. Иначе как еще, кроме сумасшествия, можно было объяснить тот факт, что в данный момент он находился в глубокой медитации на границе своей и драконьей души, которая выглядела как бескрайнее поле зеленой травы.

Звучало это настолько нелепо, что расскажи такое Хаджару, лет двадцать назад, даже в сказке – он бы засмеялся рассказчику в лицо. И это учитывая, что двадцать лет назад ему было всего семь годиков.

Надо же – вот вроде иногда кажется, что даже события прошлого года остались где-то в веренице прошедших столетий. А когда, успокоив разум, смотришь на прошедшие в твоей жизни события, ощущаешь, что все они промелькнули с ненормальной скоростью.

Но все это, как говорил Травес, лирика и не более.

В данный момент Хаджар медитировал над пятой стойкой техники “Меча Легкого Бриза”. Двух сотен ударов Травеса по каменным куклам и одного, направленного на самого Хаджара, чтобы тот понял суть пятой стойки Травеса.

Именно так – именно стойки Травеса.

Еще с самого первого дня изучения техники, оставленной ему драконом, Хаджар понял, что что-то в ней было не так. Взять ту же технику “Опаленного Сокола”. С каждым новым уровнем изучения и углубления в неё адепта, единственные внешние изменения, которые происходили – увеличивалась сама птица.

Что же касалось трех (зак исключением Весеннего Ветра) стоек техники “Меча Лекого Бриза”, то они менялись в зависимости от того, что именно в них вкладывал Хаджар. Если вспомнить его первые удары “Крепчающего Ветра”, то они выглядели совсем не так, как сейчас. Никаких драконов или цунами режущего ветра они не создавал.

Почему так? Что же, до таких тайн Хаджар еще явно не дорос. В конце концов, чтобы понять подобное, нужно обладать знаниями и силой, которыми обладал и Травес в момент создания техники.

Что же касалось стоек, то здесь все намного проще. Насколько вообще могут быть простыми знания, для осознаниях которым “простым” людям необходимо взобраться минимум на среднюю стадию Небесного Солдата.

Пятая стойка, которую Травес называл “Южный Ветер”, на самом деле… так не называлась. Ну или называлась, но именно в исполнении Травеса. Потому как Хаджар собирался придумать ей другое название. Так же, как и совершенно иное применение.

Простая истина заключалась в том, что пятая, шестая и седьмая стойки “Меча Легкого Бриза” были “не более”, чем различные комбинации первых чтырех стоек. А их, по нехитрым подсчетам, было всего шестнадцать. И из этих шестнадцати нужно было выбрать лишь три.

Но даже так, у двух людей (если бы у техники было больше последователей чем два. А среди ныне живущих – лишь один Хаджар) выбравших одинаковую комбинацию, все равно не вышло бы одинаковых стоек. Ведь у каждого свой собственный внутренний дух, который вливается в меч и техники.

Хаджар продолжал медитировать над пятой стойкой. Он вспоминал свои прошлые бои. Не те лихорадочные мясорубки в рядах вражеских войск, а поединки с противниками, чья сила, те же самые двадцать лет назад, казалась немыслимой.

Он вспоминал и Шакара с Шакхом, и Ильмену с Наместником Империи, Примуса и Патриарха секты Черных Врат. Не обошел стороной внутреннего дракона и воина племени Бедуинов – Койота. Вспомнил увиденные заклинания Карисы, битвы в яме и, конечно же, Ольгерда.

Особенно Ольгерда.

Чего не хватало Хаджару во всех этих битвах. Ответ, казалось бы, лежал на поверхности – второго меча. Хаджар слышал от Мастера легенды об обоеруких мечниках. Тех, кто одинаково сильно и ловко может управляться мечом в левой и правой руках.

Да, безусловно, Хаджар обладал большим талантом на пути Духа Меча. Но вот тело у него (если не учитывать сердце дракона) оставалось весьма простым. Может чуть выше среднего, если учитывать широту Узлов и Мередиан, сквозь которые текла энергия Реки Мира.

Но вот владеть одинаково хорошо обеими руками Хаджар не мог. И дело было вовсе не в физиологии. Уже со стадии Трансформации смертной оболочки любой практикующий становился амбидекстером. Но одно дело ложку в другой руке держать, а другое – оружие.

Но если Хаджар не мог владеть двумя мечами, то как же нивелировать проблему? Ответ, опять же, лежал на поверхности. Вернее – в его последней битве.

Хаджар все никак не мог забыть, как Ольгерд использовал технику ледяной пустоши. Те, вылетающие изо льда сабли-тесаки, сильно сыграли ему на руки. Любого другого, менее опытного, нежели Хаджар, противника, они бы и вовсе лишили любой маневренности. Его уж там говорить про снежный буран и снежных клонов.

Одним словом, Хаджару не хватало такой же, как у северного воина, техники. Не ледяной конечно же, а такой, которая могла бы действовать и без его прямого участия.

Продолжая медитацию, Хаджар словно под микроскопом разглядывал стойки “Меча Легкого Бриза”. Он разбирал их потоки энергии, то, как сливался Дух Меча и энергия Реки Мира. Их взаимные вибрации, синхронизации и рассинхронизации. Работа оказалась безумно тонкой и напряженной.

Очень отдаленно она напоминала попытки Хаджара сломать защитную печать на потайном ящике Брома. Очень-очень-очень отдаленно, хотя бы просто потому, что тогда он ломал, а сейчас пытался слить воедино. Ну и все остальное тоже кардинально отличалось. По честному, ничего похоже не оставалось вовсе, но разуму Хаджара требовалось от чего-то отталкиваться.

Он не знал сколько времени провел в глубочайшей медитации. Не знал, сколько раз выходил из неё, брал в руки меч и пытался нанести удар. Иногда у него… не выходило ровным счетом ничего. Такие попытки уже считались прогрессом. Потому как в остальных случаях нанесенный удар вредил вовсе не камню, а самому Хаджару.

Доходило даже до того, что один раз он отсек себе руку. Опять же – если бы не иллюзорность мира, созданного швом между двух душ, то хаджар бы уже давно отправился к праотцам.

Порой Травес давал советы. Зачастую Хаджар мечтал, чтобы учитель этого не делал. Все же, чтобы быть Учителем, настоящим наставником на Пути Развития, мало обладать огромными силой и знаниями, надо еще и иметь талант к обучению других.

Увы, Травес к последнему оказался холоден. Всего его советы, за исключением парочки (видимо, по чистой случайности) скорее запутывали, нежели помогали.

– Оставь эти попытки, ученик, – после очередной неудачи советовал Травес. – твоих знаний и сил еще недостаточно, чтобы соединить технику внутренней энергии и знания о Духе Меча.

Что такое “техника внутренний энергии” Хаджар не знал. И, судя по уклончивым ответам Травеса, отчего-то отказавшегося вдаваться в подробности, это понятие не имело никакого отношения к “внутренним” и “внешним” техникам.

Но именно этот совет и стал тем, что столкнуло Хаджара с мертвой точки. Столь откровенное указание на его беспомощность, на фоне живости воспоминаний о стене тумана и Санкеше, привело Хаджара в бешенство. И именно эта ярость разожгла огонь озарения, вспыхнувший в разуме Хаджара.

Ему ведь и не требовалось сливать воедино энергию и знания о мече. Не требовалось хотя бы потому, что Дух Меча и так уже в ней присутствовал. Как и во всем, что окружало Хаджара. И если бы не ступень Владения мечом, он бы никогда этого не понял.

После сотен неудачных попыток, Хаджар вновь поднялся на ноги. В глазах Травеса плескался ничем не прикрытый скептицизм.

– Может я переоценил его талант, – себе под нос бормотал дракон. – даже самому бездарному из учеников школ меча в Дарнасе, потребовалось бы всего сто попыток, чтобы слить подобные, простейшие, стойки, а этому потре…

Он так и не смог договорить.

Вокруг Хаджара закружились потоки ветра. Они трепали полы его поношенных одежд и бренчали фенечками, вплетенными в длинные волосы.

Движение меча была плавнее движения крыла аиста. Плавнее плывущей по воздуху пушинки. Казалось, что Хаджар и вовсе старается мечом приласкать чье-то нежную щеку. Но в то же время, оно было быстрым и резким. Таким же, как если бы на самом деле ласка оказалась стремительным, смертоносным режущим ударом.

– Шелест в кроне!

Хаджар закончил выполнение пятой стойки. И, к удивлению Травеса, ни на одном из камней не появилось ни единого пореза. Но при этом дракон явно ощущал изменения в потоках энергии Реки Мира. Эти легкие, незаметные изменения, были недоступны для восприятия даже Повелителей, не то что Рыцарей Духа, но именно они помогли понять Травесу что что-то изменилось.

Но вот что именно – он не понимал. Это одновременно радовало его и… пугало.

– Учитель, – Хаджар, уставший, но счастливый, повернулся к Травесу. – прошу, попытайтесь меня ударить.

Не вставая с валуна, Травес направил волю Владеющего мечом на Хаджара. Перед ним, в воздухе, сформировался клинок из ветра. Он, быстрый и стремительный, направился прямо на Хаджара. Но, примерно на растоянии в двенадцать шагов от противника, застыл. Будучи не в силах двигаться дальше, он слегка вибрировал, а вокруг него материализовался силуэт черно-синего дракона, вцепившегося когтями в лезвие.

Хаджар, все так же улыбаясь, слегка повернул рукоятью меча. В ту же секунду дракон-удар разбил вражеский клинок и исчез.

– Весенний Ветер, Спокойный Ветер и Падающий Лист, – тут же понял Травес.

Хаджар кивнул.

– Зачем мне отбивать удар, если я уже его отбил? – спросил Хаджар.

Травес смотрел на ученика, продолжавшего тренировать свою собственную стойку.

Высокое Небо! Как же он был не прав! Кровавыми слезами умоются ученики школ меча Дарнаса… Хаджар Дарнас – за этим именем скрывался монстр, способный на жалкой стадии практикующего осознать такую стойку, которая смогла остановить волю Травеса.

Хаджар не видел, но одобрительная улыбка на лице Травеса стала хищной, звериной.

Глава 378

Хаджар ощущал, как проходит время, которое он мог находиться на границе душ. Удивительное – раньше он просто “просыпался”, по-первости полагая, что вокруг не более, чем сон.

– Ты становишься сильнее, мой ученик.

Они вновь сидели на вершине холма. Хаджар смотрел на Травеса, а тот – куда-то в высь. Странно, но в его голосе звучала легкая грусть.

– Это плохо? – спросил Хаджар.

Дракон ответил не сразу.

– Чем сильнее ты, тем ближе тот час, когда я назову цену своего сердца.

Хаджар вновь склонился в поклоне. Он коснулся лбом холодной земли и произнес:

– Какое бы задание вы мне не дали, Учитель, я выполню его. Ибо все, что я имею, что буду иметь – это лишь благодаря вашей жертве.

– Жертве, – хмыкнул Травес. – сотни тысяч лет я лежал в пещере не буду в силах даже пошевелиться. Ты помог мне сбежать, ученик. Из моей же клетки. А я за это назначил тебе цену… В этом поступке не было чести.

– Вы умерли ради этого, Учитель.

– Порой смерть, лучше жизни, – ветер подул сильнее, растрепав волосы и полы одежд дракона. – твое время пришло, ученик. Иди. Сражения ждут.

Хаджар не успел что-то ответить или спросить.

Травес смотрел на то, как следующий, более сильный порыв ветра превратил юношу в туман, а затем унес его куда-то к небесам. Травес остался на холме один. Он наслаждался ветром и запахом травы.

Сотни тысяч лет… Маленькая ложь, дабы не пугать Ученика. За те миллионы лет, что Травес лежал в пещере, он успевал сходить сума, возвращаться в трезвый разум и так десятки раз. Он придумывал целые миры внутри сознания, чтобы затем их разрушить. Он разговаривал сам с собой, порождая целый сомн разнообразных личностей.

Он раз за разом проживал свою жизнь, приходя к одному и тому же итогу.

Он уже и не жил. Был мертв. И за свободу наградил человека судьбой, которая приведет его к смерти. Ни один смертный, как бы гениален он не был, не справится с подобным…

– Не спеши хоронить его раньше времени, змей.

Небо, до этого синее и высокое, словно опустилось. Оно посерело, облака превратились в тучи. Ветер из приятного бриза обернулся леденящим. Прямо перед Травесом, хлопая крыльями, опустилась черная птица. Похожая одновременно на сокола и ворона, она чистила острые перья. Ни немного напоминали лезвия клинков.

– А ты осмелел, Враг, – прорычал Травес.

– Осмелел? – раздавшийся голос гремел набатным колоколом. – ты здесь лишь гость, не более. Уймись, змей. То, что я позволяю тебе учить его, не значит, что буду терпеть дерзости.

Глаза дракона сверкнули яростью. Он медленно поднималась и по мере движений его внешний вид изменялся. Зеленые одежды оборачивались броней вида столь устрашающего, что один взгляд простого смертного на неё привел бы к смерти последнего. Рога свивались в шлем. Ногти обращались в когти, а в руках появилась тяжелая алебарда.

– Убирайся, Враг! – губы Травеса не шевелились, но от его рева едва не раскололось небо.

Птица издала звук, больше всего похожий на каркающий смех.

– Жалкий Повелитель смеет приказывать мне?

Птица не сделала ровным счетом ничего. Лишь только вспыхнули её алые глаза-бусинки, как Травес согнулся под давлением невероятной силы. Его броня раскололась. Его рога обломались, а алебарда отлетела в сторону. Он, восставший против Императора Драконов, лежал расплоставшись на земле и не был способен даже пошевелиться.

Быть может, если бы он принял свою истинную форму, то смог бы спросить оковы чужой силы. Но…

– Давай, рычи, зверь. Рви когтями землю. Прими свой истинный облик, – подначивала птица.

Травес же так и остался лежать на земле. Он знал, что если использует слишком много силы, то вызванный диссонанс может причинить вред Хаджару. Этого он допустить не мог.

И вовсе не потому, что юноша еще не выполнил своей части сделки…

– Знай свое место, червь, – прокаркала черная птица.

Давление исчезло и Травес, тяжело дыша, смог подняться и вернуть к валуну. Смотря на птицу, он понимал, как огромен был этот мир. Оказавшись здесь – на границе его и Хаджара души, он не сразу заметил чужое присутствие.

Прошли годы от того момента, как черная искра обрела сознание. Потом еще годы до того, как она смогла освободиться от оков законов Неба и Земли. Травес, в те времена, не обращал на неё внимания.

Но все изменилось в тот момент, когда Хаджар прошел испытание Древа Жизни и принял его дар. Принял этот клятые черный меч… Тогда Травес не поверил. Его мама пугала в детстве этими старым, глупыми страшилками. И вот, только после смерти, Травес узнал, что страшилки были вовсе не глупыми.

Как же силен был Враг тогда, миллиарды лет назад, если даже сейчас, после своей смерти, не то что тень, а мириадная от мельчайшей крупицы его силы способна влиять на чужую душу.

– Почему ты не убьешь меня? – спросил Травес.

– Ты и так мертв

– Ты понял о чем я.

Птица вытащила клюв из-под крыла и посмотрела на собеседника.

– Ты уже достаточно окреп, чтобы избавиться от меня, – продолжил Травес. – и тогда Хаджару не придется выполнять свою часть нашей сделки. А ты сможешь напрямую влиять на него. Ковать то, что собирался выковать из мальчика.

– Мальчика, – повторила птица. – неужели ты, проникся к нему симпатией, свирепый Хозяин Неба.

Последние слова черных дух в облике неизвестного пернатого произнес с явной усмешкой.

– А ты нет? Он ведь кровь от крови твоей. Плоть от плоти.

– Плоть от плоти, – засмеялась птица. – по всему этому миру ходят тысячи таких же, как и он. Тех, в ком льется моя кровь и в ком спит мой дух.

– Но только в нем он проснулся.

– Пока – только в нем. Но даже сейчас, будучи мертвым, ты чувствуешь, как начинают дуть ветра перемен. Открывается Город Магов, Магистрат Седьмого совершает все больше ошибок, смертные воюют все больше, звери переселяются с места на места… даже твоих, змей, жалких сил должно хватать, чтобы почувствовать, что все это связано.

Травес ничего не ответил. Он действительно чувствовал, что что-то происходило во внешнем мире. Вряд ли среди живых кто-то, кроме Великих Бессмертных мог тоже заметить эти веяния. Так что в близости к Врагу и состоянии не жизни и не смерти находились и свои плюсы.

– А что до этого комка плоти, – было ясно, что птица имеет ввиду Хаджара. – как ты недавно выразился – ребенку нельзя давать настоящего оружия. Пусть он играет с стобой в своей песочнице. Вы стоите друг друга, жалкие ничтожества.

– Он умрет, пытаясь отдать мне долг.

– Значит слишком слаб! – птица лишь слегка повысила голос, а по небу засверкали черные молнии. – а если выполнит – станет сильнее. Может, в таком случае, я обращу на него свое внимание.

Травес наблюдал за тем, как пару раз сверкнувшие молнии, тут же исчезли.

– Тогда зачем ты так старательно сдерживаешь себя, Враг? Давай же, прими свой истинный облик, разорви оковы границы души и выйди в реальный мир.

Красные глаза-бусинки вновь сверкнули.

– Не подначивай, червь. Стоит мне это сделать и от твоего драгоценного куска плоти не останется и воспоминания.

– Так же, как и от тебя, Враг, – голос Травеса вновь стал походить на рычание. – и, возможно, Хаджар сочтет за честь умереть, заперев тебя еще на несколько миллиардов лет.

– Я проснусь в других.

– Пока ты бодрствуешь здесь, то остальные твои потомки не смогут пробудить твою тень. К тому же, именно этому роду ты подарил свой меч.

– У остальных тоже есть дары.

– Но не меч! – Травес вновь поднялся. Его волосы качались, то и дело принимая очертания чешую. – так что не делай вид, что тебе безразлична его судьба. Ты зависишь от него так же сильно, как он от моего сердца! И я повторю еще раз, Враг, и на этот раз – в последний. Убирайся! И не появляйся здесь!

Птица расправила крылья и закаркала, но все же сделала первый взмах, затем второй, а потом и вовсе скрылась где-то за облаками, вновь становясь похожей на далекую черную точку.

Травес уже собирался погрузиться в медитацию, из которой мог наблюдать за жизнью Хаджара (о небольших отрывках он соврал Ученику. Но то была благая ложь), как ветер донес до него.

– Твой час уже близок, змей.

И раскатистый смех. Горячий, словно недавно побывавшая в бою сталь.

Травес вновь посмотрел на небо. Тучи оборачивались облаками, исчезала серость, возвращая лазурь. Ветер стал прежним легким бризом. Видят Высокие Небеса, с каждым визитом в это место, с каждым новым шагом по пути развития Хаджар лишь приближался к смерти.

– Он никогда не будет твои рабом, Враг.

Птица ничего не ответила и Травес, наконец, погрузился в медитацию.

Глава 379

Хаджар открыл глаза. На душе было как-то неожиданно погано. Прежде, после посещения Учителя, он не ощущал подобных последствий. А сейчас возникало впечатление, будто его левая рука, за время “сна”, весьма успешно дралась с правой. Причем делали они это внутри своего “хозяина”.

Покачав головой, Хаджар скинул наваждение и посмотрел на небо. По звездам он определил их приблизительное местоположение, а уже по нему, сделав нехитрые рассчеты, понял, что спал он…

– Три дня здорового, крепкого сна, – прошептал Салиф, помогая Хаджару сесть. – лучшее, на мой взгляд, лекарство.

Ну да. Три дня. Не восемь…. Эх, как же, порой, не хватало нейросети.

Поблагодарив старика, Хаджар поднялся и с наслаждением потянулся. После трехдневного сна он чувствовал себя вполне отдохнувшим, но вот тело затекло. Мышцы, лишенные нагрузок, успели “облениться” и “расслабиться”.

– А где все? – спросил Хаджар.

Мерно трещал костер. По краям их стоянки мерцали иероглифы, возведшие очередную пелену. Но кроме него самого, старика и мальчишки слуги больше никого не было.

– Ушли искать твое озеро, – ответил Салиф, советую мальчику как лучше варить кашу.

– Ну да, конечно, – кивнул Хаджар. – именно что мое.

Вспомнив наставления Южного Ветра о том, что со старостью может спорить разве что еще большая старость, Хаджар огляделся еще раз. На этот раз – внимательнее. Впрочем, никаких разительных изменений в окружающей обстановке за ти дни не произошло.

Все тот же лес со странной, неизвестной Хаджару растительностью. Некая помесь пальм, берез и елок. Жутковато на вид, но вполне безобидно. Если, конечно, не спутать лиану или ветку с ядовитой змеей. Тогда веселого мало.

Неподалеку от костра лежал валун. Высотой сантиметров сорок и шириной в половину руки, он идеально подходил для задумки.

Подойдя, Хаджар присел на корточки, обхватил камень и, с рывка, вытянул его из земли. Целиком камень оказался примерно в два раза больше, но это даже лучше.

Двумя ударами меча Хаджар рассек валун на ровные половинки. Положив их на бок, он подкатился под них и, водрузив на спину, принялся отжиматься. Каждый из импровизированных снарядов весил не меньше четырех сотен килограмм. Подобный суммарный вес стал бы немалым испытанием для Небесного Солдата начальной стадии, но не для Хаджар.

Тот, пусть и обливаясь потом и едва не закусывая губу, к моменту возвращения отряда делал уже пятый подход. Каждый – по двадцать повторений.

– Рад, что тебе уже лучше, – Эйнен пожал товарищу руку и похлопал по плечу. – и, вижу, как и всегда, после столь глубоко сна ты вернулся чуть сильнее.

Последнюю фразу он произнес на языке островов. Причем на весьма редком диалекте, которому и обучал Хаджара последние месяцы. Их не очень радовал тот факт, что Кариса могла вникать в разговоры, не предназначенные для всех.

– У всех свои секрет, – подмигнул Хаджар.

– Секреты, – поправил Эйнен.

– Варвар, – кивнул Рамухан. – хорошо, что ты проснулся. Нам есть что обсудить.

Тилис, судя по выражению лица, в данный момент не поддерживала своего начальника. Впрочем, у него хватило силы воли, чтобы заставить себя промолчать.

После легкого ужина, собрались на совет. Как и всегда, он не включал в себя Салифа и мальчишку. Один служил не более, чем хранилищем информации, а второй это самое хранилище обслуживал. У них не было права голоса в “собрании”.

– Здесь и здесь, – Глен отметил на начертанной на земле карты два крестика.

– Озера? – спросил Хаджар.

– Именно, – кивнул балиумец. – они из всех, встреченных нами, больше всего подходят под твое описание.

Хаджар задумался. Он понятия не имел, какое именно озеро им необходимо найти. Более того – не знал и как отыскать там вход. Просто чувствовал, что увиденный им сон не был пустышкой

– Судя по вашим лицам, – Хаджар достал из кармана кафтана трубку. – не так все с ними просто.

– Именно, – Кариса, отобрав у Глена палку-указку, продолжила чертеж. – на подходе к восточному мы засекли как минимум шесть групп других искателей. Тилис своими заклинаниями поиска смогла это подтвердить.

– Пока не вижу особой проблемы.

– Проблема, варвар, – перебил Рамухан. – в том, что там, помимо всякой швали, есть и такие, в которых каждый участник – Небесный Солдат.

Хаджар посмотрел на Эйнена, тот едва заметно отрицательно покачал головой. Что же. Благо Шакха и компанию они не засекли, иначе очередной “безумный” план Хаджара закончился бы полным провалом еще на стадии подготовки.

– А что с другим озером? – Хаджар указал на другой крестик.

Он находился к востоку от скопления искателей.

– Бесполезно, – покачала головой Тилис. Она, что было весьма неожиданно, внезапно решила присоединиться к разговору. – там присутствует такая аномалия, с которой и Санкеш бы не справился.

– Кстати о нашем любителе золота, – Глен специально сделал акцент на последнем слове, давая понять, что он не “презренный” металл имел ввиду. – он, со своим отрядом, движется именно к западному озеру. Уже не знаю, кто у него за следопыта, но парень свое дело знает.

– Почему обязательно парень, – возмутилась Тилис.

Её проигнорировали. Подобное возмущение было не более, чем поводом к очередной ссоре или потасовке. А сейчас, когда они буквально вплотную приблизились к цели, на такие выкрутасы отвлекаться никто не хотел.

– Аномалия, говоришь, – проборматал Хаджар.

Задумавшись, он, внезапно, отвязал от пояса мешочек с двумя браслетами. Сосредоточившись сам не зная на чем, Хаджар начал медленно водить мешочком над картой.

– Поисковый талисман? – спросила Кариса. – но я не чувствую энергии в нем и…

– И в любом случае, – продолжил за ведьму Рамухан. – у варвара не хватило бы на него денег. Как у тебя или меня. Так что хватит уже с этой ерун…

Договорить колдун не успел. Над вторым крестом из мешочка донесся едва заметный, но все же – слышимый звон.

– Нам туда, – кивнул Хаджар, привязывая мешочек обратно к поясу. – к тому же, очевидно, что где больше всего опасностей – там и вход.

– И на основании чего ты сделал такой вывод? – закатил глаза Глен. – бренчания своего кошелька?

На этот раз никто не поддержал балиумца.

– Демона и боги! – воскликнул Глен. – да вы опять что ли? Сколько можно?! Нет, я все понимаю. Дракон, озеро, Санкеш, но, проклятье, бреначние кошелька! Вы с ума посходили! Варвар не в своем уме, а вы потакаете!

– Нет, – покачала головой Кариса. – просто ждем твоих, не менее гениальных идей.

– Ну спасибо, – расплылся в насмешливом поклоне Глен. – давайте вы прислушаетесь к голосу разума. Моему голосу! Мы возвращаемся в Сердце Демона, смотрим где пересекутся кометы и, подождав, делаем в этом месте засаду. У нас будет достаточно времени, чтобы сделать там такую полосу препятствий, что и Солнцеликий загнется.

– Звучит неплохо, – согласился Рамухан. Глен, услышав солидарность в голосе командира отряда, облегченно выдохнул и победно фыркнул в сторону Хаджара. Увы, его счастье продолжалось недолго. – С одним небольшим нюансом, Глен – там находится эликсир, клятого, Бога! Санкеш, или кто другой, выйдет из Города Магов Богом! Ты вот знаешь на что они способны? Я – нет. Но подозреваю, что твоя полоса покажется ему не страшнее детской песочницы.

– Тогда просто уйдем обратно в Подземный Город, – едва не взмолился Глен. – мы же здесь все поляжем.

– Не знала, что на севере матери воспитывают трусов, – скривилась Тилис, а затем посмотрела на Хаджара. – хотя почему – знала. Трусов и предателей.

Несмотря на приложенные усилия, в отряде вновь начал разгораться пожар споров и ссор. И, что удивительно, на этот раз его остановил никто иной, как мальчишка Салифа.

– Я могу посмотреть, что там за аномалия.

С этими словами шум кричащих друг на друга практикующих стих. Все повернулись к пареньку. Тот храбрился, на манер меча сжимал в руках поварешку, но все же – сильно боялся.

– Еще одна гениальная идея, – взвыл Глен. – Демоново солнце поджарило вам всем мозги!

– Уймись, – отмахнулся Рамухан и ненадолго задумался. – а в словах мальчишки есть резон. Аномалия, которую засекла Тилис, она имеет один минус, который для нас с вами незначителен, но в случае с ребенком может и сыграть на руку.

– И что это за минус? – спросил Хаджар.

– Она очень плохо реагирует на смертных.

– Да, но этот шалопай не смертный, – Хаджар проигнорировал недовольство мальчика. – какая у него там стадия? Телесные Реки?

– Это поправимо, – Кариса открыла талмуд и показала очередной талисман. – я смогу, ненадолго, запечатать его мередианы и он будет неотличим от простого смертного.

Рамухан кивнул и обратился к мальчику.

– Ну что, готов?

– Готов, – кивнул юноша, самодовольно сверкая взглядом в сторону Хаджара и Эйнена.

Те лишь печально вздохнули. Мальчишку явно обрекали на смерть.

Глава 380

К озеру решили выдвинуться утром. Остатки ночи каждый провел в своих собственных заботах. Тилис и Кариса активно создавали талисманы. Выглядело это следующим образом.

Они доставали небольшие лоскуты красной ткани и бумаги. Затем, уложив перед собой, что-то шептали. На их указательных пальцах зажигались огоньки энергии и ими они чертили различные иероглифы и символы.

Хаджар ощущал, как с каждым новым словом и жестом, в, казалось бы, простых лоскутах зарождаются потоки энергии. Только вот, в отличии от всего прочего, что окружало Хаджара, они казались… замороженными.

Во всем, что только находилось под небом, присутствовала энергия. И она была подвижна. А вот в талисманах – словно замершая, погруженная в толщу льда.

Покачав головой от досады на собственный недостаток образования, Хаджар вернулся к тренировкам. После посещения границы его разум знал мельчайшей подробности о стойке “Шелест в кроне”, но вот тело – нет.

Так что, выбрав удобный участок, Хаджар начал отрабатывать удары. Без энергии, без использования знаний о духе меча, он просто десятки раз выполнял одни и те же взмахи. Для того, чтобы мышцы буквально “запомнили”, как и в какой последовательности им необходимо работать.

Рутинная работа, на которую ушли часы.

С первым лучами солнца отряд собрался и отправился в путь. Было решено идти пешком. Верблюдов вели под уздцы, а в авангарде, на этот раз, шел Эйнен. Он, используя длинный тесак, прорубал дорогу сквозь джунгли.

Пару раз пришлось задержаться. В первом случае на них напала Серая Пантера. Кошка, размером с лошадь, стадии Вожака и сильно напоминающая пантеру. Если бы не хитиновый панцирь – отличий почти и не нашлось бы.

С ней довольно быстро разобрался Глен. Хаджар даже и не думал вмешиваться. Уж с простым Вожаком балиумец явно мог справиться и один. К тому же он с такой жадностью вырезал Ядро из трупа твари, что вряд ли и сам хотел, чтобы кто-то еще мог претендовать на добычу.

А вот второй раз отряд едва не лишился своего козыря – мальчика. Тот таки умудрился спутать корень с ядовитой змеей. Благо, реакция Хаджара оказалась на высоте, а змей находился в пределах семидесяти шагов.

Хаджар успел взмахнуть рукой, посылая в полет очертания призрачного клинка. Тот прошелестел всего в паре миллиметров от ладони мальчишки. Срезанную голову змеи забрала с собой Кариса, поясняя это тем, что для какого-то зелья ей требовался яд.

Кроме неё в алхимии из отряда больше никто не разбирался, так что спорить не стали.

Примерно на третий час пути, они все же добрались до озера.

Теперь Хаджар не сомневался, что это именно то, что они искали. Оно выглядело почти так же, как и во сне. С той лишь небольшой разницей, что вместо хвойного леса здесь, по берегу, возвышались все те же джунгли. Ну и, еще, никакого костра и лежащего около него бревна.

– И что за аномалия? – спросил Хаджар.

– Смотри сам.

Тилис подняла с земли сухую ветку и бросила её в озеро. Та, пролетев несколько метров, так и не встретила перед собой никакого сопротивления. Во всяком случае, так было до тех пор, пока она не пересекла границу озера.

Стоило только ей оказаться над водой, как в воздухе, неожиданно, появилось песчаное облако. Из него выстрелило несколько лент, которые не просто рассекли ветку, а, на мгновение её обернув, оставили после себя… пустоту. То есть – воздух и не более.

Ветка попросту исчезла.

При этом Хаджар ощутил в облаке песка столь мощные потоки энергии, что сомневался выдержал бы их давление сам Травес.

– Вечерние Звезды, – выдохнул Хаджар.

Эйнен, услышав столь искреннее ругательство, покосился на друга, но ничего не сказал. Сам же Хаджар едва не забылся и не помянул “демонов и богов”, но после беседы с Учителем решил, что больше никогда не упомянет их без крайней надобности.

– Так, – начал командовать Рамухан. – все знают свои обязанности. За дело – времени у нас мало.

В то время пока Кариса обвешивали мальчишку талисманами, остальные тоже не прохлаждались. Хаджар, Эйнен и Глен встали треугольником с центром в виде самого отряда.

На их позициях Тилис разложила амулеты и талисманы, вновь поднявшие довольно могущественную пелену. Даже Салиф и тот оказался при деле. Он сидел с полузакрытыми глазами и рылся в своей бездонной памяти.

– Зря не рискуй, – наставлял паренька Рамухан. – нырнешь в озеро и посмотришь что там. Если ничего не найдешь – сразу обратно. И без глупостей.

– Понял, – кивнул мальчик.

Хаджар смотрел на то, как мальчишка, не питавший к нему особой симпатии, уходит на смерть. Несмотря на то, что чувство было взаимным, Хаджар все равно ощущал некую неправильность происходящего.

Не должен за взрослых воинов на риск отправляться мальчик, еще и четырнадцати весен не встретивший.

– Да прикроет его своим панцирем Великая Черепаха, – шептал Эйнен.

Выйдя за границы пелены, мальчик остановился. Он, наверное, хотел обернуться, но не стал. Вместо этого отвязал от пояса все ту же поварешку. Он, наверное, думал, что Хаджар не видит, как тайком за ним следит парнишка, а затем повторяет движения меча, используя для этого все ту же поварешку.

По мере приближения паренька к границе озера у остальных даже дыхание становилось тишине. Тилис и вовсе прикусила губу. Не то, чтобы она сильно волновалась за мальчика – скорее за исход их компании. Что такое для ведьмы или колдуна библиотека Города Магов? Огромное количество столь вожделенных знаний и умений.

Мальчик шел к озеру. Для Хаджара он выглядел почти так же, как та самая ветка, брошенная ведьмой.

Шаг за шагом, но никакого песчаного облака над озером не появлялось. И так до самой кромки берега.

Мальчик остановился в полушаге от воды. Он, сжимая поварешку до белых костяшек, нерешительно смотрел на водную гладь. А затем, резко выдохнув, сделал смелый шаг вперед.

В ту же секунду над озером сформировалось песчаное облако.

– Демоны! – взревел Глен и уже собирался броситься на выручку, как его остановил Рамухан.

– Всем оставаться на своих местах! – закричал колдун.

Мальчик, не способный услышать что происходило за пеленой, побледнел и едва не закричал. От страха он застыл на месте, и инстиктивно поднял перед собой поварешку.

Потянулись мгновения. Даже не секунды, а жалкие их доли. Но даже они показались столь длинными, что в их протяженность могли появиться и исчезнуть целые империи.

– Ай да сукин сын, – улыбнулся Салиф.

Мальчик открыл глаза, увидел что облако не спешит знакомить его с участью ветки и сделал шаг вперед. Робкий не смелый. Затем еще, еще и еще, а потом, нахально помахав рукой отряду, нырнул под воду.

И вот теперь уже мгновения сменились томительными секундами ожидания.

– А вам не кажется, что мы забыли проверить, что там под водой, – заметил Глен.

На этот раз рот ему затыкать не стали. Члены отряда переглянулись и едва ли не синхронно вздохнули. Они ведь действительно не подумали проверить, есть ли опасность внутри озера. И это сильные практикующие и ведьмы…

Да, облако над поверхность бездействовало, но мало ли какие монстры таились под водой.

– Во всяком случае, теперь мы знаем как обойти аномалию.

Хаджар посмотрел на Тилис и промолчал. Он был с ней не согласен… Вряд ли это аномалия – скорее ловушка. Но свои догадка пока решил оставить при себе.

– Надо решить кто пойдет следующим, – Рамухан уже повернулся к Хаджару, как со стороны озера прозвучал всплеск.

Мальчишка, все с той же наглой улыбкой, вынырнул из озера и, вальяжной походкой, отправился к берегу.

Вернувшись под покров пелены, он уселся на землю и вытянул ноги.

– Не томи, паренишка, – процедил Глен. – что там?

– Озеро, – самодовольно ответил мальчик, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Рамухана, осекся. – а еще там нет дна.

– В смысле? Как так – нет дна?

– Вот так, – развел руками парнишка. – то есть, дно там есть. Но это не дно, а, как-будто, провал. А под провалом – пустыня. Я даже горы видел, но плохо. Дно рябило.

– Пустыня, – повторил Рамухан. – под водой. Вместо дна?

Мальчик только кивнул.

– Что же, значит вход мы как минимум нашли.

Хаджар не стал спрашивать откуда у колдуна такая уверенность в своих словах, но сделал очередную зарубку в памяти.

– Дело за малым – понять, как нам пройти аномалию.

Впервые за многое время, в отряде не начали спорить, а замолчали. А решение появилось оттуда, откуда его уж точно не ждали.

– А в чем проблема? – спросил мальчик. – если вы смогли придумать как сделать смертного из меня, то и сами тоже, наверное, можете.

Кариса достала из тюка голову змеи и, посмотрев на неё, сказала:

– Наверное, я смогу сделать нужный яд.

– Мы что, травиться будем? – Глен едва не побледнел от услышанного.

– Не сильно, – ответила Кариса. – так, что на полчаса потеряем связь со своими источниками и с Рекой Мира.

– Иными словами, – Хаджар уселся на землю и начал перевязывать кафтан. – мы станем смертными.

Глава 381

Еще через три часа зелье Карисы было готово. В небольшом, местами выцветшем котелке, плескалось варева цвета морского дна. Мутное, песчано-зеленоватое. Пахло от него, кстати, весьма знакомо.

Хаджар даже дернулся в сторону, когда почувствовал витавшие в воздухе знакомые нотки. Поморщился и Эйнен. Один лишь Глен недоуменно переводил взгляд с одного практикующего, на другого.

– Примерно таким же смазывают шип в рабском ошейнике, – пояснил Хаджар.

– Очень примерно, – кивнула Кариса. – здесь совсем другие пропорции и другой состав.

– Но суть та же? – спросил Глен. – мы пьем рабское пойло?

– Ты можешь оставаться здесь, – жестко пресек Рамухан и первым зачерпнул пиалой содержимое котелка.

Но еще до того как первые капли упали ему на губы, запястье остановила тонкая, женская ладонь.

– Постой, Рамухан, – Тилис хищно, по-кошачьи прищурилась и оглядела окружающих. – я предлагаю принести клятву.

Трещали сверчки и какие-то иные любитель трелей под теплый вечер. Трещали поленья в костре. Народ молча и с небольшим удивлением смотрел на ведьму.

– Какую клятву? – Кариса слегка склонила голову на бок, а её рука едва заметно, но переместилась к талмуду.

Тилис опасно зыркнула в сторону соотечественницы и отвернулась. Да, не все было ладно в Подземном Городе. Как и в любой другой стране, у них тоже имелась своя подковерная возня, полная предательств, интриг и подкупов.

Может не так уж и неправа была фея, говоря о том, что ни в одним из миров не может существовать справедливости. Во всяком случае там, где есть люди…

– Ты предлагаешь выпить зелье, которое заблокирует все наши способности, – голос Тилис звучал ровно и не дрожал, но вот глаза горели совсем не добрым огнем. – К тому же мы отправимся в Город Магов и по пути явно столкнемся не только с опасностями, но и с различными искушениями. Я не хочу получить от тебя, Кариса, заклинание в спину только потому, что нам обеим приглянется какой-нибудь из свитков.

– Ну мы-то в этом участвовать не сможем, – хмыкнул Глен, указывая пальцем на себя и Хаджара с Эйненом.

– То есть ты полностью доверяешь варвару и островитянину? – Тилис вопросительно изогнула левую бровь. – и совсем не боишься, что вы можете найти редкие ресурсы для оружия или вашей практики?

Глен собирался что-то ответить, но осекся.

– Так я и думала, – кивнула Тилис. – так что предлагаю принести клятву на крови, что никто из нас не причинит вреда другому до тех пор, пока не закончится наша миссия.

Если не особо вникать, то слова ведьмы звучали весьма резонно. До этого момента они тоже шли в одной связке, но не так сильно зависели друг от друга. А если не считать дракона (воспоминания о котором стер Бессмертный), то и вовсе не попадали в ситуации, когда всем грозила бы опасность.

– Не ожидала от тебя такого, Тилис, – Кариса, выказывая уважение, отсалютовала ведьме на манер пустыни. – думаю, мы действительно должны принести такую клятву.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Взгляд островитянина мог означать только одно: “ловушка”.

– Мне и самой не очень нравится это перспектива, – взгляд Тилис посуровел, а сама она показательно отвернулась в противоположную, от Хаджара, сторону. – но у нас нет выбора.

Выбора нет у неё… Даже без буквально параноидальной подозрительности Эйнена, Хаджар и сам чувствовал присутствие двойного дна в озвученом предложении. Но, тем не менее, складывалась одна из тех ситуаций, когда даже зная о наличии ловушки, ты все равно шагаешь прямо в расставленные сети. Просто потому, что другого выбора нет.

Первой кинжал взяла Кариса. Она провела им по ладони и произнесла:

– Клянусь, что до тех пор, пока мы не закончим нашу миссию, не причиню вреда никому из присутствующих.

Казалось бы простая и весьма пространная формулировка, на самом деле весьма сильно ограничивала возможности расставить ловушку. И, судя по тому с каким видом Кариса передавала клинок Тилис, она тоже не очень доверяла предложению о клятве.

Тилис же, фыркнув, схватила оружие с протянутой руки и полоснула по ладони. Она произнесла те же самые слова и, показательно, передала “эстафету” Хаджару. Тот лишь ненадолго замешкался, но, в скоре, тоже принес клятву с точно такой же формулировкой.

Вскоре все, кроме Салифа и парнишки, принесли свои клятвы. Двух слуг решили оставить в лагере. Кариса оставила им какой-то специальный талисман, управлявший пеленой. И еще один – с донесением Парису. Если отряд не вернется через пять дней, то следовало активировать его и отправить послание в Подземный Город.

– Ну, с молитвой к богам, – произнес популярную балиумскую присказку Глен и первым вышел из-под покрова.

Не то чтобы он был таким уж смельчаком, просто вытянул короткую палочку. В прямом смысле этого выражения.

Когда балиумец подошел к кромке озера, то над поверхностью вновь сформировалось песчаное облако. И, вызывая у всех не самую добрую усмешку, Глен, зажмурившись, с ходу нырнул под воду. Никаких песчаных лент за ним не последовало.

– Твой черед, – с ноткой ехидства произнесла Тилис, протягиваю пиалу с ядом.

Хаджар молча принял отраву и сходу опрокинул внутрь. В горло будто раскаленный прут пропихнули. Расплавленное железо протекло внутрь тела, вызвав такую бурю не самых приятных ощущений, что с трудом удалось сдержать рвотный позыв.

Спустя мгновение Хаджар почувствовал, как его меридианы и узлы словно закупориваются плотными пробками. Инстинктивно Хаджар попытался сломать эти печати, но тут же понял, что не сможет. Энергия попросту не желала двигаться в его теле.

– С помощью наследия, – прошептал Эйнен, проходя в сторону озера.

Хаджар сперва не понял, что островитянин имел ввиду, а затем мысленно потянулся к черному дракончику. Тот очнулся и выказал свою полную готовность к бою. При этом застывшая энергия в меридианах пришла в движение. Она ударила по платине в виде печатей на узлах и те затрещали.

Хаджар тут же отозвал свой Зов. Дракончик, недовольно фыркнув отсутствием битвы, вновь заснул.

Размотав тюрбан и отдав дрыхнущую Азрею на сохранение Салифу, Хаджар отправился следом за товарищем. Подойдя к краю берега, Хаджар посмотрел на песчаное облако. Он бы соврал, если сказал, что не ощущал в этот момент ни малейшего напряжения. Не страха, а именно напряжения.

Но за первым шагом последовал второй и, оказавшись по пояс в воде, Хаджар нырнул вниз. После духоты пустыни и дикой влажности джунглей, озерная прохлада подействовала лучше любого лекарства.

Проплыв примерно пятьдесят метров, Хаджар понял, почему мальчик не был способен четко сказать, что их ждало внутри озера.

Во-первых водоем меньше всего походил на озеро. Ни водорослей, ни рыб, никакой другой живности. Только абсолютно гладкие, будто выложенные белым мрамором, пологие склоны.

Дно же, сперва песчаное, впоследствии превратилось, как сперва показалось, в огромный круг желтого света. Остальные участники отряда выглядели черными точками, зависшими над этой исполинской сковородкой.

Подплыв поближе, Хаджар едва сдержал возглас удивления (который обернулся бы водой в легких). Дно действительно выглядело так, как и описал мальчик. Это была словно вторая поверхность озера. А за ней (или под ней), вместо неба, действительно раскинулась пустыня. С горами, как и сказал мальчик, и барханами.

Вид открывался такой, будто Хаджар находился не в озере, а застыл в небе. В метрах ста над поверхностью пустыни и в десяти над ближайшим барханом.

Хаджар посмотрел на Эйнена и тот жестами изобразил свое предложение упасть и проскользить по склону песчаной волны.

Кивнув, Хаджар первым “нырнул” или “спрыгнул” вниз, а может и наверх. Так или иначе, тишина озера сменилась свистом ветра, а подводный сумрак на полуденное пустынное солнце.

Сгруппировавшись, хаджар приземлился на самый край бархана и проскользил по нему, по конец сорвавшись в прыжке и уйдя перекатом. Прокатившись не меньше пяти метров, не в силах совладать с инерцией, Хаджар замер и разлегся на песке.

Он смотрел на то место из которого упал или вынырнул, но ничего кроме небесной лазури не видел. Остальные участники отряда, выныривавшие в пустыню, просто появлялись посреди пространства и так же скользили по бархану.

Через пять минут все они уже собрались у подножия.

Глава 382

– Проклятье, – Глен потер шею и посмотрел над собой. – вы когда-нибудь видели нечто подобное?

– Каждый день наблюдаем, – огрызнулась Тилис.

Кариса с укором посмотрела на ведьму, но не стала поучать. Вместо этого обратилась к балиумцу.

– Это угодья древней цивилизации, низвергнутой богами за нарушение законов Неба и Земли. Думаю, мы здесь увидим еще многое, что ты Глен, в жизни не встречал.

– Спасибо, свет моих глаз, – в привычной манере, Глен расплылся в поклоне перед Карисой.

– Надо идти, – Рамухан поднялся и осмотрелся.

– Вот только куда? – спросил Эйнен.

А этот вопрос действительно стоил того, чтобы над ним подумать. Вокруг наблюдался точно такой же пейзаж как и в большей части Моря Песка. Разве что местами из барханов поднимались коричневые скалы из неизвестного камня.

– К тому же, – напомнила Тилис. – мы все еще находимся под действием яда. Идти куда-то сейчас равносильно самоубийству.

– Тилис дело говорит, – кивнул Рамухан. – подождем пока спадет эффект, а за это время выработаем новый план. Не забывайте, у нас есть три дня до того, как кометы пересекутся в небе и сюда ринутся все искатели окрестности.

Хаджар и Эйнен переглянулись и взглядами договорились не срывать печатей. Не следовало пока горожанам Подземного знать о том, что в их рядах есть Наследники. А в том, что ведьмы и колдун знали о том, кто это такие, сомнения не возникало.

К тому же, Хаджар был уверен, что они выиграли весьма небольшую фору и в скором времени и Санкеш найдет вход. В том, что их было несколько, Хаджар не сомневался.

Примерно двадцать минут, оставшиеся до схода на нет эффекта зелья, действительно обсуждали план.

Процесс шел тяжело.

Никакой карты этого региона не имелось. Все легенды, рассказанные Салифом, имели только какие-то обрывочные сведения, которые скрывались за мишурой народного языка. Иносказаний. Приукрашивания и целого вороха метафор.

К тому моменту, как прошло действие яда, было принято решение двигаться к горам. Если повезет, там можно будет найти врата в город (как их открыть без Серы пока даже не думали), а если нет – то с такой высоты точно можно будет провести неплохую разведку местности.

– Я им не доверяю, – прошептал Эйнен, пока они шли в арьергарде отряда. Впереди, как обычно, двигался Глен.

Их скорость была настолько медленной, что практикующие изнывали скорее не от жары, а от скуки. А вот ведьмы и колдун явно перебарывали себя и зной. Видят Вечерние Звезды, что-то в этом истинном пути развития прогнило, если стоящий на грани становления истинным адептом не способен выдержать палящего солнца.

– Это мы уже выяснили, – кивнул Хаджар.

– Нет, другой мой, – покачал головой островитянин. Он шел во всем белом. Будто мумия. Заранее прихватил собой боевое одеяние своего народа. – я не доверяю им всем.

– В смысле?

– Мне кажется, ведьмы и колдун заодно. С ними и твой соотечественник.

Эйнен специально не называл имен. На какому языке не говори, а челове все равно сможет различить собственное имя в чужой речи.

– А мы им зачем?

– Не знаю, – вздохнул Эйнен и поудобнее перехватил шест-копье. – может для жертвоприношения, для пушечного мясо или еще какой пакости, но я им не доверяю.

Хаджар посмотрел на спины впереди идущих. С одной стороны островитянин, порой, даже собственному отражению не доверял. С другой – в его словах всегда присутствовало зерно истины. В большинстве случаев, каждый раз подозрения Эйнена тем или иным образом, но подтверждались.

В малую или большую сторону – не важно.

– Что предлагаешь? – спросил Хаджар.

Эйнен убедился в том, что на них никто не смотрит и протянул правую ладонь. Сперва Хаджар не понял к чему это, а потом пожалел, что не может выругаться и помянуть демонов и богов.

На коже островитянина не было ни единого шрама.

– Но я своими глазами видел, к ак ты приносил клятву!

– Старый трюк морских контрабандистов, – ответил Эйнен. На мгновение Хаджару даже показалось, что на лице его друга промелькнула самодовольная усмешка. Впрочем, для любого другого, его лица всегда оставалось каменным и не выражающим никаких эмоций. – немного клея и специальной горючей смеси.

Хаджар вспомнил, как Эйнен втихаря что-то постоянно смешивал и уходил в джунгли за ингредиентами.

– Только не говори, что оазис Каменных Пальцев выглядит так же, как растительность на твоей родине.

Эйнен ничего не ответил, а у Хаджара возникло желание хлопнуть себя по лицу. Теперь становилось понятным, почему Эйнен так легко чувствовал себя в оазисе. Он же словно на родине оказался.

– В случае чего, как минимум Глена я смогу нейтрализовать, – добавил островитянин. – с остальными сложнее.

Они оба посмотрели на мерцающие синие обручи на плечах. Им уже выпадали шансы убедится как быстро и весьма ощутимо эти “безделушки” пресекали любые попытки причинить вред горожанам Подземного.

– Давай решать проблемы по мере поступления, – ответил Хаджар. – Раз глен не проблема, то мы остаемся в ситуации двое против троих. Преимущество явно не нашей стороне.

– Выбравшие исключительно истинный путь развития сильны своими техниками, но слабы телом, – произнес Эйнен. – так что держи.

Он протянул небольшую склянку. Хаджару не нужно было уточнений, чтобы понять, что это такое.

– Это противоядие от недавного варева.

Ну ладно – нужно.

– Эффект сошел на нет.

– Но не от того, что я туда добавил, – и опять это ощущение усмешки на каменном лице. – не зря я всю жизнь водился с пиратами, работорговцами, контрабандистами, шулерами и ворами. Научился пару трюкам. Пиала, из которой все пили яд Карисы, была смазана специальным лекарством.

– Лекарством? – переспросил Хаджар.

– Да, – кивнул Эйнен и показал на обруч. – он бы не позволил мне использовать что-то травящее. Но и лекарства бывают разные. Чем дальше, тем больше нашим спутникам будет хочется пить. Вплоть до того, что их горло пересохнет так, что не смогу говорить.

Хаджара мысленно передернулся. Что это за лекарство такое, от которого наступает подобный сушняк.

– Это лекарство для промывания желудка, – будто прочитав мысли друга, пояснил Эйнен.

Сдержавшись и не засмеявшись, Хаджар по-новому посмотрел на своего товарища. Кто бы мог подумать, что в лысом недомонахе, склонном к философствованию и безмятежному созерцанию, спит подобный пройдоха.

– И, скажи мне, Хаджар, что случилось?

– В каком смысле?

Эйнен повернулся к собеседнику и сделал непонятный, направленный к небу, жест рукой.

– После того как ты проснулся, ты больше ни разу не вспоминал ни богов, ни демонов. А это, насколько я понял, твои любимые ругательства. И особой куртуазностью, пусть ты и принц, не отличаешься. Так скажи мне – в чем дело?

Раньше Хаджара шокировали бы такие длинные речи из уст молчаливого Эйнена, но теперь он к ним даже привык. На самом деле, лысый оказался человеком, весьма любящим поболтать. Если, конечно, находился подходящий повод.

– Я недавно узнал, что упоминание… этих существ делает их силь…

Договорить Хаджару не дал мощный взрыв энергии и крик Глена.

– Защита! – проревел балиумец, выставив перед собой пылающую золотым светом саблю.

Волны света, расходившиеся от клинка, создали перед Гленом полусферу из света. Вот только ему это все равно не помогло. О щит ударил столп песка, махом превращая защиту в порванное полотно. Глена подняло, протащила по воздуху десяток метров и силой ударило о землю. Из горла балиумца, вместе с хрипом, выстрелила струйка крови.

– Проклятье, – процедил Хаджар.

Балиумца явно на ближайшее время вывели из строя. С такими внутренними повреждениями, которое он получил – быстро не встают.

– Кариса! – выкрикнул Рамухан, выставляя перед собой сверкающий жезл.

Хаджар же, занеся ладонь над рукоятью клинка, наблюдал за тем, что слышал только в сказках пассажиров каравана Рахаима.

Прямо перед их отрядом оживал бархан. Он, в буквально смысле, поднимался. Песок двигался будто живой. Он местами уплотнялся и впитывал в себя свет, исходящий от солнца и неба. От этого он становился синим, а затем и вовсе начал походить на шелк и парчу, а не песок.

Через десять секунд перед отрядом, на ногах-копытах, раскинув в стороны руки в синих шелковых рукавах, стоял Песчаный Дух. Нечто, не подходящее ни под описание “зверя”, ни “человека”. Это был Дух.

Первый из своего рода, кого встречал на своем пути Хаджар.

В синем кафтане, с золотыми поножами, спрятанный порд капюшоном он, тем не менее, не имел ни лица ни тела. Во всяком случае не таких, как у прочих созданий.

Вместо этого его плоть полностью состояла из неустанно двигающегося и осыпающегося песка.

– Tar li’sah’oni burags baram!

Произнес голос, похожий на рокот песчаной бури.

– Чего он сказал? – спросил Эйнен.

– А я знаю, – пожал плечами Хаджар и, оттолкнувшись от песка, бросился в атаку.

Глава 383

Вряд ли создание, имевшее дружелюбные намерения, стало бы пытаться отправить одного из встреченных им созданий к праотцам. Состояние Глена наглядно показывало враждебность Духа. А вести переговоры с неведомой тварью, которая буквально походя смогла едва ли не прикончить сильного практикующего – это не в духе Хаджара. Такой вот каламбур.

Размазавшись тенью семи воронов, Хаджар переместился за спину созданию. За это время из песчаного исполина размером в сотню метров, оно успело уплотнится до гиганта ростом в два с половиной метра. Вот только это нисколько не сделало его слабее.

Скорее напротив.

Сила, исходившая от создания ранее, напоминала ауру адепта, стоящего на грани становления Рыцарем Духа. Теперь же она именно им и была – очень слабым рыцарем.

Еще в рывке Хаджар использовал пятую стойку техники “меча Легкого Бриза”.

– Шелест в кроне! – произнес он, чувствуя, как растрачивает едва ли не четверть от запаса энергии.

Остановившись за спиной твари, Хаджар сделал мощный, рубящий удар мечом. От силы и скорости позади его клинка оставался след тумана. Черного тумана. Удар, вобравший в себя часть энергии и знания о Духе Меча, оказался такой силы, что без желания самого Хаджара, с кромки лезвия сорвался синий серп.

Сливаясь с самим клинком, он усилил выпад. Атака, заставившая даже тех, кому она не предназначалась, задержать дыхание, тем не менее не смогла даже задеть Духа.

Более того – тварь даже не повернулась.

Меч Хаджара попросту увяз в поднявшийся из земли стене песка. Такой же, как в свое время использовал Шакх. Только вот у Духа она была настолько плотной и крепкой, что удар Хаджара не просто увяз в ней, а послед секундного сопротивления, частично возвратился к самому хозяину меча.

Почувствовав неладное, Хаджар развернулся на пятках. Во время маневра, он наблюдал за тем, как от стены отделятся песчаный серп и, срезав часть волос, уносится к десяти метровому бархану и… рассекает его на две половину. Что же, можно было радоваться, что Хаджар действительно стал сильнее.

Правда радость была не долгой. Стена задрожала и мгновенно превратилась в скорпионьие жало, ударившее прямо в грудь Хаджару. Скорость его была такова, что оно размазалось в воздухе коричневой молнией. Если бы не “Шелест в кроне”, то в теле Хаджара явно добавилась бы не предусмотренная природой дырка.

На пути жала в воздухе сформировался дракон-меч. Он ударил по жалу, но не смог не то что отбить его, а даже замедлить. Лишь отклонить в сторону, изменив траекторию таким образом, что оно ударила в многострадальный бархан.

В правую его половину, если быть точным.

Ударило и, не заметив, сопротивления, пробило дыру диаметром в метр и пронеслось дальше, пока не исчезло на расстоянии в две сотни шагов.

– Отступай! – прокричала Кариса.

Хаджара не надо было просить дважды. Вновь обернувшись тенью воронов, он, по пути посылая в духа синие серпы ударов, поспешил обратно. Все его удары Дух попросту игнорировал. Они впивались в его одежды и резали его песчаную плоть. И если в первом случае оказывались способны оставить на странной ткани небольшое порезы, то во втором попросту исчезали внутри песка.

Кариса же, произнеся что-то на незнакомом Хаджару языке, сделала несколько пассов руками над своим летающим талмудом. В тот же миг со страниц слетела та самая пара теней в огненных балахонах.

Пролетая над песком, они оставляли за собой полоски стекла. Настолько горячие, что способны плавить песок, она начали кружить вокруг Духа. Тому явно это не понравилось, потому как в руках твари появилось по песчаной сабле, которыми он старательно отбивался от тварей.

Кариса, с каждым пропущенным ударом по свои теням, бледнела. В какой-то момент у неё из носа потекла кровь.

– Тилис, ледяную клетку! – выкрикнул Рамухан.

Сам он вонзил жезл в песок и начал что-то нараспев читать. Сама же Тилис водила своим жезлом по воздуху. Камень в навершии волшебного оружия сиял энергией. Она использовала его точно так же, как и при создании талисманов. За каждым её движением в пространстве оставалась полоса энергии.

Постепенно они сливались в некие иероглифы, которые, в свою очередь, образовывали длинную вязь. Под конец Тилис что-то громко выкрикнула и Хаджар ощутил исходящую от неё волну энергии. Неправильную и чуждую. Истинную, если так можно выразиться.

Иероглифы вспыхнули и над головой Духа появилось белое облако из которого на тварь упала огромная клетка, сделанная из белого, плотного льда. Оказавшись взаперти, тварь, тем не менее, оказалась в безопасности от заклинания Карисы.

Огненные тени отшатнулись ото льда и принялись кружить вокруг клети.

– Шторм Агниса! – на языке пустыни прокричал Рамухан.

Из навершия его жезла в небо ударила желтая молния. Изогнувшись дугой, она, ветвясь и разделяясь, обрушилась на Духа. Хаджар мог поклястся, что услышал крик твари, когда желтые молнии начали пронзать его тело. Они сплавляли песок, оставляя после себя стеклянные шрамы на теле Духа.

– Убери свою клетку, Тилис! – закричала Кариса. – я не могу использовать Тени Пламени!

– Отстань, мы справим…

Но Тилис ошибалась. Они с Рамуханом не справились. Дух, закинув голову, протяжно закричал. Песок вокруг начал ходить волнами, а затем в небо ударил огромный, широкий столп. Он закрутился в торнадо, раскалывая и дробя ледяную клетку.

Тилис вскрикнула и рухнула на колени. По кромкам её губ потекли кровавые струйки. Рамухан успел отменить свою технику-заклинание и песчаное торнадо не задело его.

– Он исчез! – выкрикнул Эйнен, все это время держащий руку над своей тенью.

Хаджар всмотрелся-вчувствовался в песчаное торнадо, все еще крутившееся на том месте, где стояла тварь.

– Проклятье…

Размазавшись тенью семи воронов, Хаджар в последний момент успел подставить меч под обрушившиеся песчаные сабли. От удара вокруг распосртранилась волна энергии, поднявшая метровые песчаные волны.

За спиной Хаджара сидела сжавшаяся в комок Тилис. Она успела почувствовать приближение Духа, сформировавшегося прямо в воздухе, но на защиту не хватало времени.

– Зач…

– Заткнись! – проревел Хаджар.

Не от злобы, а просто потому, что даже такое противостояние с тварью требовало от него максимальной концентрации.

Дух навис над ним, давя на сабли всем своим весом. Хаджар же вглядывался в пространство под капюшоном. Там не было лица, но при этом внутри что-то мерцало. Какое-то шестое чувство подсказывало Хаджару, что именно в этом мерцании и находиться слабое место Духа.

С громким, совсем не человеческим рыком, Хаджар довернул корпус и ударил плечом в грудь твари. В это движение он вложил не только энергию, но и знания о Духе Меча. Получившийся удар выглядел так, словно из плеча Хаджара выстрелил длинный, острый клинок.

Он пробил насквозь закричавшего Духа и отбросил его на пару метров назад.

Схватив Тилис за руку, Хаджар вновь рванул обратно. Только он это сделал, как на том месте, где сидела ведьма, вновь поднялось огромное песчаное торнадо. Попади в него даже сильный Небесный Солдат – ему бы пришлось очень несладко.

Остановившись рядом с Эйненом, Хаджар опустил Тилис на песок.

К ним уже подоспела Кариса и Рамухан. Теперь все пятеро стояло рядом, прикрывая собой Глена, корчащегося на песке.

– Какого… Великая Черепаха! – закричал Хаджар. – мы только мешаем друг другу!

– Надо действовать сообща, – кивнул Эйнен. – иначе мы покойники.

Руки духа внезапно начали расти и удлиняться. Стоя в тридцати метрах от отряда, он, тем не менее, смог обрушить на них град ударов сабель. Это было настолько неожиданно, что почти никто не успел среагировать.

Один только Эйнен закрутил над головой свой шест.

– Каменная Обезьяна! – выкрикнул он.

Тени выстрелили из-под ног островитянина. Они коснулись его шеста и разлетелись черными брызгами, которые тут же сформировали две обезьянье лапы. Именно на них и приходились удары выросших песчаных сабель.

– Долго… не… удержу… – сквозь зубы процедил Эйнен.

– Слушаем меня! – рыкнул Хаджар. За время путешествия он еще не растратил свои генеральские навыки, так что даже Рамухан проникся и приосанился. – огонь и молнии вредят этой тваре, чего не скажешь о моем мече. Так что поступаем вот как…

Когда Хаджар уже собирался озвучить свой план, град ударов Духа вдруг остановился. Тот замер, а затем прикоснулся к соседнему бархану.

– Высокое Небо, – выдохнул Хаджар.

Теперь перед ними стоял уже не одна, а две песчаные твари.

Глава 384

Еще до того, как оба Духа успели атаковать, Хаджар взмахнул клинком. Он представил, к ак темный меч внутри его души присоединяется к реальному. В тот же миг с Горного Ветра начали слетать лоскуты черного тумана.

Вытянув из ядра четверть запаса, хаджар представил как на грудь одной из песчаных, закутанных в синий шелк тварей опускается два осенних листа.

– Падающий лист!

Взмахи Хаджара были настолько быстры, что рука и меч превратились в размазанные полосы. С клинка сорвались два призрачных, сине-черных дракона. Внутри каждого из них блестел еле видимый глазу клинок – копия Горного Ветра.

– Тилис! – выкрикнул Хаджар.

Но ведьме не нужно было говорить, что делать. После предыдущего провала, каждый задвинул свою гордость на второй план. Перед лицом гибели они думали о том, как выжить, а не о том, как бы выставить себя центром вселенной.

Тилис провела жезлом по воздуху, выписывая небольшой, но яркий узор. Она выкрикнула что-то на неизвестном языке и из иероглифа вылетел буран. Не такой, как у Ольгерда, а более… жестокий и холодный.

Он окутал двух драконов-мечей, оставаясь на них ледяной броней.

Еще до того, как буран превратился в ледяную броню, за дело взялись Кариса и Рамухан. Первая вновь призвала огненные тени. Только на этот раз их было в три раза больше, да и сами они вместо балахонов носили легкую, кожанную броню. То, что раньше выглядело тенями, теперь предстало в образе размытых человеческих силуэтов.

Рамухан же, направив жезл в небо, буквально впал в транс. Его глаза закатились, а из белков выстреливали искры. Он вновь призвал Шторм Агниса. Недавнее облако обернулось грозовой тучей, а ударившие из неё молнии сплелись в огромное копье.

– Танец Обезьяны!

Эйнен впервые использовал эту технику. Обычно все его атаки дальнего боя ограничивались “скалистым берегом”, так что произошедшее стало для Хаджара немалым сюрпризом.

Одна из теней буквально выскользнула из-под его ног. Она росла, уплотнялась, приобретая очертания человеко-подобной обезьяны. В руках-лапах она держала копию шеста, сжимаемого островитянином.

Техника Эйнена двигалась не просто быстро, а ужасающе стремительно. Она успела не просто догнать, но и опередить. Тень остановилось аккурат под молнией и… буквально поймала её, присоединив к шесту, создав наконечник копья из молний.

Эйнен побледнел, а у Рамухана из ушей пошла кровь.

– Вместе! – рявкнул Хаджар.

Он дернул запястьем и драконы, распахнув пасти, ринулись в атаку. Они впились в одного из духов. Ледяная броня соскользнула на их клыки, а из глоток выстрелили призрачные клинки.

Дух заверещал, издавая звук, похожий на песчаный шепот, доносящийся из разбитых песчаных часов. В этот же момент подоспела и обезьяна Эйнена. Она, запрыгнув на драконов, вонзила копье молний в голову твари.

С рыком, тень сделала рубящий удар, рассекая “череп” на две части. Оплавленный песок, обернувшийся стеклом, пытался слиться воедино, но не успевал. И в эту прореху, прямо к сверкающему камешку, все еще спрятанному под песчаной завесой, полетели огненные воины Карисы.

Шестеро, они буквально влились внутрь Духа. Тот кричал, пытаясь порвать на себе шелковые одежды и собственное песчаное тело. Вот только вместо этого он лишь откалывал все новые и новые стеклянные части, а заклинание Карисы уже вплотную подобралось к камню.

Огненные воины наносили по нему мощные удары, от которых по округе распространялось огненное эхо, оплавлявшее песок. В конце концов песчаная броня “сердца духа” оплавилась, обернувшись стеклом.

– Сейчас, – прошептал Хаджар и, разрывая связь с техникой, размазался тенью семи воронов. Оказавшись над светящимся камнем, он сделал очередной взмах мечом.

– Весенний ветер!

Удар, сорвавшийся с клинка, обернулся стальным лучом, насквозь пробившим стеклянную преграду. Он глубоко вошел в землю, на мгновение пробуривая лунку глубиной в несколько метров. Мгновением позже она скрылась под засыпавшем её песком – останками погибшего Духа.

Поймав на лету выпавший из песка сверкающий камешек, Хаджар оттолкнулся от земли и, вновь обернувшись тенью птиц, вернулся обратно. Сделал он это как раз вовремя. Второй (или первый, тут легко запутаться) Дух, взревев, нанес мощный удар песчаными саблями.

Он легко, будто и не заметив вовсе, рассек стоявший в десяти метрах перед ним бархан. Тот, высотой с крепостную башню, развалился на несколько частей.

Проклятье.

Попади такой удар, пусть даже краем, по Хаджару и все – можно не беспокоится о возвращении в Подземный Город. Разве что в дом праотцов.

Убрав теплый, от бушевавшей внутри энергии, камешек за пазуху, Хаджар посмотрел на отряд. Хуже всех выглядела Кариса. Она растратила большую часть своих сил и теперь держалась на ногах только за счет плеча Эйнена.

Островитянин, утирая выступивший пот, тяжело дышал и тоже опирался, правда на свой собственный шест. Про Глена и вовсе упоминать не стоило – он таки потерял сознание и теперь слегка хрипел, машинально сплевывая кровь.

Рамухан и Тилис выглядели получше, но у каждого из них текла кровь по лицу – признак крайнего истощения и напряжения. Да и сам Хаджар оставил всего-лишь десятую часть от запаса энергии. Даже используя Зов, он все равно не смог бы в одичночку составить конкуренцию твари, стоящей на уровне Рыцаря Духа.

Совместная атака пятерых, сильнейших практикующих, еле-еле смогла свалить одну тварь. Да и то, им на руку сыграл эффект неожиданности. Вторая же, учитывая её защитную стойку, явно была готова к нападению.

Развевались полы её синего шелка. Весь силуэт держался лишь на одной этой ткани. Казалось – пропади она и Дух вновь примет образ простого бархана.

– Если у вас есть какие-то козыри в рукаве, самое время использовать, – просипел Хаджар.

Они с Эйненом переглянулись и молча пришли к выводу, что еще не пришло время демонстрировать возможности своих Наследий.

Пока горожане Подземного размышляли, стоит ли им расставаться со своими, непосильным трудом нажитыми, артефактами, Дух не расслаблялся. Напротив, тварь заревела и пески вокруг неё пришли в движение. Их них начали появляться песчаные ленты. Извиваясь, они сплетались вокруг Духа, пока у того, в место двух, не появилось шесть рук. И в каждой – по огромной сабле.

– Твою мать, – Хаджар машинально перевел с родного, уже почти забытого языка другого мира, такое родное ругательство.

На душе стало чуть лучше, но ненадолго. Вплоть до того момента, пока монстр вновь не увеличил свой возросший набор конечностей. Удлинившись до невероятных размеров, шесть рук посыпали на головы отряду град ударов.

– Спокойный Ветер! – выкрикнул Хаджар.

Для этой стойки он использовал весь остаток энергии. Песчаные сабли Духа зависли в воздушной пелене, но Хаджар чувствовал, что дольше нескольких секунд не удержит.

– Он сейчас пробьется!

– Вечерние Звезды, – выдохнул Рамухан, доставая из кармана нефритовую печать.

Иероглифы на ней были нанесены черной и белой краской, а узор оказался столь сложным, что от одного взгляда едва не закружилась голова.

Что-то прошептав над печатью, колдун швырнул её под ноги Духу. И то, что последовало далее, превзошло все ожидания Хаджара.

Из центра расколовшегося нефрита выстрелила желтая молния. Вот только она была толищной со ствол молодого дерева, а плотностью с каменную стену. Создавалось такое впечатление, что её можно было взять руками и положить на плечо. Вот только, учитвыая силу, заключенную в ней, плечо должно было принадлежать как минимум кому-то, стоящему за пределами возможностей Рыцаря Духа.

Песчаная тварь даже вскрикнуть не успела, как чудовищной силы молния рассекла её на две половины. Не создавая никакого эха, не расплескивая силу по округе, она концентрированно ударила в одну точку. И удар оказался такой силы, что никакого камня-Ядра на песок не упало. Он попросту испарился. Как и сам Песчаный Дух.

– Что это было? – ошарашено спросил Хаджар.

– Печать Мудреца, – пояснил Рамухан. – Парис дал нам две таких и одну мы только что использовали. Вечерние Звезды, теперь для встречи с Санкешем у нас осталось всего одно заклинание Повелителя.

Повелителя? Значит Мудрец, хозяин и наставник для Подземного Города, находился на стадии, превосходящей Рыцаря Духа? Впрочем, если память не изменяла Хаджару, о чем-то подобном упоминал и Южный Ветер.

На какой-то время над пустыней повисла тишина.

Глава 385

– А лучше было умереть? – процедила Кариса. – эти печати он дал всем нам. Так что не делай вид, будто использовал собственную!

Рамухан, не ответив, отвернулся в сторону. Лукавый колдун! Оказывается, у него была и личная, персональная печать от Мудреца. Видимо правду в детстве говорила королева-мать. В мире боевых искусств за драгоценные ресурсы люди, порой, могут совершать не просто подлые, но и глупые поступки.

– Потом разберемся, – отмахнулся Хаджар. – Эйнен, займешься этими? Я пойду посмотрю как дела у Глена.

– Хорошо, – кивнул островитянин.

Он бережно опустил Карису на песок. Из кармана Эйнена тут же показались разнообразные миниатюрные глиняные склянки. Глядя на это, Хаджар начал сомневаться в том, что слова его матери касались всех, без исключения.

Пока Эйнен занимался Карисой, Тилис и Рамуханом, которому совсем не нравилось чувствовать себя обязанным “чужаку”, Хаджар отошел к Глену. Тот лежал на спине и слегка дрожал. На груди, от левого бедра до правого плеча, зияла широкая рана. Рваные края, глубиной почти в сантиметр, она чудом не коснулась стенки желудка и не задела сердца.

Увы, правое легкое, судя по дыханию, не просто пришло в негодность, а оказалось разорвано в клочья. Отсюда и кровь изо рта.

Усевшись рядом, Хаджар взял запястье Глена и, прикрыв глаза, начал вслушиваться в ритм сердца, но что важнее – в токи энергии. Раньше, когда основам науки врачевания его обучал Доргар, он не особо понимал все эти заумные речи, про “ток силы и энергии”, но теперь все стало отчетливым и, в каком-то роде, даже простым.

Для взора, направленного сквозь Реку Мира, тело Глена выглядело, как ужасающей сложности сплетение токов энергии. Тончайшие нити создавали хитроумный, сложный узор, разбираться в котором Хаджар бы не рискнул. Попытайся он вникнуть в узор такой сложности и просто растворился бы в нем разумом.

Вместо этого, Хаджар выделил для себя самые крупные нити, похожие скорее на реки. В них он определил меридианы. Большая часть выглядела вполне нормально, но вот в районе груди несколько оказалось порванными. Энергия из них не поступала дальше по телу, отчего вся система потихоньку тускнела и становилась не такой… живой.

Чувствовалось присуствие смерти. Если что-то не сделать, то в ближайшее время Глен умрет. Не то чтобы Хаджар так уж воспылал товарищескими чувствами к балиумцу, но только что он стал свидетелем, что даже их пятерых может не хватить, чтобы выжить в этом регионе.

Вспомнив лекции офицера Лунной Армии, Хаджар вновь пожалел, что нейросеть все еще находится в перезагрузке. В её памяти находилось просто огромное количество свитков и книг из библиотеки, предоставленной Империей. Ну и всего, что удалось сохранить в битве с Черными Вратами.

Да, все эти знания для внешнего мира оставались низкосортными, не стоящими внимания, но Хаджар был бы рад и таким.

Напрягая извилины, Хаджар на ощупь опрокинул в рот склянку с зельем. Поморщившись от жуткого вкуса, он почувствовал как намного быстрее энергия из Реки Мира вливалась в его собственное тело.

Наркотик Быстрой Реки, так называлось это зелье и, в свое время, обошлось Хаджару в четверть имперской монеты. Спасибо аукционному дому Подземного Города…

– Если выживешь, будешь должен, – проворчал Хаджар.

Используя собственную энергию, он буквально “прикоснулся” к порванным меридианам в теле Глена. Установив контакт, он тут же почувствовал резкий диссонанс в токах их силы.

Энергия Хаджара была словно ветер – свободная и необузданная, в то время как у балиумца – спокойная и яркая. Горячая.

Поборов инстинктивное желание отшатнуться, Хаджар начал действовать по инструкции. Он представил, как берет в руки иголку. В ту же секунду внутри его разума появилась синяя спица, созданная из отделившейся от Ядра энергии.

Ею Хаджар, используя смесь собственной и энергии Глена, начал постепенно “сшивать” порванные меридианы. Они не поддавались, рвались, все время стремились расползаться в разные стороны, но понемногу, миллиметр за миллиметром, возвращались в свое исходное состояние.

Для Хаджара столь тонкая работа оказалась настоящей пыткой. Понятия не имея сколько времени прошло во внешнем мире, он продолжал свою работу.

– Я и не думала, что твой друг обладает талантом не только на пути Духа Меча, – голос Кариса скрипел, а сама она, дрожа под пледом, пила отвар.

Эйнен опять посмотрел на товарища. Тот, уже четвертый час, сидел рядом с Гленом, держа между пальцев запястье раненного. От Хаджара явно исходили волны энергии и, порой, по ране Глена пробегали синие искры.

Её края постепенно стягивались, а дыхание выравнивалось. К тому же уже почти как тридцать минут, балиумец не истекал кровью, пусть и оставался очень бледным.

– Почему ты дашь лекарство и ему? – весьма требовательно спросила Тилис.

– Не имеет смысла, – пожал плечами Эйнен. Впрочем, вряд ли кто-то из горожан смог отличить его неподвижную позу от “пожал плечами.”

Над пустыней уже засияли звезды. Совсем не такие, как во внешнем мире. Более яркие, разноцветные. Как если бы торговец высыпал на прилавок все свои драгоценные камни и направил на них свет факела.

– Что значит – не имеет?

– То и значит. Если Хаджар не справится и не восстановит меридианы, то никакое лекарство не поможет Глену. Во всяком случае из тех, что есть у меня.

Эйнен весьма демонстративно, особенно в его собственном понимании, повернулся к Рамухану. Именно у колдуна до сих пор хранился мешок, выданный им Парисом. Кто знает, какие еще артефакты, талисманы и эликсиры выделил глава отдела Исследователей. И, опять же – кто знает, сколько из этого Рамухан решил утаить и оставить себе.

– Подождем, – ответил на не озвученный вопрос колдун и спокойно продолжил пить приготовленный Эйненом отвар.

В это время Хаджар отчаянно бился с нежелающими вставать на место меридианами. Наконец, с очередным швом, они, все же, соединились. Со стороны работа выглядела очень грубо. Невооруженным глазом были видны жуткие швы, которые, наверняка, отразятся на скорости выздоровления Глена. Но, когда выбор стоит между жизнью и смертью, то такие нюансы действительно становится лишь нюансами.

Закончив с меридианами, Хаджар взялся за Узлы – врата, через которые и поступала энергия из Реки Мира. За время, которое меридианы не могли нормально обеспечивать ток энергии по телу балиумца, эти самые узлы не то чтобы закупорились, а потемнели и начали потихоньку кристаллизовать накопленную в них энергию.

Подобный феномен наводил Хаджара на определенные мысли, которыми бы он обязательно воспользовался, имей он пару сотен тысяч практикующих подобного уровня, что и Глен. А еще – если бы он не имел чести и желал стать сильнее любыми способами. Совсем как Патриарх секты Черных Врат.

Представив как игла меняется на небольшой молоток, Хаджар начал медленно и методично дробить кристалики энергии, прочищая узлы. Эта работа заняла куда меньше времени и уже совсем скоро подошла к концу.

Открыв глаза, Хаджар посмотрел на дело рук своих. Рана Глена закрылась, превратившись в жуткий, уродливый шрам. Пульс почти выровнялся, а дыхание успокоилось. Застывшая алая корка на губах и щеках говорила о том, что кровь больше не поднималась по трахее.

Легкое, наверняка, все еще находилось в тяжелом состоянии, но с этим справлялась техника усиления плоти.

– Помоги, – попросил оказавшийся рядом Эйнен.

Вместе они слегка приподняли голову Глену и влили ему в рот специальный отвар.

– Сколько ему потребуется? – спросил подошедший Рамухан.

– Утром сможет встать на ноги, – овтетил Хаджар. – но вот биться… вряд ли в ближайшее время он сможет помочь нам в битве.

– Значит испытает удачу в ловушках.

Колдун произнес это с такой уверенностью, будто ни секунды не сомневался, что их действительно ждут разнообразные капканы и ловушки.

– Не думаю, что у тебя есть возможность принимать такие решения.

После слова Хаджара лицо Рамухана слегка побагровело, а в глазах сверкнул недобрый огонек.

– Не думаю, что у вас есть возможность, – колдун сделал акцент на последнем слове. – с этим что-то сделать.

И он показательно кивнул в сторону синих обручей на их руках. Вот и очередное опровержение фразе “вы для нас не рабы”. Может так оно и было… пока оставалось удобным. Но не даром говорят – хочешь узнать, как хозяин относится к своей собаке, начни их обоих морить голодом.

Больше ничего не сказав, Рамухан вернулся к костру.

Хаджар же достал из кармана камень, доставшийся им после битвы с Духом. Может остальные забыли о нем, а может просто не заметили, но никто не напомнил Хаджару о, вроде как, общей добычи.

– Что это? – спросил Эйнен.

– Я собирался задать тебе тот же вопрос.

Глава 386

Эйнен взял камень и, положив на ладонь, застыл. Примерно с минуту он медитировал, вглядываясь в “находку” через Реку Мира. Хотя, учитывая что он практически всегда держал глаза закрытыми, то сложно было сказать, чем именно он там занимается.

– Дай, пожалуйста, Камень Энергии, – неожиданно попросил островитянин.

Хаджар развязал тесемки кошелька, где помимо подарка Серы лежала колбочка со слезами феи. Он положил артефакт на свободную ладонь Эйнена. Тот еще примерно с полминуты просидел не двигаясь, а затем положил оба камня на песок.

– Не находишь ничего общего? – спросил он.

Хаджар задумался, а затем, едва не хлопнув себя по лбу, вгляделся через Реку. Как он и подозревал, с такого ракурса камни выглядели практически одинаково. С той лишь разницей, что камень, отданный Серой, содержал в себе энергии в десять, а то и больше раз, нежели добытый у Духа Пустыни.

Это говорило о двух вещах. Для начала теперь Хаджар знал где можно добыть столь необходимый в будущем ресурс. Если Ядра формировались внутри зверей, то вот Камни Энергии – у духов. В принципе, логично.

Подобному, наверняка, учат молодняк в Империи, а вот для остального мира такие знания являются чем-то уникальным. Хотя, к чему в Лидусе знать о камнях энергии и где их добыть, если для этого нужно забороть тварь уровня Рыцаря Духа.

Второе – не все так просто оказалось с подарком Серы.

– Если подумать, – продолжил Эйнен. – то такой камень должен возникать в духах намного выше уровня Повелителя.

– Выше повелителя, – повторил Хаджар и покачал головой. – я даже не знаю, как называется ступень, находящаяся за этим уровнем. И не очень хочу представлять, какой силой будет обладать существо, достигшее её.

– Очень сомневаюсь, что маленькая Сера отдала тебе его… просто так.

– Подарок – это не “просто так”, - возразил Хаджар.

– Ты понял о чем я, варвар.

Когда Эйнен употреблял необидное “варвар”, становилось понятно, что островитянин сильно раздражен. Впрочем, его можно было понять. Сложившаяся ситуация не просто напрягала, а пугала.

Они провалилась сквозь дно озера в непонятный регион. Даже задумываться не хотелось, что хуже – прошли ли они сквозь портал или оказались в мире, внутри мира. Или это была такая невероятных размеров пещера. В последнее, разумеется, хотелось верить больше всего, но вот конкретно верилось – меньше всего.

Не прошло и нескольких часов, как они сразились с двумя монстрами, которые могли бы сравнять с землей половину Лидуса или Балиума. Их силы на это вполне бы хватило.

А вот теперь выясняется, что Сера, еще за несколько месяцев до нападения на караван Рахаима, отдала Хаджару Камень Энергии огромной силы. Неудивительно, что глава аукционного дома Подземного Города не смог назвать цены. Вряд ли он вообще был способен определить, насколько это ценный ресурс.

– Может она отдала тебе ключ от Города Магов? – с легкой надеждой в голосе, спросил Эйнен.

Хаджар ненадолго задумался. А как было бы просто, окажись это правдой.

– Вряд ли, – вздохнул Хаджар. – учитывая все, что мы узнали – ключ она сама. Не человек, не живое существо, а созданный магами голем.

– Странно, почему они не сделали её достаточно сильной, чтобы совладать с Санкешем.

– О мотивах вымершей цивилизации можем поразмышлять и позже, – слегка ухмыльнулся Хаджар.

В одном он был согласен с Солнцеликим. Если Город Магов вымер, значит заслужил подобную участь. Будь они действительно настолько уникальны и всемогущи, как про них рассказывали легенды, то сейчас бы сонм мародеров не искал вход в их обитель.

– Как ты выразился, мой друг – давай решать проблемы по мере поступления, – Эйнен свернул плед и положил себе под голову. Обняв шест, он задышал ровнее. – На данный момент остановимся на том, что в наших руках есть некий артефакт, связанный с Городом Магов.

В скором времени островитянин заснул. На их уровне силы сон требовался крайне редко, а в большинстве случаев его вполне комфортно заменяла глубокая медитация. Но вот когда случались подобные ситуации, то инстинктивно тянуло в сон.

Наверное, от этого избавлялись лишь после перехода к уровню Небесного Содата, а может и Рыцаря. Впрочем, Хаджар слышал легенды, что Повелители способны месяцами обходятся без еды и воды и пребывать в уединении на протяжении десятилетий.

Хаджар размял ноющую шею и кинул быстрый взгляд на Карису и Тилис. Ни к одной из них он не испытывал полового влечения, но, все же, тот факт, что в последний раз постель ему грели не меньше…

Вечерние Звезды! Даже озвучивать этот срок не хотелось! Какое там десятилетие.

Пародируя интонацию Неро, хаджар пообещал себе, что как только выберется из пустыни, первом делом наведается в бордель. Для успокоения души, нервов и определенных естественных половых признаков.

Улыбнувшись подобному выходу нервов, Хаджар собирался последовать примеру товарища, но, укладываясь на песок, неудобно повернулся и ему в грудь уперлось кольцо Патриарха секты Черных Врат.

Вытянув из-под кафтана кожаный ремешок, на который и было повешено с виду простое колечко, Хаджар огляделся. Вроде никто за ним не следил. Да и вряд ли кто-то, кроме Эйнена, смог бы определить в кольце артефакт. Уж слишком редкое для местности. В самой столице Империи не у каждого могло иметься пространственное кольцо, а здесь всего-лишь Море Песка.

Задумавшись, Хаджар опять хмыкнул.

Всего-лишь…

Еще несколько лет назад родина Серы казалась ему чем-то огромным, где находились сильные адепты и смертельные опасности. Теперь же он едва ли не с высока смотрел на этот регион. Хотя, чего скрывать – заслужил. Кто бы мог подумать, что пройдет на так много времени, а Хаджар сможет сражаться на равных пусть и со слабыми, но Небесными Солдатами.

Встреться он сейчас с Патриархом, хозяином кольца, и ему бы не потребовалось никакой нейросети, чтобы одолеть маньяка. Возможно, он бы и вовсе справился всего за несколько ударов.

Используя Зов – хватило бы всего трех.

Специально подбадривая себя подобными мыслями, Хаджар вновь взглянул на кольцо. Река Мира омыла его глаза и взору предстал сложнейший узор из нитей энергии. Полтора года назад при одном лишь беглом взгляде на него, у Хаджара начинала ужасно болеть голова и он едва не терял рассудок.

Теперь же, пусть ему и казалось, будто разгорается мигрень, он мог выдержать давление узора на разум. А после своеобразной тренировки с Гленом, который выглядел в сотни раз сложнее кольца, Хаджар решился на авантюру.

И пусть говорили, что практически невозможно перепривязать к себе такой артефакт, не будучи хотя бы Небесным Солдатом, но Хаджар привык доказывать, что все невозможное, это всегда – “надо лишь сильно постараться”.

Он вновь представил, как держит в руках иголку. На этот раз спица энергии сформировалась куда быстрее. Под действием наркотика (после которого наверняка проявятся не самые приятные побочные действия, но – плевать) узлы работали словно насосы.

Хаджар, прикусив в реальности губу от усердия, начал постепенно менять узор. Он без труда выделил в нем формирование, отвечающее за привязку к Патриарху. Внешне оно очень сильно напоминало эмблему Черных Врат и, видимо, именно благодаря нему никто другой не мог “открыть” кольцо.

Сперва работа шла весьма споро и Хаджар даже успел обрадоваться и расслабиться, но с очередным движением “иглы” он вдруг ощутил резкий укол в районе виска.

Ему не требовалось открывать глаза, чтобы понять, что он только что сплюнул кровью.

Клятое кольцо начало сопротивляться! Узор будто ощерился острыми клинками, которые, стоило только “приблизиться” к печати, резали сознание Хаджара.

Стало ясно, что попытка перепривязать кольцо может стать смертельно опасной, но Хаджар чувствовал, что этот артефакт может не только облегчить поход к Городу Магов, но и спасти, в какой-то момент, жизнь.

– Хаджар Дархан не отступит перед каким-то кольцом.

Подбодрив себя таким образом, Хаджар принялся за дело.

Глава 387

Печать сопротивлялась с таким напором, будто это был не оставшийся после неизвестного артефактора конструкт, а боящийся за свою жизнь адепт. В реальности Хаджар, нахмурив брови, то и дело сплевывал кровь. Здесь, в мире энергий, он неистово бился о щит, выставленный печатью.

Копия Горного Ветра, сменившая в его руках иголку-спицу, мелькала с невероятной скоростью. Удар за ударом обрушивались на энергетический щит. Тот дрожал, иногда трещал, но чем сильнее Хаджар старался, чем больше усилий он прикладывал, тем жестче отвечала печать.

Из щита выстреливали острые лезвия, полосовавшие телесную душу Хаджара. Кажется, именно так пребывание в этом состоянии называла тень Бессмертного мечника.

И все же, Хаджар не отступал. Его глаза, с каждой новой раной, разгорались все ярче. В их недрах бушевал разъяренный дракон и, кто знает, от чего щит гнулся больше – от безумный ярости или от ударов мечом.

– Я победил тебя при жизни, – рычал Хаджар, рассекая эмблему Черных Врат. – не проиграю и в посмертии!

Мысленно представив, как просыпается миниатюрный черный дракончик в недрах его души, Хаджар вновь призвал черный клинок. Он соединил два меча в один и, используя внутри сознания Зов, нанес печати мощный удар.

Взмах меча оставлял, внутри мира энергий, ясно различимый шлейф-след, внутри которого плясали черные молнии. От подобного удара щит над печатью прогнулся и едва не треснул, но вскоре, с удвоенной силой, выстрелил длинными клинками.

Они располосовали Хаджара, отбросив его в глубины бесконечного потока Реки Мира.

В реальности Хаджар дрогнул, согнулся в три погибели и буквально вытошнил на песок вязкой, темной кровью. На несколько секунд он замер в этом положении, а затем, утерев губы, вновь сел в позу лотоса. Благо, после жуткой схватки с Духами пустыни члены отряда слишком вымотались, чтобы обращать внимание на Хаджара.

Вынырнув из потоков Реки Мира, Хаджар вновь завис над печатью. Та, словно издеваясь, слегка мерцала, подмигивая неудачливому взломщику. В этот момент Хаджар понял, что наскоком, голой силой этот конструкт не взять.

Кто бы не создавал кольцо, предусмотрел попытку варварского взлома. В итоге, щит, формирующийся над сплетением нитей энергии, частично пропускал сквозь себя удары, но большую часть не просто поглощал, а использовал, чтобы нанести удар ответный.

Хаджару, чтобы преодолеть подобную защиту, требовалось нечто, что минует её, не нанеся вреда щиту, а ударив прямо в печать.

В руке все еще лежал Горный Ветер. Вернее – его мысленная копия. Она выглядела почти так же, как и реальный, разве что созданная из оплывающего синего тумана энергии.

Успокоив ярость и азарт битвы, Хаджар уселся напротив щита и начал размышлять. Что может ударить насквозь, не нанеся урон щиту, но сломав печать? Ответ, на самом деле, лежал на поверхности – стойка Падающего Листа, в исполнении Травеса, как раз оказалась способна на подобное.

Вот только еще никогда прежде Хаджар не использовал стойки внутри мира энергий. Ведь что такое стойка? Не более, чем особый способ манипулирования энергией внутри тела. Оружие служило лишь формирующим проводником. Как форма для выпечки или заливания стали.

Тень Бессмертного мечника, чья реальная сила находилась далеко за пределами понимания Хаджара, однажды продемонстрировал эту теорию на практике. Он не вытянул вперед пальца, не вздохнул, не взял меча, палки или даже травинки. Но при этом на противоположной стене пещеры, до которой лежало примерно полтора километра, появилась глубокая расщелина.

Хаджар не был даже способен заметить технику, не то что различить, что имено нанесло удар. Сама же тень утверждала, что окажись в её руках подходящий, сильный меч, и этот удар смог бы пробить пещеру насквозь.

Тогда Хаджар не поверил.

Сейчас… Сейчас он сомневался, что в этом мире вообще существовало понятие – невозможно.

А значит, если стойку возможно выполнить в реальности, то и здесь тоже.

Размяв шею, Хаджар повернулся в противоположную от печати сторону и, выполнив все нужные манипуляции с мечом, энергией и “телом”, сделал короткий секущий взмах, представляя при этом как где-то в пространстве падает осенний лист.

Еле заметный, тусклый, призрачный клинок пронесся примерно двадцать шагов, пока не истаял в воздухе. От вида столь слабого удара Хаджар на мгновение занастальгировал по прошлым временам. Когда-то подобное было для него верхом могущества. И не раз выручало в самых разных битвах.

Единственное, что поразило Хаджара – то количество энергии, которое пришлось потратить. В реальности такой удар оказался бы в десять раз мощнее, но и потребовал бы в несколько раз меньше сил. Теперь же Хаджар остался едва ли не без половины от запаса энергии.

Щит над печатью будто почувствовал скорую погибель и даже как-то посмурнел. Исчезло сияние, а сам он затаился внутри хитросплетения нитей энергии. Будто и не было его вовсе. Примитивная ловушка, направленная против совсем уж отчаянных взломщиков. Хотя, даже Хаджар едва было не искусился впечатлением, что сила внутри печати все же вычерпана и защита пропала.

Занеся меч над головой, Хаджар уже почти обрушил всю ярость и мощь на барьер, как внезапно замер. Он посмотрел на копию Горного Ветра в его руках. В душу закрались подозрения. Только что он использовал стойку “Падающего листа” и стал свидетелем того, как удар все же пришелся именно что по прямой.

Да, естественно, он так его и направлял, но кто знает, получится ли изменить траекторию, учитывая что в этом состоянии он, кажется, стал в десять раз слабее. Не стоило забывать, что наносить удар с любого угла при помощи этой стойки, Хаджар научился лишь недавно.

Опустив меч, Хаджар посмотрел на печать. Та, будто снова ощутив нерешительность неприятеля, вновь замерцала и выставила на показ щит.

Кто бы не создал этот конструкт, был не лишен чувства юмора. Извращенного и надменного, но все же.

Вновь задумавшись, Хаджар пытался найти способ не то чтобы усилить себя в мире энергии, а хотя вернуться к состоянию реальности. Ненадолго. Только на тот срок, что был необходим для нанесения удара. А это – доли мгновения.

Как мог усилить себя Хаджар? Конечно, будь у него пара лет для тренировок и десятки готовых к спаррингам Небесных Солдат, вопрос стоял бы только во времени. Он бы, наверное, даже обошелся без особых ресурсов. Их не требовалось, чтобы забраться на грань становления истинным адептом.

Но, времени у Хаджара не имелось от слова “совсем”.

Оставались разнообразные алхимические снадобья и пилюли. Но и таких не водилось в наличии. Вернее они, конечно же, были… В Подземном Городе… И стоило каких-то совершенно безумных денег.

Единственным, что оставалось – оружие. Но где Хаджару взять оружие, достаточно могущественное, чтобы повлиять из реальности на мир энергии. Может, на подобное были способны артефакты уровня Императорский. Но, если верить слухам, за такой и в самом Дарнасе – империи, грызлись не на шутку.

И тут, будто отвечая на неозвученный вопросы, от Горного Ветра отделился черный клинок. Он, полученный в недрах горы в Лидусе, от Древа Жизни, всегда был рядом, но до недавнего времени оставался незамеченным.

Отделившись от клинка, он поплыл в сторону внутреннего сознания Хаджара. Все дальше и дальше от Реки Мира… пока не был пойман. Впервые Хаджар не просто использовал меч для мысленного копирования стойки, нет, он действительно взял его в руку.

Пусть воображаемому – в руку телесной души, но все же. Каких ощущений он ожидал от этого? Может внезапного просветления, может чего-то удивительного или даже пугающего, но нет.

В его руках лежал самый обыкновенный меч. Мало чем отличающийся от мириада таких же. Разве что сделанный из черного тумана и находящийся где-то в глубине души, а не в реальности.

Растворив копию Горного Ветра, Хаджар переложил черный клинок в правую руку. Именно его он использовал для стойки “Падающего листа”. И в момент, когда энергия хлынула внутрь оружия, только в этот момент Хаджар ощутил что-то.

Что-то дикое и необузданное. Мрачное и жестокое. Нечто закаленное в тысячах, нет… сотнях тысяч схваток. Как если бы он держал в руках не меч, а древко косы самой Смерти. Вот только в данном случае, древко не поддерживало саму косу, а было готово с ней сразиться. Словно клинку было без разницы кто или что перед ним – он бы с радостью бросился в битву. Даже зная, что не уцелеет в ней.

Хаджар широко улыбнулся.

Такой меч вполне ему подходил.

Жаль лишь, что он был почти “воображаемым”.

Как и рассчитывал Хаджар, удар пронесся позади щита, рассекая печать на две равные половинки. Конструкт померк и обвис порванными нитями, и в ту же секунду, хаджар ощутил, как его куда-то засасывает.

Глава 388

Сознанием Хаджар оказался в небольшом пространстве. Чуть больше двух квадратных метров. Причем, в отличии от Реки Мира или собственного подсознания, Хаджар не ощущал здесь наличия своего тела. Лишь голый разум, который взирал на плавающее в пространстве предметы.

Некоторые из них узнавались сразу. Например две горки золотых балиумских монет. Раньше они бы воспринимались несметным богатством, а теперь… Теперь Хаджар с жадностью пожирал глазами девять имперских монет. Каждая из них стоило не меньше пяти тысяч простых золотых.

Так что, при грубой оценки материальной составляющей, Патриарх не особо и шиковал при жизни. Даже если удастся перевести все золото в имперскую валюту, то при самом удачно курсе здесь лежало всего одиннадцать монет. Ну или – “целых”, учитывая и без того “дырявые” карманы Хаджара.

Следующим, что легко обосновалось, оказались две склянки. Одна, сделанная из неизвестного, сверхтвердого стекла, содержала внутри вещество, от которого Хаджар инстинктивно отшатнулся.

В мутном вареве, бьющем о стенки, будто пытаясь вырваться, легко опознавался яд, от которого едва не погиб Неро. Учитывая слова Патриарха о том, что одной капли хватит для отравления целого города, здесь его… Ну, на какую-нибудь небольшую провинцию южного Лидуса хватило бы точно.

Рядом, в соседней склянке, находилась точно такая же субстанция, но зеленоватого оттенка. Всего три капли. Противоядие. То, ради которого в свое время Хаджар отказался от наследия тени Бессмертного. О чем, кстати, еще ни разу не пожалел.

А вот следующие два предмета заставили Хаджара задуматься.

В отдалении друг от друга парили красная пилюля и даже с виду невероятно древний свиток. Из пилюли размером с вишню сочилась энергия, один вид которой даже у видавшего виды Хаджара вызывал рвотный позыв.

Складывалось впечатление, будто в неё, в небольшой шарик, влили столько боли, крови и отчаянья, что хватило бы на несколько поколений. Хаджар буквально слышал крики умирающих. Их обращенные мольбы. Мольбы, ко всем, кому только можно. К богам, демонам, духам, миру, кому угодно. Лишь бы пришли. Хоть бы помогли.

Но никто не приходил.

И это отчаяние, потеря даже самой маленькой крупицы надежды, оно сочилось из пилюли. Оно взывало ощущение силы, возможность подчинить все эти вопли, но Хаджар даже не прикасаясь к этой мерзости, ощущал цену, которую пришлось бы заплатить за подобную силу.

Не даром в своем время Рыцарь Духа – Крыло Ворона. С которым перед своей смертю беседовал Патриарх, столь скептически был настроен к таким исследованиям.

Теперь Хаджар понимал почему.

Да, наверное тот, кто съест подобное, действительно сможет запросто скакнуть на начальную ступень Рыцаря Духа. Вот только вряд ли он сможет сохранить после этого здравый рассудок, да и, к тому же, никогда не будет способен пройти дальше.

Красная пилюля давала ужасную силу, но и она же её и ограничивала, оставляя адепта до конца своих дней на уровне слабого Рыцаря. Много кто из варваских королевств да и, пожалуй, самой империи, согласился бы на подобное. Ведь шанс стать Рыцарем, даже за тысячу лет, был крайне низок.

А сколько рождалось гениев в богатых кланах и семьях, которые уже к тридцати добирались до этой грани? Грани Рыцаря… не так уж и мало, если сравнить с общим количеством.

А зависть и бессилие тех, кто смотрит за чужими успехами – не лучшие советники.

И, все же, Хаджар поборол порыв уничтожить пилюлю. Нет, даже перед лицом неминуемой гибели он не стал бы её использовать, потому как лучше смерть, чем потеря души. Но, быть может, он сможет найти ей какое-нибудь применение. Помимо продажи, разумеется. Хаджар не собирался выпускать в мир полоумого демона, жаждущего чужой крови.

Что же до свитка, то это было единственным, что действительно заинтересовало Хаджара.

Старый, потрепанный, сделанный не из бумаги или папируса, а какой-то ткани. Серебристой и слегка мерцающей. Впрочем, трудно сказать насколько великолепна она была когда-то, потому как сейчас вся покрылась зелеными пятнами. Местами нити развязались и обвисли.

Хаджар не знал, как ему забрать из кольца что-либо, но стоило ему только подумать об этом, как он ощутил в своей руке холодную ткань.

Открыв глаза, он действительно увидел, что правая рука сжимала свиток. В реальности он выглядел точно так же, как и внутри кольца. И, видят Вечерние Звезды, что-то внутри Хаджара не просто хотело, а жаждало его развернуть.

Редко когда Хаджар не оказывался способен устоять перед искушением. И, к счастью или нет, это был один из тех самых моментов.

Дрожащей рукой Хаджар развернул свиток. Внутри, на нитях, уже давно выцветшей и облетевшей краской, был написан портрет мужчины. В черных доспехах, но с синим поясом, он держал в руках черный меч, делая им резкий рубящий взмах.

Хаджар смотрел на изображение лишь одно мгновение, а затем резко свернул свиток. Как совсем недавно что-то внутри него возжелало его развернуть, так, только что, инстинкты завопили об опасности.

Сцепив зубы от резкой боли в районе груди, хаджар приложил к ней ладонь. А когда отодвинул, то увидел, что вся она была покрыта кровью.

На груди Хаджара, от пупка до солнечного сплетения, алела полоса. Как если бы кто-то невидимый ударил мечом, задев плоть лишь кончиком клинка. И это всего за долю секунды взгляда на рисунок, который, будто долотом, оказался высечен в памяти Хаджара. Без труда тот мог вызвать его в сознании, но даже так чувствовал, что дольше нескольких минут “разглядывать” не сможет.

Тот уровень Духа Меча, что был сосредоточен в запечатленном движении мечника был не просто невероятен, а оставлял за собой любые, самые сильные техники, на которые только была способна Тень Бессмертного.

– Откуда у Патриарха… подобное? – прошептал Хаджар, пытаясь понять, как вернуть свиток обратно в кольцо.

Сперва он положил кольцо на серебристую ткань, потом наоборот, затем произнес:

– Вернись, – и, даже. – встройся обратно.

Но ничего из этого не произвело эффекта. Хаджар, все еще придерживая ладонь на ране (скорее от шока, нежели из-за боли), мысленно обратился к кольцу. Тут же он вновь оказался в небольшом пространстве, где парило остальное богатство Патриарха. И вот теперь, только подумав о возвращении свитка обратно, Хаджар тут же “увидел” его перед собой, а в реальности руки машинально держали лишь воздух.

Вынырнув из пространства кольца, Хаджар посмотрел на разрушенный конструкт нитей энергии. Ну, не только – ломать не строить, но и еще – чинить.

Представив все ту же иголку-спицу, Хаджар принялся сшивать печать обратно. Только на этот раз, используя собственную энергию, он вышивал совсем другой герб.

На такую же тонкую и красивую работу как прежде у него не хватало ни сил, ни энергии, поэтому получилось очень грубо. Швы были видна невооруженным взглядом и из них явно просачивалась энергия. Да и щит получился на порядок слабее предыдущего. Но даже так – никто, кроме Хаджара, с первой попытки не сможет получить доступ к кольцу. Разве что только… со второй. Но и это уже неплохо.

Вновь открыв глаза, Хаджар негромко вздохнул. Пусть и простое, но довольно изящное золотое кольцо, теперь выглядело ржавым и помятым. Зато теперь его можно было смело нацепить на палец. В таком уж точно никто не заподозрит пространственный артефакт.

– Не думал, что справишься.

– Проклятье! – едва не подпрыгнул Хаджар.

Клятый островитянин… из-за его вечно закрытых глаз сложно было определить, когда он спал, когда медитировал, а когда внимательно за кем-то следил.

– Это хорошо, что ты смог его вскрыть, – едва не зевнул Эйнен. – может пригодится.

– Я подумал о том же, – кивнул Хаджар. – спи, давай. Неизвестно с какими тварями нам придется сражаться зав…

Договаривать Хаджар не стал. Судя по ровному и чуть громкому дыханию, Эйнен вновь заснул еще на половине фразы.

– Чтобы тебя водоросли в море любили….

– Варвар.

– Проклятье! – вновь едва не подпрыгнул Хаджар.

Клятый островитянин, все же, не спал… Иногда он терпеть не мог своего друга.

Глава 389

С утра все проснулись от громкого крика:

– Не трогай меня, тварь песчаная!

Глен, резко вскочивший на ноги, взмахнул саблей. С её лезвия сорвалась золотая лента. Она рассекла пустоту и исчезла внутри соседнего бархана. Сразу после этого балиумец схватился за грудь и начал задыхаться.

Подлетевший к нему Эйнен насильно запрокинул Глену голову и влил в неё остатки отвара. Балиумец закашлялся, но спустя полминуты снова смог нормально дышать.

– Постарайся в ближайшее время не перетруждаться.

Эйнен похлопал Глена по плечу и вернулся к своим немногочисленным пожиткам. Шесту, пледу и свертку из пледа.

– Что с этим… – балиумец неопределенно покачал рукой в воздухе.

– Духом, – подсказала Кариса.

– Да, вот с ним, – кивнул Глен.

– Мы их уничтожили, – Рамухан произнес это таким тоном, будто исключительно он, в одиночку, развеял песчаных монстров.

Балиумец пару раз хлопнул ресницами, потер грудь, сморщился, обнаружив шрам, а затем облегченно выдохнул. А уже через мгновение вновь хватился за саблю и заозирался по сторонам.

– Их? – спросил он. – там была только одна. Вылезла из песка со своей саблей и…

– Ты много чего пропустил, – перебил Хаджар и повернулся к колдуну. – куда теперь, Рамухан?

Кариса и Тилис уже собрались и взвалили на плечи небольшие сумки. В них лежали специальные снадобья, несколько артефактов и скудный запас провианта. В Город Магов собирались налегке.

– Пойдем дальше к горам, – после недолгих раздумий, ответил Рамухан. – другого выбора нет. После битвы мы потеряли много времен и, скорее всего, лишилсь форы. Если Санкеш еще и не нашел входа, то уже максимально близок к этому.

– Нам следует поторопиться, – добавила Кариса.

Ведьма, подавая остальным пример, первой пошла к горам на востоке пустыни. Вскоре отряд уже вытянулся вереницей, следуя за подчиненной Париса. Та, в свою очередь, держала открытым талмуд. Светились руны и иероглифы на его страницах, а вперед парили две огненных тени в балахонах.

Выступая в роли разведчиков, под чутким руководством ведьмы, они особенно тщательно проверяли ближайшие барханы. Буквально обрушивая на них шквал миниатюрных огненных шаров, заставляли участников экспедиции замереть, в ожидании очередной схватки.

Но, то ли судьба была благосклонны, то ли где-то в пустыни появился Санкеш. Может Духи, охраняющие Город Магов, почуяв в Солнцеликом более серьезную угрозу, направились именно к нему.

– Рамухан сказал, что это ты меня подлатал, – подошел Глен, до этого о чем-то беседовавший с колдуном.

Эйнен слегка скосился “взглядом”. Кроме Хаджара этого никто не заметил, да и заметь – не нашли бы особых отличий от обычного, каменного лица островитянина.

– Не стоит благодарности.

– И все же, – взгляд балиумца был серьезен как никогда. – я знаю, мы начали не с той ноги. Но и ты меня пойми – у меня не было особого выбора. Такова традиция и не мне её нарушать.

Хаджар промолчал. Он очень сильно сомневался, что именно об этом последние три часа пути Рамухан беседовал с Гленом. Да и к тому же, если обман новеньких и был традицией, то вот Эйнена на стене распяли исключительно по собственному желанию.

– Говорю же – забудь. Я помог тебе не из теплых чувств, а чтобы сохранить силу отряда. Так что, если подумать, помог я больше себе, нежели тебе. Ты мне ничего не должен и давай так это и оставим.

Некоторое время Глен шел рядом молча. Нещадно палящее солнце почти никак не влияло на практикующих, а вот горожане подземного, идущие впереди, спасались только благодаря своим амулетам. Да и скорость их шага была настолько низкой, что Хаджар уже забыл, когда в последний раз он позволял себе легкие прогулки.

Потому что именно на прогулку происходящее и было похоже. На смертельно опасную прогулку по гребням барханов, которые в любой момент могли ожить и отправить тебя к праотцам.

– Понимаю, – нарушил тишину Глен. – и все же… слышал я о тебе, Безумный Генерал и о том, что сделал для моей родины…

Взгляд балиумца помутнел. Будто он смотрел не перед собой, а куда-то дальше. Намного дальше. В собственное прошло.

– С балиумом у меня сложные отношения, – продолжил он. – много зла мы сделали друг другу, – Глен закатал левый рукав, показывая шрам от ожога. Такие в Балиуме ставили каторжанам. – но, все же, родину не выбирают. К тому же у меня там остались старики и братья. Так что хотя бы за это – спасибо.

И, не дожидаясь ответа, ускорил шаг и ушел вперед.

– Ты ему веришь? – поравнявшись с другом, спросил Эйнен.

Хаджар посмотрел в спину Глену.

– Ни на секунду.

Больше друзья ни о чем не говорили. Пустыня, на удивление, пока не преподносила новых злоключений. Хаджар, решив использовать время с пользой, вновь представил картину, запечатленную на древнем свитке.

Почему-то ему казалось, что он уже где-то встречал изображенного там мечника. Он ощущал с ним некое смутное родство. Но вряд ли среди предков королевского рода Лидуса мог найтись подобный монстр.

Сложно было представить силу, которой обладал мечник при жизни. Если простое изображение его удара могло убить настолько сильного практикующего как Хаджар, то на что был способен этот некто в реальности?

Хотя, несмотря на все это, Хаджар шестым чувством ощущал, что портрет изображает мертвеца. И, учитывая возраст свитка, почил этот некто еще в те времена, когда на месте Моря Песка плескалось море. А может рос лес. Или здесь вообще раскинулись огромные горные, заснеженные хребты, а в небе парили орлы.

В общем, произошло это так давно, что даже приблизительный срок не хотелось озвучивать. А если предположи…

Вскинутый в небо кулак Карисы прервал размышления Хаджара.

Отряд остановился на вершине бархана и дальнейший пейзаж был виден только ведьмы.

– Осторожно, – прошептала она. – мы не одни.

Пригибаясь, члены отряда сгрудились на гребне песчаной волны. Там, у подножья, в метрах трехстах, арсположилась шла довольно большая группа практикующих и адептов. Но, что насторожило Хаджара, некоторые из них, закутанные в плащи, держали в руках резные посохи. В их навершиях сверкали слегка мерцающие камни.

– А я думал, что колдуны и ведьмы только в Подземном Городе обитают, – заметил Хаджар.

– Да, – сквозь зубы, с явной злобой, ответил Рамухан. – только вот не все соглашаются с политикой Мудреца.

– Не всем хочется жить под землей, – пояснила Кариса. – многие уходят на поверхность и… не возвращаются. Выбирают жизнь мирскую, среди чужаков. Со временем таких изгоняют из списков горожан.

– А некоторые там умирают, – с той же злобой, что и Рамухан, процедила Тилис.

Всего вражеский (а каким еще он может быть) отряд насчитывал не меньше полусотни участников. У них даже тенты стояли и какие-то палатки. Судя по всему, в этой пустыне они находились явно не первый день.

– И что мы будем дел…

И опять Хаджару не дали договорить.

Земля под ногами задрожала. Раздался гул. Низкий и раскатистый. Похожий на гром, но доносящийся из-под земли. Со стороны лагеря начали доносится крики. Люди разбегались от центра, где вспенивалась пустыня. Недавно ровная поверхность поднималась огромным горбом из которого вытянулась огромная рука. Такая, что одним махом легко задавила шесть тентов и примерно столько же практикующих.

А за рукой последовало и туловище. Закованное в броню, настолько большое, что могло бы легко сравняться в высоте с горами на востоке. То, что Хаджар принял за звезды, на деле оказалось красными глазами монструозного голема.

Над песками появилась лишь верхняя половина его тела, а тень от монстра уже накрыла отряд Подземного Города.

Хаджар слегка приоткрыл рот. Каждый раз мир вновь доказывал, что все еще может удивить своими чудесами. А затем голем открыл пасть, издавая рев, легко давший бы фору взорвавшемуся вулкану.

Одним махом он смел, раздавил, превратил в кровавое месиво, половину вражеского отряда. В панике люди разбегались прочь, но их ловили оживающие барханы, принимавшие облик тех самых Духов. Ловили, чтобы мгновением позже, рассечь песчаными саблями.

На золотой песок полились алые реки крови.

Глава 390

– Пять… семь… двенадцать, – по мере того, как Кариса считала появлявшихся из барханов Духов, лица отряда смурнели.

Не трудно было представить, что могли с ними сделать твари в таком количестве. Да чего уж там – двух было вполне достаточно, чтобы поставить искателей из Подземного Города лицом к порогу дома праотцов.

В то время пока самые малодушные пытались сбежать, где их поджидали песчаные сабли, большая часть все же отважилась дать бой голему. Несмотря на огромные физическую силу и рост, он не излучал какой-либо сильной ауры. Так что неудивительно, что именно на него набросились практикующие, адепты и ведьмы с колдунами.

Вот только цель они, все же, явно выбрали неправильную.

Все еще находясь по пояс в песках. Голем как от назойливых букашек отмахнулся от практикующих. Из изломанные тела, пролетев не меньше полусотни метров, упали среди резни, устроенной духами. На лицах, кроме маски ужаса и неверия, больше ничего не отображалось.

Адепты, поняв, что несмотря на отсутствие ауры, силы твари не занимать, начали использовать свои лучшие защитные техники.

– Проклятье, – выругался Глен. – сколько их там? Пятеро?

– Шестеро, – поправил Рамухан, указывая на затаившегося среди теней еще одного Небесного Солдата.

Двое, соединив усилия, создали над собой нечто наподобие пирамиды. Наверняка коренные жители Моря Песков. По преданиям, когда-то очень давно, такие строили правители Жемчужины Песков, дабы их там и хоронили.

Навершие пирамиды выглядело острым и опасным. Хаджар засомневался, что тот же Глен смог бы без вреда для себя пробиться сквозь подобную защиту.

Голем же попросту накрыл ладонью и технику и адептов. Ни вскрика, ни стона не донеслось из-под исполинской длани. Когда же, медленно, с гулом он её поднимал, то во осыпающихся песчаных очертаниях его ладони быстро исчезали два алых пятна.

Стоявшие позади колдуны и ведьмы отдавали приказы адептам, но те уже не слушали. Они беспорядочно посылали в голема свои лучшие боевые техники. Тот же, лишь иногда морщась, просто прикрылся от них предплечьем.

Грузные, медленные движение гиганта, создавали столь мощные потоки ветра, что взлетавший песок превращался в терку. Те практикующие, что не успели отбежать (и найти свою смерть под саблями Духов), оказались, в буквальном смысле, стерты в порошок.

Прикрываясь левой рукой, гигант сжал правую в кулак и нанес удар. Все такой же медленный, он обладал столь огромной площадью поражения, что даже самым быстрым из адептов не удалось уйти.

Погрузив кулак примерно по локоть в песок, голем победно загоготал. Выглядело это довольно жутко.

Позади уже поджимали Духи, почти уничтожившие ничего против них не способных, брали колдунов в кольцо. Несколько из них, воткнув посохи в песок, что-то пели. Энергия так и бурлила, пока вокруг поднимались металлические стены. Созданные прямо из воздуха и спрессованного песка, они служили хилым, временным щитом.

Каждый удар песчаной сабли оставлял на них глубокие трещины и разрезы. И все же, этого было достаточно, чтобы выиграть другим заклинателям время.

Семеро, закутанных в балахоны, скрестили посохи навершиями в сторону гиганта. Хором выкрикнув связку слов на свистящем языке, они едва не погибли от собственного же заклинания.

Совокупная мощь сразу семерых ведьм и колдунов оказалась настолько велика, что её эхо дотянулось даже до бархана, на котором лежали Хаджар и остальные. Секущие полосы ветра едва не срезали гребень и были остановлены взмахом руки Хаджара.

Он призвал совсем легкие, незаметные глазу лезвия, которые отразили эхо и направили его вниз – под склон.

И если таковым было одно лишь эхо, то настоящий удар семерых колдунов поражал воображение. С диким ревом и воем из их наверший ударило торнадо белого ветра. Оно, уплотняясь и сжимаясь, приобрело форму копья таких размеров, что вполне могло бы пронзить голема.

Выстрелив на скорости, на которой и Хаджар бы не успел не то, что увернуться, а хотя бы попытаться выставить блок, оно ввинтилось прямо в центр массы голема. Удар о бронь гиганта поднял вихри ужасающей силы. На этот раз уже Эйнена пришлось выставить перед отрядом защиту из теней.

Засасывающая сила вихря была такова, что на какой-то момент поднялась настоящая песчаная буря. Она скрыла от взора отряда и колдунов, и духов, и самого голема.

Каждый взялся за рукоять оружия. Здоровая настороженность никогда не повредит.

– Как думаете, они его повалили? – не поворачивая головы, спросил Глен.

Ответ не заставил себя долго ждать. Когда в заклинании закончилась вложенная в него энергия, буря постепенно унялась, а затем и вовсе осыпалась песчаным дождем.

То, что предстало взглядам искателей, стало лучшим напоминанием в насколько опасном месте они оказались.

Перед ними лежала все та же пустынная равнина. Ни единого упоминания о сражении, развернувшемся здесь всего мгновение назад. Разве что по центру возвышался ненормально высокий бархан, у подножия которого и разбили отряд столь неудачливые колдуны.

Ни гиганта, который словно испарился, ни Духов, ни, что самое жуткое – ни единого тела или кровавого следа. Ни верблюдов, ни вещей, ни сломанных шатров или палаток. Даже металлические стены, возведенные могучими заклятиями – и те исчезли под золотом голодных песков.

– Хочешь – проверь, – оскалилась Тилис. – может даже помародерствовать успеешь. Как это, у варваров, и принято. Обирать умерших.

– Если бы я убил их сам, то обязательно бы воспользовался твоим советом. Как это, в пустыне, и принято.

– Да кого бы ты…

– Хватит! – гаркнул Рамухан, пресекая очередную перепалку.

На какой-то момент на гребне бархана повисла тишина. Каждый, невольно, представлял себя на месте тех, кому не посчастливилось угодить то ли в ловушку, то ли в логово голема. Так или иначе, ни у кого не возникло ложной идее о том, что они-то бы справились.

Нет, с подобным монстром, которого поддерживало больше десятка Духов, не сладил бы и Солнцеликий со своими головорезами.

– Предлагаю сделать крюк, – задумчиво протянул Эйнен.

– Да!

– Конечно!

– Буквально снял с языка.

С умным видом покивав словам островитянина, спустя минуту отряд искателей уже находился в десятке метров в противоположной стороны от равнины. Еще через полчаса и примерно четыре километра расстояния, народ убрал руки с оружия. И лишь спустя пять часов, Кариса закрыла талмуд и положила обратно зажатый между пальцами талисман.

– Мне кажется, я знаю, зачем Сера дала тебе этот камень, – в своем обыкновении Эйнен вынырнул из тени.

– Тоже догадался?

Все это время Хаджар задумчиво крутил почерневшее кольцо на пальце. Туда он убрал свои немногочисленные пожитки в виде подарка маленькой Серы, слез феи и двух имперских монет.

Мешочек с браслетами решил оставить на поясе. Может это было глупо, но почему-то роднее и понятнее. Как-то он пока не привык, что по одному его желанию вещи пропадали в никуда и из ниоткуда же и появлялись.

Слишком это казалось ненатуральным.

– Думаю, если бы Глен не наступил на Духа, – Эйнен слегка усмехнулся. – то и он бы нас не тронул.

Хаджар собирался что-то ответить, но потом понял, что, видимо, пустыня не особо расположена к тому, чтобы давать ему закончить фразы.

Идущий впереди Рамухан вскинул в небо кулак и что-то резко выкрикнул. В принципе, в такой ситуации не особо было важно, что именно. Все и так были напряжены до состояния натянутых на Ронг’Жа струн.

Тилис и Кариса, не сгорвариваясь, тут же метнули перед Рамуханом свои заклинания. Кариса, как всегда, использовала огненные тени в балахонах, а вот Тилис обрушила на клубящийся, оживший песок, водяной шквал, отдаленно напоминающий молот.

Прозвучал рев, смешанный с шипением и прямо перед отрядом из песка вынырнула огромная, белая змея. Одна только её голова была размером со взрослого мужчину, а глазницы и пасть излучали голубой свет.

– Прикрой меня, – прошептал Эйнен и нырнул в свою же тень.

Хаджар выругался и вытащил меч из ножен.

Глава 391

Вынырнув перед змеей, Эйнен повернул узор-орнамент на шесте и тут же из его навершия, сопровождаемый стальным визгом, вылетел наконечник копья. Одетый во все белое, островитянин заложил шесть-копье за спину и встал боком к змее. Та, тут же найдя противника, полностью вылезла из песков.

Огромное, белое тело извивалось и свивалось кольцами вокруг Эйнена. Источая голубоватый свет, голова змеи прижалась к земле и зашипела на Эйнена, обнажая кривые клыки. В длину тварь была явно больше полусотни метров. А шириной такой, что могла бы спокойно проглотить лошадь.

От её шипения белые лоскуты, в которые и составляли национальный, боевой наряд Эйнена, начали развеваться, словно на ветру.

Змеиный выпад был быстрым и стремительным. Таким, что белая голова размазалась едва заметной чертой. Не выпуская добычи из колец, она пронеслась всего в паре сантиметров от груди успевшего увернуться Эйнена.

Островитянин, игнорируя рассеченные одежды, нанес стремительный укол шестом-копьем. Сконцентрированный в одной точке, он, в отличии от меча, практически не вызывал эха. В этом заключалась одновременно и сила и слабость.

Удары Хаджара били по площади. Да, они рассеивали часть энергии, но при этом вынуждали и защиту делать шире.

Эйнен же предпочитал удары проникающие. Направленные всего в одну точку, они содержали в себе в разы больше силы, но и защититься от них было намного проще. Именно поэтому островитянин всегда осыпал врага именно шквалом молниеносных уколов.

– Скалистый берег! – выкрикнул на родном языке Эйнен.

Подпрыгнув, он завис в воздухе. Из-за его спины на змея обрушился град острых камней. Проливным дождем они ласкали белую чешую. Искры сыпали на песок, выплавляя в нем маленькие лужицы стекла. На самом деле, никаких камней не существовало. Ими выглядели сотни резких ударов шеста-копья.

Змей изогнулся и, не будучи способным пробиться сквозь заградительный шквал, взмахнул хвостом. Огромный, размером со стенобитный таран, он хлестко выстрелил в спину Эйнену, но островитянин уже был готов.

Оборвав атаку, он вновь завел шест за спину и провалился в тень. Этого было достаточно, чтобы хвост змеи ударил по ней же самой, что только сильнее раззадорила зверя.

Никто из отряда пока не вмешивался. Не потому, что были уверены в способностях островитянина справится с тварью начальных Королевских стадий (хотя и не без этого), а потому, что не были уверены в том, что это не ловушка.

Эйнен бился в одиночку, выманивая потенциальную засаду, с которой и вступили бы в бой остальные участники.

Хаджар, не убирая меч в ножны, внимательно следил не только за поединком, но и за окружавшей их обстановкой.

Островитянин вынырнул из тени. Он закрутил вокруг себя шест и с каждым взмахом тени вокруг поднимались и сгущались, пока не сформировали верхнюю половину туловища огромной, трехметровой обезьяны.

Ударив лапами себя в грудь, она распахнула полную клыков пасть и, с очередным выпадом шеста-копья, устремилась к змее. Та попыталась увернуться, но куда громоздкой твари сравняться со скоростью с техникой, пусть и странного, но копья.

Клыки, которыми обернулись выпады Эйнены, впились в то же самое место, куда только что пришелся удар Скалистого Берега. Обломанные чешуйки брони не выстоили перед теневой обезьяной.

Змея, запрокинув голову, зашипела и начала бешенно извиваться. На песок полилась густая, пахучая, зеленая кровь. Распахнув пасть, псчаный змей выдохнул облако голубого света. Вытягиваясь лентой, оно обвивало Эйнена. И если от искр песок плавился, то сейчас он будто бы… таял.

Тот яд, что содержался в дыхании, оказался едва ли не так же силен, как созданная Черными Вратами пакость.

Хаджар уже собирался было присоединиться к бою, но вот облако застыло, а затем рассеялось, будучи рассеченным на мелкие хлопья. Преимущество оружия Эйнена над обычным копьем заключалось в маленьком древке и длинном лезвии. Это позволяло ему не только колоть и резать, но и рубить.

Что он, кажется, и собирался продемонстрировать.

Приняв незнакомую для Хаджара стойку, Эйнен начал концентрировать вокруг себя потоки энергии. Выглядело это так, как если бы вокруг его ног, поднимаясь все выше и выше, закружился бы вихрь силы цвета штормового моря. Затем, схватившись за основание древка, Эйнен сделал ужасающий своей силой рубящий, прямой удар.

Одновременно с этим вихрь силы устремился от его ног к груди, а затем и к рукам. Слившись с шестом-копьем, энергия направилась дальше. Уширяясь, уплотняясь и увеличиваясь в размерах, она приняла форму точной копи оружия островитянина. Только мерцающего, наполненного энергией и размерами не меньше чем в пять метров.

И эта громадина ударила по незащищенному чешуей телу змеи. Фонтан зеленой крови выстрелил в небо, а тварь зашипела в предсмертной агонии. Она, извернувшись, из последних сил выстрелила в отчаянном выпаде, но вместо вражеской плоти вновь пронзила лишь пустоту.

Эйнен, вынырнув из тени, буквально взбежал по телу змеи и, оттолкнувшись, взмыл в небо. Оказавшись прямо над головой зверя, он вытянул перед собой шест-копье и, произнеся:

– Штормовой скалистый берег, – направил удар, который даже Хаджара заставил содрогнуться.

От оригинального “скалистого берега” эта версия отличалась частотой ударов и их скорость. Выпадов было такое количество и такой скорости, что выглядели не просто кусками скал, а черными полосами.

Краткого мгновения хватило, чтобы зверь, которого застали врасплох, распрощался не только с жизнью, но и с головой. Эйнен превратил её в непонятное, жуткое месиво из плоти, чешуи, песка и крови.

Приземлившись в том же месте, откуда и начал бой, островитянин вновь резко заложил оружие за спину. С лезвия слетела зеленая кровь, описывая вокруг Эйнена жирный полумесяц.

– Значит, не для одного меня сны проходят с пользой, – прошептал другу Хаджар.

Островитянин на это никак не отреагировал. Внов повернув орнамент, он спрятал лезвие наконечника обратно в тайный паз и, достав кинжал, отправился за Ядром монстра. Почему-то Эйнену были сильно необходимы Ядра именно змей.

Сам он не говорил почему, а Хаджару хватало ума и такта не расспрашивать.

Пока товарищ был занят работой, Хаджар подошел к Рамухану. Опять же, им с Эйненом, порой, не требовалось слова, чтобы понять намерения друг друга. То, почему островитянин так горел желанием в одиночку разобраться со змеей, вовсе не объяснялось его потребностью в ядрах.

Вот так запросто выставлять себя в роли приманки для, пусть даже потенциальной, но засады – дураков мало. Да и скорость, с которой Эйнен расправился с тварью, тоже не на все сто процентов зависела от силы островитянина, которая, безусловно, сильно возросла с момента их последнего спарринга.

В то же время, на оба этих вопроса существовал простой ответ – камень, подаренный Серой.

– Рамухан, – Хаджар подошел к колдуну.

Тот выглядел несколько странно. Его жезл, вернее камень в навершии, мерно светился, а сам Рамухан смотрел сквозь него на все приближающиеся горы. Глен, увидев как Хаджар подходит к их “предводителю”, лишь закатил глаза и помахал рукой, показывая, что на этот раз он даже говорить ничего не будет.

– У тебя опять какая-то оригинальная идея, варвар? – не отрываясь от своего занятия, спросил колдун.

– Именно так, – кивнул Хаджар. – я хочу пойти в авангарде.

Только теперь Рамухан отвлекся от созерцания скал. Смерив Хаджара оценивающим взглядом, он отрицательно покачал головой.

– Вы с Эйненом наши сильнейшие бойцы ближнего боя. Если на нас нападут с тыла, то вы сможете выиграть нам ощутимую фору. Разбивать порядок не имеет смысла.

– Имеет, – стоял на своем Хаджар. – я не могу сказать тебе почему, так как связан клятвой, но если я пойду впереди, то мы доберемся до гор без всяких проишествий.

Глен лишь усерднее замахал рукой, всем своим видом демонстрируя несогласие с происходящем. Благо, делал он это молча.

В том, что следовало двигаться именно к горам, уже почти никто не сомневался. Во-первых в округ, на многие километры, кроме песков ничего больше не выделялось. Лишь стоящие, словно по центру, коричневые скалы.

А недавнее событие с гигантом и Духом сильно подорвало уверенность отряда в своих силах. Они были готовы схватится даже за такую призрачную надежду.

– У тебя больше секретов, чем в бороде старца, – вздохнул Рамухан.

Хаджар не особо разбирался в местных фразеологизмах, но, наверное, это означало – “очень много”.

– Дело твое. Но Эйнен остается в арьегарде. Глен не в том состоянии, чтобы защитить нас от удара с тыла.

– Я согласен.

Все, даже Хаджар, подпрыгнули, когда рядом с ними, из тени, появился островитянин. Измазанный в пахучей, зеленой крови, он сжимал в руке небольшой, излучающий силу, бирюзовый камень – Ядро.

– Вечерние Звезды! – вскрикнула Тилис, в чей руке опасно светился жезл. – а по-человечески ты ходить умеешь?!

Глава 392

Следующие два дня отряд действительно шел так, словно был не в опаснейшем, полном смертельных ловушек регионе, а на прогулке по песчаному парку. Единственной их проблемой были жар, жажды и нытье Глена. У балиумца начал ныть шрам, и он как-то сразу позабыл о своей благодарности по отношению к Хаджару.

Какими он словами только не вспоминал, без перехода на личности, лекарские способности неких абстрактных врачевателей. Только дураку оставалось не ясным, что он имеет ввиду имено Хаджара, но на пустом месте в словесную перепалку никто не лез.

Нервы были на пределе. С каждым часом горы все приближались. И чем ближе к ним подходили члены отряда искателей, тем отчетливее видели, что на самом деле это не отдельные скальные пики, как было в оазисе Каменных Пальцев, а настоящая горная система. Причем – вряд ли созданная природой.

Несколько действительно высоких точек служили на подобие колонн-щитов. Они служили соединениями между горными шлейфами, а по центру находилась зона, полностью сокрытая плотным, голубым туманом.

Причем сколько бы Рамухан не вглядывался в неё сквозь призму своего “волшебного камня”, но через заслон пробиться не мог. Тоже самое касалось поисковых заклинаний Тилис и Карисы.

Несколько раз они посылали их на разведку, но каждый раз ответ был один и тот же – связь терялась, а сами ведьмы получали пусть и не едва ощутимый, но ответный удар. Когда после очередной попытки Кариса сказала, что отдача стала сильнее, попытки пресекли. Не хватало еще чтобы перед самой финишной чертой кто-то умер по собственной дурости.

Так что к скалам подходили в слепую.

Уровень нервозности в отряде рос с каждым часом. Единственными, более менее спокойными, оставались Хаджар с Эйненом. За это время они убедились в действенности подаренного маленькой Серой камня.

– Ты думаешь…

– Нет! – перебил Хаджар, но было поздно.

Не успел Эйнен задать вопрос, как пустыня вновь решила, что договаривать предложения – удел жалких смертных и не достойно идущих по пути развития. Прямо перед отрядом из песка вытянулась огромная, уходящая куда-то в небо, каменная стена, украшенная орнаментом безумной сложности и красоты.

Народ бросился в рассыпную, но вскоре еще три таких же стены сомкнулись, образовывая квадрат. И пусть крыши так и не появилось, но высота стен могла легко поспорить с самым высоким из горных пиков. А те и вовсе терялись где-то среди редких облаков.

– Ну просил же, – вздохнул Хаджар.

Эйнен на это лишь “пожал плечами”.

– Проклятье, проклятье, – Глен, дрожащими руками, судорожно пытался вытащить саблю из ножен, но у него не получалось.

Кариса, Тилис и Рамухан уже начали напитывать силой свои заклинания, как прозвучал вполне себе обычный, слегка хриплый голос.

– Я бы, на вашем месте, этого не делал. Ваши подобия заклинаний не смог разрушить этих чар, лишь отразятся от их стен. Надеюсь ваших знаний об истинном пути развития хватит, чтобы понять, что в таком случае произойдет.

Да чего там колдун и ведьмы, даже Хаджар, учитывая его скудные догадки о происходящем, мог легко представить последствия. Заклинания, которые будут до бесконечности отражаться между четырех стен в довольно-таки узком пространстве расправятся с ними даже быстрее, чем Духи.

– Кто ты? – спросил Рамухан.

Ответом ему служила тишина, ну еще и стук зубов Глена. Все же сильно его подкосил недавний эпизод с ранением. Самое страшное для практикующего или адепта вовсе не рана тела, а души. Если тело заживет, то вот душа… С такими шрамами на своем “я” безумно тяжело вернуть уверенность в собственных силах. А без неё дальнейшее развитие практически невозможно.

Кто, в здравом уме, сунет голову в пасть льву, не имея уверенности, что вытащит её обратно. А именно так и выглядел путь развития.

– Кто ты?! – с нажимом повторил колдун.

И вновь тишина, а затем неожиданно.

– Почему ты молчишь, имеющий Имя?

Хаджар поперхнулся и заозирался по сторонам.

– Вы, достопочтенный, ко мне? – спросил он.

– К тебе, Пустынный ветер, приходящий с Севера. Хорошее Имя. Заслуженное. Древнее. Почти как эти пески. В мое время его давали тем, кто оберчен на вечные скитания. Красивое имя. Печальное.

Речь незнакомца, кем бы он ни был, была весьма своеобразная. Отрывочная и обрывистая.

– Конечно, – хлопнул кулаком о ладонь Рамухан. – вот, что Парис имел ввиду, когда говорил, что без варваров мы не справимся.

Хаджар с Эйненом переглянулись. Что-то они не помнили таких выражений во время всеобщего совета. Но может потому он и был всеобщим, что основные вопросы успели решить заранее, а затем показали весьма неплохо сыгранный спектакль.

А может все совсем не так и просто в друзьях разыгралась паранойя.

– Что ты ищешь в этих землях, Дархан?

Хаджар уже собирался сорвать, но вовремя поймал себя за язык. Внутренее, шестое чувство подсказывало, что стоит ему солгать и прозойдет что-то необратимое. Например – его… их всех убьют. Почему-то Хаджар ни секунды не сомневался, что голос обладал достаточной мощью, чтобы просто пожелать и их шестерых не станет.

Отвечать следовало честно. Но…

– Я пришел сюда за информацией о богах и чтобы спасти маленькую девочку, – ответил Хаджар, произнеся фразу на диалекте, которому его обучил Эйнен.

Горожане Подземного повернулись к нему. В их глазах читалось явное подозрение, а Глен, словно по-волшебству, неожиданно справился с дрожью и таки обнажил саблю.

– И что для тебя важнее, Дархан?

– Спасти девочку, – ни секунды не раздумывая, выпалил Хаджар.

И ничего не произошло. Страшной кары за ложь не последовало. Хаджар говорил от самого сердца. Ни один проклятый бог не стоил слез маленького ребенка. И не важно, что этот ребенок, скорее всего, видел как рождались звезды, света которых уже даже нет на небосклоне.

– Благородно. Справедливо. Очень глупо. Ты глупец, Дархан. Как и все, кто носит твое имя. И раз ты глуп, то, скорее всего, никогда не увидишь Священной Обители Мудрости. Но даже так, я дам тебе испытание. Которое давал раньше и, надеюсь, придет время, больше не дам никогда.

Рамухан и остальные хмурились, пытаясь переварить сказанное. Хаджар же, после общения с Древом Жизни, одна фраза которого могла свести с ума неподготовленного человека, чувствовал себя свободнее.

– Я готов к испытанию, – уже на языке пустыни произнес Хаджар.

– Эй, погоди…

Договорить Рамухану не дал все тот же голос. Став безжизненной и суше, он продекламировал:

– Раньше их называли слугами земли. Кто они?

На лицах всех, в том числе и Хаджара, отпечаталось выражение крайнего удивления. Испытание, которое, скорее всего, вело в Город Магов оказалось… простыми загадками? Неужели все было так просто?

С другой стороны, вполне логично, что для того, чтобы войти в дом знаний, нужно было продемонстрировать в первую очередь ум, а не силу.

– Черви, – неожиданно сказал Глен. – это черви.

– Слуги земли – простые черви? – усмехнулась Тилис. – не говори глупостей, варвар.

– В том-то и дело, что варвар! Все детство провел в поле. Червь – первый слуга земли! Он как навредить может, так и спасти.

– Помол…

В который раз, не дав договорить, пустыня подкинула очередную проблему.

Прошло всего пару секунд от того, как голос загадал загадку, а стены начали двигаться. Рывком они сократились пространство примерно на десять сантиметров.

– Проклятье, – прошипел Глен. – Хаджар, поверь мне – черви, это слуги земли.

Пожалев о том, что у него нет нейросети, Хаджа вздохнул и выпалил:

– Черви.

– Правильный ответ, – народ облегченно выдохнул, а Эйнен даже похлопал балиумца по плечу. – Следующий вопрос – есть такая дань, которую платят все, без исключения. Как называется эта дань?

Хаджар, услышав вопрос, вздрогнул. Кому, как не ему знать, что именно заплатит однажды каждый и он сам.

– Смерть, – сходу ответил Хаджар.

Стены не двинулись, а голос, видят Вечерние Звезды, хмыкнул.

– Последний вопрос, Северный Ветер. Что человек не хочет, но также не хочет это терять?

Вот теперь пришлось задуматься, а стены, в отличии от прошлого раза, начали двигаться без всякого промедления.

– Проклятье, проклятье, – запричитал Глен. – чего не хочет…

– Но и терять не хочет, – Кариса нервно стучала ногтями по зубам. Выглядела она совсем не так могущественно и надменно как раньше.

Все же, правы мудрецы – перед лицом смерти все равны. И короли, и слуги.

Черви… слуги. Какая-то мысль билась о стенки сознания Хаджара. Голос узнал его Имя и начал испытание. Испатыние, которое каким-то образом относилось именно к нему – к Хаджару.

– Может работа? – предложила Тилис. – работать слуги обычно не хотят, но боятся потерять.

Слуги и работа… Хаджар, несмотря ни на что, за всю эту жизнь не проработал ни дня. Он родился принцем и служил генералом, но не работал. Да и в прошлой – тоже.

А второй вопрос – вопрос про дань. Первым голос словно указывал на что-то, вторым напоминал, а третьим… подсказывал?

Стены сужались все быстрее. Хаджар и остальные стояли вплотную друг к другу, но их уже поджимало со всех сторон. Еще немного и у кого-то треснули бы кости.

– Жизнь, – на ухо прошептал Эйнен. – жить тяжело, мой друг, иногда мы от этого устаем, но все мы боимся умереть.

Иногда Эйнен действительно говорил нечто настолько мудрое, что становилось странным, откуда все это втаком молодом человеке.

– Жизнь, – повторил за другом Хаджар.

В тот же миг стены исчезли.

Глава 393

Они исчезли едва ли не быстрее, чем появились. Мгновение и каменные монументы, подпирающие далекий небесный свод, исчезли в песках.

– Меня глаза подводят? – проворчал Глен, протирая упомянутый орган.

Еще недавно отряд находился на довольно ощутимом расстоянии от горной гряды. Их разделяло не меньше полудня пути. Теперь же скалы возвышались всего в нескольких сотнях метрах перед ними.

– П-п-п-осмотрите, – заикаясь, Тилис указала на место, до этого скрытое туманом.

Среди густого полумрака, обеспеченно тенями от высоких горных пиков, на широком плато, возвышалась цитадель. Внешне не особо отличающая от тех, что Хаджар видел в Лидусе или Балиуме. Массивные белокаменные стены, множество башен и куполов с синими крышами.

Весь ансамбль пересекали многочисленные лестницы. Безо всяких парапетов, они вились со внешней стороны башни и, учитывая расстояние до песков, падение было бы долгим.

– И никаких летающих городов, – хмыкнул Рамухан. – вот вам и слава ма…

– А где вы думаете, вы находитесь? – видимо у древней цивилизации так было принято – перебивать на полуслове.

Только теперь члены отряда смогли увидеть от кого исходил голос, едва не ставший последний, что они слышали в своих жизнях. На уступе, в метрах двадцати на ними, стояла одинокая фигура.

Развевался на ветру старый, порванный, коричневый плащ. Из-под накинутого на голову капюшона выглядывала нижняя часть лица. Острый подбородок, тонкие губы и абсолютно неживая, гранитная кожа.

В вытянутой руке, существо, явно не принадлежащее к роду человеческому, сжимало посох. Простая, вырезанная из столь же простого ясеня палка. Вот только не нужно было обладать знаниями и умениями профессионального артефактора, чтобы ощутить мощь исходящую от оружия.

Его уровень находился далеко за грань Императорского. Неудивительно что на лицах ведьм и колдуна явно читалось едва ли не платоническое вожделение.

– Мой повелитель, – Арликша, припав на левое колено, стояла позади своего отца.

Санкеш с презрением катал головой, как можно было сперва подумать, кожаный меч. И только после нескольких секунд внимательного изучения становилось понятно, что под его стопой находился вовсе не мяч, а чья-то голова.

Еще через несколько мгновений замечались скатанные в кровавом месиве, некогда золотые волосы. Посеревшие щеки со все еще различимыми синими рунами-татуировками и марка абсолютного ужаса на лице.

– В живых осталось всего десять человек, считая вас, меня и трех ваших телохранителей.

Санкеш, пнув голову ниже по склону бархана, вытер окровавленные руки о собственную, покрытую ранами грудь. Вытащив воткнутую в песок алебарду, он сплюнул и прорычал:

– Слабаки. Им все равно нет места в мире нового порядка. Моего порядка.

Развернувшись, Солнцеликий направился дальше – в сторону видневшихся на востоке высоких скал. Позади него по пескам медленно текли алые ручьи. Недавняя песчаная равнина выглядела как поле, по которому пришелся массивный артилерийский залп.

Обугленные котлованы, целые кусты обращенного в стекло песка, ледяные и огненные лужи. Бульканье кислотных болот и зримые даже невооруженному глазу помехи в потоках энергии, выражавшихся в легком дребезжанье воздуха.

Огромное количество изломанных, порванных, рассеченных человеческих тел лежало на земле. Позади них, огромным холмом, возвышалось разбитое тело гигантского голема. Он, постепенно, исчезал – превращался в темный песок, который постепенно уносил все дальше и дальше северный ветер.

С недавних пор Санкешу перестал нравится северный ветер…

– Конунг! – отсалютовав на Северный манер, рядом с Солнцеликим зашагал начальник его охраны.

Суровый воин из северных земель империи. Всего на поголовы ниже самого Санкеша, он поражал широтой плеч и величиной кулаков-кувалд. Оружие он никакого не носил. Если, разумеется, не принимать во внимание кастетов в форме волчьих голов. Сделанные из метала, отдаленно напоминающего серебра, они до сих пор были покрыты песком и серым веществом, похожим на клей.

Оно заменяло голему кровь.

– Что, Рагар?

Рагар молча вытащил из-за спины, как сперва могло показаться, тюк. При более внимательном осмотре в тюке обнаруживалась маленькая девочка, замотанные в какие-то тканевые тряпки. На её некогда красивом лице красовались темные и фиолетовые гематомы. Левая рука была изогнута под неестественным углом. Правая нога едва волочилась по песку.

– Опять пыталась сбежать? – спросил Санкеш.

Вместо ответа Рагар пнул девочку и та упала на песок. Но ни стона боли, ни возгласа гнева. Она была абсолютно спокойна.

– Мы уже близко Ключ, – прорычал Солнцеликий, вздергивая ребенка за длинные волосы. – чувствуешь ли ты дыхание родины.

– Только смрад твоей души, – поморщилась девочка, отодвигаясь от лица Санкеша.

Солнеликий, засмеяшвись на медвежий манер, швырнул девочку обратно в песок.

– Осталось совсем немного. – выдохнул он и, ударив себя обеими руками в грудь, пошел дальше.

Рагар схватил ребенка за волос и потащил следом. Отряд, насчитывавший больше полутысячи человек, сократился до десятерых.

– Да, немного, – прошептала девочка, пытаясь ногтями расцарапать ледяную кожу северянина. – Он тебя убьет. Дракон сожрет солнце и погрузит мир во тьму.

Глава 394

– И как мы это поднимем?

Глен, до хруста в шейных позвонках, запрокинул голову и смотрел на находящийся в пятидесяти метрах над ними огромный каменный засов. Две стальных петли, на которых он покоился, спокойно можно было использовать в качестве материала для литья пушек как минимум на три армии.

– Может сломаем? – предложила Тилис и уже даже занесла жезл.

– Не смей! – рявкнул Рамухан. – видят Вечерние Звезды, я не удивлюсь, если здесь та же самая система, что и в той ловушке.

– Согласна с Рамуханом, – кивнула Кариса. Ведьма, подойдя вплотную к створкам, внимательно изучала резьбу. – заклинание наверняка отразится обратно в нас.

– И что нам делать? – не унимался балиумец. – вы как хотите, а я, еще немного, и поверну назад. Задницей чувствую – Солнцеликий уже близко. А у меня, как-то, нет желания знакомится с разъяренным маньяком. Это, вот, по части Хаджара.

– О чувствах совей задницы будешь в борделях рассказывать, – огрызнулась Кариса. – а сейчас заткнись и помолчи.

Глен, грязно выругавшись, показал в спину ведьмы неприличный жест, означающий любовь в очень постыдной позе и, отвернувшись, начал вглядываться на запад. Именно там, как ему казалось, спешил к библиотеке Города Магов Санкеш – палач городов, плач матерей, Солнеликий и еще десяток других прозвищ.

Хаджар, убрав меч в ножны, по примеру Карисы, тоже подошел поближе и начал разглядывать врата. Он, даже, не таясь достал подарок маленькой Серы и опробовал приложить его к створкам.

Как и ожидалось – произошло ровным счетом ничего.

– Думаю, он только отгонял Духов и големов, – себе под нос говорила ведьма. Так, будто рассказывала о погоде, а не всем своим показывала, что тайна – вовсе не тайна. – своеобразный пропуск для местных стражей.

Хаджар едва не оступился на ровном месте, а Эйнен, от удивления, даже слегка приоткрыл глаза. Блеск его фиолетовых глаз свидетельствовал о крайнем шоке островитянина.

– Ты знала?

Вместо ответа Кариса резко повернулась. На её лице, на мгновение, показалась гримаса из смеси отвращения и надменности.

– Не считай всех, вокруг себя, глупее, варвар. Это далеко не так, – наставническим тоном процедила ведьма и вернулась к изучению резьбы. – или ты думаешь, я отнесла твои вещи в барак предварительно их не изучив? Или что глава аукционного дома не докладывает начальникам отделов.

Хаджар покосился на Рамухана, тот лишь ядовито улыбнулся.

Проклятье.

Колдун тоже знал.

Внезапно Хаджара осенило и он схватился за висящий на ремне кошелек. В синих глазах вспыхнул огонек ярости и проснулся свернувшийся кольцами дракон.

– Даже не думай, варвар, – Кариса кивнула на синий обруч на руке Хаджара. – не думаю, что сейчас подходяще время, чтобы корчится на песке от боли.

Только спустя серии из пяти глубоких вдохов и выдохов Хаджар смог унять свой нрав. Разумом он понимал, что Кариса выполняла свой долг. Да и простые меры предосторожности велели ей осмотреть личные вещи будущих подчиненных. Но вот душой Хаджар не терпел, когда к обручальным браслетам его семьи прикасался кто-то чужой.

Даже Эйнен, понимая это, никогда не позволял себе в спарринге коснуться кожаного мешочка.

– В одном я согласна с Гленом, – не обращая внимания на гнев Хаджара, проложила ведьма. – если не Санкеш, то кто-то другой, не менее сильный, уже близко. До пересечения комет осталась всего пара часов. И, видят Вечерние Звезды, уверена их увидим и мы с вами.

Хаджар посмотрел на небо. Если они правильно поняли намек голема (а его трудно было понять иначе), то отряд вовсе не провалился сквозь озерное дна. Наооборот. Они взлетели.

Вот только от некогда великолепного, величественного города не осталось ничего, кроме песков и прячущихся в них стражей. Ну и в центре, как оплот сила, сосредоточие мудрости, возвышалась сокрытая от взора Библиотека. Ведь, как уже правильно заметили, маги ценили вовсе не силу, а знания.

И именно это отпечаталось на Подземном Городе и том, что физически ведьмы и колдуны не так уж и далеко ушли от простых смертных. Но вот сила, основанная на мудрости и знаниях, превосходила способности большинства, стоящих на том уже уровне пути развития, адептов и практикующих.

– Мудрость, – повторил Хаджар.

Чем, в конце концов, Великая Черепаха не шутит. Может им и повезет.

Приложив ладонь к створкам, Хаджар произнес:

– Откройся.

Ничего н произошло. Глен, стоявший рядом и слышавший отданный приказ, язвительно хмыкнул.

– Ну да, конеч…

Ну и, уже никого не удивляя, перебивая балиумца, раздался оглушительный скрип. Народ инстинктивно пригнулся и прикрыл уши руками. Массивные петли, ведомые неизвестным механизмом, въезжали внутрь створок. Задрожал и закачался теряющий точку опоры засов.

Кариса и остальные успели отпрыгнуть назад, а вот Тилис зазевалась, любуясь тем, как движется резьба по поверхности монументальных врат.

– берегись! – выкрикнул Хаджар.

Превращаясь в тень семи воронов, он прыгнул к ведьме и в последний момент успел оттянуть её в сторону.

Огромный засов, упал всего в метре от их ног. Воздушная и песчаная волны накрыли Хаджара и Тилис, и, когда те вынырнули из-под песка, Хаджару руку подал Эйнен, а вот ведьме пришлось подниматься самостоятельно.

– Это ничего между нами не меняет, – гневно сверкнули разноцветные глаза и девушка первой, запрыгнув на упавший засов, направилась в сторону высеченной в камнях лестницы.

Та, извиваясь недавно поверженной островитянином змеей, пересекала всю горную гряду, теряясь где-то среди перевалов и горных переходов.

– Не убирай камень, Северянин, – отправилась следом Кариса.

Рамухан пошел третим, оставляя чужаков за створками. Было видно, насколько ведьмам и колдуну не терпелось оказаться в библиотеке.

– Демон, – выругался Глен. – не могу поверить, что это сработало. Проклятье, не могу поверить, что вообще здесь оказался. Сперва Подземный Город, теперь Город Магов. Я как-будто герой какой-то детской баллады.

– Будет о чем детям рассказать, – Эйнен, вновь хлопнув балиумца по плечу, тоже взобрался на засов и отправился к лестнице.

Хаджар шел последним. Не потому, что боялся или должен был занять позицию в арьергарде. Просто, отчего-то, слишком быстро билось его сердце, а что-то, находящееся внутри, звало и манило его внутрь. И, несмотря на то, что зов шел из глубин душ, он был, словно… чуждым ему.

Когда же из недр скал до него донесся глухой, женский шепот:

– Дархааан, – Хаджар понял, что ему не кажется.

Положив ладонь на рукоять меча, он смело запрыгнул на огромной засов и пошел следом за остальными. Развалины почившей цивилизации не заставят его повернуть. Ничто и никогда не заставит его остановить шага или замедлить меча. Не было ни в этом, ни в любом другим мире чего-то такого, что остановило бы Хаджара Дархана.

На пути к своей цели, он не остановится ни перед какой угрозой.

Подбадривая себя подобными мыслями, Хаджар раз за разом переставлял ноги по высоким ступеням. Местами те уже давно обвалились, на некоторых участках и вовсе приходилось прижиматься спиной к стене – настолько узкая сохранилась полоска камня. Где-то он, в се же, овбалилась. Такие обвалы первым пересекал Эйнен, а затем протягивал шест ведьмам и колдуну.

Их сил не хватало, чтобы перепрыгнуть пятиметровые пропасти. Последними всегда шли Глен с Хаджаром. Для них такие прыжки не составляли особого труда.

Медленно они поднимались все выше и выше.

Недавно казавшиеся огромными створки ворот уже потерялись из виду. Стали маленькой точкой, мерцающие в глубине темного, скалистого провала. В какой-то момент они прошли сквозь облака, поднявшись так высоко, что все тем же чародеям(как их называл голем) вновь пришлось нацепить на лица повязки с талисманами.

Их организм не выдерживал нагрузки, перепада температур и разряженного воздуха. Для практикующих же, кроме слегка замедлившихся движений, не было никаких последствий. Их тела могли выдержать и большее, а легкие и вовсе смогли бы обходится без кислорода не меньше пятнадцати минут.

Подъем, занявший не меньше нескольких часов, закончился на плато. И, вид, открывшийся Хаджару, вновь напомнил о том, что этот мир способен удивить даже самого опытного путешественника.

Впереди, на скалах и обрывах, связанных каменными лестницами и мостами, возвышались давно заброшенные павильоны и каменные шатры.

Выполненные в том же купольном, овальном стиле, что и все постройки в Море Песка, они поражали не только тонкостью работы, изысканными орнаментами и янтарем на куполах, но и тем, почему желтый янтарь издали выглядел синим.

А шпилях башен библиотеки танцевали синие искры силы. Даже спустя миллионы, если не больше, лет, это место все еще жило. Энергия, обвивая и струясь по орнаменту, срывалась с куполов и уходила в небо, исчезая там в разрядах синих молний.

– Теперь понятно, почему големы все еще действуют, – с восхищением прошептал Рамухан и, без помощи Эйнена, перепрыгнул зияющую пропасть, разделявшую плато от обвалившегося каменного моста.

Следом за ним последовали и остальные. Синие облака, лежавшие в паре метрах под мостом, Хаджар перепрыгивал последним. Он не успел додумать – “ так же, как и маленькая Сера”, как облака под ним закрутились, взвились высоким столпом и, приземлился Хаджар вовсе не на древний камень, а на… облако.

Собственно, вокруг него, ничего кроме облаков и не было.

Только голос, произнесший:

– Здравствуй, потом Врага.

Глава 395

Хаджар машинально выхватил меч и заозирался по сторонам, но все так же – он находился в сплошном белом, облачном пространстве. Белые облака под ногами, белые облака заменяли стены и горизонт, белые облака вместо неба. Причем не “на” небе, а именно – “вместо” неба.

За свою весьма короткую, не насчитывающую и тех десятков лет, жизнь, Хаджар успел побывать во многих иллюзорных и, даже, не существующих местах. И в какой-то момент поймал себя на том, что научился отличать от их реальности.

Не сразу, постепенно, не осязанием или другими чувствами, а, скорее, душой. И именно поэтому то место, где он находился, пугало его настолько, насколько вообще возможно испугать Хаджара Дархана.

Крепче сжимая меч, Хаджар пытался отыскать источник голоса. Его разум пытался зацепиться хотя бы за это – за голос. Потому что то, что его окружало, вовсе не являлось иллюзией. Нет, это была полноценная реальность. Ничем не отличимая от той, где он находился лишь мгновение назад.

– Потом Врага… Врага… – доносило эхо.

– Кто ты?! – воскликнул Хаджар. – Где я?!

И лишь голос был ему ответом:

– Кровь от крови… плоть от плоти… судьба от судьбы… Враг врага. Друг. Предатель. Уродец. Слуга. Король. Сестра. Месть. Возлюбленная. Брат. Смерть. Война. Война. Война. Война. Война. Война. Война. Война. Война. Война.

Эхо игралось с восприятием Хаджара. Он крутился волчком, пытаясь каждый раз оказаться лицом к голосу. Тот же, будто уворачиваясь, твердил свое “война”, то спереди, то сзади, то сбоку. Каждый раз меняя направление, он заставлял Хаджара наносить бесполезные удары мечом. Те, срываясь с лезвия, принимали облик разъяренных драконов, чтобы затем исчезнуть среди облаков, не нанеся последним никакого вреда.

– ВОЙНА! – проревело за спиной.

Хаджар обернулся и сердце пропустило удар. Облака позади него задвигались, напоминая недавнюю резьбу на вратах. Она наплывали друг на друга, сгущались и уплотнялись. Меняли свой цвет.

Сперва появились глаза. Левый – изумрудный и простым, черным зрачком. Другой – янтарный, с жабьим, вытянутым, прямоугольным зрачком. Белые ресницы, такие большие, что больше напоминали канаты. Созданные из свитых облаков. Так же, как и густые брови вразлет.

Вместо кожи – небесная лазурь. Покрытая мелкими полосками облаков, она, словно выпуклая, приняла форму овального лица. Чувственные губы, слегка курносый носик. Обладательницы подобного лица было бы не больше шестнадцати лет, но с подобной красотой… Хаджар видел много красивых и дажу пугающе красивых женщин, но таких… никогда.

Под изящной шеей высилась грудь. Вернее – кроны деревьев, спрятанных под облаками, густыми кудрями спускавшимися на плечи-леса. Позади плавающей в просрнастве облачно-небесной головы сверкали звезды на черном бархате вселенной.

Существо, представшее взгляду Хаджара, было настолько огромным, что сам Хаджар мог бы спокойно сесть на кончике её ресницы. И стоило только Хаджару так подумать, как лицо уменьшилось до размеров… взрослого человека.

Хаджар стоя на границе облаков, над пропастью звездной вселенной, смотрел на лицо размером с человека, сделанное из облаков, небесной лазури и шелестящих крон.

Если бы не встреча с Древом Жизни, он бы точно сошел с ума.

– Кто ты? – повторил, отшатываясь, Хаджар. Догадка промелькнула в его сознании. – Ты… бог?

Губы-небеса изогнулись в усмешке и голова залилась звонким смехом. Когда говорят про девушку – “её смех подобен журчанию весеннего ручья”, то либо врут, либо влюблены и потому тоже – врут. Только врут уже самим себе.

Но в данном случае ничего другого на ум не приходило потому что имено так и звучал её смех. Именно так и звучал журчащий весенний ручей. И сложно было сказать, журчал ли где-то рядом ручей или смеялась созданная из облаков голова прекрасной девушки.

– Нет, не бог, – прозвучал голос.

Такой, как взмах ласточкиного крыла. Как освежающий ветер, ласкающий испарину на коже после тяжелой работы. Как последнее объятье с возлюбленной или то самое мгновение, когда понимаешь – ты любишь. Как первый вздох младенца…

Её голос звучал до боли приятно.

– Дух?

– Ближе, – ответил лик. – я последний маг. Вернее – память о нем.

Хаджар, наконец, понял с кем имеет дело и, не боясь, убрал меч обратно в ножны.

– Тень, – сказал он, салютую на манер страны Бессмертных. – приветствую тебя, о мудрейшая, последняя из своего рода.

Девушка прикрыла глаза и слегка склонила голову. Легким кивком головы она ответила на приветствие.

– Ты бывал в этой деревушке?

– Деревушке?

– Там, где ценят мудрость, но стремятся к силе. Они называют себя Бессмертными.

Хаджар посмотрел в глаза. Зеленый и изумрудный… А затем посмотрел на звезды позади. Такие же, как и те, что он видел на протяжении пяти лет, проведенных в скитаниях по Лидусу.

Глаза были старше звезд.

– Сейчас это огромная страна, – ответил Хаджар. – а населяющие её существа сильнейшие, под светом Вечерних Звезд.

Хаджар ожидал любой эмоции. Ностальгии, удивления, сантимента, чего угодно. Но только не снисходительной улыбки.

– Однажды, если доживешь, ты поймешь, маленький воин, что нет сильнейшего под светом Звезд. Есть лишь свет и звезды. Все остальное – пыль. Мгновение. Столь краткое, что никто о нем не вспомнит. И даже вечность лишь не более, чем полоска этой пыли. Замершая, в ожидании когда подует ветер и развеет её среди света.

И вновь, только предыдущая встреча с Древом Жизни спасла разум Хаджара от раскола. В то же время, сколько лет дожно быть этой Тень и её источнику – древней волшебнице, если страна Бессмертных, о которых целые эры складывают легенды, для неё лишь деревушка. А вечность – полоска пыли.

– Дархан, – произнесла Тень. – хорошее имя. Древнее. Старше многих звезд, что были древними еще при моем рождении.

Хаджар не стал упоминать о том, что слышит подобное каждый раз, когда кто-то произносит его Имя.

– Это ты назвала меня потомком врага? Мой предок был твоим врагом?

– Нет, – и вновь эта улыбка. – не так. Не врага. Врага. Того, кто сжег Небеса и Землю, Врага богов, Врага духов, Врага света, Врага тьмы, Врага времени, Врага войны, Врага мира, жизни, смерти. Врага энергий. Врага Рек Мира. Врага всего, что нас окружает. Врага.

Из потока сознания Хаджар выделил для себя “энергий” – во множественном числе. И, в таком же множественном, Рек Мира. Когда прозвучали эти слова, Хаджар почувствовал что не то чтобы прикоснулся, а увидел отблеск мистерии столь глубокой, что они пронизывала корнями само основание мироздания. И столь тяжелой, что её вес мог легко уничтожить простого практикующего.

– В тебе течет его кровь, – Тень подула и Хаджар ощутил, как его, будто давно не видевший друга пес, ласкает старый приятель. Ветер. Краткое мгновение они вновь были способны слышать друг друга, но вскоре наваждение прошло. Прошло, оставив после себя легкую грусть об утрате. На спине, от этого, лишь ярче засияла метка Духа Меча. – но твой дух… Тот, кто не встречал Врага лично, не сможет обнаружить в тебе его потомка, ибо твой дух свободен от его черноты. Свободен. Пока свободен. Пока еще у тебя есть выбор, маленький воин.

– Прости, о мудрейшая, – Хаджар, выставив перед собой правый кулак, зажатый в левой ладони, низко поклонился. – стоящий перед тобой недостойный не знает, о ком ты говоришь.

И вновь раздалось журчание весеннего ручья. А может быть, это просто засмеялась Тень.

– Разве не знаешь? – улыбалась девушка-небо. – разве в детстве тебе, Северный Ветер, мать не рассказывала легенд об умершем, но не сдавшемся дереве, которого одна богиня превратила в генерала, чтобы другой бог сделал из него своего раба.

Хаджар вздрогнул. Его глаза расширились, а сам он инстинктивно выпрямился.

Не может быть, чтобы она говорила о…

– Разве не просил ты её, каждый раз, рассказать именно о нем. Разве не потому ты носил черные, порванные одежды. Разве не потому так смело ты вступаешь в каждую, даже самую отчаянную схватку. Разве не потому, даже будучи рабом, ты оставался свободным. Разве не его портрет в твоем кольце, – и, против воли Хаджара, из артефакта появился старый свиток, сплетенный из серебрянных нитей. – Разве не его меч ты носишь в своей душе, – и в левой руке Хаджара, впервые в реальном мире, вспыхнул клинок из черного тумана. – Разве не кровь Черного Генерала течет в твоих жилах?

Глава 396

Произнесенные слова оглушили Хаджара. В ушах зазвенело, а затем застучало. Сердце билось так бешенно, что его стук заглушал собственные мысли. Они, словно испуганные мышки, выглядывали из норок сознания, взывая к душе Хаджара.

Он – потомок Черного Генерала? Нет, в этом мире все было возможно. Да и сколько миллионов лет прошло с тех пор… Хотя нет. С каких таких пор – Черный Генерал не более, чем сказка, которую его матушка, покойная королева, рассказывала перед сном своему ребенку. Так же, как и сотни тысяч других матерей – своим.

- “Я никогда не слышал этой части истории”, - прозвучал голос Эйнена.

- “Откуда ты знал, что будет, если съесть тело феи?”

Нет. Этого не могло быть. Черный Генерал лишь старый, детский миф…

- “Не знал, что у этой истории есть конец”.

Перед внутренним взором Хаджара представали сцены из прошлого. Все те случае, когда его знания о каких-то деталях, незначительных, простых, оказывались намного глубже, нежели у Эйнена. Человека, который был знаком с тысячами путешественников и всеми их историями.

Поток образов прервался… Перед глазами помутнело, а затем, будто взрыв из прошлого, все залилось яркими, живыми красками. Он видел лицо улыбающейся и такой грустной матери.

- “Мы не будем говорить отцу, маленький воин, пусть он думает, что ты станешь ученым”…

– Нет, мама, нет… – с ужасом шептал Хаджар. Только теперь, спустя столько лет, он видел в её глазах отражений их судеб.

Она знала, всегда знала…

- “Родственники твоей мамы?” – спросил король. – “они погибли очень давно, сын. Я не был с ними знаком. Но, когда подрастешь, обязательно расскажу тебе, как познакомился с твоей матерью. В те времена она была принцессой горной страны”.

Хаджар обхватил себя за голову. Сцены из прошлого танцевали перед глазами.

Няня, висевшая на цепях в казематах Примуса, она просила его рассказать. Рассказать свою историю. Она терпела адскую боль, но ждала её конца. Будто искала в нем что-то, что позволит ей уйти спокойно.

Меч, оставленный в горах предками по отцовской линии. Почему он проснулся только в рождением Хаджара и Элейн?

А затем все замерло.

Он, вновь маленький мальчик, стоял с тяжелым, окровавленном мечом. На его руках испускала последние вздохи мать. В её груди зияла страшная рана, а вырванное сердце все еще билось в руках Примуса.

- “Не вступай в мир боевых искусств, он принесет лишь несчастья”.

А затем снова:

- “Ты, наверное, хочешь историю про Черного Генерала? Самую грустную историю из существующих?”.

И её глаза. Её прекрасные, печальные глаза. В них плескалась вся горесть материнской обреченности от осознания того, что никогда не сможет уберечь сына от ждущей его, будто голодная собака, судьбы.

Элизабет, его мама, всегда знала, чья кровь течет в жилах её маленького сына.

И, теперь, как никогда ясно, представали перед глазами все несуразности прошлого. Именно его мама настаивала, прилюдно, на том, чтобы он стал ученым, но… Кто никогда не запирал дверь в детскую, позволяя маленькому мальчику выбраться из покоев и отправится смело ползать по дворцу.

Кто подстроил то, что путь Хадажра, так или иначе, всегда приводил к Южному Ветру? Кто выказывал ученому столько почтения и, безусловно, щедро платил за обучение ребенка.

А затем…

В тот день.

В то утро, когда он оказался на плацу Мастера.

Разве Элизабет не должна была быть в отъезде? Разве она не поехала, со своими служанками и телохранительницами, к отдаленному городу в центральной провинции. Как оттуда она могла поспеть к сыну, на которого обваливалась стойка с мечами.

И разве не странно, что сильнейший мечник региона того времени служил не секте Черных Врат и не пробовал судьбу в Море Песка, а служил во дворце Лидуса. Месте, где ему не могли предложить ничего, кроме…

Кроме возможности обучать потомка Черного Генерала.

– Она не хотела тебе зла, маленький воин, – прошептал голос.

Хаджар поднял глаза. По небесному лицу Тени текла облачная слеза. От её волос отделились белые нити и, сформировав ладонь, коснулись щеки Хаджара.

– Не хотела… – повторила давно умершая волшебница. – как и любая мать, она хотела тебе спокойной, хорошей судьбы, но знала, что не сможет… За миллионы лет до твоего рождения, в тот момент когда сформировалась твоя душа и отправилась в странствие по Рекам Мира, в ту же секунду была начертана твоя судьба. Так же, как и судьба твоей матери. Такая же, как у матери Черного Генерала…

Хаджар вспомнил историю мамы. О том, что дерево, из которого богиня создала существо, обрекшее мир на гибель, росло из мертвой земли. Обоженной небом и землей. Забытой богами и духами. В месте, которое даже Река Мира огибала, не позволяя ни капли энергии попасть на мертвый песок.

Мать Черного Генерала, сама земля, отдала все крохи своей жизни, чтобы дать возможность ребенку увидеть немого солнца.

Элизабет знала… всегда знала, что стоит ей родить ребенка и её участь будет предрешена.

Ошибка Магистрата седьмого неба…

Несколько лет назад Хаджар решил, что боги ошиблись, создав ситуацию, в которой демоны напали на отряд Хавера и Примуса, но… Только сейчас он начал осознавать, что ошибка в книге судеб вряд ли могла затрагивать жизни всего нескольких смертных и конкретный эпизод.

Нет, эта ошибка уходила корнями куда-то далеко, куда-то в глубь времен. И она была настолько существенна и страшна, что коверкал судьбы даже спустя целые эоны тысячелетий. Будто круги на воде, не прекращающие идти даже после того, как затонул потревоживший гладь камень.

– Расскажи мне, – прошептал Хаджар.

Он все так же, сжимая голову, сидел на коленях. Внезапное осознание правды давило на него сильнее всего, что только происходило в жизни прежде.

– Эта история не принесет тебе счастья, маленький воин, – даже тон волшебницы стал похож на то, как говорила его мать. – во многих знаниях еще больше печалей. Еще не поздно, маленький воин. Развернись и уходи. Я сниму с тебя эти мерзкие чары рабства и проложу путь, который приведет тебя в любое место в этом мире. Хочешь, я отправлю тебя к Учителю, который взмахом меча может разрубить само пространство и время. Хочешь, отправлю к дереву, плод которого вознесет тебя на столь немыслимые высоты силы, что Бессмертные примут тебя за гения. Хочешь, я покажу тебе страну, один взгляд на которую заставит тебя забыть о…

– Покажи! – перебил Хаджар.

– Как пожелаешь, – по щеке ведьмы вновь скатилась облачная слеза. – Это произошло давно. Так давно, что не вспомнят ни ветер, ни земля. В те времена я была молода и служила при Дворце Знаний младшей служкой…

По мере рассказа образ девушки истончался и во же время – становился объемней. Хадажр словно проваливался сквозь её лицо. Все дальше и дальше, в омут воспоминаний, выглядящих неотличимо от реальности.

Падение с многокилометровой высоты, внутрь волшебного лица, закончилось мягким приземлением среди травы. Сперва Хаджар не понимал где он находится, но вскоре глаза привыкли к изобилию красок и света и вздох восхищения невольно сорвался с губ.

Он находился посреди холмов, покрытых заливными лугами и цветочными полянами. Такими яркими и цветастыми, что больше походили на разлитые на холст масла художника.

В далеке возвышались горные пики. Покрытые деревьями, от них доносились крики птиц, а в небо с многочисленных шпилей, били лучи мощной, плотной энергии. Она растекалась по облакам, расходясь синими венами по всей лазури, уходя куда-то далеко – к горизонту.

Хаджар легко узнал те, недавно безжизненные скалы и разваливающейся здание библиотеки. Вот только теперьв се это дышало жизнью, красотой и силой.

Мимо пронеслась стайка смеющихся детей. Они бежали следом за парящим по ветру воздушным змеем. Того не держали ни нити, ни что-то иное. Он просто летел, а дети просто бежали за ним.

Кто-то пронесся рядом, а кто-то прямо насквозь Хаджара.

– Только лишь воспоминание, – прозвучало за спиной. – не более.

Хаджар обернулся.

Глава 397

Перед ним стояла девушка.

Самая обычная. Лет шестнадцати, может семнадцати. Густые каштановые волосы, синий с белым наряд, многочисленные золотые браслеты и пластины на тонкой шее. На левой и правой руке причудливые украшения – синие пластины, вставленные в золотые оправы, лежали на тонкой золотой сеточки. Основанием она крепилась к широкому браслету, а вот вершиной – к кольцу.

– Так я выглядела в то время, – произнесла волшебница.

Она заправила выбившуюся прядь за ухо. Так просто и в то же время – очень нежно. Голубые глаза светились радостью и небольшим озорством. От неё пахло утренним садом и росой.

Как боги могли разрушить нечто столь невинное и доброе. Край, окружавший Хаджара, вовсе не казался великим сосредоточием знаний и мудрости. Скорее местом покоя и уединения. Вечное лето, плавно переходящее в осень.

– Пойдем, – девушка… воспоминание… тень… нечто протянула Хаджару руку.

Он взялся за неё и они переместились к пруду. Окруженный высокими деревьями, он на мгновение заставил Хаджара схватиться за рукоять меча. Трудно было не узнать раскинувшуюся перед ним равнину. Именно здесь, не так давно, голем и песчаные Духи уничтожили целый отряд искателей.

Хотя… если подумать… то это еще даже не произошло.

В центре пруда стояла… та же девушка, что и рядом с Хаджаром.

– Это я, – немного грустно произнесла волшебница.

Хаджар внимательно присмотрелся. Странные украшения на руках девушки излучали мерный, синий свет. Стоя по пояс в воде, она двигала ими в такт только ей слышимой мелодии.

Происходящее выглядело бы как простой танец, если бы в след за каждым движением рук девушки из воды не вытягивались длинные рукава воды. Они следовали за её ладонями, принимая различные формы. От птиц, до драконов.

Самое удивительное, Хаджар чувствовал токи энергии в окружающем пространстве. И то, что происходило в озере могло бы быть простой отработкой несложной техники, если бы не полное отсутствие возмущения в потоках энергии.

Казалось, что вода действительно, слушая команды волшебницы, сама двигалась вслед за руками девушки.

Хаджар попытался прислушаться к своим чувствам. Он старался определить примерную силу волшебницы, но не смог. Девочка, еще не встретившая и двадцатой весны, находилась на столь высоком, для Хаджара, уровне, что он не был способен определить её потенциал.

И это пугало больше всего остального. Ведь даже в Харлиме, Бессмертном, Хаджар был способен ощутить искры невероятной энергии. А здесь – тишина.

– Это случилось в тот самый день, – сказала Тень и указала на небо.

Синее небо внезапно подернулось серой пеленой. Сгущались облака, образовывая густые, темные тучи. Полил дождь. Такой сильный и резкий, что дырявил листья на деревьях.

Вода в озере, подчиняясь ветру, поднималась высокими волнами, но все они разбивались о островок спокойствия. В центре все так же стояла волшебница. Она положила ладони на водную гладь и та, засветившись синим, игнорировала зарождающуюся бурю.

Внезапно на небе сверкнула черная вспышка. Молния, цвета мокрого угля, рассекла тучи и ударила в землю. Следом обрушился гром. Но как молния была похожа на меч, так и гром – на крик человека.

Волшебницы вдруг вскинула руки и ревущий поток озерной воды, формируя голубого дракона величиной в сотню метров, обвил падающего с неба человека. Прикрыв его от десятка последовавших за черной простых молний, он бережно опустил его на землю. Спустя мгновение буря столь же внезапно закончилась, как и началась.

Девушка, опустив руки и позволив жидкости вернуться обратно в озеро, побежала к фигуре. Прямо так – по поверхности воды. Будто это была гранитная дорога…

Опустившись на колени рядом с человеком, она сперва потянулась к его волосам, закрывавшим, но, вздрогнув, отняла руку. Кожа у человека обладала серым оттенком. Но не болезненным, а, скорее, мертвым. Таким же, какой приобретает прах мертвого.

Одежды мужчине заменяли порванные, черные одежды. Под-ними легко просматривалось мощное тело с сухими, натруженными мышцами. И все оно было буквально иссечено жуткими шрамами. От всевозможных видов оружия и формы клыков.

Складывалось такое впечатление, будто упавший с неба мужчина с самого рождения находился в самом центре жуткой битвы. В руке, истекая черной кровью, он держал простой меч.

Хаджар вздрогнул.

Он не мог не узнать этот меч. Точно такой же, только созданный из тумана, вот уже несколько лет он носил в собственной душе.

– В тот день я не смогла определить, даже примерно, силы этого человека, – Тень наклонилась над самой собой. Выглядело это несколько странно. – мне бы следовало понять, что упавший в молнии мечник не может быть простым, заблудшим странником. Я должна была догадаться насколько чудовищно, ужасающе силен он был. Выгнать, попросить уйти, позвать мудрейших, но вместо этого…

Тень взмахнула рукой и картина изменилась. Теперь Хаджар стоял в центре шумного города. Огромные здания терялись где-то среди крон огромных деревьев. Разноцветные, пестрые витражи излучали столь же пестрый свет. По мостовым ходили люди, одетые весьма просто. Никаких балахонов или посохов.

Если бы не изумительной сложности и красоты архитектура, Хаджар бы подумал, что снова оказался в Лидусе.

Даже лодки, плававшие по каналам, усеянным кувшинками и лилиями, почти ничем не отличались от тех, что бороздили водные просторы столицы родины Хаджара.

Из каменного дома, построенного внутри дерева, чьи ветки выглядели как головы ящериц, выбежала все та же девушка. Подвязанные волосы стали единственным, что изменилось со цены в озере.

Следом за ней вышел все тот же мужчина. Хаджар не мог увидеть его лица. Оно было скрыто не остриженными, длинными, черными волосами. Он тяжело опирался на костыль и поджимал правую ногу.

– Быстрее, Д… – выкрикнула девушка, но имя, произнесенное ею, заглушил шум улицы.

Она, схватив его за руку, повела куда-то сквозь вереницу улиц и зданий.

– Вы с ним…

– Нет, – покачала головой Тень. – у меня не было отца и, ухаживая за Генералом в течении пяти лет, я начала испытывать к нему родственные чувства. Как, наверное и он, иначе бы…

Она вновь взмахнула рукой и вот уже следующая сцена. Черный Генерал, что-то яростно крича, пытался пробиться сквозь энергетическую пелену. Он яростно бил о неё мечом, создавая столь мощные волны эха, что они рассекали город так, словно тот был сделан из песка.

Каждый удар меча Черного Генерала о завесу порождал черно-красный серп из молний. Величиной в несколько сотен метров, он, обогнув сферу энергий, устремлялся в многокилометровый полет.

От вида происходящего у Хадажра застыло сердце. Подобная сила раненного полу-бога не просто поражала, она…

Хаджар был уверен, что Тень что-то сделала с ним, иначе один лишь взгляд на происходящее рассек бы и его самого. Город вокруг обуял пожар. Горели здания, деревья, вода, люди, сам воздух и пространство.

Золотое пламя сжигало все вокруг.

В центре золотой сферы, блокировавшей удары Черного Генерала, стояла фигура, внешний вид которой Хаджар не мог различить. Она держала девушку за руку.

– Я говорил тебе, Д… – очередной взрыв заглушил произнесенное имя. – я уничтожу все, что дорого тебе. Так же, как ты уничтожил все, что было дорого мне.

– Нееет! – крик, полный отчаянья, создал взрыв шаровой молнии такой силы, что ближайшие кварталы разнесло в щебень. Но даже буря подобной силы не смогла оставить и царапины на золотом куполе, а затем все закончилось.

Хаджар вновь стоял на границе облаков и смотрел в пропасть вселенной. Впереди парило лицо девушки, по небесным щекам которой текли облачные слезы.

– Я не была сильна, маленький воин, – сказала она. – и ты видишь меня перед собой лишь потому, что я оказалась последней из выживших в Обители Мудрости. Пусть я и пережила их всего на пару мгновений.

– Кто это был? Кто разрушил город и убил тебя?

– Я не знаю

– Поему он хотел уничтожить то, что дорого генералу?

– Я не знаю.

– Почему он упал с неба?

– Я не знаю.

– Проклятье! – выкрикнул Хаджар, нанося удар в пустоту. – Как его звали?!

Тень последней волшебницы посмотрела в глаза Хаджару. Сколько миллионов лет она провела в этом состоянии, созерцая время и не имея возможности повлиять на ход событий.

Она стала свидетелем, как цветущий край превратился в безжизненную пустыню.

– Мой час пришел, потомок Врага, – очертания лица начали истончаться. – мне вверена воля Обители Мудрости и я жадала, что придет тот, кто будет способен освободить меня… нас…

– Как его звали?!

– Теперь я могу уходить спокойно. Пришло время этому краю исчезнуть в пыли времен. У меня нет для тебя даров. Разве что только один.

– Ответь мне, Тень, как его звали?! – завопил Хаджар, чувствуя, как облака уплывают в даль бескрайнего космоса.

Хаджар почувствовал холодный камень под ногами. Моргнув, он понял, что стоит на развалившемся каменном мосту. Позади него раскинулось плато, а впереди слегка мерцали синие искры на развалившихся куполах древних зданий.

– Ты знаешь как его зовут, Дархан.

В кулаке Хаджар сжимал что-то холодное и влажное. Разомкнув пальцы, он увидел небольшую синюю пластину из неизвестного камня. Такую же, как и в браслетах маленькой волшебницы.

– С тобой все в порядке, Хаджар? – спросил Эйнен.

– И вот сейчас он скажет что знает куда идти, или сделает пророчество или еще что-то, – запричитал Глен.

– Надо поторапливаться, – проигнорировав балиумца, Хаджар отправился в сторону павильонов. – скоро это место рухнет.

Выражение лица Глена буквально источало саму суть фразы – “я же говорил”.

Глава 398

Отряд шел в сторону центральной из башен. И чем ближе они к ней подбирались, тем отчетливее становилось понятно, что то, что они видят – лишь крыши, а большая часть комплекса спрятана под камнем.

Их путь, который должен был быть усеян ловушками и могучими стражами, был не сложнее недавней прогулки по пустыни. На этот раз никто не строил догадок на тему подарка Серы, а Хаджар сомневался, что камень маленькой волшебницы имел власть над защитой святая святых.

После трех часов бесплотных скитаний среди башен, Гелн решился озвучить общую мысль.

– Мне кажется, или мы здесь ничего не найдем?

– Неужели все это обман? – прикусила губу Тилис.

Они стояли около самого большого из строений. Здание из серого кирпича возвышалось над землей примерно на полторы сотни метров. Столь огромное, что стоя у основания невозможно было увидеть шпиля.

Вокруг, по фасаду, вилась древняя лестница. Вернее – её останки в виде всего нескольких ступеней. Все остальное теперь выглядело оборками на юбке служанки.

– Может у нашего пророка есть пара умных мыслей? – балиумец повернулся к Хаджару.

Тот, все это время, стоял посередине плато и смотрел куда-то внутрь себя. Затуманенный взгляд, вот единственный ответ, на который мог рассчитывать Глен.

– Да и демон с тобой, – отмахнулся балиумец. – Рамухан, надо что-то решать.

Еще час назад на небосклоне, с запада и востока, появились две красные точки. Теперь же они вытянулись длинными алыми шлейфами, стремящимися пересечься аккурат над той башней, под которой и стоял отряд. Времени до того, к ак это место обнаружат все, в том числе и Санкеш, оставались считанные часы.

– Возможно, здесь, где-то, есть вход под землю, – задумчиво протянул колдун, параллельно потирая отросшую за время путешествия бороду.

– И зачем его искать? – хмыкнул Глен. – А ну-ка…

Обнажив саблю, он шумно выдохнул, а затем обрушил на плато мощный удар. От такого раскололся бы любой, даже самый крепкий валун, но ни царапины не осталось на камнях под ногами отряда. Сам же балиумец едва унял дрожь в правой руке, а затем, взглянув на саблю, грязно выругался.

Не режущей кромке отчетливо виднелся скол.

– Что за…

– Если бы это был так просто, пустая твоя голова, – Кариса буквально плевалась ядом. – то это место не стало бы легендарным!

– Что-то я не слышал твои, безусловно гениальных идей! – рявкнул в ответ Глен.

В то время пока остальные члены отряда ссорились, пытаясь отыскать решение вставшей перед ними проблемы, Хаджар все так же неподвижно стоял. Он никак не мог поверить в происходящее с ним.

Черный Генерал его предок? У него в душе находится меч создания, которого он считал простым героем детской сказки. Печальным отрицательным героем, который неизменно вызывал симпатию, но никак не желание подражать.

Столько крови, сколько было на руках Черного Генерала… Проклятье, да Примус по сравнению с ним белее и пушистее Азреи. Да что там Примус – сам Дергер, бог войны, мерк в сравнении со своим офицером.

Более того, в кольце Патриарха Черных Врат оказался свиток с изображением генерала. Хотя это объяснялось вполне несложно. Черные Горы. Черные Врата. Наверняка и там успел засветится и оставить свое наследие Враг всего сущего, как его называли в историях Эйнена.

Впрочем, Хаджар мог руку дать на отсечение, что так его называли вообще в большинстве историй. И лишь немногие, в том числе и его мама, никогда не упоминали слово “Враг”, а только звание – “Черный Генерал”.

– С тобой все в порядке, друг мой?

Островитянин подошел ближе и, осторожно и мягко, положил ладонь на плечо.

Хаджар вздрогнул. Не сразу, но он пришел в себя.

В данный момент у него имелись проблемы и поважнее размышлений на тему, что за ничтожная крупица крови течет у него в венах. С момента гибели Врага минуло столько лет, что несколько раз успевала меняться звездная карта неба. Зажигаться и гаснуть целые созвездия. За это время все, что было в прошлом, стало не просто пылью – а пустотой.

Такой же, как он увидел за спиной тени волшебницы.

– Эй, Хаджар!

Хаджар еще раз встряхнул головой, окончательно выныривая из потока собственных мыслей.

– Все, я здесь, – кивнул Хаджар.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

В фиолетовых глазах островитянина явно читалось беспокойство.

– Позже, Эйнен. Обещаю, что расскажу, но позже. Сейчас есть дела поважнее.

Эйнен никак не ответил, но было видно, что он согласен. Вместе они подашил к спорщикам.

– … поисковые зхаклинания, поисковые заклинания, – Глен явно изображал Тилис. – да на своем стручке я вертел ваши заклинания. Толку от них никакого! А когда сюда подойдет Санкеш, то…

– То уже он будет тебя вертеть на своем суку, – процедила Тилис. – Мужчины! Только и можете, что о своих отростках болтать. Какой смысл вообще было вас сюда тащить!

– не забывайся, юная ведьма! – рявкнул Рамухан. – Я мужчина и я твой начальник! Умерь свой пыл и сбавь тон!

– Будь ты мужчиной, то Сера легла бы с тобой, а не отправилась искать счастья во внешнем мире, – сплюнула Кариса.

– Проклятая подстилка Париса.

Первым жезл вспыхнул у Рамухана, затем со страниц талмуда слетели две огненные тени, а следом и Тилис начала шептать какое-то заклинание.

– Уймитесь!

Хаджар с силой ударил рукоятью меча о стену башни. От его удара по кладке даже трещины не пошли, но звук был такой, словно где-то рядом разродилась буря.

Прошло еще несколько секунд тяжелого молчания, прежде чем Кариса первой отозвала своих огненных духов. Она закрыла талмуди показательно отвернулась в сторону.

– Можно вечность потратить, – ворчала она, начиная внимательно осматривать каждый миллиметр камней под ногами. – а входа так и не найти.

– У нас еще есть время, – и Рамухан присоединился.

Вскоре по плато уже ползал весь отряд. Они пытались найти хоть малейший намек на дверь, проход или наличие волшебной двери, печати, может завесы. Но все тщетно. За следующие три часа поисков ничего не поменялось, а достигнутое недавно перемирие дало трещину.

Вновь послышались пока необидные, но уколы в адрес союзников. Нервы у всех были на пределе, а напряжение буквально витало в воздухе.

Хаджар, выпрямляясь, снова задумался и сам не заметил, как выронил дар волшебницы. Маленькая синяя пластинка, падая, поймала на мгновение луч солнца и отразила его на плато.

– Действительно, – Хаджар наклонился, поднял камень и посмотрел сквозь него на поднявшееся в зенит солнце. – дар…

Отодвинув в сторону голову, Хаджар позволил лучу еще раз пронзить пластину. Окрасившись в синий, он коснулся камней на плато.

– Что за демоновщина!

– Проклятье!

– Вечерние Звезды!

Со всех сторон послышались крики участников отряда. Прямо под их ногами, по камням растекался синий свет, представший в форме призрачной воды. Он будто заполнял невидимые трещины, создавая узор тончайшей работы. В какой-то момент вода-свет замерла, завершая общую картину.

Прямо на камнях, слегка выступая, проступили очертания двери. Вместо замочной скважины – два углубления. Первое по форме вылитый подарок Серы, а второе – дар волшебницы.

Несмотря на восторг окружающих, Хаджар не был рад тому, что он видел. Он явно ощущал на себе дыхание старушки-судьбы. Неужели с самого первого шага по пескам, у него не было иного выбора, кроме как оказаться именно здесь?

– Положите что-нибудь в эти пазы, – попросил Хаджар.

Когда все было сделано, он сдвинулся с места. Луч скользнул по пластине и узор разрушился, но это уже было не важно. Подойдя к отверстиями, Хадажр вложил в них нужные предметы.

В ту же секунду камни под ними пришли в движение. Складываясь веером. Они постепенно обнажали уходящую во тьму винтовую лестницу.

– Пора уже с этим заканчивать, – и Хаджар первым отправился вниз.

Глава 399

Спускаясь вниз, Хаджар зажег масляную лампу. Простая, работающая без всякой энергии или магии. Небольшая горелка, помещенная в куб из мутного стекла. Парис специально выдал именно такие, чтобы, в случае чего, не привлекать лишнее внимание.

Чье внимание? Ну, еще до начала похода всем, без исключения, было ясно, что библиотека не станет ждать мародеров с распростертыми объятьями. Череда ловушек была вполне прогнозируемым событием. Тот факт, что по пути к библиотеки им почти никто не помешал – не более, чем простое везение. С тем же успехом, Сера могла подарить ему пустынный цветок.

Хотя, вряд ли конечно.

Разгоняя тьму тусклым светом, Хаджар шел впереди отряда. Он осторожно ступал по осыпавшимся ступеням. Внимательно вглядываясь в небольшое, размытое пятно света отвоеванное у черноты подземелья, он касался ладонью шершавых и, отчего-то, влажных стен.

– Вечерние Звезды, – Кариса поднесла свою лампу поближе к стена. Замерев, она внимательно изучала почти полностью выцветшие рисунки. Только благодаря краскам, основанным на смеси металлической стружки, можно было с трудом различить приблизительные контуры. – насколько же древнее это место?

– По сведениям Рахаима, которые мы у него выведали, – Рамухан тоже не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться древностями. – Произошедшие здесь события датируются пятнадцатью эрами.

Хаджар поперхнулся и едва не споткнулся. Что такое “эра” в местном понимании, он осознавал весьма поверхностно. Такими мерами не пользовались ни в Лидусе, ни в Море Песка. Какой смысл использовать летоисчисление, в котором одна единица равна тому времени, что понадобилось Земле чтобы образоваться в качестве планеты, произвести на свет жизнь, а затем дать рождение ему самому, переродившимся в этом странном мире.

Миллиарды лет, не менее. И таких – пятнадцать раз. Время, в которое его перенесла волшебница, не просто древность – а буквально какое-то другое измерение. Потому что иначе Хаджару сложно было воспринять такое количество миллиардов лет…

Вздохнув и “отряхнувшись” от дум, Хаджар сделал еще один шаг. Неожиданно ступень под ним слегка продавалась вниз, издавая попутно сухой металлический щелчок. На секунду все застыли, а затем позади послышался глухой каменный грохот.

Винтовая лестница начал постепенно разрушаться, обрушивая на головы спускающимся гранитный дождь.

– Проклятье, – выругался Хаджар и закричал: – Бежим!

Перепрыгивая через дрожащие под ногами ступени, Хаджар, взвалив на плечо взвизгнувшую от неожиданности Карису, размазался тенью трех воронов. Учитывая чужой вес и вертикальный спуск, это была его максимальная скорость. Эйнен скользил по теням, держа на плече Тилис, а вот Рамухан что-то гневно декламировал со спины Глена.

Камни вокруг падали огромными каплями проливного дождя. Древние рисунки обсыпались прямо на глазах и ведьма не уставала сокрушаться по этому поводу.

– Такие драгоценности, – едва ли не плакала Кариса.

Её, кажется, мало волновал тот факт, что если бы хоть на мгновение Хаджар оступился или замедлился, то им на голову обрушилась бы многотонная плита.

Не сбавляя скорости, Хаджар несся по желобу, чувствуя, как позади по спине бьют осколки камней и щебня. Острыми иглами они пробивали ткань кафтана и впивались в плоть.

Эйнен, скользящий по стенам, справлялся с задачей проще остальных. Он буквально стекал по овальным стенам желоба, утаскивая Тилис все ниже и ниже. Глен, выложивший под собой тропу из света, относительно успешно пародировал скольжение островитянина.

Труднее всех приходилось именно Хаджару. Ему приходилось именно сбегать по ступеням. Перепрыгивая сразу несколько, постоянно отталкиваться от стен, чтобы не влететь в них лицом вперед.

– Проклятье! – вновь выругался Хаджар.

Ему казалось, что чем быстрее он двигался, тем быстрее сверху откалывались все новые плиты. У простого смертного в такой ловушке не то что шанса не было бы, он, скорее всего, даже не понял бы, что именно отправило неудачника к праотцам.

На ходу вытаскивая клинок, Хаджар проскользил под очередной плитой. На этот раз она упала не позади, а прямо перед его лицом. Хаджар пригнулся так низко, что Карисе пришлось выставить перед лицом свой талмуд, чтобы не пропахать камень носом.

В прыжке, на развороте, Хаджар нанес стремительный рубящий удар. С режущей кромки клинка сорвался синий, с черным, полумесяц. Рассекая падающие камни, он оплелся вокруг несущей колоны и, не встретив особого сопротивления, легко её разрубил.

С очередным каменным грохотом часть лестницы обвалилась, создавая над головой небольшой купол. По нему уже стучали падающие ступени.

– Долго не протянет, – не сбавляя скорость, проскрипел зубами Хаджар.

– Выход уже близко! – донеслось снизу.

Эйнен первым добрался до основания желоба и теперь стоял перед аркой голубого света. Мгновением позже рядом приземлился и Глен, со спины которого буквально соскочил Рамухан.

Хаджару же до земли оставалось преодолеть всего несколько ступеней, как позади послышался грохот невероятной силы. Щебень и каменная крошка выстрелили картечью. Рассекая кожу на лице и руках, они затараторили по стенам, оставляя на них глубоких серые царапины.

Эйнен качнул шестом и ткнул им в пространство перед собой. Тени вокруг него вспенились и породили две гигантские обезьяни лапы. Они потянулись к потолку и сомкнули под ним шерстяные ладони. Он успел выставить защиту как раз вовремя – еще немного и Хадажру пришлось бы узнать, каково это стоять под проливным каменным дождем.

– Быстрее! – островитянин бледнел на глазах и Хаджар ускорился.

Он сделал мощный рывок и стрелой пролетев мимо Эйнена, покатился по полу. Успев заранее скинуть вскрикнувшую Карису, Хаджар не сразу совладал с инерцией. Ему пришлось вонзить Горный Ветер в каменный пол и прорезать в нием довольно длинную борозду. Только после этого он смог остановить свое тело.

Островитянин как раз отпустил технику и камни с грохотом упали вниз, замуровывая арку и отсекая отряд от выхода на поверхность.

Поднявшись, Хаджар отряхнулся. Изорванный кафтан, вымазанный в земле и пыли, теперь сильно напоминал любимые, поношенные одежды Хаджара, в данный момент покоящиеся в пространственном кольце.

– Клятый варвар! Демон тебя полюби! – Глен подскочил к Хадажру и схватил его за грудки. – Под ноги себе мать смотреть не учила?!

Глаза Хаджара вспыхнули недобрым огнем и он уже схватился за меч, как перед ним и балиумцем возник шест Эйнена.

– Если так хочешь, Глен, – спокойно произнес островитянин. – можешь ты идти первым. Никто из нас не будет против.

Хаджар остыл так же быстро, как и вскипел. Перед тем, как Глен отвернулся, он успел увидеть в его взгляде разочарование. Только сейчас Хаджар ощутил, как пощипывает шрам на ладони, оставленный принесенный клятвой.

Что же – не так уж прост оказался балиумец. Или же весьма неплохо действовал по чужой указке.

Хаджар повернулся к Рамухану, но так и не смог поймать взгляда колдуна. Тот умело прятал глаза, делая вид, что изучает окружавшую их обстановку. А изучить было что.

Они стояли посреди, как сперва могло показаться, широко коридора. По сторонам возвышались колонны, изображающие различных зверей. Гиппопотам, стоявший на задних лапах, а передними поддерживавший свод. Или обезьяна, которая сидела в позе лотоса. Хвост служил ей вместо стула, а макушка – все так же поддерживала свод. Цапля, крыльями сформировавший ложе, павлин, распустивший изумительной красоты хвост.

– Интересно, а это изумруды? – Глен с жадностью пожирал глазами драгоценные камни, вставленные в оперенья царской птицы.

Хаджар его прекрасно понимал. Изумруды и у него самого вызвали желание достать разделочный кинжал и попытаться выковырять их оттуда. Разве что у Хаджара воля оказалась крепче, нежели… у всех остальных.

Даже Эйнен – и тот, словно кукла в руках неопытного марионеточника, дергана зашатался в сторону драгоценностей.

– Это ловушка! – рявкнул Хаджар.

Обогнув членов отряда, он рассек мечом пространство. Перед лицами людей пронесся синий полумесяц. Он оставил на полу еще одну длинную борозду, но со своей задачей справился и наваждение сбросил.

– Демоны, – прохрипел Глен, отворачиваясь в сторону от заманчивого блеска. – это место меня прикончит.

– Если этого не сделает раньше кто-то из нас, – фыркнула Тилис, видимо позабывшая о недавно принесенной клятве.

– Идемте, – скомандовал Рамухан. – и, ради Вечерних Звезд, будьте внимательны.

Глава 400

То, что сперва показалось коридором, на деле оказалось широкой и длинной платформой. Визуально она действительно выглядела как коридор, но стоило только приглядеться внимательнее, как становилось понятно, что между полом и стенами есть некоторое пространство и все колонны, на деле, находились за ней, а не перед.

Первая ловушка этого каменного моста (наиболее верное сравнение, учитывая, что платформа и вовсе плыла по воздуху) предназначалась для тех, кто прошел первое испытание по воле случая, а не благодаря собственным умениям. Если бы не Хаджар и его крепкая воля, то члены отряда попросту свалились бы в бездонную пропасть.

О её наличии под платформой народ оповестил все тот же Глен.

Опустившись на живот, он подполз к краю платформы и свесился головой вниз.

– Да полюбят меня все демоны Огненных Чертогов! – выкрикнул он на родном языке. Кроме Хаджара столь странное ругательство никто не понял, но смысл уловили все. – здесь не меньше пяти километров.

– А внизу что? – спросила Тилис.

– Пики точеные, – ответил балиумец. – а на них скелеты. Много. Очень. А внизу горы костей.

– Значит нет сомнений – мы здесь не первые, – кивнул Рамухан.

Хаджар посмотрел себе за спину. Он не сомневался, что они вошли через единственный вход в это адское место. Тогда каким образом обвал вновь мог стать древней лестницей с выцветшим рисунком?

– Нет смысла ломать голову над чем, что не может быть отвечено, – Эйнен похлопал друга по плечу и поправил белую бандану. – Пойдем. Нас, пожалуй, ждет наша смерть.

Иногда Хадажру хотелось треснуть товарища по голове чем-нибудь тяжелым, но он сдерживал свои порывы. Те, правда, не оставались без внимания и Эйнен отвечал на них снисходительной “улыбкой”. Ну или тем, что ему это заменяло – легким подрагиванием уголков губ.

На этот раз отряд двигался максимально медленно. Они ступали настолько осторожно, насколько только возможно, учитывая, что ступням все же приходилось касаться плиты.

Кстати, на поверку, камень, по которому они шли, оказался вовсе не монолитной структурой. Это были неясно чем соединенные десятки каменных плит размером метр на метр. На каждой из плит были нарисованы различные животные. Разного цвета, они повторяли по формам окружавшие плато колонны.

– Ох не к добру это, – запричитал Глен, когда свет его масляной лампы выхватил из тьмы очертания очередного животного. – как вы думаете, просто ли так они…

– Замолчи! – хором грохнул отряд, но было поздно.

Не изменяя себе Город Магов вновь не давал договорить фразу. Балиумец сделал шаг вперед и наступил на изображение цапли. Плита вдавилась внутрь, а затем, со скрипом, и вовсе полетела прямо на сверкающие на дне пропасти пики. Глен не свалился только благодаря подоспевшему Эйнену, протянувшему балиумцу шест.

Схватившись за него на манер утопающего, Глен рывком выскочил обратно.

– Слава…

На этот раз договорить не успел Рамухан. По периметру плато все колонны, изображавшие цаплей, пришли в движение. Отряхнувшись от многовекового сна, они опустили крылья. Монолитный свод, накрывший корридор, слегка задрожал и сверху посыпались осколки камней. Лишившись примерно девятой части опор, он ощутимо просел и потяжелел.

– Клятый балиумец! – взревел Рамухан, отпрыгивая от летящих в его сторону каменных копий-перьев.

Все статуи, изображавшие цапель, начали поочередно размахивать крыльями. С каждым таким взмахом с их крыльев слетали перья. Со свистом рассекая воздух, они влетали в расположенные в противоположной части стен открывшие пазы.

Колдун, увернувшись от первого потока снарядов, приземлился на плиту с изображение гиппопотама. Хаджар, еще до скрипа, знал, что произойдет далее.

Как он и предполагал, теперь уже речные монстры отряхнулись от каменного сна и пришли в движение.

Размазавшись тенью воронов и перепрыгивая поток кипящей смолы, выплюнутой одним из гигантов, Хаджар успел поймать Рамухана еще до того, как тот начал осознавать свое падение на пики. Вытянув колдуна, он, вместе с ним, встал на плиту, изображавшую спящую цаплю.

Остальные члены отряда, заметив, что пол под Хаджаром не собирается падать, тоже поспешили перепрыгнуть на такое же изображение.

Теперь по периметру всего коридора летали не только каменные колья, но и сгустки кипящей смолы. Благо, что летели они строго по прямой и исключительно из пасти или с крыльев пробужденных статуй.

– Ступайте только по изображением спящих! – выкрикнул Хаджар.

Взяв подмышку сопротивляющегося Рамухана, он ласточкой прыгнул через очередной сгусток смолы, оказываясь на плите со спящим львом. Хаджару сосвсем не хотелось проверять на что будут способны статуь львов, расположившиеся по краям платформы.

В течении следующих минут члены отряда прыгали по плитам, попутно уворачиваясь от снарядов.

У всех хватало ума, чтобы не пытаться блокировать или отражать атаки. Для практикующих и ведьм их уровня они были вполне безобидны. Но если перо-копье или смола коснуться не активированных панелей, то ловушка примет более пикантный характер.

– Берегись! – выкрикнул Эйнен.

Со свода, все активнее трясущегося и покрывающегося трещинами, откололся кусок породы. Порождая гулкое эхо, он понесся прямо на Глена с Тилис.

Бывают такие момент, когда инстинкты спасают жизнь воины, но бывает и напротив. Этот случай относился ко второму.

Еще до того, как разум взял контроль над телом, Глен выхватил саблю отправляя в полет тонкий диск золотого света. Тот бесшумно и легко рассек многотонный кусок породы на несколько частей. Вот только особой радости на лице балиумца не показалось. Скорее даже – наоборот.

Куски камня обрушились на платформу и покатились по ней, вдавливая самые разные пластины. Со скрипом те уезжали вниз и падали в пропасть. Теперь от каменного сна отряхивались еще три вида статуи.

Змеи, свившиеся в кольца и переставшие поддерживать свод, распахнули пасти. Из их глоток вылетали сгустки какой-то кислоты, чья капли начали расплавлять даже те плиты, которые изображали спящих зверей.

Обезьяны начали бросаться горящими камнями, размером с голову младенца. Оставляя позади дымный след, они так же влетали в открывающиеся ниши.

А вот львы, которые так интересовали Хаджара, с первого взгляда, кроме того что опустились на четыре лапы и тоже перестали поддерживать свод, ничего более не делали. Но это только на первый.

Запрокинув открывшиеся пасти они зарычали и остальные звери, будто подчинившись своему правителю, ускорили темп, а затем и вовсе начали двигаться. Если раньше снаряды летели по одной траектории в паре метрах над полом, то теперь – буквально всех углов. Уже больше не попадая по нишам, они начали дробить соседние стены и пока еще спящие статуи.

Свод, лишившейся большей части поддержки, начал едва ли не на глазах оседать и рушится. Камни сыпались дождем и сбивали плиты вниз- на копья.

– Выход! – Хаджар указал на поднявшуюся в километре от них каменную дверь. Позади неё мерно светился голубой свет.

Вновь вскинув на плечо тело Рамухана, Хаджар устремился тенью шести воронов. На этот раз бежать приходилось по прямой. Попутно отражая снаряды статуй, Хаджар глупо улыбался – происходящее напоминало ему полосу препятствий в Медвежьем Отряде. Разве что тогда земля не норовила выскользнуть из-под ног и отправить бегущего в пропасть.

То и дело отправляя в полет удары меча, Хаджар краем глаза замечал как просыпаются другие статуи и как все большие куски породы откалываются с обрушивающегося потолка.

Вскрикнул Глен, бедро которого задело каменное копье. А затем заскрипел зубами Эйнен, не успевший увернуться от плевка кислоты. Благо она лишь слегка лизнула его плечо. Оно тут же покраснело, а затем кожа начала лопаться, обнажая сереющие лоскуты гниющего мяса.

Прицелившись, Хаджар сделал еще один взмах меча. Сине-черный полумесяц пришелся ровно по цели. Он не ударил по Эйнену всей своей мощью, а прошелестел в миллиметре от раненного плеча. Эха удара хватило, чтобы срезать пораженные ткани.

Эйнен на ходу кивнул и, вместе с Тилис, заскользил по теням.

У выхода они оказались почти одновременно. Хаджару, т о и дело, приходилось помогать соратникам, отправляя в полет все новые удары меча.

Когда они свалились по ту сторону арки, то позади, закрывая вид на обрушивающийся зал, рухнула плита. На этот раз они оказались в помещении овальной формы. Под потолком кружились маленькие синие сферы, от которых и исходило сияние.

Хаджар еще только подумал, чтобы что-то сказать, как первая из сфер, оставляя за собой мерцающий след, закрутилась и полетела прямо ему в грудь. Увернувшись, Хаджар уставился на то, как маленький шарик смерти буквально высверливали и плавил в полу дыру, диаметром с кулак.

– Началось…

Глава 401

– Прыгай! – Эйнен протянул шест.

Хаджар, выдохнув, взял дистанцию для разбега. Мост под ним уже обрушался, а там, на дне пропасти, роились десятки гигантских клыкастых ящериц. Они налезали друг на друга и клацали зубами всего в нескольких метрах под ногами Хаджара.

Оттолкнувшись от края обрыва, Хаджар полетел над пропастью. То и дело под ним клацали тяжелые челюсти исполинских тварей. Сердце стучало так быстро, что Хаджар не слышал ни подрабдривающих криков членов отряда, ни скрежета трущихся друг о друга хитиновых панцирей.

Еще посередине полета он понял, что не сможет дотянуться до шеста. Расстояние в двадцать метров оказалось слишком большим даже для такого сильного практикующего, как он.

Эйнен, тоже видя, что друг не дотягивается, резким движением руки размотал пояс. Уже в собственном прыжке в пропасть, он выбросил руку с концом ткани. Та, оживая, обмотались вокруг стоявшей рядом колонны.

Хаджар схватился за протянутый шест. Вместе с Эйненом они ударились о край скалы. В метре под ними клацнули челюсти. Горели красные глаза ящериц. Те роились наподобие муравейника. Наползали друг друга, грызлись за возможность откусить кусочек человеческой плоти.

– Тяни! – закричал островитянин.

Сперва ничего не происходило. Хаджара посетила мысль, что их так и оставят болтаться на этом подобии веревки. И как бы ни был крепок шелк с островов – он уже начинал потихоньку трещать. Расплетались и рвались нити. Рывками два друга опускались все ниже и ниже к пропасти.

Когда очередные челюсти клацнули настолько близко, что Хаджару, чтобы не лишится ступней, пришлось подогнуть колени, их все же начали поднимать. Сперва медленно, но мере учащение треска шелка, все быстрее и резче.

Первым на каменном балконе оказался Эйнен. Он, перегнувшись, схватил Хаджара за шиворот и буквально выдернул его наверх.

Раскинув руки в попытках обнять холодный камень, Хаджар нервно засмеялся. Рядом сидел Эйнен. Он заматывал местами разорванный пояс.

– Видят Вечерние Звезды, – тяжело дышал Глен. – эта ловушка занимает первое место в моем личном рейтинге.

– А мне больше понравился водопад кислоты, – с этими словами Кариса похлопала себя по корману, где лежала небольшая склянка, до краев заполненная этой самой кислотой.

Последние … никто уже не знал сколько часов, отряд только и делал что выырвался из цепких лап смерти в комнате с ловушками, лишь за тем, чтобы попасть в другую, еще более смертоносную.

Подобные приключения не прошли для них даром. Оборванные, местами окровавленные, забинтованные, покрытые синяками и ссадинами. И,е сли честно, то у многих уже сдавали нервы.

Тилис за последние три комнаты не произнесла ни слова, что для неё нонсенс. Глен все реже шутил и все чаще хмурился в сторону Хаджара с Эйненом. Рамухан не убирал светящегося жезла.

Последняя комната с мостом и ящерами обернулась для них настоящим кошмаром. Им встречались места, в которых приходилось решать сложные головоломки, стоя при этом по грудь во все прибывающей воде.

Иногда они проходили лабиринты, полные самых разнообразных “маленьких” ловушек. Порой они прыгали через пропасти, кишащие разными тварями или кипящей лавой, смолой, кислотой – на любой вкус.

Но вот последняя комната стала квинтэссенцией, буквально выжимкой из предыдущего пути. Сперва им, уворачиваясь от огненных сгустков, пришлось решить головоломку.

Из разных кусков камня сложить огромные иероглиф и поместить его в нужный паз. Справились они с этим только благодаря Эйнену. Островитянин, что твоя обезьяна, носился по всей комнате и отбивал огненные сгустки. Те расплескивались жидким пламенем, поджигая воду, которая все пребывала и пребывала.

Её, обливаясь потом, превращала в лед Тилис. Она еле справлялась со все увеличивающимся количеством жидкости и растущим жаром.

После того, как иероглиф был собран, пол под ними потрескался и рухнул. Они полетели прямо на острые скалы, но вовремя успели схватиться за свисающие лианы. По ним, раскачиваясь, перебрались на другую сторону и оказались в лабиринте.

Помимо ловушек в нем жила тварь, похожая на ящерицах под мостом. Вот только размерами она едва не дотягивала до голема в пустыне. И, впервые за все годы, минувшие со встречи с матерью Азреи, Хаджар ощутил в звере силу, равную почившей тигрице.

Сражаться с таким монстром не было никакого смысла. К тому же стены в проходах лабиринта постоянно сужались. Так что бегая от тупика к тупику, вслушиваясь в рычание идущей по следу ящерицы, они вновь решали головоломки и играли в догонялки со смертью.

В центре лабиринта оказался люк, приведший их на мост. Вот только стоило ступням коснуться его поверхности, как он тут же начал обрушаться, а в пропасти оказались тысячи “миниатюрных” копий жительницы лабиринта.

И вот теперь он вновь находились на каменном балконе, а перед ними дверь. Две простые створки из камня, украшенные все той же изысканной резьбой и сложным орнаментом.

– Здесь наверняка есть секретный механизм, – почесал макушку Глен и начал лапать резьбу. – надо только найти куда нажать.

– Нет, механизм уже был, – и Рамухан, опустившись на корточки, начал шарить по полу. – давайте поищем рычаг.

– Рычаг тоже был, – отмахнулась Кариса и начала изучать орнамент. – возможно нам нужно соединить линии узора, чтобы получился какой-нибудь символ.

Хаджар не стал напоминать, что подобная преграда им тоже уже встречалась. Аккурат после зала с оживавшими и плюющимеся разной дрянью статуями-колоннам. Правда было это так давно, что Хаджар уже начал забывать, что именно приводило колонны в действие.

Примерно полчаса отряд пытался открыть неподдающиеся никаким манипуляциям двери. Они испробовали все. От рычагов, до орнамента, который, как оказалось, действительно двигался. Но какие бы узоры они не собирали, ничего не происходило. Дери все так же отвечали безмовлием, а на заднем фоне рычали ящеры, не оставлявшие попыток забраться на балкон.

Глен уже пару раз порвался ударить створки саблей, но каждый раз кто-нибудь его останавливал. Не хотелось проверять, что будет, если попытаться взять древнюю головоломку силой.

– А может… – в голове Хаджара сверкнула такая простая, но в то же время, весьма не очевидная догадка. Набрав в грудь побольше воздуха, он произнес: – Откройся.

– Ну да, конеч…

Никто уже не удивлялся тому, что Тилис не успела договорить. Орнамент на створках в очередной раз пришел в движение. Только теперь не из-за манипуляций членов отряда, а сам по себе. Словно ожив, он принял форму никому не известного иероглифа.

С тяжелым, шумным звоном ударил колокол и двери отворились. Сперва из-за обилия синего света пришлось зажмуриться, а впоследствии у каждого врывался стон облегчения и возглас удивления.

Им открылся вид на мост тончайшей работы и красоты. Сделанный из все того же камня, он создавал иллюзию, что материалом для работы служила вовсе не твердая порода, а дерево. Извиваясь на манер веток, он вел вниз. К свету. К морю синего света, в котором утопали тысячи стеллажей. Многоярусные, в форме колонн, стен, витрин, полок, они терялись где-то среди бесконечности.

Книги были здесь везде. Они стояли, лежали стопками, некоторые, в сверах все того же синего света, даже летали по воздуху. Помимо книг глаз легко находил многочисленные свитки, глиняные таблички, высеченные из камня скрижали. По углам висели веревки с узелками, порядок которых не оставлял сомнений – это тоже являлось формой записи.

– Сколько же здесь книг… – выдохнула Кариса.

Они шли по мосту, а позади закрывались створки ворот.

– Семнадцать миллионов, сто тридцать две тысячи, шестнадцать сотен, пятьдесят три… пятьдесят две… пятьдесят одна, – прозвучал тонкий, детский голос.

Услышав его, Хаджар и Эйнен вздрогнули. В то время, пока остальные принимали оборонные стойки, они внимательно оглядывались.

Впереди, на одном из стеллажей, стояла маленькая девочка. Она смотрела на парившую внутри синей сферы книгу.

– Сера? – голос Хаджара дал заметную слабину.

Тилис вздрогнула.

– Нет, – не поворачиваясь ответила девочка. – я её сетра. Ера. Хранительница знаний. И раз вы стоите здесь, то прошли все испытания и достойны выбрать подходящее вам знание. Я буду крайне рада вам помочь. Чтобы вы хотели узнать?

Глава 402

Члены отряда переглянулись. В глазах каждого горел не только азарт, но и жадность. Что такое для простых практикующих оказаться в библиотеке древней цивилизации?

Как теперь понимал Хаджар – не очень многое. Опираясь на воспоминания девочки-волшебницы, Хаджар теперь понимал, что библиотека несла в себе совсем иную ценность.

Настоящим знаниями будущих магов и волшебниц обучали некие “мудрейшие”, а здесь просто хранилась информация. Как некий банк времени, в которой по капли сцеживали с каждого поколения.

Своеобразная живая история целого народа. И, по-скольку этот народ более всего ценил мудрость, то выразилась история в информации. В самых разнообразных книгах и свитках.

Но, даже если некогда сюда приходили лишь для того, чтобы поставить на полку очередный талмуд, для уровня Подземного Города, Моря Песка, окраин Империи и варварских королевств это место оставалось мистичным, таинственным и желанным.

– Ера…

– Список, – перебила Рамухана маленькая девочка-голем. Ну или – дух. – Называйте меня Списком. Так меня назвали при создании. Имена Ера и Сера были нам даны человеком в черном. Они ему нравились.

Хаджар вздрогнул. Этого не заметил никто, кроме Эйнена, стоявшего в темном углу. Все так же с закрытыми глазами, они внимательно следил за происходящим.

Довольно забавная метафора.

– Достопочтенный список, – на манер Моря Песков отсалютовал колдун. – я, как и мои спутники, хотели бы в начале узнать полный… список книг в библиотеке.

– Полный список? – улыбка у … Еры выглядела намного более неживой, нежели у её сестры. – на это не хватило бы и тысячи лет. К тому же, я чувствую как сюда идет кто-то с недобрыми намерениями. Его сила велика. Его испытание окажется намного страшнее, чем ваше, но его ведет моя сестра. Скоро они будут здесь.

Глен ударил кулаком по стене, а остальные сильно посмурнели.

– Демонов Солнцеликий, – процедил балиумец. – сколько у нас есть времени, Список?

Ера прикрыла глаза. На несуществующем ветру развевалось её простое, бежевое платье. Она выглядела ужасно древней и жутко беззащитной. Брошеный, одинокий осколок превратившегося в пыль прошлого.

Отчего-то сердце Хаджара укололо грустью. Но будто не своей. Чужой.

– Не больше четверти часа, – ответила девочка-голем.

– Четверть часа!

– Проклятье!

– Всего четверть часа!

Ведьмы и колдун смотрели на кладезь бесценной, для них, информации с таким же ужасом, которым Хаджар смотрел бы на тонущий корабль, полный Имперских мечей.

– Ты можешь нам как-то помочь, Е… Список? – спросил он.

Голем повернулась к Хаджару и заглянула ему в глаза. В который раз Хаджар содрогнулся. Время, плескавшееся в её неживых глазницах, было даже старше, чем у Тени последней волшебницы некогда славного города.

Список была древнее, чем большинство звезд на небосклоне. Она появилась в библиотеке в ту же секунду, как здесь оказалась первая глинянная табличка. И произошло это так давно, что еще при жизни Города Магов не оставалось никого, кто бы помнил этот момент.

Хаджару редко когда бывало страшно. По-настоящему. Так, чтобы гнилая часть его души захотела развернуться и убежать. Еще реже, а вернее – никогда он не поддавался этому порыву.

Но сейчас, в данный момент, оказался близок как никогда.

– Вы честно прошли созданные для вас испытания, – в её голосе звучали целые эпохи. – и с вами тот, кто носит на своих плечах тяжесть Имени. Да, я могу вам помочь.

Она взмахнула рукой и рядом с ней оказалось еще пятеро точных копий. Они синхронно спрыгнули с балкона. Развевались их платья, пока сами големы и их иллюзии(клоны?) парили в воздухе.

Призраками девочки зависли перед лицами каждого из членов отряда. Протянулись детские, белые ручки к щекам людей. Хаджар еще раз окунулся в бездонный океан времени в глазах Списка, а затем очутился перед бесконечным стеллажем.

Он стоял посреди белого света, а перед ним куда-то ввысь уходила вереница полок, заполненных свитками и книгами.

– Меч – не самое популярное оружие в Городе Магов, – прозвучало рядом. Хаджар повернулся и увидел Еру, стоявшую бок о бок с ним самим. – более того, истинный путь развития презирает любое оружие. Вся сила, которую можно найти, она есть в наших сердцах.

Хаджару показалось, что только что ему намекнули на что-то важное, но он пока не понимал на что.

– Я ищу в вашей библиотеке не меч, а…

– Я знаю, что ты ищешь, Дархан, – перебила Список. – то же, что и любой другой, кого ветер приносит с севера. Но этих знаний уже давно нет в моей обители.

На краткое мгновение перед внутренним взором Хаджара предстал другой стеллаж. Полностью разбитый и сожженый. Вокруг лежали обугленные обрывки древних трактатов.

– Но ты ведь должна помнить их. Ты же Список – хранительница знаний.

– Я лишь список, – покачала головой Ера. – хранительница была убита. Очень давно.

Подозрения Хаджара лишь укрепились.

– Покажи мне, – попросил он.

И вновь перед внутренним взором появилась картина. Намного более мутная и нечеткая, нежели ему демонстрировала Тень. Сквозь пелену времени, он мог различить лишь силуэты и обрывки чужих голосов.

Фигура в золотом, на осколках тумана, которым обернулись прекрасные здания Города Магов, подошла к сгустку черного дыма.

– Я же… тебя… …рал, что уни… все… дорого.

– … убийца.

Затем сцена изменилась. Все та же размытая, закутанное в золотое сияние фигура, подошла к маленькой девочке, лежащей на полу библиотеки. О чем они говорили, Хаджар услышать не смог. Но в последний миг перед смертью разглядел лицо существа, лежащего у ног золотого монстра.

Она выглядела точно так же, как Ера и Сера.

– Это была твоя сестра, – выдохнул Хаджар.

Вместо ответа Список лишь кивнула.

– Кто её убил?

– Не знаю. Но это произошло сразу же после разрушения города. Почему то существо не разрушило саму библиотеку – я гадаю до сих пор. Здесь много книг, Дархан, но ни одну из них мне нельзя открывать. Я имею лишь знания о чем они, но что в них – для меня останется вечной загадкой.

Хаджар даже представить себе не мог, что за пытку пережило это маленькое создание. Целыми эпохами находится запертой в месте полном знаний, но иметь лишь одну возможность – раз за разом переживать день, когда умерла её сестра.

Но одно Хаджар узнал точно – тот, с кем боролся Черный Генерал и являлся тем, кто уничтожил город и убил третьего голема библиотеки. Но какой силой должен был обладать этот Некто, чтобы удержать ярость пусть и раненного, но генерала бога Войны.

– А теперь позволь мне подсказать тебе, Дархан.

Хаджар почувствовал, как его плеча вновь коснулась холодная, неживая ладошка. Интересно, почему у маленькой Серы он не ощущал того же.

– Здесь хранится свиток техники “Меча Трех Лучей”.

И вновь внутренний взор Хаджара увидел совсем не его собственное воображение. Где-то на краю холма стоял одетые в белые одежды мастер. Он тренировался с мечом. Плавно перетекал из одной стойки в другую. Внезапно его меч поймал луч солнца, а затем мастер сделал выпад. Пойманный луч сорвался с кончика клинка.

Яркий, тонкий, но безумно быстрый. Его проникающая сила была такова, что он легко пробил стоявшую перед мастером… гору.

Мастер на этом не останавливался. Он начал двигаться резче, быстрее и пойманный луч солнца окрасился алым. Мастер сделал широкий взмах и красный веер режущей кромки отсек от той же горы далекий пик.

А последним движением мастер словно слил алый и золотой. Оранжевый луч сочетал в себе проникающую силу первой стойки и режущую – второй. С диким грохотом, поднимая цунами пыли, падала гора, разрубленная на тысячи валунов.

– Или свиток “Движения мягкой травы”.

Мастер с мечом-лучом поклонился и исчез, ему на смену пришел другой. Сперва показав несколько движений, он сделал неуловимый рывок и… переместился на километр в сторону, тут же нанося удар такой сокрушительной мощи, что, нанесенный в воздух, он оставил на земле воронку глубиной в десяток метров.

За неполные пять минут перед внутренним взором Хаджара появлялись и исчезали сотни мастеров. Они демонстрировали Хаджару такие глубины владение мечом, что сам он на их фоне выглядел неразумным мальчишкой, размахивающим деревянным мечом и играющимся в рыцарей и воров.

– На какой стадии владения мечом находились эти мастера? – спросил Хаджар, останавливая поток изображений.

Глава 403

– Я не знаю этого, Дархан, – странно, но Ера называли его только Имени. Тому, что даровал шаман бедуинов.

Хотя, сейчас Хаджар понимал, что бедуин лишь выловил его из Реки Мира, а вовсе не придумал самостоятельно. И красная татуировка на его руке, в которой и оказалось на веки запечатлено его Имя, лишь подтверждение этой теории.

– Мой тебе совет – выбери свиток “Меча неполной Луны”.

Хаджар вспомнил мастера, который взмахом меча мог рассечь свет, падающий от ночного светила. Тем же взмахом он мог рассечь любую защиту и броню появлявшихся перед ним воинов. Короткий, легкий взмах, внутри которого содержалось столько скорости и силы, что он оставлял позади даже “Три Луча”. Вот только последние били на расстоянии, а этот – в близи.

И, видят Вечерние Звезды, озвучь Список данное предложение еще неделю назад, Хаджар бы согласился безо всяких раздумий. И, безусловно, увиденное поражало его. Оно открывало новые горизонты понимания пути Духа Меча. Но в то же время – разочаровывало.

В его пространственном кольце хранился свиток, изображавший, как теперь узнал Хаджар – Черного Генерала. И один обыденный, лишенный всякой грации или техники, взмах меча Врага содержал в себе силы, скорости и Духа Меча больше, чем все увиденные Хаджаром техники вместе взятые.

– Я знаю, что тебе надо, Дархан, – немного печально вздохнула Ера.

На этот раз перед внутренним взором Хаджара не появилось нового мастера и техники. Нет. Вместо этого Список протянула ему небольшую глиняную табличку. Испещренная различными узорами, она буквально дышала самой вечностью. Столь неприметный артефакт мог бы легко быть дедушкой трех големов библиотеки. Настолько старым он был.

– Я не знаю этого языка, – Хаджар провел пальцами по узорам. – и не думаю, что есть среди живых тот, кто мог бы для меня её перевести.

– Если ты выберешь эту скрижаль, то смогу я. Такова моя задача – рассказать, отдать и обеспечить доступ.

Хаджар посмотрел в глаза Ере, но не смог выдержать давящего взгляда самого времени. Даже для него это было слишком.

– И что же там хранится?

– Ничего особенного, – пожала плечами Список. – подобному тебя научат в любой сильной школе Меча.

– И зачем мне, тогда, на это соглашаться? – удивился Хаджар. – я и так собираюсь туда отправится.

– Затем, Дархан, что тебя научат лишь тому, что ты и так смог бы узнать сам. Со временем. Когда помудрел бы. Здесь же хранится нечто, чему я не могу дать объяснения. Это очень простой, но в то же время – удивительный способ медитации. Он позволит тебе видеть сокрытое в Духе Меча. Позволит тебе не только впитывать знания, полученные во время твоих битв, но и благодаря наблюдению за ними.

– Я и так могу это делать, – стоял на своем Хаджар. – как и любой другой практикующий. Даже без Школ или Сект.

– Да, но можешь ли ты постичь мудрость о владении мечом от простого взгляда на статую или… картину?

Ера недвусмысленно покосилась на кольцо Хаджара.

– У этой техники нет имени, – определи вопрос Список.

– А создатель?

– Кто знает, – дрогнули плечики Еры. – этот язык древнее воздуха, которым ты дышишь. А тот, кто её создал, должен был стоять на вершине мудрости. О тех временах тебе могут рассказать лишь жрецы, Дархан. Только у жрецов богов есть записи столь древние, что пронзают само время.

И вновь Хаджара вело в сторону страны Бессмертных. Судьба насмехалась над ним, едва ли не с самого начал пути прокладывая дорогу в край всесильных адептов.

Будь на месте Хаджара простой практикующий, он бы отказался от “кота в мешке” и остановил свой выбор на одной из показанных техник. Но Хаджар…

Он крепко сжал рукоять меча и протянул ладонь. Большую часть жизни все, что он имел – лишь меч и собственное слово. И, видят Вечерние Звезды, мало кто мог сказать, что крепче – слово Хаджара или сталь в его руках.

Чтобы это ни было, знания, деньги, судьба, враги, он все завоюют и всех одолеет своими собственными руками и своим мечом. Техники владения мечом он сможет найти в Империи. Если их не будет там, то он отправится в страну Бессмертных. Если не найдет и там, то создаст сам. И пусть на это уйдут тысячелетия, но он не остановится ни перед какой преградой, пока не достигнет своей цели.

Ничто и никогда не сломит его воли. Не остановит его шага. Ни демоны, ни боги, ни древние тайны и мистерии.

– Я выбираю безымянную табличку.

И в ту же секунду Хаджар осознал себя стоящим на холодных камнях пола библиотеки. Океан белого испарился и на ему на смену пришло озеро синего света, омывавшего древние фолианты.

Ера вновь стояла на балконе и вглядывалась в книгу, вращающуюся в сфере из света.

– А…

Хаджар не успел спросить о табличке. Осознание того, что она находится в его пространственном кольце пришло так же внезапно, как и знание о содержании. Это действительно был весьма простой способ медитации.

Текст, описывающий его, начинался с фразы:

“Человек держит рукоять меча и следует его путем. Все, что он видит перед собой – путь. Все, что он несет в своем сердце – он несет по этому пути.”

Хаджар ощущал в этом некую недоступную ему мудрость и пока решил сфокусироваться на самой медитации. Благо в следующем абзаце шло весьма простое и лаконичное объяснение что и как нужно делать, чтобы иметь возможность “откусить” кусочек знаний, которые можно найти буквально – во всем.

Составитель текста рассуждал, что настоящий “человек меча”, способен ощутить присутствие Духа Меча даже во взмахе ласточкиного крыла. И, в какой-то момент, ему уже не потребуется ни один учитель, ибо нет более истинного учителя, чем сам мир и человек, созерцающий его.

Помимо Хаджара, свою награду получил и Эйнен. Он уже даже успел усесться в позу лотоса и начать медленно дышать.

– Сколько у нас еще есть времени? – спросил Хаджар.

– Семь минут, – не поворачиваясь, ответила Ера. – затем здесь взойдет солнце. И начнется битва света и тьмы.

Не став вникать в смысл иносказательности древнего существа, Хаджар последовал примеру друга. Он тоже сел в позу лотоса и мысленно представил свиток с Черным Генералом.

Хаджар не рисковал доставать его и смотреть вживую. В прошлый раз он едва не умер от такой оплошности. Не хотелось бы проверять, измениться что-то благодаря Безымянной Технике или нет.

Разумеется семи минут не хватило бы на изучение техники и свитка. Да что там, Хаджар сомневался что управился бы быстрее, чем за полтора года. Но, чтобы постичь самый базовый уровень, ему бы хватило и вдвое меньшего времени, чем оставалось до появления здесь Санкеша.

Используя Безымянную Технику, Хаджар вновь и вновь представлял перед собой образ Черного Генерала. Погрузившись глубоко в себя, он проходил, пожалуй, одно из сложнейших испытаний в своей жизни. Ибо каждый, пусть даже мысленный взгляд на черный силуэт, походил на прогулку по тонкой, острой грани, с каждой стороны которой – бездны.

Хаджар не слышал ни вороньего карканья, раздающегося у него в душе, ни печального вздоха старого дракона, в который раз оказавшегося неспособны уберечь своего ученика от страшной судьбы.

Хаджар не увидел и улыбки Еры. Такой, которой убийца, обычно, одаривает свою жертву перед тем, как наносит ей последний, смертельный удар.

В библиотеки подходили к концу последние, спокойные минуты. Вот только, почему-то, Список это нисколько не беспокоило. Даже наоборот. Казалось, что голем ждет появление Солнцеликого и он не заставил себя ждать.

Глава 404

Санкеш появился совсем не так, как члены отряда Подземного Города. Он не пришел со стороны запертых на магические засовы дверей, не вылез из люка или какого-нибудь секретного лаза.

Нет. Санкеш и его отряд возник прямо посреди комнаты.

– Приготовились, – скомандовал Рамухан, поднимая перед собой светящийся жезл.

Хаджар неотрывно смотрел на все растущий пузырь оранжевого света. Набухая, будто почки по весне, он занимал все больше и больше пространства.

Сжимая рукоять до хруста в костяшках, Хаджар пытался разглядеть происходящее внутри пузыря света, но видел лишь смутные танцы теней.

Внезапно раздался оглушительный хлопок. Пузырь лопнул изнутри, демонстрируя зрителям находившегося внутри него людей.

Троих Хаджар не узнал. Но, судя по обмундированию, это были воины армии Санкеша. Изнуренные, раненные, местами забинтованные, они плохо походили на тех бравых вояк, которых Хаджар увидел в лагере в оазисе Каменных Деревьев.

Остальные, так или иначе, но были знакомы. Северянин-старец. Некогда золотые волосы покрылись ржавчиной, а кожа, со временем, из белой превратилось скорее в серую.

Арликша – дочь Солнцеликого. Все с той же татуировкой, пересекающей лицо, тремя крутящимися вокруг неё фиолетовыми сферами и саблей-тесаком за поясом.

Ну и, разумеется, сам Солнцеликий. Огромный гигант с бугрящимися мышцами, он опирался на исполинскую алебарду. Её широкое лезвие могло дать фору многим секирам и боевым топорам.

Абсолютно монструозное, пугающее оружие.

– Сера, – прорычал Хаджар.

– Дядя Хаджар, – беззаботно улыбалась девочка. – Дядя Эйнен.

Спокойный, даже в чем-то радостный тон, резко контрастировал с внешним видом пленницы.

На ней живого места видно не было.

Жуткие гематомы на руках и ногах. Кровоточащие порезы на теле, которые не могли скрыть обрывки ткани, заменявшие ей одежду.

Многочисленные ожоги, некоторые из которых уже покрылись омерзительной, желтой коркой.

Спутанные от пота, песка и крови волосы. Разбитые губы и засохшая кровь под носом и ушами.

– Прости дядя Хаджар, я не смогла их задержать.

И голос. Все такой же чистый, беззаботный и веселый. Какой и должен быть у счастливого ребенка. Ребенка, которого на протяжении многих месяцев не пытали демоновы маньяки.

– Санкеш! – выкрикнул Хаджар.

Энергия вокруг него из синей начала окрашиваться в черный, а внутри неё заискрились черные молнии.

Хаджар выхватил клинок и уже сделал шаг вперед, как ему на плечи одновременно легли руки Эйнена и Рамухана.

– Не время, варвар, – прошептал на ухо колдун. – они специально это сделали. Не было никакого резона пытать Ключ. Она все равно бы привела их сюда. Такова её задача – миссия.

– Колдун прав, друг мой, – поддержал Рамухана Эйнен. – они хотят вывести нас из равновесия. Поставить в уязвимое положение.

По тому, как крепко Эйнен сжимал его плечо, Хаджар понял, что островитянину тоже не терпится ринуться в бой.

Он никогда этого не демонстрировал, но и Эйнену нравилась маленькая Сера.

– И ты позволишь этим червям остановить себя, Дракон? – засмеялся Санкеш.

Запрокинув голову, он тряс своей черной гривой волос. Дрожали жилы-канаты на его горле, которое не смогло бы сдавить и трое взрослых мужчин.

– Да, не так… жалко я представлял себе это место, – Солнцеликий огляделся. На его лице явно читалось презрение, смешанное с разочарованием. – хотя, чего еще можно ожидать от вымершей цивилизации. Слишком слабой, чтобы продолжить сражаться за жизнь.

– Мы не хотим битвы, повелитель Песков, – поклонился Рамухан. – мы пришли сюда лишь за знаниями, все остальное вы можете остав…

Санкеш протянул руку в сторону колдуна и сжал ладонь. Рамухана оторвало от пола. В агонии он схватился за собственное горло. Силясь вздохнуть, он неистово царапал его ногтями.

Волшебный жезл со звоном покатился по каменному полу.

– Мне не нужно твое разрешение, червь! – прорычал Солнцеликий. – все, что есть под этими небесами, принадлежит сильнейшим. И в данный момент это явно не ты.

– Отпусти его, Санкеш, – Хадажр так и не обнажил меча, но вокруг его ног, то и дело появлялись глубокие разрезы на полу.

– Хочешь спасти своего хозяина, Дракон? – в глазах Санкеша горела животная ярость. – ты мог бы стать частью нового порядка. Моего порядка! Но выбрал участь быть подставкой для ног этим жалким пародиям на магов?

– Я уже говорил тебе, Солнцеликий. Я ничей раб.

Какое-то время они играли в гляделки. Рамухан уже перестал дергаться. Он уже даже не багровел. Просто синел, а глаза постепенно закатывались.

– Жалкое ничтожество, – Санкеш раздал руку и Рамухан сломанной куклой свалился на пол.

К нему тут же подлетели Тилис с Карисой. Достав какие-то талисманы, они спешно читали над телом колдуна разнообразные заклинания.

Спустя пару мгновений Рамухан захрипел и очнулся. На его шее проступал черный то ли ожог, то ли синяк. Как если бы его сдавили не силой воли, а раскаленной латной перчаткой.

– Мы… можем… договор…

Одного быстрого взгляда Санкеша хватило, чтобы колдун проглотил окончание слова и замолчал.

– Я не веду переговоров с червями, ничтожество, – и Солнцеликий повернулся к Хаджару. – ты знаешь, Северный Ветер, что я ищу здесь.

Хаджар знал. Солнцеликому требовался эликсир богов. Клятый маньяк собирался взойти на Седьмое Небо и по своему усмотрению перекроить мир. Сделать его только для сильных, а слабым оставить лишь смирение и позор.

– Надо уходить, Хаджар, – процедил Глен. Балиумец не то что за саблю не схватился, он и вовсе поднял раскрытые ладони, всем своим видом демонстрируя готовность сдаться. – Ты только посмотри на это чудовище. Одного только его хватит, чтобы превратить нас в демонов фарш. Видят Боги, старик с серой кожи и сам не намного слабее Солнцеликого. А еще и бестия – дочь его. Мы просто ничего не сможем…

Хаджар прекрасно понимал, о чем говорить Глен. Даже будь он вдвое сильнее, то вряд ли смог бы на равных сражаться с Санкешем.

Все же существуют такие пределы и грани, через которые попросту невозможно перешагнуть.

Но…

Одного взгляда на маленькую Серу было достаточно, чтобы внутри Хаджара проснулся дракон.

– Уходи, Санкеш, – каждое слово Хаджара звучало вытаскиваемым из ножен клинком. – если ты так хочешь стать богом – добейся своими силами. Иначе какая разница между тобой и… этими червями?

Санкеш прищурился, а потом вновь зашелся диким, звериным гоготом. В этот момент как никогда отчетливо из глубин души Солнцеликого показалось его отчаянное безумие.

– Глупый пес. Неужели ты думаешь, что словами сможешь сломить мой путь?

Не дожидаясь ответной реплики, Санкеш опять взмахнул рукой. Хаджар и остальные схватились за оружие, собираясь отразить поток чужой воли, но атаки не последовала.

Вернее – она предназначалась совсем не им.

Маленькую Еру оторвало от пола и протащило по воздуху. Спустя мгновение она беспомощно хрипела в стальной хватке Солнцеликого.

– Ты ведь Список, да? – улыбка Санкеша больше походила на звериный оскал. – Скажи мне, как найти эликсир богов и технику Дергера!

– Я не знаю.

Громыхнуло, задрожал походящий трещинами пол, а под потолок поднялось облако пыли.

Санкеш навис над маленькой девочкой. Одним движением руки он впечатал её в пол, пробив в камне нишу глубиной в десяток сантиметров.

– Не играй со мной, жалкая пародия на человека. Выполняй свои обязанности! – он выдернул её за волосы и, будто тряпку, поднял перед своим лицом. – Где Эликсир?!

– Я не…

Раскрытой ладонью Санкеш ударил Еру в живот. Будто пушечное ядро, она пролетела полсотни метров, пробила спиной десяток стеллажей и, как недавно в пол, впечаталась в стену.

– Дядя Хаджар, – прошептала Сера. По её левой щеке соскользнула маленькая слезинка.

– Санкеш! – взревел Хаджар.

Ему было плевать на то, что перед ним стоял монстр уровня Рыцаря Духа. Плевать на слова Эйнена и Рамухана. Плевать на эликсиры, богов и демонов.

В этот момент плакала маленькая девочка, которую он пообещал защитить.

И за одну эту слезу он был готов сжечь хоть весь мир!

Горный Ветер, порождая самый настоящий громовой раскат, покинул ножны… но Хаджар так и не успел сделать ни шага вперед.

– Не так быстро, – горячо произнесли над ухом.

Под кадыком Хаджара, не касаясь кожи, оказался кинжал Глена.

– Демонов балиумец! – закричала Тилис. – клятвооступник! Тебя сожре…

– Заткнись! – рявкнул Глен. – Боги и демоны, как же ты мне надоела. А клятву свою можешь запихнуть себе куда подальше. Я вреда варвару не наношу. Даже наоборот – пытаюсь уберечь. Не так ли, повелитель?

Санкеш широко улыбнулся Глену.

– Мой верный пес.

– Пес, – с презрением произнес Хаджар. – так значит, да? Теперь гордые балиумцы радуются, когда их называют псами?

– Заткнись, Хаджар! – кинжал Глена дрогнул, но кожи не коснулся. Он не мог себе позволить оступиться на тонкой грани клятвооступничества. – ты ничего обо мне не знаешь! И ничего не знаешь о том, что может предложить такой человек, как Солнцеликий!

– И не узнаю! – Хаджар схватил опешившего Глена за предплечье и выкрикнул: – Давай!

В ту же секунду на шесте Эйнена сверкнул наконечник копья и ничего не понявший балиумец упал в лужу собственной крови.

Прямо посередине его лба зияла сквозная рана. Толчками била темная, мутная кровь, в которой плавали серые комочки.

На этом Эйнен не остановился. Он засунул руку в собственную тень и достал оттуда бурдюк. Он швырнул его под ноги Санкешу и принял боевую стойку.

– Любопытно, – ровным тоном сказал Солнцеликий. – и что же вы зад…

Он не успел договорить. Бурдюк взорвался. Во все стороны разлетелся песок, а из него, сидя на песчаных волках, выпрыгнули Шакх и его люди.

– Убью! – закричал Шакх, обнажая кинжалы.

Глава 405

– Идите, Повелитель, – Арликша выставила перед собой саблю-тесак, принимая на неё удар кинжалов Шакха.

– Мы с ними справимся, – северянин ударил кулаками, закованными в боевые латные перчатки.

Солнцеликий никак не отреагировал. Он схватил за волосы Еру с Серой и потащил их куда-то в бесконечность коридоров библиотеки.

– Санкеш! – Хаджар оттолкнулся от пола.

Размазываясь тенью семи воронов, он буквально размазался по воздуху черной лентой, но так и не смог прорваться сквозь блок Северянина.

Старик на манер щита выставил перед собой латные перчатки. Энергия, исходящая от них, приняла очертания волчьей морды. Острые клыки зверя накрепко схватили меч Хаджара.

– Не так быстро, южанин, – прорычал настоящий воин с Севера.

На плечи Хаджара тут же обрушилась мощь ауры Рыцаря Духа. От её давления по каменному полу зазмеились глубокие трещины, а вех, кроме Эйнена, отшвырнуло в сторону. Даже Арликша, занятая схваткой с Шакхом и Хадаром, не смогла сопротивляться подобной силе.

В итоге напротив фигуры могучего Северянина остались лишь Хаджаром с Эйненом. Простые практикующие. На фоне Рыцаря Духа они смотрелись даже слабее, чем муравей под лапой тигра.

Санкеш не видел всего этого. Впрочем, ему было безразлично происходящее. Он видел перед собой цель и шел к ней. Вечерние Звезды, как же долго он к ней шел…

– Маленький брат, ты не…

– Заткнись! – Санкеш с силой впечатал лицо Серы в камень. – Заткнись, жалкое отродье! Я тебе не брат!

Жемчужина Песков полностью оправдывала свое название. Окруженная с запада, востока и севера огромными барханами, спрятавшаяся в низине, её белокаменные стены и дома выглядели радужной пеной на застывших волнах.

Мало кто из путешественников, хоть раз побывав в Жемчужине, более мог сомневаться, что именно она является столицей бескрайней пустыни.

Широкие, мощеные камнем, проспекты и отходящие от них путаницей настоящей паутины – улочки. Высокие, прямоугольные, башни многочисленных дворцов создавали столь вожделенную тень днем, а ночью укрывали от промозглых ветров.

Многочисленные люди сновали по своим делам. Был слышен смех детей, ржание разнообразных животных, порой – лязг доспехов из настоящей стали.

Город был богат. Золотые купола уходили далеко к небу, а на ярмарках и базарах можно было отыскать любой товар, какой только придется по душе покупателю.

Но самым величественным строением, возвышавшимися над всеми остальными и поражавшим своим убранством, оставался… нет, вовсе не дворец султана Рахаима и его достопочтенных предков. Когда-то это действительно было так и во всей пустыне сложно было отыскать здания более богатого и помпезного, нежели дворец Жемчужины.

Минули годы, даже века, повзрослел Рахаим, в его волосах появились первые седые пряди и вместе с ними в городе возникло новое строение. Храм Мудрости и Знаний – библиотека Жемчужина Песков. Её огромная каменная башня казалось неприступно огромной. Её шпили возвышались даже над окружавшими город барханами.

Именно на её вершине теперь находилась обитель Рахаима и его семьи. По сравнению с дворцом – маленькая и неприметная, но из её окон открывался воистину величественный вид на бескрайние пески.

– Отец, – маленький мальчик нервно крутил в руках амулет в форме солнца. – я хотел с тобой поговорить…

– Не мешай, – перебил мальчика статный мужчина.

В расшитом золотом кафтане, он сидел за дубовым столом и перебирал тексты десятка книг. Источником света ему служила белая сфера, кружившая над головой мужчины. Порой она роняла лучи едва ли не жидкого света на его волосы, выхватывая из сумрака серебрянные, седые нити.

– Это о маме…

– Она погибла, – перебил султан своего сына. – здесь не о чем говорить.

– Но…

– Тебе пора повзрослеть, Санкеш! – прикрикнул мужчина.

Мало кто в этот момент узнал бы в нем мудрого и спокойного Рахаима. Султана, о котором можно было только мечтать. Человека, который создал для города школу Пути Развития и чьи ученики слыли лучшими из лучших. Защитниками мира в пустыне.

Мальчик по имени Санкеш, сын Рахаима и наследник султанского тюрбана, шмыгнул носом и отвернулся к окну. Он смотрел на бескрайние пески. Ветер сгонял с барханов, кажущихся с такой высоты золотыми волнами, желтую пыль, поднимая её настоящими облаками.

– Позови мне свою сестру, Санкеш, – приказным тоном, не отрывая глаз от книги, произнес Рахаим.

- “Она мне не сестра!” – подумал, Санкеш, а вслух ответил: – Да, отец.

Санкеш спустился на нижние этажи. Среди многочисленных стеллажей бродили ученики его отца. Она приветствовали своего принца, но в их глазах то и дело мелькала насмешка. За спиной же они и вовсе шушукались и насмехались над наследником, оказавшимся неспособным к развитию техники песков.

Мальчик, стиснув зубы, продолжал крутить в руках амулет, подаренный ему матерью.

Сера, его сестра… тетя… бабушка… оказалась там же, где и всегда. В окружении души в ней не чаявших учеников, она раздавала советы и дарила улыбки.

– Девушки любят цветы, Дурмар, – улыбнулась она одну из учеников. – подари ей цветы. Или маленькую ящерицу из бисера.

– Зачем?

– Чтобы смотря на этот подарок, она думала о тебе. Мысли, Дурмара, имеют большую силу.

Часто в глазах существа, выглядящего как девятилетняя девочка, мелькала сама вечность, но это длилось недолго.

– А лучше поиграй со мной! – воскликнула Сера, разом растерявшая сквозившую из глаз мудрость веков.

– Сера! – выкрикнул Санкеш, не подходя к компании учеников.

– Да, мой малень…

– Не называй меня так! – едва ли не взвизгнул Санкеш. – мерзкое отродье…

– Принц! – хором грохнули ученики.

От группы вперед вышел все тот же Дурмар. Высокий и плечистый, для ребенка он выглядел ожившей скалой. Он подошел вплотную к Санкешу, но мальчик не спрятал и не отвел взгляда.

Бесстрашно он смотрел на человека, способного двумя пальцами свернуть ему шею. Не говоря уже про массивный топор, висевший за спиной Дурмара.

Ученик наклонился к принцу и прошептал так, чтобы его не слышал никто, кроме самого Санкеша.

– Следи за своим языком, бездарный щенок. Иначе с тобой может произойти несчастный случай.

Санкеш хрустнул зубами от бессильной злобы. С трудом он сделал вид, что проигнорировал обидные слова.

– Тебя. Зовет. Отец. Сера, – каждое слово Санкеш ронял так же тяжело, как кузнец опускает молот на раскаленное железо.

– Конечно!

Радостная девочка соскочила с пьедестала и побежала в сторону винтовой лестницы, ведущей в покои султана Рахаима.

Санкеш с ненавистью смотрел ей в спину.

– Трубите горны! – кричал Рахаим.

Стоя на крепостной стене, одетый в золотые со сталью доспехи, он выглядел не мудрецом, а грозным воином. Внизу, под стенами, реяли разбойничьи стяги. Сотни тысяч подлых чехеров взяли в осаду Жемчужину. У них не хватало сил чтобы захватить город, но вот потребовать дань…

Что же, эти глупцы не знали, что Школа Рахаима достаточно окрепла, чтобы дать им отпор.

Низкий гул пронесся над бескрайними песками. Под радостное улюлюканье разбойников столица Моря Песка открыла свои врата, но вместо покорного султана на встречу противнику устремились сотни воинов.

– Повелитель!

Рядом с Рахаимом на одно колено опустился разведчик.

– Не сейчас! – рявкнул Рахаим.

Вцепившись в край стены, он всматривался в ряды своих воинов. Сердце ему подсказывало…

Так оно и было. Среди лучших учеников, впереди армии, на пустынном вороне мчался его сын. Санкеш, встретивший шестнадцатое лето, так и не смог пробиться даже на уровень Телесных Рек. Он мало чем отличался по силе от простого смертного.

– Глупец! – причитал Рахаим. – Идиот! За что, Вечерние Звезды, мне подобное наказание… – султан повернулся к своему подчиненному. – Слушай мой приказ. Пусть лучшие ученики немедленно…

– Сера! – перебил разведчик. – Мой повелитель. Шпионы разбойников захватили Серу!

– Она должна была быть в библиотеке!

– Девочка сбежала оттуда и…

В этот самый момент снизу, со стороны кровавой битвы прозвучал жалобный крик.

Рахаим рванул к краю стены. Он смотрел на то, как его единственного сына стаскивают из седла. Как на шею ему надевают рабский ошейник и, будто побитого пса, волокут прочь от битвы.

– Отец! – донес ветер крик.

Санкеш смотрел в глаза своего отца. Единственного, кто мог помочь ему. Секунда, две, а затем Рахаим отвернулся. Перед этим Санкеш успел увидеть в глазах султана лишь разочарование и презрение. Презрение к слабости его сына…

– Отец… Оте-е-е-е-е-ец!

Этот крик еще долго будет кружить над битвой, но Рахаим его уже не слышал. Он спешил на помощь Сере.

В очередной раз пнув беспомощного голема, Санкеш направился дальше. Эликсир богов был уже совсем рядом, но отчего-то сердце сильно закололо. Клятые Вечерние Звезды пронесли перед его внутренним взором бесполезные воспоминания о прошлом.

Но как и тогда – вновь кто-то бежал на помощь Сере.

– Я тебе этого не говорил, уродец, – безумная улыбка исказила лицо Санкеша. – но клинки моей дочери, которыми она убила твоего обожаемого Рахаима, были смазаны ядом. Он умер не сразу. Нет, далеко не сразу…

Сера подняла взгляд на гиганта, но увидела в нем лишь брошенного всеми, покинутого мальчика, на чьих руках умерла от страшной болезни его собственная мать.

– Он был твоим отцом…

– У меня нет отца! – от рева Санкеша затреслись стены. – И никогда не было… А теперь заткнись, иначе участь Рахаима покажется тебе даром небес.

Глава 406

Северянин дернул запястьем и волчья пасть, возникшая из его перчаток, с рыком “выплюнула” меч Хаджара. Тот ощутил, будто по плоскости клинка пришелся удар тарана. Ноги оторвало от земли и Хаджар, пронесясь с десяток метров и сбив два стеллажа, рухнул на холодный пол.

Изо рта выстрелил фонтанчик крови. Техника укрепления тела разом вытянула едва ли не треть запаса, но и этого не хватало, чтобы полностью свести на нет удар Рыцаря Духа.

Кости и кожа остались целы, чего не скажешь о внутренних органах. Всего одного удара хватило, чтобы ранить Хаджара.

В то время пока Хаджар приходил в себя, Эйнен пытался связать Северянина боем. Островитянин не стал размениваться на мелочи. Сходу использовав зов, он призвал на помощь наследие крови предков.

Радужная чешуя покрыла его кожу. Свет, который она излучала, формировал нечто вроде едва заметной сферы. Северянин, видя это, только усмехнулся.

– Северный волк, – произнес он, нанося прямой удар кулаком.

Пол под его ногами покрылся коркой инея. Воздух заметно похолодел, а удар, нанесенный северянином, выглядел все той же волчьей мордой. Только на этот раз она, рыча и скалясь, пронеслась пару метров и ударила по Эйнену.

Тот успел обнажить лезвие внутри своего шеста и, призвав на помощь тени, создал вокруг себя фигуру обезьяны. Она, окутанная тем же радужным сиянием, заключила Эйнена в крепкие объятья.

На собственном опыте Хаджар знал, что такую защиту сложно было пробить даже его самому лучшему приему. Более того – с ней могли справиться и одновременные удары нескольких тварей в Яме, сравнимых с уровнем Небесного Солдата средней стадии.

Волчья пасть, оставляя за собой снежный след, врезалась прямо в центр защиты. Взревела обезьяна, когда ледяные со сталью волчьи клыки порвали её плоть. В клочья разорвав тени, удар, не потеряв и половины своей силы, ударил по радужной чешуи. Та лишь на мгновение смогла его задержать, а после, потрескавшись, раскололась.

Эйнен, впрочем, в небо не взлетел. Стоя на ногах, он проскользил три метра, пока не затормозил вонзая шест-копья в пол. Одежда на его груди была порвана в клочья. Расплывалась черная, жуткая гематома, а по уголкам губ текла кровь.

– Вы выдержали по одному моему удару, – странно, но старик говорил на языке пустыни так же свободно, как и сами Эйнен с Хаджаром. – вы достойны узнать мое имя. Рагар, Белый Волк.

Когда он произнес “Белый Волк”, татуировка на предплечье Хаджара слегка нагрелась. Всего на мгновение, но достаточно, чтобы это было заметно.

Теперь стало понятно, каким образом они смогли пройти к библиотеке. Сера могла указать им путь, но испытание первого голема предназначалось для тех, кто обладает Именем. И Рагар им обладал.

– Нам нужен план, – прохрипел Хаджар, подходя к Эйнену.

– Не думаю, что у нас есть время его обсуждать! – островитянин вонзил перед собой шест, призывая на помощь все тени, до которых только мог дотянуться.

Рагар в это время наносил сокрушительные удары по инею вокруг него. И с каждым таким ударом площадь льда только увеличивалась. Когда он покрыл площадь диаметром около сорока метров, то каждый последующие удар уже её не увеличивал, а буквально выстреливал ледяными кулаками прямо под ногами Эйнена с Хаджаром.

Это сильно напоминало технику Ольгерда, но если последняя порождала хаотичные ледяные пики, то Рагар бил прицельно. В последний момент Эйнену с Хаджаром удавалось увернуться, но вечно так продолжаться не могло.

Рагар буквально игрался с ними. На его лице маячила небрежная полуулыбка. Его задачей было задержать островитянина и генерала Лидуса. Первый не представлял особой угрозы его конунгу, а со вторым Санкеш хотел разобраться сам.

Не было никакой нужды расправляться с ними первым же ударом. Рагару хотелось “размять руки”, к тому же в таком темпе он мог свободно наблюдать за Арликшей.

– Я убью тебя! – в очередной раз выкрикнул Шакх.

Сверкая новообретенным шрамом через все лицо, он выкинул вперед правую руку. Засветился зажатый в ней кинжал и одновремено с этим три песчаных волка кинулись в атаку.

Им на встречу, безо всякого контроля со стороны Арликши, полетели фиолетовые сферы. Жужжа на манер пчел, оставляя позади дымчатый след, они начали прошивать швейными иглами тела волков, но не были способны нанести им ни малейшего вреда.

Первый же выпад Шакха оставил на бедре противницы длинный порез. Этого Арликша стерпеть не могла.

С криком:

– Хвост Павлина! – она взмахнула саблей-тесаком.

Выглядело это так, как если бы Арликша сделала не один взмах оружием, а десяток из них. Мелких, резких движений, который оставляли позади себя разноцветные силуэты оружия. И эти силуэты все удлинялись и увеличивались, пока целым веером не рассекли пространство.

Шакх успел поднять перед собой песчаную стену, в которую вошел будто в дверь. Когда по ней пришелся удар, то песок разлетелся в разные стороны, но юноши на месте уже не было.

А вот остальным не так повезло.

С пронзительным “Кья!” ворон Сулара, расправив широкие крылья, заслонил собой друга и хозяина. Один из лучей техники Арликши лентой опутал его шею. Алый фонтан оросил лицо молчаливого пустынника. Неверящим взглядом он провожал погибшего пернатого товарища.

С грозным криком Сулар, обнажив саблю, рванул на противника, но застыл. Дернулись его руки, зазвенело упавшее оружие. Один из воинов Санкеша успел подставить перед обезумевшим Суларом технику, выглядящую как выросшее из камня копье.

Пронзенный насквозь, он так и остался висеть на нем, в агонии шаркая по полу мысками ног. Харад, видевший все это, с трудом смог удержать здравость рассудка.

В одиночку, сверкая саблей и небольшом щитом, он сдерживал натиск сразу трех воинов Санкеша.

Бой Арликши и Шакха превратился в дуэль.

Дочь Солнцеликого больше не скрывала своей ауры. На плечи юноше давила сила Небесного Солдата развитой стадии. Вот только это нисколько не останавливало его яростного натиска.

Оставшиеся шесть лучей её сабли рассеялись по пространству комнаты. Не встретив ни малейшего сопротивления они легко рассекли стелажи с книгами. Сотни лоскутов бумаги и пергамента закружили в воздухе.

Где-то со стороны послышался крик отчаянья ведем, занятых спасением жизни колдуна Рамухана.

Шакх же, возникший из песка за спиной Арликши, схватил кинжал обратным хватом и полоснул девушке по спине. Но ни вскрика, ни крови, только сноп искр, последовавших за стремительным выпадом юноши.

Под кожаным костюмом девушки находилась кольчуга. Артефакт небесного уровня с легкостью заблокировал быстрый, но не сильный удар Шакха. Дочь Солнцеликого, осознав, что если бы не артефакт, то уже сейчас обивала бы порог предков, пришла в настоящую ярость.

Развернувшись на пятках, она нанесла мощный рубящий удар. Его сабля, засветившись бледно розовым сиянием, оставляла позади себя след, изображавший расправившего крылья павлина.

Удар получился такой силы, что рассек каменный пол на несколько метров в глубину и примерно столько же – в длину. Шакха рассекло надвое так же легко, к ак недавно – стеллажи.

Победная улыбка на лице Арликши тут же сникла, когда вместо крови из тела Шакха посыпался песок. Затем две половины обрушились песчаным дождем, а сам парень, сидя на волке, выскочил откуда-то со стороны.

– Песчаный Клык! – выкрикнул он.

Волк под ним развеялся песчаным облаком, а затем, обернувшись огромным кинжалом, оставил еще один порез на теле противницы. На этот раз – на плече. Несмотря на размер, атака получилась настолько быстрой, что Арликша успела различить лишь коричневую вспышку.

Шакх же, только коснувшись песка на полу, тут же провалился в него.

В это время, пока Арликша пыталась дотянуться саблей до поднаторевшего в своих техниках Шакха, Хаджар и Эйнен были заняты вопросом выживания.

– Ты сможешь повторить тот трюк? – спросил Хаджар, в очередной раз уворачиваясь от выстрелившего из-под льда кулака.

Эйнен ответил простым кивком.

– Тогда по сигналу!

Рагар понимал, что маленькие практикующие готовят какой-то план, но относился к этому пренебрежительно. Да, они были намного сильнее, чем все, с кем он сражался из находящихся на подобной стадии, но что могут простые практикующие…

Очередной его удар по льду, нацеленный даже не на Лидусского генерала, а перед ним, внезапно попал точно в цель. Ну или промазал…

Ледяной кулак пробил грудь мечника.

На долю мгновения удивленный Рагар отвлекся от битвы. Когда же он увидел, что пронзенное тело растворяется в тенях, было уже поздно.

– Осенний Лист! – прозвучало за спиной.

Хаджар, вынырнувший из тени Эйнена, тут же пробудил внутри маленького дракончик и присоединил черный клинок к Горному Ветру. Он представил как на спину Рыцарю Духа опускается сразу три осенних листа.

Глава 407

С клинка Хаджара сорвались два удара. Синие полумесяцы с черными искрами внутри, они вытягивались острыми лентами.

Рагар, несмотря на свою грузность и обилие мышц, оказался быстрее, чем все, кого когда-либо видел Хаджар. Боец, привыкший сражаться не оружием, а собственными руками, был просто обязан обладать скоростью и силой, достаточными, чтобы сравняться хотя бы с теми же копейщиками.

Руки Северянина размазались. Два удара слились воедино. Он не призывал волчьих голов и не использовал никаких техник. Но в каждом его ударе чувствовалась сила, несопоставимая с тем, что мог бы заблокировать или одолеть Хаджар.

Даже если бы на руках Рагара не сверкали латные, боевые перчатки, он бы и голыми руками смог разбить атаки Хадажра. Полумесяцы, встретившись с кулаками, раскололось на мириад искр. Те, разлетевшись по комнате, оставлялись на стенах, полу и стеллажах неглубокие порезы.

– Хорошая попытка, – Рагар уже потянулся волей, проводимой сквозь руки, к горлу Хаджара, как ощутил опасность, исходящую одновременно сверху и сзади.

Обостренное мировосприятие Рыцаря Духа позволило ему “увидеть”, как ему в спину устремляется грозный выпад шеста-копья. Окутанный тенями, островитянин нанес столь быстрый удар, что его проникающей силы было достаточно, чтобы пробить кольчугу Арликши.

Сверху же, приняв форму извивающегося дракона, падал рубящий удар меча. Если бы не собственные “глаза”, Рагар бы никогда не поверил, что жалкий практикующий-мечник способен на подобное.

Усилием воли отшвырнув Хаджара в сторону, Северянин ударил кулаками друг о друга. Приняв низкую стойку, он резко выдохнул. Лед вокруг его ног треснул и десятки огромных кулаков выстрелили одновременно в сторону удара Хаджара и выпада Эйнена.

Они измололи и исколотили дракона. Тот исчез в черной дымке, а следом за ним и призрачный меч, служивший ему телом.

Эйнен, увидев как к нему летят десятки ударов ледяных кулаков, даже не пытаясь дотянуться выпадом до Рагара, тут же рухнул в тень. И впервые в жизни островитянина – это не спасло его. Пусть и сильно ослабшие, потерявшие силу и скорость, удары Рагара последовали за ним.

Хаджар с удивлением увидел, как его друга выбросило из тени. Эйнен прокатился по полу, сильно ударился спиной о колонну и, захрипев, сплюнул кровью.

– Вам следовало бы просто дождаться, пока конунг доберется до эликсира богов, – Рагар не был напуган, только рассержен. Рассержен тем, что жалкие практикующие смогла застать его врасплох. А еще тем, что по щеке катилась капля алой крови. Один из ударов Хаджара все же смог оставить на лице Северянина мелкий порез. – Солнцеликий приказал оставить тебя в живых, Дархан, но он не сказал в каком виде.

С ревом Рагар опустил ногу на пол. От одного этого движения стены библиотеки содрогнулись. С далекого свода посыпались камни, а изо льда выскочили волки. Семеро. Огромные.

Покрытые ледяной шерстью, нои сверкали стальными клыками и когтями. В каждом из них чувствовалась мощь ударов уже не латных перчаток, а сапог. И эта сила в разы превосходила предыдущие атаки Рагара.

– Давай! – закричал Хаджар.

Он прыгнул в сторону Эйнена. Один из волков потянулся к ним. Размазываясь белой вспышкой, он внезапно замер. Еще до своего “трюка”, Хаджар успел использовать “шелест в кроне” и теперь волк пытался побиться сквозь возникшую в воздухе полосу удара меча, внутри которой плясал черный дракон.

Еще шестеро уже почти накрыли лавиной Хаджар с Эйненом, как им на встречу понеслась огненная буря.

Хаджар понятия не имел, что именно Кариса попросила у Списка, но это явно было нечто внушительное. Еще недавно вершиной её мастерства являлось заклинание, призывавшее трех огненных теней в доспехах.

Теперь же, верхом на закованных в броню лошадях, с копьями наголо, навстречу ледяным волкам неслись галопом пятеро огненных воинов. Позади них клубились всполохи пламени от настоящего огненного урагана.

Сама Криса, обессилев, сползала по стене. Талмуд выпал из её рук, а по щекам и уголкам рта, от перенапряжения, текла кровь. Ведьма до суха выбрала свои силы, вложив в это заклинание абсолютно все.

Воины смели и расправляли жалобно скулящих ледяных волков. Надо понимать, что Рагар все равно не нанес удар в полную силу. Он не мог ослушаться приказа своего конунга и оборваться жизнь Хаджара.

Тот, понимая это, прикрыл собой Эйнена, не позволяя противнику направить весь удар на островитянина.

Огненные воины, растоптавшие ледяных волков, понесли совсем незначительные потери. Вместо пятерых, к Рагару пронеслись трое. Он встретил их столь сильными ударами кулаков, что от каждого расходилась волна силы. Она сминала камни и оставляли на стеных глубокие впадины.

Все трое наездников, вместо с их лошадьми, оказались за мгновение пробиты насквозь. Три взрыва на мгновение закрыли обзор Рагару, а когда дым рассеялся, то к нему на встречу уже летело роняющее искры, огромное копье.

Созданное из разрядов молнии, оно выпускала разряды электричества. Они ласкали камни, выплавляя в них глубокие борозды. Поджигали обрывки бумаги и папируса.

Поджигая едва ли не сам воздух, копье ударило по Рагару.

Рамухан, на манер Карисы, тоже прислонился к стене. Он тяжело дышал, а с его жезла все еще падали желтые искры.

Северянин, с ревом, удерживал заклинание. Он обхватил древко копья-молнии. Оно рвалось к его глотки, а он сжимал его все крепче. Копье трескалось. От этого разряды буквально растекались по округе. Они плавили лед, заменяя его на лаву и кипящую воду. Облака пара поднимались все выше и выше.

Как бы ни было сильно заклинание Рамухана, оно так и не смогло даже ранить Рагара.

Но от него и не требовалось…

Не в силах отпустить копье, иначе оно бы действительно смогло пронзить его глотку, Рагар слишком поздно заметил ледяной молот. Вобрав в себя пар и окутавшись в лавовую корку, он пронесся мимо и ударил по спине Арликше.

Теперь уже Тилис, опуская жезл, надеялась что их план увенчается успехом. Они разбработали его еще когда Хаджар вернулся из своего похода к лагерю Солнцеликого. И только теперь ведьма понимала, почему его финал – удар заклинания по дочери Санкеша, казался ей таким “недоделанным”. Она просто не знала, что в плане принимала участие и третья сторона.

Арликша успел выставить блок, но позади неё из песка уже вынырнул Шакх.

Сверкнули его кинжалы. Со свистом прочертив воздух, они вонзились в основание шеи противницы. Одно неуловимое движение и вот уже Шакх возвышается над падающим телом. В руках, за волосы, он держал отсеченную голову убийцы Ильмены.

Позади него лежал Харад, под которым рапластались три трупа воинов Санкеша. Последнего бывший глава разведки убил ценой собственной жизни. Воин успел пронзить Харада копьем а тот, схватившись за древко, притянул врага к себе и отсек голову. Но, увидев перед смертью победу Шакха, он уходил к предкам со счастливой улыбкой на лице.

– Отец… – донесся шепот до Санкеша.

Тот на мгновение застыл, но, так и не обернувшись, продолжил идти вперед. Его дочь оказалась слишком слаба, чтобы справиться в жалкими практикующими? Значит это была не его дочь!

Последние мгновения сознания Арликша смотрела на то, как дергалось в агонии её собственное тело. Мысли путались. Взгляд застилал бледный, холодный туман. А она, будто маленькая девочка, пыталась позвать на помощь отца, но была не в силах пошевелить губами.

Последнее, что она увидела перед смертью, это взгляд Санкеша. В нем не было ни тепла, ни сожаления, лишь разочарование и презрение. Презрение к слабости его дочери…

– Арликша! – выкрикнул Рагар, но было уже поздно.

Голова воительницы, описав дугу, прилетела ему под ноги. Северянин смотрел на человека, к которому относился как с собственной дочери. Он вспоминал как носил её на плечах и показывал, как собирать мед. Вспоминал, как учил охотиться в снегах на зайцев и волков. Учил бороться с одним лишь кинжалом против горных медведей.

Как учил танцевать, отваживал от неё слишком скользких парней. Учил драться, петь и варить медовуху.

– Всех вас, – вокруг Рагара закружился снежный буран. – я убью.

Позади него показался призрачный силуэт огромного снежного волка. Хаджар видел подобное лишь второй раз в жизни, но уже знал, что когда адепт призывал свой Дух, то его силы утраивались.

– Кажется, нам нужен новый план, – по обе стороны от Хаджара встали Эйнен и Шакх.

Втроем, простые практикующие, да и к тому же раненные, они должны были сразиться и одолеть разъяренного Рыцаря Духа.

Глава 408

Хаджар бросил быстрый взгляд в сторону ведем и колдуна. Благо им хватило ума держать позиции подальше от битвы. Несмотря на полное истощение после применения могучих заклинаний, они все еще дышали. Вот только в ближайшие несколько часов толку от них не будет.

Рагар в это время пытался взять свою волю под контроль. На стадиях истинных адептов в игру вступали не только сила идущего по пути развития, но и его сердце. Чтобы контролировать подобные уровни энергии и силы, использовать столь ужасающие техники, требовалось иметь крепкое сердце.

Любая трещина на душевной броне могла привести не только к течке силы, но и к тому, что удар, направленный на противника, придется по самому использующему.

Смерть Арликши не просто нанесла удар по этой броне, а разорвала её в клочья. Когда Хаджар смотрел на противника, то видел не пышущего силой гиганта (коим тот и являлся), а истекающего болью от утраты. Энергия сочилась из душевных ран Северяина, жидким льдом проливаясь на каменный пол и покрывая его кровавым инеем.

Еще до начала битвы Рагар оказался смертельно ранен только в этом трое практикующих видел свое спасение.

– Я прикрою, – все в той же, спокойной манере (не изменившейся даже перед лицом смертельной опасности) сказал Эйнен.

Северянин, издав воистину медвежий рык, ударил в пространство перед собой. Дух-Волк позади его спины завыл. Энергия, сконденсировавшись, превратилась в исполинский ледяной кулак. Три метра в диаметре, он легко бы мог разворотить небольшой холм.

Эйнен, скользнув по теням, встал на пути удаоа. Его кожа вновь покрылась радужным чешуйками. Соткавшаяся из теней обезьяна фигура обезьяны на этот раз не пыталась выставить блок “голыми руками”. Теперь она держала некий щит, сделанный из того же радужного света, что и чешуя на теле Эйнена.

– Обезьяний панцирь! – произнес Эйнен.

Хаджар сомневался, что у обезьян есть панцирь, но с создателем техники, кем бы он ни был, не поспоришь.

Ледяной кулак не просто проломил этот радужный щит. Он выгнул его, будто натолкнулся не на преграду, способную остановить атаку Небесного Солдата средней стадии, а лист простой бумаги.

Радужный щит обернулся вокруг кулака, теневая обезьяна лопнула чернильными брызгами, а Эйнен в последний момент успел подставить под атаку свой шест-копье.

Хаджар не знал из какого материала было сделано оружие, но явно не из простого. Там, где не справилась техника, подкрепленная Наследием, справился артефакт.

С оглушающим звоном ледяной кулак врезался в, казалось бы, простое дерево. Ослабленный техникой, он не смог даже оторвать Эйнена от пола. Но даже так – островитянина протащило по полу не меньше пятнадцати шагов, а когда он все таки замер, то изо рта потекла кровь.

Благо, он сумел выиграть достаточно времени, что Шакх с Хаджаром успели подготовить контратаку.

Шакх, за время расставания умудрился не только закалить свой характер, но и сделать невероятный рывок на пути развития. Находясь на грани становления истинным адептом, он буквально пугал свой властью над песками.

Растворившись в них, он, верхом все на том же пустынном волке, оказался позади Рагара. Сверкнули кинжалы, оставившие две полосы на спине Рыцаря Духа. Удары, способные мгновенно убить любого практикующего стадии Трансформации, оказались способны лишь на царапины против Рыцаря Духа.

Разворачиваясь корпусом, Рагар расправил левую ладонь и ударил ей наотмашь. Одновременно с этим волк за его спиной завыл и вновь энергия сгустилась в ледяную длань. Такая же могучая, как и недавний кулак, она отправила неожидавшего подобного Шакха в длинный полет. Если бы не песок, окутавший его плотной броней, он бы умер на месте.

Хаджар, все это время не принимавший никаких активных действий, ждал именного этого момента – когда Рагар повернется к нему спиной. И пусть это “окно”, когда все внимание Рыцаря Духа было сосредоточено на внезапной атаке Шакха, составляло не больше мгновения, Хаджару хватило.

Мысленно он пробудил спящего дракончика. В то же мгновение на его плечи легли рваные лоскуты черного тумана, пытающиеся, но не способные сформировать плаща. С Горного Ветра потянулись точно такие же обрывки. Все так же мысленно, Хаджар призвал черный клинок. На этот раз он не вложил его внутрь реального.

Внутри своей души он использовал стойку “Весеннего Ветра”, в то время как в реальности – “Падающего листа”. Эта комбинация, включая Зов и Черный Меч, была его сильнейшим приемом. А четыре иллюзорных листа, падающие на тело Рагара – его пределом.

Четыре взмаха меча слились в один. Руки Хаджара двигались так быстро, что два рубящих и два рассекающих удара оставляли позади остаточные изображения. Они выглядели как размытые миражи черного тумана.

Слитые воедино знания о Духе Меча и стойка “Падающего листа” породили восьмиконечную звезду. Синяя внутри и черная по краям, она порождала волны такой сокрушительной энергии, что даже не касаясь стен, оставляла на них глубокие трещины и порезы. Камни на полу, оставленные после сражения, рассекались в мелкую пыль.

Рагар, постепенно приходящий в себя после утраты, внезапно ощутил угрозу, которая могла бы исходить от стоящего на пике Небесного Солдата, но никак не простого практикующего.

На этот раз, несмотря на риск, ему пришлось использовать не только силу своего духа и знания о Духе Льда, но и технику.

– Зима!

В этом простом слове содержалось столько силы холода и льда, что изо рта Хаджара вырвалось облако пара. Дух Снежного Волка позади Рагара пригнул морду и тихо зарычал. Казалось, что весь холод и стужу своего эфемерного тела он вкладывает в Рагара и его технику.

Одно лишь слово “Зима” буквально заморозило все окружающее пространство. Прямо из воздуха на плечи начали сыпаться снежинки. На всех плоскостях, будь то пол, стены, полки стеллажей, книги, свитки или далекий свод – везде нарастал белый, искрящийся холодом лед.

Восьмиконечная звезда, созданная из четырех ударов меча, замедлялась. Полосы синего света обрастали инеем, а затем Рагар вытянул вперед урку и, схватив звезда за центр, сжал кулак.

Сильнейший удар Хаджара был просто раздавлен. Разбит на мириады обледенелых осколков. И эти осколки, ведомые волей Рагара, обрушились проливным дождем на Хаджара.

Видя град ледяных копий, летящих прямо на него, Хаджар не стал уворачиваться или применять стойку “Спокойного Ветра”. Прозвище “Безумный” он получил не просто так и даже в этой ситуации увидел возможность улучшить свое понимание сути меча.

Хаджар выставил вперед клинок и закружился среди ледяных осколков. Он двигался быстро, но в то же время плавно и грациозно. Одновременно разрубая, рассекая и отражая ледяные углы, он успевал уворачиваться от тех, чья скорость превосходила возможность его клинка.

В то время, пока Хаджар сражался со льдом, Рагар уже постепенно брал под контроль свои эмоции. Он отходил от шока утраты. Все меньше энергии сочилось сквозь его душевные раны. Все быстрее они затягивались и рубцевались.

С каждым упущенным мгновением, лед на стенах все креп, холод только увеличивался, а аура Рагара становилась крепче и целостнее.

Закрывалось окно возможности одолеть Рыцаря Духа и это все прекрасно понимали.

Эйнен, вытерев кровь с кромки рта, уже собирался ринуться в атаку, как увидел кружащегося в ледяном вихре Хаджара. Вернее, он увидел падающие на его товарища ледяные иглы.

Они напомнили ему собственный “Скалистый Берег” – одну из стоек техники “Обезьяньей Шерсти”. Её, когда был еще совсем ребенком он самолично выкрал из сундука оного путешественника.

Раньше он полагал, что удары шеста и копья, должны быть такими же прямыми и острыми, как скалы, обточенные нескончаемым натиском волн. И чем дольше они им сопротивлялись, тем острее становились. Но теперь, глядя на сражение своего друга, понимал, что был не прав.

Ведь он, Эйнен, не был скалой. И в руках держал не обломок гранитной породы. Он сражался вместе со своим копьем, а копье сражалось вместе с ним. Не было никакого смысла разделять их между собой. Ведь копье не было способно нанести удар без Эйнена, а Эйнен…. Для него копье – лишь символ. Ведь все вокруг, даже лед, может стать “Скалистым Берегом”, ибо все в этом мире с чем-то сражается.

Никто не живет в свое удовольствие. И даже птица, взлетая в небо, делает это лишь для того, чтобы найти пропитание.

Хаджар отбил последнее ледяное копье и, вытерев пот со лба, ощутил мощный порыв энергии. Сперва он решил, что Рагар готовит новый удар, но Рыцарь Духа все еще пребывал в состоянии шока и не был способен на нормальную атаку.

Порыв энергии исходил вовсе не от Северянина, а от Эйнена.

– Весьма вовремя, лысый! – выкрикнул Хаджар, с улыбкой приветствуя прорыв его друга на стадию Владеющего Копьем.

Глава 409

На мгновение из глаз Эйнена ударили два луча. Сформировавшись в наконечники копья, они пронзили пол перед ним. Сам же Эйнен ударом пятки отправил основание шеста-копья себе за спину и принял открытую стойку.

Легким кивком он ответил на выкрик Хаджара. Слышит Великая Черепаха, иногда его друг мог быть умнее мудреца, а порой – тупее навозного жука. Какой смысл сообщать противнику, о том что-то стал сильнее? Благо, Рагар все еще не мог в полной мере реагировать на окружающий мир.

Эйнен же продолжал стоять на месте, пребывая в состоянии близком к озарению. На краткий миг он смог увидеть отблеск Духа Копья во всем что его окружало. Как в растущих изо льда иглах, так и в снежинках и даже в собственных волосках на руке. Они не были прямыми и ровными. Изогнутые, они качались, но даже в них чувствовалось присуствие Духа.

Разве стойка “Скалистого Берега” была так проста? Разве её суть заключалась в том, чтобы наносить быстрые и сильные удары копьем, словно они были скалами, обточенными морем.

Нет, теперь Эйнен смог увидеть дальше и глубже.

Хаджар сотни раз видел, как его друг использует “Скалистый Берег” превращая свое копье в бурю смертоносных, прямых выпадов. Теперь же, когда островитянин выкрикнул:

– Скалистый Берег! – то произошло нечто совсем иное.

Если раньше его така представлялась в виде растущих из моря скал, то теперь это были… брызги. Острые и быстрые, целым роем они закрыли собой свод, а затем начали падать на Рагара с самых непредсказуемых направлений. Они изгибались, вращались, делали петли и сложные зигзаги.

Намного быстрее, нежели скалы, намного меньше и тоньше, они содержали в себе ту же силу и проникающий потенциал.

Видят вечерние звезды, теперь Хаджар не был уверен, что “Спокойный Ветер” смог бы спасти от его от смертельных ран, направь Эйнен эту атаку против него. И это при том, что техника “Зимы” Северянина снизила их скорость и силу едва ли не на треть.

Рагар взревел раненным зверем. Он занес над собой руки. Дух Снежного Волка вновь зарычал. Вокруг Рагара формировались отражения его ладоней. Они отражали, разбивали и крушили выпады Эйнена, в каждом ударе которого чувствовалось присуствие Духа Копья.

– Шакх! – выкрикнул Хаджар.

Пустынник кивнул. Присев на корточки, он вонзил два своих кинжала в песок.

– Песчаная бойня! – произнес он.

Этой техники Хаджар еще не видел. По Шакху было видно, что далась она ему с трудом. Забрав большую часть запаса энергии, она буквально превратилась руки использовавшего в песок. Вместе с кинжалами они ухнули куда-то под пол, чтобы мгновение позже под ногами Рагара взорвалась ледяная корка.

Из-под неё вылетели два песчаных торнадо. Кружась. Они постепенно уплотнялись, пока не сформировали точные копии предплечий Шакха с такими же кинжалами. Вот только размерами они превосходили самого Северянина.

Каждый кинжал – три с половиной метра в длину. Плотные, будто настоящие, они наносили сокрушительные удары по цели. Задрожал пол. То и дело от столкновения песчаных атак и ледяной защиты разносилось эхо. Полное силы и энергии, оно выбивало в стенах впадины глубиной в полметра.

Любой такой отголосок битвы убил бы не только смертного, но и практикующего ступени Формирования.

– Хаджар, вместе! – Эйнен вновь занес копье за спину.

Одновременно с его тысячей брызг “Скалистого Берега”, Хаджар использовал “Крепчающий Ветер” вместе с “Весенним Ветром”. К тысяче проникающих брызг присоединилась волна ветра, внутри которого плясали драконы, внутри тел которых сверкали клинки – копии Горного Ветра.

Совместная атака двух воинов, достигших стадии Владения, все же смогла пробить защиту Рагара. Его ледяные длани треснули. Их пронзили брызги-копья, а затем вся мощь цунами режущего ветра обрушилась прямо на грудь Северянина.

Но даже этого не хватило, чтобы отбросить Рыцаря. Его даже не протащило по полу. Рагара лишь сделал несколько шагов назад, а из его рта вырвалось несколько капель крови.

Они смогли лишь оставить несколько разрезов на броне, порвать кольца на кольчуге и слегка ранить торс Северянина. Судя по крови изо рта – небольшие внутренние повреждения дополнили картину.

Эйнен, Шакх и Хаджар вновь стояли плечом к плечу. Тяжело дышащие, израненные, они смотрели на стоявшего перед ними Рыцаря Духа. Взгляд Рагара приобретал все больше и больше осмысленности. Его душевные раны затягивались, а энергия больше не сочилась в пространство.

Дух-Волк за спиной Рыцаря становился все отчетливее, сильнее и ярче. И это все на фоне того, как с кожи Эйнена спала радужная чешуя, а с плеч Хаджара слетел плащ из черного тумана.

– Если у кого-то есть какие-нибудь идеи, сейчас самое время.

Хаджар обвел союзников взглядом, но никто из них так и не “поднял руки”.

– А что по артефактам? – спросил Шакх.

В данный момент единственный, кто продолжал атаковать Рыцаря Духа – был именно Шакх. Его песчаные волки напрыгивали на Рагара. Кинжалы, заменявшие им языки, то и дело пытались лизнуть глаза противника, а стальные клыки и когти – впиться в плоть. Только это задерживало Рагара от полного восстановления.

– Они все у Рамухана, – буднично ответил Эйнен.

– Вон того колдуна? – Шакх указал на лежащего в отключке Рамухана.

Троица переглянулась и Эйнен взмахом копья подтянул кожаный мешок, внутри которого лежало все добро, что им отдал Парис. Среди разнообразных безделушек, предназначенных для деактивация различных формаций и заклинаний, нашелся метательный кинжал.

– Вечерние Звезды! – выдохнули Шакх с Хаджаром.

– Великая Черепаха! – добавил Эйнен.

Он вытащил кинжал из мешка, а затем, что было крайне несвойственно островитянину, швырнул его себе под ноги.

– Здесь нет ничего полезного, – констатировал факт Эйнен.

Кинжал, единственное оружие в мешке, служило для разделывания туш животных и вырезания из их тел Ядер.

– Мы обречены, – вздохнул Шакх.

В этот момент, словно подтверждая слова пустынника, Рагар с рыком ударил кулаками друг о друга. От этого движения в пространство устремились десятки и сотни ударов, полных силы. Заключенный внутри них лед и холод, замедляли окружающее пространство.

Хаджару даже показалось, что само время стало идти здесь чуть медленнее. Может на долю, от доли, от доли секунды, но все же. Хотя, глупости. Просто адреналин и страх расшатали его воображение.

Невозможно повлиять на ход времени!

– Вы упустили свой шанс, жалкие трусы, – прорычал Рагар.

Взмахом ладони от создал десяток ударов-дланей, которые без труда разметали песчаных волков.

Северянин выставил перед собой две открытые ладони, сформировав из них нечто вроде пасти. Под пальцами-клыками закрутилась снежная сфера. Силы в ней содержалось столько, что сердце Хаджара пропустило удар.

Одним подобным ударом можно было убить сотню таких как они.

– Снежная Слеза! – произнес Рагар.

Сфера выстрелила из его ладоней. Не такая быстрая, и не обладающая особой проникающей способностью, она буквально подавляла невероятной силой. Как если бы все сотни ударов кулака и дланей Рагара слились воедино, сформировав квинтэссенцию его мастерства и мощи.

Остановить хотя бы один прямой удар Рыцаря Духа для простого практикующего уже подвиг.

Сотня таких?

Чистое безумие!

И все же, ни Шакх, ни Эйнен, и Хаджар не отступили назад. Их сердца были крепче стали. Такие, как и должны быть у любого, кто смело шагает по пути развития.

Первым свой ход сделал пустынник. Он взмахнул кинжалами и, использовав остатки энергии, создал перед ними стену из песка. Сторона, обращенная к снежной сфере, ощерилась десятками кинжалов, а по бокам от стены появились огромные пустынные волки. Они заявили и из их пастей потянулись песчаные ленты, пытающиеся, но не способные обвить сферу.

– Песчаная клеть, – Шакх покачнулся. По его лицу текла кровь. – это мой максимум. На большее я не способен.

С этими словами он покачнулся и упал на пятую точку. Только благодаря крепкой воле, он не разорвал контакт с техникой.

Следующим уже собирался выступить Эйнен, как его остановил Хаджар.

– У меня есть план.

Судя по тому, как приоткрылись веки, обнажая нечеловеческие, фиолетовые зрачки, островитянин не то чтобы был удивлен, а скорее напуган. Ведь кто знает, что страшнее – смерть или участие в очередном безумном плане.

Глава 410

Ледяная сфера легко разбила песчаную преграду Шакха, отправляя последнего в глубокое забытье. Лишенный сил и осушивший резерв энергии до суха, он больше не был способен поддерживать ни тело, ни разум.

Удар Рагара потерял лишь десятую долю своей невероятной силы. Он все так же продолжал создавать вокруг ледяные вихри, внутри которых виднелись призрачные изображения ударов кулаками.

– Решил встретить смерть с мечом в руках? – с яростью в голосе, Рагар обратился к Хаджару, вставшему перед сферой. – Что же, достойной уважения. Да заберут твой дух Прекрасные Воительницы и отнесут на поля сражений, где ты встретишь суд предков!

Хаджар мало понимал в культуре “настоящего Севера”, но отчего-то это напомнило ему мифы о Валькириях своей далекой родины – Земли.

– И тебе того же, – ответил Хаджар.

От его резерва энергии осталась всего треть, большая часть которой будет израсходованна именно сейчас. Видят Вечерние Звезды, еще никогда в жизни Хаджар не сталкивался со столь мощной атакой. Она затмевала все, что когда-либо угрожало жизни Хаджара.

Если бы в его распоряжении оказалась подобная мощь, то в тот день, когда он сражался с внутренним драконом, смог бы обойтись всего одним ударом. Да что там, на фоне Рагара шейх Курхадана выглядел несчастным калекой. Его техники лука не шли ни в какой сравнение с одним этим ударом.

– Умри! – рыкнул Рагар, видя как удар почти вплотную приблизился к Хаджару.

В этот самый момент, когда сфера уже была готова обратить противника в, прямом смысле, в пыль, её полет внезапно замедлился. От скорости летящей стрелы, он остановился до брошенного камня, а затем она и вовсе замерла.

– Что? – Северянин не верил своим глазам.

Если бы его удар остановил Небесный Солдат, он бы назвал его гением. Ибо мало кто среди равных ему Рыцарей Духа был способен на подобное. Но чтобы атаку, пусть и ослабленную, содержащую в себе силу и знания Рыцаря заставил остановиться жалкий практикующий?!

Что за монстр находился в шкуре человека, одетого в потрепанный кафтан?!

“Шелест в кроне” – стойка, которую с большой натяжкой можно было назвать личным достижением Хаджара. Безусловно, она была полностью основана на технике “Меча Легкого Бриза”, но, тем не менее, содержала в себе озарения и вдохновения, которые Хаджар собирал на протяжении всего своего путешествия по пути развития.

Несмотря на то, что стойка была исключительно защитной, она, все же, содержала в себе максимум знаний Хаджара о Духе Меча.

Но даже так, сформировавшийся дракон, с телом из копии меча Горного Ветра, лишь на долю секунды смог задержать сферу. Та, потеряв еще четверть от своей силы, разрушила его лишь с немного большим трудом, нежели песчаную стену Шакха.

– Прощай, человек-дракон, – прошептал Рагар.

Он ожидал увидеть, как его противник покрывается льдом, а затем разлетается вдребезги. Именно так действовала его техника, которую он нашел на стенах пещеры, где некогда пребывал в медитации странствующий Повелитель, ищущий вдохновения на пути Духа Снега.

Какого же было удивление Рагара, когда вместо предсмертного крика, он увидел лишь непоколебимую волю в практически синих глазах. Безумная улыбка исказила лицо его противника, а затем тот размазался тенью семи воронов.

Сфера смогла задеть лишь краем правый бок Хаджара. Даже так, он услышал как хрустнули ребра, а внутренние органы буквально подпрыгнули. Если бы не техника усиления тела, даже такое поверхностное касание оборвало бы нить жизни Хадажра.

Сейчас же, отброшенный в сторону, он сплевывал кровью и смотрел на то, как ничего не понимающий Рагар пытался понять, почему его техника ударила в пустоту.

Увы, времени для анализа у Рыцаря не нашлось.

– Прекрасные Воительницы тебя заждались, пес Солнцеликого, – прозвучал шелест.

Из тени, прямо над головой Рагара, появился Эйнен. В его руках сверкали три камня. Два побольше и один совсем миниатюрный.

– Давай, Хаджар! – закричал островитянин.

Он разжал ладони, роняя артефакты на Рагара. Тот уже поднял вверх руки и произнес могучее:

– Зима!

Очередной порыв холода сковал пространство. Движение трех камней замедлилось. Создавалось впечатление, будто они скользили по воздуху, а не “падали.”

Хаджар, используя последние остатки энергии, сделал всего один широкий взмах мечом. С кромки лезвия Горного Ветра слетел синий серп, с запертыми внутри черными искрами.

Он буквально прорубал себе путь, сквозь формирующиеся в воздухе кристаллы льды. Снежный Волк за спиной Рагара выл все сильнее, одаривая хозяина все большим количеством силы.

И все же, удар Хаджара достиг цели до того, как лед сковал бы камни и обратил бы их в снежную труху.

С первым же треском разрубленных камней, внутрь которых влилась чуждая энергия, в пространстве ощутилась столь мощная турбуленция энергии, что Хаджару показалось, будто его засасывает внутрь артефактов.

А мгновением позже он понял, что это ему совсем не кажется.

Внутри трех камней содержалось столько энергии, что хватило бы на десять “Снежных Слез”. И вся эта энергия сдетонировала в тот момент, когда Хаджар, своим ударом, вложил в неё свою собственную.

Оболочка артефактов рассыпалась прахом. В воздухе закрутились три разноцветных сгустка света. Их сила поглощения была настолько велика, что срывала со стен не только лед, но и расщепляла камни.

Серыми лентами каменная пыль потянулась к трем сферам и закружила вокруг них, исчезая где-то в центре.

Эйнена выбросило из теней. Приземлившись рядом с Шакхом, он, по примеру Хаджара, вонзил копье в пол и закрыл собой потерявшего сознание юношу. Что же до ведьм и колдуна, то еще до того как вытащить из их жезлов и талмуда те самые камни, Эйнен привязал их к колонне.

– Ничтожные трусы! – рычал Рагар. Эпицентр взрыва энергий находился прямо у него над головой. И пока остальные всеми силами пытались не поддаться засасывающей силе, он с ней… сражался! – Я, Рагар, Снежный Волк, не погибну от этого жалкого трюка! Каждого из вас я убью таким способом, что встречающие вас предки будут залиты кровавыми слезами!

Дух-Волк за спиной Рагара вспыхнул так ярко, что на мгновение затмил свет от взрыва. Десятки ледяных кулаков и дланей обрушились на три сферы. Они постепенно покрывались ледяной коркой.

Рагар рычал и обрушивал один шквал ударов за другим. Он, огромный гигант, выглядел на фоне необузданного торнадо энергии рыбаком, пытающимся на своей шхуне одолеть всю ярость бури.

Вот только на долю секунды у Рагара это действительно получилось. Все три сферы оказались покрыты ледяной коркой. На лице Северянина показалась победная улыбка.

Его доспехи были изорваны в клочья. Кольца кольчуги впились в кожу. Кровь стекала по лицу и рукам, с которых местами облезли кожа и мясо, обнажая белые кости.

Он уже повернулся к ошарашенным противникам, как за спиной громыхнуло.

Взрыв был такой мощи, что взрывная волна легко раздавила Рагара. Остальных же, находившихся в десятках метров от эпицентра, прибило к полу. Тот покрывался глубокими трещинами. Дрожал свод, с которого падали огромные камни. Трескались колонны. Бумага и древние свитки обращались в пыль.

Сквозь круговерть вихрей энергии и силы, порождающих ужасающие разрушения, Хаджар увидел то, как со свода падает очередной камень.

Что же, однажды он уже провернул подобное…

Только в тот момент рядом не взрывались три волшебных артефакта, от мощи которых развеяло Рыцаря Духа.

Когда Тилис открыла глаза, то не могла понять, где она находиться. Последнее, что она видела – библиотеку Города Магов и разъяренного Рыцаря духа. Теперь же она находилась посередине пещеры, которая лишь отдаленно напоминала человеческую постройку.

Если бы не видневшиеся вдалеке коридоры и стеллажи и остатки колонн, она бы решила, что её перенесло куда-то в другое место.

– Кап. Кап-кап.

Мысли прервало что-то влажное. Какие-то капли падали ей на щеки.

Тилис подняла взгляд и увидела Хаджара. Тот стоял над ней, а на его плечах лежал огромный осколок свода. Своими острыми краями он пронзил насквозь плечи и грудь Хаджара. По разбитой голове текла жирная, темная кровь.

Но тот не потерял сознания и не отпустил камня.

Лишь когда, ведомая инстинктами, испуганная Тилис отскочила в сторону, только тогда он сбросил ношу и рухнул в лужу собственной крови.

Глава 411

Первым к Хаджару подбежал Эйнен. Он, аккуратно перевернув друга на спину, разжал ему губы и, зубами откупорив пузырек с зельем, влил в горло. Хаджар закашлялся, пытаясь сплюнуть отраву, но островитянин крепко прижал ему нос и рот. Пришлось проглотить.

Раны начали затягиваться. Тело жгло так сильно, что из глаз потекли слезы. И это учитывая, что Хаджар обладал не только крепким телом, но и волей. Но боль была такая, что хотелось выть и кусать собственные руки, чтобы хоть как-то её заглушить.

– Терпи, варвар, – шептал Эйнен, удерживая друга от попыток причинить самому себе вред. – это экстрат из крови Морского Дьявола. Он поможет.

Буквально через две минуты, которые для Хаджара растянулись на вечность, от его ран остались только жуткие, кривые шрамы. Такие, словно никто его никогда не лечил и не сшивал края, оставив тело самому справляться с проблемой.

Впрочем, несколько лишних уродливых рубцов на торсе нисколько не пугали Хаджара. На его теле и так сложно было найти места, где не было бы шрама. Даже на лице уже виднелась парочка, пусть тонких и почти незаметных, но белых полосок.

– Спа…сибо, – с трудом, сквозь онемевшее горло, протолкнул Хаджар.

Он огляделся. Обстановка вокруг была не из лучших. Взрывом разворотило весь библиотечный зал, уничтожив сотни и тысячи древних книг и свитков.

В полу образовалась ровная воронка глубиной в три и шириной в восемь метров. На стенах, вернее – том, что от них осталось, красовались полусферические выемки. Если приглядеться, то вместе с такими же впадинами на потолке, они образовывали ровный шар.

Тела Рагара видно нигде не было. Взрыва энергии не пережили даже его доспехи и латные перчатки. Намного более прочные, нежели тело Рыцаря Духа, они так же обратились в пыль.

Хаджар сомневался, что в эпицентре подобной катастрофы не пострадал бы даже Травес.

Благо Эйнен времени даром не терял. Дальней от взрыва стене он уже прислонил Шакха. Тот, пусть и без сознания, но дышал ровно. На груди и руках виднелись раны, но не глубокие.

Кариса и Рамухан, так же без сознания, лежали рядом. Из присутствующих они выглядели лучше всех. Если не считать крайнего истощения, то у них даже особых повреждений не имелось.

Шакх внезапно закашлял, а его тело задрожало в мелкой судороге.

– В порядке? – спросил Эйнен.

Хаджар кивнул.

– Иди мальчику помоги.

– На мальчика он уже мало похож, – улыбнулся островитянин.

Положив Хаджара на холодный камень, на котором еще не полностью растаял лед, Эйнен отправился к Шакху. Островитянин из переделки вышел не самым целым, но только он в данный момент мог без чужой помощи стоять на ногах.

К тому же после прорыва на стадию Владеющего Копьем он получил довольно ощутимую прибавку к резерву энергии. Использовав за время боя лишь три техники он остался единственным боеспособным участником отряда.

– Зачем ты меня спас, Северярнин? – прозвучало рядом.

Хаджар повернул голову. Сбоку от него на камнях сидела Тилис. Она нервно крутила в руках свой жезл из навершия которого был выдран волшебный артефакт. Наверняка этот факт не помешал бы ей творить свою ворожбу, но сильно повлиял бы на результат.

– Твоя сестра об этом попросила, – натянуто улыбнулся Хаджар. – Да и вряд ли меня теперь можно называть Северянин

Тилис вздрогнула и отвела взгляд в сторону. Хаджар её прекрасно понимал. Когда-то он тоже был маленькой лягушкой, сидящей в своем колодце и полагающей, что на этом мир и ограничивается.

Даже не смотря на то, что Тилис лично знала Мудреца Подземного Города, находящегося на ступени Повелителя, она никогда с ним не сражалась. А если и сражалась, то ограничивалась спаррингами.

В таких сложно ощутить угрозу своей жизни и всю мощь монстра, стоящего напротив.

Рагар пошатнул уверенность Тилис в своих силах. А это, по сути, такая же душевная рана, которая может поставить крест на пути развития. Лишь со стальной волей можно шагать к вершинам мастерства. Любые сомнения, любая червоточина, пусть даже самая маленькая, может привести к краху.

– Знаешь, – её голос звучал сухо, а пальцы продолжали теребить жезл. – я придумала эту клятву, потому что думала, что вы с Эйненом нас предадите

Хаджар посмотрел на Эйнена. Тот вертелся вокруг Шакха, что-то вливая ему в рот и растирая по груди, на которой виднелись черные пятна обморожения.

– Благо, лысый оказался не таким уж простым.

– Да уж, – улыбка Тилис выглядела неживой и натянутой. Но лучше такая, чем вечные угрозы и оскорбления. – надо будет потом поинтересоваться у Карисы почему один из её людей оказался шпионом Санкеша.

– Поинтересуйся, – согласился Хаджар. – если тебе не все равно.

Разговор, откровенно, заходил в тупик. Им обоим было необходимо сказать всего пару слов, но… Для любого практикующего или адепта одним из столпов жизни всегда оставалась его собственная честь. И очень часто это понятие подменялось другим, более простым и в то же время, опасным – гордостью.

Многие, путая честь с гордостью, были готовы расстаться с жизнью, но не склонить голову. Пусть даже в переносном смысле.

– Я хотел…

– Я хотела…

Они замолчали. Избегая встречи взглядами, смотрели куда-то в пустоту собственных мыслей.

Эйнен уже закончил с Шакхом. Он собирался было подойти к другу, но, увидев ситуацию, решил на время остаться около пустынника.

– Наверное, я всегда знала, – первой нарушила тишину именно Тилис.

В вопросах чувств женщины всегда смелее мужчин.

– Прости, я…

– Нет-нет, – Тилис перебила и закачала копной огненных волос. – еще когда увидела тебя у входа в Подземный Город, то все поняла. Амулет, который ты с собой принес. Его ведь нельзя забрать силой… И если бы такое произошло, то охрана города получила бы сигнал, но… Никакого сигнала не было.

И опять тишина.

Хаджар не знал, о чем думала Тилис. Сам же он раз за разом переживал тот миг, когда Сера улыбнулась ему и рассталась с жизнью, забрав вместе с собой Наместника. Человека, убившего брата и мужа.

Хаджар ненавидел себя за это.

Но если быть абсолютно, до основания честным, то куда больше он ненавидел себя не за то, что не смог спасти Серу, а за то, что это был не он. Не он, а Сера, отправила ублюдка, убившего Неро, к праотцам.

И это разъедало Хаджара изнутри.

– Я её не убивал…

– Я знаю.

– Но, Высокое Небо, это я виноват в её смерти, – Хаджар сжал кулак. – если бы я был чуть… Проклятье!

Тилис посмотрела на лежащего перед ней человека. Она так долго его ненавидела, что теперь почти не могла понять, за что именно. Наверное, за то, что вернулся он, а не её Сестра.

– Расскажи мне о ней, – внезапно попросила Тилис. – расскажи мне о сестре.

И Хаджар рассказал. Это не заняло много времени. Всего минут пять, не больше. В то время, пока он впитывал энергию мира, подкрепляя технику укрепления плоти, он рассказывал о Сере. О том, как они встретились, как сражались вместе, оказывались в переделках и приключениях. Как она полюбила его брата. Как они поженились. Как нервничали и как смеялись.

Как он испортил их свадьбу, что теперь навеки останется с ним как одно из самых горячих сожалений.

И о том, как она умерла. Из мести? Потому что не могла жить без Неро? Потому что не справилась с душевной раной, пронзившей само сердце?

Кто знает…

Никто.

– Ты любил её, – Тилис смахнула с щеки влагу. Наверное на потолке начал таять лед…

Хаджар хотел что-то ответить. Что-нибудь душевное и проникновенное, но… не смог. Не смог, потому что порой признаться даже самому себе в том, как сильно ты заблудился, сложнее, чем помочь кому-то другому найти дорогу к свету.

К тому же нашлось очевидное оправдание.

В этот момент очнулись Кариса с Рамуханом.

– Что с Рыцарем? – спросил колдун.

– Мертв, – ответил Эйнен.

Секунду спустя Кариса и Рамухан обнаружили, что с их оружия пропали волшебные артефакты. Они начали что-то кричать и ссориться. Островитянин пытался их вразумить.

Тилис и Хаджар никак на это не реагировали. Они продолжали смотреть куда-то в глубину самих себя, но теперь им обоим дышалось свободнее. Чуть-чуть, ненамного, но достаточно, чтобы ощутить разницу.

Глава 412

– Вы все… так радуетесь… будто мы… победили.

Шакх принял полусидячее положение. При этом его мало волновало, что никто не радовался. Лишь мгновением до того, как юноша очнулся, Эйнену удалось успокоить Карису с Рамуханом. Те очень тяжело пережили потерю волшебных артефактов.

Как выяснилось, каждый из камней, которые были использованы в качестве взрывчатки, стоял не меньше шестидесяти Имперских Монет. Шестьдесят Имперских Монет! Подумать страшно, что это за сумма.

Мерять подобное в ценовой политики Лидуса не имело никакого смысла. На все Королевство не нашлось бы актива, кроме, разве что, рудника Солнечного Металла, который бы обошелся в подобную стоимость.

– Шакх прав, – Рамухан прервал свой поток негатива по поводу утраты артефакта. – мы выиграли битву, но далеко не войну.

Хаджар обвел присутствующих оценивающим взглядом.

Тилис, бледная с померкшим взглядом, не могла выбраться из лабиринта собственной души. Даже будь у неё в наличии исправный магический жезл и двойной запас энергии, она бы все равно не смогла ничего с этим сделать. Слишком глубокие потрясения за чрезвычайно краткий срок.

Более того, если она не сможет оправиться от них, то о дальнейшим развитии можно забыть.

Не боец.

Кариса, без волшебного талмуда, мало на что была способна. К тому же у них не хватило бы эликсиров и пилюль, восстанавливающих энергию, больше чем на… полутора человек. Так что и она – не боец.

Рамухана касалась точно та же формула. Как и ведьмы, колдун, без волшебного артефакта, представлял собой довольно жалкое зрелище. Так что тратить на них алхимические препараты не было ровно никакого резона.

Оставались только практикующие.

Шакх с его обморожением и достаточно тяжелыми раными выглядел не ахти. К тому же во взрыве погнулся один из его кинжалов. И пусть практикующие, в отличии от тех, кто шел “истинными путем” не были так сильно зависимы от своего оружия, но все же примерно треть своего потенциала он потерял.

Так что, по сути, боеспособными, в той или иной степени, остались только Эйнен с Хаджаром. Все остальные – балласт.

– И, кажется, войну нам уже не выиграть, – грустно улыбнулась Кариса.

Хаджар, кряхтя и опираясь на меч, поднялся на ноги. Пошатнувшись, он удержался только благодаря тому, что падение пришлось на обломок колонны. Камень сильно впился в кожу, оставляя на ней очередной порез.

Эйнен посмотрел на это с явным осуждением. Видимо, эликсир, который он влил в глотку другу, обошелся ему в не малую стоимость.

– Лысый, – Хаджар кивнул товарищу. – выпей четверть эликсиров.

– С чего бы вдруг именно лысый? – возмутился Шакх.

Юношу можно было понять. Он лишился всех своих товарищей и знакомых. Дядя, Рахаим, Харад, Сулар, Ильмена – все они погибли. А особого доверия к двум чужакам пустынник никогда не испытывал.

– Что ты задумал, Хаджар? – “прищурился” Эйнен. Хотя, опять же, для остальных лицо островитянина не выказало ни единой эмоции.

– Забирай их и уводи, – Хаджар поднял сумку с бесполезными талисманами и амулетами.

Он вытащил оттуда пригоршню пилюль и, игнорируя всеобщее возмущение, закинул их в рот. Ощущение было сродни тому, когда, в прошлой жизни, его впервые подключили к нейросети. По телу словно заряд тока высокого напряжения пустили.

В резерв тут же влилась холодная, чужая энергия. Алхмические примочки всегда сильно отличались от естественного процесса поглощения силы из Реки Мира. Именно поэтому Хаджар прибегал к их помощи только в самых крайних случаях.

Во-первых из, условно, “литра” подобной, заемной энергии, организм усваивал в лучшем случае четверть. И, даже отринув в сторону неприятные ощущения, Хаджар уже видел таких “наркоманов”, которые жизни без алхимии не видели. Ведь это намного проще, чем часами находиться в глубоких медитациях.

А так – кинул в рот пригоршню и все в порядке. Вот только подобный путь, как подсказывала интуиция, вел в никуда.

Хаджар, вытерев губы, бросил сумку Эйнену. Там оставалось совсем немного зелья и пилюль. Но этого должно было хватить, чтобы зарядить Эйнена достаточной силой для обрантого пути.

– Уходите, – повторил Хаджар и указал в сторону одного из коридоров. – выход в той стороне. Три поворота направо, потом два прямо и один налево. Там прямо, пока не окажитесь в центре большой площади. Там будет магическая печать. Активируете и окажитесь у кромки озера.

В зале повисла напряженная тишина. Её нарушал разве что только скрип кожаного мешка, который сжимал в данный момент Эйнен.

– Я немногого побуду Гленом, да плюнут ему в лицо праотцы, – Рамухан явно не отказывал себе удовольствия в ругательствах. – но откуда, демон тебя задери, ты это знаешь?!

Хаджар и сам не знал, как ему ответить на этот вопрос. Он просто знал и все. Как и то, что в ближайший час библиотека начнет разрушаться, а вместе с ней и остров, на котором они сейчас и находились. Летающий остров… подумать только.

Перед внутренним взором промелькнуло лицо из облаков, полей и лесов.

Тень последнего мага древней цивилизации что-то говорила о том, что она, наконец, может уйти. И, видимо, вместе с ней, уходил тот малый источник энергии, что все эти эпохи поддерживал остров в небе.

– Ты действительно собрался сражаться с Санкешом? – спросил Эйнен.

– У нас нет другого выхода, дружище, – пожал плечами Хаджар. – и это уже никак не связано со Списком или с маленькой Серой.

– А с чем же тогда?

– С тем, что там, Высокое Небо, хранится клятый эликсир богов?

Члены отряда переглянулись. В существование библиотеки они еще могли поверить. И, собственно, все же смогли её найти. Но вот в то, что есть какое-то зелье, превращающее человека в бога… Да в самих-то богов мало кто верил!

Безусловно им молились, строили им монументы и порой называли в их честь детей, но относились скорее как к героям легенд и мифов.

– Он существует? – с придыханием спросил Шакх. – действительно существует?

– Да, – кивнул Хаджар. – и пока мы с вами треплемся, к нему подбирается Санкеш.

– Тогда уходим, – Эйнен произнес это так, что не оставалось сомнений – он подразумевал их всех. – если он и найдет его, если и станет богом, то уже не сможет ничего нам сделать. Боги не могут вмешиваться в дела смертных.

– А если легенды врут? – Хаджар не мог выразить это словами, но буквально все его “я” подсказывало, что если Санкеш доберется до эликсира, произойдет что-то непоправимо ужасное. Вот только ни Эйнен, ни Хаджар, ни другие этого не увидят – они будут мертвы.

Видимо островитянин понял, что беспокоило друга. Он протянул сумку Шакху и сказал:

– Тогда я иду с тобой. Мы вместе сюда пришли, друг мой, вместе и уйдем.

В этот момент Хаджар увидел за спиной Эйнена тень своего брата. Как и с Неро, они с Эйненом не раз оказывались в ситуации, где если бы не надежное плечо друга – каждого из них ждала бы смерть.

Но сейчас…

– Посмотри на Шакха, Эйнен. Даже с этими эликсирами он не сможет вывести их от сю…

– Слышит Великая Черепаха, мне плевать, – абсолютно равнодушно произнес Эйнен. – я пришел сюда с тобой, друг мой, а не с ними. И уйду с тобой.

– И ты сможешь жить с тем, что оставил на смерть столько людей?

И без всякого ответа Хаджар понял, что да – сможет. Все же не стоило забывать где находились корни островитянина Эйнена. Он рос в весьма особой обстановке и общался с очень “необычными” людьми. И это, безусловно, повлияло на его мировозрение.

– Хорошо, – вздохнул Хаджар. – мы пойдем вместе.

Эйнен расслабился. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы Хаджар развязался тенью семи воронов и отточенным ударом ударил друга в висок. Тот обмяк у него на руках.

Хаджар уложил тело друга на пол и повернулся к Шакху.

– Вольешь ему эликсиры и, когда очнется, уходите отсюда.

Шакх кивнул и подтянул сумку к себе поближе.

Хаджар кинул последний взгляд на безмятежное лицо друга. Если они выживут, то лысый примерно месяц будет сокрушаться на эту тему. Но лучше уж послушать брюзжание друга, чем провожать к дому праотцов уже второго бр…

Хаджар замотал головой.

Сейчас было не время для подобных мыслей.

– А ты? – тихий голос Тилис вывел из оцепенения.

– А я, – Хаджар выпрямился и отправился по хитросплетению коридоров. – а я пристрастился к Рыцарям Духов. Пойду еще одного прикончу.

Глава 413

Отойдя на пару сотен метров, спрятавшись в веренице стеллажей и коридоров, Хаджар прислонился к колонне и, прикрыв глаза, тяжело задышал. По уголкам его губ текли две тонкие струйки крови.

Оставаясь в одних лишь рваных шароварах, Хаджар стянул остатки ткани, некогда бывшей простеньким кафтаном. Он отрезал от неё две полосы. Одной, широкой, подвязал раненный Рагаром правый бок.

Раны, оставленные поверхностным касанием, не были смертельными, но в них содержалось столько силы, что техника укрепления плоти не справлялась. Да, она спасла жизнь Хаджару, но полностью излечить такие повреждения, даже при помощи эликсира Эйнена, была не способна.

Второй, по-меньше, полосой Хаджар привязал рукоять меча к руке. Затянув зубами узел покрепче, он, прислоняясь к стене, пошел дальше. За его спиной оставался тонкий алый шлейф.

Кто-то бы назвал это глупым героизмом, но был бы не прав. Хаджар всегда руководствовался в жизни только одним принципом – своей честью. Да, порой и он страдал грехом подмены понятий, но старался бороться с этим.

Эйнен отправился в это приключение только из-за своего друга. Если бы Хаджар изначально отказался от предложения Париса, то они бы спокойно дождались окончания срока и отправились дальше в Империю. Но нет…

И теперь, если бы Хаджар действительно допустил, чтобы Эйнен отправился с ним и дальше, то кровь была бы именно на его руках. А в том, что кровь прольется, Хаджар не сомневался. Он только не знал чья именно.

Хотя, приложив ладонь к боку и ощутив мокрое пятно, он догадывался чья именно.

Хаджар знал куда идти. Это знание где именно свернуть, какой поворот пропустить, через какой скрытый механизм (а их оказалось немало. Двигающиеся шкафы. Отъезжающие колонны. Стеллажи раскладывающиеся в лестницы. Этого добра здесь было немало) пройти появлялось в его сознании само по себе.

Идя по тесным коридорам, уходящим куда-то далеко под библиотеку, Хаджар не испытывал страха. Он, разумеется, боялся, потому что не боится только глупец, но не было того всепоглощающего ужаса, который заставляет человека замирать на месте, а воина бросать оружие и бежать обратно.

Тогда, во сне, прощаясь с братом и его женой, Хаджар едва ли не объявил войну богам. И теперь просто не мог отступить в момент, когда к числу небожителей собирался добавиться еще один маньяк.

На сводах и полу виднелись старинные барельефы и росписи. Они изображали обрывки истории, неизвестной Хаджару. Он видел, как кто-то молился небу. Закутанный в серый плащ, целыми днями, годами и веками, он молился небу, но безрезультатно.

Затем что-то произошло. Что-то, его Хаджар не разобрал – слишком много времени прошло и с росписи облетела вся краска. И после этого “молящийся”исчез с полотна, а в городе магов появился эликсир. Он был изображен янтарем, излучающим яркий, желтый свет.

Смотря на фигуру в плаще, Хаджар почему-то ощущал, что она ему знакома. И нет, разумеется это не был Черный Генерал, потому как эликсир появился задолго до появления Врага на территории древней цивилизации.

Создавалось такое впечатление, что она вообще образовалась “вокруг” этого дара богов. А фигура в плаще была её прародителем. Но откуда Хаджар мог знать или слышать истории о столь древнем существе? Если оно было старше Города Магов, то…

Мысли Хаджара прервал свет в конце тоннеля. Яркий, бьющий по глазам, он резко контрастировал с полумраком Библиотеки и подземных коридоров.

Прикрыв глаза ладонью, Хадар вышел на широкий балкон. Тело тут же приятно лизнул прохладный ветер. По ушам ударил гул и шум. После недавней тишины они освежали ничуть не хуже бриза.

Когда глаза привыкли к свету, Хаджар в очередной раз убедился, что миру все еще есть чем его поразить. Под балконом раскинулось горное плато. Вернее – так сперва показалось Хаджару. Но трава и мох росли вовсе не на камнях, а не древних мостах, колоннах и площадках.

Само же пространство выглядело как… как… в общем, у Хаджара не нашлось слов для сравнения, потому что подобного он еще никогда не видел. В центре, на огромной колонне, находилась квадратная площадка. Исчерченная различными печатаями, узорами и рунами, она собирала энергию с огромных кристаллов, парящих над колоннами, стоящими по периметру.

Вся эта энергия скапливалась и формировала синий куст. Эфемерный, созданной из чистой энергии, он, в свою очередь, “вливал” её в специальные кристаллические жёлобы, уходящие под ноги Хаджару.

Видимо именно они и поддерживали Библиотеку в состоянии полужизни. Но даже не этот исполинский алтарь, и не строения вокруг, огромные части которых так же парили в воздухе, поразили воображение Хаджара.

Он не мог оторвать взгляда от огромного дерева, растущего по ту сторону от синего, энергетического куста и каменной площадки. Хотя, “росло” – немного не верно.

Основание дерева обвило парящий остров. Достаточно большой, чтобы на нем можно было построить шесть домов. Могучие корни обвивали его и, сплетаясь, уходили куда-то в широкую трубу.

Сиреневые кроны, способные закрыть собой половину Курхадана, излучали мерный синий свет. Но самое интересное, у дерева почти отсуствовал ствол. Вместо него по центру крутился оранжевый кристал, внутри которого находился источник того самого, яркого, желтого света.

И именно у края трубы, в которую спускались могучие корни, стоял Санкеш. У его ног лежали Ера с Серой.

Хаджар не знал, что именно являлось эликсиром – кристалл, дерево, растущий по центру площадки синий куст, но в данный момент его это мало волновало.

Размазавшись тенью семи воронов, он меньше чем за минуту преодолел отделявшее его от Солнцеликого расстояние.

– Пришел таки, – Санкеш даже не повернулся. Он так и смотрел на крутящийся внутри дерева огромный кристал. – можешь их забирать. Они свое предназначение выполнили.

Двумя пинками Солнеликий оттолкнул от себя маленьких девочек. Хаджар едва успел их поймать и бережно опустить на землю.

– С вами все в порядке? – спросил он и тут же понял, что нет.

Если Сера еще дышала. Пусть тихо и слабо, то вот тело Еры постепенно становилось прозрачнее. Её “сердце” уже не билось, а в глазах зияла пустота.

– Библиотека погибает, дядя Хаджар, – очень тихо прошептала Сера. – моя сестра уже ушла. Скоро придет и мой черед.

И именно в этот момент Хаджар внезапно осознал, почему Рахаим так отчаянно искал библиотеку. Ведь что означала “смерть” для голема? Ничего. Абсолютное, всепоглощающее ничто. Лишенный души, посмертия не ждет. И единственное, что могло даровать Сере душу, короткий срок жизни смертной и, что главное – возможно новой жизни, это эликсир богов.

– Спрячься, – Хаджар убрал выбившуюся прядь за ухо девочки. – все будет хорошо. Не бойся. Все будет хорошо.

Девочка кивнула и, собрав последние силы, бросилась в сторону колонн с синими кристаллами.

Хаджар поднялся и сделал шаг в сторону Санкеша.

– Останови…

Хаджар так и не успел договорить. Солнцеликий, резко обернувшись, качнул алебарду. Если энергия Рагара казалась со стороны горной лавиной, то вот то, что окружало Санкеша скорее походило на огненное инферно. Он был не просто – несколько сильнее Северянина, а превосходил его на целый порядок.

Сильный рубящий удар породил волну света. Рассекая камень, она устремилась к Хаджару. Высотой в десяток метров и шириной едва ли не в метр, она бы могла разрубить целую крепость.

Хаджар тут же использовал максимум своих возможностей. Несмотря на боль и раны, он призвал спящего внутри дракончика и представил, как внутри души использует вместе с черным мечом “Спокойный Ветер”. В реальности же выполнил “Шелест в кроне”.

Сильный нисходящий поток ветра не смог даже замедлить удара Солнцеликого. Волна света, внутри которой чувствовалось присутствие Духа Алебарды, разрубил его и разбил на мелкие “осколки”.

Возникший на пути света дракон с телом из меча смог лишь на долю секунды встать на пути волны. Она поглотила и его, потеряв в силе максимум двадцатую часть.

И вся эта титаническая мощь ударила по выставленному Хаджаром жесткому блоку. Энергия буквально испарилась из тела Хаджара. Лоскуты черного тумана на клинке увеличивались и расширялись. Они соединялись с черным плащом, формируя сферу тьмы. Но по сравнению с волной света, эта сфера выглядела несчастной точкой.

Санкеш не удостоил противника вниманием. Поняв, что у Хаджара не хватит сил заблокировать удар, он отвернулся и продолжил изучение кристалла.

Хаджар же держал изо всех сил. С его рук и плечей срезались крупные лоскуты кожи и мышц. Кровь щедрыми брызгами разлеталась по покрытым мхом камням.

С ревом Хаджар вложил в этот блок все силы и всю волю, что у него имелись. В его глазах танцевал разбушевавшийся дракон, а тьма все сочилась и сочилась откуда-то из глубин души.

Волна света постепенно ослабевала. Хаджар смог сделать полушаг вперед, оттесняя удар алебарды… Санкеш уже было повернулся обратно, но…

– Треск!

Осколок меча Горного Ветра вонзился Хаджару в грудь. Мгновением позже меч надломился и раскололся надвое. Хаджар не ощутил ни ужаса, ни ледяных пальцев смерти на горло. Он лишь с легкой грустью констатировал тот факт, что его меч оказался слишком слаб для такой битвы.

Волна света ударила по Хаджару. Она протащила его по земле не меньше двадцати метров. Бездыханное тело, с жуткой, открывающей ребра и внутренности, V образной раной застыло на самом краю пропасти.

– Слабак, – фыркнул Санкеш.

– Дядя Хаджар! – воскликнула Сера.

– … дядя Хаджар… дяд Хад. ар…дя…ар… – и тишина.

Здесь было темно и холодно.

- “Так вот как выглядит смерть!” – подумал Хаджар.

Он видел много тьмы в свое жизни. Настоящей, поддельной, такой страшной, что в ней даже черное выглядел белым, но это… это не было тьмой. Это не было светом. Это не было ровным счетом ничем. Это была просто смерть.

Последние вспышки сознания, растягивающиеся на вечность. В этих вспышках у смертных могли быть и рай и ад, но у практикующих. Нет, их воля была слишком крепка, чтобы затеряться в оттенках угасающей души.

Глупо было полагать, что он сможет что-то противопоставить в одиночку монстру Рыцарю Духа. Даже Рагара они победили в троем, использовав взрыв артефактов и только потому, что в начале схватки Северянин боролся с душевной раной. А они, порой, намного страшнее любых телесных.

И все же, Хаджар не отвернул. Он падал во тьму, исчезал из этого мира и понимал, что не жалеет о своем решении. Да, он никак не смог повлиять на становление Санкеша богом, но это был его собственный выбор.

Просто потому, что он не мог поступить иначе. Ведь если бы он развернулся, сделал шаг назад, то уже больше не был бы Хаджаром Дарханом. Не был бы собой. А это все равно, что самоубийство… хуже, чем самоубийство.

Плохо, когда умирает тело, ужасно, когда душа.

Внезапно что-то толкнуло Хаджара в плечо. Очень знакомом и весьма сильно. И в этой тьме он на миг увидел белую вспышку. Словно перед ним прошла тень, единственным цветом которой были белые волосы…

Неро… Сера…

Только теперь Хаджар понимал их чувства.

Они тоже не могли поступить иначе. Не могли сделать шаг назад. Не могли отвернуть. Потому что они выбрали свой путь. И этот путь стал ими самими.

Легко идти по кривой дорожке страха, бесчестия, подлости, неуверенности, трусости и слабости. Там много поворотов. Возможностей поступить так, как проще. Как, может, правильнее.

И только глупец идет дорогой чести. Потому что поступки на этом пути настолько трудные, что кажутся идиотскими. И Хаджар, сам того не осознавая, в последние годы пытался свернуть со своей прямой, но такой тяжелой тропы.

Он стал забывать что такое честь.

Еще тогда, в битве с Бромом, он едва было не оступился и если бы не Азрея… И позднее такие эпизоды только учащались.

Как бы быстро Хаджар не бежал от столицы Лидуса, он не мог скрыться от теней прошлого. Солнце пустыни сжигало вовсе не его боль, а его память об этой боли.

Он не страдал от раны на душе… он страдал от того, что его душа увядала. Чахла.

Обидно, что он понял это только сейчас. В последние мгновения перед смертью.

Зачем искать оправдания своему решению отправиться в библиотеку? Все эти причины о помощи Сере, противостоянию Санкешу… Все это тени от истины. А истина в том, что так Хаджару повелело его уже тогда умирающее сердце. Его честь.

Зачем выдумывать причины, почему он отказался от помощи Эйнена и в одиночку отправился против заведомо сильнейшего противника? Боги, демоны, эликсиры, да пропади они пропадом! Хаджару не нужны были причины для сражения, когда его звала за собой его честь.

Да даже само слово “честь”… кто выдумал его? Что в него вкладывали поколения “до” и что вложат поколения “после”. Нет, честь тоже к дьяволу!

Все это мелочи.

Нет ни причин, ни последствий, ни чести, ни правил. Есть только путь. И вовсе не развития. А путь жизни. Так дорога, по которой шел Хаджар. И он не был кривым или извилистым. В нем не было поворотов, горок и подъемов. Не было остановок и привалов.

Он был прямым. Устремленным куда-то за горизонт. Туда, где еще не ступала нога человека.

Его путь. Вот и все, что имело значение в этой жизни. Он не был обязан оправдывать самого себя за то, что следовал по нему. И тот факт, что он едва не упал с него, лишь подтверждал это.

Хаджар всегда делал то, что должен делать. Когда все говорили, что это невозможно – он делал. Когда никто не верил, что он встанет – он поднимался. Когда все думали, что он умрет – Хаджар выживал.

Потому что таков был его путь.

Потому что где-то там плачет маленькая девочка, смотрящая на то, как умирает дядя “Хаджар”. Потому что где-то плакали сотни детей, которых угнетала Дарнас и другие империи. Потому что Хаджар еще не поклонился стелле своего Учителя – Бессмертного Мечника. Потому что еще не отплатил Тарвесу за то, что тот пожертвовал жизнью.

Потому что все еще, где-то на Седьмом Небе стоял Магистрат Богов и в нем сидел Яшмовый Император! Потому что путь Хаджара был длинным. Длиннее чем может себе вообразить самый смелый мечтатель. И от того – невероятно трудный.

Но разве трудности когда-то его останавливали?

Нет!

Потому что его зовут Хаджар Дархан. И все, что он делает – идет за зовом своего драконьего сердца. И ни тени прошлого, ни раны, ни боль, ни печаль, ни горе, ни Санкеш, ни даже смерть не остановят его!

Потому что впервые за долгое время он увидел свой путь. Прямой, но широкий, он, будто меч, рассекал все вокруг, даруя идущему настоящую свободу.

Свободу следовать за собственным сердцем.

– Так вот как ты открываешься, – самодовольно улыбнулся Санкеш. Он схватился за алебарду, собираясь разбить кристал, как позади буквально взорвалась энергия.

Солнцеликий, не понимая что происходит, обернулся. Вокруг лежащего на краю скалы тела крутились вихри черной и синей энергии. Они вливались в его тело. Плотные, стремительные и ужасающе сильные, они были способны влиять на физический мир!

Они поднимали мертвое тело все выше и выше, пока не закутали в сверкающую сферу. V образная рана затягивалась, оставляя на теле жуткий шрам, но вот все остальные рубцы втягивались в тело. Отрастали волосы, наливались силой мышцы.

– Трансформация смертной оболочки, – узнал Санкеш. – но как…

Только истинный адепт понимал значение стадий трансформации. Потому как пока находишься на уровне практикующего, то ты не способен в полной мере осознать, что именно энергия делает с твоим организмом.

Настоящая трансформация происходит только после….

Нет, Санкеш не мог, не хотел в это верить!

Но следом за тем, как изменилось тело Хаджара, став сильнее и несколько крупнее, за его спиной появилось марево. Пока бесформенной, но все же…

– Пробужденный дух…

И последнее – Хаджар открыл глаза. Такие же ясные, как и прежде. Но если прежде воля в них была настолько тяжелой, что могла сломить небеса, то теперь стала еще и достаточно острой, чтобы рассечь нити судьбы.

– Новая душа, – договорил Санкеш.

Звериный, нечеловеческий рев прокатился по плато. По телу Хаджара зазмеились черные линии, складывающиеся в сложный, но незаконченный узор. На его плечах лежал плащ из черного тумана. А в руке он держал черный клинок. И несмотря на то, что тот был сделан из того же тумана, он вызывал вполне реальные ощущения.

– САНКЕШ!

В этот момент Солнцеликий не был уверен, что видит перед собой человека, а не монстра или зверя. Синие глаза не были похожи на людские. В них было что-то не от рода человеческого. Сила же, исходящая от существа, определенно принадлежала истинному адепту, Небесному Солдату. Тому, кто смог трансформировать свои тело, дух и душу.

Ибо только тот, кто видит свой путь, кто знает свой путь, только тот может считаться истинным адептом!

Но сила, давление которой ощущал Санкеш, она превосходила то, на что был… должен был быть способен новоявленный адепт.

Безумная улыбка, больше похожая на оскал, исказила лицо Солнцеликого.

– ХАДЖАР! – второй рев, полный мощи и ярости, зазвучал над древним алтарем.

И два воина бросились друг на друга.

Глава 414

Хаджар смотрел на несущегося на него Рыцаря Духа. Санкеш, окутанный сиянием золотого света, даже не думал призывать свой дух. Он все еще не принимал его за достойного противника.

Сам же Хаджар ощущал изменения, произошедшие в его теле и душе. Только теперь он со всей ясностью осознавал, почему лишь начиная с Небесного Солдата идущих по пути развития называли адептами, а не практикующими.

Все ступени, что он прошел до этого момента, были лишь подготовкой. Уровень Телесных Узлов позволил ему начать впитывать энергию из Реки Мира. Телесные Реки дали шанс пропитать каждую клеточку тела, каждый его этом этой силой.

Уровень Формирования создал внутри его души область, в которой заемная энергия могла концентрироваться и постепенно меняться, становясь его собственной.

И самая главная ступень. Решающий уровень – Трансформация. Когда тела и душа уже изменились, нужно было “лишь” закрепить и упрочить эти изменения. Создать фундамент, на основе которого родится совершенно новый человек. И сейчас Хаджар ощущал себя так, будто он, как змея, выполз из старой кожи. Скорее даже – из старой оболочки.

Как телесной, так и душевной.

Он ощущал как стало крепче его тело. Настолько, что, пожалуй, выстрел из лука простым смертным не смог бы даже поцарапать его кожи. Чувствовал, как внутри его души кристаллизовалось Ядро энергии. Оно стало намного меньше, чем прежде, но плотнее и… чище. Количество энергии, которое в нем сейчас находилось, было несоизмеримо больше, чем на уровне простого практикующего.

И последнее изменение, которое ясно осознавал и даже видел Хаджар, это был его собственный дух. То, что раньше выглядело как неясное марево синего цвета, начало постепенно приобретать очертания и формы.

Дракончик, раньше помещавший на ладони, теперь вырос длинной в руку. А меч внутри окреп настолько, что Хаджар мог призвать его в реальность и взять в руку. И тот факт, что он ощущался как артефакт уровня Земли, внушал надежду, что в будущем из Черного Меча можно будет создать по-настоящему могущественный клинок.

Все эти мысли пронеслись в сознании Хаджара меньше, чем за долю мгновения.

Золотая энергия штормом взвивалась вокруг Санкеша. Впервые в жизни Хаджар видел нечто подобное. Когда адепт использовал энергию не обычного Духа Огня, а Духа Света. Хаджар даже не подозревал, что кто-то способен обуздать сам свет. Что за жизненный путь прошел Санкеш, раз смог осознать крупицу мистерий столь могущественного Духа.

Алебарда Солнцеликого вспыхнула золотым “пламенем”. Распространявшиеся от неё волны солнечного огня буквально испаряли камня в радиусе трех метров. Черная пыль взмывала в воздух, чтобы исчезнуть в сверкающих вспышках.

Уже на расстоянии десяти метров Хаджар ощутил столь мощный жар на лице, что не сомневался – если бы не уровень Небесного Солдата, он бы сгорел от простого обмена ударами с Солнцеликим.

Они столкнулись где-то по середине. За Санкешом тянулся шлейф золотого огня, а за Хаджаром – черно-синий туман. Рубящий удар Санкеша, наносимый из-за головы, больше походил на удар топора, нежели алебарды. Такой же всепоглощающий и подавляющий своей неизмеримой силой.

Хаджар взялся за рукоять Черного Меча обеими руками. Его ноги крепко стояли на земле. C ревом он направил навстречу вражескому удару собственный, рассекающий снизу-вверх выпад.

Две противоборствующие силы встретились мощным взрывом света и тьмы. Мышцы на руках Хаджара заскрипели. Тьмы вокруг его меча пыталась сдержать натиск волн огненного света, испускаемых алебардой Санкеша. Лицо Солнцеликого исказила жуткая усмешка.

Давление было настолько высоко, что каменная площадь под ногами Хаджара покрылась огромными трещинами. Хаджар ощущал себя спичкой, стоящий под огромным огненным шаром. На его шароварах появлялись танцующие лепестки желтого огня.

– Ничтожество! – крик Санкеша на мгновение перекрыл рев пламени.

Он надавил на алебарду и колени Хаджара подогнулись. Огненный свет, раньше накрывавший площадь в три метра, теперь сжигал камни на вдвое большем расстоянии.

Давление стало настолько сильным, что на спине Хаджара местами лопнула кожа и по телу полилась горячая кровь. Земля под ногами и вовсе с громким треском провалилась в глубокую впадину.

– Крепчающий ветер! – выкрикнул Хаджар.

Новая, чистая и плотная энергия хлынула из Ядра по каналам, расширившимся едва ли не вдвое, в руки. Синего цвета, она слилась с черными искрами внутри клинка. Тьма вокруг клинка сгустилась, создавая иллюзию ползущего по лезвию черного дракона.

Давление чуть ослабло.

И чем больше Хаджар вливал силы, тем крепче становилась тьма вокруг него. Она отодвигала в сторону нависшую лавину огненного света. Колени Хаджара, согнутые едва ли не до прямого угла, постепенно разгибались. Земля под его ступнями трескалась, выстреливая острыми пиками.

Ухмылка сошла с лица Санкеша. Подтягивая к себе алебарду, он развернулся, нанося мощный, стремительный удар пяткой. В этот момент давление его техники практически полностью исчезло.

Такого небольшого окна не хватило бы для контратаку. Более того – многим оказалось бы недостаточно и для защиты. Даже Хаджар, еще этим утром, не успел бы выставить блок.

Но то было утро…

Его движения выглядели размазанной тенью, когда Черный Клинок оказался напротив его груди, куда и был направлен удар.

Несмотря на то, что Санкеш шел по пути Духа Алебарды, его удар ногой все равно взорвался энергией двух стенобитных таранов. Хаджара сперва протащило три шага по земле, а потом и вовсе оторвало от неё.

Пролетев не меньше пяти метров, он перегруппировался и, как кошка, приземлился на стопы.

Все это заняло доли секунды, но для Рыцаря Духа было достаточно. Шторм золотой энергии вокруг него взвился десятиметровым торнадо. Раскрутив алебарду над головой, он вновь опустил её в чудовищном рубящем ударе.

– Палач Городов! – рев Санкеша слился с гулом золотого, огненного шторма.

Волна света, в которой легко угадывались очертания огромного лезвия алебарды, устремилась к Хаджару. Воздух вокруг неё клубился огненными всполохами. От испарявшихся камней, которые даже не успевало разрубить, не оставалось ни пепла, ни пыли.

Одного только взгляда на этот монструозный удар хватило, чтобы Хаджар понял, что тот смог бы ранить даже Травеса. И все же, он не сделал ни шага в сторону. Не пытался увернуться.

Он резко выдохнул и теперь уже вокруг Хаджара взвился шторм. Состоящий из черных с синей энергиями, он достигал в высоту всего шести метров, но при этом выглядел таким же яростным и плотным, как и у Санкеша.

При виде подобного, глаза Солнцеликого расширились от удивления. Он, стоящий на средней ступени Рыцаря Духа, ощущал давление от энергии жалкого Небесного Солдата?!

Невозможно!

Хаджар же, чувствуя в своих руках совершенно новую для себя силу, сделал неуловимый взмах мечом.

– Шелест в кроне!

На пути огромной огненной волны, принявшей форму лезвия алебарды, пространство расчертила черная полоса. Из неё появилась огромная, клыкастая, пасть дракона. Её массивные черные челюсти сомкнулись на золотой волне. И вновь началась битва света и тьмы, в которой последняя с каждой секундой все сильнее сдавала позиции.

Но Хаджар и не рассчитывал, что сможет полностью остановить удар Рыцаря Духа. Санкеш находился на этой ступени не меньше века и прошел сквозь сотни смертельных битв. Хаджар же, стоя на целую ступень ниже, получил новую силу только недавно и еще не очень понимал, как он может в полной мере её использовать.

Когда техника Санкеша, потеряв добрую половину свой силы, развеяла “Шелест в кроне”, Хаджару вновь направил энергию в руки. На этот раз не используя никакой техники, он сделал широкий взмах мечом.

С кромки лезвия слетел черный серп тумана, а позади его будто толкали два синих дракона с телами из мечей. Ударив по волне сбоку, от отразил её всего на два сантиметра в сторону, но этого было достаточно.

Она прошла буквально в волоске от плеча Хаджара, оставляя рядом с его левой ногой длинную и глубокую расщелину.

Санкеш, повторно раскрутив алебарду, вонзил её основанием в землю.

– Семьдесят лет прошло с тех пор, как кто-то смог избежать Палача Городов! – Солнцеликий сложил ладони. Его глаза, в прямом смысле – вспыхнули золотым сиянием. Шторм энергии вокруг него начал уплотняться и сгущаться. – Семьдесят долгих лет с тех пор, как я сражался с достойным противником!

Внезапно шторм исчез, но давление не исчезло. Наоборот. Оно только усилилось. Хаджару стало трудно дышать. Ему пришлось усилить поток энергии, направленный к танцующему внутри души дракону.

Черный плащ на его спине стал чуть длинее. Он будто защищал его от влияния энергии Санкеша.

– Манифест духа! – прошептали губы Солнцеликого.

За его спиной, излучая золотой свет, появился Дух. Такой, какого Хаджар еще никогда не видел. До этого он полагал, что Рыцарь способен создать лишь Дух зверя, но теперь…

Позади Санкеша в воздухе крутилось метровое лезвие алебарды. И сила, которая от него исходила, буквально подавляло окружавшее их пространство. От неё

Солнцеликий ударил пяткой по древку своего оружия и, раскрутив, выставил вперед жалом.

– Солнечный Луч!

Сперва Хаджар подумал, что ничего не произошло. Только секундой позже он ощутил жгучую боль на многострадальном левом боку. Опустив взгляд, он увидел текущую по торсу кровь.

Он толчками била из сквозной раны. И только после этого он увидел луч, которым и предстал сверхбыстрый выпад Санкеша.

– Проклятье! – выкрикнул Хаджар, чувствуя, что на одном выпаде техника не ограничится.

Глава 415

На этот раз Хаджар смог различить луч света. Вот только это ему не особо помогло. Ему даже показалось, что он успел выставить на его пути клинок, но меч рассек лишь шлейф остаточных изображений, тянущихся за лучом выпада.

Хаджар заскрипел зубами, когда в его бедре, всего в нескольких сантиметрах от кости, прожгло дыру диаметром с горошину. Все это время он думал, что основной силой Санкеша являлся ближний бой, но Хаджар ошибался.

Алебарда никогда не была предназначена, чтобы сражаться вблизи. Она создавалась, дабы, удерживая противника на средней дистанции, наносить ему не рубящий удары, а мгновенные пронзающие. И для Санкеша, обладавшего мистериями Духа Света, быстрейшего из всех, словно “мгновенный” приобретало совсем иной характер.

– Пора заканчивать! – выкрикнул Солнцеликий.

Свет Духа за его спиной усилился, стал ярче. Находящаяся без движений алебарда вдруг задрожала и на этот раз Хаджар различил три короткие вспышки. Три луча-выпада, на немыслимой скорости, рассекли пространство. Но даже так – мысль Хаджара оказалась быстрее, чем удар Санкеша.

За последние годы, Хаджар только и делал, что сражался. Он бился с армиями, в дуэлях, против разбойников, монстров, собственных демонов и даже существ, которых до этого считал мифическими.

Его боевой опыт превосходил даже тех, кто веками топтал эту бренную землю и взобрался на ступени Рыцарей Духа. И всем этим знаниям требовался лишь небольшой толчок, чтобы собраться воедино и одарить Хаджара озарением, позволяющим шагнуть дальше по пути Развития.

Его переход на ступень Небесного Солдата таковым не стал. Он касался лишь его души. Когда в новом теле уже не могло ужиться старое сердце, ему пришлось сбросить бренную оболочку и осознать себя нового. Того, для кого честь это не то, чему “надо следовать”, а то “чему нельзя, не следовать”.

Что же до Пути Духа, то и здесь Хаджар уже достиг своего нынешнего максимума. Достигнув стадии Владеющего Мечом, он был способен лишь осознать существовании даже не следующей ступени, а лишь её тени.

Но за всем этим крылось то, чего Хаджар оказался лишен на протяжении долгих семи лет. Когда-то давно, в холодном гроте, ради спасения миллионной армии и собственной жизни, Хаджар пожертвовал частичкой души. Он отдал её Духу Меча, а тот, взамен, подарил силу и разрешил немного к нему приблизиться. На крохотную частичку его мистерий, но этого было достаточно, чтобы Хаджар стал сильнейшим мечником Лидуса.

Хаджар пожертвовал ветром… Нет, не так – Ветром.

Но разве все было так просто? Когда-то в детстве Южный Ветер учил его старой легенде о том, что свет, присутствующий везде и всегда, ведет постоянную борьбу с отступающей тьмой. Но Хаджар, глядя несколько лет на ночное небо, осознавал, что свет не присутствовал “везде” – он лишь был быстрейшим из того, что видел глаз.

Но во вселенной существовали силы, превосходящие по скорости даже свет. Невидимые глазу, они действительно присутствовала везде и всегда. Например – тьма. Она всегда опережала свет. Как в прямом, так и в метафоричном смысле.

Хаджар никогда не чувствовал родства с тьмой. И даже сейчас, когда к нему неслись три смертоносных луча, он не был способен до конца подчинить себе темный туман, исходящий от Черного Клина и плаща на спине.

Но что еще, невидимое глазу, присутствовало “везде и всегда”. С чем, даже сквозь печать Духа Меча, Хаджар ощущал родство.

Ветер…

Даже в этот, смертельно опасный для Хаджара момент, он слышал легкий шепот ветра, ведущего его куда-то за горизонт. Туда же, куда вел Хаджара его собственный путь. Его сердце.

Может именно поэтому, с самого своего рождения, он ощущал некую связь с ветром. Эфемерной, мистичное родство. Будто это был его старый друг, с которым он разлучался когда-то давно. Может, несколько жизней назад.

Он всегда был с ним. Всегда есть с ним. Всегда будет с ним. Несмотря на печать Духа, разорвавшую их связь.

Хаджар вздохнул, ощущая как честь ветра проникает в каждую клеточку его тела. Он действительно всегда был с ним.

– Шестая стойка: Ветер!

Движение Хаджара были так же легки и бесшумны, как летний бриз. Так же порывистые и стремительны, как весенний шторм и абсолютно неуловимы, как полуденный штиль.

Санкеш, уверенный в своей победе, в очередной раз не мог понять происходящего.

Несколько часов назад он свысока смотрел на пусть и необычно сильного, но все же – простого практикующего. Одного удара, пропитанного толикой мистерий Духа Алебарды, хватило, чтобы отправить этого практикующего к праотцам. Вот только тот никак не хотел умирать.

Он, непонятно каким образом, прорвался на ступень истинного адепта, что удавалось лишь одному на сто тысяч. Само по себе становление Небесным Солдатом уже было достижением.

Но с каждым обменом ударов, с каждой секундой в бою, Санкеш чувствовал вовсе не то, как враг слабел, а наоборот – становился сильнее. И вот сейчас противник сделал очередной рывок.

Санкеш уже видел, как Хаджар использовал весьма популярную среди практикующих и слабых адептов технику “Шага Десяти Воронов”. Она не требовала особого таланта, а ресурсы для неё были распространены даже в варварских королевствах. Но и её предел, доступный пиковым Небесным Солдатам – слияние тени десяти воронов в одну, считался слабейшей из техник скорости.

И вот сейчас, Хаджар использовал вовсе не это позорное убожество, а нечто совсем иное. Санкеш плохо понимал путь Духа Меча, поэтому не мог в полной степени осознать произошедшего. Но, тем не менее, еще никогда он не видел того, чтобы адепт или практикующий использовал боевую стойку вовсе не для атаки.

Ему, на краткий миг, было сложно различить движения Хаджара. Он лишь почувствовал как вокруг его противника закружился ветер, а затем три луча-выпада пронзили вовсе не Хаджара, а его остаточное изображение.

Сам варвар стоял в двух метрах от прежнего места.

– Да что ты такое?! – взревел Санкеш.

Он закрутил алебарду над головой. Перебирая руками так быстро, что его оружие превратилось в огромный солнечный диск, Санкеш взревел:

– Рассветное солнце!

И с диска над его головой отделилась точная копия. Пылающая плоскость вращалась с такой скоростью, что снизу и сверху образовались вихри сгорающего воздуха. Подобные “песочные часы”, выжигая в площадке глубокую борозду, со скоростью лишь немногим уступавшей лучам-выпадам, сулили лишь одно – погибель.

Хаджар чувствовал, как времени Зова оставалось совсем немного. Без него пропадут плащ, спасавший от давления силы Рыцаря Духа и Черный клинок. И уйдет та сила, которая позволяла Небесному Солдату начальной стадии использовать силу, которой располагали лишь те, кто находила на Пике.

– Ветер! – произнес Хаджар.

Он вновь ощутил это состояние родства с ветром. Будто скользя по площадке, он размазался в выпаде. Позади него, в разных позах, застывали остаточные изображения. Будто не один Хаджар, а десять, вытянувшись в вереницу, бросились на встречу верной смерти.

Оказавшись вплотную к титанической атаке Санкеша, Хаджар… ничего не сделал. Он просто слился с закручивавший силой солнечного диска и, все в той же плывущей манере, обогнул технику. Ни диск, ни два огненных вихря, не смогли задеть даже ткани шаровар.

В следующее мгновение диск срубил каменную колонну. Её толщина в пять метров не смогла оказать никакого сопротивлению удару Рыцаря Духа. Рассеченные камни посыпались в пропасть, а Санкеш никак не мог понять, что так обожгло его грудь.

Опустив взгляд, он увидел широкую полосу от правого плеча и до самого живота. Глубокая, кровоточащая, она едва не обнажила белые ребра.

Санкеш развернулся. За его спиной, в нескольких метрах, стоял Хаджар. По его берду и боку текла темная кровь, а сам он указывал себе на грудь. Там виднелся жуткий V образный шрам.

– Почти квиты, – сверкнула звериная усмешка. – Ветер!

И вновь, порождая за собой десяток остаточных изображений, Хаджар бросился в ближний бой.

Глава 416

Санкеш наносил один сокрушающий удар за другим. Но каждый раз волны золотого огненного света обрушивались лишь на остаточный изображения Хаджара. Казалось, что тот одновременно был нигде и… везде.

Его движения оказались настолько быстры, что Санкеш не успевал за ними следить. На его тело обрушивалось сразу несколько черных клинков и только один из пяти оказывался реальным.

Все остальные, лишь едва приблизившись к горячей плоти, разлетались туманными лоскутами.

На торсе, ногах и руках Санкеша появлялось все больше порезов. В отличии от предыдущего, когда Хаджару удалось застать противника врасплох, они выглядели поверхностными царапинами. К тому же, каждый раз, когда меч касался кожи и мышц Санкеша, Хаджар испытывал ощущение, будто он бьет не по плоти, а по листу железа.

Техника усиления плоти Солнцеликого на голову превосходила ту, которой обладал Хаджар. Но даже так, даже ощущая себя голодным щеком, пытающимся порвать взрослого волка, воля в синих, почти нечеловеческих глазах, не померкла и не затупилась.

Потому что даже если бы перед Хаджаром стояла неприступная крепость, он бы не оставил попыток разрубить её!

– Ничтожество! – взревел Санкеш, после того как его спину ожгла очередная полоса.

В очередной раз раскрутив алебарду, он больше не отправлял в полет солнечный диск. Гордость не позволяла Санкешу признать, но за время их битвы он растратил больше половины запаса энергии.

Против жалкого Небесного Солдата начальной стадии!

Эту битву было необходимо заканчивать. К тому же Хаджар достаточно увяз в своей уверенности, что он сможет и дальше скакать вокруг Солнцеликого.

Чувствуя приближение противника и видя все больше остаточных изображений, Санкеш внезапно вонзил алебарду в камень. Энергия, ведомая волей и оружием, ударило по земле и взорвалась пылающим золотым шаром.

Хаджар, никак не ожидавший подобного, не успел сменить направление выпада. Его быстрый, но, действительно ничтожный, по сравнению с энергией противника, удар пришелся прямо по стене золотого огня.

Мгновение тьма и свет боролись, но выстоять или рассечь подобное не представлялось возможным.

Хаджара оторвало от земли. Огненная волна пронесла его с десяток метров и впечатала в коллону. Та потрескалась и начала осыпаться. Хаджар, вылезший из пробитой спиной впадины, рухнул на камни. Позади него в пропасть улетал очередной древний столп, а следом за ним – синий кристалл.

Мотая головой и пытаясь восстановить поток мыслей, Хаджар краем глаза заметил, как померк, светившийся в центре алтаря, куст энергии.

С трудом, но Хаджар поднялся. Санкеш отчего-то не торопился наносить очередной удар. Он так и стоял с вонзенной в камень алебардой. Всего тело было залито своей и чужой кровью. Грудь пересекал страшный разрез.

Хаджар выглядел не лучше, а в разы хуже. Дышать получалось через раз, а каждый вздох порождал вспышку боли. Сломанные ребра повредили легкие. Техника укрепления плоти высасывала огромное количество энергии, но не успевала справляться с ранами, оставленными Рыцарем Духа.

– Мне неприятно это признавать, Хаджар, – несмотря на тяжелое дыхание, голос Санкеша звучал спокойно. – но Сера, называя тебя драконом, не ошиблась. Я сражался со многими противниками, но ты затмил их всех. На жалкой стадии Небесного Солдата ты способен выдержать битву со мной в то время, как я не сдерживал ни единого удара. За это я тебя уважаю.

Санкеш выставил вперед кулак, накрыл его ладонью и слегка поклонился. Почему-то Хаджар не был удивлен, что Солнцеликий знает приветствие страны Бессмертных.

По рассказам Рамухана, Санкеш попал к Северянам будучи полной бездарностью, а вернулся одним из самых могущественных воинов, которых знало Море Песка. Несложно догадаться, что связано это было с необычайно удачным событием, которое пережил и обернул себе на пользу молодой раб.

Может он нашел технику какого-нибудь Бессмертного, может тоже повстречал Тень и получил если не наследие, то ранг “почетного ученика”. А может… а может там были еще сто причин, на которых не хватало фантазии Хаджара.

Так или иначе, в се это не умаляло того факта, что Хаджар тоже…

– Я тоже тебя уважаю, – теперь и он выставил вперед накрытый ладонью кулак. – ты проделал путь, который сломил бы многих. И твоя сила настоящая, а не заемная.

Хаджара уважал Санкеша за то, что тот добился всего своими руками. Он не был рожден в богатом клане или секте. Не был учеником престижной школы исскуств и не обладал врожденным талантом.

Нет. Только благодаря своей воле, он прогрыз путь сквозь все преграды и все лишения, которыми судьба щедро одаривала его путь.

Совсем как Хаджар…

Совсем не как Хаджар…

Будто свет и тьма, они узнавали друг в друге самих сибе и при этом понимали, насколько разные.

– Еще недавно, я хотел убить тебя, Хаджар Дархан. Возможно, чтобы доказать самому себе, что я сильнейший, но теперь… Мир, который я хочу построить, он не для сильнейших. Ибо сильнейший может быть лишь один. Он для сильных. И ты силен. Ты заслужил право стать частью нового мира.

Хаджар плохо понимал подобную логику.

– Я уже ответил тебе однажды, Солнцеликий, – покачал головой Хаджар. – и отвечу снова – я не стану частью никакого нового мира. Хотя бы просто потому, что его не будет.

Глаза Санкеша вспыхнули гневом и яростью, но усилием воли он сумел их сдержать.

– Хватит играть в героя, Дархан! – взревел Солнцеликий. – Для чего ты это делаешь? Для чего идешь на смерть? Посмотри на свой меч и плащ, они почти исчезли. И, можешь не пытаться меня обмануть, эта непонятная мне сила, которая позволяет тебе сражаться на уровне пикового Небесного Солдата, исчезнет вместе с ними.

Санкеш был прав. Плащ на спине Хаджара в начале битвы дотягивался до щиколоток, а теперь едва прикрывал лопатки. Черный Меч в его руках просвечивал настолько, что сложно было понять, держит ли Хаджар оружие или действительно – туман.

Зов мог продержаться еще один удар, максимум два, но не больше. А этого явно не хватит, чтобы победить Санкеша. Все же, как бы ни был силен Хаджар, он не мог прыгнуть выше головы.

Может если бы их битва была отложена на пол года или год, когда Хаджар смог бы пройти дальше по пути развития, осознать больше мистерий Духа Меча, тогда… Но этот мир не знал слова “если”.

– Одумайся, Санкеш, – Хаджар, говоря с Солнцеликим, краем глаза смотрел на три последних кристалла. Те кружили над алтарем, позволяя синей энергии утекать куда-то под основание острова. – Ты думаешь боги действительно позволили бы существовать хоть чему-то, что позволило бы смертным встать на один с ними уровень.

Хаджар ожидал любой реакции, но только не такой.

Санкеш раскрыл глаза от удивления, а потом зашелся диким, безудержным смехом.

– Боги? – спросил он. – не огорчай меня, Дракон. Я не верю ни в богов, ни в демонов…

- “А очень зря”, - подумал Хаджар, но промолчал.

Он прицеливался.

– … я верю лишь в это, – Санкеш ударил себя в грудь. – и в это, – он вытащил алебарду из камня. – я верю только в силу. В мою силу! И в то, что этот эликсир сделает меня сильнее!

И это была истина. Солнцеликий никогда не опускался до того, чтобы использовать артефакты или броню. Только собственное тело и оружие. Вот и все, что ему требовалось, чтобы создать новый мир.

– Мне кажется, наш диалог зашел в тупик, – вздохнул Хаджар.

– Тогда приготовься к встрече с праотцами! – золотая энергия штормом взвилась вокруг Санкеша.

– Нам обоим следует это сделать.

Хаджар сделал свой ход. Два его удара слились в один. С плеч исчез черный плащ, из рук пропал клинок, но они, выполнив свою задачу, уже и не требовались.

Первый черный серп ударил по ближайшей колонне. Разрубив её на части, он обрушил предпоследний кристалл в бездну. Второй же полетел к дальней – последнему, что удерживало обрывок древней цивилизации от полного разрушения.

Стоило сорваться кристалу, как Санкеш почувствовал дрожь земли. Он увидел как рушатся постройки, а где-то вдалеке падают стены древней библиотеки.

– Остановись! – взревел он.

Солнцеликий вытянул руку. Усилием воли он притянул к себе прячущуюся Серу. Девочка вскрикнула, но невидимая сила уже притянула её в железную ладонь Санкеша.

– Остановись или я её убью!

Второй удар, так и не дотянувшись до кристалла, развеялся в воздухе черным туманом.

Они замерли.

– Так я и думал, – криво усмехнулся Санкеш. – все же, ты пока еще слишком слаб. Теперь она умрет в любом…

– А ты слишком глуп, – перебил Хаджар. – если думаешь, что план Безумного Генерала так прост.

Санкеш был слишком занят своей целью, которая находилась так близко к нему, чтобы понять, что Хаджар пришел сюда спасать Серу. А значит, разрушать остров он не стал бы в любом случае. Потому что он с Серой без сомнений погиб бы при крушении, чего нельзя было с точностью утверждать про Санкеша.

А значит…

– Нет! – Солнцеликий отшвырнул от себя Серу, но было уже поздно.

Хаджар выкинул из-за спину правую руку. Сверкнуло жало сломанного Горного Ветра. С невероятной скоростью оно пролетело по воздуху. Перед самым столкновением с защитной оболочкой эликсира, Хаджар на мгновение увидел улыбку Тени последней Волшебницы.

В оболочке кружившего внутри дерева кристалле появилось отверстие, в которое и вонзился осколок меча.

– Н-Е-Е-Е-ЕТ! – взревел Санкеш.

Одновременно с этим, из последних сил, Хаджар взмахнул вторым обломком Горного Ветра. Удар вышел слабый, но его хватило, чтобы отсечь самую вершину колонны и обрушить последний из кристаллов.

Вместе с этим потух куст в центре алтаря, исчезли синие жилы, пронизывающие все вокруг, треснули земля и гигантский остров обрушился с неба на землю.

Хаджар завел маленькую Серу себе за спину. Лишенный сил, он держал перед собой обломок клинка и смотрел на то, как клубилась энергия вокруг обезумевшего от ярости Санкеша. Солнцеликий в этот момент выглядел даже могущественнее, чем в начале битвы.

Падало огромное дерево. Превращаясь в серую труху, оно иссохло буквально на глазах. Осколки кристалла разлетелись по площади. На их гранях все еще блестели капли жидкого золотого. Именно так выглядело древнее зелье, в итоге не доставшееся никому из них.

– И что мы будем делать теперь? – спросила Сера.

– ХА-А-А-А-АДЖА-А-А-АР!

– Эту часть плана я как-то не продумал, – побледнел лицом Хаджар.

Глава 417

Санкеш смотрел на разбросанные по площади осколки кристалла. На их острых гранях в свете закатного солнца блестели желтые капли эликсира. Его чистота и сияния не оставляли сомнений в немыслимой высоте качества. Возможно, на многие миллионы киллометров вокруг не нашлось бы ни одного древнего адепта, который был способен на такое.

Возможно лишь в мифической стране Бессмертных, о которой Санкеш узнал сотни лет назад, можно было бы найти подобие такого эликсира. В сотни раз слабее и ниже качеством.

Отраженный от капли луч солнца на миг отправил Санкеша в прошлое. Туда, где он познал недосягаемые высоты счастья и опустился в бездну отчаянья. Туда, где родился Солнцеликий, поклявшийся перекроить мир по своему видению.

Закутанный в дырявый плед. Молодой Санкеш, семнадцати весен от роду, смотрел сквозь прутья клетки на заснеженные леса. Целый год его перепродавали различные работорговцы. За это время он успел пересечь половину Моря Песка, обогнуть восточные провинции Империи и оказаться в северном регионе.

Благодаря книгам Рахаима (коего он теперь даже в мыслях не называл отцом) Санкеш читал о снеге и даже видел картины, где с неба падала эта белая субстанция. Но вблизи он видел его впервые.

– Хватит зубами стучать! – по прутьям клетки ударили рукоять топора.

Санкеш отшатнулся и невольно потянулся рукой к рабскому ошейнику. За этот год он успел выучить язык Северян. Может Вечерние Звезды и не наградили его талантом к пути развития, но на память и ум он еще никогда не жаловался.

– Воды, – прохрипели сзади.

В длинной клети Санкеш находился не один. Здесь сгрудилось человек двенадцать. Большинство из Моря Песков. За проведенный в пути год их кожа из бронзовой перекрасилась в бледно-розовый цвет.

Было и несколько из варварских королевств. В снегах они чувствовали себя намного лучше и быстрее смогли найти общий язык с охранниками каравана.

– На, держи! – смеясь, один из златовласых великанов, весь в мехах и железной броне, слепил из снега шарик и бросил в клетку.

Женщина, соотечественница Санкеша, дрожащими руками протянулась к нему и, схватив, грозно зыркнула на остальных. В клетке было тесно настолько, что грелись, в основном, за счет плеча соседа, а не тех оборванных тряпок, которые им выдали еще месяц назад.

Пить, в основном, хотелось пустынникам. Варвары, пока никто не видел, собирали снег с прутьев, топили его в ладонях и пили. Или засовывали в рот прямо так. Санкеш, успев подглядеть за подобным трюком, теперь поступал так и сам.

Но несмотря на то, что женщина была слаба, никто и не подумал на неё кидаться. Во-первых за подобное можно было получить палок от охранников. Порченный товар им будет сложнее продать. А во-вторых, каждый прекрасно понимал, что отчаявшаяся мать опаснее любого хищника.

Женщина, дыша паром изо рта на комок снега, поднесла его к губам своей дочери. Юная девочка тринадцати лет. Может чуть больше. Закутанная в ткань, она прижималась к груди матери, а та все пыталась обхватить её еще и своими тряпками.

До обморожения их не доводили, но в особом тепле тоже старались не держать. Глава каравана, главный мерзавец всего этого мероприятия, заверял, что чем быстрее они привыкнут к холоду, тем больше за них заплатят. А чем выше цена, тем лучше северяне обращаются с рабами.

Снежок растаял, но девочка все так же просила пить. Мать, наверное, заплакала бы от своего бессилия, если бы не боялась, что это лишит её сил.

– Возьмите, – Санкеш, незаметно, протянул комочек снега поменьше.

Женщина сперва отшатнулась, будто ей не ладонь протягивали, а опасную змею. Потом, все так же дрожащими руками, благодарно приняла.

– Откуда? – спросила она на языке песков.

Санкеш обернулся, убедился в том, что их никто не слушает, и прошептал:

– Когда снег падает с неба, он оседает на прутьях. Собирайте и мните в руках. Так он превратиться в… – Санкеш не сразу вспомнил нужное слово. – в лед. Положите на язык. Будет очень холодно. А если плохие зубы – больно. Но не будете страдать от жажды.

Сухая, местами в язвах, женщина пару раз хлопнула веками. Лишенные ресниц, её глаза выглядели жуткими серыми впадинами. Они с дочерью присоединились (вернее, их купили) на рабской ярмарке в приграничном к северу Имперском городе. И за прошедшие три месяца пути по снежным лесам и пустошам, они не перекинулись с соотечественниками даже парой слов.

Никто из присутствующих не испытывал особого доверия к ближнему. Более того, пусть охранники и старались держать товар в исправности, но порой кто-то умирал. И вот его вещи никоим образом не интересовали работорговцев. Их забирал либо ближайший, либо сильнейший. Все следовали негласному правилу – кто первый взял, тому и носить.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – женщина начала лихорадочно кланяться. Эту науку – кланяться, в рабов крепко вбивали в империи.

– Хватит, – Санкеш схватил женщину за плечи. – хватит, а то нас заметят.

Он опасливо озирался по сторонам. Благо они находились в самом конце клети. Варвары и остальные пустынники не обращаи на них внимания. Они старательно дышали на красные, от мороза руки. Охранники же, точно так же как Санкеш, смотрели в сторону леса. Огромные деревья закрывали обзор, а дорога петляла между заснеженных холмов.

По рассказам, в этих краях обитали монстры даже страшнее тех, что бродили по бескрайним просторам Моря Песков. Санкеш и без рабского ошейника не хотел бы с ними познакомиться, а уж с ним на горле…

– Как тебя зов…

– Приехали! – и очередным ударом древка топора охранник качнул клеть.

Два массивных, светловолосых работорговца подошли к прутьям и сняли, скреплявший тяжелую цепь, замок.

– Выходите, – приказали они.

Ближайшим к выходу оказался именно Санкеш. Так и не успев назвать своего имени, он бросил на женщину сочувствующий взгляд и спрыгнул в снег. Сапоги ему заменяли тканевые обмотки на кожаных лоскутах. Они тут же промокли и если бы не кожа, он явно бы вскоре лишился ног.

Но безногие рабы спросом не пользовались, так что о сохранности конечностей, все же, озаботились.

– Дальше пойдем пешком, – распорядился глава каравана.

Все охранники, в том числе и сам хозяин рабов, нацепили на ноги странные приспособления. Деревянные овалы, внутри которых сплетались тугие нити. Санкеш сперва не понял для чего они, но когда при каждом движении его ноги до колена проваливались в снег, а Северяне, благодаря своим странным устройствам, буквально “шли” по снегу, все встало на свои места.

Спустя полчаса студеного ветра и постоянной необходимости бороться со снегом, Санкеш пожалел о том, что он вышел первым. Впрочем, у него и выбора особого не было.

Он лишь изредка позволял себе осмотреться. Не для плана о побеге. Нет-нет. Надежда о побеге угасла еще после первого месяца пути. К тому же, даже если бы у него и получилось, то куда податься?

Дома у него не было, в наемниках такая бездарность как он – не нужен. В войска Империи – смешно. Для этого нужно находиться как минимум на уровне Трансформации Смертной Оболочки.

Так что он смотрел по сторонам исключительно из любопытства. Еще никогда Санкеш не видел такого изобилия деревьев, чьи заснеженные ветви терялись на высоте десятка метров. Стволы таких исполинов не смогло бы обхватить и восемь взрослых мужчин.

Иногда, вдали, он слышал звуки животных, которые не мог распознать. В такие моменты Северяне хватились за оружие и заставляли рабов податься чуть вперед. Чтобы если звери нападут, то рабы стали бы живыми щитами. На первое место перед прибылью вставала собственная жизнь и это было логично.

В такой манере они и двигались по снежным холмам и равнинам. Узкая тропа, прорубленная в лесу, петляла и уходила куда-то дальше, в глубь снежного лабиринта.

Чистое, почти синее небо, выглядело холодным кристаллом, давящим на плечи. Далекое солнце почти не грело. Ветер постоянно дул в лицо и приносил острые ледяные иголки, царапавшие и без того замерзшую кожу. Ощущения были такие, будто кто-то проводил по ней острой бритвой.

– Ну наконец-то, – прокряхтел один из стражников.

Под очередным холмом они увидели сперва широкую поляну, заменявшую Северянам “городскую” площадь, а затем и пролесок, в котором, из-под снега, выглядывали дома странной конструкции.

Сложенные из бревен, стоявшие на сваях, с двускатными крышами, они пыхтели черным дымом, а в окнах блестел желтый свет очагов.

– Я уже и забыл как здесь холодно, – сетовал уже другой стражник. – Прекрасные Воительницы, клянусь предками, я в последний раз возвращаюсь в эту задницу мира!

Стражники засмеялись.

– Деньги понадобятся, приедешь еще раз.

Санкеш молча разглядывал собиравшуюся на “площади” толпу. За эти месяцы они пересекли почти всю Северную провинцию. Миновали столицу – единственный каменный город на весь регион, и отправились дальше. Все глубже на Север. Туда, куда даже местные без надобности не ездят, считая местность едва ли не непригодной для жизни.

Оно и понятно.

Санкеш поднял взгляд. Там, в сотнях километрах, виднелась горная гряда. На картах Рахаима она называлась “Ледяным Щитом”, а за ней лежал океан. Вернее, сперва безжизненная ледяная пустошь, покрывшая воду на сотни тысяч километров от берега. И только потом, когда во власть вступали теплые течения, и находился Северный Океан.

Весьма простое название для области, изученной в лучшем случае на десятую часть. Смелые путешественники не нанесли на карты даже половину ледяной пустоши, не говоря уже о том, что ни один корабль так и не проплыл по Северному Океану, что порождало неисчислимое количество легенд и мифов.

– Шевелись! – в спину Санкешу прилетел болезненный тычок и он зашагал в сторону очередной рабской ярмарки.

Он уже и считать устал, сколько раз за этот год его продавали, покупали, перепродавали и снова покупали.

Единственное, чему он был рад – здесь, на Севере, на ночном небе он порой видел разноцветные шлейфы света. Они рассекали черный бархат ночной тьмы, заставляя варваров и пустынников приходить в неописуемый восторг, а Северян самодовольно ухмыляться.

Они называли его Сиянием Предков.

Санкеш надеялся, что где-то там, среди изумрудного, фиолетового и розового света, живет и его мать.

Глава 418

Привыкший к ярмаркам, Санкеш сразу занял самую выгодную для себя позицию. Из рабов, ехавших с ним, никто не додумался, что чем дороже тебя купят, тем проще будет выживать.

Горделивые варвары отказывались раздеться, из-за чего, под смех пришедших на торги Северян, получали болезненные тычки. Одной девушке, бывшей воительнице, даже нос сломали. Теперь за неё дадут не в разы, но существенно меньше, чем раньше.

Девушки пользовались на севере особым спросом. И вовсе не из-за того, что мужчинам Северянам не куда было девать своего друга в штанах. Нет, просто даже женщины здесь участвовал в военных походах, охоте и стычках с другими деревнями и племенами.

Все это заставляло Северян задумываться о служанках и нянях. А какой нормальный человек захочет видеть перед своим лицом уродца. Да и дети рады не будут.

Все они, двенадцать человек, стояли на помосте. Раздетые до нижнего белья, тряслись и жались друг к другу. В данный момент даже мизерные крупицы тепла были для них важнее любых богатств и, может даже, свободы. Полуголым-то по северу особо не побегаешь.

Начали торги с одного из варваров.

– Сильный боец, – вещал хозяин каравана. – и не надо смеяться, дорогие друзья! На его родине, в Балиуме, за такого богатыря отдали бы не меньше десятой доли имперской монеты!

По сравнению с пустынниками Балиумец действительно выглядел гигантом. Широкий в плечах, мускулистый и с белой кожей, он возвышался над остальными не меньше, чем на голову.

Вот только услышав про имперскую монету, Санкеш едва сдержался от ухмылки. Да в Балиуме за такую сумму можно было целый военный отряд купить! Как, впрочем, и во всех варварских королевствах.

Нищие оборванцы…

В итоге варвар ушел с торгов за сумму в четверть имперской монеты. После этого потянулись обычные торги. Выставляли лот, рекламировали, потом продавали.

Хозяин каравана буквально безжалостно обдирал Северян. Живя в своей глуши, они практически ничего не знали о внешнем мире. Лишь раз в сезон, по весне, когда таяли снега, открывая проходы, они отправлялись торговать в столицу своей провинции.

И, что-то подсказывало Санкешу, что те, кому доверяли товары (в основном драгоценные меха) тоже были не прочь поиметь свое с невежества соотечественников.

– И, теперь, наконец, наши последние лоты, – будто заправский циркач, хозяин каравана указал на три фигуры на помосте. Девочку с матерью и Санкеша. – начнем с юноши. Зовут Санкешем. Крепок, здоров, высок для своего народа. Еще совсем молод – пятнадцати весен!

Он специально занизил возраст Санкеша, а во время описания характеристик, демонстрировал его зубы, показывал мышцы и стучал палкой о сухожилия. Он не примнул упомянуть, что раб обязательно сможет сделать своему хозяину еще несколько рабов, для чего заставил Санкеша ненадолго приспустить штаны.

– Как вы видите, несмотря на малый рост, – по сравнению с Северянами, Санкеш действительно выглядел карликом. – он обладает весьма внушительными размерами…

Договаривать рабовладелец не стал. Несколько северянок ужимисто хмыкнули, а мужчины разглядывали без всякой зависти. Исключительно с прагматической точки зрения.

Санкеш уже к этому привык. Более того, именно орган в штанах позволял ему уходить с торгов за наибольшую цену. Никому не хотелось покупать раба, не способного дать потомства. Многие их банально разводили и выставляли на продажу.

– Начнем торги с… половины имперской монеты!

Санкеш едва не поперхнулся. За такие деньги в Море Песка можно было купить артефактное оружия уровня Земли! Когда же торги дошли до полутора монет, он и вовсе оставил попытки мерить Северян по прежним эталонам. Сам бы за себя он бы не отдал и двадцатой части от такой суммы.

– Две монеты, – прогремел тяжелый бас.

Вперед вышел седовласый мужчина. Старцем его язык не поворачивался назвать. Почти два с половиной метра ростом, шириной плеч он не уступал медведю, а крепкие мышцы были видны даже под мехами и кольчугой.

– Старейшина, – отсалютовал работорговец. Он ударил друг о друга запястьями. Висевшие на них наручи издали гулкий металлический звон.

– И ту девку тоже беру себе. Моим внукам нужна няня. Кто оспорит?!

На Севере существовал лишь один закон, которому подчинялись все и даже местные султаны и шейхи – конунги.

Сильнейшему слава, слабому смирение. Кто обладал силой, имел право взять себе то, что ему нравилось. Любой мог это оспорить самым простым и прямым способом – взывать на поединок.

Естественно не нашлось смельчака, который решился бы вызвать старца на поединок. Может среди присутствующих и были те, кто обладал большей силой, но вот потягаться с авторитетом старейшины… Порой сила она не только в мышцах и оружии.

Сам работорговец тоже не рискнул возразить и, в итоге, старейшина получил двух рабов по цене одного.

– Мама, – закричала девочка на языке пустыни, когда стражники буквально врывали её из рук женщины.

– Нет! – закричала та, заливаясь слезами.

Она рванула в сторону рыдающей дочери, но её тут же отправила на настил мощная оплеуха. Сапог работорговца придавил голову женщины к обледенелым доскам. Лопнули гнойники и язвы. Вниз, н а снег, потекла мутная жижа.

– Взять. Меня. Молю. Дочь. Молю.

Девочка с матерью плохо знали язык северян. Отчаявшаяся мать не отрывала молящего взгляда от старейшины. Тот, окинув её холодным, оценивающим взглядом, покачал головой.

– Такую никто не купит, – прогремел он. – Завязывай, торговец. Не мучай мать. Пусть уходит к праотцам.

Не зная языка, женщина поняла о чем идет речь. Она, наверное, и сама понимала, что за неё не отдадут и ломаной монеты. Работорговец тоже не питал лишних иллюзий. На ярмарке он покупал девочку, а мать шла к ней в довесок. Зная, что северяне сильно ценят молодых девок, он решил не скупиться и взять обеих. Да и девочке так было бы комфортнее в пути.

– Мама, мама, мамочка, – звучали всхлипы не оставлявшей попыток выбраться девчушки. Вот только куда ей было справиться с крепкой хваткой стражника.

– Будь сильной, Айша, будь сильной! – кричала мать, предчувствуя скорый конец. – Я тебя люблю. Люблю, девочка моя.

– МАМА! – завопила Айша, видя как работорговец вытягивает из-за голенища кинжал.

– Закрой ей глаза, Санкеш.

Санкеш не смог отказать в последней просьбе умирающей. Стоя рядом со стражником, он осторожно протянул руку и, видя что его не отправляют ударом на снег, прикрыл глаза девочке. Та закричала с такой силой, будто из неё душу вытягивали. А когда прозвучал последний хрип матери, Айша обвисла на руках северянина.

Девочка потеряла сознание.

Для неё, пожалуй, это было наилучшим исходом.

Торги закончились и работорговец уже распоряжался собираться в обратный путь. Несмотря на то, что на Севере признавали рабство, торговец людьми здесь не уважали. Ни один дом не согласился бы приютить тех, кто замарал себя подобным ремеслом.

Покупатели уводили рабов к своим избам, а те, кто уходил с пустыми руками, обсуждали возможность покупки первой “поросли”. Так называли деетй, родившихся от рабов.

К ним относились так же, как к щенкам. Забирали с рождения у матерей и растили у себя.

– Язык знаешь? – старейшина навис скалой над Санкешем.

Тот держал на руках бессознательную девочку. Он рассматривал её хрупкое лицо, точеный, курносый носик, густые черные волосы. Такие, что если стянуть в косу, та получится толщиной в два кулака.

О фигуре пока рано было говорить, но что-то подсказывало Санкешу, что из Айши вырастет небывалая красавица. Такая бы смогла сидеть на троне Жемчужины Песков и выглядеть так же прекрасно, как любая урожденная принцесса.

– Знаю, хозяин, – кивнул Санкеш.

– Это хорошо. Научишь её. И будешь следить. Чтобы не обидел и не попортил кто. Ты не обольщайся, Сан…санке… Прекрасные Воительницы, что за имя такое! – старейшина выругался и, стянув с плеч меховую накидку, набросил на своих рабов. – будешь Арилом. Сам не обольщайся. Ты мне не нужен. Внукам няня требуется. Мать её брать я бы не стал. Пустая трата. Не пережила бы первых холодов. Тебя взял, чтобы девке компанию составил. Так что отвечаешь за неё головой и телом. За её провинности тебя бить будут. Её долю черной работы – ты выполнять будешь. За это пайку двойную выдам и с другими рабынями, если захочешь, на ночь класть буду. Понял меня, меднокожий?

– Понял, хозяин.

– Как зовут тебя, раб?

– Арил.

– Услышу еще раз от тебя Сан…Санке… Прекрасные Воительницы! Услышу это дурацкое имя, выпорю! А теперь идем.

И Санкеш отправился следом за своим новым хозяином. Арил – не так уж и плохо. Если перевести на язык пустыни, это означало Солнцеликий.

Глава 419

– Арил, Арил, расскажи нам сказку!

Санкеш сидел на чурке – спиленном бревне, и вырезал из дощечки игрушечного пустынного ворона. Закутанный в меховой тулуп, крепкие штаны с начосом. Сапоги, с оборками из белого меха, доставали ему почти до колен.

При первом взгляде, если бы не цвет кожи, сложно было бы опознать в Санкеше раба старейшины. К тому же, еще три года назад с него сняли рабски ошейник. В любом случае – ему некуда было бежать.

Так что на протяжении вот уже почти пяти лет, Санкеш жил в деревне Бурого Медведя, на краю мира, у подножия Ледяного Щита.

– Конечно! – рассмеялся Солнцеликий. – вам какую? С моей родины? О ожившем песке и принцессе? Или местную? О девушке и Духе Мороза, который принял её как родную?

За три года без полоски металла на шее, Санкеш смог добраться до двенадцатой, последней стадии Телесных Рек, но сколько бы не старался, пробиться на ступень Формирования не мог. Она так и оставалась для него непреодолимой преградой.

– Расскажи Первую Сказку!

Вокруг него сновали три ребенка. Каждый – пяти лет отроду. Они появились на этот свет всего за несколько месяцев перед, как старейшина купил Санкеша и Айшу.

Последняя стала для них няней. Помогала матери пеленать, кормить, гулять. Порой выполняла все эти функции сама, когда дочь старейшины уходила на местные войны. Вообще, даже по мнению Санкеша, войнами это назвать было сложно.

Мужчины и женщины, по осени, собиралась в отряд из нескольких сотен и уходили на юго-запад, к другим провинциям Империи. Возвращались, обычно, к зиме. Привозили с собой добычу. В основном оружие, какие-то драгоценности и, разумеется, зерно. Зерно здесь ценили так же, как в Море Песка железо и дерево.

Ну и пленных, разумеется. Те занимали низшую касту в местной иерархии. Оказавшись слишком слабыми, чтобы защитить собсвтенную свободу, они выполняли самые тяжелые и черные работы.

По сравнению с их долей, Санкеш и Айша катались словно “сыр в масле”. Местная присказка, очень понравившаяся Санкешу. Как, собственно, сыр и масло. Сперва он относился к этим продуктам со скепсисом, но за пять лет как-то привык. Да и чего уж рабу выбирать что ему есть, а чего не есть. Пока кормят – жри в прок.

Неизвестно, будут ли кормить в следующий раз.

Хотя, здесь Санкеш, конечно, немного привирал. В доме старейшины им жилось намного лучше, чем любым другим рабам в деревни. Их одевали, не особо утруждали тяжелой работой, потому как для этого были пленные, да и сам старейшина занимал главенствующую позиции.

Зачем ему работать, если он управляет теми, кто и занимается работой.

Ну а чистить горшки, готовить, следить за детьми и Айшей, Санкешу было не сложно. Более того, в последнее время он начал ощущать некую привязанность к этим трем сорванцам. Да и среди вечного снега, в окружении гор и лесов, он нашел свой покой.

Давно он уже породнился с именем “Арил” и редко когда в мыслях называл себя рабом. Мысли же о побеге его перестали посещать еще четыре года назад.

– Первая Сказка, да? – Санкеш-Арил сделал вид, что задумался. Два мальчишки близнеца и маленькая девочка, маленькие меховые шарики, сидели на снегу и ждали. – Ну, слушайте. Это произошло так давно, что ни скалы ни снег уже не вспомнят. Ибо тогда, на месте севера был юг, а на месте юга север.

– А это как? – спросил один из близнецов.

– Ты что, не слышал сказку Арила про Солнечное Королевство?! – возмутилась девочка. – Вот вечно ты так! Сперва не слушаешь, а потом просишь повторить.

– Ну я забыл просто, – надулся мальчик.

– Это про то, как вместо Ледяного Щита, здесь стояло Королевство Солнца, – пришел на подмогу брат мальчика. – там жили воины, которые сражались с морскими чудовищами. Они поклонялись Духу Света.

– А почему тогда здесь сейчас снег?

Санкеш, чувствуя, что ситуацию надо спасать (младший из трех, второй близнец, был довольно рассеянным из-за чего часто дрался со своей сестрой. Она не страдала особым терпением), напомнил:

– Потому что это было очень давно. Из-за войн, что здесь шли, мы теперь живем среди снегов, а не цветущих лугов. И поэтому на моей родине больше не моря, а пески.

– А что такое песок? – спросил мальчик.

Его сестра закатила глаза.

– Это желтый снег! – сказала она.

– Фу-у-у-уу-, - протянули близнецы. – это ведь не вкусно!

– Я пробовал, – поддакнул тот, что рассеяный. – мы с внуком Рагара спорили и я проиграл. Желтый снег ну очень не вкусный.

Санкеш с трудом удержал на лице серьезную мину. Сестра же мальчишки оказалась настолько шокирована, что смогла лишь глупо хлопать ресницами.

– Итак. Произошло это очень давно. Север был…

– Это мы уже слышали, – перебила девочка. – давай про бессмертного и богов.

– Ну хорошо, – улыбнулся Санкеш. Продолжая вырезать фигурку, он начал историю, которую прочел в библиотеке Рахаима. – В давние времена по земле путешествовал странник. Имен у него было столько же, сколько и лиц. Никто не знал. В каком обличии и где он появится. Кто-то говорил, что он был низкорослый красавец, а кто-то – великан уродец.

– Уродец, – засмеялись близнецы. – наверное как Ольгерд!

Они терпеть не могли сына Рагара.

– Расскажи почему он путешествовал, – с придыханием попросила девочка.

Санкеш опять улыбнулся. Такая маленькая, а все туда же. Женщины…

– Когда-то давно, он потерял возлюбленную. Она была прекрасной принцессой в одном из древних городов, а он – простым горшечником. Они сбежали, чтобы жить вместе, но её украл на небо Дергер… – дети тут же ударили друг о друга запястьями.

Зазвенели их миниатюрные наручи. Дергера на Севере почитали больше всех прочих богов.

– Ну и правильно, – кивнула девочка. – Он сильный. Он забрал красавицу по своему праву. А горшечник пусть смирится и найдет себе кого-нибудь ровню… Горшечницу… Уродину какую-нибудь.

Санкеш не стал спорить. Однажды он уже попытался возразить ребенку. Напомнить о том, что Дергер-то сильный, но вот страдания горшечника от потери любимой были сравнимы, лишь с её собственными. Увы, мимо проходил Рагар.

Такой порки как в тот день Санкеш не пожелал бы даже злейшему врагу.

Впрочем, у него и врагов-то не было.

– И вот, горшечник отправился в свое бесконечное путешествие. Он бывал во многих местах, но всю жизнь искал парящий в небесах остров.

– Зачем? Зачем? Зачем? – тут же запричитали мальчишки.

Особым воспитанием они не отличались. Матери было некогда, а Айшу тоже побили бы, е сли бы она вздумала учить их манерам. Вот только палки, которые предназначались няне, в сегда доставались Санкешу. Благо, происходило это крайне редко.

– Потому что одна из богинь оставила для него эликсир, который, по легендам, мог бы сделать его настолько же сильным, как и боги. И тогда он смог бы ворваться на Седьмое Небо и отобрать у Дергера свою любимую. И вот он сотни тысяч лет бродил по земле, пытаясь найти этот остров, но не знал, что Дергер наслал на него проклятье. И даже если бы он вплотную прошел мимо летающего острова, то никогда бы его не увидел. Ибо боги не могут вмешиваться в жизнь смертных и за создание эликсира, Яшмовый Император разрешил Дергеру ослепить бессмертного горшечника.

Санкеш закончил вырезать пустынного ворона и отдал фигурку девочке. Та с благодарностью её приняла и прижала к груди. Игрушки у Северян мало кто умел делать, и порой к старейшине приходили даже с окрестных деревень. Покупали лучшие из изделий Санкеша. Тот, в свою очередь, получал за это лишнюю порцию мяса.

– Легенды говорят, что бессмертный создал себе сотни кукол. Таких же, как делаю я. Он наделил эти куклы глазами, чтобы они продолжили искать остров. Но, увы, мир наш огромен. Настолько, что по проишествию сотен тысяч лет, он так и не смог найти эликсира и освободить свою возлюбленную. А та, не отдав сердце Дергеру, была на веки обращена в камень.

– Но как он стал Бессмертным? – спросил рассеянный мальчик. – Он же был простым горшечником, а Бессмертные – самые сильные.

– Никто не знает, – пожал плечами Санкеш. – Одни говорят, что он полностью посвятил себя пути развития. Побывал в самых ужасных и удивительных приключениях. Видел все чудеса мира. Другие, что все это миф и горшечник, если и жил когда-то, то умер от горя, – тут Санкеш понизил голос до шепота. – Но кто-то, в ночи, когда никто не видит, шепчет, что он заключил сделку с самим Императоров Демонов.

– Императором Демонов, – завороженно протянули дети. – а кто это?

Санкеш уже собирался рассказать им легенду о демонах и их повелителе, как дверь избы открылась и на крыльце показалась Айша. Вечерние Звезды и Прекрасные Воительницы, она была прекрасна.

Тонкая талия в обхват руки, длинная, тугая коса, в меру пышные груди и бедра, большие, теплые глаза. Бронзовая кожа и высокие скулы. В Море Песка к ней бы сватался каждый шейх и султан.

Да и здесь, на Севере, где правили совсем иные эталоны красоты, на неё порой заглядывались и свободные граждане.

– Пойдемте в дом, – позвала она бархатным голосом. – приехал ваш дедушка, а с ними гости.

– Дедушка!

Дети вскочили и побежали в дом. Санкеш пошел следом. На крыльце он задержался и, пока никто не видит, взял Айшу за руку. Та ответила улыбкой и, так же украдкой, быстро мазнула губами по щеке возлюбленного.

В тайне ото всех, вот уже два года как они были вместе. Старейшина бы ни за что не одобрил их союз. В будущем, когда дети подрастут, он собирался сделать из Айши драгоценный подарок кому-нибудь из соседей.

У их любви был лишь один шанс – если до этого срока Айша понесет. Но оба они были пусть и слабыми, но практикующими. А зачать детей для тех, кто идет по пути развития, всегда было сложным делом.

За два года вечерние звезды так и не одобрили их ребенком.

– Все в порядке, любимая?

Айша улыбнулась и кивнула.

– У меня хорошие предчувствуя по поводу прошлой ночи, – она с нежностью погладила свой живот.

– Я поводу гостей хозяина, глупая.

Взгляд девушки потяжелел.

– Не знаю, – покачала она головой. – это старейшина деревни Снежного Великана. И вместе с ним – его сын…

Теперь побледнел уже и Санкеш. Сын старейшины ближайшего к ним соседа. Рослар. Он был здесь всего дважды. И оба раза Айше приходилось постоянно быть на виду у старейшины. Все окрестные деревни знали, что Рослар питал нездоровую страсть к “бронзовокожим”.

Вечерние Звезды, если бы только Санкеш знал… Если бы только знал… Он бы забрал её в ту же секунду и они вместе бросились в заснеженные горы, куда не отправлялись даже самые смелые из Северян. Ибо там их ждали бы еще хотя бы несколько мгновений счастья.

Глава 420

– ХА-А-А-А-АДЖА-А-А-АР! – вновь взревел Санкеш.

Хаджар, сжимая обломок меча, смотрел на своего противника. Вокруг рушился древний летающий остров. Он падал в бездну. Свистел ветер, развевая одежды. Сперва Хаджар подумал, что Санкеш броситься в атаку, но он все больше напоминал подкошенного гиганта. Энергия сочилась из его душевных ран. Не новых, нет-нет.

Открылись старые, зарубцевавшиеся.

– Хаджар, – уже намного тише повторил Санкеш. – что ты наделал, глупец… что ты наделал…

Светило закатное солнце. Отраженный от капель эликсира луч выхватил на бледнеющий коже Солнцеликого старую рабскую отметину на задней стороны шеи. Хаджар не сомневался, что рабом Санкеш был до становления истинным адептом, а значит…

А значит шрам этот остался вовсе не на теле, и не на душе. Где-то глубже. Намного. Так глубоко, что пережил даже полную трансформацию Солнцеликого.

Из ослабевших рук Санкеша выпала алебарда. Рухнув на колени, он, забыв о гордости и бреду о “праве сильнейшего”, подполз к осколкам. Он бережно поднял их на руки и начал качать, будто родное дитя.

– Айша, – шептал он в забитии.

Хаджар с ужасом смотрел на то, как трескался дух в виде алебарды за спиной сильнейшего из воинов, с кем он когда-либо бился. Санкеш умирал. Но вовсе не от тех ран, из которых сочилась бы кровь, а от тех, из которых вытекала его душа. Золотой энергией она разлеталась по воздуху, исчезая в снопах искр.

Вместе с Айшей они зашли в горницу, а оттуда и в обеденный зал. Дом старейшины был настолько велик, что здесь с комфортом могла бы разместиться вся его дружина. Что, порой, перед осенним походом, она и делала.

В обеденном зале часто проводились праздники и пиры. Собиравшие всю деревню, но сейчас здесь было почти пусто. Лишь несколько человек сидели за длинными столом. Старейшина с его сыном и женой и Рагар с одной стороны, и гости с другой.

Старейшина Снежного Великана – низкорослый, даже по меркам Моря Песка, сухой старец, опирающийся на посох. Его старший сын – Доки и младший Рослар. Оба выглядели непристойными скалами. Высокие и плечистые. С густыми рыжими бородами и косичками, с вплетенными в них оберегами.

Санкеш и Айша пришли под самое окончание разговора.

– Добро, Гунар, – кивнул сухой старик. – добрые у тебя внуки. С такими, в будущем, мои смогут вести дела.

– Спасибо тебе, Даслар, за добрые слова, – старейшина, несмотря на произнесенные слова, все еще выглядел напряженным. Все знали, что деревня Снежного Великана была в три раза крупнее и в пять сильнее, чем Снежный Медведь. – я согласен пойти вместе с тобой на восточные провинции. Твои условия меня устраивают, а добыча обещает быть богатой.

– Богаче, чем ты когда либо видел, достопочтенный старейшина! – отсалютовал Рослар. – Мы добудем столько зерна и столько пленных, что сможем пировать всю зиму!

– Прекрасные Воительницы нашим словам свидетели, – подержал брата Доки.

– Скрепим же договор!

Сидевшие за столом поднялись, ударили кубками так, чтобы пена с хмельного напитка попала в соседние (древний обычай, демонстрировавший отсутствия яда в воде) и осушили их до дна.

Рослар, утирая губы рукавом рубахи, буквально облизал Айшу взглядом. Та инстинктивно попятилась, прячась за спиной Санкеша. От этого взгляд Рослара стал только маслянистей.

Все это не укрылось и от внимания Гунара – их хозяина.

– Приглянулась? – спросил он.

– Да, достопочтенный старейшина, приглянулась. Ты ведь знаешь мою страсть к бронзовокожим.

Гунар хмыкнул и кивнул. Он бросил быстрый взгляд на Айшу и на Санкеша.

– Что же, если понесет, то выйдет крепкий раб.

– Спасибо тебе, достопочтенный старейшина, – вновь отсалютовал Рослар.

Санкешу показалось, что кто-то огромный выхватил у него землю из-под ног. Он, будто во сне, в мутном неясном отражении разбитого зеркала, видел как махом через стол перепрыгнул Рослар. Как он выхватил кричащую и извивающуюся Айшу.

Санкеш сжал кулак и замахнулся, но еще до того, как он успел нанести удар, ему в живот влетело колено Рослара. Еще в полете, закончившемся на стене, Санкеш потерял сознание.

Айша вернулась из гостевого дома лишь через неделю. Ослабшая, потухшая, она еще примерно столько же ни с кем не говорила. Была бледной тенью себя прошлой. В первый день разлуки, от осознания куда именно пропала его любимая, Санкеш едва не сошел с ума.

Только теперь он в полной мере осознавал то бессилие, что ощущала мать Айши. Но она жила с ним всего несколько минут, а Санкеш – часы, дни, недели. Он кусал костяшки на руках, он молил богов и демонов, он даже звал отца.

Потом бился головой об стену. Только чтобы физическая боль заглушила душевную. Но все напрасно.

Рослар рассказал старейшине о том, что “товар порченный” и Санкешу всыпали палок. Но он был этому даже рад. Пусть и ненадолго, но в агонии и собственной крови, он потерялся и забыл о боли в сердце.

Прошли месяцы. Оба они пытались забыть этот ужас. Гунар даже разрешил им жить вместе. Но теперь они спали не прижавшись друг к другу, а каждый на своем краю ветхой кровати.

Айша часто мылась. Очень часто. Потом плакала. Снова мылась, сдирая кожу до крови, но плакала все больше.

Санкеш снова кусал кулаки.

Ночь он пытался было её приобнять, но каждый раз видел руки Рослара. Как они ласкали её бронзовую кожу, спуская все ниже и ниже… Это было неправильно. Не честно по отношению к Айше.

Санкеш это понимал, но не мог ничего с собой поделать.

На третий месяц, в разгар зимы, Санкеш ночью собрал свои немногочисленные пожитки, включавшие в себя украденный кухонный нож, свернул их в тюк и выскользнул во двор.

Острожно раскопал в сугробе самодельные снегоступы – приспособление, когда-то давно бывшее для него непонятным, и отправился к лесу.

– Санкеш, – он вздрогнул от звука своего имени, которое он не слышал так давно, что стал забывать как оно звучит не в его мыслях.

Позади стояла Айша. Босоногая, в ночной рубашке, она успела лишь накинуть тулуп и теперь по колени утопала в снегу.

– Прости, – прошептал Санкеш.

Он развернулся и пошел дальше.

– Я беременна! – донеслось ему в спину, но он так и не остановился.

Когда-то, как сейчас ему казалось, давно, они вместе мечтали, что если родиться девочка, назовут её Арликша. Арла – так звали мать Санкеша. И Икшан – мать Айши.

Но теперь… теперь он никогда бы не смог смотреть на этого ребенка, как на своего собственного.

Он оставил позади деревню и бесшумно ранящую слезы Айшу.

Санкеш уже давно перестал считать время. Каждое новое утро он ставил себе цель – дожить до вечера, а вечером ставил новую – дожить до утра. Дни он не различал, но где-то в прошлом месяце пришла зима.

Покрытый шрамами и ранами, Санкеш сквозь буран и мглу продолжал свой путь. Он шел к Ледяному Щиту. Туда, где некогда жили древние адепта и практикующие. Служители Солнца.

В реальности он уже не мог найти не мести, ни спасения и теперь уповал лишь на мифы.

Он сражался с простыми волками и медведями, съедая их прямо так – с кровью и без костра. Убегал от тех зверей, что умудрились сформировать Ядро и встать на собственный, звериный путь развития.

Его взгляд давно померк и стал железным.

Рахаим, наверное, гордился бы.

Только к следующей зиме, проведя год, выживая в одиночку там, где умирали даже истинные адепты, Санкеш добрался до Ледяного Щита. Вратами в него служила снежная пустошь, посередине которой стояли обломки древней крепостной стены.

Санкеш прошел мимо них. За все это время он не произнес ни слова, не обернулся назад. Из мыслей постепенно ускользал образ Айши, но это уже давно не пугало Санкеша.

У него была лишь одна цель.

Дожить до заката. Увидеть рассвет.

Еще через два года, Санкеш, блуждая по горам, упал в расщелину. В тот день он думал, что умрет. И это было так. Умер Санкеш и родился Солнцеликий.

Расщелина вывела его в горное ущелье, в котором стоял древний замок. Покрытый льдом и снегом, он растратил свое былое величие. И единственное, что напоминало о былой славе – стометровая статуи воина, возвышавшаяся над строением. Тот держал в урках огромный меч, от одного взгляда на который, Санкеш едва не распрощался с жизнью.

В статуе словно была заключена частичка Духа Меча. Мизерная, но даже спустя миллионы лет способна лишить жизни слабого практикующего.

Еще шесть лет Санкешу потребовалось, что найти в древнем замке комнату, в которой сохранились записи о техниках солнцепоклонников. Вернее даже – не записи, а рисунки на стенах. Они демонстрировали, как молодой воин принимал различные стойки. В руках его сверкала золотая алебарда.

Санкеш, которого всю жизнь считали размазней и бездарностью, внезапно ощутил глубокое родство с Духом Света. А найденная потайная комната, в которой хранилась книга с техникой медитации, позволила сделать ему невероятный, сродни мифам и легендам, скачек в развитии. Всего за год он – просто практикующий Телесных Рек, смог пробиться на уровень Истинного Адепта.

Достижение, о котором тысячелетиями слагали бы легенды, но Санкеша это мало волновало. Он увидел свой путь. Путь к новому миру.

В древний замок входил низкорослый, слабый практикующий, а выходил гигант Небесный Солдат. Мышцы валунами бугрились на его теле. Жилы вились стальными канатами. Черные волосы спускались до пояса. Ростом он достигал едва ли не двух с половиной метров.

В руках он сжимал самодельное копье. Сделанное из палки, веревки и обточеного камня, оно было единственным, что за все эти годы не предало Санкеша.

Горы сотряс нечеловеческий, почти звериный рык и Солнцеликий отправился в обратный путь.

На вершине холма стояло несколько людей, а ниже собрались две деревни. Снежный Великан и Снежный Медведь за это время породнились. Хотя, вернее было бы сказать, что деревня Снежного Великана постепенно поглщала своего союзника. Последним это не нравилось, но… слабым лишь смирение.

И сейчас оба старейшины стояли напротив двух людей. По правую руку – Рослар, а рядом с ним – девушка не особой красоты, но высокого положения. Дочка Рагара, второго после старейшины.

Сам Рагар не был рад этому браку. Нет, Рослар, если отбросить его пристрастие к “бронзовокожим”, был парнем складным и правильным. Но вот союз этот, который “потребовал” старейшина Снежного Великана – Даслар, выглядел так, будто Рагар предавал свою дочь.

На той лица не было. В день свадьбы, когда невеста должна радоваться и волноваться, его дочь скорбела. Скорбела по любимому, который пал в последнем походе. По совпадению или нет, спину ему должен был прикрывать Рослар. Именно он и принес на щите возлюбленного своей нынешней невесты, почти жены.

– По праву сильного Рослар, перед ликами Прекрасных Воительниц и их прародителя Дерегера, берет в жены юную Рагнеду! Если здесь есть те, кто против этого союза, кто может бросить вызов праву Рослара, говорите сейчас или замолкните навечно!

Секунда тишины. Под холмом уже начали улюлюкать и поздравлять молодоженов, как с заснеженного камня, под которым и проводили обряд, раздался ужасающий рев. Такой мощи и силы, что снег задрожал под ногами Северян, а с макушек деревьев слетели птицы.

– Я против!

И на край камня вышел великан. Его бронзовая кожа сверкала в свете солнца. На правой стороне тела блестели кровавые раны от клыков и когтей. Словно воин лишь недавно одержал победу в жуткой битве с огромным зверем.

Даже в такой мороз, раздетый, он не ощущал холода. Без брони, в одних лишь наручах и штанах, в руках он сжимал самодельное копье.

– Кто ты? – спросил Рослар. – Кто осмеливается бросить мне вызов? Назовись!

Незнакомец обвел присутствующих взглядом, от которого даже у самых отважных начинали дрожать коленки.

– Когда-то меня звали Санкешем, сыном Рахаима, султана Моря Песков. Вы знаете меня как Арила, раба Гунара. Но с этого дня меня будут звать Солнцеликим! Тем, кто сжег весь мир, дабы на его пепелище воздвигнуть новый!

– Арил… – понеслась волна шепотков.

– Жалкое ничтожество! – взревел Рослар. – Раб смеет бросать мне вызов?! Не знаю что за чудо с тобой произошло, но если ты думаешь, что подрос и можешь биться со мной, то я раздавлю твою надежды!

Рослар обнажил боевые топоры и на выдохе проревел.

– Тело Великана!

Будучи практикующим ступени Трансформации, Рослар, используя технику, в честь которой и была названа их деревня, мог увеличивать свой размер всего в пять раз. И теперь перед Санкешем стоял настоящий десятиметровый великан.

– Посмотри на меня, раб! – смеялся он. – и подумай, что еще я могу увеличивать!

Санкеш взревел. Его аура истинного солдата вырвалась на свободу. Он оттолкнулся от камня и взмыл в прыжке.

Санкеш сидел на трупе Рослара. Снег вокруг уже давно стал красным от крови. С праздника не ушел ни один житель Снежного Великана. Мертвы были все. В том числе и Гунар. Его Санкеш убил вторым. Отомстил за то, что тот отдал Айшу.

– Солцнеликий, – к Санкешу подошел Рагар и отсалютовал. – что ты…

– Где она?

– Где кто?

– Где Айша! – глаза Санкеша сверкнули яростью и бывалые воины отшатнулись прочь.

Даже Рагар, стоявший на грани становления истинным адептом, едва не отступил.

– Ты не знаешь, Солнцеликий… она умерла. Уже давно. При родах. Родилась девочка! Она попросила назвать её Арлик…

Рагар говорил что-то еще, но Санкеш его не слышал. В жизни он умерал дважды. Первый – когда его предал Рахаима. Второй – когда Айшу отобрал Рослар.

Сейчас был третий.

На востоке поднималось солнце.

Он дожил до очередного рассвета.

Выполнил свою цель.

Но больше уже не понимал – для чего.

Глава 421

– Айша, – повторил Санкеш, прижимая к себе осколки. – что ты наделал, Дракон.

Хаджар не понимал, что происходит. Почему недавно гигантская, внушающая ужас фигура, вдруг стала такой маленькой в его глазах. Кожа Санкеша серела на глазах. Он увядал, будто затоптанный цветок – высыхал и мерк.

– Ты поглотил мое солнце, Хаджар. Мою Айшу, – слезы катились по щекам Санкеша. Все это время, все эти годы, он жил только для одного… – все чего я хотел, Хаджар, все чего я желал – создать новый мир. Мир сильных. Мир, в котором не будет места слабым. А если нет слабых, то некого понукать и принижать. Никто не сможет ничего отобрать. Солгать. Обмануть. Мир равных. Мир счастливых. Мир, в котором никто не смог бы разлучить возлюб…

Санкеш внезапно повернулся к Хаджару.

– О, теперь я вижу, – его голос дрожал. – теперь я вижу…

Тень Бессмертного говорил, что есть два пути, которым погибают истинные адепты. Когда их побеждают в смертельной битве и когда разрушается их путь, когда трескается и умирает Дух.

Путь Санкеша, всю жизнь идущего лишь к одной цели, был разбит. И теперь он угасал. Так же, как и мерцающий за его спиной Дух. Они оба возвращались обратно в Реку Мира.

– Обернись, Дракон, ибо за твоей спиной сама тьма!

Хаджа обернулся, но кроме безмолвной серы никого не увидел. Когда же он обернулся обратно, то Санкеша уже не было. Со звоном упали осколки кристалла. Они покатились прочь от вонзенной в землю золотой алебарды.

– Ладно, в этом мы разберемся потом, – Хаджар вскочил на ноги и схватил Серу. – а сейчас – бежим.

Остров рушился на глазах. Огромные куски породы отделялись от массива и падали вниз. Хаджар, стоя на краю, уже мог увидеть белое полотно под ними. Оно стремительно приближалось. Настолько, что счет времени шел даже не на минуты, а на секунды. Когда они пересекут линию облаков, то шансов на спасение уже не будет.

Благо у самого входа в библиотеку, Хаджар видел нечто, похожее на летательный аппарата. Сломанный и старый, полет на нем был невозможен. Но вот спланировать получилось бы точно.

Сделав всего два шага, Хаджар понял, что его рука сжимает пустоту. Сера так и осталась стоять на месте.

– Прости, дядя Хаджар, – она пыталась улыбаться, но по её щекам катились слезы. – но мне нельзя с тобой.

– Что за глупости ты говоришь, – Хаджар побежал к девочке. Он схватил её за плечи. – Неважно! Все, что ты хочешь мне рассказать, ты можешь рассказать и внизу, когда мы спустимся.

– Прости, – повторила она и, расправив ладошку, ударила ей в грудь Хаджару.

В этот миг он ощутил какую-то титаническую силу. Он буквально протащила его сквозь узкую трубку чего-то незримого, но нерушимого. Перед глазами все закружилось, а рот судорожно пытался ухватить хоть немного воздуха, который разом выбило из легких.

Когда Хаджар исчез с площади, Сера развернулась и подошла к алебарде. Вокруг рушился остров. Камни начали вспыхивать. Загорелось древнее дерево, потекла лава с построек.

Спокойная Сера уселась рядом с вонзенным в землю оружием.

Ключ, он ведь не только чтобы войти, но и чтобы выйти.

– Прости меня, младший брат, – она подняла на руки осколок кристалла. На нем все еще виднелась капля эликсира. – Прости, что не уберегла тебя.

Она подула на неё и та исчезла. Девочка закрыла глаза и, расправив руки, улыбнулась.

– Я всегда хотела летать, – сказала она.

В следующий миг остров, пробивая облака, развалился на мириады осколков. Огненным дождем они пролились на пустыню.

Хаджар пришел в себя от того, что кто-то кусал его за ногу. Открыв глаза, он взмахом руки обезглавил какого-то зверя. Помесь крокодила и шакала. Тот старательно пытался прокусить кожу и добраться до мяса, но его клыки оказались не способны пробить кожу истинного адепта.

– Что за…

По обыкновению, договорить Хаджар не успел. Облака над его головой пронзили сотни, тысячи огненных комет. Оставляя за собой шлейф из черного дыма, они понеслись куда-то к горизонту.

– Сера…

В этот самый миг Хаджар ощутил, как внутри его пространственного кольца плавает маленькая желтая капля.

– Прости меня, дядя Хаджар, – прозвучало в голове. Хаджар даже не стал озираться. Ощущения были ему знакомы. Так говорили тени прошлого. – моей судьбой никогда не была участь смертного. Я Ключ. Я служу чтобы впускать и чтобы отпускать. И сейчас мне нужно было отпустить прошлое… Люди, которые меня создали, уже давно ушли и я отправляюсь следом за ними. Туда, где мне и место – в прошлое. И я очень рада, что перед там как уйти, познакомилась с таким количеством хороших людей.

Хаджар продолжал молча смотреть на огненные осколки. Ветер развевал его рваные шаровары, а в руке он все так же сжимал обломок Горного Ветра.

– Рахаим никогда не верил в судьбу. Всегда полагал, что сможет изменить мою. В этой погоне он потерял жену и сына. И я знаю, что жизнь была не справедлива к Санкешу, но, пожалуйста, не вини его ни в чем. Просто помни его историю и его ошибки и, когда придет час, а он придет – не повтори их.

И перед внутренним взором Хаджара пронеслась жизнь мальчика. От момента когда он увидел безучастные глаза отца, стоящего на крепостной стене, до момента, как Рагар сказал о том, что Айша умерла.

– И, пожалуйста, – голос Серы уже был почти не слышим. – попрощайся с Рахаимом за меня и Санкеша. Мы будем его ждать. Уже скоро придет и его час.

Хаджар нахмурился.

– И любит же жизнь выдавать мне невыполнимые задан…

Он вновь увидел стоявшего на крепостной стене султана Жемчужины Песков. В его волосах виднелось лишь несколько седых прядей. И прошло не так много времени для истинного адепта – всего несколько веков. Но умирал Рахаим уже седовласым, сухим, увядающим старцем.

Султан, пожертвовавший сыном ради голема? Человек, собравший огромную библиотеку чтобы изменить судьбу осколка древней цивилизации? Все это…

Вспышка озарения пронзила сознание Хадажра. И вместе с этой вспышкой все загадки и тайны, что терзали их с Эйненом за время путешествия, наконец раскрыли свои мистерии.

Все было так просто…

Размяв шею, Хаджар развернулся и пошел в ту сторону, где, по его мнению, находился Подземный Город.

Глава 422

Эйнен с остальными нашли его на третью неделю одинокого пути. Будучи истинным адептом, Хаджар не испытывал особой потребности ни в пище, ни в воде. Ему хватало энергии из Реки Мира. Но, все же, увидеть знакомые лица и до полного желудок влить в себя холодную воду, он был рад.

Не был он рад получить от Эйнена болезненный удар в левый, а потом и в правый глаз. А еще он узнал, что островитянин, все же, умеет ругаться. Причем так, что уши завяли бы даже у Неро. Ну это, если подумать, ожидаемо, учитывая в скольких портах с рождения побывал Эйнен.

Одновременно с переходом в статус истинного адепта, с руки Хаджара пропал синий обруч, что заметно напугало ведьм и колдуна. Но Хаджар не собирался им ни за что мстить. Да, по большому счету и мстить-то, не за что было.

За месяц пути, слушая байки старика и кушая невкусную кашу мальчишки, они добрались до входа в Подземный Город. Огромная скала нависала над песчаными просторами.

Путь наверх, кстати, оказался проще и интереснее, нежели спуск.

Тилис и Кариса расчистили небольшую площадку у самого подножия горы. Под песком оказался гранит, на которым слегка светились древние руны. Запитав их небольшим количеством силы, ведьмы создал мощный поток ветра. Достаточно сильный, чтобы донести взрослого человека на многокилометровую вершину.

Уже второй раз Хаджар смотрел на этот горный пик. В форме пасти некое твари (скорее всего – птицы) он больше не внушал особого трепета.

– Вечерние Звезды, вы вернулись почти полным составом!

Хаджара нисколько не удивило, что у входа-желоба их уже встречал Парис. Он выглядел точно так же, как и в день их расставания.

– Мы…

– Отведи меня к Мудрецу, – перебил Рамухана Хаджара. – немедленно.

От взгляда Париса не укрылось ни то, что на руке Хаджара больше не было обруча, ни аура Небесного Солдата.

– Я помню наш уговор, Северянин. Мудрец и сам вышел вас встречать.

Парис отошел в сторону и из тени вышел старик.

Эйнен тут же сделал шаг назад и обнажил наконечник копья. Хаджар же поступил проще. Оставляя позади десяток остаточных изображений, он за мгновение переместился к Мудрецу и нанес мощный удар кулаком в челюсть.

Бил в полную силу, используя весь запас энергии. До суха. От ударной волны, распространившейся после столкновения кулака и челюсти, раздробились камни. Огромные валуны выбросило на облака. Париса и остальных, за исключением Эйнена, отбросило на камни.

– Что ты себе…

Властный взмах руки прервал едва было начавшуюся тираду Рамухана.

– И снова здравствуй, Безумный Генерал.

Мудрец, глава Подземного Города, сильнейший адепт Моря Песка – Повелитель, выглядел точно так же, как и Рахаим в день, когда его убила Арликша. Вернее будет сказать, она убила его голема-клона. Ибо настоящий Рахаим родился за тысячи лет до того, как на свет появился его сын.

Они сидели в уединенной комнате. Рахаим в синем кафтане и желтой накидке курил кальян. Их с Хаджаром разделял маленький песчаный пруд.

– Я не мог иначе, Безумный Генерал, – даже его голос – он был точно таким же. – когда умерла моя жена, я не мог больше оставаться в Жемчужине и вернулся обратно. В город, который меня когда-то очень давно привела моя тяга к знаниям.

Все было так, как и подозревал Хаджар. Возраст Рахаима насчитывал десятки тысяч лет. И он начал свою погоню за Библиотекой Города Магов еще в те времена, когда Лидус был простой деревней. Все же истинные адепты живут долго. Безумно долго…

Рожденный в Жемчужине, он исследовал каждый уголок Моря Песков, пока не нашел Подземный Город. Стал личным учеником Мудреца того времени, а потом и заменил его на посту.

И, уже будучи Повелителем, полюбил, будто мальчишка, простую смертную. Отвез её обратно в Жемчужину, где они жили счастливо на протяжении полувека. Та смогла стать практикующей Телесных Рек, но этого не хватило. Её одолел недуг, победа над которым оказалась неподвластна даже Повелителю.

– После её смерти, я оставил клона-голема. Самого качественного из тех, что могут создать в Империи. И я оставил ему три наказа – заботиться о сере с Санкешом и собирать информацию о Библиотеке.

Рахаим подул на дым, клубящийся из лампы и тот принял формы дракона, рыцарей и солнца.

– Еще тогда мне было видение, что однажды придет дракон и поглотит солнце. Я думал, что это как-то связано с Серой и её родиной, но девочка всегда говорила, что я ошибаюсь…

Хаджар сидел напротив человека, в смерти сына которого был виноват. Но при этом чувствовал виновным не себя, а именно этого человека – Рахаима.

– Вижу, ты осуждаешь меня… Может ты и прав. Глупец, я не подумал, что голем-клон, каким бы он качественным не был, является лишь жалкой копией. В критический момент он сделал неправильный выбор.

– Но ты мог отправиться за ним! Ты – Повелитель. Твоей силы достаточно…

– Достаточно для чего, Дархан? – прищурился Рахаим. – я Повелитель, да, но начальной стадии. И мой срок подходит к концу. В Империи же я бы пусть и не стоял в нижайшем ранге, но слухи, которые до тебя доходили, все они ложны, Хаджар. Чтобы ты немного понял, насколько велик этот мир – в империи Повелитель начальной стадии пользуется таким же почетом, как старший офицер в Лидусе.

Это новость не особо шокировала Хаджара, а лишь подтвердила его предположения.

– Но хватит обо мне. Ты пришел, чтобы узнать об истинном пути развития и я готов тебя ему обучить.

Мудрец выставил вперед указательный палец и еще до того, как Хаджар успел среагировать, его разум пронзила вспышка. Он внезапно увидел себя парящем над Рекой Мира. Она пронзала все сущее. Всю материю, все эфемерные реальности, такие как душа, пространство или время. Она была воистину вездесуща.

И внезапно Хаджар понял, что все это время он использовал даруемую энергию лишь для того, чтобы её поглощать. Но ведь если Река Мира пронзала все сущее, то она пронзала и его самого. И вместо того, чтобы поглощать и использовать “изнутри”, он мог “управлять” ей снаружи.

Хаджар взмахнул рукой, пытаясь сформировать перед собой поток ветра, но тут же испытал столь дикую боль, что мгновенно потерял сознание.

В чувства он пришел лишь спустя пять минут.

– Так я и думал, – кивнул Рахаим. – еще когда я впервые лично тебя увидел – здесь, в Яме, то почувствовал некий дисбаланс в твоем теле. Не знаю, когда это случилось и почему, но твоя душа, Хаджар, она не целостна. А тот факт, что ты стал истинным адептом до того, как получил знание об истинном пути, лишь усугубило эту не целостность. Боюсь, ты не способен использовать истинный путь развития.

– Истинный, – фыркнул Хаджар, потирая ушибленный затылок. – К Высокому Небу его истинность!

– Я понимаю твой скепсис, – улыбнулся Мудрец. – Те, кто начинают путем внутренней энергии, всегда внешне сильнее тех, кто использует внешнюю. Но, скажу тебе так, лишь тот, кто сольет воедино две энергии, объединив в себе оба пути, только тот достигает ступени Повелителя. Именно поэтому она так и называется. Ибо мы, Повелители, не берем взаймы, а управляем.

Хаджара не то чтобы молния пронзила, но, все же, новость его задела. Да, сейчас для него ступень Повелителя казалась недосягаемой вершиной, но в глубине души он надеялся, что однажды сможет…

– Но не стоит отчаиваться, – Мудрец взял в урки палку и кувшин. Он налил воды на песок, а затем прочертил от неё извилистую тропинку. – порой тот, кто ижет по новому пути, приходит к цели раньше, чем тот, кто следует протоптанному маршруту, – и он сделал второй взмах, вычерчивая прямую линию, по которой вода добралась до цели намного раньше, нежели по извилистой.

– Что ты хочешь этим сказать, Рахаим?

– То, что в этом мире нет ни одной легенды, а, поверь мне, я знаю их больше, чем многие, но даже так… Нет ни одной легенды, которая рассказала бы о человеке, с неполной душой.

Что же, Хаджар был не из тех, кто кичился своей уникальностью. Особенно, когда уникальность была сродни инвалидностью.

– Спасибо за урок, – Хаджар кивнул и поднялся.

– Останься, Генерал. Стань моим учеником. Вместе мы сможем…

– Нет, спасибо, – перебил Хаджар. – я вас не уважаю.

Глаза Рахаима на мгновение вспыхнули, но затем ярость сменилась смирением.

– И все же, я не выполнил наш уговор. За ваше приключение была обещана награда.

Хаджар не сомневался, что медальон, который Рамухан никогда не снимал, но отдал Париса, на самом деле являлся пространственным артефактом. Да и по рассказам Эйнена, он провел в бессознательном состоянии достаточно времени, чтобы колдун и ведьмы успели похозяйничать среди книг и свитков.

Шакх, понятное дело, держал язык за зубами. Он, за два месяца что они провели в Подземном Городе, вообще ни разу с ними не заговорил.

– Я знаю, ты ищешь сведения о стране Бессмертных.

Хаджар удивленно изогнул правую бровь.

– Парис докладывал мне, какие книги ты брал в последние месяцы. Не вини его. Это был мой прямой приказ. И так же, я знаю, что ты собираешься отправиться в школу в Империи. Я живу долго, Хаджар, очень. И успел завести много хороших знакомых. В том числе среди них есть и учитель в Школе Святого Неба. Это лучшая из школ Империи. Находиться в её столице. Если где и есть информация об этой стране, так это там. В их библиотеке, по сравнению с которой теперь даже Библиотека Города Магов меркнет.

– Спасибо.

– И я бы мог написать тебе рекомендательное письмо, но, увы, у них очень строгий отбор. Лишь те, кто достиг ступени истинного адепта до шестнадцати лет имеют права принять участие в экзамене.

Сердце Хаджара пропустило удар. Без рекомендательного письма, его бы допустили только до экзамена ученика внешнего круга. А вот с ним – был открыть пусть и не в ученики внутреннего круга, но в полноправные – точно.

– Что же, напишите два. Мне и Эйнену.

С этими словами Хаджар развернулся и ушел. Он знал, что у островитянина тоже был свой секрет. Связанный с его нечеловеческими, фиолетовыми глазами.

Для них обоих тест на возраст не был особой проблемой.

Дора Марнил, дочь патриарха секты Зеленого Молота, с удивлением смотрела на то, как перед вратами самой известной школы империи, в грязи возились два человека.

Шел дождь. Впервые за засушливые четыре месяца, в империи пошел дождь. Люди, с одной стороны, были ему рады, а с другой – прятались под навесами и зонтиками.

Только эти двое бегали, будто умалишенные, по грязи и пинали кожанный мяч. Оба с бронзовой кожей, но не пустынники. Скорее – слишком загорелые. Один лысый, с закрытыми глазами, а другой с красивым лицом и черными волосами, с вплетенными в них фенечками.

Они радовались дождю и со смехом падали в грязь.

Дора отвернулось.

Омерзительно! И куда только смотрит стража школьных врат!

Внезапно она почувствовала, как на неё смотрят. Тот, что с фенечками не мог оторвать от неё взгляда.

– Ты чего? – спросил Эйнен у Хаджара.

– Высокое Небо, это что, эльф?!

– Удивлен, что ты вообще про них слышал, друг мой.

[Внимание! Нейросеть закончила перезагрузку! Желаете обновить интерфейс?]

Приложение

Уровни Развития:

1. Уровень телесных узлов. Открытие акупунктурных точек. (9 уровней)

2. Уровень телесных рек. Открытие мередиан. (12 уровней)

(Только после первых двух уровней, становиться практикующим. До этого просто смертный.)

3. Формирование. Формируется ядро силы. (Три стадии: Зерно, Осколки, Ядро.)

4. Трансформация. После формирования ядра, адаптация души под новую силу. (Три стадии: Смертная оболочка, Пробужденный дух, Новая душа.)

(После этих стадий адепт начинает обретать “магическую” силу. Возможность летать, особые техники и так далее.)

5. Небесный солдат. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

6. Рыцарь духа. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

7. Повелитель. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

8. Небесный король.(Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

9. Звездный император. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

10. Божественный воитель. (9 уровней)

Уровни Зверей:

1. Дикий. (самый обычный)

2. Пробуждение силы.

3. Пробуждение разума.

4. Вожак. (Четыре стадии)

5. Король. (Четыре стадии)

6. Древний. (Четыре стадии)

7. Первобытный. (Четыре стадии)

8. Дух. (Четыре стадии)

9. Небожитель. (Четыре стадии)

10. Дикий Бог. (10 стадий)

Виды техник:

Техники, связанные с оружием.

Техники, связанные с телом.

Техники, связанные с внутренней энергией.

Техники, связанные с внешней энергией.

Уровни техник:

1. Уровень Смертного.

2. Уровень Духа.

3. Уровень Земли.

4. Уровень Неба

5. Королевский уровень.

6. Императорский уровень.

8. Божественная.

9. Вечная.

Уровни Оружия:

1. Смертное.

2. Духовное.

3. Земляное.

4. Небесное.

5. Императорское.

6. Божественное.

7. Звездное.

8. Оружие с душой.

Content

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Том 5

Глава 333

Глава 334

Глава 335

Глава 336

Глава 337

Глава 338

Глава 339

Глава 340

Глава 341

Глава 342

Глава 343

Глава 344

Глава 345

Глава 346

Глава 347

Глава 348

Глава 349

Глава 350

Глава 351

Глава 352

Глава 353

Глава 354

Глава 355

Глава 356

Глава 357

Глава 358

Глава 359

Глава 360

Глава 361

Глава 362

Глава 363

Глава 364

Глава 365

Глава 366

Глава 367

Глава 368

Глава 369

Глава 370

Глава 371

Глава 372

Глава 373

Глава 374

Глава 375

Глава 376

Глава 377

Глава 378

Глава 379

Глава 380

Глава 381

Глава 382

Глава 383

Глава 384

Глава 385

Глава 386

Глава 387

Глава 388

Глава 389

Глава 390

Глава 391

Глава 392

Глава 393

Глава 394

Глава 395

Глава 396

Глава 397

Глава 398

Глава 399

Глава 400

Глава 401

Глава 402

Глава 403

Глава 404

Глава 405

Глава 406

Глава 407

Глава 408

Глава 409

Глава 410

Глава 411

Глава 412

Глава 413

Глава 414

Глава 415

Глава 416

Глава 417

Глава 418

Глава 419

Глава 420

Глава 421

Глава 422

Приложение