Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Том 9

Глава 735

В этот день Даанатан, огромный город – сердце Империи Дарнас, количество жителей которой не счесть, был настолько оживлен, что больше напоминал не величественный оплот мощи страны, а муравейник.

Со всех уголков необъятной страны в город, размерами превышавший некоторые баронства, стекались самые разные народности.

Здесь можно было увидеть смуглых, закутанных в белые тряпки, формирующие единый наряд, жителей Моря Песка. Их бронзовая кожа слегка блестела под, по их мнению, слишком холодным солнцем центра Империи.

Рядом с ними шли одетые в меха, подвязанные поясами из дубленой кожи, златовласые жители истинного севера. Места, где температура никогда не бывает плюсовой, жидкую воду можно получить лишь на огне, а снега сходят так редко, что за всю жизнь смертного можно не увидеть ни единого стебля зеленой травы.

Здесь были люди и с желтой кожей. Их узкие глаза цепко выхватывали из окружающей обстановке разнообразные детали. Подмечая происходящее, они умудрялись лавировать среди толп горожан, не задевая тех своими просторными, разноцветными одеждами.

Представители разнообразных племен и королевств, небольших сект и сект, сравнимых с целыми странами. Множество кланов, орденов, диаспор и буквально тысячи разнообразных школ.

От наплыва людей, Даанатан, в котором и без того жило почти пятьдесят миллионов человек, буквально захлебнулся в людском потоке.

Гостиниц и таверн на всех не хватало и поэтому вокруг столицы сами собой возникали круги палаточных городков. И, с высокой и массивной городской стены, на парапете которой могли разъехаться несколько карет и повозок, все это великолепие приезжих тянулось почти до самого горизонта.

– Не зевать! – надрывался офицер над стражей Врат Обезьяны.

Всего в столицу можно было пройти через одиннадцать ворот. И Врата Обезьяны, которых украшали изображения указанного животного, являлись центральными. Именно через них каждый день в город проходило не меньше ста сорока тысяч человек.

Солдат, мимо которого сквозь толпу оплачивающих пошлину, прорвался мальчишка оборванец, взмахнул рукой. Мальчишку, вырывая из его дырявых лаптей, обтянутых столь же прохудившимися тряпками, подняло в воздух.

Усилием воли солдат, Рыцарь Духа Средней стадии, поставил сорванца перед собой.

В очереди послышались возмущенные оклики. Народу не терпелось пройти в город, а теперь, из-за наглого оборванца, им приходилось продолжать стоять в ожидании.

– Сверните ему шею и все дела!

– Скормите псам!

Подобного рода выкрики звучали все громче. Бойцовские псы стражи, каждый из которых мог бы в одиночку прикончить практикующего высокой ступени, встречали их утробным рычанием.

У мальчишки начала дрожать нижняя губа.

Из глаз потекли слезы.

– Что делать, сэр? – спросил стражник.

По закону, любой, кто хотел незаконного пройти через пост стражи, должен был получить пять палок. Вот только раньше на воротах стояли простые практикующие. Пять палок от них, возможно, отправили бы мальчишку на больничную койку на несколько недель.

Но, последним указом Императора, на ворота встали Рыцари Духа. Связывали это, разумеется, не сколько с проходящим в Даанатане мероприятием все имперского масштаба, а все нарастающим конфликтом с Ласканцами.

И даже одна палка, доставшаяся мальчишке от Рыцаря Духа… даже если последний будет сдерживать силу… она мигом познакомит сорванца с праотцами.

– Закон есть закон, – грустно вздохнул офицер.

На кону стояла его служба и звание. Он, увы, не мог рисковать благополучием своей семьи ради наглого сорванца. Даже если тому не было еще и десяти лет.

Офицер взял заранее заготовленную, утяжеленную палку и протянул её солдату.

От последнего разом отошли его же сослуживцы. Никто не хотел пачкать свои руки в крови ребенка.

– Сэр… – буквально взмолился солдат. Он и сам, по мнению офицера, мало чем отличался от этого же мальчишки. Ему бы, проклятье, за юбками бегать да вино глотать, а не в доспехах стоять. – Прошу вас, сэр…

– Это приказ, солдат! – рявкнул офицер. – Или ты хочешь оспорить указ Его Императорского Величества?!

Солдат тут же вытянулся по струнке и отсалютовал.

– Сэр, нет сэр! – рявкнул он и схватился за палку.

Офицер вздохнул и отвернулся. Он смотрел на небо. В этот день, когда через пару часов должно было состояться открытие мероприятия, на небе остановке была ничуть не лучше, чем на земле.

Десятки, сотни, даже тысячи небольших летающих лодок, плотов и даже пассажирских, гражданских кораблей. И если землю охранял и гарнизоны и каменная стена, то небо заперла стена военно-небесного флота Императора.

Сотни массивных кораблей окружили город. Между ними то и дело курсировали скоростные лодки, которые перевозили самых важных и видных гостей столицы.

Этими мыслями офицер пытался отвлечься от тяжелых и гнетущих мыслей.

– “Закон есть закон” – повторял себе офицер.

Но сколько он повторял этой фразы, не мог понять в чем виноват мальчишка. Вернее –мальчишки. Один, сорванец, жизнь которого должна была оборваться по его же глупости, а второй…

Второй еще недавно ходил по улицам простым практикующим. Тянул лямки постового на оживленных улицах и, может, порой наведался в бордели, когда ему хватало на это мизерного жалования.

Но близилась война.

А после того как несколько месяцев назад закончились Военные Игры, генералитет во главе с Императором поняли, что одних лишь учеников трех лучших школ и школ меньшего размера, для усиления армии не хватит.

И тогда началась самая масштабная, на памяти Офицера, подготовка пополнения в армию.

Столько алхимических пилюль, сколько было буквально за бесценок роздано населению, еще недавно сложно было даже представить.

В итоге страна получила десятки тысяч Рыцарей Духа и сотни тысяч Небесных Солдат. Хотя, по мнению офицера, Дарнас приобрел подобной реформой вовсе не могучих воинов, а… инвалидов.

Он искоса глянул на безусого мальчишку – Рыцаря Духа начальной стадии. Он, как и сотни его сослуживцев, обладал духом Огненного Петуха. И никогда, чтобы с ним не произошло, он не сможет прорваться на среднюю стадию.

Он продал свою судьбу и возможность стать сильнее, ради Пилюли Огненного Петуха. По сути – жуткого реагента.

Примешь его и, если ты Небесный Солдат, то мгновенно пробудишь в себе Духа и перейдешь на ступень Рыцаря. Вот только Дух твой не будет уникальным.

Все, кто получал силу при помощи пилюли, имели одинаковых Духов. И они на веки были заперты на начальной ступени Рыцаря.

– Прости, парнишка, – с придыханием прошептал солдат. – Я лишь выполняю приказ.

Офицер отвернулся.

Он не хотел видеть кровавого месива, в которое превратиться сорванец. Солдатик, лишь недавно обретший сокрушительную силу Рыцаря, вообще не умел её контролировать…

Как, впрочем, и десятки тех, кто повторил его судьбу…

Но крика, а затем чавкающего звука, так и не последовало. Не последовало его ни через секунду, ни через пять и даже через десять – все та же, немая тишина.

Офицер, ведомый скорее инстинктами, нежели здравым смыслом, обернулся и приобнажил свой широкий палаш. Собственно, на этом его действия и ограничились.

Из очереди вышла высокая, явно мужская, фигура. Но ни лица, ни знаков отличия, разглядеть было невозможно. Фигуру скрывал широкополый, черный, тканевый балахон. Капюшон, такой низкий, что едва не касался подбородка, полностью закрывал лицо.

Солдат же, державший недавно в руках палку, теперь лежал на земле. Он отчаянно пытался вздохнуть, но не мог. Чужая воля сковала его.

И в этом офицер видел просто чудовищную разницу в силе с фигурой в балахоне.

Он уже потянулся за сигнальным амулетом, но из-под капюшона раздался голос.

– Этот мальчик со мной, – а затем на землю упало несколько имперских монет.

Куда больше, чем требовалось, чтобы пройти в столицу.

Фигура, к ноге которой прижимался испуганный сорванец, прошла под арку и направилась в город. Офицер же, провожая взглядом монстра, размышлял о том, насколько сильным нужно быть, чтобы одной лишь волей сковать Рыцаря Духа?

Что же, только такие вот жуткие адепты и могли претендовать на победу в Турнире Двенадцати.

– Шевелитесь! – гаркнул на подчиненных очнувшийся офицер. – Не зеваем! Без пошлины не пропускаем!

Глава 736

– Дядя, дядя, – мальчишка сновал вокруг фигуры в черном. Несмотря на то, что на проспекте, где обычно могли разъехаться шестнадцать повозок, сейчас яблоку негде было упасть – вокруг странной фигуры постоянно находился островок свободного пространства. – А зачем ты меня спас, дядя?

Люди, прибывшие из самых дальних уголков необъятной Империи, все они, не задумываясь, инстинктивно избегали фигуры в черном балахоне.

– Дядя, дядя, – не унимался мальчишка. – скажи, как мне тебе отплатить? Если хочешь, я могу показать, где в городе есть лучшие…

– Я давно не был в столице, – внезапно прозвучало из-под капюшона. – От тебя пахло этим городом. Поэтому я тебе и помог.

– Давно не был? – переспросил мальчик и тут же сориентировался. — Значит тебе нужен проводник, да? Тогда ты правильно сделал, что помог мне. Я, Морис, лучший проводник во всем Даанатане!

Мальчишка так и сновал вокруг незнакомца пользуясь тем, что люди их избегали.

– И как же лучший проводник оказался за стенами города?

– Я, я…я…, – оборванец сперва стушевался, а затем, оглядевшись и убедившись, что здесь нет служивых, тихонько прошептал. – Я иногда занимаюсь контрабандой Лавандового Порошка.

Лавандовый Порошок пользовался широким спросом в борделях и злачных кабаках. Говорят, что даже некоторые Рыцари Духа пользовались им, чтобы ощутить ни с чем не сравнимое блаженство.

Различные бандиты использовали вот таких вот сорванцов-оборванцев, чтобы ввозить незаконное вещество в столицу.

– И почти попался.

– Нет, не попался! Я знал, что придет добрый дядя и спасет меня!

Фигура в балахоне замерла. Так резко, что мальчишка едва не исчез в людском море. Ветер раздувал полы черной накидки и мальчику показалось, что над ним раскинула свои крылья огромная, черная птица.

– Я не добрый, – почему-то показалось, будто голос звучал немного грустно. – Мне просто нужна твоя помощь.

– Л-л-ладно, – заикался мальчик.

За годы, проведенные в попытках выжить на недружелюбных улицах столицы, он научился различать с кем можно было “шутить”, а с кем не стоило.

С человеком в черном балахоне не просто не стоило, а смертельно не стоило “шутить”.

– Расскажи мне, что произошло за последние два года в столице, – фигура в балахоне обошла сорванца и направилась дальше по проспекту.

– Х-х-хорошо, – кивнул все еще заикающийся мальчишка. – С чего бы начать… Вот! Точно! Ты что-нибудь слышал о Пустошах.

– Да, – коротко ответил незнакомец.

– Тогда, ты должен знать, что два года назад туда отправились ученики со всей Империи, чтобы… Осторожно! – мальчик уже хотел оттолкнуть своего благодетеля в сторону, но этого не потребовалось.

Огромная, шестнадцатилапая рептилия, на которой ехали пустынники, сама отвернула в сторону от мужчины. Да так резко, что наездники едва не свалились.

Зверь, при этом, выглядел явно напуганным.

Такого мальчишка прежде еще никогда не видел…

– Чтобы что? – напомнил незнакомец.

– Что? Ах, да! – опомнился мальчишка. – В общем, они искали гробницу Императора Декатера и все его несметные сокровища, но что-то пошло не так. Одни говорят, что во время поисков ученики открыли врата демонов, другие – что кто-то из них сам вызвал несметные орды тварей.

– Прям таки орды?

– Огромные полчища! – мальчишка попытался развести руки в стороны, но вовремя понял, что его обхвата не хватит для наглядной демонстрации. – Такое количество, что моих волос на всем теле не хватило бы, чтобы их сосчитать.

Мужчина хмыкнул, чем явно задел сорванца за живое.

– Они уже начали расти не только на макушке! – с жаром произнес оборванец.

– Разумеется, – с той же насмешкой в голосе согласился незнакомец. – И что было дальше?

– Было сражение! Такое, о котором барды слагают песни, а менестрели неустанно разыгрывают представления на площадях. А еще, до сих пор среди народа ходят слухи, а черном мечнике, который повел испуганных солдат в битву. Вот только битва эта, –мальчик пожал плечами. – быстро закончилась. Воины в форте заснули, а когда проснулись – демоны уже исчезли.

– Прям таки и исчезли?

– Ага. Вот прям.. ПУХ! И нет их.

– А барды об этом тоже поют.

– Нет, – улыбнулся парнишка. – об этом, почему-то, умалчивают.

Фигура опять хмыкнула.

– А что с тем черным мечником?

– Каким? Ах, с тем! Ну, говорят, его забрал с собой Великий Мечник Орун. Их, вроде как, даже видели на Горе Ненастий. Но вот уже как два года ни от одного ни от другого нет никаких вестей. Может и сгинули.

– Сгинули… – повторила фигура.

Почему-то мальчишке показалось, что она произнесла это с сожалением. Хотя, может, просто показалось.

– А что было потом?

Они как раз свернули в сторону самого оживленного проспекта. Люди гуськом тянулись по нему в сторону огромной Арены. Она имела вытянутую, продолговатую форму, но даже так – поражала воображение.

На её трибунах могли разместиться триста пятьдесят тысяч человек! А на песке подиума сражаться одновременно до двадцати тысяч участников.

Обычно эту Арену использовали на Городских Играх, проводимых едва ли не каждое десятилетие. Что, примерно, в сорок раз чаще, чем Турнир Двенадцати.

– Потом у нас прошли Военные Игры, – ответил мальчик. – В них приняли участи десять тысяч лучших учеников столицы и окрестностей. Многие из них стали известными на всю страну.

– К примеру?

– Ну, например, Гэлхад из клана Вечной Горы. Одним ударом, он отправил к праотцам личного ученика школы “Святого Неба”. Сам же Гэлхад, заработав в Играх достаточное количество Очков Чести, смог получить технику медитации Императорского уровня!

– И как давно это произошло?

Мальчишка задумался и начал загибать пальцы.

– Ну, примерно три месяца назад. С тех пор он уединился в квартале своего клана и о нем больше никто не слышал.

Фигура продолжала идти напролом через толпу людей. Те лишь расходились от неё в разные стороны. Зрелище одновременно завораживало, но и немного пугало…

– Еще что расскажешь?

– Ну, например, самая главная фигура Игр. О ней… вернее – нем, говорила вся столица. Все же, он ведь из наших – ну, простолюдин, то есть, – тут же осекся мальчик. Он ведь не знал, кем был этот незнакомец. А вдруг – дворянин или, держи выше, аристократ. – Звали его, ну, зовут, то бишь, Эйненом Островитянином.

– И что же такого сделал этот Эйнен Островитянин?

– Что такого сделал Эйнен Островитянин?! Ой, прости, дядя, я забыл, что тебя не было в городе… Ну, он в одиночку пробился внутрь вражеского форта, захватил его, а затем удерживал в течении недели, пока подходили силы других учеников. Игры, кстати, проходили не так далеко от Даанатана, так что даже я мельком видел.

– А что с ним стало потом?

Мальчишка пожал плечами.

– Про него тоже уже два месяца ничего не слышали. Только ходят слухи, что он слишком часто пропадает в квартале Эльфов Зеленого Молота. Мол, – сорванец подмигнул, –старшая наследница Дора Марнил в нем души не чает, как и он в ней. Их, порой, видят вместе.

– Значит, Марнил… А что с самой наследницей?

– Да как и с остальными, – снова пожал плечами мальчик. – В Игра поучаствовали и обратно в свои кварталы. Они ведь, Игры то есть, закончились уже как с полгода. С тех пор столица как уснула. Все готовились к турнире. Тренировалось. Так что сложно сказать, кто сейчас сильнее, а кто слабее.

Фигура повернулась к мальчику. Тот сглотнул и вжал голову в плечи.

– А ты неплохо разбираешься.

– Еще бы! Я, вот, к примеру, сделал несколько ставок! Тебе тоже советую. Можно неплохо монет поднять. Вот выиграю и куплю себе технику медитации, а там, глядишь, и учеником стану! Может, даже, самого “Святого Неба”. И, когда-нибудь, про меня тоже будут рассказывать в Даанатане.

Фигура вытянула руку. Мальчик закрыл глаза. Он ожидал, за столь наглый слова, получить звонкую оплеуху, но вместо этого его потрепали по волосам.

– Дерзай, – ответил мужчина.

Он положил в руки опешившего сорванца туго набитый кошель, а затем исчез среди толпы, проходящей внутрь Арены.

Туда можно было пройти только заплатив баснословную сумму в пять сотен Имперских монет, либо если зарегистрироваться в качестве участника.

– Ничего себе…

Мальчик посмотрел внутрь кошеля. Там лежало почти три десятка имперских монет! Целое состояние!

Глава 737

К полудню трибуны заполнились до отказа. Три с половиной сотни тысяч самых разных людей, принадлежащих десяткам и сотням народностей, заняли свои места в ожидании зрелища.

Зрелища, которое не каждому удается застать в своей жизни. Все же, Турнир Двенадцати проводился крайне редко.

Слишком много трудностей с его организацией ложилось на плечи Магистрата. Хотя, прибыль, которую получала казна, просто потрясала.

С одних лишь билетов на Арену казна получила целых сто семьдесят пять миллионов имперских монет! Это составляло, без малого, восемь процентов её ежегодного дохода!

И это не учитывая всей сопутствующей Турниры прибыли. Многие аристократы оценивали доход едва ли не в четверть миллиарда имперских монет, а прибыль в десяти миллионов.

Постепенно на песке арены собирались адепты. Самых разных народностей и национальностей. Начиная с далеких жителей равнин, которые слыли лучшими дрессировщиками и заканчивая жителями бескрайнего ледяного севера.

Впрочем, что-то и объединяло. А именно – ступень силы.

В основном – Рыцари Духа. Но здесь можно было встретить и Небесных Солдат и Повелителей. Правда и тех и других – лишь единицы.

Участие в Турнире Двенадцати имело свои строгие возрастные ограничения. Костный возраст участника не должен был превышать тридцати лет, что разом отсекало все старшие поколения.

Впрочем, никто не оспаривал такое решение ибо оно существовало с самого начала проведения Турнира.

Когда адептов собралось уже пот тридцать сотен, ударили барабаны. Следом за этим начали закрываться тяжелые створки Арены, сквозь которые и входили будущие претенденты.

Турнир должен был начаться в полдень и любой, кто опоздал, лишался единственного в жизни шанса посостязаться за главный приз.

А ведь именно за ним сюда и прибыли все эти адепты…

– Смотрите, смотрите, это Старший Наследник дома Хищных Клинков.

– Проклятье, и действительно… когда это выскочка успел стать Повелителем средней стадии?!

– Выскочка?! Да что ты понимаешь! Он владеет Императорской боевой техникой!

– Ха! Что твоя техника, если, посмотри, там стоит Гэлхад из клана Вечной Горы со своим старшим братом. Говорят, один из них может на равных биться с Повелителями, а другой – с Безымянными…

Подобные разговоры не стихали на трибунах. Тысячи людей обсуждали своих фаворитов. Разумеется, больше всего внимания уделялось Семи Великим кланам.

Тарезам, Вечной Горе, Хищным Клинкам, Зеленому Молоту, Геранам, Ядовитому Плющу и Небесному Ветру.

– Не может быть… они все же пришли!

– Демоны и боги! Не думал, что я хоть когда-нибудь их увижу!

– Вы два идиота! Ни один Турнир Двенадцати без них не обходился!

Взгляды десятков тысяч людей были прикованы к двум группам адептов, стоящих слегка поодаль от остальных претендентов.

Первые носили голубые, подвязанными золотыми поясами, одежды. Лица каждого их них были украшены татуировками того же цвета. У кого-то узор начинался над бровью и заканчивался аж на скуле, формируя тем самым лунный полумесяц.

У других он не доходил и до виска. У кого-то, спускался до щеки.

Слухи утверждали, что именно так, при помощи татуировки, ранжировала своих учеников секта Лунного Света. Одна из двух, уединенных и не вмешивающихся в жизнь страны, сект.

Говорят, её сила находилась на уровне с тремя лучшими школами Даанатана – Быстрой Мечтой, Талой Водой и великой школой “Святого Неба”.

Правда сейчас среди адептов не так уж много блестело на солнце медальонов школы. Все аристократы, кто учился в них, сняли знаки отличия школ и облачились в одежды кланов.

Так что конкретно от школ выступали разве что дворяне и редкие самородки-простолюдины.

Вторая же группа, полностью облаченные в красное, выбритые налысо и с серьгами в ушах, принадлежали к секте Последнего Дня.

Второй изолированной секте, обладавшей невероятными денежными средствами, знаниями и личной силой.

– Демоновы сектанты, – послышалось с трибун. – Вы так и будете сидеть в своих горах и ущельях, когда к нам придет война?!

– Убирайтесь отсюда!

– Мы вам не рады!

– Выскочки и самозванцы!

– Где вы были, когда на Даанатан напали убийцы!

С трубин едва было не полетели тухлые овощи, но потратившие пять сотен монет на входной билет относились к сословию, которое вряд ли носило с собой тухлятину. Так что единственное, что летело в сектантов – слова ненависти и оскорбления.

Те сносили их со стоическим хладнокровием.

Все это видел и почти даже слышал мальчишка оборванец, забравшийся на крышу одного из небесных портов. Там уже стаями сидели другие уличные бродяги. Они жевали яблоки и наслаждались бесплатным зрелищем.

– Где же… где же… – мальчишка шарил взглядом по рядам претендентов. А затем, наконец, увидел знакомую фигуру в черном балахоне. – Вот ты где! Давай, дядя, удачи тебе!

А затем все звуки словно отсекло. Смолкли барабаны и трубы. В центре трибун, в высокой ложе, раздвинулся занавес.

Многие из мальчишек, кто грыз яблоки, едва ими не подавились. В первый и, скорее всего, в последний раз в жизни, они видели перед собой этого человека.

Сильнейшего и могущественнейшего существа в стране.

Самого Императора!

Он был одет в красные одежды, а позади него стелился широкий и длинный шлейф. На поясе у него висело два меча – один с белой рукоятью, а другой с черной.

Он выглядел как мужчина сорока лет. С волевым, квадратным подбородком, выдающимися скулами, низким лбом, густыми бровями и тяжелым, убийственным взглядом.

Левая половина его волос были седыми и напоминали собой снег, а правая – черными, как безлунная ночь.

По центру лба Император вилась алая татуировка, чем-то напоминающая одновременно и иероглиф, и какого-то змея.

– Рад приветствовать вас, мои верные подданные, на юбилейном, сотом Турнире Двенадцати!

Голос Императора громом разлетался над ареной и, казалось, распространялся над всей столицей.

– Сегодня, в первый день состязаний, мы удостоимся чести лицезреть лучших из молодого поколения. Поприветствуем наших героев и будущее государства!

Трибуны взорвались аплодисментами, а тридцать тысяч состязающихся адептов трижды хором грохнули: “Хранят Боги Императора!”.

– Перед началом состязаний, я бы хотел поприветствовать наших гостей! – в ложе, вместе с Императорам, присутствовало еще несколько десятков людей.

Император начал их представлять. И каждое представление народ встречал аплодисментами.

Семерых из них было довольно легко узнать – главы Великих Кланов. Еще двое, судя по характерному внешнему виду, являлись главами сект.

– Посол Империи Чавери! – представил Импертор одного из высоких, худых гостей. Тот помахал рукой гостям и поклонился Императору. – Посол Империи Газаргас!

Полная противоположность первому, тучный, потный, лысый старичок даже не стал пытаться подняться из удобного кресла.

Всего послов, находящихся в ложе, насчитывалось пятеро. Понятное дело, среди них не обнаружилось посла Ласкана,с которым вот-вот, и в этом уже никто не сомневался, должна была начаться война.

– Хотел бы сказать пару слов о награде за турнир. В этот, юбилейный, сотый турнир, она будет богаче, чем когда-либо прежде. Занявший третье место сможет посетить сокровищницу Дарнаса и выбрать один артефакт… Божественного уровня!

Трибуны встретили это громкими криками и аплодисментами. Божественный артефакт… говорят, раньше эту легендарную, бесценную вещь давали только за первое место, а сейчас, получается…

– Второе место будет вознаграждено древней техникой медитации. Её первым томом! Его хватит, чтобы адепт смог без особых затруднений добраться до развитой стадии… Безымянной ступени!

На этот раз трибуны не кричали. Они шептались. Что такое техника медитации, ведущая первым томом к Безымянной стадии? Это, ко всем демонам и богам, нечто, что стоит дороже, чем весь военный флот, в данный момент находящийся в небе над Дарнасом!

– Тот же, кто добьется Чемпионство в нынешнем турнире, будет удостоен высшей из наград! – Император, повернувшись к единственной, не представленной народу фигуре, внезапно… слегка склонил голову.

Трибуны замерли.

Казалось, вся столица замерла.

Император кому-то кланялся?! Что же это было за существо.

– Я рад представить вам несравненного Мастера Боевых Искусств, мощь и мудрость которого далекого превосходит границы понимания пути развития, что есть в любой из семи империй. И тот, кто станет Чемпионом, станет учеником этого непревзойденного Мастера.

Только сейчас трибуны попытались рассмотреть сидевшего по правую руку от императора мужчину. Но, увы, в нем не было ничего примечательного. Обычные одежды, полное отсутствие украшений и волосы, стянутые в хвост.

Разве что – он носил странную шляпу, а его зрачки в его глазах больше напоминали веретена.

Глава 738

Ударили барабаны. Открылись противоположные входным врата. Тяжелые створки, каждый прут в которых был толщиной с запястье взрослого человека, исчезли в каменном своде лабиринта коридоров.

Мальчик вжался в шпиль небесного порта. Он смотрел на людей, выходивших на песок арене. Самого разного внешнего вида – от белых, как снег, до смуглых, как черненая медь. Разного пола и уровня силы.

Все они встали напротив тридцати тысяч адептов. Гордые, с высоко поднятыми головами, они рассматривали ряды претендентов и в их взглядах не присутствовало ровно никаких эмоций.

В этих господах легко угадывались судьи. Получалось – что по одному судье на каждую тысячу претендентов. Хотя один, в итоге, никуда не распределялся.

Из тридцати одного адепта, одетых в белые одежды, выделялся старик. Сухой и сгорбленный, он опирался на витую, деревянную трость. Вот только его взгляд был твердым, как скала.

А трость, без которой, казалось, он не то, что упадет, а прахом развеется по ветру –выглядела в его руках грозным оружием.

– Перед вами, — вот только голос его гремел ничуть не тише, чем голос самого императора. – Камни Силы.

Одновременно со словами старика на арене начало происходить что-то невероятное. Земля задрожала. Адепты, понимая что к чему, начали постепенно смещаться в разные стороны и формировать группы.

В каждой такой группе находилось по сотне человек.

Мальчик не сводил глаз с незнакомца в черном балахоне. Поэтому он пропустил момент, когда под ногами адептов из-под песка начали подниматься подиумы.

Широкие, просторные, всего их было около трех сот. Ровно такое количество, чтобы уместились все группы.

– Итак, – старик слегка ударил тростью по земле. Но грохот, вызванный этим простым движением, был слышен даже не окраине столицы. – Этот, самый первый раунд, отсеит тех из вас, кто пришел сюда из любопытства и не имеет должной силы. Надеюсь, таких будет немного.

Адепты, повернувшись к старику, хором грохнули:

– Достопочтенный ректор “Святого Неба”! – а затем так же синхронно поклонились.

Мальчишка в очередной раз чуть было яблоком не подавился.

– Проклятье, – выругался кто-то рядом. – я как-то совсем иначе себе ректора небесных представлял.

– Я тоже, – протянула статная девушка. Мальчишка сходу догадался, где эта девица могла работать… – Думала, он более… аппетитный.

С очередным хрустом яблока, сорванец вернулся к наблюдению за ареной.

– Испытание одновременно простейшее из всех, что вас ожидают, но в то же время – самое показательное, – старик кивнул одному из судей. Тот вытянул перед собой руки и что-то прошептал. В ту же секунду земля вновь задрожала и из-под неё поползли громоздкие, черные камни. Они буквально впитывали лучи солнца и создавали вокруг себя ореол мрака. – Некоторые из вас могут узнать в них Камни Силы. Но, для тех, кто видит впервые, поясню. Эти камни способны поглощать энергию, а наши достопочтенные артефакторы дорабатывают их таким образом, чтобы они могли продемонстрировать уровень силы поглощенной энергии.

Тот самый судья, который и поднял из-под земли артефакты, подошел к ближайшему и легонько хлопнул по ней ладонью.

Камень, в месте удара, вспыхнул зеленым светом, который уже спустя несколько мгновений рассеялся внутри артефакта.

– Артефакты, которые вы видите перед собой, созданы таким образом, чтобы отображать уровень силы, превышающий или находящийся на начальной стадии Рыцаря Духа. Зеленый – самый слабый. Синий – посильнее. Фиолетовый — это уровень Пикового Рыцаря Духа. Красный – сила, сравнимая с начальным уровнем Повелителя. Оранжевый и Коричневый – уровни, которые сложно определить в рамках ступени Повелителя.

Тот же самый судья, обнажив изогнутую саблю, на развороте отправил в сторону камня полосу энергии. Мальчишка, находящийся на расстоянии в почти километр от происходящего, почувствовал как сердце сжало что-то жуткое и смертоносное.

Полоса энергии, созданная секущей кромкой сабли, оплела черный камень, а затем исчезла внутри него. Тот ответил тем, что вспыхнул на несколько секунд красным свечением, а затем потух.

Некоторое из зрителей зааплодировали, а кто-то даже вспомнил как зовут этого судью. Кажется, если мальчишка правильно расслышал, он принадлежал клану Ядовитого Плюща – лучшим алхимикам всего Дарнаса.

Многие из зрителей, кто тоже это слышал, тут же проявили свое недовольство тем, что турнир будет судить один из аристократов.

Они были целиком и полностью уверены, что тот не постесняется, в подходящий момент, подсудить своим соклановцам.

– Чтобы пройти в следующий тур, вам нужно заставить Камень Силы загореться синим цветом. На это у каждого есть только одна попытка, – старик повернулся к Императору и слегка склонил голову. Он был одним из немногих людей, кто имел право не выполнять полный поклон в адрес Его Императорского Величества. Последний, сидя на богатом троне в центре ложи, позволительно кивнул. – С благословлением богов, начнем первое испытание Турнира Двенадцати!

Старик ударил тростью по песку. На этот раз вместе с грохотом по арене прокатилась воздушная волна. Такой силы и мощи, что некоторые зрители прикрывали глаза и пытались удержать свои прически и одежды.

Мальчишка, даже на таком расстоянии, крепче схватился за шпиль небесного порта. Он едва было не сорвался. Хотя, не всем так повезло, как ему.

Та самая девочка, не удержавшись, соскользнула вниз, но её вовремя подхватил один из старших парней.

– Спасибо, – улыбнулась молодая жрица любви и прижалась к юноше. – Вечером можем вместе прогуляться.

Тот шумно, под аккомпанемент всеобщего смеха, сглотнул и как-то дергано кивнул.

Мальчишка фыркнул, откусил от яблока, и продолжил наблюдать за турниром.

Старик, оказавшийся ректором лучшей школы боевых искусств всего Дарнаса, отошел в сторону и уселся на простой табурет.

По сравнению с троном императора или креслами глав семи домов, послов и Патриархов сект, тот выглядел даже проще, чем самодельная табуретка.

– Смотрите, смотрите, – слышалось с “ближайших” к мальчишке рядов. – Это Торвульд Медведь. Говорят, он в одиночку прошел все северные земли. И сражался с Ледяными Духами и Гигантами.

– Да-да, я слышал про него. Настоящий герой севера. Говорят, он один стоит троих Рыцарей Духа развитой стадии.

В одной из групп вперед вышел самый, пожалуй, большой человек, которого когда-либо видел мальчишка.

– Может в нем есть немного крови Вечной Горы? – засмеялись зрители

Не подозревать подобного было просто невозможно. Кузнецы Вечной Горы, как знал мальчишка, являлись потомками равнинных великанов – древней, давно вымершей расы. И именно благодаря своей крови они могли достигать совершенно невероятных размеров как в росте (до двух с половиной метров), так и по объему мышц.

Этот же, покрытый шрамами, златовласый и голубоглазый воин, ростом был не меньше двух метров, двадцати сантиметров. При этом его плечи казалось ледниковыми валунами, а ноги – стволами молодых деревьев.

В руках он держал боевой топор. Оружие, которое действительно ценилось среди аристократов Вечной Горы.

Когда северянин, закутанный в меха, вышел вперед перед адептами, то за его спиной мгновенно вспыхнул дух. Огромный, закованный в ледяную, кристаллическую броню, медведь.

– Слышал я о таком, – послышалось на трибунах зрителей. – Промежуточный вариант между духом-зверем и духом-оружием.

– Да? – удивился кто-то из соседей. – Никогда не слышал о подобном.

– Он достаточно редок.

– Удивительно. Третий век живу, а никогда не слышал… мир боевых искусств воистину велик.

Торвульд Медведь, оправдывая свое прозвище, размахнулся топором и с силой опустил его перед собой. Белый поток энергии, созданный рубящим ударом, буквально заморозил часть арены, а затем двумя медвежьими лапами рубанул по артефакту.

Потянулись томительные секунды ожидания, а затем, под смех и удивленные выдохи трибун, камень на пару мгновений вспыхнул едва заметным, слабеньким синим сиянием.

Сказать, что Торвульд был удивлен – не сказать ничего. Отозвав своего духа, он с удивлением смотрел на собственные руки и топор.

– Проходишь, – один из судей сделал пару пометок в длинном пергаментном свитке. – Но если тебе дорога твоя жизнь, то с такой силой я бы посоветовал добровольно выйти из соревнования.

Глава 739

После Торвульда потянулась вереница адептов. Практически абсолютное большинство из них составляли именно Рыцари Духа.

Призывая самых разнообразных духов, начиная от простых Духов-Зверей и заканчивая Духами-Иероглифами, вызывавшими у зрителей, судей и главов кланов настоящий ажиотаж, они пробовали свои силы на Камнях Силы.

К удивлению мальчишки, да и зрителей, занимавших трибуны арены, не все могли, как Торвульд, заставить камень хоть ненадолго засиять синим цветом.

Были такие даже из числа тех, чьи имена оказались знакомы зрителям. Например – Тулепс с равнин. Лучник, который прославился благодаря своему участию в конфликтах на границе с Ласканом. Говорят, одним выстрелом, он смог поразить сразу дюжину противников.

Но этого, вкупе с Духом-Соколом, не хватило ему, чтобы тем же выстрелом заставить камень вспыхнуть синим. Более того – артефакт и вовсе ответил на попытку абсолютным “молчанием”.

Лучник, понурившись, поплелся в обратно с арены стороны. Зрители, к удивлению мальчика, провожали его не смехом или улюлюканьем, а выкриками поддержки и пожеланий стать сильнее.

Все же, к военным и адептам, участвовавшим в битвах на восточной границе, в последнее время складывалось совсем иное отношение. Их, без всякого сомнения, уважали. Уважали за то, что бились и рисковали своей жизнью для того, чтобы этого не приходилось делать остальным.

Во всяком случае – пока что.

Наконец, в дальней от мальчишки группе (для того, чтобы лучше видеть, он достал самодельную подзорную трубу, сделанную из разбитой винной бутылки) вперед вышла одна из центральных фигур всего турнира.

Сорванец впервые смог рассмотреть человека, которого в столице знали многие. Это был, без всякого сомнения, старший наследник дома Хищных Клинков.

– Демоны и боги, это ведь Ларис Динос, – понеслось над трибунами. – Погодите, разве он не был Повелителем начальной стадии?

– Был.

– И действительно – был. Теперь он Повелитель средней стадии!

– Интересно, в какую сумму его отцу обошелся такой быстрый прогресс сына? Всего за полгода от начальной, до средней стадии Повелителя.

– А помните, глава Хищных Клинков выставил два фрегата клана на продажу? Вот вам и ответ – во сколько ему это обошлось.

– Проклятье… Нет, ну вы подумайте, два фрегата ради силы сынка… Прошлый глава такого бы никогда…

– Замолчи, – мальчишка увидел, как сосед говорившего прикрыл тому рот ладонью. – Или ты хочешь, возвращаясь в гостиницу, пропасть без вести? Такие слова ни тебя, ни меня до хорошего не доведут.

Разумеется, мальчик не слышал разговора двух зрителей. Но жизнь на улице научила его многим полезным умениям. В том числе и чтению по губам.

А еще тому, что некоторые слова действительно не стоило произносить. Простое упоминание предыдущего главы дома Хищных Клинков в лучшем свете, чем нынешнего, могло заставить человека исчезнуть из города.

Без следа.

И никто искать не будет.

А если будет, то повторит судьбу того, кого пытался отыскать…

Ларис Динос выглядел точно так же, как рассказывали про него истории. Высокий, лощеный, одетый в столь дорогие одежды, что пара ласкутов подобной ткани, после продажи, могла бы годами кормить целый крестьянский поселок.

В каждом движении Лариса, в каждом повороте его прекрасного лица и качании на ветру ухоженных, блестящих, белесых волос, во всем этом чувствовалась стать и высокородность.

Будто существо из иного мира – не иначе.

Он выглядел как ожившая скульптура. Без единого изъяна. Прекрасный, как сын солнца.

Неудивительно, что по трибунам понеслись мечтающие женские вздохи. И не только девичьи… многие из женщин, даже несмотря на присутствие рядом своих мужей, не смогли сдержать своих эмоций.

– С такого я бы и денег не взяла, – не удержалась та самая девчонка, которая недавно… действительно не удержалась. – Да что там – я бы ему сама заплатила.

– Боюсь, милочка, – хмыкнул самый старший из парней. – у тебя столько денег никогда не было и не будет.

Молодая шлюха никак это не прокоментировала. Лишь продолжила с жадность, сквозь одну из самодельных подзорных труб, разглядывать Лариса Диноса.

– А помните, он проиграл наследнику Тарезов? – понеслось над трибунами.

– Да, только что-то его не видно.

– Наверное, выжидает.

Было видно, как упоминание старшего наследника Тарезов, так же учившегося в школе “Святого Неба” и одолевшего Лариса в поединке, сильно повлияло на последнего. Он, к неожиданно возникшему удовольствию мальчишки, даже сбился с шага.

Впрочем, он бы не был старшим наследником клана аристократов, если бы не умел быстро взять себя в руки.

Встав напротив камня, Ларис лениво взмахнул длинным, узким, лишенным гарды клинком. Мальчик где-то слышал, что такими сложнее фехтовать, но их удары быстры, а проникающая сила (чтобы это не значило) велика.

Камень, после удара, вспыхнул ярким, синим светом и погас.

– Умно, – послышалось на трибунах. – Он не собирается демонстрировать противникам свою силу.

– Возможно это именно то, о чем говорил ректор…

– Да, испытание не так уж и просто.

Мальчик, слыша отголоски этих переговоров, постепенно понимал что к чему. Кажущееся на первый взгляд простым испытание, на деле имело в себе множество подводных камней.

Например тот, кто и без того был известен благодаря своей силе, мог прикинуться слабачком. Например – с чего вдруг все решили, что Торвульд Медведь действительно использовал свой лучший удар?

С другой стороны, были такие, как Ларис Динос, они нисколько не сомневались в своем могуществе, но… Не хотели, чтобы их возможные противники заранее знали, на что им стоит рассчитывать.

А еще, были такие, как старший наследник клана Вечной Горы…

– Смотрите, разве это не Боливар из Вечной Горы?

Взгляды множества зрителей, в том числе и глав кланов, сидевших в ложе, были прикованы к могучему молодому мужчине.

Ростом почти ровно два с половиной метра, он плечами был так широк, что мальчишка сомневался, чтобы простые дверные проемы могли пропустить его через себя.

Наверняка он заходил в здания боком…

В руках он держал огромный, тяжелый молот. При этом каждый шаг его колонно-подобных ног оставлял за ним следы стоп. Глубоких и отчетливых.

Подойдя, так же как и Ларис Динос, вплотную к своему камню, он намеренно повернулся к старшему наследнику Хищных Клинков.

– Ларис! – выкрикнул он привлекая внимание Диноса. – А не слабоват ли для турнира? Может, лучше, пойдешь и дальше возиться со своими двоюродными братьями?

Мальчишка даже на таком расстоянии видел, как заиграли желваки наследника дома мечников.

– Не много ли ты себе позволяешь, Боливар? – прошипел прекрасный юноша. – Язык слишком длинный?

– Скорее это у тебя что-то слишком короткое, – громогласно засмеялся великан.

Не дожидаясь ответной ремарки, он, не глядя, наотмашь, одной рукой, не призывая духа, ударил по Камню Силы. От столкновения закричали ближайшие к трибуне зрители. Волна силы, разошедшаяся от простого взмаха молота гиганта Вечной Горы, буквально вырыла в песке арены глубокую впадину.

В следующее мгновение артефакт засиял ярким, оранжевым светом.

– Проклятье…

– Я слышал легенды о силы воинов Вечной Горы, но такое…

Судьи, первыми очнувшиеся после, казалось бы, будничного удара великана, парой заклинаний привели арену в порядок и отправили гогочущего гиганта в зону для прошедших испытание.

– А она стала красивей…

– Все равно и в подметки не годится дочери главы Небесного Ветра.

– Вот только по силе здесь вряд ли найдется так уж много адептов, которые могли бы с ней сравниться.

– Ты забываешь о сектах, военных и многих, кто все эти годы жил в уединении. Может мы еще увидем гениев,о которых ничего не слышали.

– Ну, во всяком случае, об этом гении мы наслышаны.

Зрители обсуждали вышедшую вперед Анис Динос. Она была одета в простую черную юбку, узкую блузку, открывавшую живот и спину. В волосах у неё золотом и изумрудами сверкала странная цепь. В руках она держала такой же, как у двоюродного брата, клинок.

Некогда старшая наследница клана мечников, ныне – слуга родного, младшего брата.

Встав напротив камня силы, она положила ладонь на рукоять меча. Её темные, острые, как сам клинок, глаза повернулись к центральной ложе. Туда, где сидел её дядя.

Мальчишке показалось, что она слегка дернула рукой, но, скорее всего ему действительно просто показалось.

Девушка убрала ладонь с рукояти и, развернувшись, отправилась в сторону зоны для прошедших испытание.

-Постойте, леди, вы…

Судья, следивший за её группой, сделал шаг в сторону Анис. Стоило ему сдвинуться с места, как трибуны зрителей ахнули.

Простого движения судьи хватило, чтобы находившийся в равновесии камень задрожал, а затем начал обсыпаться. На нем появились глубокие царапины. Они формировали сложный узор, сплетаясь и разделяясь на несколько.

Мальчик даже сосчитать не смог, сколько ударов успела нанести девушка за то время, что потребовалось сорванцу, чтобы моргнуть.

– Говорят, Анис Динос получила в Пустошах одно из сокровищ императора Декатера, –зашептались пришедшие в себя зрители.

– Без всякого сомнения, она одна из тех, кто будет фаворитом в этом турнире.

Мальчик же не обращал внимание не шепот и переговоры зрителей. Он смотрел на то, как к камню подходит незнакомец в черном балахоне.

Глава 740

Откинув полу плаща, спасший беспризорника мужчина, обнажил странный, черный меч.

– Не может быть…

– Это действительно он?

– Вы о ком?

– Разве вы не слышали?

– Да, проклятье, про кого?

– Пром мечника, носящего черную броню, созданную из тумана и меч, который может сожрать вашу душу. Говорят он бился с орками в степях Ласкана, а затем повел за собой в битву воинов против орды Демонов. Я слышал, что он стал учеником самого Великого Мечника Оруна, а затем они оба сгинули в Горах Ненастий.

– Проклятье…

По трибунам пошла волна шепотков, а мальчик лишь повторял:

– А твоя племянница хороша, мой старый друг.

Император, наблюдавший за ходом турнира, повернулся к главе клана Хищных Клинков. Тот, поклонившись своему правителю, спокойно и мягко ответил:

– Благодарю вас, мой Император, за столь лестные слова в адрес моей семьи, – мысленно же при этом добавил: “Древнее чудовище… Лучше бы ты сгинул в том походе в Страну Драконов! Тогда мы бы выбрали другого Императора… того, кто не стал бы склонять голову перед этими зверьми”.

Украдкой глава Хищных Клинков посмотрел в сторону того, кого Император представил как Мастера. На деле же это был никто иной, как ответственный за Империю Дарнас –помощник Министра из Страны Драконов.

Существо, которое могло на равных биться с любым из тех, кто сидел в этой ложе. Но самое ужасное, оно даже не являлось при этом часть рода человеческого и родственных рас.

Лишь приняло их облик.

Демонова рептилия…

Человек-Дракон, в свою очередь, повернулся к главе Хищных Клинков. Одного взгляда этих янтарных, с вертикальными зрачками глаз, хватило, чтобы мечник непроизвольно потянулся к своему оружию.

Благо он вовремя взял себя в руки и замер.

– Не стоит, мой друг, не стоит, – широко и тепло улыбнулся Император. – Твоя семья всегда славилась величайшими мечниками.

Мысленно же Император добавил: “Кровавый братоубийца… как же далеко ты готов зайти ради власти? Что же, я пережил десятки таких как ты. Только сделай шаг в мою сторону и я уничтожу весь клан Хищных Клинков, а из твоего черепа сделаю себе новую чашу для вина”.

– Интересный юноша, – внезапно произнес посланник страны Драконов.

Его неожиданная ремарка привлекла внимание всех, кто находился в ложе.

– Вы, достопочтенный Мастер, про мальчишку в черном? – еще одна неожиданность – в диалог решил вступить Король Эльфов.

Все присутствующие хорошо знали главу дома Зеленого Молота как человека… то есть –эльфа, который считал себя едва ли не равным Императору. И вел себя соответствующе.

Подобное обращение из его уст звучало несколько неожиданно.

Небо рассекла вспышка черного света, а мальчишка едва не сорвался с небесного порта. Он с такой радостью встретил успех своего знакомого незнакомца, что почти повторил участь молодой жрицы любви.

Удар черного света, подтвердивший догадки зрителей в том, что перед ними тот самый, обретший несколько лет назад небольшую известность, черный мечник.

Ученик Оруна.

– Наверное он не хочет демонстрировать свои истинные возможности, – протянул один из зрителей.

На камне постепенно затухал яркий, синий свет.

– Да, скорее всего это именно так.

– В конце концов – это ведь ученик Оруна. Великого Мечника. Говорят, даже Император обладает равными с ним…

В очередной раз говорившему заткнул рот его сосед.

– Ты совсем с ума сошел? Если про Хищных Клинков нельзя говорить, то про Императорскую семью даже думать не стоит!

Мальчишка, наблюдавший за этим через подзорную трубу, только улыбнулся.

– Кстати, по традиции Наследник Императора должен участвовать в турнире. Вы его видите?

– Да его никто, кроме аристократов и не опознает, – отмахнулся один из соседей зрителя. –Так что вплоть до последних дней Турнире можешь и не стараться его вычислить. Вряд ли у тебя получился.

– Не только его…

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что я слышал, будто не только сын Императора участвует в Турнире ДВеннацдати, но и его дочь.

– Эта сумасшедшая? Она еще не оставила свои притязания на престол?

– Именно она.

– Глупая девка, – фыркнул зритель. Кажется, он забыл собственное предупреждение на тему, что не стоит высказываться о семье Императора. – Женщина Император? Такого ни в одной Империи еще не было.

– Не было, – согласились рядом. – Но вы знаете закон – трон займет сильнейший представитель Императорской семьи. И она не оставит своих ппоыток надеть корону.

– Если у неё получится, видят боги, я переду в Ласкан! Хоть в качестве раба, хоть в роли ишака! Но кланяться какой-то девке я не стану, пусть и Императорской крови, не стану!

– Ну и дурак.

Мальчишка отвлекся от разговоры зрителей и вернулся к наблюдению за происходящим на многочисленных аренах. Кто-то вылетал, так и не сумев заставить камень хоть как-то отреагировать на удар. Кто-то просил и даже умолял судей дать ему еще один шанс – у таких, обычно, камень сиял зеленым.

Но большинство, все-таки, умудрялись зажечь артефакт синим. Некоторые – и другими цветами. Но чем ближе к заветному коричневому, тем меньше разноцветных камней появлялось.

Более того – никто, с самого начала испытания, так и не смог зажечь артефакт коричневым. Более того – рекорд Анис Динос, без малого – повредившей артефакт, оставался не побит.

Зрителя рассуждали на тему, что ни кто не хочет демонстрировать свои истинные возможности, а Анис попросту решила таким образом “напомнить о себе”. Кто-то даже назвал это “отменным плевком в любимого дядю”. От остряка, почему-то, все сразу отодвинулись.

А когда мальчишка повернулся к нему еще раз – странное дело, найти остряка не смог. От этого у него по спине пробежали мурашки…

Спустя несколько часов, наполненных вспышками от самых разных техник и ударов, сиянием множества духов и статью тысяч адептов, первое испытание закончилось.

Из тридцати тысяч изначальных участников, на песке осталось около двадцати шести тысяч. Как и говорил старик ректор – первое испытание не так уж и сильно повлияло на количество претендентов.

Зато показало множество известных личностей. Среди них был и герой всех простолюдинов столицы – Эйнен Островитянин.

Он, правда, банальным тычком копья заставил камень вспыхнуть синим и с этим удалился.

– На этом первое испытание я объявляю завершенным.

Ректор стукнул своей тростью о песок и камни-артефакты втянулись под песок. Остальные судьи, ураганами пронесясь по аренам, быстро привели их в порядок. А затем, вокруг каждой, поднялось несколько волшебных иероглифов.

Они сформировали нечто вроде купола.

– Второй этап, на котором мы закончим первый день турнира, – продолжил старик. –призван сократить ваше количество вдвое. Вы все, перейдя в зону для прошедших первый этап, получили номер своей арены. Теперь, пожалуйста, в порядке очереди, пройди на неё сразитесь с противником.

Мальчишка буквально вжался в линзу окуляра. Всего “миниатюрных” арен над песком возвышалось три сотни. Так что ровно вдвое больше адептов поднялись по лестницам, прошли сквозь купола и встали друг напротив друга.

Среди них был и мечник в черном балахоне.

– Давай… покажи ему, что такое воин Битвы за Пустоши! – в сердца выкрикнул мальчик.

Только прозвенел сигнальный гонг, как привелкая внимание трибун, мечник в черном балахоне взмахнул своим странным, черным клинком и выкрикнул:

– Удар Черного Меча!

С его лезвия сорвался бушующий поток черной энергии. Она, раскрываясь пастью дракона, обрушилась на стоявшего неподвижно противника.

Тот, от всеобъемлющей силы атаки соперника, оказался буквально парализован. Совсем как тот солдат на воротах.

Черный дракон поглотил фигуру, а трибуны взорвались аплодисментами. Меньшего, от ученика самого Оруна, она и не ждали.

– Любопытно, – протянул сидевший в ложе Мастер-Дракон, но этого, мальчишка, разумеется не видел и не слышал. Его взгляд был прикован происходящему на арене.

Удар, создавший черного дракона, продолжал бушевать. Он был настолько могучим, что заставлял волшебные иероглифы вспыхивать ярче и напитывать щит все большим количеством силы.

А затем все стихло.

Черный дракон исчез.

Иероглифы померкли.

Трибуны смолкли.

В центре недавнего шторма силы стоял абсолютно невредимый адепт.

– Это из-за ставок, что ли? – прочитал по губам мальчик.

Адепт, даже не поцарапанный столь мощным ударом, стоял со скрещенными на оголенной груди руками. Его старые, простые, тысячу раз штопанные, но чистые и ухоженные одежды не скрывали сотен шрамов на смуглой, почти бронзовой коже.

Многие из них были столь ужасными, что мальчик невольно сглотнул.

Левую часть его груди покрывала круглая, черная татуировка. Она была настолько объемной, что покрывала всю грудную мышцу и доходила вплоть до предплечья.

При этом его правая рука была полностью покрыта другой – алой татуировкой. Сотни древних символов сливались воедино, порождая узор, который мальчик никак не мог распознать.

Во всклоченных волосах небрежного мечника качались на ветру перья и фенечки.

– Т-т-т-ты… но я с-с-слышал, что т-т-т-ты, умер! – незнакомец в черном балахоне, заикаясь, попятился назад.

Странный мечник при этом поежился.

– Поверь мне, были такие моменты, когда я тоже так думал… Впрочем, неважно, – синие глаза странного адепта вспыхнули ярким светом.

В воздухе сформировался призрачный, прозрачный клинок. Он ударил наискосок по груди незнакомца и выбросил того с арены.

Тут же судья, следивший за боем, поднял флаг и произнес.

– Победа за Хаджаром Дарханом. Школа “Святого Неба”!

– Хаджар Дархан… – понеслось по трибунам. – Разве не так зовут черного мечника?

Мальчишка, да и многие из зрителей, не могли поверить своим глазам. А Хаджар уже пускался по ступеням вниз, где, среди прочих адептов, его ждал Эйнен Островитянин.

Двое крепко обнялись и скрылись вместе в толпе.

Мальчик так и не понял, что именно он увидел.

Невольно переведя подзорную трубу на ложу, он увидел как представленный Император Мастер тихо, одними губами, повторил:

Глава 741

Ресторан “Камень Солнца” считался вторым в городе, после “Вечного Пруда”. Увы, последний, который Хаджар так и не успел в полной мере оценить, был разрушен убийцами и членами Ордена Ворона.

Фанатики, ведущие свой род от первого из Дарханов, от него и камня не оставили. А те, кто делали этот ресторан известным на весь Даанатан – повара, не пережили той ночной атаки.

Как не пережил её и Прайс Геран…

– Официант! – гаркнул Хаджар. К нему тут же подлетела миловидная девчушка лет шестнадцати. Цветущая и пахнущая жизнью…

Хаджар замотал головой.

Проклятый Орун…

– Что бы вы хотели, достопочтенный ученик школы “Святого Неба”? – девушка низко поклонилась.

В её широком декольте показались две белых, упругих и крепких белесых полусферы. Хаджар мысленно уже…

С размаху влепив себе пощечину и процедив несколько проклятий в адрес своего “наставника”, он начал перечислять:

– Жаренного кабана, рагу из крольчатины, мясной суп, две бутылки лучшего вина, сдобные булочки и что-нибудь на десерт.

Девушка закивала. Ей не требовалось записывать объемный заказ. Будучи практикующей высоких стадий, она вполне могла все запомнить.

– А вы, достопочтенный Эйнен Островитянин?

– Пиалу чая, если вас не затруднит.

– Разумеется, – девушка еще раз поклонилась. Хаджар, в этот момент, любовался лепниной на потолке комнаты, в которую их определили. – Все будет в течении получаса.

С этими словами, пятясь весьма и весьма аппетитным зад… проклятье… пятясь спиной, она покинула их комнату, задвинула за собой бумажные створки исчезла и длинном коридор.

Хаджар, выдохнув с явным облегчением, оперся на перила и посмотрел вниз. Ресторан, несмотря на явно завышенные цены (десять имперских монет за мясной суп!), был забит под завязку. На первом этаже, где стояли столики, было вообще не протолкнуться.

Причем народ, пользуясь специальным указом Императора, спокойно оставлял оружие в специальной нише на входе. И в данный момент эта ниша была битком забита самыми разнообразными копьями, клинками, молота, секира, саблями, палашами и прочим.

Те, кто побогаче и владели пространственными кольцами, на первом этаже не останавливались.

– Ты стал очень на него похож?

– А? – очнулся Хаджар. – На кого?

– На Ор…

Еще до того, как Эйнен успел договорить имя наставника Хаджара, тот в одно движение сократил между ним расстояние и прикрыл рот другу.

Одновременно с этим он обнажил Черный Клинок и направил его на входную дверь.

Почти пять секунд друзья провели в такой позе, пока Хаджар, облегченно выдохнув, не развеял меч и не вернулся к перилам.

Эйнен с удивлением обнаружил в глазах своего друга нечто, похожее не просто на страх, а глубокий, животный ужас. А на его памяти, Хаджар Дархан мало чего боялся в этом мире.

– Не произноси его имени, – прошептал Хаджар. – Высокое Небо, даже не упоминай. Если он сюда сейчас явится…

Эйнен, почему-то, не смог сдержаться и засмеялся. Причем не в своей привычной манере, которая мало чем отличалась от выразительности скалы, а прямо в голос. Так, что тряслись бумажные стены комнаты.

– Смеешься, значит, – скривился Хаджар. – Вот так вот – не видел лучшего друга два года и теперь смеется над его несчастьями…

– Прости, – поднял ладонь Эйнен. – Просто… немного непривычно видеть тебя таким.

– Каким?

Эйнен еще раз посмотрел на своего друга. Тот и раньше не был хлипкого телосложения, но теперь выглядел… Иначе. Хаджар стал одновременно и суше и… массивнее. Но его мышцы не выглядели искусственными, они не были взращены специальными тренировками.

Нет, это была живая плоть.

Такая, которая появляется у хищного животного, когда тот целыми днями борется с природой за то, чтобы ему было что положить себе в желудок.

Мощный, но поджарый, в каждом движении Хаджара теперь виделась скрытая угроза. Даже в его расслабленной позе скрывалось зримое предупреждение – подойдешь слишком близко и зверь обнажит когти. Сделаешь еще шаг и познакомишься с домом праотцов.

Взгляд Хаджара стал более собранным. Цепким. Будто он подмечал каждую мелочь, каждое движение и ничто не скрывалось от его внимания. К нему, как к любому зверю, нельзя было подойти незамеченным.

Дархан выглядел так, будто был готов в любой момент использовать максимум силы для того, чтобы порвать своего противника.

Не одолеть или отправить к праотцам, а именно порвать. Растащить на куски, напиться кровью, а затем продолжить свой путь.

Он выглядел как хищник, надевший шкуру человека. Очень потрепанную, покрытую жуткими шрамами от когтей, клыков и людского оружия.

Эйнен не был хорошо знаком с Великим Мечником Оруном, но, видит Великая Черепаха, Хаджар теперь чем-то напоминал своего наставника.

– Изменившимся, – произнес Эйнен.

Хаджар посмотрел на друга. За прошедшие два года, островитянин разве что стал чуть поокруглее в плечах.

– А ты все такой же лысый.

– Ну, хоть твое варварство никуда не делось.

Хаджар криво улыбнулся и показал товарищу неприличный жест. Тот ответил смиренным кивком головы. Будто от друга варвара ничего другого и не ожидал.

– Смотрите, там Эйнен Островитянин.

– Да быть не может… А нет, точно, он.

– Может пригласим выпить?

Хаджар, услышав характерные звуки, доносящиеся с первого этажа, перевел взгляд на товарища. Тот, не обращая внимания и не поворачивая головы, взмахнул рукой.

Это был простой, будничный жест. Но в нем содержалось достаточно силы и воли, а еще каких-то мистерий, чтобы в окне комнаты, растянувшемся во всю стену, вспыхнул волшебный иероглиф.

За доли мгновения он сформировал непроницаемую пленку, сквозь которую не проходили ни звуки, ни свет.

Хаджар аккуратно дотронулся до волшебной мембраны. Та ответила явственным сопротивлением. Такая, пожалуй, смогла бы выдержать удар Небесного Солдата начальной стадии.

И то, с какой легкостью Эйнен создал подобную завесу…

– Беру свои слова обратно, мой эмоциональный друг, – присвистнул Хаджар. – ты определенно изменился.

Эйнен отсалютовал пустой пиалой.

– Могу сказать тоже самое и о тебе… Рыцарь Духа, Хаджар Дархан.

Хаджар откинулся на подушки и вытянул ноги. Те были покрыты ничуть не меньшим количеством шрамов, чем торс. И лишь благодаря смуглому цвету кожи, их сложно было различить без определенного угла света.

– А у тебя уже такое было?

Эйнен недоуменно “изогнул” бровь.

Хаджар облегченно выдохнул.

Ну хоть что-то за два года, проведенных на Горе Ненастий, будь она сожрана демонами и предана забвению, а вместе с ней и проклятый Орун, не изменилось.

– Смотря о чем ты? Если ты вновь о свои варварствах, то да – я уже возлежал с женщинами.

Хаджар едва воздухом не поперхнулся. Неужели его друг научился шутить? Хотя, судя по всему, Эйнен был абсолютно серьезен.

– Нет, я о подражателях.

– А, ты об этом, – чуть скучающе протянул Эйнен. – За то время, что я провел у Доры, –Хаджар мгновенно отметил для себя то, как островитянин произнес имя эльфийки. – то появилось примерно двое. Один хотел взять за меня ссуду, а другой просто общался с народом и принимал приглашения на ужин.

Хаджар опять присвистнул. Абсолютно дурацкая привычка, которая прилипла к нему из-за Оруна, да полюбят его в разных позах самые немытые из бродяг…

– До тебя мне далеко, – а вот теперь в голосе островитянина прозвучала добрая насмешка. –Сперва я даже срывался на таких вот “черных мечников”, а затем перестал реагировать.

– И что натворили мои двойники?

– Долго перечислять. Но из самого запоминающегося – один взял ссуду на двадцать тысяч имперских монет. Его, кстати, недавно казнили. Второй – почти женился на дочери довольно крупного дворянского рода. Остальные – по мелочи.

– По мелочи, – повторил Хаджар. – Чуть было не женили меня, без меня же самого.

– На самом деле, все они были либо слабыми Небесными Солдатами, либо и вовсе –практикующими. Только этот, заявившийся на турнир, выглядел убедительно. Видит Великая Черепаха, Хаджар, я едва сам не поверил, что это ты…

Хаджар внезапно нахмурился и стал серьезным. Эйнен тоже подобрался.

– О нем я хотел поговорить с тобой в первую очередь. Ты надежно спрятал Ядро Ана’Бри?

Эйнен “кивнул”.

– Надежнее не придумаешь, – ответил он.

– Это хорошо, – выдохнул Хаджар. – Потому что тот самозванец… он пришел не просто так – а за тобой. Не знаю, каков был его план, вернее тех – кто за ним стоит, но они хотели тебя выманить.

– За мной, но с какой…

И только теперь Эйнен заметил, что пространственное кольцо на руке Хаджара отличалось от того, что ему “подарила” Дора.

– Мертвая Луна? – спросил Эйнен.

Хаджар ответил кивком головы.

– Она самая, – тихо произнес он. – Они не оставили попыток отыскать ядро и…

Хаджар внезапно оборвал речь. Он повернулся головой ко входу. Потянул носом воздух и уловил в нем легкие, почти незаметные нотки чужого аромата.

Пожалуй, даже Повелитель не заметил бы их в том хаосе ароматов, что царил в ресторане. Но этот Повелитель явно не провел два года на Горе Ненастий в компании с больным на голову и душу мечником.

Хаджар был быстр. Быстр настолько, насколько ему позволяло тело. А позволяло оно теперь многое…

Он оказался в коридоре даже быстрее, чем Эйнен успел достать из артефакта свое оружие.

Когда островитянин поднимался на ноги, Черный Клинок Хаджара уже находился у горла незваного гостя.

Вернее – гостьи.

– Хоть одна причина, по которой я не должен отправить тебя к праотцам, – прорычал Хаджар.

Он держал клинок у шеи Анис Динос. Рядом с аристократкой стояла Дора Марнил и Том Динос.

Ну прям вся компания в сборе…

– Потому, что если ты это сделаешь, я тебя убью.

Хаджар повернулся в сторону, откуда доносился гремящий голос. Он принадлежал Гэлхаду из клана Вечной Горы.

Хаджар выругался.

Глава 742

Хаджар, открыв глаза, обнаружил себя стоящим на вершине высокой горы, а под ним раскинулись зеленые леса, прореженные такими же высоким, горными пиками.

На его плечи опустилась атмосфера, вес которой заставил его сбиться с дыхания. В глазах помутнилось. Хадажру показалось, будто кто-то поместил его в тесную пещеру.

Пещеру, внутри которой обитала тварь, способная безо всяких усилий использовать его в качестве обеда. Причем, самое печальное, на входе из пещеры его поджидало еще с десяток таких же.

– Добро пожаловать на Гору Ненастий, мой личный ученик, Хаджар Дархан. Здесь ты пройдешь мою двухлетнюю тренировку или, – Орун улыбнулся. – умрешь.

Хаджар выругался.

– Мне нужно обратно в Даанатан, – резко, насколько хватало сил, оборвал он Великого Мечника. – Там…

– Значит, в столицу захотел? – перебил его Орун.

– Определенно.

Хаджар ожидал услышать что угодно. От угроз, до взывания к чем-нибудь вроде совести или желания стать сильнее, но вместо этого Орун лишь пожал плечами.

– Никаких проблем,– произнес он, а затем, явно через силу, добавил: – ученик… Проклятье… непривычно, как-то…

Хаджар тоже вздрогнул. После Травеса, никто так больше его не называл. Враг не в счет. Этот безумный монстр не имел никакого отношения к настоящему “учителю”.

– Ты меня отпускаешь?

– Отпускаю? Я тебя здесь и не держу. Ты мой ученик, Хаджар Дархан, а не пленник. Так что можешь идти на все четыре стороны.

– Спасибо, – от души поблагодарил Хаджар и развернулся.

Развернулся, чтобы увидеть перед собой все тот же пейзаж. Леса, горы, реки и ущелья. И все это было пропитано такой жуткой опасностью, что сердце грозилось остановиться лишь из-за ощущения близящейся угрозы.

– А в какую сторону столица?

– Хороший вопрос, – Орун сделал вид, что задумался. – Давай, я тебе покажу.

Хаджар начал чувствовать какой-то подвох в словах Оруна. А когда Великий Мечник широко и весьма по-звериному усмехнулся, то Хаджар понял, что просто так уйти с горы у него не получится.

– Только не могу же я отпустить тебя просто так.

– Что ты хочешь? – тяжелым тоном спросил Хаджар.

Орун сделал несколько шагов назад. Высокий, статный, сухой и поджарый, будто горный, хищный кот, готовый к стремительному рывку. Всегда на чеку. Сильный, быстрый и свободный.

Как обнаженный меч.

Да, больше всего Орун напоминал Хаджару обнаженный клинок. Не тот, то носят на приемы, не украшенный разнообразными драгоценными камнями и узорами, а простой, солдатский меч. Покрытый кровью тех, против кого его подняли.

Смертельно опасный.

– Рань меня.

Хаджару показалось, будто он ослышался.

– Что?

– У тебя плохо со слухом, ученик? Возьми в руки свой меч и используй на мне лучший свой удар, – Орун, говоря все это, выглядел абсолютно спокойным и расслабленным. –Твоей силы должно хватить, чтобы поцарапать Повелителя моей ступени. Если сможешь –хоть каплю крови выжать из меня, то я не то что покажу, где столица, а отведу тебя туда. Если захочешь – могу даже за ручку.

И снова звериная усмешка. Стоя в своих простых, холщовых штанах, по пояс обнаженный, покрытый шрамами и татуировками, он выглядел опаснее любого, кого прежде встречал Хаджар.

Опять же – такие существа как Бессмертные, Хельмер, Черный Генерал и прочие – не в счет.

– Тебе лучше приготов…

С неба ударила белая молния. Она окутала Оруна и мгновением позже тот исчез. Только его голосах легким эхом разнесся над головой Хаджара.

– В трех днях пути на север. Найдешь горное плато и пещеру. Там я буду тебя ждать.

Хаджар пару раз хлопнул глазами, а затем грязно выругался. Настолько грязно, насколько только позволяли опыт и фантазия.

А позволяли оно многое.

– Проклятый Орун, – процедил Хаджар, еще не зная, что вскоре станет повторять эту фразу как мантру.

Окутавшись зовом, он ожидал, что дышать станет легче. И действительно – давление атмосферы Горы Ненастий слегка ослабило свою хватку. Но ненамного. Силы Хаджара, как он сам ощущал, снизились едва ли не в двое.

Вспомнив о том, что у него, уже как несколько месяцев, работает нейросеть, Хаджар рискнул вновь к ней обратиться.

Он все еще опасался пользовать неизвестной ему технологией, но старался привыкнуть. В конце концов, после слов голема о страхе и пути воина, Хаджар решил, что неразумно отказываться от того, что является частью его.

Если он планирует использовать вычислительный чип для тренировок, то пришло время привыкать к его наличию.

– Анализ местности, – отдал мысленный приказ Хаджар.

Вообще, он начал подозревать, что сама формулировка приказа не имеет почти никакого значения.

Нейросеть реагировала не сколько на его слова, сколько на мысли. А может и что-то даже более глубокое…

[Анализ Завершен… Название: Гора Ненастий; Место положение: Неизвестно; Уровень опасности: Критический; Шанс выживания носителя: не выше 14,762%; Уровень давления потоков энергии: Максимальный; Сокращение способностей носителя на: 42,62%]

Прочитав выскочившее перед глазами сообщение, Хаджар повторил свое витиеватое, грязное ругательство. Даже вычислительный модуль в него не верил.

Выдал всего 14%ов…

А то, что Хаджар называл “атмосферой” на деле оказалось “давление потоков энергии”, чтобы это не значило…

– Ну ладно, – Хажар опустился на корточки и провел ладонью по земле. Он втянул носом воздух и прислушался к далеким звукам.

Как бы далеко его на забросил Великий Мечник, сколько бы историй не ходило про это место, какие бы твари здесь не обители, это, все же, была обычная гора. С обычным лесом.

А Хаджар чувствовал себя в лесу намного комфортнее, чем в любом городе. Лес всегда был и и будет для него открытой книгой.

Книгой, которую его научили читать охотники деревни в Долине Озер.

Выбрав направление, Хаджар начал спускаться.

– Потому, что если ты это сделаешь, я тебя убью.

– Громкие слова, Гэлхад, – сердце Хаджара бешено стучало.

Он просчитывал все возможные варианты развития событий. Проведя в горах два года, он понятия не имел, какую силу обрели его знакомые. Но, даже так, если он успеет вывести из строя Анис, то…

И тут его осенило.

Он повернулся к Эйнену и удивленно прошептал:

– Это ты их позвал.

К этому времени островитянин уже успел убрать свое копье. Он все так же спокойно сидел на подушках и держал в руках пустую пиалу.

– Прости, друг мой, если бы я тебя предупредил, ты бы и слушать меня не стал.

– Слушать… что? О чем вообще ты с ними собрался говорить? Если ты не помнишь, то именно из-за них мы едва не стали калеками!

Эйнен слегка приоткрыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза.

– Я это хорошо помню, друг мой. И то, чем это для всех обернулось, тоже.

Хаджар понял, что сказал лишнего. Он посмотрел на Дору. Та, когда-то, всегда носила открытые блузки. С вырезом, ничем не уступающим тому, который продемонстрировала официантки.

Сейчас эльфийка была одета в рубашку с закрытым воротником.

Сцена того, как огненная стрела пробила её грудь, сама собой возникал перед глазами Хаджара.

Развеяв Черный Клинок, он вернулся обратно в комнату.

– У вас есть одна минута, чтобы убедить меня помогать вам.

– С чего ты взял, что нам нужна твоя помощь, простолюдин.

Как нетрудно догадаться, столь дерзкие слова принадлежали устам Тома.

– Я вас понял, – Хаджар направился к двери. Он уже почти вышел, как его остановила фраза Анис Динос.

И, видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, лучше бы он её не слышал.

Глава 743

Когда официантка, ведущая за собой пятерку помощников, зашла внутрь комнаты, отведенной для особых гостей, то едва было не споткнулась. Причем не о порог, а о ту напряженную обстановку, что царила внутри.

Более того, еще никогда она не видела такого количества известнейших личностей в одном месте.

Здесь были оба опальных Диноса, которые все еще дышали лишь благодаря тому, что на них, в свое время, обратил внимание Император.

Кроме них присутствовала дочь Короля Эльфов – несравненная Дора Марнил, о красоте которой песни не поет лишь ленивый бард и менестрель.

Рядом с ней сидел никто иной, как Эйнен Островитянин – кумир всех простолюдинов. Напротив него скалой возвышался Гэлхад, младший наследник клана Вечной Горы.

Но больше всего внимания приковывал незнакомый официантке молодой мужчина. Один лишь взгляд на него и у девушки возникало ощущение, будто она смотрит не на человека, а на опасного, хищного зверя.

Сильного и смелого. Свободного и дерзкого.

Её сердце застучало быстрее, а животе стало горячее.

– Ты будешь нас разглядывать или уже уберешься с глаз долой.

– Прошу прощения, достопочтенные господа, – очнувшись, девушка уперла глаза в пол и поспешила удалиться из комнаты.

Хаджар проводил её взглядом.

Если бы не просьба Эйнена, он бы размазал Диноса за эти слова по полу. Хадажр был уверен, что на младшего наследника клана Хищных Клинков у него сил хватит.

Во всяком случае на того, которого он знал – двухлетней давности.

Когда закрылась входная дверь, Эйнен сделал несколько пассов руками и что-то произнес. Теперь уже не только окно накрыла непроницаемая пелена. Она закрыла комнату целиком и полностью.

Ни один звук не проникал внутрь, но и не мог покинуть ограниченных островитянином пределов.

Втянув полной грудью ароматы выставленных явств (аристократы тоже сделали по заказу), Хаджар едва было слюной не задохнулся.

После двух лет на горе, где Орун буквально пичкал его самой разной гадостью, он бы и жаренной крысе был бы рад, а здесь такая роскошь…

Роскошь недоступная ему из-за очередных интриг…

– Итак, – Том откупорил бутылку вина и налил всем по чарке. Свою он заполнил последней. В воспитании младшему наследнику Хищных Клинков было сложно отказать. Только распространялось оно не на всех… – Теперь, когда мы все здесь собрались, думаю, стоит произнести определенные клятвы.

В этом не было ничего удивительного. Даже обсуждение плана переворота в клане Хищных Клинков могло отправить каждого из них на тот свет. Ну или устроить в стране гражданскую войну…

В итоге каждый, без всякого принуждения, принес клятву никогда не разглашать услышанных в этой комнате слов.

– Для начала…

– Для начала, – Хаджар перебил Диноса. Не сдержавшись, он оторвал от жаренного кабанчику половину реберной клетки и вгрызся в неё зубами. Проклятье… ничего вкуснее в к своей жизни он еще не ел. – Для начала вы мне объясните что здесь происходит.

– Сговор, – в своей громогласной манере, хмыкнул Гэлхад. – С целью убить нынешнего главу Хищных Клинков.

Великан, при этом, обнимал за плечи Анис, а та на фоне гиганта, выглядела маленьким цветком. В общем – полностью соответствовала своему имени.

Хаджар, видя эту сцену, не испытывал ровно никаких чувств. Среди адептов порой происходили подобный самообман и подмена одних чувств, другими.

Да что там – смертные страдали подобным ничуть не реже.

– Спасибо, что разъяснил, здоровяк, – в ответ на язву Хаджара, Гэлхад лишь пожал огромными плечами. – С чего вдруг вы собрались его убивать?

– С того, что каждому из присутвующих он успел изрядно испортить жизнь.

– Ты мне тоже, Том, жизнь портил не редко. Но вот мы сидим, пьем вино, и я все еще тебя не убил.

– Можешь попробовать, простолюдин, – Том положил ладонь на рукоять меча.

В руках Хаджара вспыхнул Черной Клинок.

Обстановка стала еще напряженней. Воздух потяжелел настолько что его, пожалуй, можно было потрогать руками.

– Хватит, – коротко произнесла Анис.

Хаджар вспомнил выступление Анис на первом этапе Турнира. Второй они с Эйненом не стали смотреть. Островитянин так же быстро закончил свой поединок и друзья направились “наверстывать упущенное”.

Но, даже так, повредить Камень Силы… неудивительно, что судьи не стали акцентировать внимания на том, что Анис вывела из строя один из редких артефактов. Пусть и на испытании их наличествовало несколько сотен…

Судьи даже не стали цепляться к отсутствию цвета на Камне Силы. Тот, будучи сломанным, просто не смог его показать. Все прекрасно понимали, что силы, чтобы повредить артефакт, требовалось куда больше, нежели зажечь его коричневым сиянием.

Анис была сильна.

Очень сильна.

Хаджар хотел бы с ней сразиться…

– Как только закончится турнир, – продолжила мечница. – Мой дядя использует все свои возможности, чтобы уничтожить каждого из присутствующих. А возможностей у него, поверь мне Хаджар, больше, чем ты можешь себе вообразить.

Хаджар верил. Каждый из семи кланов Империи обладал ничуть не меньшим потенциалом, чем непосредственно Императорская семья. Единственная разница в доступе к древнему Наследию, которое и делало императора – Императором.

С большой буквы.

– Предположим, тебя, Тома, меня и Эйнена он действительно может сжить со свету. Но Гэлхад…

– Связавшись с Анис, я попал в немилость моего отца, – Гэлхад чуть крепче прижал к себе девушку. – И, учитывая, что у него, помимо меня, есть еще десяток сыновей, он сильно не огорчится. Даже использует это в выгоду клану.

– А…

Дора красноречиво вложила свою руку в ладонь Эйнена. Тот нежно её сжал.

Проклятье…

Проклятье!

– Народ еще не знает, но я больше не старшая наследница Марнилов, Хаджар, – еще большим проклятьем было то, что в голосе Доры не звучало ни нотки разочарования или сожаления. – Этот титул отошел мой сестре.

– И все равно – я не поверю, что твой отец будет сложа руки смотреть на действия главы Хищных Клинков.

– Не будет, – согласно кивнула Дора. – Он, как и положено Королю, извлечет из этого максимальную пользу. И, разумеется, заставит меня…

Дора запнулась и, совсем не по-аристократически, залпом осушила чарку. Все это она проделал не отнимая руки от Эйнена.

– Мы не предлагаем тебе участвовать в этом просто так, Хаджар, – вновь заговорил Том. –Клан Хищных Клинков обладает множеством техник меча. Мы владеем несколькими стилями.

Динос замолчал.

Хаджар же намек понял. И, видит Высокое Небо, цена была соблазнительной. Особенно упоминание о стилях… слова Оруна все еще были свежи в его голове:

– “Если бы у тебя была возможность вернуться назад во времени и вновь стать смертным… может тогда ты бы и смог, когда-нибудь, пройти дальше Королевства Меча. Но… Ты лишь выглядишь здоровым человеком, Хаджар. Но в основе… в основе ты постепенно разрушаешься. Отсутствие хорошей школы, которую ты не получил в начале пути, однажды погубит тебя”.

И чтобы этого не произошло, Хаджару требовалось накачать нейросеть стольким количеством стилей меча, сколько не сыскать и во всем Дарнасе.

А тут Динос предлагал сразу несколько…

– Почему именно сейчас? – спросил Хаджар.

– Турнир, – ответил, что неожиданно, Эйнен. – Лучше время не подобрать. Все внимание сосредоточено именно на нем.

– Ага, а вдобавок указ Императора. Любой, кто обнажит оружие в столице во время Турнира Двеннадцати – отправиться на плаху.

Сверкнули фиолетовые, нечеловеческие глаза.

Разговор, за который их всех могли бросить в темницу, продлился до поздней ночи. Когда же Хаджар вышел на улицу и направился следом за гуляющими под руку Эйненом и Дорой, то увидел в темном переулке знакомый алый свет.

Попросив друга не ждать, он свернул за угол.

Разумеется перед ним стоял Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров. За прошедшие вда года демон никак не изменился.

– Хаджи, – довольно протянул он. – А ты изменился.

– Это я уже сегодня слышал. И, честно, Хельмер, у меня нет на тебя времени. Про уговор насчет Тарезов – я помню.

Естественно Хаджар не забыл о сделке, заключенной с демоном. Более того – она была чуть ли не единственной причиной, по которой Хаджар вообще отправился на этот турнир.

Он уже развернулся, как Повелитель Кошмаров окликнул его:

– Тебя ищут.

– С кланом Мертвой Луны я могу и сам разобраться.

– Не сомневаюсь, Хаджар, – Хельмер, отчего-то, стал серьезным… – Но, боюсь, в этот раз твоя удача подошла к концу.

– С чего бы?

Глава 744

Еще день не прошел с того момента, как Хаджар вернулся в Даанатан. И за эти неполные сутки он успел столкнуться с собственными двойником, присланным Мертвой Луной; влипнуть в заговор аристократии по перевороту в одном из семи центральных кланов Империи, а сейчас – перед ним стоял Хельмер и рассказывал про какого-то “Министра Джу”.

– Тебе не кажется, Хельмер, что ты слишком часто обо мне заботишься?

– Заботится о тебе жена в постели будет, щегол, – на этот раз, что неожиданно, Хельмер не шутил, а говорил вполне серьезно. – Я же стараюсь защитить свои вложения. Как ты правильно сказал – проблема Тарезов сама себя не решит.

– Ну так сверкнул бы своим шариком, – Хаджар указал на кровавую сферу в руках демона. – и отправил бы их всех к праотцам и…

В темноте единственный, не закрытый широкополой шляпой, глаз Хельмера вспыхнул ярким светом.

– Не играй со мной, Хаджар, – тьма в переулке будто начало сгущаться. Оживать. Принимать объемные формы и очертания. – Ты еще не выполнил свою часть уговора и должен мне.

– Я помню, – абсолютно спокойно произнес Хаджар. – Но не стоит угрожать мне, демон.

В руке Хаджара появился Черный Клинок и тьма, которая еще недавно подступала со всех сторон, оказалась мгновенно рассечена на тончайшие лоскуты мрака. Как будто бы всего лишь одним фактом того, что Хаджар обнажил меч, он заставил пространство вокруг подчиниться ему.

Стать частью его меча. И все вокруг лишь подкрепляло его силу. Было её неотъемлемой составляющей. Казалось, что Хаджар не просто “мог” нанести удар с любой стороны, а “уже” его нанес.

И не по демона, а по оживленной им ночи.

Темным шелком они опадали к ногам Хаджара и свет постепенно возвращался в переулок.

Хельмер хмыкнул.

– Ты стал сильнее, Хаджар. Намного сильнее… Но если ты думаешь, что этого хватит, чтобы пережить министра Джу – то ты глуп.

Так же быстро, как появился, Черный Клинок рассеялся.

– Может стоило начать с того, кто именно этот самый – министр Джу?

Красный глаз опять вспыхнул с той же яркостью и яростью. Вот только на этот раз тьма не оживала и не стремилась подавить Хаджара.

Видимо Хельмер понял что этот мелкий трюк, максимум который ему позволяли законы Неба и Земли, с Хаджаром не пройдет.

– Оставь свой менторский тон, смертный, – даже голос Хельмера изменился. Он больше не звучал как нечто, что способны произвести человеческие голосовые связки. – Министр Джу – один из правителей Страны Драконов.

Внешне Хаджара нисколько не потревожила даная новость. Внутренне же он весь подобрался. Постоянно готовый к битве. В любой момент времени. Даже если справляет нужду…

Клятый Орун!

Но бывает, что даже если ты и готов к битве, то все равно не можешь в ней победить. Просто потому, что силы, которые выступают против тебя, находится на другом уровне. И не только силы, а буквально – реальности.

Министр Драконов? Это существо которое, скорее всего, застало падение эпохи Ста Королевств. И сила, которой оно обладает, для жителей любой из Семи Империй –безгранична.

– Что ему нужно от меня? – спросил Хаджар.

– Не боишься, – голос Хельмера становился все менее человеческим, а его фигура постепенно расплывалась. В какой-то момент Хаджару и вовсе показалось, что его живой плащ – вовсе не плащ, а нечто вроде крыльев. – И зря. Он уничтожит весь Даанатан и глазом не моргнет. Ты для него не более, чем пыль на подошве.

– Разве такое существо не должно быть ограничено зак…

– Хватит! Я уже говорил, мальчишка, чтобы ты не надеялся на эти законы! Дарнас лишь не более, чем вассал Страны Драконов. А сеньор вправе распоряжаться судьбой своего вассала. Джу может хоть армию для уничтожения Дарнаса собрать, а закона Неба и Земли смолчат. Потому что он будет в праве. Ибо это его дом и дом его сеньора – Императора Драконов.

Второй раз в жизни Хаджар услышал это словосочетание – “Император Драконов”. В первый раз его произнес Травес, когда озвучил цену за бьющееся в груди потомка сердце.

– Ты так и не ответил – что ему нужно?

Хельмер принял свой привычный, как тепреь точно знал Хаджар – поддельный, человеческий облик. После чего с усталым вздохом, произнес:

– Я тебе уже говорил, Хаджи, что я не всеведущий. И понятия не имею, что одному из сильнейших существ Стран Зверей могло потребоваться от тебя.

Хаджар и раньше умел цепляться за оговорки. Теперь же, после ученичества у Оруна, да упадет он на собственный детородный орган, он хватался за них ничуть не хуже, чем утопающий за протянутую соломинку.

– Страны Зверей?

Кривая усмешка Хельмера стала доказательством того, что демон не просто так обронил эти несколько слов. Более того, Хаджару в последнее время все чаще казалось, что Повелитель Ночных Кошмаров вообще никогда и ничего “просто так” не делал.

Эмиссар Князя Демонов всегда имел свой собственный план, которому и следовал. И это делало его из всех, встреченных Хаджаром существ, одним из самых опаснейших.

– Хаджи, твои познания об устройстве этого мира еще скуднее, чем о том, что надо делать с женщиной в постели. Тебе уже третий десяток лет пошел, а сколько прелестниц побывало в твоих руках? Три, четыре?

– Дело не в количестве, а в качестве, – пожал плечами Хаджар.

Хельмер засмеялся. Не тем, жутким, потусторонним, рычащим голосом, а “привычным” и простым.

– Ядро Тал’Де’Ри все еще у тебя?

– Чье ядро?

Демон выругался. Почему-то в своих ругательствах он всегда поминал в одном предложении менструальную кровь девственницы и кого-нибудь из богов. И при этом в деталях никогда не повторялся.

Вот что значит – опыт.

– Предводительницы орды демонов из Пустоши.

– А, – спохватился Хаджар. – Да, у меня.

– Замечательно, – Хельмер зрительно начал отодвигаться назад – все глубже во тьму. И это с учетом того, что позади него не было прохода. Только крепкая, каменная кладка. – Если встретишь министра Джу и поймешь, что не можешь от него сбежать, пролей каплю своей крови на это Ядро.

– И что произойдет?

Последним, что увидел Хаджар перед тем, как оказаться в одиночестве посреди узкого переулка, стала кривая, хищная улыбка демона.

– Увидишь, – ответил он и исчез.

Хаджар некоторое время разглядывал стену. Чтобы не проделал Повелитель Кошмаров, это находилось не только за гранью способностей Эйнена, но и Оруна. А Хаджар еще не видел ни единого существа быстрее, чем Орун, да протекут ему в желудок собственный нечистоты.

Учитель Хаджара с его “Шагом Белой Молнии” был воистину неудержим. И все же –Хельмер перемещался совсем иным способом…

– Министр Джу, – повторил Хаджар.

Запечатав имя в своей памяти, он вышел из переулка и направился в сторону, куда направился его друг. Удивительно, но за время пяти минутного диалога, Эйнен с Дорой успели пройти лишь несколько метров.

– Ты так быстро? – бросил островитянин. – Или, все же, варварская натура в тебе уже ослабла?

Хаджар посмотрел на лысого товарища, затем на переулок и обратно.

Затем он посмотрел на тень, которую отбрасывала ближайшая колонна. По ней получалось, что в переулке он провел не дольше нескольких секунд.

А никак не пять минут.

Глава 745

– Ты им веришь? – Хаджар постучал по основанию трубки и заправил в неё табак, добытый им на Горе Ненастий.

Откуда он там взялся – Хаджар понятия не имел. Ну лучше этого душистого засранца он еще ничего в своей жизни не курил. Если, разумеется, не считать того, которым дымил старик Харлим. Бессмертный, встреченный Хаджаром в Море Песка.

– Ни на минуту, – Эйнен, в свою очередь, пил вино из простой пиалы.

Они сидели на крыше одного из торговых домов. С неё открывался потрясающий вид на квартал эльфов. Кроны высоких деревьев, постепенно переходящих в деревянные крыши домов, выращенных прямо в могучих стволах.

Безумное множество зеленых светлячков, которые целыми облаками нависали над тропками, заменявшими Марнилам улицы и проспекты.

– Значит, ради Доры?

Эйнен отпил еще немного вина. Все такой же каменный, как и всегда. Порой Хаджару вообще казалось, что островитянин попросту не умеет испытывать человеческие эмоции.

Такое состояние на Земле называли социопатией.

Интересно, как такая девушка, как Дора Марнил, смогла полюбить Эйнена Островитянина? Причем не просто испытывать влечение или интерес, как это было в случае с Хаджаром и Анис, а так, чтобы навсегда. На тысячи лет…

– Король Эльфов грозится, что если я не уйду, он заточит её в квартале.

– Ты ведь там жил едва ли не полгода.

– Жил, – “кивнул” Эйнен. Как и всегда, это его движение для простого обывателя выглядело бы… да никак оно бы не выглядело. – Но лишь с позволения его сестры.

Хаджар вспомнил целительницу, которая подсадила ему в душу радужный яд. И теперь, если в течении четырех оставшихся лет, Хаджар не достигнет уровня Повелителя, то умрет.

Да, он стал Рыцарем Духа начальной стадии. Но…

Увы, на этом техника медитации “Пути Среди Облаков” обрывалась. Хаджару требовалась другая, которая приведет его к уровня Повелителя.

И, даже чтобы найти такую, ему придется постараться. Для начала – найти время и пройти испытания Башни Сокровищ. Затем перетерпеть удар по своей душе, который обязательно наступит при переходе с одной техники медитации, на другую.

Причем чем заметнее переход, тем серьезней удар. А учитывая, что Хаджар почти пятнадцать лет использовал технику медитации драконов, этот удар может оказаться едва ли не смертельным.

И все бы ничего, но, увы, чтобы стать Повелителем Хаджару требовалось соединить в себе внешнюю энергию и внутреннюю. А, будто по насмешке судьбы, он оказался с рождения не способен к манипуляции внешней энергией.

В простонародье – истинным путем развития или же – магией.

А все потому, что в его теле находилась лишь половина его души. Куда подевалась вторая – не знала даже лучшая целительница Дарнаса – сестра Короля Эльфов и тетя Доры Марнил.

– И ты думаешь, что если вы…

Хаджар, внезапно, вспомнил слова Черного Генерала. Да, Враг определенно манипулировал им, чтобы забрать себе свое же Наследие, знания которого были недоступны Хаджару, но, все же, он говорил правду…

Как и любое существо подобной ему силы, он никогда не лгал. Первому из Дарханов было достаточно умело манипулировать правдой, чтобы заткнуть за пояс любого, самого умелого лжеца.

Эйнен был готов пожертвовать своей жизнью не только ради Хаджара, но и ради той, что стала бы для него такой же, как для Эйнена стала Дора…

– Если мы, – исправился Хаджар. – свергнем главу Хищных Клинков, то это что-то изменит в твоей ситуации?

– Ты помнишь условие, которое поставила Анис?

Вопрос был скорее риторическим. Любой Рыцарь Духа обладал абсолютной памятью. Все, что он когда-либо видел, слышал или чувствовал, всегда было доступно его сознанию.

– Она хочет поставить Гэлхада в качестве главы Хищных Клинков, – Хаджар выдохнул колечко дыма. За все эти годы, несмотря на приобретенные знания и умения, он так и не научился делать их таким же ровным, как его покойный брат. – И голову дам на отсечение, клан Вечной Горы приложит к этому свою руку. Ведь фактически…

– Фактически они поглотят Хищных Клинков, – закончил за друга Эйнен. – Гэлхад может говорить все, что угодно, но вряд ли глава Вечной Горы его не поддерживает. Может показательно Гэлхад и в опале, но на деле…

– На деле подковерная возня между кланами никогда не прекращается, – Хаджар сделал еще одну затяжку. – Посадить на престол дома Хищных Клинков своего сына. Тут не нужно быть гением, чтобы увидеть выгоду.

Какое-то время они сидели в тишине. Просто наслаждались моментом. Завтра из ждал третий этап турнира, на котором, по сути, они открыто объявят себя врагами одного из семи Великих Кланов Империи Дарнас.

И, видят Вечерние Звезды, в передрягу подобного масштаба друзья еще не влезали. Тем более – по собственной инициативе.

– Анис руководствуется местью, – вдруг произнес Хаджар. – Это сильный мотиватор, но плохой советчик.

Эйнен промолчал. Он знал, что друг говорит опираясь на собственный опыт.

– Она не просто свергнет главу Хищных Клинков, а уничтожит весь клан. И ты это прекрасно понимаешь и сам.

Эйнен снова “кивнул”.

Хаджар повернулся к другу и тут его осенило. Ответ оказался одновременно и прост, и до шокирующего немыслим в этой своей простоте.

По сути, домов аристократии в Империи было куда больше, чем семь. Он остальные являлись либо совсем не крупными, либо были вчерашними дворянами.

А, как бы то ни было, Даанатан всегда должен был опираться именно на семь Великих Домов. Так Императорская семья могла поддерживать идею “разделяй и властвуй”. Четное количество Великих Кланов могли разделиться на два лагеря и нарушить баланс сил тем.

Императору пришлось бы, рано или поздно, присоединиться к одному из лагерей и начать гражданскую войну. Но если кланов семь… поделив их на два условных лагеря и присоединив к нему Императора, получится четное число и баланс сохранится.

– На обломках дома Хищных Клинков, – Хаджар едва было дымом не поперхнулся. – Ты… ты собираешься создать собственный клан!

– У меня нет другого выбора, – Эйнен закупорил бутылку вина и убрал её обратно в пространственное кольцо. – Король Эльфов никогда в жизни не отдаст свою дочь простолюдину.

Хаджар не спорил. Даже если бы глава Зеленого Молота захотел это сделать, то не смог бы. Просто потому, что ему бы запретил Император.

Ибо такая ситуация создала бы прецедент, который тоже, в определенный момент, смог бы разрушить баланс сил.

Статус кво не должен был быть разрушен…

Хаджар выругался.

– Знаешь, мой лысый друг, я начинаю скучать по тем временам, когда нашей главной забытой было починить кому-то дилижанс в караване Рахаиме.

Эйнен слегка приоткрыл свой фиолетовые, нечеловеческие глаза. Интересно, то он ими сейчас видел?

– Ты со мной?

Хаджар вытряхнул пепел из трубки.

– Этот вопрос меня сильно задевает, дружище. Разрушить клан Хищных Клинков и создать тебе собственный, чтобы ты мог женится на Доре? Попутно скрыв это от Императора и соглядатаев, следящих за Турниром Двенадцати, в которым мы с тобой приняли участие? Пф, это не так уж и сложно звучит! Но, должен предупредить, перед тем как мы все это начнем, я намерен сходить в бордель. Позвал бы и тебя с собой, но ты теперь семейный человек. Так что просто завидуй.

Эйнен улыбнулся. Действительно улыбнулся. Даже зубы показал.

– Ты стал еще даже большим варваром, чем был.

– Я бы сказал, что ты стал лысее, но это просто невозможно.

Хаджар поднялся на ноги и действительно направился в бордель. И, видит Высокое Небо, это не было связано со словами Хельмера.

Глава 746

Больше двадцати тысяч адептов собрались неподалеку от Даанатана. Возможно, на словах цифра звучала не так уж и внушительно, но это лишь на первый взгляд.

На деле же большинство из присутствующих являлись элитными Рыцарями Духа. Без преувеличения, эти двадцать тысяч были цветом современного поколения адептов.

Сильнейшими из сильнейших. Лучшими из лучших. И все они, прибыв из самых удаленных земель необъятного Дарнаса, собрались лишь для одного – померяться силами.

Для адептов их уровня одной из тяжелейших задач был и остается поиск равных себе по силам или превосходящих противников.

Причем противников, жизненный опыт которых сравним с их собственным. Ибо Рыцарь Духа, проживший семь веков и накопивший за это время множество артефактов и амулетов и Рыцарь Духа, который и полвека не разменял – разные вещи.

Турнир Двенадцати как раз предоставлял возможность сразиться с равными себе по силам и определить того единственного, кому будет суждено взобраться на вершину силы молодого поколения.

Сейчас, оставив позади столицу Империи – славный город Даанатан, тысячи претендентов собрались у края леса. Он окружал территорию, так же известную, как Озеро Грез и являлся областью, “принадлежавшей” школе Святого Неба.

Хаджар поднял голову и посмотрел на небо. Среди белых кучевых и стай перелетных птиц, скопилось немалое количество летающих кораблей.

Их было так много, что порой они напоминали собой коричневые тучи.

Все те зрители, что купили билеты на Арену, собрались в небе, чтобы понаблюдать за третьим этапом состязания.

– Претенденты! – перед рядами адептов вышел ректор “Святого Неба”. – Приветствую вас на третьем испытании Турнира Двенадцати.

Взгляды ректора и Хаджара пересеклись на мгновение. Старик, что не осталось незамеченным для самых внимательных из зрителей, слегка кивнул.

Это не был знак уважения или почтение, скорее простое проявление знакомства. Хаджар ответил тем же. Хотя он до сих пор помнил, чем для него с Оруном, да пролезут ему в задний проход шершни, обернулся визит ректора на Гору Ненастий…

– Правила этого этапа так же просты, как и предыдущих, – продолжил старик. Несмотря на то, что говорил он тихо и совсем не напрягаясь, его голос был одинаково хорошо слышен каждому из более чем двадцати тысяч. – Каждый из вас получил по медальону. Испытание Озера Грез продлится три дня. После этого, каждый, кто вернется живым, пройдет отбор. Отбор по количеству принесенных медальонов. Те пять тысяч, что принесут меньше всего медальонов – выбывают.

По рядам адептов прошли шепотки. Все прекрасно понимали, к чему их толкает третье испытание. А именно – к междоусобной битве. Причем к постоянной.

Не зная, сколько именно им требуется медальонов для прохождения в следующий этап состязания, им придется биться до тех пор, пока не прозвучит сигнальный горн.

– Мне уже это нравится, – потрясая секирой прорычал Гэлхад.

Хаджар все так же, скрестив руки на груди, молча стоял рядом с другом. Уже второй раз они сформировали команду из того же состава.

Том Динос, который не скрывал своего Императорского доспеха и меча. Хотя Хаджар, краем глаза, замечал, как сильно тот был поврежден и вроде даже отремонтирован, но не очень качественно.

Тоже самое касалось и серого доспеха Анис. Видимо после того, как брат с сестрой не смогли добыть Ядра Ана’Бри, глава клана Хищных Клинков действительно устроил своим племянникам веселую жизнь.

На их фоне Гэлхад с его металлической броней-юбкой и Дора, в полном, закрывающем голову доспехе, выглядели действительно как аристократы.

Блестящие и уверенные в себе.

– Напомни мне еще раз, – на языке островов, произнес Хаджар. – почему мы снова объединились с теми, кто хотел нас убить. Причем – каждый из них.

– Потому что иначе, наш план будет обречен на провал.

– Да? А мне кажется, что уничтожение клана Хищных Клинков можно начать с этих двух экземпляров, – Хаджар указал на младшего наследника и его сестру.

– Здоровяк не обрадуется.

То, каким это тоном сказал Эйнен, явно свидетельствовало о том, что островитянин был не против последовать предложению друга.

Как и прежде, разговаривая на диалекте, они избегали использовать чьи-либо имена.

– Тогда можно прикончить только выскочку, а сестра пусть со здоровяком остается.

Эйнен, только улыбнувшись, и вовсе проигнорировал слова друга.

В момент, когда Хаджар собирался добавить, что при необходимости можно и Гэлхада к праотцам отправить, ректор Святого Неба уже ударил своей тростью о землю.

В тот же миг ударили барабаны и в первый раз пропел сигнальный горн. Его гулкое эхо волной прокатилось над головами претендентов и, всколыхнув кроны деревьев, исчезло где-то в лесу.

Тысячи адептов, успевших за это время сформировать отдельные команды, на полной скорости бросились в лес. Уже через несколько минут кроме судий никого из претендентов на лугу больше не осталось.

Разве что кроме…

– Какого демона мы все еще здесь?! – взревел великан Вечной Горы.

– Мы уже договорились, Гэлхад, что в этом испытании руководить будет Дархан.

Что неожиданно, слова резона принадлежали Тому Диносу. Хотя было видно насколько мальчишке, хотя, пожалуй, после Пустошей – молодому мужчине, было неприятно их произносить.

Все же, события двухлетней давности и их последствия, заставили Тома повзрослеть.

– Но почему именно он? Пока мы здесь отдыхаем, там уже сражаются за медальоны! Или вы хотите вылететь с турнира?! Так наш план по…

Анис остро (насколько это вообще было возможно) посмотрела на великана. Тот тут же осекся.

– Как бы мне это ни было противно говорить, – Том даже скривился. – Но из всех присутствующих Дархан лучше всего ориентируется в лесу.

– Тогда, позволь спросить у тебя, следопыт, какого демона мы здесь торчим?!

– Такого, Гэлхад, – Хаджар даже не повернулся в сторону гиганта. – что чтобы прочесть следы, они должны сперва появиться.

Хаджар посмотрел на собственную тень и, решив, что с начала испытания прошло достаточно времени, прогулочным шагом направился к лесу.

– Да он издевается, – прозвучало за спиной.

Подойдя к границе лесного массива, Хаджар остановился. Сердце забилось чуть чаще. Перед глазами всплыли воспоминания о первых днях, проведенных на Горе Ненастий…

Отогнав их, Хаджар шагнул внутрь и тут же вздохнул полной грудью. Здесь, среди деревьев и облаков, на ветру, когда ноги утопали в траве и мхе, он чувствовал себя намного свободнее, чем в городском склепе.

Хаджара всегда тянуло из каменного мешка, подальше за высокие стены, туда, где взгляд ничто не задержит и не остановит.

Где виден горизонт.

Наклонившись, без всякой помощи нейросети, он увидел скрытые от взгляда простого обывателя знаки. Где-то: обрывок порванного листа, упавшего совсем не так, как если бы его задел зверь.

В другом месте – надломленная веточка, повернутая против ветра.

Слегка примятый мох, пролитая на землю роса с листьев, скол на древесной коре, неестественно неровный участок лесной тропы и так далее.

Как бы ни были умелы адепты, сражавшиеся в Турнире, большинство из них были неопытны. Многие не знали, как правильно ходить по лесу.

Особенно об этом не имели представления, несмотря на всех учителей, аристократы.

– Нам туда, – Хаджар, выпрямляясь, указал на северо-запад. – Группа Хищных Клинков направилась именно туда.

С этими словами Хаджар первым направился в указанном направлении.

Им не потребовалось идти слишком долго. Уже через полчаса Хаджар поднял в небо кулак, а затем вышел на поляну. Залитая кровью, пропахшая битвой и смертью, она стала последним пристанищем тех, кого называли гениями.

Трое адептов стеклянными глазами смотрели в небо. С них срывали медальоны шестеро членов дома Хищных Клинков.

Глаза Хаджара вспыхнули.

– Стой…

Дора попыталась схватить его за запястье, но не успела. Хаджар покинул укрытие, за которым спрятался их отряд.

В одиночку он вышел на лужайку.

– В шестером против троих, – тяжело падали его слова. – И после этого вы называете себя мечниками?

Адепты повернулись. Сперва они обрадовано улыбнулись – к ним сам пришел еще один медальон. Но затем их улыбки померкли. За спиной Хаджара из укрытия вышли и остальные члены отряда.

И каждого из них, в том числе Анис и Тома, адепты знали в лицо.

– Давайте договоримся, – один из них поднял ладони в примирительном жесте. – Мы отдаем вам наши медальоны и с миром ух…

Он не успел договорить. В небо ударил фонтан крови, а его голова покатилась с плеч.

Хаджар оказался быстрее, чем можно было себе представить. На ходу обронив:

– Они мои, – он в одиночку бросился на шестерых… нет, уже пятерых аристократов дома Хищного Клинка.

Глава 747

– Анализ.

[Имя:Громовая Птица. Уровень развития: Древняя ступень (3я стадия). Сила:21.3; Ловкость:24.3; Телосложение:16.3; Очки энергии:81]

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Перемазанный в земле, облепленный листьями и пропахший лесными ручьями, он пробирался сквозь густой лес у подножья Горы Ненастий.

Хотя, на самом деле, это была никакая не отдельная “гора”, а целая горная цепь, тянувшаяся от одного горизонта и теряющаяся в противоположном.

Здесь дул ветер, который пронизывал, без малого, Небесного Солдата пиковой стадии до самых костей. Такого не было даже в заснеженных горах Грэвэн’Дора. А ведь на дворе самый разгар весны…

Атмосфера в горах оказалась настолько тяжелой, что полудневный спуск к подножью занимал у Хаджара уже второй, подряд, день. Благо до этого момента опасностей страшнее, чем расщелина, полная десятиметровых червей, Хаджару не встречалась.

Но он не терял бдительности.

По всей школе “Святого Неба” ходили легенды, что в самых глубоких районах Горы Ненастий выжить сложно было даже для Повелителей. К тому же из-за проклятой атмосферы, пропитанной чужими силой и мистериями, силы Хаджара сократились чуть меньше, чем в двое.

И это сокращение лишь усугублялось. Нейросеть каждый час выдавала сообщение о том, что атмосфера Горы Ненастий сократила возможности Хаджара еще на четверть процента.

– Проклятье, – еще раз выругался Хаджар.

Он находился на краю крутого обрыва. Сбежать или спуститься по такому, миновав растущий на нем кустарник и деревья, было возможно лишь по узкой звериной тропе.

Учитывая, что передвигался Хаджар исключительно днем, то сейчас на ней практически не было животных. А если и были, то те шли к водопою.

Насытившиеся за ночь хищники лениво провожали из своих укрытий добычу, а большинство и вовсе отсыпалось после ночного пиршества.

Вот только это негласное правило звериного царства никаким образом не касалось демоновых птиц.

Ну и плевать – сказал бы обычный охотник смертных или практикующий. Возможно, по дороге домой он бы подстрелил фазана и куропатку и вовсе остался бы довольным.

Хаджар же лишь еще раз выругался.

Прямо на тропе, вырывая клювом из туши травоядного, чем-то напоминающего помесь бизона и слона, размахивала крыльями огромная тварь.

Всего у неё их имелось три пары. Центральные – самые большие, а остальные чуть поменьше. Все украшены золотыми, с металлическими отливами, перьями.

И учитывая, сколь глубокие порезы, с характерным звуком, они оставляли на деревьях (которые Хаджар смог поцарапать лишь прямым ударом меча), то они действительно были сделаны из метала.

– Кья! – огласила окрестности тварь.

Залитый кровью, серый клюв, размером с предплечье, проглотил в себе шмат мята весом в несколько пудов.

Птица была настолько огромной, что на её спине спокойно уместился бы груженый товарами дилижанс. Раздирая когтями тушу твари уровня Короля, она с легкостью разламывала её кости и раздирала тугие мышцы.

Порой с её перьев срывались разряды желтой молнии. Они плавили землю и покрывали добычи Громовой Птицы небольшой коркой лавы.

Запах жаренного мяса постепенно распространялся по лесу.

Хаджар, не евший с самого начала похода в Пустоши, понял, что и сам не отказался бы полакомиться подобным. Хоть, по сути, истинному адепту еда и вода почти и не требовались.

Оглядевшись, Хаджар понял, что до наступления ночи ему никак тропу не миновать. Солнце уже клонилось к восточному рубежу, а птицы явно не собиралась в ближайшее время убираться отсюда.

Как минимум – до наступления темноты. И, даже если она улетит на закате, то Хаджар никак не успеет спуститься и соорудить себе укрытие. А с теми тварями, которые бродили по Горе Ненастий в ночное время, он не справился бы даже с поддержкой отряда Гэлхада, усиленного тремя аристократами Марнил и Диносов.

Слабейшие из хищников находились на уровне Первобытного монстра. И это не какой-то там неповоротливый и до смешного тупой Первобытный Гигант.

Нет, это было самые настоящие, породистый, лесные хищники. Лавовые Волки, Змее-Пантеры, Небесные Тигры и Каменные Плотоядные Жуки.

И, видят Вечерние Звезды, последние из перечисленного ряда были самыми опасными. Хаджар лично видел, как один такой жук, величиной с дворовую собаку, в одиночку победил, а затем и сожрал сразу троих Первобытных зверей.

И при этом не особо “вспотел”.

– Проваливай, – процедил Хаджар. Разумеется настолько тихо, что практически не слышал собственного голоса. – Ну, давай, проваливай уже.

Громовая Птица ответила на это очередным протяжным:

– Кья, – и вновь вгрызлась в тушу монстра.

– Ну, к демонам, я пущу твое Ядро на медитацию, а из перьев сделаю огниво!

Несмотря на дерзкие слова, иного выбора у Хаджара не было. Либо он каким-то образом в одиночку одолеет монстра, равного по силе пиковому Повелителю, либо может смело рыть себе могилу.

Если он не минует обрыв и тропу, то может начинать копать себе могилу. Прямо в этой грязи.

Собственно в неё Хаджар и погрузил ладонь. Могло показаться, что он действительно решил вырыть себе последнее пристанище, но это было не так.

Размазав грязь и глину везде, кто только можно, он, все так же осторожно и не привлекая к себе внимания, прилепил к себе листья и ветки. Теперь, если бегло посмотреть на бурелом, где прятался Хаджар, то вместо адепта можно было разглядеть лишь крупную кочку.

Птица, пировавшая на тропе и распугавшая остальных травоядных, краем сознания почувствовало какую-то угрозу. Она обернулась. Её зоркие, зеленовато-янтарные глаза оглядели окрестности, но так и не обнаружили источник опасности.

Но она бы не достигла силы Древнего монстра, если бы полагалась исключительно на свои чувства.

Взмахнув одним из крыльев, она отправила в полет плотных поток молний. Столп желтого, искрящегося света, рассек и поджог участок леса, откуда, как показалось птице, за ней кто-то следил.

Падали вековые деревья. Срезанные чище, чем лезвием клинка двуногих, они сгорали и превращались в черный пепел еще до того, как упасть на землю.

Потянулись секунды ожидания.

Птица, всхохлив перышки на шее, крепко держала в когтях еще агонизирующую добычу и оглядывалась. Она выжидала. Но тянулись секунды, а опасность так себя не проявила.

Чувство, что за ней кто-то следит, исчезло.

Выждав еще несколько минут, птица вернулась к пиршеству. Близилась ночь и ей нужно было возвращаться в гнездо. Она не хотела рисковать и столкнуться по дороге обратно с ночными хозяевами горы.

Её разума, сравнимого с тем, которым человек обладал в восемь лет, хватало, чтобы все это осознать.

Но, увы, его оказалось недостаточно, чтобы распознать угрозу в сорвавшейся в дерзкий, прямолинейный рывок, кочке.

Хаджар, едва не попавший под поток молний, поблагодарил за удачу Высокое Небо и дождавшись, пока птица вернется к ужину, прыгнул.

Он, используя максимум ограниченных атмосферой способностей, оттолкнулся от дерева и приземлился прямо на спину твари. С громким, нечеловеческим ревом, он возил ей между позвонков Черный Клинок.

Со звонким “дзиньк”, меч, оставляя истекающую желтой кровью, царапину соскочил в сторону. Хаджар, силы которого сдерживала атмосфера, не справился с инерцией и скатился по спине монстра.

Он упал на землю, а над ним нависла огромная тень.

Громовая Птица, расправив все шесть исполинских крыла, поднялась над ним и разрезала пространство яростным:

– Кья!

Глава 748

В небе над Озером Грез собрались сотни летающих кораблей. Одни настолько невзрачные, что сложно было представить, чтобы обладатели таких “посудин” имели достаточно свободных денег для покупки билета на Турнир Двенадцати.

Но самые из состоятельных особ – цвет нации Дарнаса, включая приглашенных гостей, собрались на лучшем, флагманском корабле всей Империи.

Ярость Смертного Неба – так назвали этого монстра. И, как догадывались послы соседних Империй, секретный объект, который строили без малого полтора века, использовали как демонстрацию могущества Дарнаса.

Многие шпионы пытались получить чертежи или хотя бы запечатлеть стройку этого гиганта, но всех их постигла одна и та же участь – смерть.

– Как вы думаете, сколько накопителей держит его в воздухе? – прошептал посол Империи Чавери.

Высокий, худой, он был одет в неброские, но дорогие и качественные одежды.

Сидя на комфортном, обшитом кожей стуле, как и все прочие он смотрел вниз – за перила. Какое бы волшебство не сотворили ученые Дарнаса, но вместо плотной кроны леса, открывался замечательный вид на происходящее на травяном ковре.

Многочисленны сражения адептов, а так же бегство некоторых из тех, кто предпочел отдать свои медальона и, осознав степень опасности, покинуть лес.

По скромным подсчетам посла, третье испытание должны были пройти не больше тысячи, если не меньше, претендентов.

– Какая разница, – посол Империи Газаргас зачерпнул своими толстыми пальцами-сосисками несколько зеленых ягод и отправил их в рот. На памяти посла Чавери, его коллега никогда не прекращал есть. Возможно это было связано с какой-то особой техникой медитации, но кто знает… – Тут важно не количество накопителей, а то, сколько энергии они требует.

Остальные послы согласно закивали.

– Этот корабль летает на налогах Дарнаса, – хмыкнул один из них. – Возможно, на доброй их десятой части.

И все же, несмотря на острые комментарии, каждый из послов успел отправить на родину несколько строк о новом оружии Дарнаса.

Огромный линейный корабль с пятнадцатью мачтами, семью пушечными палубами, с общий количеством порохового вооружения в почти полтысячи единиц на каждый борт.

При этом, казалось бы, махина, размером с военный форт и имеющая сравнимое количество личного состава, должна была быть неповоротливой, но нет…

От столицы до края региона Озера Грез, фрегат добрался со скоростью, сравнимой с корветом-перехватчиком. При этом летающая крепость была сделана из материалов, которые просто физически не располагали к маневрам и скорости.

Какие бы технологии не применил и не развил Дарнас, они явно опережали остальные империи.

И это пугало.

– Смотри, Брустр, – бородатый гигант, которому вместо стула поставили скамью, повернулся к главе Хищных Клинков. – Кажется твои хваленые, лучшие мечники империи, – глава Вечной Горы сделал особое ударение на последних словах. – не могут справиться даже с одним простолюдином.

Глава Хищных Клинков, Брустр Динос, как всегда одетый с иголочки, положил ладонь на рукоять меча.

– Твой язык так же велик, как и твое надутое тело? – спокойно, но в то же время с легкой ноткой угрозы, парировал аристократ.

– Ты еще не видел, что у меня есть большого!

От смеха великана некоторым, особо хлипким послам, пришлось коснуться своих защитных амулетов. Их окутала невидимая, спасительная пелена.

После этого их больше не сдувало порывами ветра, создаваемыми огромными, как кузнечный горн, легкими великана.

– Уймись, Данахэд, – Король Эльфов, как и всегда, сидел на собственном, будто бы живом, древесном троне. Он лишь немногим уступал тому, на котором восседал скучающий Император. – Не забывай, что именно этот простолюдин оставил нас с носом.

– Не нас, а вас, Агвар, – великан смахнул выступившие от смеха слезы. – Я не принимал участия в вашей авантюре с Гр..

Глава Вечной Горы не успел договорить. Его прервал резкий свист, следом за которым, пробив защитный купол (предмет гордости сотен ученых) корабля, прямо за спину к Императору приземлилась окутанная белой молнией фигура.

Личные телохранители правителя тут же обнажили оружие и окружили незнакомца.

Но уже в следующее мгновение все они попадали на колени. Могучие Безымянные начальной стадии, сила каждого из которых была оценена лично Императором Дарнаса, даже вздохнуть не могли в присутствии этой фигура.

Та же, фыркнув, чем заставила всех послов использовать максимум амулетной защитны и засиять подобно ярморочной площади в праздничный день, спокойно подошла к трону Императора.

– Здравствуй, Морган, – слегка поклонился полуобнаженный, в одних только холщовых штанах, загорелый мужчина.

Тело, крепкое и мускулистое, было украшено разнообразными татуировками, которые хитро соединялись с бесчисленным множеством шрамов.

Длинные, всклокоченные волосы больше напоминали гриву какого-то животного. А цепкий взгляд не упускал ни единой детали.

– Ректор, – незнакомец повернулся к сидящему неподалеку старику. – Дружище Жан.

Последний, приглашенный на корабль по настоянию Ректора Святого Неба, уже прятал лицо в ладонях. Ему было стыдно за такое поведение своего друга.

– Ты опоздал, мечник Орун, – в первые, за весь день, Император сказал хоть несколько слов.

– Ну, ты же знаешь, после тренировки на Горе Ненастий, меня всегда тянет в бордель.

– Тебя всегда в него тянет.

– Потому что я всегда тренируюсь! – шокируя всех присутствующих, Орун хлопнул собеседника по плечу.

И все бы ничего, но этим собеседником был сам Император Морган. Существо, стоящее на пике пути развития Семи Империй.

Тот, кому беспрекословно подчинялся весь Дарнас. В чьих руках находились жизни и судьба бесчисленного множества населявших страну созданий.

И при этом Орун вел себя с ним настолько панибратски, будто говорил не с вершителем судеб, а с приятелем.

– Ну, как там этот шкет поживает? – Орун отошел от Императора и, абсолютно игнорируя тот факт, что все сидели на стульях, подошел к бортику корабля.

Запрыгнув на него, он схватился за швартовые и свесился вниз.

– Орун, для тебя здесь стоит стул.

– Я не слепой, Данахэд, – ответил гиганту Орун и… продолжил стоять на бортике.

– Мечник…

Всего одно слово, произнесенное спокойным и ровным тоном, но присутствующим показалось, будто каждый удар их сердца был совершен лишь с дозволения Моргана. А Император, не пошевеливший и бровью, продолжал скучать. Хотя, стоит отдать должное, в глубине его глаз появилась искра азарта

– Как скажешь, старина.

Орун соскочил с бортика и уселся на стул рядом со стариком-ректором.

– Это твой ученик? – спросил Император.

По правую руку от него сидел тот самый, Великий Мастер, который должен был принять себе ученика, победителя Турнира Двенадцати.

До этого времени Великий Мастер не обращал ни на кого, кроме самого Императора, никакого внимания. Но теперь повернулся к мечнику.

Удивительно, но букашка находилась всего-лишь на уровне Повелителя. Муравей, не иначе. Но при этом его сила… она поражала. Мастер уже давно не ощущал подобной силы. Подобной опасности.

Да, этот Орун был опасен.

Даже для него…

– Это мое наказание богов! – в сердцах Орун хлопнул ладонью по борту корабля.

Ярость Смертного Неба, которая привела послов одновременно в восторг и ужас, пошатнулась. Огромный корабль, летающая крепость, пошатнулась от простого хлопка ладони столь же простого Повелителя.

По всем империям ходили слухи о мечнике Оруне, Повелителе, который может растоптать десяток Безымянных.

Послы не верили…

До сегодняшнего дня.

– Он так же не отёсан, как и его учитель, – Брустр Динос откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Заблестели на солнце его многочисленные украшение, каждое из которых стоило не меньше, чем патрульные корветы, кружащие по небу. – Отродье прост…

Брустр не договорил. Не потому, что осекся и вспомнил о правилах приличия. Нет, он просто не смог.

– Орун, – на этот раз в голосе Императора прозвучала неприкрытая угроза. – Оставь в покое главу Хищных Клинков. И если ты не будешь себя вести адекватно, то можешь смело возвращаться на Гору Ненастий.

– Прости, Морган. Мне просто показалось, что на моего ученика залаяла дворняга. А ты знаешь, как я не люблю уличных псов. Премерзкие твари!

Брустр с жадностью вдохнул воздух.

По его шее стекала исчезающая капля крови.

Глава 749

– Кто ты…

Еще один мечник Хищных Клинков отправился к праотцам. Стоит отдать ему должное –он успел поднять перед собой меч. Но вместо цели увидел перед собой только вспышку черной энергии.

На миг ему показалось, что внутри неё сверкают синие глаза дракона, но после этого мир накрыла тьма.

Хаджар, поднырнув под правую руку аристократа, ударил ладонью ему под запястье. О простого шлепка по воздуху разошлась кругом волна силы. Она разбила на мириад сверкающих осколков атакующую технику ближайшего мечника.

При этом рука первого, все еще сжимавшая меч, пришла в движение. Вот только движение совсем не атакующее и уж тем более на направленное на Хаджара.

Ведомая силой удара, рука мечника дернулась вверх и его же собственный клинок, пробив горло и рассекая позвоночник, показался с друго стороны.

Заканчивая движение, Хаджар развернулся на пятках и выстрелил пяткой прямо по острию меча. Клинок, рассекая часть шеи уже падающего в агонии адепта, вылетел у него из руки и пронзил ногу готовящего технику противника.

Тот закричал от боли и потерял контроль над энергией.

Двое из шести были уже мертвы. Но четверо стояли на ногах.

Пока стояли.

Плечистый, вооруженный двуручным, тяжелым мечом, молодой мужчина, бросился в ближний бой. Его меч был окутан мистериями уровня Владеющего, а энергия принадлежала Рыцарю Духа средней стадии.

– Секущий Миг! – выкрикнул он.

Его исполинский, тяжелый меч вытянулся косой в широком, секущем взмахе. За спиной аристократа расправил крылья Дух-Сокол. Он влил в своего “хозяина” силу. В волне энергии, следующей за взмахом меча, проявились очертания скелета, держащего в руках косу.

– Боги и демоны, – наставник учеников Внешнего Круга школы “Святого Неба” из всех присутствующих на корабле знал этого мечника, нынешнего ученика Оруна лучше всех. Ну или, хотя бы – дольше всех. – Я будто смотрю на молодую версию тебя, друг мой.

– Молодую версию меня?! – Орун, выругавшись, снова ударил по бортику Ярости Смертного Неба. Корабль в очередной раз сотрясла волна силы.

– Орун, – кто-то, из самых наблюдательных, заметил полуулыбку на лице Императора. –Если ты сломаешь мне это судно, то будешь должен столько денег, что даже я сам не смогу назвать тебе точную сумму.

Мечник, откинувшись на спинку стула, проворчал что-то нечленораздельное. Главы аристократии ответили на это надменные смешками.

Но только так, чтобы мечник не заметил.

Все в столице знали, что карманы Оруна были настолько дырявыми, что отсутствовали и вовсе.

– Молодая версия меня, – повторил, сопровождая отборными ругательствами, Орун. –Демонов выкормыш бездны! Бездарное отродье собачьего дерьма! Позер и показушник!

Не удержавшись, Орун вскочил с места и вновь забрался на мостик.

– Слышишь меня, шкет?! Я с тобой еще не закончил!

Обратно на корабль его втащила незримая сила. Император, сжав кулак, вернул Оруна на стул и, к удовольствию всех присутствующих, мечника сковали огромные цепи. Те, появившись прямо из воздуха, излучали силу техники, которая находилась за гранью Императорской.

Хаджар вздрогнул. Ему, почему-то, показалось, что он услышал голос своего учителя, до раздерут его задний проход плешивые псы, которых Орун так не любит.

Впрочем, промелькнувшая в сознании мысль, тут же исчезла. Все, на чем был сосредоточен Хаджар – текущий бой.

Остановившись перед ударом, мощь которого разливалась по округе жутким эхом, он вытянул перед собой руку. И за мгновение до того, как её рассек удар мечника, Хаджар резко опустил её вниз.

Порыв ветра, созданный этим простым движением, отклонил технику мечника. Несильно. Даже недостаточно, чтобы Хаджар полностью избежал удара.

На его правом плече появилась глубокая, кровоточащая царапина. Но о таком повреждении мог лишь мечтать напавший справа член клана Хищных Клинков.

Решив воспользоваться лобовой атакой союзника, он подгадал момент и сам ринулся в ближний бой. Две боевых серпа, зажатые в его руках, уже скрестились для мощного, крестового удара, но перед самой атакой ему в бок ударила вся ревущая мощь техники, созданной тяжелым мечом.

Не готовый к прямому попаданию техники, успев лишь призвать своего Духа-Зверя, он отлетел на несколько метров в сторону. На землю же упал вовсе не раненный адепт Хищных Клинков, а изрезанные куски мяса, некоторые из которых защищала броня Небесного уровня.

– Я убью тебя! – увидев смерть родственника от собственной техники, мечник ринулся в лобовую.

Он замахнулся в жутком, рубящем ударе. От одного лишь этого взмаха в него поднялся столп энергии, способный уничтожить слабого Небесного Солдата.

Но Хаджар был быстрее. Быстрее настолько, что даже шлейфа черной энергии за собой не оставлял. Нет, когда он двигался, то кто, кто были способны уследить за его движениями, видели перед собой лишь вспышку драконьих очертаний, но не более.

Подобравшись вплотную к шокированному противнику, Хаджар вытянул вверх левую руку. В итоге тяжелый двуручный меч даже не успел упуститься. Две руки, его сжимавшие, оказались полностью блокированный Хаджар.

В то время, как свободной, правой ладонью, сжав её на манер когтистой лапы, он резко провел по незащищенному броней горлу мечника.

Кровь брызнула на лицо Хаджару, но так и не успел окрасить его кожу в багряные оттенки. Меч, выпав из рук дергающегося в предсмертной агонии мечника, крутанулся в воздухе и рассек голову бывшего хозяина.

Кадык, вырванный с мясом, полетел прямо в глаза обладателю сабли. Тот, оказавшись намного более опытным, нежели его собратья, взмахнул оружием и, отбив кровавый снаряд, продолжил атаку.

Его сабля сверкала с такой скоростью, что создавала иллюзию, будто на Хаджара нападает не изогнутая полоса стали, а серебряный, не знающий прорех, шар.

Сабля летела со всех сторон, секущие, режущие удары сливались воедино. Воздух вибрировал от силы. Дух-Зверь, оскалив пасть позади аристократа Хищных Клинков, вливал в него силу и энергию.

Его удары были столь же смертельны и быстры, как и красивы и изящным. Но, как бы он не старался, не мог задеть Хаджара.

Движения ног Хаджара были, казалось бы, скудными и резкими, но при этом он двигался в такой манере, чтобы каждый раз сабля противника проносилась мимо его тела. Пусть на миллиметр, пусть на расстояние меньше, чем женский волос, но мимо.

Хаджар, казалось, не совершал ни единого лишнего движения. Он просто уворачивался от каждого движения ровно до тех пор, пока, не обезумев от ярости, адепт вместо секущего или режущего движения сделал один единственный выпад.

В то же мгновение Хаджар взорвался скоростью.

Развернувшись юлой, он спиной проскользил по плоскости клинка и, оказавшись параллельно её гарде, вскинул руки.

Левой он сдавил локоть адепта и потянул его вниз, а правой развернул запястье и сделал один единственный рывок. Раздался неприятный хруст, следом за которым последовал резкий, но быстро стихающий крик.

Голова покатилась по земле.

В небо ударил фонтан крови.

За спиной Хаджара падало обезглавленное тело.

– Не подходи ко мне! Не подходи! – завопил последний адепт.

Из его бедра торчала рукоять меча, некогда принадлежащая его собрату по клану. Он никак не мог вытащить клинок, пригвоздивший его к земле.

– Монстр! – закричал адепт. – Ты монстр!

С неба упали алые капли, а под ними к нему шел демон, за спиной которой раскрывал пасть иллюзорный, черный дракон. В правой руке он держал чужую, истекающую кровью кисть, в которой все еще была зажата сабля.

– Не под…

Очередная голова покатилась с плеч.

Меньше, чем за четыре секунды, все шестеро Рыцарей Духа, принадлежащих к клану Хищных Клинков, были отправлены к праотцам.

Жестоко, брутально, без капли жалости, по-звериному свирепо и столь же – искусно.

– Следующая группа в шести километрах на восток, – проходя мимо Тома Диноса, Хаджар сунул ему в руки… руку с саблей. – Если не поторопимся, они могут скрыться у озера.

Сердце Дракона VII

Глава 750

На Ярости Смертного Неба повисла тишина. Все, кто следил за поединком, хотя, скорее – бойней, пытались понять, что именно они увидели.

Если упростить, то не так уж и внушительно звучало – Рыцарь Духа в одиночку одолевший еще шестерых Рыцарей Духа. И, когда ставишь произошедшее под угол подобного мировоззрения, то не особо и удивляешься. Но если добавить деталей.

Мальчишка, уничтоживший мечников из Хищных Клинков, не был аристократам. Его никто и никогда не обучал основам. А если упустить основы и сразу начать подкреплять свой бой техниками и энергиями, то высот добиться невозможно.

Это все равно, что пытаться строить башню на болоте. Как бы хороши материалы не были и как бы быстро ты эту башню не строил, она все равно, когда-нибудь, утонет.

Но это все философия, доступная лишь таким, как глава Хищных Клинков, Император или Орун – иными словами, могущественными мечникам.

Другие же увидели перед собой Рыцаря Духа, который так и не обнажил своего меча. Голыми руками, не призывая своего Духа, он за считанные мгновения, за несколько ударов сердца, отправил к праотцам шестерых, вооруженных, закованных в броню и готовых к бою мечников.

И то, как он сделал, дерзко, грубо, жестоко, по-звериному, все это внушало некую оторопь. Оторопь от того, что не только Жан, но и многие другие увидели перед собой тень прошлого.

Прошлого, принадлежащего мечнику, который сейчас, закованный в цепи, сидел рядом с ними. Вот только ни у кого не возникало ни тени сомнения в том, что при желании, Орун с легкостью мог бы сбросить с себя технику Императора Моргана.

И не делал он этого только из уважения к последнему.

Увы, данное уважение, кроме как на Императора, более ни на кого не распространялось. Орун ненавидел аристократов всеми фибрами своей дикой, звериной души.

И не сказать, что нельзя…

– Боги и демоны, – выдохнул глава Небесного Ветра. – Я сейчас как в прошлое вернулся…

– Такое нечасто увидишь, – вторил ему глава Ядовитого Плюща. – Сколько лет Орун обучал этого звереныша?

– Два года, – Агвар Марнил задумчиво поглаживал свою древесную, похожую на кору дуба, бороду. – Может чуть дольше…

– Два года, – повторил глава Небесного Ветра. – Проклятье… вы ведь знаете, что мой клан держится особняком от ваших интриг, но, видят боги, я бы не хотел, чтобы у моего молодого поколения появился такой враг.

– Ты переоцениваешь этого мальчишку, – Брустр, скрестив пальцы домиком, неотрывно смотрел на поляну. – На фоне этих слабаков он может выглядеть хоть копией Оруна, но в настоящем бою не будет стоить и мизинца моего сына. Лариса.

Среди глав кланов послышались согласные шепотки. А затем раздался самый громкий и отчетливый смешок.

– У тебя короткая память, Брустр? Кажется, не прошло и трех лет, с тех пор, как твой сын проиграл моему. И, кажется, после этого только сестра Агвара смогла вытащить его из дома предков.

– Ты хвастаешься, Сальм? – прищурился глава Хищных Клинков.

– Упаси меня боги от такого греха, – развел руками Сальм Тарез, глава дома Тарезов, богатейший человек Империи. – Равзе достойно таким мужам, как мы, мерятся успехами наших сыновей. Их дрязги – лишь сиюминутные победы и поражения. Кто же ведет им счет…

Обезоруживающая улыбка вкупе со змеиными слегка красноватыми глазами, Сальм Тарез являлся олицетворением человека, у которого никто не захочет оставаться в долгу.

– Проклятый Тарез, – подумал отвернувшийся от соперника Брустр. – Я еще выясню, что за энергию использовал твой сын. Если ты думаешь, что твоем клану сойдет с рук использование запретных знаний, то глубоко в этом ошибаешься. Я еще выведу тебя перед Императором на чистую воду..

– Слабак, – резко фыркнул Орун, с которого действительно спали цепи. –Столько времени потратить на этих дворняг… И вот на это вот подобие мужчины я потратил два года своей жизни… как праотцам-то теперь в глаза смотреть…

– Иногда, друг мой, ты звучишь, как обиженная любовница.

Сказать, что присутствующие на верхней палубе сочли наставника Жана, так нагло сострившего над Мечником Оруном, безумцем – не сказать ничего.

Но то, что мечник никаким образом не наказал обидчика, поразило их куда больше.

Ведь лишь немногие знали о близкой дружбе этих двоих.

– Иногда, Жан, я себя так даже чувствую.

Отыскать второй отряд Хаджару так и не удалось. На Озеро Грез уже опускались сумерки, а отряд аристократов с двумя друзьями – Эйненом и Хаджаром, до сих пор блуждали от одной поляны, к другой.

Иногда они находили тела. Все – со следами недавней битве. В большинстве случаев с погибших забрали медальоны, а количество тел не превышало четырех.

Исключение составил лишь один, единственный, эпизод, когда отряд натолкнулся на залитую кровью бурелом, в котором лежало сразу девятеро адептов.

При этом все из них – при медальонах.

По позам Хаджар довольно быстро прочитал произошедшее. Скорее всего, в ходе яростной битвы, наступила боевая ничья. Вот только в случае с адептами такая ничья оборачивалась смертью и одной и второй группы.

– Я, конечно, понимаю, Дархан, – Динос вновь, поразив присутствующих, обратился к Хаджару по имени. Пусть и второму. – что после Горы Ненастий, Озеро Грез кажется приусадебным садом, но и здесь ночи опасны даже для Повелителей.

– До ночи еще почти целый час, – парировал Хаджар.

Сидя на корточках, он рассматривал участок маленькой звериной тропы. Видимо её использовали самые некрупные из обитателей леса Озера Грез.

– Ларис достаточно умен, чтобы скрывать свои следы, – стоял на своем Динос. – Поверь мне – я его знаю. Возможно, он уже сам следит за нами и ждет подходящего случая.

– Пока я слышу не знание, Том, а страх.

– Страх?! Ты заыбваешься, простол…

– Хватит вам, – перебила Тома эльфийка. Она все так же стояла рядом с Эйненом. – Хаджар, я знаю, что ты действительно умелый следопыт, но стоит признать, что Ларис нас обыграл.

Хаджар зачерпнул горсть земли. Он прорыхлил её между пальцев, затем принюхался, а под конец, вызывая у всех рвотный позыв, заложил немного за десну.

Сплюнув и прополоскав рот водой из фляги, Хаджар выпрямился и посмотрел дальше на запад.

– Вряд ли он нас обыграл, – задумчиво произнес Хаджар.

– С чего ты взял, Хаджар? – подался вперед Гэлхад.

Все то время, что они шли по следу, великан всеми силами старался показать, что Анис – его. Может ревновал? Но ведь Хаджара с бывшей старшей наследницей, кроме нескольких двусмысленных эпизодов, больше ничего не связывало.

Порой, Хаджар замечал, что более странными существами, чем женщины, могут быть разве что влюбленные мужчины.

– Его следы обрываются.

– Техника сокрытия, – пожал плечами Том. – Либо он просто слишком умело их заметает.

– Нет, – покачал головой Хаджар. – ни одна техника сокрытия не может сотворить подобного. Следы Лариса и его группы попросту обрываются. Причем некоторые – на полушаге. Я такого прежде никогда еще не видел.

– Если ты чего-то не видел, это не значит, что это невозможно.

– Согласен, – с удивлением для самого себя, Хаджар не стал спорить с Томом. – Но чуть дальше, – он казал на соседний бурелом. – Там, где мы видели мертвых с медальонами, я заметил несколько странностей. Тогда я подумал, что я это просто следы от странных техник, но нет.

– И что же ты там увидел? – спросила Анис.

Хаджар повернулся к мечнице. Гэлхад тут же опять подался вперед. Это выглядело одновременно забавно и глупо.

– Как я теперь понимаю – следы того, что там кого-то волокли. И, учитывая медный привкус земли – волокли окровавленным.

Адепты замолчали.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Сам не знаю, – пожал плечами Хаджар. – Как бы странно это не звучало, но что-то не имеющее тела, не излучающее энергии, не оставляющее следов и не обладающее формой, ранило Лариса и потащило куда-то. Скорее всего – себе в логово.

Аристократы переглянулись. Эйнен занимал холодный нейтралитет.

– Это ведь нам на руку, да? – поинтересовался Том.

– Нет, – резко отсекла Анис. – для плана, нам необходим живой Ларис. А если его прибьет Тарез или, как сказал Хаджар – неведомая тварь. То все мы – обречены.

– То есть…

– То есть нам надо спасти Лариса.

С этими словами Анис, положив ладонь на рукоять клинка, отправилась в сторону бурелома.

Глава 751

– Будьте осторожны.

– Со всем уважением, Хаджар, но в данной ситуации ты можешь засунуть свои советы в любой приятное для тебя место.

Хаджар скептически посмотрел на Гэлхада, но промолчал. Великану и так приходилось не сладко. В конце концов – чем больше идущий по лесу, тем вероятнее, что он будет издавать наиболее громкие звуки.

Младшему наследнику Вечной Горы приходилось несладко. И это учитывая, что на лес уже опустилась ночь. Проснулись самые жуткие из хищников.

Возможно не такие опасные, как на Горе Ненастий, но в данный момент и с такими сталкиваться было не с руки.

Хаджар с Эйненом пытались убедить отряд обмазаться землей, глиной и листьями, но аристократы, превратившись из воинов в напыщенных подростков, наотрез отказались. Аргументировали это тем, что в данный момент в небе сидят главы их кланов, которых они просто не могут подвести подобным поведением.

Даже Дору, которая всегда прислушивалась к Эйнену, переубедить не удалось. В итоге Хаджар с Эйненом тоже не стали прибегать к проверенной защите –какой смысл, если остальные будут продолжать распространять на километры вокруг свое человеческое амбре.

– Долго продержится? – спросил Хаджар у Эйнена.

Островитянин посмотрел на кружащий над их головами волшебный иероглиф. Он излучал сумрачную энергию и окружал отряд едва зримой пленкой полумрака.

Чем бы не занимался лысый пират эти два года, но его познания в защитной магии шагнули на совершенно иную ступень.

– Два часа, – не очень-то и уверенно ответил Эйнен. – Может чуть дольше.

Отряд двигался крайне медленно и острожно. Вдали от звериной тропы, которую кроме Хаджара больше никто различить и не мог, им приходилось таиться от каждого шороха и шума. Порой приходилось замирать и из-за ложной тревоги – когда шумел Гэлхад.

Великан явно некомфортно чувствовал себя в лесном массиве.

– Ты уверен, что мы с ними играем действительно в одной команде? – Хаджар, огибая слишком подозрительные кочки, перешел на диалект страны островов.

– Я уверен, что они уже спланировали, когда нас предать.

Хаджар вновь посмотрел на Эйнена. Тот выглядел так же, как и всегда –будто ожившая скульптура. Но Хаджар чувствовал, что его друг не только в магии поднаторел.

Видимо то время, что он провел в квартале эльфов, научило его многому, чему не научит даже лучший учитель.

– Наставник Жан так и не представил тебя Мастеру?

– Не успел, – Эйнен заботливо отогнул ветку и, дождавшись, пока Дора перед ней пройдет, отпустил. В итоге та чуть не прилетела в лицо Тому. – Мастер Копья отправился на границу с Ласканом.

Изодранный, с множеством самых жутких ран, покрытый коркой запекшейся крови, как своей, так и чужой, Хаджар с трудом заполз на плато.

Несмотря на то, что лес Горы Ненастий, в котором Хаджар сбился со счету сколько раз едва не отправился к праотцам, остался у подножия очередного пика, это все равно ничего не значило.

Подъем по отвесной, почти идеально гладкой скале, мало того, что едва не стесал пальцы Хаджару, так и доставил немало проблем. В основном все эти проблемы сосредоточились вокруг самых разнообразных небесных жителей. Начиная Крылатыми Змеями и заканчивая Радужными Воробьями.

И, если для кого-то в столице Дарнаса Радужный Воробей мог звучать несколько забавно, то только не для Хаджара. Огромные, под метр в длину, весом в полтонны и размахом крыльев в пять метров, эти твари десятками нападали на Хаджара.

Свисая со скал на одной руке, ему приходилось на пределе своих возможностей отбиваться от треклятых летунов. И, как бы ни было обидно это признавать, но если не техника “Летающего Меча”, доставшаяся ему от Черного Генерала, то вряд ли бы он смог пережить этот подъем.

– А я уже решил, что боги избавили меня от необходимости учить кого-то.

С трудом заставляя легкие сделать очередной вдох, с мутными, почти ничего не видевшими глазами, Хаджар валялся на краю обрыва.

Там, внизу, под слоем пушистых кучевых облаков, лежало почти семь километров отвесной скалы. Расстояние, которое не преодолел бы ни то, что простой практикующий, но и редкий Небесный Солдат.

– Я… тебя… убью, – прохрипел Хаджар.

За эти полторы недели проведенные на Горе Ненастий, он воспылал к Оруну той палитрой чувств, в которых кроме ненависти и злобы больше ничего и не было.

– Стремление достойное, – Орун, все в той же доминирующей манере, сидел на камне. Перед ним, на огромном вертеле, жарилось над костром мясо. – А реализовать сможешь?

Выглядело это несколько сюрреалистическое. Вертель, на котором покоилась туша весом в несколько сотен килограмм, выглядел скорее как походный посох. А стойки, держащие его на весу – осадные рогатки. Если такие вообще существовали.

Аромат поджаристого мяса, посыпанного пряными и острыми специями, бульканье закипающей крови и сока, которыми истекала туша, все это задурманило разум Хаджара.

Истинным адептам действительно не требовались пища и вода. Во всяком случае, не в таком количестве как смертным или практикующим. Но, тем не менее, после такого приключения, которое пережил Хаджар, организму нужно было восстановить силы.

И если не получалось сделать это при помощи энергии, которой в данный момент у Хаджара оставалось самый минимум, то приходилось восстанавливаться самым обычным и приземленным образом.

Едой.

Рот Хаджар мгновенно наполнился слюной, а в животе так заурчало, что стало даже больно. Не в силах встать, Хаджар банально пополз к еде.

– Не так быстро, щегол, – Орун поднялся и встал напротив Хаджара. – Или ты уже забыл наш уговор? Если у тебя не получится меня поцарапать, то ты – мой.

– Хаджар? – на плечо легла знакомая, слегка мозолистая ладонь. – Все в порядке?

– Все в порядке, – ответил Хаджар. – Просто немного воспоминаний.

Эйнен “кивнул” в своей привычной, сдержанной манере и отошел.

– Ох, боги и демоны, это то, о чем я думаю?

– Лучше бы, Том, это было не так.

Анис обнажила клинок. Её примеру последовали и остальные члены отряда. Мгновенно активировав артефактную броню и вооружившись, они встали плечом к плечу.

Хаджар, пока не спешивший с Зовом, лишь призвал в реальность Черный Клинок. Это не укрылось от Эйнена, который уже стоял внутри своей Теневой Обезьяны.

За два года защитная техника островитянина успела разительно измениться. Теперь это была не огромная, пяти метровая тварь, а нечто вроде силуэта, застывшего вокруг самого Эйнена. Вот только потеряв в размере, обезьяна явно приобрела в плотности и теперь выглядела как миниатюрная, но неприступная бронированная крепость.

Бронированная все в той же, радужной чешуе.

– Это действительно оно? – все не унимался Том. – Озеро Грез?

Отряд стоял на берегу покрытого туманами, озера. И, видят Высокие Небеса, от его водной поверхности тянуло такой опасностью, которую Хаджар ощущал только в логовах самых жутких зверей Горы Ненастий.

И, если тогда ему приходилось забираться в них из-за Оруна, да поселятся в нем черви, то теперь он шел туда по своей воли.

– Ларис там.

– Где – там? Я его не вижу.

– Он под водой.

Глава 752

На Ярости Смертного Неба уже во все шел пир, который Император Морган устроил для своего ближайшего круга гостей. Стол, рассчитанный всего на семьдесят человек, поставили таким образом, чтобы можно было наблюдать за происходящем у Озера Грез.

Явства, стоящие перед гостями, мало походили на те, что обычно представляли себе на пирах смертные, практикующие и начинающие истинные адепты.

Здесь не было ни мяса, ни особых изысков. Только огромное количество самых разнообразных фруктов и даже кореньев. Да, тех простых кореньев, которыми питаются разве что бродяги смертных.

Вот только от каждого фрукта и корешка тянуло невероятной, практически на ощупь ощущаемой энергией. Все, что предложил в качестве угощения Император, являлось, без малого, редкими природными ресурсами. И за многие из них начинающие истинные адепты были бы готовы продать душу.

– Никогда бы не подумал, Брустр, – со скрытой насмешкой произнес Данахэд, отправляя в рот очередной Солнечный Персик. – что твои племянники так дружны с твоим сыном.

Глава Хищных Клинков лишь сжал зубы, отчего его скулы вздулись, но промолчал. Как и многие, он продолжал наблюдать за весьма колоритным отрядом.

Один из многочисленных сыновей Данахэда, дочь Агвара, потерявшая его расположения из-за связи с простолюдином, два племянника Брустора, которые еще дышали лишь по политическим причинам и ученик Оруна.

Несколько часов назад Брустору пришлось пережить поток насмешек со стороны Сальма Тареза. Тот не упустил случая позубоскалить по поводу того, что Лариса утащил монстр Озера Грез.

Разумеется, Тарез забыл упомянуть, что Ларису удалось защитить свой отряд от неминуемой гибели. Все же, монстр Озера Грез находился на уровне Первобытного Монстра четвертой стадии.

Вряд ли хоть кто-то из находившихся сейчас в лесу адептов был способен одолеть монстра, равного по силе Безымянному адепту.

А теперь отряд, идущий по следу Лариса, который они непонятно каким образом смогли различить, вплотную подобрался к озеру.

И это при том, что озеро обладало совершенно невероятной способностью к постоянной смене своего местоположения.

Как и благодаря чему происходили подобные аномалии, не смогли выяснить даже за тысячи лет лучшие ученые умы Даанатана.

– Ну наконец-то, – Орун, сбив ребром ладони горлышки от бутылки одного из лучших вин, залпом осушил содержимое емкости, а затем вытер губы рукой. После чего не забыл вытереть саму руку уже о собственный волосы. – Я уж думал выкормыш бездны так и будет возиться с этими бездарями.

Главы кланов повернулись к Оруну, но никто из них так ничего и не сказал против “бездарей”. Все они надеялись на то, что Великий Мечник упадет в грязь с лицом, когда его ученик бесславно сгинет в Озере Грез.

Подойдя к кромке воды, Хаджар вытянул перед собой руку. Стоило ему это сделать, как туман, плотным покрывалом укрывший водную гладь, свился тонкими плетьми и выстрелил в сторону вторженца.

Хаджар одернул руку и сделал несколько шагов назад.

Туман тут же рассеялся над водой.

– Ничего не напоминает? – Хаджар сжал кулак и повернулся к другу.

– Озеро в Море Песка, – кивнул Эйнен.

Два товарища уже сталкивались с подобной аномалией. Тогда, в Море Песка, подобный туман скрывал вход в древнюю обитель исчезнувшей цивилизации магов.

– И на этот раз мы вряд ли сможем приготовить яд, который заблокирует наши способности.

Эйнен “скосился” в сторону аристократов. Разумеется, островитянин доверял Доре, но вот остальным…

– Даже если бы я и смог, – сказал он. – то все равно бы не стал так рисковать.

– Согласен, дружище.

– О чем вы там треплитесь?! – рявкнул Гэлхад.

Кажется великана совсем не заботил тот факт, что они стояли на берегу мистического озера, туман которого обладал неизвестными свойствами и силой.

– О том, что Ларис находится под Озером, – ответил Хаджар. Все это время они с Эйненом говорили на диалекте, так что аристократы не особо понимали о чем шла речь.

Разумеется, Диносы и Марнил могли за эти два года попытаться выучить диалект Эйнена, но вряд ли бы их попытки увенчались успехом.

Диалектов в стране островов было даже больше, чем самих островов. И очень мало вероятно, что в столице можно было отыскать учителя хотя бы на десяток из них.

– Возможно, варвар, – вероятно, из-за нервов, Том вернулся к своей привычной манере речи. – ты, среди зверей на горе, забыл язык Империи и хотел сказать – на дне Озера?

– Нет, Том, – Хаджар поднял с земли камень и, отойдя на почтительное расстояние, бросил его в сторону озера. – Я сказал именно то, что и хотел сказать.

Туман, скрутившись в тугие жгуты, выстрелил сотней щупалец. Они обвили камень, сжались, а спустя мгновение вновь рассеялись над водной гладью.

Камень исчез. Ни пыли, ни крошки, ни хлопка. Он просто испарился.

– Как кто-то может быть под Озером, Хаджар?

– Мы с Эйненом уже сталкивались с подобным, – Хаджар отряхнул руки и повернулся к задавшей вопрос Анис. – В Море Песка существовало подобное Озеро. Оно закрывало проход в… сокрытые земли. Туман, который вы видите перед собой, на самом деле это живое существо. И оно будет реагировать на все, что обладает энергией. Или же несет на себе её след.

Адепты замолчали. Они и сами видели то, с какой скоростью и легкостью сотая доля тумана поглотила камень.

– Получается, что туман могут миновать только смертные?

– Да, – почти не солгал Хаджар.

Он, как и Эйнен, не собирался распространяться на тему того, что ловушку можно было пройти и при помощи особого яда.

– Значит, все просто, – пожал плечами-валунами Гэлхад. – Мы уничтожим эту тварь.

Хаджар не успел остановить горячего великана клана Вечной Горы. Перехватив секиру, тот сделал шаг в сторону озера. Туман, вобрав в себя половину белесой субстанции, мгновенно преобразился в хищную пасть.

Гэлхад нанес мощный, рубящий удар. Шлейф силы, пропитанный мистериями, сорвался в полет. Эхо, которое он создавал, оставляло в пространстве маленькие взрывы силы. Сам же удар рассек водную гладь, разделив её на две половины.

Но туман, попросту пропустив удар сквозь себя, мгновенно впился в ногу Гэлхаду. Великан закричал от жуткой боли и прыгнул назад.

Стоило ему пересечь невидимую черту, как туманная белесая пасть рассеялась. Одновременно с этим в воду упали кровавые ошметки и часть восстановившейся озерной глади окрасилась алым.

– Что это за демон?! – Гэлхад, около которого уже крутилась Анис, держался за раненную ногу.

Туман не просто “прокусил” его Императорскую броню, а порвал её так просто, будто это была тряпка. После чего вырывал из бедра великана здоровенный кусок плоти.

Оголенная кость слегка блестела в свете полной луны.

– Эту тварь нам не победить. Хотя бы просто потому, что это не столько животное, сколько особое заклинание. Волшебная пелена, если точнее, –резюмировал Хаджар. Воспоминания о тренировках на Горе Ненастий вновь стучались к нему в сознание. – Но мы можем её обхитрить. Делайте то, что я говорю и, возможно, мы сможем выжить.

Сердце Дракона VII

Глава 753

После путешествия по Морю Песка, Хаджар мысленно сотни раз переживал момент, когда они нашли озеро, созданное древними магами. Но даже так, спустя несколько лет, он все равно не был уверен в успешности возникшего в сознании плана.

Увы, у отряда просто не было времени на размышление о том, получится или нет; откуда здесь взялось созданное исчезнувшей цивилизацией магов озеро.

С каждой минутой бездействия шанс того, что Ларис Динос выживет, уменьшался. А вместе с этим исчезала и возможность свергнуть с престола клана Хищных Клинков его нынешнего главу. И, значит, одновременно с этим повышался риск быть уничтоженными этим самым главой.

Хаджар, еще раз вздохнув и посокрушавшись над тем, что его жизнь вертится вокруг Диносов, поднял над собой Черный Клинок.

Все так же, не использую Зова и не приглашая присоединиться к битве подросшего птенца птицы Кецаль, он глубоко вздохнул.

Каждый раз, используя эту технику, Хаджар ощущал себя склоняющим колено перед мощью Черного Генерала, но тут же осознавал, что это было не так.

Нет в мире большей чести для воина, чем, осознавая, что перед тобой расставлена ловушка, войти в эту ловушку с гордо поднятой головой и, перевернув все в свою пользу, повергнуть противника.

И именно это и собирался сделать Хаджар.

Он заберет у Дархана все, и не отдаст ему ничего.

– Первый Удар: Летающий Клинок!

Деревья согнулись от мощи, сорвавшейся с клинка Хаджара. На десятки метров вокруг его ног зазмеились глубокие, хищные трещины.

Воздух задрожал настолько отчетливо, что его покрыли волны, будто кто-то разжег невероятно горячее пламя.

Ударил гром.

Восходящий поток ветра разметал волосы Хаджара, зазвенел фенечками в его волосах, вырвал с корнем несколько деревьев и волной накрыл притаившихся в кустах (в том, что от них осталось) аристократов.

– Демоны и боги, дружище, – Наставник Жан слегка приподнялся на своем стуле. Как и многие другие, он не сводил взгляда с происходящего на берегу Озера Грез. – Это ты его научил?

Орун, убедившись в том, что мистерии его меча надежно прикрывают от желающих подслушать, честно ответил:

– Нет.

Жан повернулся к мечнику. Он ожидал, что тот улыбнется, скажет, что неудачно пошутил или нечто в этом роде. Но Орун, разом растеряв всю свою напускную браваду, хмурил кустистые брови, от чего только еще больше походил не на человека, а на свирепого зверя.

– Проклятый мальчишка, – утробно прорычал Орун. – Я же говорил ему, не использовать эту технику вплоть до финала.

Жан снова повернулся к юноше, которого лично принимал на обучение в школу “Святого Неба”. Как давно это было? Три, четыре года назад? Время, столь короткое, что проходит для Повелителя даже быстрее, чем взмах крыльев бабочки.

Многие за это время не успевают заработать очков Славы и на одну технику уровня Земли. Но этот молодой воин…

То, что он использовал… эта чудовищная по своей доминирующей, всепоглощающей силе техника, она находилась за пределами уровня Неба.

Более того, Жан мог поклясться своим путем развития, что она встала вплотную к границе, которая отделала Императорский уровень от следующего…

И, если бы эта граница не была столь непреодолимой, то одним этим ударом юноша подписал бы себе смертный приговор. Ведь именно на Божественных техниках и Наследии, к ним ведущим, и покоилась мощь Императорской семьи и, следовательно – всего Дарнаса.

Жан скосился в сторону Императора Моргана. Тот сохранял ледяной спокойствие, но его цепкие, темные глаза, они по ястребиному следили за юношей.

От Жана не укрылось и то, как зашептались между собой аристократы и патриархи сект. Во всем Даанатане не нашлось бы и пяти десятков элитных учеников, способных использовать боевую технику Императорского уровня.

Но еще меньше оказалось бы тех, кто был бы в силах не просто призвать, а поддерживать технику “такой” мощи.

– Что за монстра ты взрастил за эти два года, – Жан тяжело опустился обратно на стул.

Впервые, за долгое время, он ощутил, как по спине скатываются гадины холодного пота. В последний раз такое было лишь когда он увидел как сражается его впавший в дикую ярость друг.

В ту ночь, Орун заслужил себе славу Великого Мечника, а также страх всего Даанатана. Вот только ценой тому стал целый аристократический клан.

Клан, который Орун уничтожил в одиночку…

Черный Клинок, издавая свист, мало похожий на тот, что мог бы породить меч, взвился в широком, секущем взмахе. С его лезвия потянулся не просто длинный, плотный разрез.

Нет, небо рассек черный, драконий клык. А затем, растягиваясь раной на самом пространстве, он породил огромный поток черной, пропитанной глубокими мистериями, энергии.

В ней танцевали разъяренные, голодные черные драконы, тела которых были созданы даже не из мечей – а из ударов мечей.

– Что Орун с ним сделала на этой клятой горе? – Гэлхад осознал себя держащим оружие на готове.

Он выставил перед собой секиру в абсолютно бессознательной, инстинктивной манере. Единственное, что его успокаивало, что так же поступили и другие.

Лишь Анис смогла сохранить невозмутимое спокойствие и не поднять своего меча.

Одно лишь только эхо от единственного удара Хаджара, превращало окрестности в подобие поля боя. На земле протягивались жуткие шрамы, деревья не просто срубало, а превращало в труху. Камни исчезали в мелкой крошке, которая затем исчезала в мерцающую пыль.

И вся эта сокрушительная, неподдающаяся описанию мощь была направлена не на определенную цель, а прямо в центр белого тумана.

Тот не заставил себя ждать.

Ответ на явную атаку последовал незамедлительно. И в той же доминирующей, всепоглощающей манере, что и удар “Летящего Клинка”.

Белый туман обернулся, без малого, ордой каких-то жутких животных. Ни одного из них, страшных, явившихся из кошмара испуганного ребенка, никогда в жизни не видели не только ученики “Святого Неба”, но и зрители на кораблях.

Лишь Мастер, представленный Императором, слегка прищурился и немного улыбнулся. Вид, принятый туманом, навеял воспоминания о бурной молодости…

– Живее! – по лбу Хаджара покатился пот. Руки, сжимавшие меч, дрожали. Он поддерживал удар “Летящего Клинка” и буря черной энергии, наполненная драконами-ударами-меча, сражалась с туманной ордой диких тварей. От их битвы в небо врезались разноцветные молнии, эхо разлеталось по окрестностям и буквально униточжало все на своем пути. Вода в озере вскипала и испарялась. Но испарения, взвинчиваясь туманами лентами, лишь подкрепляли орду монстров. – Долго не удержу!

Уже один только факт того, что Рыцарь Духа начальной стадии был способен в одиночку сдерживать мощь охранного заклинания, как понимали многие зрители, без малого – Божественного уровня, уже было чем-то выдающимся

Но то, что он при этом сумел оттеснить пелену на расстояние, достаточное, чтобы в озеро могли прыгнуть его союзники – это выходило за все рамки о представлении аристократов и дворян о силе простолюдинов.

Единственное, чем они могли объяснить подобное – наставничество Оруна.

Когда под озерной гладью скрылся замыкавший отряд Эйнен, Хаджар, с ревом, нанес мечом рубящий удар. Волна черной энергии вспыхнула такой силой, что её эхо донеслось даже до щита Ярости Смертного Неба.

Зрители ахнули.

Они и представить себе не могли, чтобы простолюдин, Рыцарь Духа начальной стадии, смог продемонстрировать такую силу.

И один лишь только Орун разочарованно сплюнул:

Глава 754

– Слабак, – сплюнул Орун.

Он голыми руками вырвал из зажаренной туши Трирогова Кабана кусок мяса и, обливаясь еще кипящим жиром, начал его грызть.

Хаджар же, лежа на камнях, пытался отдышаться.

Шел уже второй месяц его тренировок. Хотя, тренировками эти назвать было сложно. Все, что он делал с момента, как поднялся на горное плато и нашел пещеру Оруна, это… пытался встать на ноги.

Как только ему удавалось хоть немного приподняться над взмокшей от его пота и крови земли, как ему по спине тут же прилетал удар палкой.

И если кому-то кажется, что для адепта, чье тело было укреплено особым, Волчьим Отваром племени Орков и сердцем дракона, то… этот человек глубоко ошибался.

Каждый удар палкой, нанесенный Оруном по спине Хаджара, срывал с последнего целые пласты мышц и ломал кости. В итоге, весь следующий день, а то и два, Хаджар с жадность утопающего глотал крупицы энергии из Реки Мира и тут же отправлял их на регенерацию плоти.

При этом он никак не мог повлиять на то, что организм пытался восстановиться не только за счет энергии, но и банальным, “смертным” способом – истощал собственные запасы питательных веществ.

В итоге за месяц зверских избиений Хаджар из крепкого, статного молодого воина, стал походить на высушенный, покрытый шрамами и увечьями скелет.

Он уже забыл, когда в последний раз не чувствовал, чтобы у него ломались и снова сращивались кости. Чтобы не стекала ручьями кровь. Её было так много, что все плато окрасилось в багровый, а временами с края обрыва падал самый настоящий водо… кровопад.

На запах кровь и мяса, слетались хищные птицы.

Орун и не думал их отгонять.

Хаджару, в почти бессознательном состоянии, приходилось делать это самому.

Молча.

Без крика или всхлипа.

Просто потому, что на крик и всхлип ему потребовалось бы израсходовать силы. Силы, которых у него и так почти никогда не было.

– Слабак, – повторил Орун. Запах жаренного мяса топил сознание Хаджара внутри простого, плотоядного голода. Желудок уже давно, казалось, начал переваривать сам себя. И боль от этого лишь вливалась в общий поток агонии. – Жизнь – право сильного! Если ты слаб – ты просто умри. Право на жизнь надо заслужить! За него надо сражаться! Тебя выкинули в этот мир лишь ради одного – чтобы ты трахался, жрал и проливал кровь! Но все это лишь для сильных! Слабым – смерть!

В сознании Хаджара, который вновь накопил немного сил для того, чтобы попытаться встать, билась лишь одна мысль:

– “Еда!”.

Озеро Грез на деле оказалось точно таким же, как его запомнили из путешествия в Море Песка Хаджар с Эйненом. Холодные, прозрачные, лишенные всякой жизни, воды.

Создавалось такое впечатление, что Озеро не просто было “искусственным”. Нет. Это словно огромная чаша, которую заполнили водой и собирались, возможно, вымыть в ней посуду.

Но посуды не нашлось, так что мыли шестерых адептов.

Анис спускалась ко дну первой. Она, не позволяя себе лишних движений, выставили вперед клинок и двигала собственное тело энергией. Мистерии же, срываясь с острия её длинного, тонкого клинка, рассекали водную гладь.

В итоге погружение на глубину в километр, которое было бы невозможным для смертных, у Рыцарей Духа не заняло и пары минут.

Уже вскоре аристократы остановились и зависли в темной водной глади. Они не могли поверить своим глазам. Прямо под ними, в том месте, где должно было быть дно… последнего не оказалось. Вместо него они смотрели на нечто, напоминающее поверхность озера.

Так, если смотреть на него из-под воды.

Хаджар с Эйненом, уже сталкивавшиеся с подобным, первыми “вынырнули на поверхность”.

Перекувырнувшись в воздухе, они упали на мягкий травяной ковер.

Густой, лиственный, заполненный дурманящими, сладкими запахами лес, распахнул перед ними свои дружелюбные объятья.

Было светло и тепло. Так, если бы в небе не раскинулась рябая, водная гладь, а зависло приветственное утреннее солнышко.

Березы и ясени, дубы и лиственницы, вишни и яблони – множество прекрасных деревьев качались в такт непонятно откуда возникшему ветру.

– Это сад, – прозвучал восторженный голос.

Дора и Анис последовали за двумя друзьями. С неба… или чем там на самом деле являлось дно озера, последними спустились Гэлхад с Томом.

Четыре аристократа глазели вокруг ничуть не скромнее, чем простолюдин, впервые попавший в дом аристократа. Хаджар с Эйненом только усмехнулись подобному поведению.

Все люди, в определенных ситуациях, вели себя одинаково. И не важно какого, предположительно, цвета, у них струилась по жилам кровь.

– Действительно, – согласился Хаджар. – Похоже на сад. Будьте на чеку.

– На чеку в саду? – Том нагнулся и сорвался цветок. Такой пышный, сочный и пахнущий жизнью… Хаджар еще никогда прежде, даже в королевском саду Лидуса, не видел подобных цветов. – С какой стати?

– С такой, – Анис не дала возможности съязвить Хаджару. – Что любой сад кто-то должен охранять.

Том посмотрел на сестру и промолчал. Хаджар не видел пару Диносов чуть больше, чем два года. Но пары часов, проведенных в их компании, было достаточно, чтобы заметить, как сильно поменялись их отношения.

Раньше лидерскую позицию занимал именно Том, в то время как Анис старательно исполняла роль слуги. Теперь же все развернулось.

Анис будто снова вернула себе титула старшей наследницы, а Том был не более, чем её избалованным младшим братом.

– Что скажешь, следопыт? – приглушенный бас Гэлхада слегка разрядил атмосферу.

Хаджар сел на корточки и провел ладонью над землей.

Цветы высокие, тянущиеся к “небу”. Ни единой примятой травинки. Ни единой рыхлинки или непонятно откуда взявшейся кочки.

Девственный, нетронутый травяной и цветочный ковер. Место, в котором счел бы за счастье оказаться любой пейзажист или, возможно, поэт.

Хаджар опустил пальцы в землю. Зарылся в неё по самое запястье и прислушался к своим чувствам.

Холодная…

Настолько, что могла бы обмануть неопытного следопыта.

Хаджар не был неопытным. В былые времена от его умения читать следы зависела жизнь не только его брата, а тысяч подчиненных.

Земля была недостаточно холодная. Ветра, которые здесь дуют, должны были её остудить куда сильнее, чем та температура, которой она обладала сейчас.

По ней кто-то недавно шел. Более того – шел, проливая кровь. Только кровь могла неравномерно прогреть землю настолько, чтобы та не успела остыть.

– Здесь недавно сражались, – протянул Хаджар. Перед его внутренним взором возникали и тут же рушились картинки недавних битв. Он никак не мог составить полной картины произошедшего. Детали постоянно ускользали от него. И такого он не мог вспомнить с того самого момента, как впервые, с помощь нейросети, обучался искусству чтения леса. – Немогу сказать как давно…

– Сколько? – спросила Дора. – Сколько человек сражалось?

И вновь в сознании Хаджара построились и мгновенно разрушились картины прошлого.

– Не знаю, – ответил он. – Все неясно. Не могу понять…

Первой упала Анис. Следом за ней Дора. Потом Гэлхад и Эйнен. Том, успев промямлить нечто, напоминающее:

– Мама… – тоже исчез в густом, цветочном ковре.

Хаджар не успел даже понять, что произошло, как земля поглотила пятерых его спутников.

Он остался один.

– От тебя пахнет Врагом… Дурной запах.

Глава 755

Существо… хотя, правильнее будет сказать – нечто, появившееся из цветущего, прекрасного сада, выглядело его фоне так же неестественно, как испражняющийся конь посреди Императорского приема, на крупе которого предавались бы страсти двое толстых, старых политиков.

Хотя, последнее на таком приеме, в каком-нибудь темном закутке, наверное и не было бы столь неестественным…

Нечто, явившееся перед Хаджаром, чем-то напоминало его собственный Зов. Так же закутанное в черный плащ, сотканный из тумана, оно опиралось на такой же посох. Он, как и само создание, не касалось цветов, а будто плыло над ними.

Но даже так – в том месте, где пролетела тварь, цветы мгновенно увядали, превращались в перегной, а затем из их праха, словно мифический феникс, поднимались уже новые, не менее прекрасные растения.

Во всей фигуре, превышавший в размерах два метра, единственным, что казалось физически реальным, была выглядывавшая из-под капюшона лицевая часть черепа и реберная клетка. Причем если череп был лишен всяческой мышечной ткани, то вот торс выглядел едва ли не живым.

Возможно это было как-то связано с крупным, вросшим в солнечное сплетение, багровым кристаллом. От него по всему “телу” существа расходились жилы, по которым пульсировала энергия.

Хаджар уже был знаком с энергией, обладающей характерными цветом и аурой. Более того, подобный кристалл, на деле – Ядро, в данный момент покоился в пространственном артефакте.

– Опять, – слегка устало вздохнул Хаджар и выставил перед собой Черный Клинок. – Будь не ладен этот Дархан…

В который раз незнакомые сущности, определив в Хаджаре потомка Черного Генерала, бросалось в битву и…

– Разве так воспитывают принца славного королевства Лидус, – даже голос существа чем-то напоминал собой туман. Шелестящий, находящийся где-то на грани слышимости и мгновенно исчезающий. – Придя кому-то в гости, обнажать оружие?

Сказать, что Хаджар был удивлен, не сказать ничего. Впервые создание, знавшее кем являлся его духовный предок, не спешило отправить самого Хаджара к этим самым предкам.

– Ты не собираешься атаковать? – с недоверием спросил Хаджар, так и не опустивший меча.

– Зачем мне это.

– Тогда что ты сделал с моими друзьями?

– Другом, – поправило существо. – Эйнен, как и остальные, кто пришел в эту ночь в мой сад, спят. И как любой спящий, они видят сны. Кто-то приятные, кто-то не очень.

Существо, внезапно, нагнулось и попыталось сорвать цветок, но стоило его “руке” оказаться поблизости от прекрасного растения, как то мгновенно обернулось в прах.

Нечто “вздохнуло” и выпрямилось. Пустые глазницы белого черепа смотрели на Хаджара.

– Откуда ты знаешь кто я и как зовут моих спутников?

– Я знаю всех, кто приходит в мои владения, Хаджар, – нечто повернулось к “небу”. Хаджар мог поклястся, что пустые глазницы пронзили водную поверхность и устремили взор к застывшим в небе кораблям. – И тех, кто смотрит сейчас за нами. Смотрят, но не видят. Даже тот Хозяин Неба – он не сможет пробиться сквозь пелену Эйцири.

– Пелена Эйцири? Так называется заклинание тумана?

– Нет, так звали девушку, которая его наложила на это озеро.

От нечто, несмотря на весьма угрожающий внешний вид, не исходило ровным счетом никакой угрозы. Более того, Хаджар не ощущал того, чтобы от нечто исходили хоть какие-то нити энергии.

Получается, что уже не труп, но и еще не скелет, не был чей-то Тенью.

В таком случае – чем он являлся и как…

– Благодаря этому, – туманная рука коснулась алого кристалла в центре груди. – Я еще могу находиться в этом прекрасном саду только благодаря этому демоническому сердцу.

Хаджар окончательно перестал понимать, что здесь происходит. Как бы он не старался смотреть сквозь Реку Мира, но не мог обнаружить и следа присутствия островитянина и остальных.

Но, что выглядело куда более мистичным – он и присутствия этого создания не мог заметить. Складывалось такое впечатление, что его и вовсе не существовало в реальности.

– Ты умеешь читать мысли? – спросил Хаджар.

Не потому, что ему было принципиально важно узнать ответ на этот вопрос. А просто потому, что хотел хоть немного потянуть время, чтобы собраться с мыслями и составить план дальнейших действий.

Он нутром чуял, что чтобы здесь не происходило, добром это никак не могло закончится.

– Только судьбы, – внезапно ответило создание. Оно продолжало смотреть сквозь водную пелену. – Тебе было предначертано сюда прийти. Так же, как и твоему другу и твоим спутникам. Так же, как им было предначертано упасть в сон. А тебе, задать мне вопрос – почему я не мертв, но и не жив. Я решил ответить сразу…

– Но…

– Да, возможно, таким образом я изменил судьбу, – перебило Хаджара создание. Тот все отчетливее понимал, что… ничего не понимает.

Ситуация так стремительно изменилась и так быстро покатилась куда-то под откос, что все, что мог делать Хаджар – просто наблюдать. Жутко неприятное и даже чем-то пугающее чувство.

А после тренировки с Оруном, да сядет он трижды на кол, Хаджара было сложно чем-либо напугать.

– Знаешь, раньше судьбу не воспринимали как написанный свиток или сотканную ткань. Нет, ходили мифы, что когда-то люди были вылеплены богами из глины. Дабы прислуживать им. И вместе с людьми вылепили и их судьбы. Поэтому искусство гончаров, как и кузнецов, считалось сакральным. Из мягкого сделать твердое, из твердое – мягкое. Бесформенному придать форму, а затем забрать у четких очертаний их границы. Повергать мир в хаос, вынуждая хаос следовать законам и упорядочиваться.

В который раз Хаджар был благодарен судьбу, чем бы она там не являлась, за встречу с Древом Жизни. Если бы не оно, то при разговоре с некоторыми сущностями, Хаджар бы уже несколько раз успел сойти с ума.

– Тебе ничто это не напоминает? – внезапно спросила существо. – Ничего не напоминает подобное описание?

Хаджар и вправду задумался. Опять же – ему просто требовалось потянуть время. И если параллельно с этим он мог дать нейросети возможность собрать больше данных, а самому поломать голову над очередной загадкой, то почему и нет.

– Грезы, – внезапно осенило Хаджара. – Это напоминает сны.

– Судьба это сон, Хаджар Дархан, – согласно “кивнуло” создание. – И так же, как вечно изменчив и непостоянен сон, так же изменчива и судьба.

– Все, что я знаю об изменении судьбы, это то, что из-за богов люди больше не могут её менять, – резко ответил Хаджар.

– Может и так, а может люди просто разучились отличать сон от судьбы. Ведь, кто знает, может ты до сих пор лежишь на железном столе и люди в зеленых халатах режут тебя сталью и вставляют молнии в твой мозг.

Хаджар вздрогнул. Если бы он мог выронить Черный Клинок – то выронил бы.

Существо, чем бы оно не являлось, явно описывало последние часы проведенные Хаджара на Земле.

– Кто ты…

Создание отвернулось от водной глади.

Проклятье…

Оно посмотрело ему в глаза.

Проклятье…

– Тебе ведь нравилась сказка о Горшечнике, Dlahi Hadjar?

Проклятье! Это меняющее положение озеро, этот туман, этот сад… это не было “владениями” туманной фигуры.

Это была её тюрьма!

Но Хаджар понял это слишком поздно. Цветы оплели его тело крепкими лианами и Хаджар понял, что в прямом смысле слова – проваливается под землю.

Сердце Дракона VII

Глава 756

– Помогите, пожалуйста, прошу вас.

В центре шумного города, на разгоряченных от беготни посыльных и шуршания колес телег, мостовых, среди бесстрастных, спешащих по своим делам, под жаром беспощадного, полуденного солнца, бродил поседевший, полусумасшедший юноша.

– Помогите, – цеплялся он к рукам прохожих. – пожалуйста, – хватался он за их сапоги и штаны. – умоляю.

Но от всюду слышалось только сухое:

– Поди вон, нищая шваль.

Или брезгливое:

– Не трогай моего сына, животное! От тебя пахнет болезнями!

А еще гневное:

– Стража! Стража! Здесь неприкасаемый!

Народ тут ж заматывал лицо любой, нашедшийся под рукой тканью и спешил убраться на противоположную улицу.

– “Неприкасаемый”, – подумал Хаджар. – “Так, в давние эпохи называли прокаженных! Но уже тысячи лет, как проказа была истреблена!”

– Нет, нет, – можно было бы сказать, что седой юноша захлебывался слезами, но это было не так. – Я не прокаженный! – он просто не мог плакать. Из уголков его глаз, вплоть до самого подбородка, тянулись черные полосы.

Именно из-за них, вкупе с черными лохмотьями, заменявшими юноше одежды, люди ошибочно принимали его за прокаженного.

Неприкасаемого.

Из-за поворота, около которого и стоял Хаджар, послышался лязг метала и тяжелый гул, которые издавали кованные сапоги, бьющие по мостовой.

Нетрудно догадаться, что служивые, государевы люди, сделают пусть и с предполагаемым, но прокаженным. Этим несчастным вход в город был запрещен под угрозой смертной казни.

Ведь одно неловкое движение и могла начаться эпидемия, которая уничтожила бы все, в пределах досягаемости человеческого взора.

Хаджар потянулся было к упавшему, от бессилия, на мостовую юноше, но его рука прошла насквозь парня. Не всколыхнула ни одежд, ни всклоченных, седых волос.

– Это просто сон, Хаджар, – прозвучало рядом.

Хаджар повернулся. Рядом с ним стояла фигура, наполовину созданная из ожившей тьмы и наполовину – из пока еще не разложившегося скелета. В центре груди сознания билось красное, кристаллическое сердце.

Воспоминания постепенно возвращались в сознание Хаджара. Он увидел сцену, как сражался с туманом на поверхности озера, а затем, как его спутники и друг – Эйнен Островитянин исчезла под покровом цветочного луга.

– Просто сон, – голосом, буквально истекающим грустью, повторило существо.

В этот момент из-за поворота показалась стража.

– Вон он! – громыхнул бегущий впереди сержант. – Если не хотите к дому праотцов, то не дайте этому псу к вам прикоснуться!

Хаджар не узнал ни герба, на нагрудниках служивых, ни их брони. Такой он еще не видел. И, при всем его скепсисе к нынешнему вооружению у городских служивых, эта выглядела еще хуже.

Такое впечатление, что она вообще не являлась артефактной. А ведь даже в эпоху Ста Королевств, которая миновала демон знает когда, уже наладили производство артефактной брони.

Получалось, что времена, в которые Хаджара отправил явно чужой сон, уходили куда-то к самым корням древа истории.

– Нет, вы не понимаете, я не прокаженный, – служивые уже окружили юношу. Выставив перед собой щиты и копья, они взяли его в кольцо, которым обычно сковывают опасных пленных или хищных зверей. – Я лишь ищу помощи… я ищу Тисэ, – по отношению к высушенному, почти не способному шевелиться несчастному, такая мера предосторожности явно выглядела лишней.

– Прикончить пса! – рявкнул сержант. – Только аккуратней! Смотрите, чтобы на вас не попала его гнилая кровь!

Служивый уже замахнулся своим копьем, но в этот момент вперед вышел самый юный из городских стражей.

– Ты совсем из ума выжил от нехватки баб, молодой?! Жить надоело!

– Постойте лэр, сержант! Кажется я уже где-то слышал имя.

– Что еще за имя!

– Имя – Тисэ.

Юноша, только недавно его произнесший, тут же оживился. Он потянулся рукой к молодому стражнику. Ему дрожащие губы прошептали:

– Вы знаете Тисэ? Вы её видели?

Хаджар же раз за разом мысленно прокручивал произнесенное “лэр”. Он не помнил, чтобы хоть кто-то использовал столь архаичное военное обращение. Опять же – даже в эпоху Ста Королевств так не говорили.

– Как давно это произошло? – спросил он у странной фигуры, стоящей рядом с ним.

Воспоминания полностью вернулись к Хаджару. И теперь он понимал, кому именно принадлежал этот странный сон. А еще то, что в данный момент он, скорее всего, находился в тюрьме, которую возвели именно ради этого… создания.

– Во времена, когда еще не погасла Большая Северная Звезда. Покровительница всех странников.

Хаджар ничего не слышал о Большой Северной Звезде. Но, даже если воспоминания о светиле, о котором существо отзывалось с таким уважением, стерлись в пыли эпох, то…

Проклятье… сколько сотен тысяч лет минуло с тех пор?

– Нет, я не видел Тисэ, – стражник опустился на корточки и, игнорируя предостерегающие, грубые слова сержанта, голой рукой сжал ладонь настродавшегося юноши и помог ему подняться на ноги. – Ты ведь Б…

Имя юноши заглушил порыв ветра и Хаджар не смог разобрать произнесенного слова. А читать по губам было бесполезно. Язык, на котором говорили местные, Хаджар попросту не знал, а нейросеть и вовсе сочла его давно умершим.

Ни в одном современном диалекте не осталось и следа от этого наречия…

– Да, – кивнул юноша. — Это я.

– Сержант, – стражник повернулся к офицеру. – Я знаю этого несчастного. И он действительно никакой не прокаженный.

– Да я уже вижу, – буркнул офицер.

Он смотрел на то, как его подчиненный без страха трогал голой кожей этого бродягу.

Хаджар же вспоминал, что проказа в этом огромном мире была не такой, как на Земле. От простого прикосновения она распространялась мгновенно, а симптомы в виде гниения проявлялись в считанные секунды.

– И кто же это такой, рядовой? – сержант поставил копье рядом с собой.

– Бродяга, – пожал плечами служивый. – Сбрендивший несчастный. Несет чушь о том, что его возлюбленную – Тисэ, украл бог войны Дергер.

– Да, да! – юноша, обламывая ногти, попытался схватиться за броню поднявшего его на ноги стражника. – Он увез её на своей колеснице, запряженной огненными псами!

Он продолжал говорить что-то еще. О том, что молился Яшмовому Императору целую неделю. О том, что совершил все древние обряды, какие только смог найти.

Но вместо этого лишь только истратил слезы. Он плакал от своего бессилия так много, что соль прожгла в его коже две черные полосы.

– Сумасшедший, – сержант сплюнул на землю и посмотрел на юношу. – Отведите его в казарму и накормите.

– А дальше что?

Офицер обернулся. Горожане внимательно, пусть и находясь на почтительном расстоянии, следили за происходящим.

– Отправим вон из города, – нарочито громко ответил сержант. – Нам здесь нищие безумцы ни к чему, – и уже куда тише он добавил. – и обездоленные войной тоже.

Развернувшись и блеснув зажатым подмышкой шлемом, он отправился вниз по улице.

Следом за ним поспешили и остальные стражники. Один из них едва ли не тащил на себе беззвучно и без слезно рыдающего, похожего на мумию юношу, который все повторял:

– Тисэ… дождись, меня, Тисэ… Тисэ, я приду за тобой.

В следующее мгновение Хаджар уже вновь стоял на цветочном лугу.

Он тяжело дышал.

Но даже так – неотрывно смотрел на тень с бьющимся, алым, демоническим сердцем.

Глава 757

Хаджар слышал эту историю всего несколько лет назад. Пять, может быть уже шесть лет тому назад. Еще в те времена, когда они только начали с Эйненом работать охранниками в караване Рахаима.

Тот, перед тем как рассказать об истинной цели похода каравана, поведал им старую легенду. Частично её слышали все, но в столь полной версии, как рассказал Рахаим – ни Хаджар, ни Эйнен не припоминали.

По ней получалось, что гениальный горшечник, которому было под силу вылепить все, на что мог упать взгляд, влюбился в девушку красавицу –принцессу города.

Они вместе сбежали.

Жили в хижине в лесу, радовались мелочам. Горшечник лепил, как и положено названию его профессии, самые простые горшки для сельчан.

Принцесса работала с землей и живностью. Но постепенно её точеная, неземная красота, начала грубеть. Сперва руки, потом волосы, а когда постепенно смазывалась линия талия, не вытерпел бог войны Дергер.

Он, с самого рождения прекрасной, как теперь знал Хаджар, Тисэ, был беззаветно в неё влюблен. И, каким-то странным образом, умудрившись, как, опять же, теперь понимал Хаджар, нарушить законы Неба и Земли, вмешался в жизнь смертных.

Он увез Тисэ на седьмое небо, а горшечник остался тосковать по возлюбленной на земле. Собственно, ради него богиня любви и создала эликсир, который сохранила у себя древняя цивилизация магов.

Но, чтобы сохранить равновесие, горшечника прокляли и даже если бы тот оказался вплотную к эликсиру, то все равно не смог бы его обнаружить.

Извращенная логика богов.

Эликсир есть, горшечник есть, шанс найти Тисэ есть, значит вселенная не пострадает.

Что им, вечным, до судеб двух игрушек, которые они создали себе для развлечения.

– Ты Горшечник, – повторил пытающийся отдышаться Хаджар.

Чтобы там не говорило это… существо, но простым сном явление не было. Иначе как объяснить тот факт, что Хаджар чувствовал себя так, будто его выкрутило наизнанку, разорвало на тысячи кусочков, а потом слепило воедино.

– То, что им было, – ответил немертвый и неживой осколок прошлого. – То, что осталось…

Взгляд Хаджара опять привлек стук кристаллического сердца. Из него так и веяло демонической энергией. Постепенно разрозненные кусочки мозаики начали выстраиваться в единое целое.

Для начала – стало понятно откуда у них над головой появилось озеро, похожее на то, что закрывало вход в обитель древней цивилизации.

Скорее всего, именно те самые маги, что берегли эликсир (использовали его в качестве топлива для своего летающего острова, за что и навлекли на себя кару богов… ну или что там произошло у Черного Генерала с тем Золотым Богом) и наложили такое же заклинание на этот цветочный луг.

И, тем самым, превратили его в клетку. Клетку, из которой существо, некогда бывшее юношей горшечником, оказалось заперто внутри, а мир сверху – находился в относительной безопасности от создания.

Почему-то Хаджара не покидала мысль, что существо было именно заперто и огорожено от окружающего мира.

Что-то в нем было не так…

Что-то, имеющее непосредственное отношение к Тарезам и причине, по которой Хельмер так пекся об их сделке.

Тук-тук, билось красное, демоническое сердце; тук-тук, стучало оно.

– За что тебя сюда поместили, горшечник?

– Я не горшечник, – создание вновь не отводило взгляда от озера. – Лишь осколок от того, чем ему потребовалось пожертвовать чтобы стать тем, кто он сейчас.

– Сейчас? – переспросил Хаджар. – Он все еще жив?

– Если это можно назвать жизнью, Dlahi Hadjar, – и вновь существо произнесло эти два слова. Два слова, которые Хаджар впервые услышал, когда появился в этом мире. Причем каким-то образом существо умудрилось произнести их так, как услышал их в то мгновение сам Хаджар. На языке, которого он еще не знал. “Милый Хаджар”, убаюкивала его мать. – Человек, наделенный душой, не может победить бога, этого душу ему давшего. Но человек без души, уже и не человек. Горшечник не мертв, но и не жив. Древнее, несчастное создание, бредущее по пути, ведущему лишь к одному.

Существо замолчало, а Хаджар вдруг понял, что, если горшечник и вправду жив, то из всех ныне живущих… хорошо – существующих людей, он должен быть самым древним. Еще помнящим те времена, когда спустился с неба Черный Генерал и научил людей, по преданию Степного Клыка, идти по пути развития.

Возможно именно поэтому доспехи, которые увидел в чужом сне Хаджар, не были артефактными. В те безумно далекие времена еще попросту не умели делать артефакты. Более того – от диких зверей, обладающих собственным путем развития, тоже обороняться не умели.

Именно поэтому людской род был настолько малочисленный, что эльфы действительно считались отдельным народом со своей страной.

Народом, а не кланом, способным уместиться в одном квартале столицы “людской” Империи.

Прикинув все это в уме, легко представить, насколько несопоставимы масштабы прошлого и настоящего.

В те времена армия, насчитывающая двести тысяч человек, могла бы захватить пол мира, а сейчас…

– И к чему ведет этот путь? – спросил Хаджар.

Создание, обломок прошлого, затерявшегося в его собственном падении к бездне, ответило не сразу. Оно будто размышляло стоит ему вообще отвечать на этот вопрос или же лучше промолчать.

– Однажды ты узнаешь, Dlahi Hadjar, – наконец произнесло существо. –обязательно узнаешь… но не сейчас и не от меня.

– Ты знаешь, – Хаджар уселся на цветочном лугу. Осознал и тут же поднялся. Дурацкая привычка, которая ему досталась от того-кого-нельзя-вспоминать. –однажды мне уже сделали пророчество.

– Древо Жизни, – слегка качнуло черепом создание. – Я помню… помнил… слышал этот разговор.

– Как ты… впрочем, не важно. Такие глубины мне не понять.

– Пока не понять, – вновь не стало отрицать существо. – но поднимаешься все выше и выше, Dlahi Hadjar. И чем выше, тем дальше ты видишь. Но, чем выше, тем меньше людей ты встретишь вокруг себя. А путь твой далек и высок…

– Мы продолжим говорить загадками, ты… – Хаджар так и не смог подобрать нужных слов, чтобы как-то “назвать” создание, так что просто неопределенно помахал рукой. – или же ты скажешь уже почему тебя сюда заточили и где мне отыскать моих спутников.

– Потому что я знаю истину, Хаджар. Потому что я слепил все, чтобы было мною обозримо. И слепив, я понял истину, которая напугала и богов, и смертных, и демонов и духов.

– И что же это за истина?

Впервые за долгое время существо повернулось к Хаджару. Каким-то необъяснимым образом блеснули его пустые глазницы.

– Чтобы узнать её, тебе придется исполнить мое желание, Dlahi Hadjar.

Почему-то Хаджар знал, что ответ на этот вопрос ему не понравится. Но, все же, он не мог не спросить.

И он спросил:

– Чего ты хочешь?

А существо не могло не ответить.

И оно ответило:

– Убей меня, Хаджар, принесенный Северным Ветром. Иначе погибнут твои друзья, ибо я никогда не выпущу их из их последнего сна.

Хаджар обнажил Черный Клинок.

– Ох, Dlahi Hadjar, – засмеялся осколок несчастного горшечника. – Но я не уйду так просто. Я уйду с фанфарами и громом. Молниями и огнем. Я уйду так, чтобы обо мне запомнили!

Глава 758

Волна силы, разорвавшая озерную гладь, врезалась в щит Ярости Смертного Неба. Тот заискрился, а само судно явно зашатало от удара.

Главы аристократов одновременно, не сговариваясь, коснулись ладонями до бортика корабля. Их глубокие, стоящие на грани, а то и на уровне Королевств Оружия или Магии, мистерии, рванули в сторону раззевающей пасть пробоине, но этого оказалось недостаточно.

– Орун, – все в той же спокойной манере произнес Император Морган.

Мечник, до этого показательно ковырявшийся в ухе, внезапно посерьезнел. Он поднялся, отсалютовал и поклонился.

– Да, мой генерал, – произнес он. Пусть никто и не понял, почему Орун обратился к Императору как к “генералу”, а не как к правителю империи.

В ту же секунду небо затянули белые тучи из которых сорвавшейся звездой упала белая, шаровая молния. Она окутала щит Ярости Смертного Неба плотным, искрящимся маревом, а затем словно впиталась внутрь. Одновременно с этим уже начавшая давать течь пробоине в щите сомкнула расходящиеся края.

Послы соседних империй не могли сдержать своего восторженного ужаса.

Они слышали, что в Дарнасе есть один человек, единственный, на всю Империю, который, помимо Императорского рода, мог использовать технику Божественного уровня.

И теперь они увидели его своими глазами – Великого Мечника Оруна. Повелителя, который по силе равнялся самому Императору Моргану.

Сильнейшему правителю из всех семи Империй. Лишь только, пожалуй, правитель Ласкана мог сравниться по силе с Морганом.

– Смотрите! – закричал один из высокопоставленных дворян. Статус крови не позволял приравнять их к аристократии, но если падет один из родов, то… именно такие, как этот гость, начнут яростную свару за то, чтобы их дом стал одним из Семи Столпов Империи. – Что это за тварь?!

– Боги и демоны! Помните сказку из детства?

– О дьяволе, живущем на дне озера грез?

Над восстановившейся водной гладью, движения туманной руки разорвав белый, магический туман, опираясь на посох стояло существо. Существо, выглядящее так, будто оно вылезло из неспокойного сна ребенка. Ночного кошмара.

И, самое ужасное, что напротив этого могучего создания стоял простой адепт. Рыцарь Духа начальной стадии. В руках он держал один только меч.

– Кажется, Орун, твой ученик так и не получит шанса превзойти своего учителя, – засмеялся отчего-то напряженный глава клана Тарезов.

– Как там его звали, – поддержал извечного соперника Брустр Динос. Если в чем и могли сойтись эти два аристократа, то только в ненависти к мечнику Оруну. – Хибар, кажется?

– Нет, Халвал.

– А, наверное, Хиравар.

Тут не сдержались и прыснули уже многие. Хиравар, на старом наречии, означало “кастрированный осел”. Наставник Жан, услышавший обидную перебранку, уже приготовился к худшему, но… ничего не произошло. Орун продолжал стоять позади Императора Моргана.

Сам же Жан даже не заметил, когда Орун успел туда переместиться. Как, пожалуй, не заметили и личные охранники Моргана – воины уровня Безымянных.

– Твой ученик, Орун, – Император впервые с начала турнира оторвал голову от собственного кулака. – Как ты его оцениваешь?

– Как бездарного щенка, мой генерал. Недостойного даже подпоясаться и бриться, возгордившегося юнца, да раздерут его дождевые черви.

Ни от кого не укрылась полуулыбка на лице Императора.

– За все время нашего знакомства, Великий Мечник, это, пожалуй, самая лестная оценка, которую я от тебя слышал.

– Так точно, мой генерал. Если бы вы приказали мне сделать выбор между старшими наследниками любого клана или секты из присутствующих на корабле и этим тупым шакалом, я бы выбрал тупого шакала!

Главы аристократии едва было не захлебнулись в собственной желчи.

– Надеюсь, он нас не разочарует, – только и ответил Император. – В грядущем шторме, нам нужны самые крепкие из крепких.

– Шторм, мой генерал? – переспросил Орун. – Не слышал о таком, сэр. Если же вы о небольшой драке с шелудивыми Ласканцами, то из всех их братии внимания стоят лишь орки.

Прошло мгновение. Сверкнула молния. А затем, на фоне зарождающейся на западе бури, загремел хохот. Хохот, который звучал так, будто кто-то ударил мечами о щиты, забил в военные барабаны, направил ветер в паруса фрегатов и линкоров и закричал военный клич.

Так смеялся Император Морган.

Человек, заставивший даже Драконов уважать свое имя.

– И все же, Орун, не вижу по какой причине ты так ценишь этого мальчишку.

– Моя вина, мой генерал, – вновь отсалютовал Орун. – я плохо его воспитал. Он слишком много думает и мало действует. Прошу вас немного подождать. Скоро до него дойдет, что эта тварь способна затолкать ему посох в за…

Император властно поднял ладонь и Орун замолчал.

Послы же, все время наблюдавшие за происходящем, мысленно пытались понять насколько должен быть силен Морган, чтобы управлять таким человеком, как Великий Мечник Орун.

Одновременно со словами, произнесенными Оруном, создание, стоящее на водной глади так же спокойно, как на мостовой, выставило перед собой туманный, черный посох.

Оно произнесло лишь одно слово, а на мир обрушился поток такой силы, что задрожали щиты на сотнях военных кораблей. Земля, в радиусе почти километра, осела. Бесчисленное множество деревьев оказались сломлены и в жуткой какофонии грома, сверкающей молнии и треска, они рухнули в хоровод из щепок и пыли.

Поток черной силы, от которой даже на таком расстоянии и сквозь щиты веяло гнилью и смертью, ударил по одинокой фигуре ничем не защищенного Рыцаря Духа.

– Мальчишка покойник, – злорадно прошипел Брустр. – Ох, жаль отец не дожил до момента, когда Оруна окунут лицом в его же дерьмо и…

Никто и никогда не узнает, чем должна была закончиться фраза главы клана Хищных Клинков.

Столп гнили, который буквально уничтожил все сущее на расстоянии в несколько тысяч метров позади Рыцаря Духа, так и не смог навредить самому юноше.

– Как это возможно! – глава Хищных Клинков вскочил на ноги.

Его примеру последовал и глава дома Тарезов. Последний повернулся к старику, сидящему рядом с Жаном. Ректор “Святого Неба” был невозмутим.

– Судья, зафиксируйте этот момент! Мальчишка явно использовал защитный амулет!

Стоит отметить, что все защитные и атакующие амулеты с талисманами были запрещены. Иначе Турнир Двенадцати превратился бы не в состязание силы, а богатства.

– Тут нечего фиксировать, – только и ответил старик.

Внезапно мальчишка, приковавший к себе столько взглядов, выставил перед собой раскрытую левую ладонь. Вложив в неё сжатый кулак, он низко, в пояс, поклонился.

Этот жест, кроме одного существа, никому не был знаком.

Мастер, приглашенный Императором, слегка приподнялся, а затем вновь прошептал:

– Как любопытно…

А затем ученик Оруна поднял над собой меч.

Грянул гром.

Ударила молния.

Теперь засмеялся уже Орун.

Обведя семерых аристократов полным ненависти взгляда, он прорычал:

Министр Джу, уже несколько лет блуждавший среди страны смертных, внезапно почувствовал дрожь на спине. Такого он не ощущал уже почти два с половиной миллиона лет.

С того самого момента, как он принял участие в дворцовом перевороте.

Министр Джу, принявший облик простого почтового курьера, повернулся на восток.

Дул северный ветер.

Где-то там, очень далеко, на расстоянии, невообразимом для смертных, зарождалась буря.

– Потомок странника? – прошептал Джу. – Нет, невозможно… Травес был последним… Лазурное Облако истреблено…

И все же, Джу это почувствовал.

Он ощутил его.

Услышал рев.

Рев сильнейшего из драконов – Небесного Странника.

– Пошла! – Джу, отправляя с места в карьер, пришпорил лошадь. – Пошла! Ну! Быстрее!

Он должен был успеть! Должен был успеть найти молодого дракона раньше, чем тот перейдет ко второй части техники медитации “Пути Среди Облаков”.

Глава 759

– Что происходит?! – закричали на кораблях в небе.

На озере, всего мгновение назад, какое-то существо использовала технику, о которой никто не то что не слышал, а и помыслить не мог. Казалось, что оно не применяло никаких мистерий или энергии, а просто… заставило гнить все в округе.

Так, будто управляло самим процессом гниения. Его сутью.

Такое было невозможно даже для Пиковых Повелителей, специализирующихся на истинном пути развития или же – магии.

И в этот момент, когда все присутствующие уже успели похоронить вставшего на пути невиданной силы мальчишку, тот каким-то чудом умудрился выжить.

В то время как позади него, на расстоянии многих километров, все обратилось в прах, он все так же стоял на водной глади.

– Как Рыцарь Духа может удерживать себя на поверхности озера?!

– Да кто он такой!

Тысячи взоров были устремлены на Хаджара. А когда вокруг него вспыхнул вихрь черной, с синими прожилками, энергии, то голоса стихли.

Не потому, что люди замолчали, просто они оказались заглушены страшным ревом. Паруса многих кораблей задрожали, когда вместе с громом по ним ударил яростный рев дикого зверя.

Энергия, недавно закручивавшаяся безумным штормом, внезапно сжалась в небольшую сферу, а затем и вовсе лопнула мыльным пузырем.

На поверхности озера стоял все тот же юноша. Вот только теперь вместо старых, тысячи раз заплатанных одежд, его прикрывал полный, черных доспех.

Со спины струился плащ. Будто созданный из тумана, обрамленный серебром, он запечатлел на себе герб. Герб, который никто и никогда прежде не видел, но даже так – взгляд лишь скользил по нему и нисколько не задерживался.

Настолько он был простым.

Чего не скажешь о броне. Она казалось крепкой. Крепкой настолько, что могла бы выдержать удар императорской техники, но при этом не выглядела тяжелой.

Она вообще походила на нечто, напоминающее одновременно и просторные одежды (с поправкой на то, что те были сделаны из таинственного металла) и, словно, вторую кожу.

Настолько плотно доспехи прилегали к телу юноши.

– Он сумасшедший? – зазвучали шепотки. – Сражаться без шлема?!

– Проклятье… вы знаете кто бы мог сделать подобный Императорский Доспех? Я хочу такой же!

– Возможно, клан Вечной Горы, – неуверенно ответили рядом.

– Да зачем тебе доспех без шлема?

И действительно. Несмотря на то, что броня юноши явно принадлежала к классу Императорского артефакта, она, почему-то, не имела шлема.

И в то время пока все обсуждали достоинства и недостатки этого артефакта, на Ярости Смертного Неба стояла гробовая тишина.

Её нарушал лишь мерный ритм, отбиваемый ногтями, больше похожими на когти, призванного Императором Мастера.

– Зов… – протянул он. – Но чьему роду он может принадлежать? Никогда не видел такого потенциала… Что за древний ходок оставил в человеческом роду свое семя? Может стоить рассказать правителю? Нет, пока посмотрю еще немного.

Слов Мастера, даже если бы их кто-то и услышал, все равно бы не поняли. Он говорил на языке Стране Драконов.

А ни один человек, даже будь он Безымянным гением, не смог бы его выучить. Для того чтобы говорить на этом языке, нужно иметь хоть каплю крови Хозяев Небес.

– Одними только доспехами он с ним не справиться, Орун, – впервые, за долгое время, высказался Агвар. При этом его голос звучал несколько взволнованно.

– С чего бы тебе, старое полено, беспокоится о моем щенке?

– С того, Великий Мечник, что в озеро он спустился вместе с моей дочерью. А выбрался – один. И, помяни мое слово, если…

Глаза Оруна сверкнули не хуже белой молнии, расчертившей в этот момент небо.

– То что? – мечник не повышал голоса, но создавалось впечатление, будто одновременно с ним говорил сам шторм. – То что, Король Эльфов, древний Агвар?

По щиту корабля начали отбивать свой неумолимый и неостановимый марш крупные капли рухнувшего с небес ливня.

Агвар отвел глаза и промолчал.

– Так я и думал, – процедил Орун.

В этом мире ничто не могло сравниться с той ненавистью, которую Орун испытывал к аристократам. И это прекрасно знали все, в чьих жилах текла “голубая кровь”.

Хаджару казалось, что он слышит голос Оруна, но, скорее всего, это просто стремились на поверхность воспоминания о последних двух годах.

Кстати о поверхности…

– Разве это не твоя тюрьма? – спросил Хаджар. – Почему ты выбросил нас сюда?

В том, что Хаджар оказался на водной глади, не было его заслуги. В тот момент, когда осколок, еще недавно – сказочного персонажа, объявил свою цену, то усилием воли он протолкнул их обоих сквозь водную толщу и оставил на озере.

И если бы не техника “Пути Среди Облаков”, один из немногих козырей Хаджара, то он бы уже снова погрузился на дно.

– Любая тюрьма имеет свой замок, Dlahi Hadjar, – голос создания, несмотря на отсутствие рта, легко перекрывал гнев бушующего шторма. – А любой замок – свой ключ.

– Я – ключ?

Вместо ответа создание лишь сдержано “кивнуло головой”. Необходимого органа у неё и вовсе не имелось, а движение вышло рваным и дерганым.

– Проклятье, – выругался Хаджар. – Это только в песнях бардов приятно слушать про тех, вокруг кого мир вертится.

Самого Хаджара уже успело изрядно утомить то, что где бы он не появлялся –его уже ждала какая-нибудь древняя сущность.

Хотя, возможно, это как-то было связано с засевшим внутри огрызка его души самого крупного из осколков сущности первого из Дарханов…

– За все прожитые мной эпохи, еще ни один человек твоей силы не выдерживал…

Хаджар явно ощущал, что создание что-то произнесло. Если бы у последнего были бы губы, он бы увидел как они шевелятся, но при этом он не мог не то “расслышать” сказанного сущностью, но попросту – осознать сказанного.

И это не укрылось от взора пустых глазниц туманного создания.

– Как жаль… – произнесло оно. – Значит ты, пока, еще слишком слаб, чтобы осознать силу слов?

– Каких еще слов?

– Истинных, Dlahi Hadjar, истинных Слов. Тех, которыми был сотворен этот мир и все, что тебя окружает.

Хаджару, как это уже бывало прежде, показалось, что перед ним приподняли завесу над какой-то тайной. Тайной столь глубокой и мощной, что стоит ему сейчас сделать шаг в её направлении и ничем хорошим это явно не закончиться.

– Что же, давай проверим, сможешь ли ты устоять перед мощью заклинания.

Хаджар уже сталкивался с магией. Правда было это в последний раз в Море Песка. И, даже в исполнении колдунов Подземного Города, она выглядела сокрушительно.

Хаджар не собирался проверять, насколько могущественно будет “заклинание” в исполнении древней сущности.

– Если ты думаешь, что я собираюсь лишь защищаться, то ты ошибаешься.

Меньше, чем удар сердца Хаджару потребовалось, что нырнуть в глубины души и позвать на помощь своего верного друга. Того, кто за эти два года не раз приходил ему на помощь.

Глава 760

Когда Хаджар приходил в это место в пору Битвы Пустошей, то его Дух не был больше птенца, умещающегося на ладони. И обитал он в кронах деревья, не дотягивающего Хаджару и до пояса.

Теперь же это был ясень или, может дуб, а может и тис, который возвышался над головой на добрый метр. И среди его острых, кленовых листьев, свила себе гнездо птица, размах крыльев которой достигал больше ста пятидесяти сантиметров.

При этом Хаджар всем своим “я” ощущал, что это был не предел роста для Кецаля. И в этом тоже присутствовала своя загадка.

Хаджар никогда не слышал, чтобы Духи, призванные и созданные людьми внутри своей души, могли рости. Они на веки замирали в той форме, в которой впервые появились.

Но, видимо, этот непреложный закон каким-то чудным образом миновал Кецаля.

– Отправишься ты вновь со мной в битву, пернатый друг, – Хаджар протянул к кронам руку.

В отличии от адептов, населявших Семь Империй, Хаджар не забирал силу у Духа. Он не “заставлял” его биться на своей стороне, не использовал как бездумный и бездушный инструмент.

Нет, обученный орками, осознавший очертания Пути Предков, которые бились со своими Духами бок о бок, Хаджар всегда призывал Кецаля на битву.

И если тот соглашался, то Хаджар отдавал Духу свою силу. А тот, в свою очередь, расставался с собственной. И в таком постоянном, непрерывном обмене, они находили гармонию и мощь их союза утраивалась.

Взмахнув прекрасными крыльями, Кецаль огласил бескрайние травяные равнины пронзительным:

– Простой Дух-Зверь, – засмеялся Брустр. – Я ожидал от тебя, Орун, чего-то более… грозного.

– Приглядись внимательно, Брустр, – Король Эльфов указал на раскрывшую позади юноши крылья птицу. – Разве ты когда-нибудь видел Духов таких размеров?

Глава Хищных Клинков и хотел возразить, но не мог. Он действительно никогда не видел, чтобы чей-то Дух-Зверь был настолько огромным. И, кроме того, стоило ему распахнуть крылья, как по озерной глади прошла мелкая, едва ли заметная рябь.

Но даже так – это было невероятно и практически невозможно.

Только в самых старых легендах, настолько старых, что они упоминались лишь в запретных для народа хрониках эпохи Ста Королевств, присутвовали какие-то намеки на героев прошлого, чьи Духи могли влиять на реальность.

Чем, ко всем демонам, Орун занимался с этим простолюдином на проклятой Горе Ненастья?!

– Боги и демоны…

– Что это такое?!

– Разве духа возможно так использовать!

И лишь Великий Мечник, видя происходящее, наконец улыбнулся.

– Я собирался припасти этот козырь до финала Турнира, но что поделать.

Хаджар, благодаря тысячам битв на грани жизни и смерти, всегда чувствовал, когда он мог позволить себе не сражаться в полную силу, а пытаться чему-то научиться в ходе сражений.

Сейчас же все его инстинкты буквально кричали о том, что если он не воспользуется всем, чем только можно, то создание из тени прошлого Горшечника не оставит от него и воспоминания.

То, что он применил в своей первой атаке, было лишь приветственной пощечиной. Толчком, которым дворовые ребята начинают свою потасовку.

Хаджар поднял руку.

Кецаль, издав очередной протяжный “Кья”, обвил запястье хвостом, а затем вспыхнул синим пламенем и завис над ладонью сферой энергии.

Хаджар провел левой ладонью над клинком и на черной поверхности меча появился узор. И если раньше он выглядел просто как устремившаяся в полет птица Кецаль, то теперь к ней добавились очертания небольшого дерева.

Пока еще без листьев, но Хаджар был уверен, что это временно.

– Путь воина духа? – создание явно было удивлено. – В мое время лишь немногие были достаточно сильны душой, чтобы сражаться вместе с духом. Видимо мир в тебе не ошибся…

– Мир?

– Я ведь уже сказал, Dlahi Hadjar, что я отвечу тебе лишь если ты исполнишь мое желание. И, прошу, не промахнись, – создание указало на бьющийся в груди демонический кристалл, заменявший ему сердце. – бей прямо сюда. А теперь – давай закончим все быстро. Я слишком долго ждал…

Существо направило на Хаджара свой посох. Оно опять что-то говорило, произносило какие-то слова, и Хаджар был уверен, что слышит их, но… не может осознать.

Нейросеть сбоила. И сам факт того, что вычислительный чип отвечал на запрос сбоем программы, несколько пугал.

Позади существа, собранного из осколков прошлого, клубились черные облака. Они скатывались в единую тучу. Та стелилась по земле и в тех местах, где она её касалась, почва буквально иссыхала.

Из цветущей, пышущей жизнью, сочной, она становилась сухой, разбитой трещинами коркой. Листья и деревья испарялись так быстро, что глаз не поспевал за их скоротечными метаморфозами.

Камни распадались на исчезающие осколки.

А затем изнутри облаков гнили и смерти появились покрытые струпьями, призрачные когтистые ладони. Они потянулись вперед. Каждая размером с лошадь. За ними показались и такие же, полные гнойников, разлагающиеся предплечья.

С них капала белесая субстанция. И, кто знает каким образом, но она буквально прожигала в земле уходящие куда-то очень глубоко, желоба.

И не нужно обладать способностью видеть сквозь Реку Мира, чтобы осознать, что ни одно живое существо, попавшее на пути капли волшебного гноя, не уцелело.

Затем существо что-то произнесло и объятья устремились в полет.

Сверху гремел шторм. Он бросал молнии, которые врезаясь в деревья, окружавшие Озеро Грез, пытались устроить пожар, но его тут же тушил яростный ливень.

– Чтобы это создание не использовало, но это явно уровень Пикового Повелителя, – заметил глава клана Вечной Горы.

– Это объясняет, почему многие годы Озеро Грез считалось опасным регионом. Если здесь хозяйничала тварь силы Пикового Повелителя, то мало кто смог бы противиться её воле.

Стоит отметить, что в Империях было не так много Безымянных. Повелителей, разумеется, больше. Намного больше. Но стоящих на стадии Пика, буквально находящихся на грани перехода к следующей ступени пути развития…

– Чтобы выжить, мальчишке придется одолеть существо, находящееся едва ли не на две ступени выше.

На памяти присутствующих, лишь один воин во всем Дарнасе был способен на подобное. И этот воин, в данный момент, стоял среди них.

На фоне бушующего шторма, он выглядел еще большим безумцем, чем ярость самой природы. Не отводя острых, как и его мечи, глаз, он следил за своим учеником.

А затем, после того, как прозвучали всего несколько слов, Хаджар исчез.

Главы Кланов повскакивали со своих мест.

– Невозможно! – едва ли не в унисон закричали они.

На всей Ярости Смертного Неба нашлось не больше девяти человек, которые смогли уследить за движениями Хаджара. И это заставило Оруна засмеяться.

Даже громче, чем гремел небесный гром. Он бил с такой мощью и гневом, будто сами боги были недовольны той силой, что демонстрировал его ученик.

– Тупой щенок! – смеялся Орун. – Я ведь предупреждал, что тебе еще рано использовать этот удар…

Глава 761

Спустя еще две недели, от Хаджара уже мало что осталось. Это был обтянутый кожей, покрытый струпьями, скелет. Он весили так мало, что ему пришлось придавить, едва не расплющив, ногу камнем. Иначе очередной порыв ветра сбросил бы его со скалы.

Все это время Орун пировал.

Кто знает, сколько всякой живности находилось в пещере мечника. Но тот не отказывал себе в удовольствии. Сутками напролет он занимался всего двумя вещами – жарил и отламывал сочные ломти мяса и попутно избивал Хаджара.

Стоило последнему сделать хоть какое-то движение, как ему по спине тут же прилетал удар палки. Причем грозные орудия пытки имелись у Оруна в количестве, явно превосходящем туши животных.

За эти два с половиной месяца, он нанес столько ударов, что камни под Хаджаром успели продавиться и принять его очертания.

– Слабак, – отбросив очередную, сломанную в щепки палку, Орун отломал кусок мяса и вгрызся в него зубами. – И с такими силами ты собрался перечить трем кланам аристократии?

Хаджар не мог ничего ответить. Ему было сложно даже сохранять свое сознание.

– Если бы я не пришел, они бы уже имели тебя в таких позах, от которых засмущалась бы самая дешевая портовая шлюха!

Хаджар, пусть и слышал слова Оруна, но не мог удержать их в разуме на достаточный срок, чтобы тот успел их обработать.

Он находился в каком-то странном состоянии. Граничащем одновременно с жизнью и смертью, явью и сном беспамятства.

Хаджар будто находился на перекрестке. И те пути, что вели его к жизни и яви, были такими шаткими, что могли разрушиться от брошенного в их сторону, слишком тяжелого взгляда.

И лишь стоя на месте, Хаджар мог удержаться от немедленного знакомства с клыками хищной, вечно голодной бездны.

Пустоты.

Той самой, что с момента рождения зреет в душе каждого человека.

Той самой, которую каждый заполняет тем, чем может. Кто-то вином и женщинами, наркотиками… так, как поступал Хаджар, которому “повезло” после операции по установки нейросети остаться на Земле.

Кто-то искусством. Другие деньгами. Третье яркими впечатлениями. Четвертые семье и любовью.

Каждый находит свой собственный свет, за которым они следуют по спрятанной во внутренней пустоте дороге, которая все равно вела к смерти. Но смерти такой, чтобы не было больно… нет, не от последнего вздоха, а от осознания того, насколько пустыми были пройденные на пути к смерти дни даже не жизни, а существования.

И теперь, стоя на перекрестке, посреди пустоты, Хаджар вдруг понял, что… его пустота, как бы двусмысленно это не звучало, она – пуста.

В ней не было ничего. Ничего, что могло бы поднять на свои плечи обрушивающиеся пути жизни и яви. И именно поэтому, на их фоне, голодная бездна своими укусами выедала спуск к смерти и беспамятству. Ведь куда проще падать, чем карабкаться.

Она будто нашептывала:

– Иди ко мне… успокойся во мне… я дам тебе…

Но Хаджар, сверкая яркими, стальными глазами, лишь резко отвечал:

– Нет.

И когда Орун в очередной раз замахнулся на него своей палкой, то не стал опускать её на израненное тело. Окровавленное тело Хаджара, лежащее на краю обрыва, уже давно представляло собой лакомый кусок падали.

Взвилась костяная рука Хаджара. Она сдавила горло прилетевшей полакомиться птицы. А затем Хаджар, подтаскивая сопротивляющуюся тварь, скинул на неё камень, раздавивший его ногу и с жадностью впился зубами в её пульсирующую артерию.

Видят Вечерние Звезды – он никогда в жизни не пил ничего вкуснее, чем кровь этой падальщицы.

Слышит Высокое Небо, он еще никогда не ел ничего вкуснее, чем её сырое, жесткое мясо.

Орун опустил палку рядом с собой и хищно улыбнулся.

– А ты из тех, до кого долго доходит, да? Что же… у тебя, говорящее дерьмо, есть пятнадцать минут на ужин и мы переходим к следующей тренировке!

– Второй удар: Обнаженный Меч!

С легким треском раскололся демонический кристал. Алые осколки обретший твердый вид, жуткой энергии посыпались на Хаджара. Они расцарапали ему руки.

Для них рассечь доспехи Зова, превышавшие по крепости некоторые артефакты Императорского уровня, оказалось проще простого.

Капли крови потекли по предплечью Хаджара. Они капали в воду и терялись в ней размытыми, багровыми пятнами.

– Так вот, как это… – из “рук” создания выпал его туманный посох. И еще до того, как коснуться поверхности озера, он исчез. Его развеял бушующий вокруг ветер. Ветер, созданный отнюдь не штормом.

Лишь через удар сердца после того, как Хаджар пробил демонический кристалл, на тот месте, где он стоял мгновением раньше раздался взрыв.

Взрыв столь мощный, что он испарил несколько тонн воды, а затем разбил береговую линию. Двести квадратных метров земли, камней и деревьев попросту стерлись среди хаоса силы и мистерий меча.

Но масштаб эти разрушений мерк по сравнению с тем, что творилось за спиной падающего в воду существа. В момент удара из спину создания выстрелил поток черной, с синим, энергии. Он вырыл борозду шириной в двадцать, глубиной в десять, а длинной в семьсот метров.

И все, что было на пути потока этой мощи, исчезло. Не испарилось, не было уничтожено, не стерто в порошок, а именно исчезло.

Ровная, будто вырезанная скульпторам, борозда, уродливым шрамом расчертившая лес.

– Некоторые из вас, молодых ребят, спрашивают меня, – шептал смотрящий в небо осколок прошлого. Одновременно с тем, как меркло свечение в демоническом сердце – исчезал и сам… Горшечник. – Эй, папаша, что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что этот мир прекрасен.

– Что, – Хаджар с трудом смог произнести всего одно это слово.

Из его рта, ушей, глаз и носа текла кровь. Тело слабело. Сердце билось через раз.

Черный Генерал предупреждал его, что этот удар убьет того, кто не постиг Королевство Оружия. Но ведь Хаджар был так близко к нему… так близко. И в то же время – безумно далеко.

– Не верь никому, Dlahi Hadjar, – шептало умирающее создание. – Узнай тайну своего рождения… Узнай кто ты… и никогда не забывай истины, –существо притянуло Хаджара к себе и прошептало ему на ухо. – Все, что обозримо, то не вечно.

Разжав объятья, создание, все еще смотря в небо, упало в воду.

– А как же все эти войны в мире, разве назовешь ты их прекрасными? А как же голод и загрязнения, они тоже не прекрасны…

Осколок прошлого исчез в воде. Там же, куда сейчас падал обессиливший Хаджар, теряя сознание, он вдруг вспомнил, где уже слышал эти слова.

И как, проклятье, он мог их забыть?

– “Вступление Луи Армстронга к “What a wonderful world”! – озарило сознание Хаджара. Нейросеть, будто восприняв это как приказ, запустила в сознании Хаджара старую пластинку.

Пластинку, которая в течении долгих лет позволяла ему, лежа на холодной больничной койке, держаться за луч надежды.

Это была его любимая песня.

Глава 762

Чтобы организм смог вернуться в форму, Хаджару пришлось четыре дня к ряду использовать собственное тело в качестве наживки. Лежа на окровавленном обрыве, он дожидался, пока падальщики или хищные птицы подлетят поближе.

Разумеется, все это время Орун бил его палками. И на этот раз – он делал это в абсолютно непредсказуемой манере.

Он хватал их руками и вгрызался зубами в еще живые, покрытые перьями, шеи. В этот момент его не волновало ни то, как он выглядит со стороны, ни то, что такое поведение не достойно истинного адепта. Он не думал о правилах приличия, о столовых приборах, о том, полезно это или нет. Он не думал ни о чем.

Все, чего он хотел – это жить.

Чтобы жить, ему нужно было есть.

Единственная еда, до которой он мог добраться – птицы, которые прилетели сожрать его самого.

Или он, или они.

Хаджар выбрал себя.

Простые, когда-то очень знакомые мысли. Но, почему-то, сейчас они приходили с трудом. Сквозь плотную платину всех тех многочисленных надстроек, которые прикрывали настоящий мир от взора Хаджара.

Даже в этом суровом мире, где сильные правили, а слабые смирялись, общество все равно сумело создать систему, которая закрывала от Хаджар простоту окружающего.

Спустя три дня, когда, без всякого предупреждения, Орун опустил свою палку на спину Хаджару, то…

Раздался глухой стук. Дерево, ударив о камень, разлетелось щепками и трухой.

Хаджар, стоя в метре от места, куда пришелся удар, тяжело дышал. Он держал в руках наточенный деревянный “кинжал”.

– Более менее, – скривился Орун. Пинком ноги он отодвинул в сторону деревянную скамью. – Садись. Поешь.

– Демонов… псих… – с трудом протолкнул Хаджар.

Орун посмотрел на него таким взглядом, которым обычно одаривают глупую собаку, которая не может выучить несколько команд.

– Еще три месяца назад, ты бы и не заметил моего удара. Теперь же – смог от него увернуться.

Словно в подтверждение своих слов Орун сделал быстрое, неуловимое движение. Хаджар увидел лишь несколько остаточных изображений, на пару мгновений застывших в воздухе.

Но еще до того, как импровизированный снаряд слетел с пальцев Оруна, Хаджар уже… нет, не рассмотрел, а скорее предчувствовал траекторию полета.

На каких-то самых базовых, простых инстинктах, он почувствовал направление, с которого приближается угроза его жизни. И когда щепка, расчертив коричневой вспышкой пространство, врезалась и застряла в камне, Хаджар снова оказался в другом месте.

– Поешь, – Орун, отрывая от сочной туши очередной шмат мяса, вгрызся в небо зубами. Отхватив огромным кусок, он, практически не жуя, проглотил его, а затем вытер руки о волосы. У Хаджара, несмотря на то, что вокруг его губ алела кровавая корка, скривился. – Знаешь, что меня больше всего раздражает в адептах Империи, Хаджар?

– Что?

Хаджар уселся на скамью. Она была такой же простой, как и все вокруг. Орун, несмотря на свое положение и силу, обходился не просто малым, а… Казалось, что для счастья и хорошей жизни, мечнику не требовалось ничего, кроме неба над головой и земли под ногами.

– Что они ведут себя скорее как, одетые в деньги, спутницы аристократов на приеме у Моргана, чем воины.

– Морган?

Орун посуровел.

– Для тебя – его Императорской Величество, Морган.

Надо же. Хаджар только сейчас понял, что никогда прежде не задумывался о том, как зовут Императора. Более того, все чаще он ощущал, что вокруг всего Императорского рода творилось что-то чудное.

Вот вроде он и существовал, правил всем Дарнасом, имел в своих руках могучее Наследие, огромное количество средств и возможностей, но при этом…

Хаджар даже не знал, сколько детей у Императора. Никогда не слышал о его жене. А увиденный им портрет Моргана мгновенно стерся из памяти. Более того – его не могла восстановить и нейросеть. И именно последнее наводило Хаджара на мысль, что не все так просто в Империях…

– Знаешь, зачем живет воин, Хаджар?

Орун вновь вытер руки о волосы и повернулся на запад. Там облака терзали жаркие поцелуи горячей бури. Молнии лентами молодой, еще не изуродованной привычкой любовницы рассекали черную гладь неприступного неба.

– Чтобы умереть, Хаджар, – ответил на собственный вопрос Орун. – Мы мечи в руках тех, кто вершит судьбы мира. Не менее, но и не более. А мечу не нужны ни яркие наряды, ни огромные дома, ни почет, ни уважение. Нам лишь нужно оставаться острыми, чтобы разить врага. И крепкими, чтобы продержаться в сече как можно дольше.

Хаджар смотрел на своего нового учителя. Ветер крепчал. Он срывал куски камней со скалы. Кружил эти валуны будто пушинки и кидал куда-то в сторону раскинувшегося у подножия леса.

Это пугало.

Буря в Горах Ненастий выглядела так, будто от бессильной ярости сокрушалась сама природа. Рвала волосы на голове и билась лбом о бесконечность.

Это завораживало.

А взгляд Оруна был пустым. Лишенным всяких чувств и эмоций.

Хаджар уже видел такой взгляд. Так, когда-то очень давно, смотрел генерал Балиумской армии, от руки которого погибла его возлюбленная – Лунная Лин.

Точно таким же, пустым, с потухшим жизненным огнем, Зуб Дракона смотрел на меч Хаджара. Старый, верный Лунный Стебель…

И таким же взглядом смотрел солдат на веревку в своих руках. Он пришел в Лунную армию из южных провинций. Тех самых, что ради прииска Солнечной Руды были разорены узурпатором, братоубийцей и некогда – любимым дядей Хаджара – Королем Примусом.

Родители солдата погибли от хвори. В их разоренной деревне не было средств на лекарство. Детей, что постарше, угнали на рудники. Жену…

Солдат никогда о ней не говорил.

Он пришел в армию только ради того, чтобы освободили детей. И он сражался ради них с яростью и свирепством десятерых. А потом… потом к нему пришла похоронка – детей уже не было в живых.

На следующее утро солдата нашли за лагерем. Веревка из его рук перекочевала на шею. Ветер слегка качал его свисающее с ветки тело.

Орун был сильнее.

Но на фоне страстного танца бури, Хаджар заметил, что шрамы, которые покрывали тело великого мечника, были оставлены не потому, что Орун оказался медленнее или слабее противника.

Нет.

Вовсе нет.

За этими телесными шрамами он пытался скрыть те, что терзали его душу. Страшные раны, которые Орун уже отчаялся залечить.

Хаджар понимал, почему мечнику так нравится эта проклятая, забытая всеми Гора.

Здесь он надеялся встретить противника, который окажется достаточно силен, чтобы разбить закаленной в крови меч…

– Как её звали? – спросил Хаджар.

Орун молча вглядывался в бурю. За тысячи прожитых лет, за все войны и сражения, которые прошел Великий Мечник Даанатана, сколько таких он уже видел. Сколько вечеров и ночей он провел на этом уступе.

Сколько часов просидел в ожидании? Ожидании того, что этот, очередной вечер в компании страстного шторма станет, наконец, последним для него.

– Пришло время третьей тренировки, Хаджар, – сухим тоном произнес Орун. –Видишь молнии сверкают?

– Вижу.

– Возьми меч и рассеки одну из них.

Секундная тишина, а затем недоумевающий рев:

Глава 763

Хаджар пришел в себя резко и почти мгновенно. Так же, как это бывало уже сотни раз на Горе Ненастий. С той лишь поправкой, что вместо хищного оскала Оруна он увидел перед собой фиолетовые, нечеловеческие глаза Эйнена.

– Твоя привычка использовать техники, ведущие к твоей же смерти, не исчезла за эти два года, мой варварский друг, – констатировал островитянин.

Он уже расфасовывал в походный, лекарский ящик разнообразные склянки и отрезал острейшим ножом промазанные, дурно пахнущие бинты.

– Где мы? – прохрипел Хаджар.

Последним, что он помнил была музыка Луи Армстронга. Кажется, нейросеть включила её из-за фразы осколка тени прошлого Горшечника.

Удивительно, что маленькая крупица, частичка души древнего Горшечника, смогла обрести силу, сравнимую с Пиковым Повелителем…

Но куда удивительней был тот факт, что она знала радио-версию песню семидесятых годов двадцатого века. Спрашивается – откуда?

– Где-то на берегу Озера Грез, – ответил Эйнен. – Ну или того, что от него осталось… Только ты, Хаджар, можешь уничтожить целый регион, который сотни тысяч лет считался гиблым местом.

– Просто он встретился, – Хаджар зашелся в приступе кашля. – С чем-то, что воистину является гиблым.

– Скромно, – фыркнул Эйнен.

Взмахом руки он убрал походный лекарский ящик в пространственный артефакт. Хаджар смотрел на небо. Там все еще бушевала буря. Значит времени с того момента, как он ушел под воду, прошло не так уж и много.

– Остальные? – спросил Хаджар.

– Здесь, – Эйнен кивнул в право.

Хаджар, не без труда, развернул голову в сторону. Они находились в небольшом бору. Под явно не природного происхождения навесом из палок и ветвей елей.

Разумеется с поправкой на то, что местные ели росли в весьма необычном регионе и, следовательно, сами тоже были не самыми простыми.

Каждое из деревьев, стоящих вокруг, в мире смертных можно было бы смело использовать вместо камней для крепостных стен. И, по результату, те получились бы в десятки раз крепче.

И под этим навесом сейчас лежало больше десятка адептов. Некоторых Хаджар узнал – Диносов, Гэлхада и Дору. Но остальные…

– Ларис здесь?

– Здесь, – Эйнен указал на одного из юношей. Ну да – богато одетый, с будто написанным кистью художника лицом и, даже в бессознательном состоянии, надменным лицом. – Я ввел его в лекарственную кому. Как и остальных.

– И даже Дору? – удивился Хаджар.

Взгляд Эйнена потяжелел, а рука его дрогнула. Учитывая, что в этот момент он резал бинты на руке Хаджара, то соскользнувший нож оставил глубокий порез.

Хаджар с удивлением посмотрел на товарища. Тот явно не использовал при этом энергии или мистерий, а значит материал, из которого был сделан нож, являлся…

– Подарок тети Доры, – пояснил Эйнен и спрятал нож в складки одежды. – Она говорит, что иногда приходится срезать с раненных поломанные доспехи. А те могут быть и Императорского уровня.

Нож, который может резать Императорские доспехи без энергии и мистерий? Хаджар догадывался из какого материала он был сделан, но напрямую спрашивать не хотел.

Вникать в тайны клана эльфов – и без этого у них было достаточно проблем.

– План, как всегда, пошел по кривой, – вздохнул Хаджар.

– И его отец наверняка следит за нами, – добавил Эйнен.

Хаджар еще раз оценил навес из палок и веток. Надо же, а он сперва подумал, что Эйнен соорудил его из-за бушующего шторма. А оказывается…

Что же, в скользкости и хитрости Эйнену всегда было сложно отказать. Бывший пират хорошо знал свое дело…

– Что будем делать, мой варварский друг?

– И почему ты, человек-авантюра, всегда задаешь мне этот вопрос?

– Потому, что если ты спросишь меня, – “пожал плечами” Эйнен. – то проще и действенней было бы пробраться ночью в квартал Хищных Клинков и распылить там…

Хаджар строго посмотрел на друга. Тот осекся. Об этом их секрете нельзя было не то, что упоминать, а даже думать!

– Прости, Хаджар. Это из-за озера.

Хаджар вспомнил, что пока он бился с осколком прошлого Горшечника, остальные адепты находились в волшебном сне. И вряд ли тот был особенно приятным.

– Что там произошло?

– У остальных – не знаю. А я… – Эйнен на какое-то время замолчал. Его взгляд направился глубоко внутрь собственной души. В прошлое. – я видел маму.

Именно так. Не “мать”. А – “маму”. Услышав столь мягкое, домашнее слово, сердце Хаджара пропустило удар.

– Это несправедливо, Хаджар, – Эйнен завязал бинт. Он сделал это настолько туго, что у Хаджара едва искры из глаз не посыпались. Но упрекать друга он не стал. Вряд ли тот нарочно… – Какая-то тварь использовала свою магию, чтобы я увидел маму. Я пытался её обнять. Пытался её окликнуть. А она… как тень. Сидела на берегу и смотрела в море. Она ждала нас с отцом…

Эйнен редко когда рассказывал о своей семье. Все, что знал Хаджар, это то, что все его родные люди погибли. Государевы люди страны островов устроили масштабную кампанию против пиратов. И на море и на суше, среди пиратских и контрабандистких баз.

И пока Эйнен с отцом бились в море, его мать… в общем – она так и не дождалась своих мужчин.

– Я хотел спросить у неё благословления, Хаджар. А она молчала… Это несправедливо и…

– А мне кажется, что справедливо, – перебил Хаджар.

Эйнен ответил на это непонимающим и даже в чем-то шокированным взглядом.

– Я бы все отдал, чтобы увидеть мать.

Какое-то время они молчали.

– Тебе помочь подняться? – спросил, наконец, Эйнен.

– Я сам, – резче, чем, следовало, ответил Хаджар.

Опираясь на дерево, помогая себе веткой-посохом, он поднялся на ноги. В голову тут же будто набатом ударили. Мир резко крутанулся, но вскоре замер и вроде даже успокоился.

– Все готово?

Эйнен протянул маленькую пробирку. На первый взгляд могло показаться, что она и вовсе пустовала, но если приглядеться, то можно было заметить маленькую пленку, застывшую где-то около пробки.

– Ты понимаешь, что если это не сработает, то мы наживем врагов в лице Анис, Тома и Гэлхада?

– Неужели я слышу в голосе Эйнена Островитянина страх?

Хаджар подошел (честнее было бы сказать – доковылял) к Ларису. Сколько было этому юноше? Двадцать пять, двадцать шесть лет? Жизни еще не видел, настоящего пороха не нюхал, а все туда – Повелитель. Средней стадии, между прочим.

Один такой, стоит сотни Рыцарей Духа, решивших принять участие в Турнире Двенадцати. И если он пройдет дальше, то станет сильнее и станет стоить уже не сотни, а тысячи…

Империя всегда придерживалась не количественной, а качественной теории. Брось в банку сотню пауков. Подожди неделю и получишь одного или двух. Самых сильных. Самых хитрых. Самых злых. Тех, которых можно сделать еще сильнее, чтобы каждый из них стоил целой армии.

Пусть это и неприятно, но Хаджар был пауком. А Турнир – банкой.

Он наклонился к Ларису и, зажав тому нос, вылил в рот яд. Парнишка, рефлекторно, сглотнул его, но так и не проснулся.

Вот и все…

– А по-моему вариант с шантажом тоже был неплох.

– Неплох, – согласился Хаджар. Он вспомнил план, который ему поведали в ресторане. Шантажировать главу аристократического клана старшим наследником? Какая ерунда… на такие высоты не поднимаются те, кого можно шантажировать. – С поправкой на то, что его придумали дети аристократии.

– И что с того?

Хаджар поднял взгляд наверх. Где-то там, среди множества кораблей, за ним наблюдал Орун, да разорвет его тухлый енот.

Глава 764

– Орун.

– Да, мой генерал, – вновь отсалютовал и поклонился Великий Мечник.

– Ты ведь помнишь законы нашей страны?

На Ярости Смертного Неба стояла гробовая тишина. Все присутствующие прекрасно видели технику, которой воспользовался в последний момент юноша в черных доспехах.

Те разрушения, которые она причинила. Та сила, эхо которой до сих пор гремело в небе. Мистерии столь глубокие и плотные, что разрезы, оставленные ими, до сих пор красовались в пространстве над лесом.

Без всякого сомнения, эта техника если и не находилось на уровне Божественной, то ей не хватало всего одного, маленького точка, чтобы перейти грань.

Мало кто, за исключением нескольких людей, понимал, что именно за толчок был необходим технике меча. Технике, которая, по праву, могла бы занять достойное место в десятке сильнейших техник меча на всю Империю Дарнас.

– Обучение Божественным Техникам, Орун, – Брустр был одновременно напряжен увиденным и, в то же время, всеми фибрами души желала увидеть крах и падение Великого Мечника. – без особого на то разрешения или разрешение Императора – запрещено.

Морган лениво и скучающе повернулся к главе клана Хищных Клинков.

– Ты считаешь, Брустр, что я забыл наши законы?

К радости остальных шести аристократов, глава Хищных Клинков мгновенно побледнел. Буквально упав с деревянного стула, несмотря на всю пышность и дороговизну своих одежд, он не примнул испачкать их в пыли на палубе.

Уперев сперва ладони в доски, а затем и лоб, он как можно более покорно пролепетал:

– Разумеется нет, Ваше Императорское Величество.

– Тогда, возможно, тебе кажется, что я не в состоянии сам напомнить Оруну о них?

– Конечно же нет, Ваше Императорское Величество!

Мысленно Брустр в это время уже видел, как помирает ненавистный ему монстр. Если все пройдет по плану, то уже весной у Империи будет новый правитель. А там, глядишь, и мирный договор с Ласканом удастся подписать.

И если ради этого нужно склониться перед уже почти нелюдской тварью на колени и расстаться с толикой самоуважения, пусть так.

Главное, что не так долго Моргану осталось смотреть на остальных свысока.

А что до Ласкана. Ну и пусть заберут западные королевства и провинции. Тамошние варвары все равно и яйца выеденного не стоят.

Точно так же, как и восточные…

С этими дотационные регионами уже давно пора было расстаться!

– Помни о том, кто твой повелитель, Брустр. А теперь сядь обратно. До конца этого маленького путешествия я не хочу слышать от тебя ни слова.

– Почту за честь, Ваше Императорское Величество, – Брустр несколько раз поднял голову и с силой опустил её на доски. – Прошу прощения за мою дерзость, Ваше Императорское Величество.

Пятясь, он уселся на стул и, не вытирая крови со лба, вновь повернулся к лесу. Остальные главы аристократии, проводив “собрата” насмешливыми взглядами, вскоре уже шептались о чем-то своем.

Морган смотрел на Брустра все тем же ленивым и скучающим взглядом.

– “Если ты, пес,” – думал Император. – “Думаешь, что я не знаю о вашем мелком заговоре, то ты ошибаешься. Сколько таких было до тебя и сколько будет. Но все вы – лишь мое мимолетное развлечение. Через тысячу лет я не вспомню даже первой буквы твоего имени”.

– Орун, – вслух позвал Морган.

– Да, мой генерал.

– Брустр, несмотря на отсутствие манер, – несмотря на ровный голос, все вокруг смогли оценить юмор ситуации. Говорить о чьих-то манерах в разговоре с Оруном? Комедия на высшем уровне! – В чем-то прав. Обучение Божественным техникам находится под запретом.

– Я помню, мой генерал. Эти техники действительно слишком могущественны и опасны, чтобы передавать их кому попало.

Данный закон уходил корнями глубоко в историю. В тот момент, когда один из Императоров решил обучить такой технике свою возлюбленную.

В итоге та, оказавшись не готова к подобной силе, сошла с ума, убила саму себя, а за компанию утащила к праотцам еще и десятую часть от столицы.

– Ты считаешь этого мальчишку не кем попало? – на этот раз в тоне Моргана прозвучал явный нажим.

– Я бы не осмелился нарушить твой закон, мой генерал, – опять поклонился Орун. – Во всяком случае не до тех пор, пока я бы тебя лично не убил.

Безымянные телохранители, успевшие прийти в себя, мгновенно обнажили оружие. Хотя это и было абсолютно бесполезным жестом. Перед мощью Оруна они выглядели жалкими песчинками.

– Тогда откуда у мальчика такие техники?

– Оттуда же, откуда и у меня, мой генерал, – вновь поклонился Орун. –Благодаря удачи, воли Небес и судьбе, он наткнулся на них в своих странствиях.

– И ты мог бы поклясться в этом мне, Орун?

– Мог бы, мой генерал. Но раньше, чем я порежу свою руку ради этого, я, скорее, обнажу свой меч против тебя, мой генерал. И, наконец, снискал бы себе славу для песен бардов. Убийца Тирана, павший с честью. Мне определенно нравится это название.

– О тебе и так поют песни, Орун. Как же они называются? Пьяный мечник и десять шлюх?

– Песни врут, мой генерал. Их было двенадцать. Прекрасных, едва созревших, округлых шлюх. По десять императорских монет за ночь с каждой.

Послы и главы аристократии плохо понимали, какими именно были отношения между Императором Морганом и Великим Мечником Оруном.

Один только Агвар, Король Эльфов, был достаточно стар, чтобы застать Оруна и Моргана еще молодыми. И знать, почему каждый из них мечтал увидеть свой меч в глотке другого, но при этом никогда не пытались этого сделать.

Смотреть на Моргана и Оруна это все равно, что наблюдать за двумя львами. Они были готовы в любой момент вцепиться друг другу в глотки, но вместо этого пытались сдерживать свой темперамент.

И пощадят боги того, кому не посчастливиться угодить между этими титанами…

– Я бы хотел лично посмотреть на этого молодого воина.

– Вам подать трап, мой генерал? – поклонился Орун.

Только ленивый не заметил бы скрытой насмешки в этих словах.

– Через неделю в моем дворце будет устроен Вишневый Пир в честь Седьмого Неба. Ты, как всегда, будешь там присутствовать.

– Лучше бы я съел ведро навоза, чем провел в твоем дворце, мой генерал, лишнюю минуту.

– Приведи с собой своего ученика, – Морган будто не замечал слов своего… врага? Друга? Слугу? Противника? Подчиненного? Боги и Демоны, для всех вокруг отношения этих двоих были запутанней, чем международная политика Семи Империй. – У меня есть с кем его познакомить.

– Разумеется, мой генерал, – отсалютовал Орун. – Как прикажете. Но не боитесь, что мой ученик сможет что-то отыскать в вашей дочери?

– Ты проследишь, чтобы этого не произошло. Если, конечно, не хочешь, чтобы я лично освеживал твоего щенка.

– Разумеется, мой генерал, разумеется. Ведь сразу после этого я бы лично посадил на кол твоего ненаглядного наследника. Даже если бы это стало последним, что я сделал бы в своей жизни.

– Ну вот видишь, Великий Мечник, в наших общих интересах, чтобы этот прием прошел как можно тише и спокойней.

– Конечно, мой генерал.

Глаза Оруна, как и Моргана, пылали от едва сдерживаемой ненависти. Наставник Жан, наблюдавший за поведением друга, молчаливо спрашивал у богов и демонов, за что ему подобное наказание.

Ведь мог в детстве подружиться не с Оруном, а, скажем, с соседским пуделем.

Глава 765

Первым из аристократии проснулась Анис. Едва открыв глаза, она выхватила клинок и с криком:

– Убийца! – вскочила на ноги.

С лезвия её меча сорвался настолько могучий разрез, что стоявшие рядом деревья разлетелись вихрем щепок. Хаджар, в руках которого была костровая палочка, сделал резкий, короткий взмах.

Незапланированная атака Анис, изменив направление, вместо того, чтобы врезаться в небольшой костерок, сооруженный Хаджаром и Эйненом, улетел в небо. Там он взорвался снопом стальных искр и вскоре исчез.

– Успокойся, дорогая, – Гэлхад, которого била легкая дрожь, обнял сзади Анис. – Это был лишь сон… ночной кошмар.

Анис обмякла в руках великана. Меч едва было не выпал из её рук. Будучи воином, девушка опомнилась и неуловимым движением вернула меч в ножны.

– Проклятье… проклятье…

Повторяю это слово будто мантру, Том бил кулаком о ствол дерева. Из-за этого ему на голову дождем падали ветки. Но, не долетая до макушки младшего наследника Хищных Клинков, те разлетались в щеп и пропадали.

По щекам младшего Диноса стекали крупные, соленые капли. Поняв, что плачет на людях, он отвернулся, вытер лицо рукавом порванных одежд.

Когда он вновь обратил лицо к костру, то от слез не осталось и следа.

Дора же, слегка подрагивая, ютилась в теплом пледу, которым так заботливо её обернул Эйнен. В такие моменты островитянин совсем не походил на скользкого, опасного пирата.

Видимо любовь, как бы к ней не относились, действительно обладала особыми, мифическими свойствами.

– Садитесь, – Хаджар указал костерной палочкой на заготовленные заранее чурки. – Возьмите меда.

– Меда?

– Сладкое помогает от страха, – ответил тому Эйнен.

– Кто сказал, что я чего-то боюсь?! – рявкнул Том.

Но, видя, как Анис и Гэлхад садятся к костру и берут миски со сладостью, выругался, но присоединился к остальным.

Какое-то время они сидели и молча ели даже не ложками, а простыми палочками мед. Анис жалась к Гэлхаду, Дора к Энену, а Том тянулся к костру.

Хаджар не винил их в слабости. Он на собственной шкуре знал, каким пугающе реалистичным может быть наведенной злой магией сон.

Более того, зачастую они затрагивали те глубинные страхи, которые терзали каждого человека. И не важно, на сколь высокой ступени развития он стоял.

Ни в этом, ни в любом другом мире, не существует человека, который бы не бегал от внутренних демонов. И, порой, увы, бывает, что они его догоняют…

– Скоро они проснутся?

Гэлхаду не требовалось уточнять, что он имел ввиду Лариса и его людей.

– Вот уже прямо…

– К оружию! – воскликнул вскочивший на ноги старший наследник Хищных Клинков.

– … сейчас, – договорил Эйнен.

Если бы это произошло несколько лет назад, то Хаджара бы впечатлил поток энергии и мистерий, высвобожденных мечом Лариса, но… Эти несколько лет уже миновали и сейчас, даже учитывая, что Ларис продемонстрировал силу Повелителя и уровень мистерий, граничащих с Королевством Оружия, это нисколько не впечатлило Хаджара.

Он бы не взялся судить, кто из их поединка вышел бы победителем, просто потому, что он понятия не имел какими техниками и козырями владел Ларис, но страха он не испытывал точно.

– Том, Анис? – Ларис в удивлении изогнул свою тонкую, словно искусственную бровь.

Хаджар, пожалуй, мог понять, почему по старшему наследнику Хищных Клинков плакали все дочери высоких дворян и аристократов. Он был действительно красив. И силен. И являлся наследником одного из Семи Столпов Дарнаса.

Иными словами – идеальная партия.

Позади Лариса поднимались и его прихвостни. Всего – шесть человек. Еще двое так и не смогли очнуться.

Хаджар посмотрел на друга, но лысый островитянин лишь угрюмо покачал головой. Что же, бывает и такое, что человек не мог справиться с демонами своей души.

Посмотрев на два тела сквозь Реку Мира, Хаджар увидел на их тлеющих энергетических структурах характерные травмы. Такие оставались на адептах, которые не смогли преодолеть душевные раны.

– Здравствуй, – сдержано кивнул Том, а затем, не скрывая отвращения, добавил. – Старший брат.

– С тобой, тля, никто не разговаривал, – одной лишь этой фразой Ларис мигом сбил с себя весь лоск.

Хаджар ожидал, что Том вскочит на ноги, обнажит клинок, может тут же бросится в абсолютно самоубийственную схватку, но нет.

Проглотив обиду и спрятав взгляд, Том повернулся обратно к костру.

– Ты разговариваешь с моим братом, Ларис, – Анис, высвободившись из объятий Гэлхада и, поднявшись на ноги, встретилась взглядами с двоюродным братом. – Подбирай выражения.

– А что, этот клоп не может говорить за себя? – Ларис ядовито хмыкнул и бросил Тому. – Помнишь, Томи, как в детстве ты бегал жаловаться своей сестренке? Что, прошло десять лет, а старые привычки не забываются.

Дрожащей рукой Том все же выхватил клинок.

– Ну давай, – Ларис дернул запястьем таким образом, чтобы острие меча сымитировало подманивающий жест. – Попробуй свои силы, клоп. Посмотрим, насколько сильнее…

Меч Анис выписал широкую дугу. Хаджар, с удивлением, понял, что не смог понять, использовала ли Анис какую-то техники или нет. Но, так или иначе, стоявший позади Лариса мечник – Рыцарь Духа Пиковой стадии успел лишь хлопнуть ресницами.

Через удар сердца он уже рухнул неприятной грудой окровавленного мяса. Его не спасла даже качественная, тяжелая Небесная броня. Не помог и щит, которым он прикрывал свой торс – тот попросту разорвало на части.

– Вижу, у кошки появились коготки, – произошедшее впечатлило всех… всех, кроме Лариса. Он даже не вздрогнул. – Жаль, что отец не разрешил сделать тебя моей наложницей. Наши дети стали бы лучшими мечниками страны.

Тут на ноги поднялся уже Гэлхад. В его руках появилась секира, а воздух вокруг задрожал от силы. Великан явно эти два года без дела не сидел…

Судя по давлению чистой, без примеси техник или мистерий, мощи, он сравнился в её запасах с Безымянным начальной стадии.

– Мне плевать, Ларис, – прорычал гигант. – Чей ты там старший наследник. Еще одно слово в таком тоне по отношению к Анис и я насажу тебя на ближайшее дерево.

– О, твой ручной пес умеет говорить, Анис? А я-то думал он тебе нужен просто, чтобы ночи скрашивать.

– А для тебя, Ларис, как всегда привозят молоденьких мальчиков из Моря Песка?

Несмотря на весьма свободные нравы столицы, по отношению к старшему наследнику, на чьих плечах висела ответственность за продолжение рода, эти слова были не просто оскорблением, а обвинением в неисполнении своих обязанностей как старшего наследника.

Если упростить, Анис, всего одним предложением, не только указала на специфичные вкусы Лариса, но и указала ему на бесчестие.

Опять же – во всех смыслах этого слова.

– В последнее время я переориентировался на мальчиков с Севера, – улыбка Лариса стала настолько… приторно сладкой, что Хаджару стало как-то нехорошо. – Они более выносливые. Хотя, наверное, ты понимаешь, о чем я говорю.

Ларис явно намекал на теорию о том, что предками Вечной Горы были великаны с севера.

– Проклятый мужеложец, – прорычал Гэлхад. – А ведь я ел с тобой за одним столом!

– Я надеялся, что мы стобой, здоровяк, поедим и из одной постели, но моя сестра меня опередила.

Кого-то, возможно, могла удивить подобная, простая реакция, но стоило принять во внимание, что даже несмотря на поражение от наследника Тарезов, Хищные Клинки все еще считались сильнейшим кланом Империи. Вторыми, после Императорского рода.

– Уходи, Ларис.

Прозвучавший голос для всех стал неожиданностью. Народ, едва ли не синхронно повернулся на звук. Они увидели перед собой обычного простолюдина. В старых, поношенных одеждах, он сидел на простой чурке и ворошил палочкой угли…

Они увидели перед собой хищного, уставшего зверя, готового в любой момент вгрызться зубами во вражескую глотку.

Глава 766

– Я тебя знаю, адепт? – спросил Ларис.

Что примечательно, он перенаправил острие меча с Анис, на сидевшего у костра простолюдина. Свита же Лариса приняла явное боевое построение. Но, даже несмотря на это, они сделали шаг назад.

Бессознательно, руководствуясь животными инстинктами, они поспешили отойти подальше от хищного зверя.

– Меня зовут Хаджар Дархан.

На лице Лариса отразилась напряженная мысленная работа. Учитывая, что он являлся Повелителем, то с памятью у него проблем было еще меньше, чем у Рыцарей Духа. И это при том, что Рыцари обладали абсолютной памятью…

– Ученик сумасшедшего Оруна?

Хаджар медленно повернулся к Лариса.

– Ты говоришь о моем учителе, старший ученик. И я не Динос и не из Вечной Горы. Я не стану предупреждать тебя дважды.

Какое-то время они играли в гляделки. Все это время Хаджар продолжал шевелить угли палочкой и не думал обнажать меча.

– Что я здесь делаю? – спросил, наконец, Ларис. – Последнее, что помню –как какая-то тварь утащила меня на дно озера.

Каким бы склизким и в чем-то мерзким старший наследник Хищных Клинков не казался остальным аристократам, ему сложно было отказать в крепости духа.

В то время, как на остальных до сих пор сказывались последствия магического кошмара, он не показывал и тени слабости.

– Мы спасли твою жизнь, старший ученик, – Хаджар нарочно использовал обращение, принятое в школах боевых искусств.

Таким образом он хотел нивелировать их разницу в социальном положении. Дешевый прием, который ему подсказал Орун, да оближут его облезлые гиены.

– С какой стати, младший ученик, тебе рисковать ради меня своей жизнью? –прищурился аристократ. – Не имею ничего против варваров, но для меня ты уже староват.

– У тебя слишком много лишних органов, старший ученик, чтобы я польстился на тебя.

– Тогда в чем причина.

– В твоих родственниках, – Хаджар указал обугленной палочкой на Аниса и Тома Диносов. – Они попросили меня помочь тебе. Я согласился.

– Почему?

– Возможно, родственные узы, – пожал плечами Хаджар.

– Почему помог, – уточнил Ларис. – Если ждешь благосклонности клана Хищных Клинков – не жди. Я скорее пойду снова брошусь в омут, чем стану обязан немытому простолюдину.

Ремарка про немытость была абсолютно лишней. После купания в Озере Грез, все они были чище, чем прокипяченное столовое серебро.

– Потому что, – коротко ответил Хаджар и отвернулся обратно к костру.

Дальнейшее произошло так быстро, что среагировать успело лишь несколько людей. Кровавая молния, сорвавшаяся с острия меча Лариса пронзила пространство и ударила в шею Хаджара.

Вернее – должна была ударить в шею.

Вместо этого, рассеченное надвое, она унеслась куда-то в чащу леса. Хаджар же, отряхнув ладони от углей, которыми обернулась костровая палочка, потянулся за следующей.

На какое-то мгновение в бору повисла тишина. Адептам требовалось время, чтобы переварить и осознать увиденное.

Простолюдин, который обычной веткой рассек пусть и легкий, даже поверхностный, но все же – принадлежащий Повелителю.

Более того – старшему наследнику Хищных Клинков.

– Я запомню твое имя, Хаджар Дархан, – Ларис убрал меч в ножны и, не оборачиваясь, бросил своим прихвостням. – Мы уходим.

Через несколько минут в бору остались только Анис, вернувшаяся к Гэлхаду, Том, пустым взглядом смотрящий в костер, обнимающиеся Дора и Эйнен и Хаджар, занимавшийся костром.

Они молчали. Думали о своем или просто наслаждались компанией друг друга. Насколько могут наслаждаться компанией люди, которые в удобный и выгодный для себя момент, могут отправить к праотцам сидящего напротив человека.

Отношения адептов были сложной историей.

Вскоре, к остатку ночи, большинство, за исключением Хаджара, уснули. Несмотря на все свое развития, на огромную силу, заключенную в их телах и душах, в ситуациях крайнего истощения даже Повелители мало чем отличались от смертных.

Стоило только суровому испытанию считать все шелуху, как под ней оказывался тот самый, простой, боящийся темноты, смертный.

А боялся он её всего лишь по одной причине – из-за незнания того, что находится там – за завесой мрака. И не важно, где эта завеса находилась –за краем пещеры, в которой ютились их далекие предки, или за краем жизненного пути.

Но Хаджар не позволял себе забыться сном. Даже несмотря на выставленные Эйненом защитные чары, волшебными рунами сверкавшие на деревьях, Хаджар не смыкал глаз.

И это никак не было связано с дозором или вахтой.

Он просто ждал.

И гость, вскоре, пришел. Он проник сквозь пелену Рыцаря Духа так просто, словно её и вовсе не присутствовало. Он не потревожил волшебных рун и появился так же внезапно, как сон, который теплыми объятьями сжал остальных членов отряда.

– К доброй памяти, – Хельмер, садясь рядом с Хаджар, протянул тому бутылку вина.

– Спасибо, – Хаджар принял стеклянную емкость. Сбив горлышко ребром ладони, он сделал несколько глотков, а потом вылил несколько чарок в костер.

Пламя, приняв в себя вполне обычную, терпкую брагу, выстрелил в небо оранжевым румянцем.

Хельмер, поступив точно так же, затем залпом осушил бутылку. Ворох черных комочков – ночных кошмаров, поднесли ему вторую он откупорил и её.

Примерно десять минут они вдвоем молча сидели и смотрели в костер.

– Ты знал, что я приду, – не спрашивал, а утверждал Повелитель Ночных Кошмаров, эмиссар самого Князя Демонов.

Существо силы, границы которой Хаджар не мог осознать. И, наверное, он должен был бояться это чудовище, сотнями тысяч лет слывшее персонажем детских страшилок, но…

В этот момент Хельмер совсем не выглядел тем демоном, что за мгновение смог уничтожить орду из сотен тысяч монстров.

Нет.

Он выглядел тем, кто недавно что-то потерял. Очень ценное. Невосполнимое.

Он выглядел тем, с кого жизнь сбила всю шелуху…

– Ты горшечник? – сходу спросил Хаджар.

– Человек не может стать демоном, Хаджи, – полуулыбка Хельмера, половину лица которого прикрывала все та же шляпа, выглядела печально. – Точно так же, как демон не может стать человеком…

Хаджар снова повернулся к костру. Почему-то он верил Хельмеру. В конце концов, тот никогда его не обманывал. Во всяком случае – не в открытую.

Разумеется демон играл в какую-то свою игру, но та была настолько сложной, что Хаджар даже не мог увидеть своей роли в ней. И тем более он понятия не имел о целях древнего чудовища.

– С чего ты так решил? – Хельмер осушил очередную бутылку. Кошмары уже подтянули к нему третью.

– Он использовал магию снов, – Хаджар разворошил угли. В небе закружился хоровод поднятых им искр. Они слегка жалили лицо и руки. Приятное, горячее чувство. – Ты единственный, кто способен на подобное.

– Догадался таки?

– Вряд ли шаман орков смог бы создать “такой” кошмар.

Хельмер еще какое-то время смотрел в костер. Хаджар же, о том, что на самом деле на иллюзорную Землю его отправил вовсе не шаман, а Повелитель Ночных Кошмаров понял в тот момент, когда осколок души Горшечника пригласил его в свое прошлое.

– Когда-то очень давно я дал ему сердце, – Хельмер брызнул еще немного браги в костер. – Я говорил ему, что это принесет лишь несчастье, но он не слушал… влюбленный глупец. Запомни, Хаджи, ничто в этом мире не стоит того, чтобы расстаться с сердцем…Человеческим сердцем.

– А любовь?

Хельмер повернулся к Эйнену и Доре. Опять же – по какой-то странной причине Хаджар не переживал за друга и его возлюбленную.

Если бы Хельмер захотел или если бы смог – он бы уничтожил весь Даанатан. А может и всю Империю…

– Демоны не испытывают любовь, Хаджар. Только страсть, плотское влечение, желание обладать, но не любовь.

Повелитель Ночных Кошмаров опрокинул в себя очередную бутылку.

– Он рассказал тебе? – спросил демон.

– Рассказал… что?

– Истину, которую познал в своих страданиях.

– Да, – кивнул Хаджар. – Он сказал, что все, что…

Договорить Хаджар не успел. Край плотоядного, клыкастого плаща прикрыл ему рот. А затем так же быстро вернулся к ногам демона.

– Не надо, Хаджар. Я достаточно силен, чтобы вынести эту истину, но никогда не знаешь, кто еще может тебя слышать.

– Но…

– Однажды я видел, – перебил Хельмер. – как Бессмертный, услышав слова Горшечника, погиб. Мгновенно. Из-за душевных ран, – демон бегло посмотрел на собеседника, а затем вновь вернулся к созерцанию пламени. – ты пока еще очень молод и безумно слаб, чтобы осознать хоть крупицу того отчаяния и глубины, что заключена в этих словах, Хаджи. Горшечник сделал тебе дар и… нанес рану. Однажды она либо сделает тебя сильнее, либо уничтожит.

Следующие два часа они молча пили и смотрели на танцующее пламя. А то, каждый раз, когда в него плескали брагой, рыжело и радовалось, взрываясь задорным, жарким шаром.

Хельмер исчез. Так же бесшумно, как и появился.

А Хаджар, оставшись в одиночестве, задумался.

Глава 767

Следующие дни отряд провел в сборе медальонов. Причем, что не так уж и удивительно, в большинстве случаев им не приходилось даже обнажать оружия.

Встреченные ими адепты, ощутив силу противников и узнав их в лица, спешили самостоятельно расстаться с медальонами. В конечном счете, лучше потерять шанс сразиться в Турнире Двенадцати, чем расстаться с жизнью.

Разумеется, так думали только адепты со слабой волью.

Те же, кто отчаянно рвался к вершине пути развития, вступали в ожесточенную схватку насмерть. Произошло это всего раз. И в той битве хватило одного только Гэлхада, чтобы одолеть троих Рыцарей Духа развитой стадии.

Хаджар по достоинству оценил возросшую, за два года, силу великана. Видят Вечерние Звезды, он бы не отказался сойтись с ним в поединке.

К концу третьего испытания, у каждого из отряда оказалось по четыре медальона. Учитывая скромные подсчеты нейросети, это должно было быть более, чем достаточно, чтобы пройти в следующий тур.

Когда над лесом пронесся гул сигнального горна, то все, даже находящиеся в самом разгаре битве, были мгновенно прекращены. Ведь если испытание закончилось, значит в действие вступал указ Императора.

Никто не имел права, в течении Турнира, против кого-либо обнажать своего оружия. Это считалось прямой изменой короне.

А участ изменников, по мнению многих, была более чем просто “незавидной”.

Спустя меньше часа, после того как прозвенел горн, у выхода из леса собралось не меньше семи тысяч адептов. Перед рядами уставших, изнеможённых, со следами битв на телах, претендентов уже стоял старик ректор школы “Святого Неба”.

Компания ему составляли судьи.

Именно они и начали монотонный процесс сбора медальонов. В итоге средним количеством на одного адепта приходилось три медальона.

Разумеется находились и уникумы. К примеру тот же самый Ларис. Он принес сразу пять медальонов. Но, к удивлению многих, он не оказался лидером по количеству “сувениров”.

Им оказался никто иной, как старший наследник Тарезов. Его Хаджар видел впервые в жизни. И, если что-то в нем и бросалось в глаза, то это абсолютно неестественный, кроваво-алый цвет волос.

Присмотревшись, Хаджар мог поклясться, что увидел, как между его локонами пробежала алая искра энергии. Энергии, которую сложно было с чем-то спутать.

Особенно после инцидента с осколком души Горшечника.

Высокий, но какой-то нескладный и слегка дерганный Тарез принес сразу девять медальонов. По рядам адептов пронеслись шепотки.

Если успех Лариса в какой-то мере обуславливался наличием отряда прихлебателей, то Тарез участвовал в одиночку.

– Ты что-нибудь слышал о его тренировках? – шепнул Хаджар своему другу.

Эйнен отрицательно “покачал” головой.

– Понял, – вздохнул Хаджар.

– Вряд ли, – островитянин обратил взор своих нечеловеческих, фиолетовых глаз на наследника аристократии. – Я ничего о них не слышал, потому что –их не было.

– Это как?

– А вот так, – “развел руками” Эйнен. При этом его ладони все так же были вытянуты по швам. – Тарез все эти два года кутил в лучших заведениях Даанатана. А о количестве дев, которые побывали в его постели, до сих пор ходят слухи. Некоторые даже ставки делают.

– То есть ты хочешь сказать, что этот парень два года валял дурака, а затем в одиночку прошел через лес Озера Грез и принес девять медальонов?

– Именно так.

Хаджар выругался. Довольно-таки грязно.

После этого из общей толпы выдялелилось еще несколько одиночек. Они принесли от четырех до шести медальонов. И, скорее всего, принадлежали к тем гениям, которые воспитывались своими учителями в уединении от суеты большого мира боевых искусств.

Такие напрягали адептов Империи даже больше, чем известные ученики крупных боевых школ. От последних хотя бы было известно, чего ожидать. В то время как эти юноши и девушки являлись для всех абсолютной загадкой.

Две секты, принимавшие участие в турнире, принесли по три медальона. В том плане – что каждый, кто выступал от секты, принес ровно три.

Минимум, который требовался, для прохождения в следующий этап. Может для кого-то это и выглядело обычным совпадением, но не для Хаджара.

Нейросеть мгновенно подсчитала вероятность подобного стечения обстоятельств. И эта самая вероятность застыла на отметке меньше, чем в три процента.

А значит, от сектантов, как и от неизвестных гениев, можно было точно так же – ожидать всего, чего угодно.

Истину говорили в столице, что настоящий Турнир начнется только с четвертого испытания.

– Рад объявить, достопочтенные претенденты, что в следующий тур, который мы начнем через неделю, проходит ровно восемьсот восемьдесят адептов. Остальным, кто уцелел, я желаю удачи на вашем пути развития. Уже один тот факт, что вы так далеко зашли в Турнире Двенадцати, показывает вас, как стоящих на самой высоте силы молодого поколения.

Ушедшие из рядов адептов несколько тысяч адептов проводили аплодисментами. Они звучали как среди прошедших дальше, так и с многочисленных палуб зрительских, летающих судов.

– Вам же, прошедшие в четвертый тур, я так же желаю удачи, – ректор ударил тростью о землю и десяток судей пошел по рядам. Они выдавали уже знакомые всем талисманы с номерами. Да уж – организаторы особым воображением не отличались. Четвертый тур оказался точной копией второго. – Правила вы уже знаете. Начиная с четвертого тура мы будем проводить дуэли до тех пор, пока не останется только один победитель. С турнирной сеткой вы сможете ознакомиться сразу после окончания четвертого и начала пятого тура. А сейчас, мой вам совет – отдохните и наберитесь сил.

С этими словами ректор попросту растаял в воздухе. Его техника перемещения не выглядела такой же доминирующей и могучей, как Божественная белая молния Оруна, да породит он тухлую медузу. Нет, это была эфмерной и иллюзорной, но мертвецом окажется тот, кто позволит себе заблуждаться на счет силы ректора.

Хаджар погладил шрам на правой руке.

Вряд ли он хоть когда-нибудь забудет вечер, когда на Гору Ненастий пришел ректор школы “Святого Неба”.

– Пойдемте, – предложил Эйнен.

Отряд направился в сторону столицы, но не успели они сделать и несколько шагов, как с неба прямо перед ними опустилась лодка. И все бы в этом небольшом суденышке ничего, но вот герб на единственном парусе мгновенно привлек всеобщее внимание.

А как иначе.

Не каждый день видишь, чтобы к кому-то спускался гонец самого императора.

Диносы и Гэлхад мгновенно поклонились вестнику воли Императора. Каждый гражданин Дарнаса обязан был встречать гонца Императора так же, как самого правителя. Ведь гонец, по сути – изъявление воли Императора.

Но тот, одетый в богатые, вышитые драгоценными камнями одежды, прошел мимо опешивших и ошарашенных аристократов.

Подойдя к Хадажру, он окинул его взглядом и, при всех собравшихся вокруг адептов, громко спросил:

– Хаджар Дархан?

– Да, – спокойно кивнул Хаджар. – Это я.

– Приглашение, – и гонец протянул Хаджару запечатанный личном Императором свиток.

Глава 768

– Ты серьезно собрался идти в этом на прием к самому Императору?

Дора, сменившая простые штаны и блузку, на платье, стояла посреди, пожалуй, самой роскошной лавки, в которой когда-только бывал Хаджар. Стоило начать с того, что она находилась на самом дорогом проспекте Даанатана.

Аренда помещения на этой улице стоила не меньше пяти тысяч имперских монет за месяц. А в большинстве случаев – еще и больше.

Здесь выстреливали в небо куполами и шпилями многочисленные главные здания административных организаций. Один из самых ярких примеров – огромный, сравнимый с габаритами с королевским в Лидусе – дворец генералитета.

Жилые дома, стоявшие на Восьмом Проспекте Даанатана стоили больше, чем военный небесный фрегат. И, в целом, здесь обитали лишь богатейшие люди столицы и Дарнаса в целом.

При этом каждый ресторан (многострадальный Небесный Пруд находился именно здесь), каждый жилой дом, каждое административное здание и, как шутил Эйнен, даже уличный туалет – все они имели воздушный причал.

И пока друзья летели на лодке к известному, на всю столицу, ателье госпожи Брами, то Хаджар встретил такое изобилие влиятельных и богатых людей, что испугался, как бы их имена и длинные, в несколько страниц, титулы не забили память нейросети.

Вряд ли такое в принципе было возможно, но опасения возникли.

Само же ателье выходило фасадом к стене, ограждавшей “Запретный Город” –резиденцию Императора. И, следовательно, обладало самым высоким ценником и респектабельностью.

В этом месте, трехэтажном, выполненном в древесном стиле, одевался весь цвет Дарнаса.

Ходили слухи, что госпожа Брами лично шила платья и одежды для семьи Императора. И что она была одним из немногих людей, которые могли похвастаться свободным входом в “Запретный Город”.

Стоило им спуститься по лестнице на третий (но здесь, учитывая что по Восьмому Проспекту не было принято ходить, а лишь летать, он считался “первым” этажом) этаж, как к ним тут же подошел статный молодой человек.

В строгих, черно-белых одеждах, он низко поклонился Доре Марнил и предложил сесть.

Причем усадили их ни куда-нибудь, а на диван, каркас которого был сделан из редкого, драгоценного металла. Сто грамм этого материала с легкостью можно было продать за сто тысяч имперских монет.

Баснословная сума. И при этом из него был сделан каркас для, внимания, –гостевого дивана. Об обшивке и деревянных вставках речь уже и не шла.

Ни Хаджар, ни нейросеть не смогли определить, что это были за материалы. Но, на ощупь, их цена вряд ли была меньшей.

– Что-то из напитков? – предложил юноша.

– Три пиалы с цветочным чаем и по бокалу легкого вина.

– Могу предложить немного верескового меда этого сезона.

– Нет, – слишком резко ответила Дора. В памяти девушки мед еще долгое время будет ассоциироваться с событиями Озера Грез. – Прошу прощения за грубость, Далин. Но, пожалуйста, без меда.

– Конечно, достопочтенная старшая наследница Дора, – поклонился юноша по имени Далин.

– Младшая, – с немного грустной полуулыбкой поправила эльфийка.

– Для нас, достопочтенная, вы всегда будете единственной наследницей Зеленого Молота, – едва слышно прошептал Далин и, отвесив столь же глубокие поклоны Эйнену и Хаджару, удалился.

Порой Хаджар забывал, “насколько” была богата аристократия. И уж тем более – какими несметными сокровищами владела правящая семья клана.

И уж тем более, учитывая весьма спокойную и ровную манеру общения Доры, Хаджар забывал и о её личном благосостоянии.

И такие моменты, когда Дора легко, не моргнув и глазом, позволяла себе арендовать и закрыть для посетителей самое знаменитое, дорогое и модное ателье в столице, возвращали Хаджара к осознанию реальности.

Чести ради стоит сказать, что Хаджар не испытывал ни грамма зависти. У него хранился в душе меч – Черный Клинок и это, все что ему требовалось по жизни.

– Ты просто не можешь пойти в Запретный Город в… в… в…, – Дора неопределенно помахала рукой. – в этом, – так и не подобрав нужного сравнения, закончила она.

Хаджар поднялся и подошел к ростовому зеркалу, стоявшему неподалеку от их дивана. К этому моменту Далин уже принес и расставил перед ними сервиз. О цене последнего, как и о оправе зеркала, Хаджар решил даже не задумываться.

Продать все это и вот у Империи появляется еще несколько фрегатов и, может быть, два, а то и три линкора.

С поверхности зеркала на Хаджара смотрел молодой мужчины. Слегка небритый, с правильными, в чем-то красивыми чертами лица, мускулистый, но вмеру. Так, что было видно, что каждое волокно и каждая жила предназначались лишь для одного – сражения.

Ни грамма лишнего.

В длинных, немного спутанных волосах, покоилось два орочьих пера, а с другой стороны позвякивали фенечки бедуинов Моря Песка.

Всю правую руку, от кончиков пальцев, до плечевого сустава покрывала алая, именная татуировка.

Из-под одежд торчал край круглой, черной татуировки – печать его драконьих предков.

– Думаешь, стоит побриться? – не оборачиваясь, спросил Хаджар.

– Думаю, юноша, вам стоит одеть что-то, что слуги Запретного Города не сочтут за грязь на полу.

Прозвучавший голос был одновременно строг, но при этом как-то… сладок. Настолько, что захотел прикоснуться к его обладательнице и обладать ею так же, как она своим голосом.

Хаджар повернулся.

У окна, окидывая его профессиональным, оценивающим взглядом, стояла невысокая женщина. Того самого возраста, когда еще не пропала с лица и фигуры юность, но взгляд и повадки уже относились к уверенной в себе, знавшей всему цену, женщины.

Она стояла не шелохнувшись, но при этом буквально излучала вокруг себя чистую и незамутненную страсть. Стройная, среднего роста, с идеальной, точеной фигурой, округлыми бедрами и крепкими грудями.

Одетая так, что каждый элемент её гардероба подчеркивал все прелести её тела и скрывал те немногочисленные недочеты, которые она сама в себе находила.

Потому как Хаджар, н миг ослепленный отраженным от её бронзовой кожи солнцем, при всем желании не смог бы обнаружить хоть один изъян в этом великолепии.

– Госпожа Брами, – Дора поднялась на ноги и обняла уроженку Моря Песка. –Рада видеть вас.

Они расцеловались.

– Моя прекрасная Дора, – Брами посмотрела на эльфийку и улыбнулась. – Ты специально надела это платье, да?

Эльфийка густо покраснела.

– Маленькая лисица, – рассмеялась Брами. Смех её звучал так же жарко, как полдень в пустыне. И так же сладко, как спелый финик. – Не думай, что лестью ты добьешься от меня хоть четвертака скидки.

– Я была обязана попробовать, – улыбкой ответила Дора.

Брами, сверкнув зелеными глазами и качнув сложной прической черных волос, глянула за плечо девушке. Сдержано кивнув, она поприветствовала Эйнена.

Тот ответил тем же. Правда вряд ли Брами смогла заметить наличие взаимного жеста.

– Еще не было случая? – спросила она.

– Еще не было, – утвердительно повторил островитянин.

Почему-то Хаджар не был удивлен, что эти двое уже успели познакомиться. Наверняка Дора приводила сюда Эйнена, чтобы через внешний вид повлиять на мнение её отца. И, видят боги, вряд ли Эйнен позволил ей расплачиваться за себя.

Пиратская городость – вещь весьма странная, но неприступная.

– Мы еще не знакомы, – хозяйка протянула Хаджара руку. – Госпожа Брами.

– Хаджар Дархан.

Он прекрасно понимал, что ему предлагают поцеловать руку, но вместо этого банально её пожал.

Глава 769

– Более жалкого, чем это, я мало что видел в своей жизни, щенок.

Орун, сидя на ветке дерева, жевал зубами кости какого-то животного. Раскусывая, он вытягивал из них костный мозг, а затем кидал вниз. Причем каждый раз, как бы не ловчился Хаджар, попадал ему в шею или темечко.

В это время над ними бушевала буря. Причем уже далеко не первый день или даже неделю. И все это время Хаджар, стоя под проливным дождем с одним лишь Черным Клинком, пытался рассечь им молнию.

Огненные, алые, синие, зеленые и белые молнии, срывались с укрытого вороньим крылом неба и устремлялись в своем яростном выпаде к холодной, промокшей из-за дождя земле.

Своими огненными клыками они сжирали деревья и поднимали под купол застывшего мрака стаи птиц. Вдалеке звучали крики и вой испуганных небесной яростью зверей.

С тех пор, как Хаджар попал на Гору Ненастий, прошло уже почти три месяца и за все это время он ни разу не замедлил бешенного бега сердца.

Любая ошибка могла привести к его мгновенной смерти.

Но все, что он прошел раньше, меркло по сравнению с этой “тренировкой”. Даже если бы он находился в регионе смертных, то рассечь самую простую небесную искру уже считалось бы достижением, достойным внимания.

Чтобы рассечь пропитанные разнообразными энергиями и мистериями молнии в таком месте, как Гора Ненастий? Да во всей империи не набралось бы и тысячи мечников, способных на это!

– Может быть какой-нибудь совет? – прорычал Хаджар.

Смахнув со лба отросшие волосы, он с трудом поднялся с земли. В очередной раз Хаджар не смог не то, что рассечь небесного удара, а банально его отразить.

Зеленая, слабейшая из пяти местных разновидностей молний, ударила в полную силу прямо в Черный Клинок. Тот, будучи равным Императорскому артефакту, смог частично погасить её мощь, но весь оставшийся потенциал огненным молотом врезался в Хаджара.

Оставив на том месте, где стоял, угольную пропалину, Хаджар отлетел на несколько метров в сторону. Врезавшись ребрами в ствол могучего дерева, он не просто повалил его на землю, а сбил таким образом, что оно едва в воздух не взмыло.

– Не пытайся уследить за молнией, – Орун, издавая не самые приятные звуки, посасывал очередную косточку.

– И как же мне тогда её рассечь?

– Если ты не способен даже этого понять, то просто дай ей себя поджарить и избавь мир от очередного идиота.

– Если ты даже этого не можешь объяснить, ты прыгни со скалы и избавь мир от очередного недо-учителя!

– Нет такой скалы, спрыгнув с которой, я бы убился.

– О, поверь мне, я такую отыщу!

– Ты даже молнию отыскать не можешь, а что-то там про скалу говоришь. Ногу, ведь, подвернешь на первом камне.

– А ты даже камню не сможешь объяснить, как ему нормально на земле лежать.

– Камень, в отличии от тебя, прекрасно знает, как ему лежать. Потому что он – камень.

– А я – не молния! Я не знаю как она летит!

– Ты не мечник, – Орун разломал косточку надвое. Покрутив обломки между пальцев, он неглядя, резко выбросил их в небо. – Мечник знает, когда и откуда к нему придет угроза. И еще до того, как угроза поймет, что её заметили, – два обломка простой кости, разлетевшись на десятки метров в разные стороны, одновременно пронзили собой алую и зеленую молнии. Те разлетелись снопом искр и исчезли, оставив после себя характерный запах. –мечник уничтожает угрозу. И так до тех пор, пока не останется один.

Орун, как ни в чем не бывало, достал из кармана очередную косточку и снова принялся её жевать. Выглядел он при этом как довольный жизнью зверь.

В нем вообще мало что осталось от человеческого. Даже повадки напоминали, скорее, звериные, нежели людские.

– Какого… – Хаджар не мог понять, каким именно образом Орун смог обнаружить и определить, куда придутся удары молний.

Тот, во время их очередной перепалки, числа которым за последние месяцы просто не нашлось бы, не прерывал зрительного контакта с Хаджаром.

Тогда как он смог предугадать удары молний? Те ведь били с неба по абсолютно непредсказуемым, хаотичным траекториям и предсказать их появление нельзя ни в каком…

Руководствуясь инстинктами, Хаджар отпрыгнул в сторону. В пень, у которого он сидел, ударила молния. Столп огня выстрелил к черным облаком, а затем исчез. Вместо широкого, многотонного поня остались лишь угли и пропалина.

Но даже так – Хаджар вовсе не предугадал само появление небесного снаряда. Лишь только среагировал в момент, когда молния уже рассекла пространство. А это и рядом не стояло с тем, на что был способен Орун.

– Проклятье, – выругался Хаджар и поднялся на ноги.

– Лучше бы лежал, – сокрушался Орун. – Глядишь, так бы по-быстрее отправился к праотцам.

– Заткнись, – процедил Хаджар.

– Ну да – на старого Оруна так ты герой позубоскалить, а с молнией разобраться – силенок не хватает. Бездарь.

– И это мне говорит сумасшедший.

– Единственный нормальный в доме душевнобольных будет выглядеть сумасшедшим.

Хаджара одновременно восхищала и пугала способность Оруна ко времени и нет ввинтить философию и…

Вспышка озарения, сравнимая по яркости с очередной зеленой молнией, поразила сознание Хаджара.

Ко времени и нет…

Всю свою жизнь Хаджар доверял своим органам чувств. Он полагался на них куда больше, нежели на вычисления нейросети. Причем, будучи не безгрешным, он даже хотел сжульничать и приказал модулю вычислить траекторию следующей.

Увы, модуль так и не смог этого сделать, потому как не обладал достаточным количеством входных данных.

Но, вот уже как несколько десятилетий он обладал и другим органом чувств. Вернее, все тем же, просто в несколько ином формате.

Прикрыв глаза, Хаджар сосредоточился на своем видении потоков энергии. Он посмотрел на небо сквозь Реку Мира.

Будучи максимально сосредоточенным, он не мог ни слышать, ни видеть реакции Оруна.

– Всего неделя, – вся напускная насмешливость мгновенно исчезла с мечника. Все это время он внимательно следил за тем, чтобы к месту их тренировок не подошел ни один зверь. Сбив сейчас боевой настрой ученика, он рисковал замедлить его прогресс на месяцы, если не год. – А мне, в свое время, потребовался месяц…

Хаджара поразило увиденное им. Небо, при взгляде сквозь Реку Мира выглядело как бушующий океан энергии. Неразбериха разноцветного полотна, словно сшитого неумелым портным. Вечно изменчивая пестрота, в которой не наблюдалось ничего постоянно.

А каждая вспышка молнии выглядела как вытянувшаяся из этого полотна нить, которая затем рассеивалась облаком энергии.

Но, самое важное, за несколько мгновений до вспышки, в пестром гобелене появлялся узел, который и порождал новую нить.

Хаджар открыл глаза и прыгнул в сторону, где формировался узел. Увы, даже так, ему не хватило нескольких мгновений и молния попала даже не в меч, а ему в грудь.

Сознание Хаджара мгновенно пропало во тьме забытья.

Орун, продолжая сидеть на ветке, вот уже который день распространял мистерии своего меча на многие километры вокруг. Этого хватало, чтобы отгонять хищников.

– Одно дело – понять, что надо использовать, другое дело – осознать, как. Посмотрим, – ухмыльнулся мечник. – сколько времени у тебя уйдет, чтобы овладеть этим навыком.

Глава 770

– Хватит уже дергаться, – прошептала Дора.

– Да не могу я, – в который раз рычал Хаджар. – Они неудобные.

– Одежды, сшитые госпожой Брами, не могут быть неудобными. Они – лучшие!

– Твоя госпожа Брами, – стоял на своем Хаджар. – сама сказала, что ей потребовалась бы неделя, чтобы сшить достойный наряд.

– Она всегда так говорят, – парировала Дора. – Когда шила платье жене моего отца, то тоже просила неделю, а в итоге все сделала за три дня. Так же, как и тебе. Такие её сроки – лишь часть легенды лучшего ателье.

Дора могла говорить все, что угодно, на главное, за что зацепился слух Хаджара – оговорка “жена отца”. Не мать, мама или матушка, а именно –“жена отца”.

Кстати, эта оговорка не укрылась от Эйнена, что говорило о том, что островитянин тоже ни сном, ни духом о прошлом Доры. И не стоит забывать, то, как они втроем познакомились.

Это произошло уже почти три года назад. В Лесу Теней Доре потребовалось пространственное кольцо Хаджара для того, чтобы забрать часть силы у Духа, обитавшего в том лесу.

При этом она использовала какую-то особенную, опасную технику, которую, внимание, выкрала из родного дома. Причем она объясняла, что эта сила нужна ей для Турнира Двенадцати и события, с ним связанного…

Уже тогда Хаджару показалось это весьма странным. И это учитывая, что в те времена он еще ничего не знал о том, как устроена жизнь не только аристократии в целом, но и клана Зеленого Молота в частности.

– Так что прекрати дергаться и стой спокойно. Скоро наша очередь.

Все это время они находились в длинной очередь, ведущей к воротам из Кровавого Золота. Металл, получивший свое название из-за насыщенного, алого оттенка.

Не важно какое положение занимал гость, не важны ранги, сословия или заслуги. Если вас пригласил Император и, при этом, в момент приглашения вы находились не на территории “Запретного Города”, то вам предстояло пройти через Врата Ярости и их охранников.

Так что очередь, собравшаяся на прием к Императору Моргану, тянулось от самого конца Восьмого Проспекта. И этот вечер, вечер приема во дворце был тем редким исключением, когда по проспекту хоть кто-то ходил пешком.

Хаджар, то и дело, одергивал рукава своего новенького, сине-белого камзола. Нет, он, сшитый госпожой Брами за трое суток, действительно был не только безумно качественным, но еще и жутко красивым. Ну, если верить Доре, разумеется.

Сам Хаджар, в принципе, не видел между ним и старыми одеждами особой разницы. Кроме, разве что, той, что к старым одеждам, за почти двадцать лет носки, он уже очень привык. Они были для него как вторая кожа.

Он их даже почти не чувствовал на себе. Чего не скажешь об этом предмете, скорее, роскоши, чем гардероба.

Чего стоили только ботфорты к этому камзолу – пятнадцать тысяч монет за пару! А сами одежды? Двадцать три тысячи за наряд!

Хаджар вообще был удивлен, что у него имелись подобные суммы денег. Хотя, большую часть пришлось отдать Ядрами высокоразвитых монстров.

Благо после двух лет, проведенных на Горе Ненастий, такого добра у Хаджара было в предостаточном количестве.

Но, что напрягало Хаджара больше всего, так это Грэвэн’Дор. Как были связаны его новые, престижные, дорогие одежды с обителью погибшей Ана’Бри? Это легко объяснялось видением будущего, которое ему показала ведьма.

В сцене, где Хаджар, пронзенный, окровавленный, лежал на снегу, он был одет в точно такой же камзол. И, признаться, ему было несколько не по себе от того, что он разгуливал в собственном посмертном наряде.

Это все равно, как если разгуливать с погребальным костром за спиной.

– Смотрите, это тот самый простолюдин? – донеслось до Хаджара.

– Да, кажется именно о нем говорил твой дедушка.

– А он красив.

– Даже бродяга в одеждах от госпожи Брамси будет красив.

– Но ты не можешь отрицать, что Император отправил ему личное приглашение.

– Кстати, почему?

– Говорят, что он личный ученик самого Великого Мечника Оруна?

– Да? Не вижу у него деревянного медальона школы “Святого Неба”.

– В этом-то вся и загадка. Он лишь полноправный ученик.

– Лишь полноправный?!

И таких разговоров вокруг было предостаточно. Хаджар, за время, проведенное в роли генерала Лунной армии Лидуса, привык к избыточному вниманию к своей персоне.

Разумеется, он его ни в коей мере не желал для себя, но мог смириться и пропускать такие кривотолки мимо.

– А ты знаменит, мой варварский друг, – ткнул его в бок Эйнен.

– Не больше чем ты.

И Хаджар, отчасти, был прав. Об Эйнене в очередь к Вратам Ярости шло разговоров лишь немногим меньше, чем о самом Хаджаре. Народ привлекало их романтичное амплуа в качестве выходцев из простого народа.

Подобные истории “успеха”, когда из грязи и прямиком в могучие адепты, всегда привлекали людей. Правда, почему-то, они забывали о том, что между “грязью” и “могучим адептам” пролегали километры крови, пота, потерь и лишений. И только тот, кто все это преодолел, в итоге получал приглашение Императора.

Приглашение, которое Хаджар бы лучше никогда в жизни даже на расстоянии не видел.

Кстати, по сути, выбора у него все равно не было бы. Все восемьсот восемьдесят адептов, прошедшие в четвертый тур Турнира Двенадцати, получили приглашение на Императорский прием.

С той лишь разницей, что Хаджар получил личное приглашение, а остальных пригласили “скопом”. По сути разницы никакой, но для тех, кто жил придворными интригами – разница колоссальная.

И именно из-за этих интриг Хаджар и искал всевозможные способы избежать приема. Правда, учитывая, что Эйнен составлял компанию Доре, то у Хаджара не оставалось выбора – он должен был прикрыть друга.

Все еще жива была наука Южного Ветра, первого учителя Хаджара, который говорил молодому принцу держаться как можно дальше от всего, что дурно пахнет. А, по словам старика, в королевском дворце меньше всего воняло в нужнике.

Одно это уже о многом говорило…

– Приглашение! – прогремело над головой.

Хаджар, будучи поглощенным собственными мыслями, не обратил внимание, как они втроем подошли к вратам из Кровавого Золота.

Как и ожидал Хаджар, их встретили вовсе не стражники. Это были два голема. Чем-то они напоминали тех, что охраняли вход в школу “Святого Неба”. С поправкой на то, что вместо пятиметрового гиганта с копьем, над ними нависал семи метровый титан с двуручником.

А тигра заменил бронированный кабан.

– Достопочтенные стражи, – синхронно поклонились адепты.

Каждый из них, не разгибая спины, протянул свое собственное приглашение. Титан провел над ними ладонью, а кабан, потрясая металлом, принюхался.

– Вход свободен! – прогремел искусственный голос.

Стоило только Хадажру перешагнуть через границу врат, как он усомнился в том, справедливо ли дворец назвали “Запретным Городом”. Скорее… скорее это походило на “Запретную Страну”.

Глава 771

Как бы странно это ни было, но “Запретный Город” не находился на холме или возвышенности, как все остальные дворцы. Напротив, огромные просторы, которые занимал Императорский род, превосходящие по размерам огромный квартал Хищных Клинков, находился в низине.

И не просто на небольшом понижении уровня проспекта, а буквально в нескольких сотнях метров под городом.

Вид, открывшейся по ту сторону пелены, закрывавшей проем Врат Ярости, поражал воображение. Среди скалистого бассейна, диаметром в почти полсотни километров, раскинулся самый красивый сад, который только мог вообразить Хаджар.

Озера цветов, в которых, как могло показаться с первого взгляда, стояли в различных позах прекрасные юноши и девушки. Но если приглядеться и можно было заметить, что те не шевелились. Вообще.

Скульптор, создавший эти статуи, был настолько искусен, что на долю мгновения смог обмануть даже Рыцаря Духа.

Ручьи, со столь чистой водой, что, если бы не легкий ветер, могло бы показаться, что в каналах и вовсе ничего нет. Через них были перекинуты мосты из дерева, драгоценных металлов и даже камней. И каждый являлся произведением искусства.

Все они запечатлели в себе сцены прошлого, сказочные сюжеты или абстрактные, почти бесформенные, фантазии автора.

Множество самых редких и прекрасных деревьев, чьи лепестки кружились в изящном хороводе. Огромное количество золотых беседок, стоявших на сплетении бесчисленных дорожек и тропинок.

И все эти нити, вымощенные благородными породами камня, вели в одно, единственное здание. Стоило признать сразу – такой громадины Хаджар еще никогда не видел.

В нем с легкостью можно было бы расселить, пожалуй, почти миллион человек. Огромное, оно, тем не менее, не казалось массивным.

Несмотря на тяжелые, квадратные, с выступающими краями крыши, заменявшие замку-дворцу купола.

Несмотря на чередующиеся с изысканнейшими витражами – бойницы, сквозь которые можно было заметить дула последнего слова оружейной техники –ружей. Пока не обеспеченных волшебных порохом, но артефакторы уже разрабатывали для них особые свинцовые пули.

Хаджар прекрасно понимал к чему шел технический прогресс. Результат подобной инженерной мысли, с поправкой на отсутствие Реки Мира, он уже видел на Земле.

Но, его радовало, что на данный момент даже Император одной из двух богатейших Империй мог позволить за год заказать во дворец всего десяток артефактных ружей.

Высокие, чуть ли не крепостные стены, окружали двороцово-замковый комплекс. На них несли вахту особые адепты – они вели под уздцы самых разных монстров, в том числе и обладавших крыльями. Их называли десантными, элитными отрядами.

Насколько знал Хаджар, обычно они несли вахту на границе с Ласканом. Бесшумные убийцы, которым не требовались корабли – вместо этот у них имелись свои летающие питомцы. Для таких незаметно пересечь границу и устроить какую-нибудь диверсию – обычные, служебные будни.

Но, даже несмотря на все это, дворец действительно выглядел достойным резиденции Импертора Дарнаса. Пусть и неприступнее любого замка, он был настолько украшен и настолько красив, что дыхание перехватывало.

– Смотрите, – прошептала столь же восторженная Дора.

Она указала на кружащий над центральной башней дворца исполинский волшебный иероглиф. Такого Хаджар еще никогда прежде не видел.

Если раньше все волшебные символы, не важно – защитные руны Эйнена или поднимавшие в небо суда образцы высшей магии, были сделаны из чистой энергии или, в редких случаях, волшебных кристаллов, то этот…

– Как такое возможно, – выдохнул Хаджар. – Что это за демоновщина такая…

– Понятия не имею, – Эйнен открыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза. Но даже они, видимо, не смогли открыть ему секретов таинственного иероглифа. – Он ведь из камня, да?

И это было правдой. В нескольких километрах над дворцов кружилась многотонная, каменная махина. Из самой резиденции Императора в неё, нескончаемым потоком, бил столп сероватой энергии. Пропитывая иероглиф силой, он создавал пелену, которая покровом растягивалась над всем “Запретным Городом” и исчезала внутри ограждавших сад стен.

– Пойдемте, – поторопила первой пришедшая в себя Дора. Оно и понятно –эльфийка, скорее всего, посещала это место отнюдь не в первый раз в жизни. – Мы задерживаем очередь.

Хаджар машинально обернулся. И действительно – за те несколько минут, что они любовались пейзажем, из Врат Ярости никто, больше, так и не вышел.

Следуя за Дорой и Эйненом, Хаджар ступил на лестницу, ведущую в сад. Вырезанная прямо в скале, она сперва показалась ему обычной слюдой, но стоило ему наступить на первую ступень, как та мгновенно вспыхнула энергией.

– Сверкающий Янтарь, – Хаджар одновременно поразился, но и в какой-то мере оскорбился подобной роскоши. – Разве это не редкие алхимический реагент?

– Все верно, – подтвердил островитянин. – Одной такой ступенькой можно было бы месяц кормить целую ступеньку.

Разумеется, Эйнен имел ввиду вовсе не сам Сверкающий Янтарь а то, за какую цену его можно было продать. Хаджара, как человека, который расстался с тремя четвертями своего состояния лишь ради покупки нового камзола и ботфорт.

В такие моменты Хаджар начинал осознавать, что значит… нет, не пролетарская зависть или ненависть, а чувство справедливости.

Да, может самому Хаджару для хорошей жизни и хватало одного лишь меча, но такого нельзя было сказать о провинциях Империи. Особенно о таких смертных регионах, как его родное королевство Лидус.

Даже вся Солнечная Руда, которую выкопают в Лидусе, не сравнилась бы по стоимости с лестницей, ведущей к саду Императора Дарнаса.

Ну разумеется – зачем же продавать лестницу, если можно довести одну из провинций до состояния гражданской войны…

– Сколько же народа на сегодняшнем приеме? – Эйнена, так и не закрывшего глаза, кажется куда больше интересовал вопрос численности гостей.

Оказавшись в саду, идя по тропинкам ко дворцу, троица слилась в едином потоке со множеством господ. Здесь были и дворяне, а видные политические деятели (зачастую – одно и тоже) и вершители судеб – аристократы, знаменитые артисты и люди искусства; барды, чьи имена гремели на всю страну; военные (коих присутствовало не меньше трети от общего числа), чеканившие шаг.

Все они – одетые в деньги, и, как считал Хаджар – мусор. Как бы ты дорого ни был одет, это никак не поможет тебе на поле брани или в таких регионах, как Гора Ненастий. Не поможет и на пути развития, если только твоя техника не зависит от того, сколько десятков тысяч имперских монет стоит твой наряд.

И, можно было бы возразить, что эти господа и их спутницы одевались так лишь на приемы, но как знал Хаджар – нет. Некоторые генералы внутренних войск и вовсе никогда не снимали своих пижонских нарядов.

А уж про политиков и аристократию и вовсе говорить не приходилось. И это в те времена, пока провинции, агонизируя, боролись за выживание, а на западе страны уже поднималось цунами грядущей битвы за выживание.

Что-то прогнило в Дарнасе. Прогнило уже давно.

Вонь, о которой говорил в детстве Южный Ветер, чувствовалась здесь так явно, что Хаджар поморщился.

Глава 772

Парадный вход во дворец так же поражал воображение. Богатство в такой степени скорее не восхищало, а вызывало закономерное отторжение. Но, наверное, так было только у тех людей, кто изначально не привык к такой роскоши.

– Смотрите, – не унималась Дора, которая никак не могла взять в толк, почему спутник и его друг находятся в таком странном расположении духа. –Эти ступени, еще в прошлую эпоху, выковал из Проклятого Металла основатель клана Вечной Горы.

Хаджар посмотрел себе под ноги. Он бы никогда не подумал, что девяносто шесть ступеней, ведущие во дворец, действительно были сделаны не из благородного камня, а из металла. Во всяко случае, они обладали всеми каменными свойствами.

И это учитывая, что со времен тренировке на Горе Ненастий, Хаджар уже никогда не закрывал своего взгляда сквозь Реку Мира.

Каким образом кузнец смог замаскировать потоки энергии таким образом, чтобы выдать металл за камень – Хаджар не знал.

– А почему Проклятый? – спросил он скорее ради поддержания разговора, нежели из-за живого интереса.

Пока они поднимались по самому богатому в Империи крыльцу, Хаджар внимательно следил за идущими рядом. Несмотря на пестрые одежды, их объединяла одна общая черта – каждый гость шел к Императору полностью обезоруженным.

Ни единого доспеха, ни единого оружия, ни артефакта, ни талисмана, ни амулеты. Лишь медальоны, по которы можно было сказать, что именно за человек стоял перед тобой, и еще – пространственные артефакты.

Но даже на них мерцали едва заметные волшебные руны, которые запечатывали внутреннее пространство и не позволяли им воспользоваться.

– Потому что, по легендам, один проклятый человек выковал из него меч, способный убить бога.

Хаджар едва было не поскользнулся и не растянулся на лестнице. Примерно так же оступился и Эйнен.

– Прости, что еще раз?! – Эйнен не просто был “ошарашенным”, он им еще и выглядел. А уж островитянин и мимика – это вещи не особо совместимые.

– А вы никогда не слышали? – в свою очередь удивилась Дора.

В белоснежном, искрящемся, выглядящем сшитым из снежного покрова, платье, с какой-то невозможной, струящиеся водопадом прической, она выглядела красивой. Красивой настолько, насколько могла быть красива лишь принцесса клана эльфов.

Сотни пар глаз жадно провожали каждое её движение. В том числе и приподнявшиеся, от удивления, брови

– Ох, простите, – спохватилась девушка, когда поняла, с кем именно говорит. Эйнен с Хаджаром, несмотря ни на что, выросли в весьма простых регионах и вряд ли когда-нибудь видели подобное. И, разумеется, не слышали некоторых легенд. – Это очень старая история. Она рассказывает о юноше, который разделил свою душу на множество частей, потому что хотел перестать быть человеком. И один из осколков своей души он заключал в металле.

Возможно, то о чем говорила Дора не имело никакого отношения к легенде о Горшечнике, но… Если ты видишь птицу, которая ходит как утка и крякает как утка, значит – это утка.

Хаджар мог поклясться, что смог отыскать еще один пазл, который должен был собрать полотно воедино. Правда он пока не понимал, какое именно и что на нем было изображено, но чувствовал… Ощущал всеми фибрами своей половинчатой души, что от этого зависит даже больше, чем просто – его жизнь.

– Но как он сделал из метала – камень?

– Вы действительно никогда не слышали этой истории? – вопросом на вопрос ответила Дора. – У нас её рассказывают всем детям. Проклятая Лестница, ведущая во дворец Императора, это одна из главных достопримечательностей Даанатана.

– Возможно так оно и есть, – согласился Хаджар. – Во всяком случае – для тех, кто вырос в столице и её окрестностях, а не на другом конце света.

– Прости, – вновь стушевалась Дора. – Я все время забываю, что вы оба прибыли издалека…

Эйнен приобнял принцессу за плечи и чуть прижал её к себе.

Хаджар мог поклясться, что нейросеть зафиксировала не один десяток возникших вокруг диалогов, на подобии:

– Я прикончу этого оборванца!

– Успокойся, – далее следовало чье-нибудь имя. – Это Эйнен Островитянин и Хаджар Дархан – Черный Мечник. Даже если бы у тебя было оружие, они все равно одни из гениев молодого поколения.

– Проклятье! И откуда у простолюдинов такая сила?!

– Если бы я знал… если бы только я знал…

Несмотря на то, что все вокруг были безоружны и лишены артефактов, они все равно оставались могучими адептами. Среди гостей Хаджар не обнаружил ни единого Небесного Адепта.

А количество Рыцарей Духа, которые поднимались по лестнице, и вовсе выглядело незначительным. Здесь, в основном, присутствовали Повелители, достигшие самых разных стадий столь высокой ступени развития.

– Легенда гласит, – продолжила Дора. – Что человек смог расколоть свою душу, потому что она стала твердой, но ломкой, как обожженная глина. И те осколки, которые он запечатал в металле, сделали его камнем.

Хаджар, мысленно, вернулся в тот день, когда они выяснили тайну гробницы Декатера. Он вспомнил, как оказался на скале из черепов и костей, омываемой Морем Крови.

Месте, где эпохами ждал своего Наследника осколок черной души первого из Дарханов. И, насколько помнил Хаджар (а Рыцари Духа помнили, в прямом смысле – всю свою жизнь) там, у врат с огненной Руной, были воткнуты три титанических каменных меча.

– Значит и мечи тоже – каменные?

– Никто не знает, Хаджар, – пожала атласными плечиками Дора. На них, дополняя снежный наряд, красовались ледяные узоры. – Когда основатель Вечной Горы, величайший кузнец за всю историю Дарнаса, сделал эту лестницу, то Император попросил его попытаться выковать из Проклятого Металла и меч. У основателя ушло десять лет, но…

– Не десять, а сто десять, – перебил Дору знакомый, густой бас.

На несколько ступеней выше, почти у самого входа во дворец, стояли трое адептов. Том Динос, надевший серебряный, стилизованный под военный, камзол с отливами и вензелями. Последние сливались в символ, в котором легко угадывался герб дома Хищных Клинков.

Анис, вновь вся в черном… хотя – совсем не вся. Её плечи прикрывали золотые перья, спина и живот были полностью оголены – узкая полоска ткани закрывала упругую грудь. Ниже пояса стелилась юбка.

Хаджар понятия не имел, из какого материала она была сделана, но подозревал, что из, как и все вокруг – безумно дорого.

На фоне белой лестницы и колон, держащих навес над входом во дворец, она выделялась так же ярко, как звезда на ночном небе.

– Сто десять лет, – повторил Гэлхад. В своем зеленом, под цвет глаз спутницы, камзоле, он выглядел несколько непривычно. Как если попытаться медведя в платье одеть. – Именно столько мой достопочтенный предок потратил на тот меч. Но он…

– Раскололся как только до него до-коснулись, – закончила за великана Дора. – Рада видеть вас, друзья.

После обмена абсолютно формальными любезностями, отряд, в полном сборе, миновал единственных адептов, кто имел право носить доспехи и оружие. Корпус личной стражи Императора. Тысяча двадцать шесть воинов, которые славились своими непревзойденными умениями.

Служить в этом корпусе – величайшая честь для военного. Брали в него лишь Повелителей прошедших среднюю стадию. А главами, как гласила молва, являлась шестерка Безымянных начальной стадии.

Шесть Безымянных…

Хаджар даже представлять не хотел, какой совокупной мощью они могли бы обладать.

С такими мыслями он, замыкая отряд, вошел под сени Императорского дворца Дарнаса. В этот момент он понял, что путь сюда от Лидуса у него занял почти десять лет…

Глава 773

Пройдя по саду, лестнице и посмотрев на “мега-крыльцо”, Хаджара уже, казалось, невозможно было чем-то удивить или заставить “понервничать”.

Но, как оказалось, строя подобные предположения, Хаджар был наивен. Внутри дворец, казалось, собрал в себе все элементы роскоши, которые существовали в этом мире.

Здесь был фонтан, в котором вместо струй воды имелись струи расплавленного, драгоценного металла, дорого вина и сверкающих камней, каждый из которых стоил целое состояние.

На стенах висели гобелены, каждая нить которого соткана из материалов высшей пробы. Пол из благородного камня и дерева устилали шкуры животных, находящихся, без малого, на первой стадии Духа.

Эта звериная ступень развития, следующая за Первобытным Зверем. Зверь первой стадии ступени Духа обладал силой, которой мог распоряжаться лишь Безымянной средней стадии.

Любой орган, любой компонент туши такого монстра стоил баснословные деньги. Не говоря уже о Ядрах, которые и на подпольных аукционах купить было нельзя.

И не потому, что желающих продать или купить не нашлось бы, а просто такого количества денег не нашлось бы собери все средства с жителей Даанатана.

Так что подобные сделки осуществлялись исключительно между аристократией и только бартерно.

А сейчас Хаджар стоял в ботфортах по щиколотку в меху Небесного Тигра. Одной из великих, легендарных пород зверей. Их сила повелевать Синим Огнем была, на стадии Духа, практически безгранична, а способность к полету делала настоящей грозой Небес.

И вот, сейчас, Хаджар стоял на шкуре этого зверя. Зверя, один лишь рык которого, мог стереть с поверхности безымянного мира столицу Лидуса.

– Какие планы? – Гэлхад, оглядываясь по сторонам, явно кого-то выискивал.

Хаджар не очень хотел встречаться с тем, кого собирался отыскать великан Вечной Горы. Он прекрасно понимал, что стоимость “сердца” Ана’Бри превышала даже ту, которую были бы готовы отдать за Ядро монстра ступени Духа.

– До приема еще целый час, – Дора, так же взявшая за руку Эйнена, тоже высматривала кого-то. – В это время принято заводить полезные знакомства и беседы. Может пока разделимся, а когда пригласят в зал – встретимся?

– Хорошая мысль, – и Том, щелкнув каблуками кавалерийских сапог, первым покинул их, судя по всему, ненадолго сформировавшуюся компанию.

Вскоре отделились и Анис с Гэлхадом. Они направились к группе людей, которых даже во всем этом пестром великолепии было сложно не заметить.

Одним лишь фактом, что Гэлхад собирался подвести свою избранницу к остальным членам Вечной Горы уже делало его легенду шитой белыми нитками.

Если уж глава клана был так недоволен выбором младшего сына, то тому следовало прятать Анис, а не выставлять их отношения на всеобщее обозрение.

– Пойдем, – а вот и Дора утянула в толпу Эйнена, бросившего напоследок извиняющийся взгляд другу.

Хаджар обнаружил себя в одиночестве посреди целого океана незнакомых ему господ.

– Что же, – пожал он плечами. – Может здесь хоть кормят сносно.

Ориентируясь на запах, Хаджар направился в сторону, откуда доносился самый приятный и сытный из запахов. Разумеется основные блюда подадут только на приеме, но и на этом светском рауте должно было быть чем поживиться.

Столь бесхитростная логика, а так же натренированное, за два года обитания на Горе Ненастий чутье, привели Хаджара к столику с холодными закусками.

– Ну хоть что-то общего, – облегченно вздохнул Хаджар.

Оттеснив плечом недовольного таким поведением старшего офицера одной из армий, Повелителя начальной стадии, Хаджар потянулся к мясному ассорти.

Опомнившись и мысленно проклянув Оруна, он взял со стола вилку и потянулся уже ей.

– Молодой человек, – прошипели ему на ухо. – Вас не учили манерам?

– Учили, – кивнул Хаджар. Подцепив вилкой кусок мяса, он отправил его в рот… Истинное блаженство. Такой вкусной выделки он, пожалуй, и не ел-то никогда. – В том числе и тому, что когда стоишь у стола с закусками, над либо есть, либо отходить.

– Я беседую с дамой! – вскинулся офицер.

Средних лет, с сединой, ему явно было не меньше тысячи лет. В последнее время Хаджар смог вычленить признаки, по которым можно было определить возраст хотя бы Повелителей и Рыцарей Духа.

Посмотрев за плечо офицеру, Хаджар увидел девушку. Она была, разумеется, красива. Красива и соблазнительна. В каждом её жесте, даже в том, как она поправляла волосы, чувствовалась плотская утеха.

Нетрудно догадаться, что леди на приеме не отдыхала, а работала. И если кто-то думал, что у адептов не было собственных жриц любви, то такой человек ошибался.

Девушка, будучи Рыцарем Духа начальной стадии, в постели, наверное, могла такое, о чем Хаджар и мечтать не мог. Просто потому, что не знал, о чем именно ему мечтать.

– Попробуйте с ней не говорить, а предложить закуску, – пожал плечами Хаджар. – К примеру – кровяную сардельку.

Учитывая, что на столе с закусками никаких сарделек, тем более кровяных, не наличествовало, то намек был более чем явным.

Глаза девушки сверкнули гневом и яростью. Хаджар мысленно усмехнулся. В течении пяти лет он работал музыкантом в борделе. Он видел самых разных шлюх.

Но меньше всего ему нравились те из них, кто забывал, что они – шлюхи. Эта фифа, на которой денег было больше, чем видел за всю жизнь Лидус, смотрела на окружающих свысока.

И это, отчего-то, раздражало.

– Маленький наглец! – надулся индюком весьма статный офицер. Он не смог пережить обиду своей “дамы”. – Да я тебя…

Что он там собирался сделать – никто не знал. В следующее мгновение на небольшой участок пространства рядом со столом опустилась невиданная, могущественная аура.

Дорогая шлюха, которую могли себе позволить разве что высокопоставленные адепты, начав кашляв, тут же ретировалась из зоны поражения.

Офицер продержался чуть дольше. Но тоже, покраснев, бросил прощальный, грозный, многообещающий взгляд на Хаджара и так же поспешил убраться подальше.

Сам же Хаджар, сжав вилку так, что та с легкостью погнулась в его руке, держал давление. Более того, он размышлял, казнят ли его немедленно если он использует Зов и призовет Черный Клинок.

Ибо, пусть всех адептов и обезоружили, но доспехи Хаджара и его меч никто не смог бы у него забрать. Они были такой же его частью, как руки или волосы.

– Кто т…

– Это же я хотел спросить и у вас, юноша, – перебил Хаджара слегка рычащий, но все же – человеческий голос.

На место офицера встал никто иной, как Мастер, представленный перед началом Турнира лично Императором. Высокий, стройный, в дорогих одеждах и с очень странными, будто искусственными глазами. Вроде в них не было ничего необычного – карие, с круглыми зрачками.

Но этот неуместный тюрбан… Хаджар видел множество подобных уборов в Море Песка. Самых разных. И этот не был необычным.

Но что его выделяло, так это абсолютно безалаберный и простейший узел. Такие даже дети в пустыне не использовали.

Только те, кто никогда не видел как завязывают тюрбаны и никогда, прежде, сам этого не делал.

– Я бы хотел поговорить с вами, юноша, в более приватной обстановке, –рука Мастера потянулась к плечу Хаджара.

От неё пахло.

Пахло очень знакомым запахом.

Глаза Хаджара расширились от удивления.

Не может быть!

– Прошу прощения, достопочтенный Мастер, но я вас опережу, – лицо Хаджара омыл запах душистых трав и цветов, а затем чья-то маленькая, нежная рука, схватив его за запястье, увела прочь от стола и толпы.

Они рассекли её со скоростью падающей звезды и уже вскоре оказались в темной нише в одном из коридоров.

Все, что увидел Хаджар, это яркие, рыжие волосы и зеленые глаза.

– Мне нужна твоя помощь, Хаджар Дархан, – её голос звучал несколько резко, но приятно.

– Кто ты?

Глава 774

Хаджар всегда знал разницу между такими вещами как “знать” что-то и “владеть” чем-то. Но только сейчас, в лесу Горы Ненастий, Хаджар смог её “понять”.

– Проклятье! – выругался он, когда в очередной раз не успел за молнией.

Алая, огненная лента вспышкой расчертила черное небо, породила огненные вихри и шторма, а затем с силой ударила Хаджара в и без того изрезанную шрамами грудь.

С тех пор, как он заметил, каким именно трюком пользовался Орун, чтобы “предсказать” появление молнии, прошла уже неделя.

– Это явный прогресс, – Орун, лежа все на той же ветке, вырезал из куска дерева какую-то фигурку. – Еще немного и тебя можно будет использоваться вместо кристалла накопителя.

Хаджар ответил на эту реплику неприличным жестом, после чего опять закрыл и посмотрел на пространство сквозь Реку Мира.

За последние дни он настолько привык к этому способу познания реальности, что уже не обращал внимания на всю ту феерию красок, что открывалась его взору.

В который раз заметив в озере сумасшедшего цвета, заменявшего в Реке Мира привычное небо, набухающую почку энергию, Хаджар, с Черном Клинком наголо, прыгнул в сторону, куда должна была ударить молния.

Но, как и сотни раз прежде, он опоздал. Пусть на долю мгновения. Столь краткий отрезок времени, что смертный и не отличил бы его от абстрактного “сейчас”.

И, все же, этого хватило, чтобы очередная молния оставила угольную полосу на груди Хаджара. Отбросила его на уже вспаханную и разве что не засеянную землю.

Шел дождь.

Крупные, холодные капли, падая на лицо Хаджару, постепенно приводили его в чувства. Реальность толчками возвращалась в помутневшее сознание.

Раскинув руки в разные стороны, он лежал по центру поляны, которая уже мало чем напоминала ту, на которую его изначально привел Орун.

Этот клочок земли выглядел так, будто на нем веками сражались могучие воины. Вскопанная, покрытая жуткими шрамами, не менее чем грудь самого Хаджара, земля. Вырванные с корнями деревья, обожженные пни, взмокший пепел, грязевыми потоками омывали края поляны.

Буря в небе не утихала уже третью неделю. И за это время Хаджар успел “поймать” не меньше нескольких тысяч молний.

Любой Небесный Солдат при таком испытании уже давно отправился бы к праотцам. Но не Хаджар Дархан. В его груди билось Драконье Сердце – оно сделало его теле крепче, чем у любого адепта той же стадии.

Он выпил орочий Волчий Отвар и выжил, чтобы рассказать об этом – это укрепило его энергетическое тело, сделав его крепче, чем у любого адепта той же стадии.

Он тренировался в драконьей технике медитации “Путь Среди Облаков”. Он смог изменить её, сделав не просто подходящий для человек, а для человека, с драконьим сердцем.

Хаджар не был простым Небесным Солдатом. И поэтому он был все еще жив.

Обожженный, окровавленный, с бесчисленным множеством шрамов, местами обугленный, он все еще дышал.

Но, видит Высокое Небо, иногда он хотел, чтобы все это было не так. Иногда он думал о том, насколько тихо и спокойно за порогом дома праотцов…

Хаджар закрыл глаза. Ему нужно было вновь посмотреть сквозь Реку Мира и…

Что-то вонзилось ему в левую щеку. Машинально приложив к лицу ладонь, Хаджар с удивлением нащупал простую, деревянную щепку.

Вытащив занозу, он, открыв глаза, разглядывал окровавленную деревяшку.

– Какого…

Хаджар смотрел на мир сквозь Реку Мира. Ни что не могло укрыться от его взора, пронзавшего сами потоки энергии. Но тем не менее, каким-то чудным образом, он не увидел простую щепку.

Щепку, которую легко бы смог поймать, если бы не закрывал глаз.

– Настоящий воин никогда не закрывает глаз, – донеслось с ветки, на которой сидел Орун. – Даже если с ним играет в гляделки сама смерть.

Хаджар, приподнявшись на локте, повернулся к учителю и уже хотел спросить что тот имеет в виду. Но не стал.

Он вспомнил эпизод, когда Орун, глядя своему ученику в глаза, обломками косточки разбил сразу две молнии.

Орун не закрывал глаз, чтобы вглядеться в потоки Реки Мира…

– Буря заканчивается, – Орун, впервые за две, с половиной, недели спрыгнул на землю он держал в зажатой руке деревянную фигурку, но Хаджар не видел, что именно она изображала. – Если не справишься с заданием – можешь проваливать с этой горы. Тебе здесь не место.

Хаджар мог поклясться, что на мгновение его посетила подобная мысль. Ведь как было просто – остаться лежать обласканным свежим, холодным ливнем. Забыть все те трудности и опасности, которым его подвергал этот маньяк.

Но…

Так нельзя было стать сильнее. Нельзя было стать сильнее изучая взмахи меча в компании старого, мудрого учителя, который будет курицей-наседкой нависать над тобой и поправлять каждое движение.

Стать можно было сильнее только с тем, кто бросит тебя в самое жерло, в самое пекло, а потом протянет руку. Но так, чтобы схватиться за неё ты смог только в том случае, если у тебя самого хватит сил суметь и мозгов чтобы понять, как до неё дотянуться.

Орун протягивал Хаджару свою руку.

Хаджар не мог выставить себя тем, кто исчезнет в жерле, будучи слишком слабым и трусливым. Нет, не перед Орун, полюби его улитка, а перед самим собой. Кто останется лежать на поляне, если Хаджар сдастся?

Разве что хладный труп.

Орун не просто бросил Хаджара в пекло и жерло. Он поставил его перед лицом той самой смерти и он ждал, что ученик смело посмотрит последней в глаза.

Тяжело, как и прежде. Опираясь на меч. Шатаясь. Хаджар поднялся на ноги.

Небо чернело. Оно и до этого было настолько чернильным, что воронье крыло на его фоне выглядело розовым рассветом.

Но сейчас тучи буквально проваливалась внутрь бездны. Холодного, бескрайнего космоса, в котором резко погасли все звезды.

Орун сделал шаг назад. Отошел под крону единственного, уцелевшего на несколько сотен метров вокруг, дерева.

Сжимая в руке фигурку так сильно, что его ладонь, часть тела, сравнимого по крепости с артефактом уровня, Неба, начала кровоточить, он смотрел на своего ученика.

Если еще час назад Оруну приходилось отгонять от себя хищников, то сейчас даже те, кто достиг стадии Первобытного, поспешили разбежаться по укрытиям.

Приближалось мгновение, которое на Горе Ненастий называли – Невидимой Смертью. Сам Орун, когда отправился в это свирепое место в поисках силы, трижды был вынужден убежать от Невидимой Смерти.

И лишь на четвертую попытку он её одолел. Положил к своим ногам, полюбовался мгновение и, перешагнув, отправился дальше – искать следующего противника.

У ученика не было даже второй попытки. Время работало против них. И если тот не сможет побороть её сейчас, то уже не сможет никогда.

Орун сохранял тишину. В сгущающемся вокруг, практически осязаемом мраке, пылали его глаза.

Орун, наверное, так долго прожил на Горе Ненастий, среди самых могучих в Дарнасе зверей, что начал забывать, кого это быть рядом с человеком.

Рядом с человеком, которому желаешь…

Впрочем, все это не важно. Молодых волчат, когда у тех прорежутся клыки и окрепнут кости, не учат охотиться – их заставляют засыпать голодным.

Клыки у его ученика, даже в таком мраке, выглядели чернее бездны. Его кости были достаточно крепки, чтобы справиться с яростью бури.

Осталось проверить – научился ли он охотиться или и дальше, до самой смерти, будет засыпать голодным.

Орун смотрел на то, как его ученик, подставив лицо мельчающим потокам дождя, открыв глаза смотрел на небо.

А там, внутри самой бездны, рождалась последняя молния – Невидимая Смерть. Последняя вспышка штормового гнева, которая, неизвестно почему, не имела цвета.

В миг, перед тем, как она сбежала из мрачного плена, мир окончательно потерял все свои краски. Хаджар так и не сдвинулся с места.

Ударил гром. Тихий и скорее раздражающий, нежели могучий.

А затем тучи исчезли и выглянуло радостное, полуденное солнце. Оно пускало множество зайчиков. Игралось с каплями росы на листьях и траве.

Посреди поляны стоял Хаджар. Лезвие Черного Клинка все еще немного дымилось. Справа и слева от него в широких ямах в земле застывала лава.

– Пятнадцать минут отдыха, – распорядился Орун. – И продолжаем.

Ученик повернулся к нему и сдержано кивнул. Его голубые глаза сверкали точно так же, как и у самого Оруна.

Двадцать дней… всего двадцать дней ушло у его ученика, чтобы овладеть умением Взгляда. Объединить в глазах возможность одновременно лицезреть реальность и Реку Мира.

Умение, которое могли постичь лишь Повелители. И то – за полгода тренировок. Орун, в свое время, будучи Рыцарем Духа и не имея наставника, справился за месяц.

Хаджар Дархан, сын Лидуса, на ступени Рыцаря Духа опередил своего учителя на десять дней…

Повернувшись спиной к Хаджару, Орун разжал окровавленную ладонь и улыбнулся улыбкой, которая больше походила на звериной оскал.

Глава 775

Уже на фразе “я – дочь Императора” Хаджар задумался над тем, чтобы развернуться и уйти. Нет, девушка, стоящая перед ним, действительно могла бы быть членом Императорского рода.

Более того, Хаджар мог бы поверить и в то, что она являлась плоть от плоти Его Императорского Величества Моргана.

И дело вовсе не в пышных, рыжих волосах, зеленых глазах, небесной стройности фигуры и миловидного, овального лица. Нет, дело было определенно не в безумной красоте тела этой девушки, а скорее в энергетической структуре.

После тренировки на Горе Ненастий Хаджару больше не требовалось закрывать глаза и сосредотачиваться, погружаясь в подобие медитации, для того, чтобы посмотреть сквозь Реку Мира.

Теперь он видел потоки энергии и энергетические тела одновременно с реальностью. Разумеется, видел он их не все время, а при небольшом усилии и желании. Да и выглядели они совсем не так… не так… объемно и подробно, как в медитативном взгляде сквозь Реку Мира.

Хаджар, Взглядом, как его называл Орун, да раздерут его устрицы, даже потоков энергии толком не видел. Только отдельные, особо сильные вспышки. Но именно возможность видеть энергетические тела и вспышки, позволяла Хаджару быть на шаг впереди любого, не владеющего Взглядом, противника.

Для постороннего подобное могло чем-то напоминать звериное чутье, но на деле это была “простая” техника. Настолько простая, что Хаджар машинально потянулся к груди. Правда тех шрамов, что он получил будучи Небесным Солдатом, на ней уже не осталось.

Так вот энергетическое тело рыжей воительницы поражало воображение. Нет, и сам Хаджар благодаря технике медитации “Пути Среди Облаков” смог не только расширить свои каналы настолько, насколько только позволяло человеческое тело, но и увеличить их длину, что ускоряло его и без того стремительные техники.

Но, все же, теперь он прекрасно увидеть разницу между его самостоятельными изысканиями и Наследием, передававшимся и улучшавшимся в Императорском роду на протяжении сотен поколений.

То, что у простых адептов выглядело, как энергетические нити, у дочери Императора оказалось крепко скрученными веревками. Там, где даже аристократы могли щеголять канатами главных энергетических магистралей, у девушки эти канаты выглядели целыми реками.

– Сравнительный анализ энерго структуры, – отдал мысленный приказ Хаджар.

[Идет обработка запроса… Анализ завершен. Организм обладает энергетической структурой, превосходящей структуру носителя на 21,4598%]

Почти на четверть! Эта девушка, семнадцати, может восемнадцати лет отроду, обладала более развитым энергетическим телом, нежели у Хаджара!

Вот в чем заключалась сила сформированного, развитого Наследия, а так же ресурсов, как денеженых, так и алхимических, которыми располагал Императорский род. И не стоило забывать про то, каких учителей и в каком количестве, они могли себе позволить.

Неудивительно, что про таких раскладах в каждом поколении сильнейшим воином оказывался именно наследник Императора.

Кстати, учитывая последнее испытание, он был, вдобавок, не глупым человеком. Наверняка принес лишь три медальона и не более того.

Кстати, эту рыжую Хаджар так же видел среди прошедших в четвертый тур…

– Ваше Императорское Высочество, – галантно, насколько позволяли давно потерянные навыки придворного этикета, поклонился Хаджар.

– У нас нет на это время!

Рыжая схватила его за руку и потащила вглубь коридора. Хаджар не сопротивлялся. Он слишком мало знал о правилах поведения с Императорскими особами, чтобы сейчас что-либо предпринять. Наживать врагов в лице наследников всего Дарнаса у него в планы не входило.

Во всяком случае, не в планы на ближайшие три с половиной года. А именно столько времени у него осталось, чтобы стать Повелителем…

– Это запрет… – два стражника из корпуса Личной Охраны Императора, скрестили было перед адептами свои боевые молоты, но мгновенно вытянулись по струнки.

Синхронно шагнув в разные стороны, они прижались спинами к противоположным стенам и открыли проход к дверям.

Опять же – таких богатых дверей Хаджар еще никогда прежде не видел… но, если честно, он уже изрядно устал удивляться местному убранству.

За неполных полчаса времени, проведенного во дворце Моргана, он уже успел привыкнуть к подобной обстановке.

– Ваше Императорское Высочество! – хором грохнули охранники и отвесили поклоны.

Хадажр слегка скривился. То, как изящно и галантно охранники сделали это движение, заставило Хаджара почувствовать себя не в своей тарелке. Особенно учитывая то, что те носили на себе, без малого, полный, латный, тяжелый доспех Императорского уровня.

Впрочем, и положительный момент в данном эпизоде тоже отыскался. Сами того не подозревая, стражи подтвердили предположение Хаджара.

Его действительно вела за руку дочь Императора. Младшая наследница рода. Или, иными словами – ходячее недоразумение…

– Вольно, – привычно ответила девушка и едва ли не пинком ноги распахнула створки, после чего столь же резко закрыла их за собой.

Хаджар оказался в небольшом зале, выложенным и вымощенным… А, к демонам! Не важно! Хаджар ограничился тем, что пару мгновений любовался действительно красивыми витражами. На остальное ему было плевать.

– И? – спросил он, поворачиваясь обратно к рыжей.

Девушка явно немного опешила. Скорее всего она не привыкла, чтобы с ней кто-то разговаривал с таким почти пренебрежительным тоном.

– Разве ты не слышал меня, ученик “Святого Неба”? Я сказала, что мне нужна твоя помощь, чтобы спасти отца!

– Это, Ваше Высочество, – Хаджар собирался было поклониться, но решив, что не сможет повторить “подвиг” охранников, ограничился кивком головы. – я прекрасно слышал. Но, не обессудьте, а какое конкретно я имею к этому отношение?

Сперва глаза рыжей распахнулись до размеров императорской монеты, а затем в них полыхнула ярость. Она даже потянулась к браслету на руке. На пространственном артефакте вспыхнул волшебный символ.

Запахло паленым.

Девушка одернула руку и облизнула обожженный палец.

Около её пышного, но стройного и крепкого бедра покачивались простенькие, пустые ножны.

– Твои слова, Хаджар Дархан, звучат, как измена!

– Однажды меня уже за неё судили, Ваше Высочество, так что не тратьте время на угрозы. Лучше сразу переходите к делу.

– Я уже к нему перешла!

Хаджар вздохнул. Может быть это было связано с тем, что наследники Дарнаса никогда не покидали Запретного Города? А весь их круг общения ограничивался старшими наследниками аристократических родов?

– Опять же – при всем уважении, – Хаджар, все же, как мог, но поклонился. – Вы второй наследник трона. Тем более – женского пола.

– И что из этого? – в зеленых глазах принцессы уже плескался океан ярости.

– А то, что за всю историю Дарнаса и любой другой империи, у правителя всегда рождался только один наследник. Мальчик. И так же было и с Его Императорским Величеством. А потом появились вы. И то, что вы мне сейчас говорите, звучит не как забота об отце, а как попытка втянуть меня в заговор по его ликвидации. А это, опять же – при всем уважении, звучит как незамысловатый способ самоубийства.

Хаджар и сам удивился той тираде, которую произнес. Но, наверное, сказывались два года тренировок на Горе Ненастий. Там, хоть собеседник (будь он не ладен) и имелся, но времени на разговоры почти никогда не находилось.

Многочисленные шрамы тому свидетельство.

– Позвольте откланяться, – Хаджар поклонился в третий раз и уже собрался было уйти, как услышал тихий шепот.

Шепот, который произнес клятву.

Хаджар, не веря своим глазам, смотрел на то, как в его присутствии принцесса режет свою ладонь и произнести клятву. Клятву ему –простолюдину.

Кровь вспыхнула золотым свечением, а затем рана затянулась.

– Теперь веришь мне, Хаджар Дархан, ученик Великого Мечника?

Хаджар хотел ответить нет. Всеми фибрами души он хотел закричать: “Нет”.

Но он сказал:

Глава 776

Хаджар сидел на холодном полу. Он не обращал внимание на то, как безбожно помял свой дорогущий камзол.

Рядом с ним, так же на полу, едва не порвав платье (куда более дорогое, чем совокупная стоимость нарядов всего отряда… отряда… Проклятье! У них ведь даже названия не было!), прислонившись к стене сидела принцесса Дарнаса.

И все это происходило во время приема у Императора, на который Хаджар получил личное приглашение. Прямо посреди дворца. В центре всей Империи.

Скажи Хаджару еще пятнадцать лет назад, что в его жизни произойдет подобное – он бы рассмеялся лгун в лицо.

– Можно еще раз, – попросил Хаджар. – для чего я тебе нужен?

– Потому что ты единственный, кроме убийц, кто может использовать оружие в “Запретном Городе”, – ответила принцесса.

Её голос звучал немного устало, а сама она слегка дрожала. Можно было легко ошибиться, приняв её за могучего воина. Все же – стадия Повелителя и монструозное энергетическое тело говорили о многом, но… они лгали.

Если старшего сына Император, по слухам, и на границу с Ласканом отправлял, то дочь… она была лишь одним из многих цветков в его саду. И, может, даже самым прекрасным, но от того – оберегаемым.

Принцесса была красива, как дьяволица и столь же сильна, но не имела ни грамма опыта реальной жизни. И уж тем более – сражений.

Хаджар вздрогнул.

Ему показалось, что все это он уже однажды переживал.

На собственной родине – в далеком, окраинном королевстве Лидус.

– Я спрашивал именно об этом – откуда ты знаешь?

Принцесса повернулась к Хаджару. Её зеленые глаза слегка сверкнули.

– Ты мне не поверишь, – в который раз прошептала она.

– А ты попробуй, – стоял на своем Хаджар. – В крайнем случае, всегда сможешь принести клятву и…

Глаза принцессы вспыхнули очередной волной ярости. Хаджар мигом заткнулся. То, что должно было прозвучать как шутка, призванная разрядить атмосферу, лишь её усугубило.

Даже для дворянина дать клятву для подтверждения своих слов простолюдину уже считалось несмываемым пятном позора.

А тут, без малого, дочь Его Императорского Величества Моргана. Она, наверняка, до сих пор мысленно переживает этот момент и корит себя за поспешность.

В конце концов, девушка располагала всей полной прав приказать Хаджару подчиняться ей. И откажись он – это действительно считалось бы за измену императорской короне.

А там и до плаху – полшага.

– Мне приснился сон, – гнев и ярость в зеленых глазах сменились на оторопь и даже страх. – В нем я увидила монстра… он говорил со мной…показывал различные видения… Видения того, как моего отца убивают злые тени и… еще… он… показал мне тебя. Твой меч, который ты призываешь изнутри своей души.

Некоторое время Хаджар прибывал в шоке, а затем его поразила не самая приятная догадка.

– Позвольте спросить, Ваше Императорское Высочество, но…

– Акена, – перебила принцесса.

– Что?

– Акена, – повторила она. – Так меня зовут… зови меня так и ты.

Хаджар, сглотнув, кивнул. Не каждый раз наследница императорского престола просит называть её по имени.

Акена… нейросеть тут же среагировала и, сделав перекрестный поиск по базе данных (памяти Хаджара), выполнив анализ, с легкость перевела это имя с одного из древних языков.

Оно означало – Северная Звезда.

Красивое имя.

– Хорошо, – кивнул Хаджар. – Скажи мне, Акена. Этот монстр… он был в живом, хищном плаще и с широкополой серой шляпой.

Девушка вздрогнула. В её глазах отразился страх. Даже, скорее, ужас.

В принципе, уже этого было достаточно, чтобы Хаджар получил свой ответ, но он решил быть уверенным на все сто процентов.

– А в руках он держал кровоточащую сферу, да? – закончил он.

– От…откуда ты знаешь?

Хаджар выругался. Настолько грязно, насколько только ему позволяла абсолютная памяти Рыцаря Духа и воображение того, кто жил в эпоху Интернета на Земле. В итоге получилось настолько жестко, что принцесса покраснела гуще, чем переспелый томат.

– Этого монстра зовут Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров.

И тут же краснота слетела с щеку девушки. Она сменилась на бледность. Мертвенную бледность.

– Хельмер? Но он же просто детская страшилка! Мне им няни в детстве пугали!

– Теперь ты знаешь, что это не просто – “детская страшилка”.

Акена хотела сказать что-то еще, но промолчала. Её тоже поразило осознание. Осознание, которое одновременно привлекало её, воспитанную на песнях бардах, своей туманной романтичностью, но в то же время и отталкивало.

Не так уж просто сидеть рядом с тем, кто…

– Ты встречался с ним, – не спрашивала, а утверждала Акена. Все же, несмотря ни на что, глупой она не была. – Но… но… как ты выжил?

– О, поверь мне, – протянул Хаджар. – Это отдельная история. И она очень длинная, чтобы тратить на неё время. Так что, скажи мне, для чего я тебе понадобился?

Акена вздохнула. Принцессе явно требовалось время, чтобы собраться с мыслями.

– Потому что ты можешь призвать броню и воспользоваться своим странным мечом, который, к моему удивлению, не блокирует отцовский артефакт.

Хаджар вспомнил висящий над центральной крышей замка-дворца, каменный иероглиф.

– Это из-за него, – Хаджар указал пальцем на потолок. – никто не може пользоваться оружием.

Акена кивнула.

– А еще, – сказала она. – он создает настолько мощную пелену, что даже если бы линкор Ласкана сделал по нам залп из всех орудий – мы бы остались невредимы.

Хаджар присвистнул. Сколько же энергии требует подобная защита? Собственно, этот вопрос он и ответил. О чем, вскоре, и пожалел.

– Всю, что может дать отец, – ответила Акена. – Артефакт одновременно создает самый могущественный, в Империи, щит, но в то же время – делает отца практически беззащитным. Стоит ему хоть на мгновение разорвать с ним связь, как пелена падет. А на её восстановление уйдет не меньше получаса и… – Акена осеклась. Она прикусила нижнюю губу. – И, еще, тебе стоит прин…

Еще до того, как принцесса договорила, Хаджар взял её разделочный нож (свой, как и все прочие “колющие режущие”, он убрал в пространственный артефакт) и порезал ладонь. Он принес нужные слова и поклялся не разглашать государственную тайну.

А еще он начал чувствовать вонь.

Ту самую, о которой его, в детстве, предупреждал Южный Ветер. И ведь говорил старик – держитесь, принц, подальше от дворцов и поближе к быстром коню.

Так ведь нет…

– А стоит пелене пасть, – подхватил слегка поникший Хаджар. – как Ласканские шпионы и диверсанты мгновенно воспользуются ситуацией.

Акена кивнула.

– Наша разведка сообщила, – видимо принцесса решила, что раз поделилась одним секретом, то легко поделится и вторым. Вот только Хаджар был этому не особо рад… – о том, что в город, за прошлый год, проникло не меньше тысячи Ласканцев.

– А о приеме, разумеется, знает вся столица.

– Подобного не утаишь, – развела руками Акена.

– Но как же корпус личной охраны?! Их же тут десятки. И все – при оружии и доспехах!

Взгляд Акены был выразителен.

Слишком выразителен.

Больше, чем хотелось бы Хаджару.

Он выругался.

Глава 777

Кто в замке, несмотря на защиту, предоставленную артефактом, все равно мог носить оружие и доспехи? Кто был натренирован вести боевые действия именно в таких ситуациях, как складывалась сейчас? Кто считался одними из лучших бойцов Дарнаса и кто имел мгновенный доступ к Его Императорскому Величеству?

– Это корпус гвардейцев, – понял Хаджар. – это они те тени, которых ты видела.

– Да, – слегка прерывисто кивнула Акена. – Но я не видела кто именно из них. Монстр… Хельмер, – имя демона явно далось принцессе с трудом. – не показал мне этого.

– Вряд ли он и сам знает, – прошипел Хаджар.

Ведь совсем недавно, буквально неделю, как они виделись с демоном. Сидели, пили и поминали осколок души Горшечника. И, что-то подсказывало Хаджару, на тот момент Повелитель Ночных Кошмаров уже знал о заговоре.

А если нет – то у него было достаточно времени, чтобы сообщить об этом своей “инвестиции”, как он называл Хаджара.

Вместо этого – он наслал кошмар на дочь Императора…

Демонов… демон? Нет, звучит глупо.

– Значит, мы имеем следующее, – решил подвести итог Хаджар. – все в замке, даже самые могущественные адепты, не мог использовать оружие.

– А значит и большинство техник, – подтвердила Акена.

Хаджар не стал спорить. Разумеется, разоружение таких адептов, как Повелитель и Безымянный, весьма условно. Особенно, если они обладают Королевством Оружия. Благо последних Хаджар не видел, о чем тоже решил спросить.

– Всех, кто обладает Королевством, отец приветствует лично после завершения официальной части приема, – ответила Акена. – Это большая честь и…

– Замечательная мера осторожности, – закончил за принцессу Хаджар. – Вот так всегда – когда Орун, упади он на собственный детородный орган, нужен –его никогда нет.

Акена, услышав столь смелый оборот в адрес Великого Мечника, второго после Императора Моргана, едва было воздухом не подавилась. Но вовремя вспомнила, что говорит с непосредственно учеником Великого Мечника.

– Значит у нас остаются только Повелители и Безымянные с Оружием в Сердце, – закончил Хаджар. – А остальные где?

– За пределами Запретного Города, – Акена подтянула к себе колени и приобняла их. Широкий разрез на платье полностью оголил бедро. В иной ситуации Хаджару бы стало тесно в штанах, но сейчас у него имелись иные заботы. – Как я уже сказала – отец выйдет к ним личном. И лично поприветствует у Врат Ярости, после чего они устроят совещание в саду. Так происходит после каждого приема.

Что характерно, Хаджар не видел среди толпы главы клана Тарезов. Значит, тот тоже обладает Королевством… Но Королевством чего именно? Клан торговцев никогда не славился оружием, а, скорее, политическими играми и деньгами.

Проклятый Хельмер!

– Но даже обезоруженный Безымянный с Оружием в Сердце, все равно… Ах ты ж…

На этот раз Хаджар решил пощадить уши собеседницы и не стал ругаться.

– Именно так, – кивнула Акена. – Один из исполнителей – это один из шести глав корпуса. И он тоже Безымянный. И, насколько я видела – мечник. Правда, без Королевства.

– Итак, – Хаджар начал огибать пальцы из кулака. – Во-первых, никто кроме вас, принцесса и меня – о заговоре не знает?

– И не должен, – резко вскинулась рыжеволосая наследница престола. – Как ты правильно сказал, Хаджар Дархан…

– Можно просто – Хаджар.

Удивительно, но попытка произнести лишь первое имя собеседник вызвала у принцессы легкую заминку.

– Как ты правильно сказал, Хаджар… это действительно заговор. Я не знаю как, но корпус гвардейцев смогли подкупить. И это несмотря на то, что их сковывает такое количество сложных клятв, что мне вообще непонятно, как это возможно.

– Как будет непонятно и любому, у кого мы попросим помощи.

– И даже тебе я уже все это растолковываю на протяжении часа. И пока мы сидим и болтаем, заговорщики готовятся сделать свой ход.

Хаджар еще раз посмотрел на Акену. Выражение лица принцессы менялось так же стремительно как погода в раннюю весну.

– Ты видела во сне когда состоится покушение?

– Убийство, – поправила Акена. – В момент приветственной речи отца.

– Когда его окружает наибольшее количество гвардейцев корпуса, – догадался Хаджар.

Он посмотрел за витраж. В столицу пришел сезон дождей, так что небо опять затягивали тучи. Здесь бури шли не так часто, как в такой же сезон на Горе Ненастий, но радости это не добавляло.

Атмосфера и без того складывалась гнетущей, а тут еще и шторм.

– Двадцать два человека, – дополнила Акена.

– А сколько из них убийц?

Принцесса задумалась.

– Я видели три тени, – спустя несколько минут ответила она. – И четвертую. Самую… плотную, наверное.

– Безымянный.

– Безымянный, – повторила, соглашаясь Акена.

– Значит, во-вторых, – Хаджар отогнул еще один палец. – У нас есть двадцать два подозреваемых, их которых четверо – реальные исполнители.

– Именно. Так что простым угадыванием мы здесь не обойдемся.

Видимо, для успокоения нервов, Акена подсознательно воспринимала ситуацию как некую задачку или проблему, которую ей подкинул учитель.

Что же – тем лучше для Хаджара. Как бы сильна не была принцесса, но если в решающий момент она подведет, то… Если честно, Хаджар понятия не имел, что тогда произойдет, но вряд ли это закончиться чем-то хорошим.

– Во-вторых нам будет противостоять Безымянный мечник, глава корпуса гвардии. Опытный воин с веками боевого опыта. И, принцесса, не подумайте –я не боюсь. Я просто сражу предупреждаю, что даже если использую все козыри, то смогу задержать его не больше, чем на мгновение.

Хаджар не стал брать в расчет ядро демона, оставленное им Хельмером после приключений в Пустошах. Хотя бы просто потому, что понятия не имел, какой эффект оно произведет.

Не хотелось бы в момент спасения Императора внезапно обнаружить себя стоящим посреди выгоревшей впадины и прослыть убийцей правителя Дарнаса.

Хотя, разумеется, если прижмет, то…

– Я смогу его задержать, – вновь зажевала губу принцесса.

– Как долго? – Хаджар решил не вдаваться в подробности.

Если принцесса сказала, что может, значит – может.

– Секунда, – пожала она плечами. – Максимум – полторы.

На скоростях, на которых сражались Повелители и Безымянные и такие “гении” – Рыцари Духа, как Хаджар, секунда могла показаться вечностью.

Каким бы козырем не обладала Акена, он был воистину силен. Впрочем, другого от младшей наследницы Императорского рода, которой и быть-то не должно, другого ожидать и не стоило.

– Таким образом, – Хаджар отогнул еще один палец. – Нам нужно… постой, –внезапно понял Хаджар. – а почему ты просто отцу-то клятву не принесешь?

И вновь очередной выразительный, даже слишком, взгляд.

– Он знает, – догадался Хаджар. – И… и…

– Один только статус личного ученика Великого Мечника не достаточен, чтобы тебе выдали личное приглашение Императора, – впервые, за весь вечер, девушка улыбнулась.

Неприятный запах, который до этого ощущал Хаджар, превратился в самую настоящую вонь помойной, выгребной ямы.

– А можно узнать – как давно тебе приснился этот сон?

Хаджар уже, примерно, знал, что услышит, но не мог не спросить.

– Четыре месяца назад.

Глава 778

Нет, разумеется, каждая последующая тренировка Оруна, да поскользнётся он в нечистотах осла, которую впору было назвать изощренным методом убийства, была ужасней и невыполнимей предыдущей, но вот это:

– Стань Рыцарем Духа до полной луны, – Хаджар нарочно исковеркал голос Оруна.

Это уже находилось за гранью реальности.

Хаджар, облитый своей и чужой кровью, вырезал из тела огромной, стальной птицы, находящейся на уровне Древнего монстра – Ядро.

Он не хотел этого делать, но после трех месяцев на Горе Ненастий зверь, который вызывал у него недавно оторопь, был им повержен.

Да, не без особых усилий и не без того, чтобы пройтись по грани между жизнью и смертью, но, все же… Хаджар чувствовал, что стал быстрее. Выносливее. Из его тела, после тех недель на скальном утесе, ушло все лишнее.

До этого он даже не замечал, как лишние, казалось бы – незначительные граммы даже не жира, а мышц, делали его медленнее. Менее поворотливее. Недостаточно резким.

Он понятия не имел, что в его теле, которое, признаться, после становления Небесным Солдатом, побывало в разных передрягах, скопились нечистоты.

И речь шла вовсе не про продукт процесса дефикации или, как говорил известный Великий Мечник – “дерьмо!”, а про иное.

Если конкретно – то про частички отмерших тканей, не до конца заживших ран, как телесных так и энергетических. Все они накапливались, создавая пусть и незначительный, но негативный эффект.

Хаджар же от них избавился.

Вернее – их от него избавил его нынешний учитель. Способом, который кому-то мог показаться жестоким, звериным и даже – непонятным. Чего уж там –сам Хаджар, до битвы с этим Древним зверем, сомневался, учит ли его вообще чему-то Орун, заблудись он в мужской бани.

Но то, что проделал с его телом учитель, было действенней любых алхимических препаратов и природных реагентов.

Походило ли это на настоящий ад? Без всяких сомнений.

Было ли это необходимо Хаджару? Без всяких сомнений.

А уж про Взгляд он и думать не хотел. Если бы не те крохи форы, которые он выигрывал благодаря возможности одновременно наблюдать за реальностью и энергией, то, даже с очищенным и обновленным телом, все равно не смог бы одолеть Древнего монстра.

– Да отдай ты уже его! – с очередным рывком, Хаджар смог рассечь крепкие жилы твари и, прорвавшись в грудины, вырезал и Ядро Древнего монстра четвертой стадии.

Небольшой, желтый кристалл, величиной с мизинец. Вот как выглядела “вещичка”, за которую в Даанатане отвалили бы не меньше полутора тысяч имперских монет.

– Двадцать шесть, – Хаджар, не без удовлетворения, убрал добытое Ядро в пространственный артефакт.

К моменту, как он закончил с птицей, на лес, покрывавший ущелье горной цепи, под названием “Гора Ненастий”, уже спускалась ночная мгла.

Хаджар, спрыгнув с туши, сделал несколько движений мечом. Его мощные, глубокие мистерии Духа Меча разлетелись по окраине.

Они несли в себе не только его силу, как мечника, но и физическую мощь. Такой прием он подглядел у учителя, хотя уже давно подозревал, что все, что он “подглядел”, на самом деле было ему “показано”. Но о последнем варианте думать не хотелось.

Этот прием позволял отпугивать хищников, слабее ступени Древнего. Остальных же подобный энергетический запах не отпугивал, но заставлял задуматься, стоит ли добыча того, чтобы с ней биться.

В итоге, даже Первобытные звери, будучи голодными, предпочитали отправиться сперва на охоту, а уже потом подраться с достойным противником, у которого они могли бы поглотить Ядро.

Сам же Хаджар, усевшись рядом с брюхом огромной стальной птицы, довольно быстро развел костер. Никогда, даже будучи адептом, не стоило пренебрегать спасительным костром.

Огонь отпугивал монстров. На уровне инстинктов. Разумеется кроме тех, кто родился в союзе со стихией огня и мог ею управлять.

Таких он только приманивал.

Но, насколько знал Хаджар, подобные твари не жили у подножья Горы Ненастий – они обитали, непосредственно, на самой горе.

Вырезав из бедра птицы довольно крупный, сочный кусок, Хаджар нанизал его на вертел-палку и поставил на две огромных ножки.

Истинные адепты, не нуждаясь в пище, забывали мудрость древних – “мы то, что мы едим”. Хаджару же о ней напомнили.

Теперь, после каждой охоты, он не забывал подкрепиться мясом могучего зверя. Таким образом он и себя делал на кроху, крупицу, но сильнее.

Звучало немного в духе племен каннибалов, который в большом количестве обитали на юго-восточных рубежах Дарнаса, но, тем не менее…

– Тренировочный режим, – отдал приказ Хаджар. – Девяносто процентов эффективности. Пять процентов – текущая задача. Оставшиеся мощности –сканирование местности. Режим максимальной опасности.

[Обработка запроса… Запрос обработан. Переход в режим “Тренировка”. Снижение мощностей на задачу: “Снятие Печати Духа” - на восемьдесят два процента… Запрос обработан… Сканирование местности началось. Режим Максимальной опасности для носителя активирован]

С того самого момента, как Орун отправил Хаджара в свободное плавание и назначил срок в виде полнолуния, Хаджар каждую ночь погружался в тренировочное пространство нейросети.

Оно выглядело так же, как и прежде – огромное, безграничное, бело пространство, в котором были представлены копии всех противников, с которыми когда-либо сражался Хаджар.

В небе застыли окна в любое пространство, которое, опять же, когда-либо посещал или видел Хаджар.

Над головой каждого “цифрового” оппонента застыли цифры эффективности. Эффективности того, как они в бою использовали свои возможности.

Самый высокий бал заработала Анис – семнадцать целых, три десятых процента. Сам же Хаджар, еще несколько месяцев назад, обладал скромной цифрой в шесть целых, восемь десятых… Что, разумеется, было небольшим лукавством.

Этот бал он набрал не в реальном бою, а в тренировке с деревянной куклой. В реальной же схватке с живым противником возможности Хаджара не дотягивали и до трех процентов от полноты его потенциала.

Сейчас ситуация обстояла немного лучше. После тренировок с Оруном и ночных погружений в тренировочный режим, бал Хаджара возрос до 4,25%.

Почти двукратное улучшение показателя! Разумеется, это не могло не радовать и уж тем более, не могло не отобразиться на самом Хаджаре.

Правда не стоило ошибаться – Хаджар вовсе не стал сильнее вдвое. Скорее, он стал сильнее на полтора, или чуть больше, процента.

Но даже эти крохи силы для некоторых адептов стоило лет тренировок. А не нескольких недель, как в случае с Хаджаром.

На этот раз в качестве оппонента он выбрал Первобытного Гиганта. На нем было удобнее всего отрабатывать удар “Летящего Клинка”. Несмотря на Наследие, которое буквально внедрило технику в сознание и тело Хаджара, ему все равно приходилось с ним тренироваться.

Так, в отработке технике, у него ушла половина ночи. А затем его выкинуло из тренировочного режима по сигналу нейросети.

Костер к этому времени уже погас.

Хаджар, научившись за это время доверять своим органам чувств, принюхался. Знакомый запах, который он ощущал все эти недели охоты, стал более четким и оформившимся.

Он принадлежал, без малого, Стальной Птице Первобытной ступени. Второй стадии.

Монстра, которого стоило избегать.

Но не Хаджару.

Ибо помимо двадцати семи ядер Летающих Монстров ступени не ниже Короля, для техники медитации “Пути Среди Облаков” ему требовалась еще и пыльца, собранная с трехсотлетнего четырехлистного клевера. И именно этим цветком так пропахла Стальная Птица.

Хаджар, откусив здоровенный кусок уже остывшего мяса, отправился на охоту.

Небесный Солдат, пусть и Пиковой стадии, против Первобытного монстра второй стадии?

Глава 779

– Почему ты думаешь, что их отравят? – спросила Акена.

Хаджар, ведущий под руку принцессу, что для многих могло бы быть предметом не только для зависти, но и для ненависти, вышагивал по едва залитому волшебным светом коридору.

Они возвращались обратно в зал, где собирались гости.

Вскоре должен был начаться прием, а вместе с ним и приветственная речь Его Императорского Величества Моргана.

– Потому что это самое простое объяснение, – ответил Хаджар и добавил. – а значит самое верное.

– Но как можно создать яд, который одних заставит бездействовать, а других – превратит в клятво-отступников?! Ведь смерть от нарушенной клятвы –страшнейшая участь.

– Если бы я знал, принцесса, то был бы либо уже мертв, либо стал властелином мира.

Акена слегка улыбнулась. Второй раз за вечер. Хаджару было приятно. Общество Акены действительно было приятным. Несмотря на то, что рыжая Повелительница являлась, без малого, наследницей престола, она оказалась очень теплой и мягкой.

И Хаджар имел ввиду вовсе не её тело, (которое, в свою очередь, было бесподобно) а, скорее, нрав и душу.

Кстати, что примечательно, о клятво-отступниках Акена говорила так, как может говорить только человек, собственными глазами видевший последствия такого поступка.

Сам же Хаджар, прежде, никогда не видел смерть, причиненную самой Рекой Мира – олицетворением законов Неба и Земли.

Тот эпизод с Аркемейей – не в счет. И вообще – довольно странно, что Хаджар вспомнил в такой момент о черноволосой полукровке.

– Если сон приснился вам четыре месяца назад, то и отравлены они были уже давно, – Хаджар осталютовал слегка ошарашенным гвардейцам.

Те, на секунду, даже забыли поклониться принцессе.

Правда, опомнившись, грохнули:

– Ваше Императорское Высочество, – и расплылись в галантных поклонах.

Как они это делали, учитывая полный латный доспех – загадка почище личностей заговорщиков. Хотя бы просто потому, что Хаджару не составило труда сложить “два плюс два” и получить – Тарезов.

Почему именно клан торговцев?

Ничего сложного, на самом деле, в таком умозаключении не было.

В деле был замешан Хельмер, который спал и видел, как бы вывести Тарезов на чистую воду. К тому же, клан торговцев эту самую воду постоянно мутил. Да и демонической энергией в их распоряжении все было не так уж понятно.

Ну, а самым главным гвоздем в крышку ящика подозрений Хаджара стал тот факт, что глава Тарезов отсутствовал на приеме.

Разумеется, тот не пришел просто потому, что обладал Королевством чего-либо, но… Это ведь идеальное алиби! Заговор состоялся, Императора убили, главы двух из пяти кланов на месте, а Тарезов нет.

И ведь не подкопаешься – вместе с ним и четырех других аристократов не имелось.

Хаджар, если бы не сделка с Повелителем Ночных Кошмаров и небольшая толика информации, и сам бы никогда не стал подозревать торговый дом.

– Логично, – кивнула Акена, а затем слегка пригладила камзол Хаджара. –Сделай, пожалуйста, лицо по-проще и по-радостнее, ты ведь на приеме у Императора с его драгоценной дочерью.

Хаджар очнулся от своих мыслей, но было уже слишком поздно.

В этот момент они вернулись в гостевой зал, из которого Акена, меньше, чем час назад, буквально похитила Хаджара. И стоило им показаться среди толпы, как сотни голов мгновенно были обращены в их сторону.

Всем, разумеется, было не просто интересно посмотреть на пару Её Императорского Высочество, но и проанализировать какие последствия это может иметь.

Стоило ли говорить, что на них едва ли цунами из людей не нахлынуло. Правда все это цунами мгновенно разбилось о волнорез в виде Гэлхада.

Как этот великан из клана Вечной Горы всех опередил – Хаджар не знал.

Но он уже успел сделать невероятно плавный и умелый поклон, после чего выпрямился и представился.

– Гэлхад, моя принцесса, младший наследник клана Вечной Горы, ученик внутреннего круга “Святого Неба” и близкий друг вашего спутника.

О, даже этому гиганту сложно было отказать в двуличности и скользкости. Видимо, в его кругах, это прививалось с самого раннего детства.

– Очень приятно, – сдержано кивнула принцесса.

– Позвольте представить – моя спутница, – по правилам этикета, слово всегда давалось сперва мужчине. Отголоски строго патриархального прошлого. – Анис Динос.

– Моя принцесса, – Анис сделала широкий книксен. – Анис Динос, слуга клана Хищных Клинков, ученица внутреннего круга “Святого Неба” и союзница вашего спутника.

Хаджар боролся с желанием закатить глаза. Весь этот этикет, который приводил некоторых, стремящихся к высоким кругам, простолюдинов в восторг, действовал ему на нервы.

Не своей вычурностью и манерами, это всегда выглядело приятно, а лживостью и двуличностью.

– Я слышала о вас, – Хаджар, успевший пообщаться и немного разобраться в “повадках” принцессы, успел заметить восторг в её глазах. – Очень рада вам в доме моего отца, старшая наследница клана Хищных Клинков.

Произнесенные принцессой слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Глаза Анис, суровой и несгибаемой мечницы, тут же намокли, а по рядам понеслась волна шепотков.

Хаджар тут же понял, что означала фраза принцессы. И, если в двух словах, то она только что объявила себя если не подругой, то союзницей Анис Динос. А еще – отказывалась признавать нынешнего главу клана, вместе с его старшим сыном.

А еще Хаджар, вновь, каким-то чудом, оказался в эпицентре интриг.

– Ненавижу, проклятье, интриги, – прошипел Хаджар.

Благо вскоре он заметил знакомое лицо и, будучи в своем праве, перебил начавшего что-то лепетать Гэлхада.

– Моя принцесса, – слегка поклонился Хаджар.

– Хаджар, мы же договаривались. Акена, а не принцесса.

Очередная бомба взорвалась в зале, а Хаджар понял, что даже если не умрет при попытке спасти Императора, то жизнь его прежней все равно уже не будет.

– Акена, – прокашлялся Хаджар. – Позволь представить тебе моего ближайшего друга – Эйнена Островитянина.

Лысый пират, одетый в камзол и ведущий под руку Дору, как раз подошел к другу. Никто бы не смог понять мимики Эйнена. Никто, кроме Хаджара и, уже, возможно, Доры.

Для всех Островитянин был горд таким почетом. Но Хаджар понял, что друг буквально “спрашивает” у него:

– “Что случилось, варвар?!”

А затем “добавляет”:

– “Что ты наделал?!”

Им двоим уже давно не требовались слова, чтобы понять друг друга.

– Моя принцесса, – поклонился Эйнен. – Позвольте представить вам спутницу моего сердца. Дора Марнил.

К невероятному удивлению Хаджара, Акена ответила максимально сдержанным и даже надменным кивком. А Дора, к еще большему удивлению обоих друзей, и вовсе расплылась в молчаливом книксене.

На дурацком языке дворцовых интриг это означало максимально неприязненным и даже враждебным отношением.

Что произошло между Дорой и Акеной?!

– “Во что ты впутался, варвар?!”

Хаджар “ответил”:

– “Императора собираются убить. Мы должны помочь спасти его”.

– “ЧТО?!”.

В этот момент в зале повисла тяжелая тишина. Народ начал кланяться и расплываться в книксенах. Между рядов шел сам Император Морган. Величественный и могучий.

– Нет, нет, нет, – начала причитать Акена. – Он не должен сейчас выходить… Приветственная речь всегда в начале пира!

– Рад приветствовать вас в…

Хаджар понял, что все пошло не по плану, когда в момент первых слов Моргана в зале погас свет.

Глава 780

Для большинства адептов выше стадии Небесного Солдата темнота не представляла из себя никаких проблем. Они одинаково могли видеть как при свете полуденного солнца, так и при полном отсутствии оного.

Но, разумеется, это не касалось искусственного, волшебного мрака. А именно такой окутал зал с гостями, в центре которого стоял затерявшийся Император.

– Почему так рано? – причитала Акена.

Она настолько тесно прижалась к Хаджару, что если бы не одежда, можно было бы счесть, что они решили придаться плотским утехам.

Хаджар не стал вдаваться в подробности о том, что сон Хельмер показал едва ли не полгода назад. За такое время планы заговорщиков могли поменяться десятки раз…

– Ты что-нибудь видишь?! – на диалекте островов прокричал Хаджар.

Разумеется, он обращался к Эйнену. Другу, обладавшему нечеловеческими, фиолетовыми глазами. Если кто-то и мог хоть что-то разобрать в этой волшебной тьме, так это…

– Нет, – ответил Эйнен. – Это ненормально, Хаджар… я вообще ничего не вижу!

В зале в этот момент творилось что-то невероятное. Повелители и Рыцари Духа, мнящие себя разве что не богами в Дарнасе, кричали, бежали, спотыкались, падали, в такой же панике, как и простые смертные.

– Проклятье! – выругался Хаджар. – Я тоже…

Что бы не использовали заговорщики, они смогли не только полностью отсечь зрение, но и закрыть непроглядной, серой завесой Реку Мира.

Таким образом адепты не могли видеть ни реальность, ни энергетические потоки.

Внезапно Хаджар выстрелил правой, сжатой в кулак, рукой. Его костяшки с хрустом врезались в чью-то челюсть и, судя по сопротивлению энергии, Повелитель начальной стадии отшатнулся и побежал в сторону. Вскоре там уже послышался звук брани и падающих тел.

– Хаджар?! – прогремел рядом бас Гэлхада. – Что, ко всем демонам, здесь происходит?!

– Охраняй принцессу, здоровяк.

– Мы так не дог…

Акена не успела договорить. Хаджар, ориентируясь по звуку, пихнул её в рук и Гэлхаду, а следующим движением скрылся в толпе.

Там, где не справлялась магия и техники, приходила на выручку мощность вычислительного модуля нейросети. Ведь, на самом деле, человек обладал куда большими возможностями, чем просто “зрение”.

– Компенсировать потерю органа чувств, – отдал мысленный приказ Хаджар.

[Запрос обрабатывается… Обработка запроса завершена. Подключен режим компенсации - затрата мощностей - 78.965%]

В ту же секунду Хаджар… нет, он не смог снова видеть так же ясно, как недавно. Но, тем не менее, нейросеть смогла показать ему некое подобие размытой картинки. Используя все оставшиеся органы, она проектировала происходящее в зале в виде зеленых, туманных фигур.

Так Хаджар смог “увидеть”, что рядом с ним, буквально в нескольких сантиметрах, на полу лежала девушка. Та самая, что недавно составляла компанию видному военному. И, несмотря на высокую стадию, у неё отсутствовала половина лица. Окровавленная дыра, по форме, напоминала ботфорт того самого вояки.

Видимо, он оказался не из тех парней, что не убегают от опасностей…

Метрах в пяти слева, началась настоящая свора. Человек десять молотили друг друга ударами, полными энергии и что-то кричали. Возможно, они наивно полагали, что тьма станет прекрасным поводом, чтобы решить свои политические и личные проблемы.

И таких очагов свары было как минимум три, а то и четыре – возможности нейросети не были всесильные и она смогла покрыть лишь площадь в тридцать квадратных метров с центром в виде самого Хаджара.

Обернувшись, Хаджар увидел как Эйнен, Дора, Гэлхад и Анис сформировали квадрат. Стоя плечом к плечу, заняв стойки рукопашного боя. За их спинами находилась Акена и…

И Хаджара осенило.

Кто, даже в условиях невозможности пользоваться оружием, мог высвободить всю мощь своих техник, мистерии и энергий.

В этот самый момент зал на мгновение окутал мелодичный перезвон разбившегося витража.

Следом за ним, разбивая перезвон так же, как недавно кто-то разнес дорогущее окно, загремел грохот ворвавшейся в зал техники. Техники, которая, судя по эху энергий и мистерий, находилась на уровне Императорской.

– Защитить Императора! – гаркнул сержант корпуса. – Выполните свой священный долг и встретьте праотцов с честью!

В ту же секунду все двадцать два гвардейца, вытащив из пространственных артефактов ростовые щиты, без жалости вонзили их в роскошный камень и ощетинились копьями. Они выглядели неприступной крепостью, перед которой, во все красе, возвышался Безымянный мечник.

– Идиот, – прорычал Хаджар.

Его уже окутала туманная, черная броня, а в руки лег Черный Клинок с синим иероглифом у основания отсутствующей гарды.

– Какой же я идиот!

Гвардейцы вовсе не были безвольными рабами, которые подневольно защищали Императора под угрозой собственной смерти. Нет, разумеется, такими их мог видеть демон, которому чуждо было многое человеческое. И, владея крупицами информации, он показал Акене тот вывод, к которому пришел самостоятельно.

Но придумать яд, который отравит двадцатку гвардейцев – Повелителей, а еще переманит на свою сторону Безымянного, чтобы те убили за время, пока их не уничтожила Река Мира, сильнейшее существо Дарнаса?!

Слишком сложно.

Через чур сложно.

Для Хельмера – никогда не знавшего, какого это быть “слабым Безымянным”, наверняка – без разницы. Но не для адептов.

Никто не травил корпус стражи Императора… Никто не переманивал Безымянного… Все было намного проще – заговорщики наняли исполнителей.

Так просто и, в то же время, столь изящно…

– Умно, – прозвучало из-под тяжелого, латного шлема. – Но недостаточно!

Один из глав корпуса стражей поднял свой титанический, тяжелый меч. Два с половиной метра в длину, сорок сантиметров в ширину, лишенный режущей кромки – толщиной в ладонь, он весил, даже с первого взгляда, больше четырех тонн.

Один, даже скользящий удар таким монстром и не останется и следа от любого, чье тело не достигло крепости артефакта уровня Неба. И не важно, какие защитные техники он использует и какую броню наденет.

Тяжелый меч – это абсолютной, деспотичная доминация.

Хаджар не мог сказать, что впервые видит, как сражаются адепты столь высоких стадий. На Горе Ненастий он уже видел столкновение двух титанов –его учителя, будь он не ладен, и ректора Святого Неба. Но даже после битвы этих столпов Дарнаса, удар Безымянного мечника все равно выглядел впечатляюще.

Волна энергии, полной мистерий уровня Оружия в Сердце, буквально смела часть зала. Более того, второй раз в жизни, Хаджар ощущал, как чья-то техника задевает не только реальность, но и дестабилизирует потоки энергии.

Удар, представший в образе бронированной головы боевого Рогатового Слона, врезался в центр техники убийцы. От столкновения бронированной головы слона и, шести метровой, пропитанной жуткой энергией, латной перчатки, разошлось эхо.

Находившиеся ближе всего к эпицентру Рыцари Духа изломанными куклами разлетелись по залу. На лицо Хаджару упали горячие капли чужой, невинной крови.

Повелители, с куда более крепкими телами, выстояли. Но даже они, после того как волна эха схлынула, выглядели не лучшим образом.

Оборванные камзолы и платья. Синяки, переломы и кровавые пятна на их телах.

Битва Безымянных – не то место, рядом с которым может находиться кто-то, кроме адептов равной силы.

– Проклятье… Проклятье!

Три размытые тени промелькнули со стороны потайной двери для слуг. Туда уносили пустые блюда и оттуда приносили новые угощения.

Так банально… так просто…

Сверкнули два отравленных «кинжала» и просвистел один, такой же смертельный «дротик». Безымянный адепт. Вершина пути развития всех Семи Империй, проживший не одну тысячу лет, погиб меньше, чем за удар сердца. Стальная ладонь, которую больше не сдерживал удар мечника, врезалась в строй гвардейцев.

Их щиты полыхнули волшебными рунами и знаками. Вокруг императора буквально на глазах вырос настоящий форт, сложенный из кирпичиков силы. Но его стены, лишь от первого столкновения, пошли трещинами.

– Держать удар! – прогремел сержант. – Защищать Императора! Выполнять свой долг!

В зал, через разбитый витраж, прошел, без малого, Безымянный адепт. Убийца. Мастер рукопашного боя. Тот, кому не требуется оружие.

Рядом с ним стояли трое Повелителей Пиковой стадии. Убийцы. Мастера кинжалов. Они вооружились кухонными ножами, смоченными в ядах. Ножами, которыми нужно было резать мясо зверей высоких ступени, и, следовательно, все они были артефактами уровня Неба.

Это было так просто.

Так банально.

Настолько лежало на поверхности, что о подобном и помыслить никто не мог. Тем более – Хельмер.

– Проклятье, – еще раз выругался Хаджар. – Ты со мной, дух мой?!

Зал рассекло пронзительное птичье “Кья” и, в момент когда позади Хаджара распахнула крылья огромная птица Кецаль, он ринулся в бой.

Один.

Глава 781

Хаджар аккуратно выглянул из-за кустов. Как и в самую первую встречу с местным представителем небесных хищников, он вновь измазался в грязи и облепил себя листьями.

Никогда не стоило гнушаться даже такой маскировки. Тем более, если она могла спасти жизнь.

– “Все звезды вечернего неба…” – в восхищении мысленно воскликнул Хаджар.

Стальная Птица ступени Первобытного монстра не была, как можно сперва подумать, огромной. Вовсе нет. Размерами они уступала даже королевском орлу, но при этом… Это был словно оживший слиток металла.

Каждое её, несмотря на то, что оно действительно было рождено из стали, издавало именно тот звук, что издавало бы перо любой “обычной” птицы.

Её когти, столь же стальные, как и все тело, выглядели при этом когтями может не орла, но сокола. Её клюв, её оперение, повадки, движения, то как она хищно, но грациозно, вгрызалась клювом в разбитую тушу оленя.

Причем – именно разбитую. Стальная Птица, Первобытный монстр, она была способна в одиночку уничтожить торговое небесное судно. Но при этом не спешило растрачивать своих сил. Вместо того, чтобы использовать с трудом накопленную энергию, она подняла оленя в воздух, а затем отпустила.

Гравитация сделала свое дело.

И теперь небесный хищник пожинал плоды своих трудов. Птица вгрызалась в шею, самое нежное и вкусное мясо у оленя. Погружала клюв в кровавое месиво, выдергивала кусок, проглатывала, озиралась по сторонам, а затем возвращалась к пиршеству.

Полностью металлическая, но в то же время – такая обычная. Осторожная. Умная. Её интеллект можно было легко сравнить с интеллектом совершеннолетнего человека. И, скорее всего, не в пользу последнего.

– “Где же… где клевер…” – Хаджар все высматривал заветный четырехлистник, но никак не мог его отыскать.

При этом Стальная Птица, слегка мерцающая отражающимся от металлических перьев лунным светом, буквально целиком им пропахла.

На самом деле, не было особых проблем в том, чтобы добыть двадцать семь ядер Летающих Монстров уровня не ниже Короля. А вот в пыльце трехсотлетнего четырехлистного клевера…

Клевер, символ удачи, с двумя парами листьев и без того не самое частое растение. Еще реже оно достигало возраста в три века. И, после этого, цвело лишь раз в десять лет. А уж на пыльцу этого растения за сотни километров слетались пчелы, чтобы забрать для своего меда.

Тот факт, что Стальная Птица пахла столь редким реагентом, было не более, чем слепым совпадением и удачей, которых так не хватало в жизни Хаджара.

– “Не могло все пройти гладко, да?” – все так же мысленно вздохнул Хаджар.

Он наделся, что птица, во время ночной охоты, разнесла запах по лесу, но, видимо, это было не так. Учитывая что на обрыве, на котором она в данный момент терзала тушу оленя, ничего кроме травы не росло, а запах постепенно увядал, то…

Вывод напрашивался сам собой – клевер цвел в том месте, откуда прилетела птица. Следовательно у Хаджара было всего два выбора – первый и самый разумный, развернуться и уйти.

Так бы поступили многие, если не большинство. Но они, сделав так, никогда не продвинулись бы дальше той ступени, на которой повернулись спиной к пути развития.

Так что оставался второй вариант. Вариант, граничащий с безумием. Такой, о котором, если он удастся, смогут сложить достойную песню барды и менестрели.

Хаджар, проживший на Горе Ненастий дольше, чем девяносто процентов Рыцарей Духа и Повелителей школы “Святого Неба” проводили здесь времени на заданиях, успел разобраться в повадках таких могучих хищников.

У него, по сути, и другого выбора не было. Если бы не разобрался, то не дожил бы и до второй тренировки Оруна, до пропадет он в мужеложеском борделе.

Успокоив бешено бьющееся сердце, Хаджар сделал шаг вперед. Затем еще один, и еще один, и еще один и так до тех пор, пока он, абсолютно безоружный не остановился прямо позади Стальной Птицы.

Первобытный монстр второй стадии, сравнимый по голой силе с адептом начальной стадии Безымянной ступени. Птица, крепость тела которой был сравним с артефактом уровня Неба. Стальная гроза небес Горы Ненастий.

Могущественный зверь, который привык чувствовать себя хозяином в любой ситуации.

Таковым он чувствовал себя и сейчас. Продолжая утолять голод, птица нисколько не обращала внимания на огонек энергии, который сиял позади неё. Какой-то двуногий зверь, клыки которого не смогли бы её ранить.

Какой смысл тратить на него свое время.

Битва с ним может приподнести ей множество сюрпризов, но не сделает сильнее. Охотиться на него – какой смысл, если она уже почти насытились мясом рогатого.

Пока двуногий не пытался отобрать у неё пищу и не был агрессивен, он мог сколько угодно находится позади. Скоро она закончит трапезу и полетит искать сраж…

Птица принюхалась. Сперва ей показалось, что запах был лишь небольшим обманом дувшего, со стороны гор Хозяев Небес, ветра, но нет.

Запах явно шел у неё из-за спины. Запах, который было сложно с чем-то спутать. Хотя он был настолько тонкий, что вряд ли на всей Горе, хоть кто-то, кроме неё одной, смог бы его определить.

Она, еще будучи птенцом, сбежала с земель Хозяев Небес, но с тех пор не могла забыть их запаха. Могучие змеи, покрытые непробиваемой чешуей, с рогами, вспахивающими горы, дыханием, разрывающим небеса, способными принимать двуногое обличие и говорить, они пугали.

Пугали все, что было достаточно умным, чтобы испытывать страх, а не только инстинкты.

Двуногий позади неё тоже сумел напугать. Но ненадолго. Птица уже раскрыла крылья, чтобы спастись бегством от обманщика-змея, но замерла.

Она принюхалась еще раз.

Пахло слабо. Так слабо, что сложно заметить…

Этот двуногий не был Хозяином Неба, но в его крови струилась и их кровь.

Она повернулась.

Посмотрела в его уродливые, синие, двуногие, огромные глаза. И увидела в них покорность и отчаяние. Этот двуногий явно не хотел жить. Весь побитый, весь порезанный, в крови, в укусах, в следах от когтей, со шрамами.

Может быть, он был силен. Но недостаточно, чтобы ходит по Горе с гордо поднятой головой. А значит – слаб и гоним. Таким нет места в этих лесах.

Что же, она исполнит его желание.

Она накормит им своих птенцов и те, вобрав шепот четырехлистного цвета и кровь Хозяина Небес, однажды станут правителями этой горы. И их род, возможно, сумеет достичь той же славы, что и Хозяева Небес и тогда и они тоже примут двуногое обличие.

Птица пронзила окрестности протяжным “Кья”, взмахнула бесшумными, стальными крыльями. Одним махом она преодолела разделявшее их расстояние и, сжав в когтях тело безвольного двуногого, взмыла в небо.

Хаджара, за доли мгновения, подняло в небо. Полет в когтях, которые насквозь пробили твои плечи, нельзя было сравнивать с комфортным пребыванием на палубе небесного судна.

Стальная Птица пробила его тело так легко и быстро, словно оно не превысило границы крепости, сравнимой с артефактом уровня Духа.

А то, какое расстояние она преодолевала всего одним взмахом сравнительно небольших крыльев, заставило бы стыдливо краснеть всех имперских конструкторов скоростных судов.

Кровь стекала по рукам Хаджара и алыми гроздьями исчезала где-то в стелющихся под ногами облаках.

Хаджар понятия не имел, куда его несла Стальная Птица.

Все, что он знал, это то, что где бы они не оказались, он либо станет сильнее, либо умрет.

Глава 782

Орун, стоящий на вершине дерева в нескольких километрах от обрыва, с которого унесли Хаджара, только устало потирал брови. И почему его ученик не искал легких путей? Неужели за эти несколько месяцев Орун успел “настолько” на него повлиять?

Нет, он всегда подозревал, что ученик использует в своем развитии какую-то особую технику медитации, которая требовала реагенты, но чтобы пыльцу, собранную с трехсотлетнего четырехлистного клевера?

А ведь догадаться об этом не стоило никакого труда. Когда целыми днями ученик проводил на охоте за летающими монстрами, а затем резком бросился за тварью, которую даже теоретически одолеть не мог… У такого решения должны были быть объективные причины.

Орун мог найти лишь одну такую – запах, которым пропиталась Стальная Птица. И запах этот принадлежал тому самому растению.

– Идиот, – прорычал Орун. – Куда ты полез, маленький засранец!

Видят боги, его ученик понятия не имел, какую глупость только что сделал.

Хаджар открыл глаза в, пожалуй, самом большом гнезде, которое только видел. От банальной кровопотери он потерял сознание уже после нескольких часов лета.

Сейчас же, судя по положению солнца, было далеко за полдень. А учитывая скорость, с которой летела птица и время, то расстояние, преодоленное Первобытным монстром, находилось за гранью понимания.

Вероятнее всего они сейчас находились где-то на самой границе Горы Ненастий.

Придя в себя, Хаджар с удивлением обнаружил, что в широком, похожем на огромную ванну, гнезде, находиться не только он. Помимо Хаджара, кучи сухих веток, листьев и следов животных отходов, здесь лежало три, с позволения сказать, яйца.

С поправкой на то, что каждое из них отливало металлом и обладало индивидуальным узором. Самой Стальной Птицы нигде не было, так что первым, что попытался сделать Хаджар – выбраться из гнезда.

Но стоило ему высунуться за бортик свитой птицей ванны, как он понял, что сделать это будет непросто.

– Неплохо, – присвистнул Хаджар.

Его свист мгновенно потонул в бушующем море из облаков. Как Стальная Птица сумела соорудить ванну из веток, диаметром едва ли не в три метра, при этом поместив её на высокий горный пик – Хаджар понятия не имел.

Но стоило ему осознать где он находиться, как тут же стало холодно. Хаджар, обняв себя за колени в попытке сохранить немного тепла, начал шарить по гнезду глазами.

Птица наверняка должна была…

Нашел!

Дрожащей рукой обнажив Черный Клинок, Хаджар принялся за весьма грязное дело. Благо кабан, который лежал рядом с ним был лишь недавно убит. Видимо Стальная Птица не хотела, чтобы лакомство её будущего потомства погибло еще до того, как птенцы вылупятся из своих скорлупок.

Разделав кабана, Хаджар накинул на плечи еще мокрую от крови, шерстяную шкуру. Ветра, дувшие на такой высоте на Горе Ненастий, могли заставить продрогнуть не только Пикового Небесного Солдата, но Пикового Рыцаря Духа.

Если бы не крепкое тело, Хаджар и вовсе уже отдал бы душу праотцам.

Что же, в гнездо он попал благодаря своим актерским способностям, развитым за годы пребывания в теле уродца, но на этом беды не заканчивались. А, пожалуй, только начинались.

– Где же… где…

Решив первую проблему, Хаджар принялся за вторую, куда более серьезную. Если он не сможет в ближайшее время прорваться на следующую ступень развития, то о том, чтобы выбраться из этой передряги живым, можно было забыть.

Но сколько бы Хаджар не ползал по гнезду и не рыскал в поисках четырехлистного клевера, действительно походя при этом на кабана, не мог его отыскать.

– Высокое Небо! – в сердцах Хаджар ударил по бортику гнезда.

Волна энергии, прошедшая сквозь ветки, даже их не погнула. Лишь немного потрясла. Совсем чуть-чуть. Настолько, что овальные яйца даже не шелохнулись. Но, все же, этого было достаточно, чтобы Хаджар чихнул.

Чихнул из-за того, что в небо поднялась крупица едкой пыльцы.

Проморгавшись и перетерпев вспышку боли, Хаджар вытер окровавленный нос. Любое ингредиент такой силы, как пыльца, собранная с трехсотлетнего четырехлистного клевера, будет обладать не только полезными, но и разрушительными свойствами.

– Не может быть…

Хаджар отнял руку от гнезда. Вся его ладонь была покрыта кровавыми точками. Будто кто-то только что вонзил ему под кожу тысячу, если не больше, иголок.

Простым Взглядом, который он развил на последней тренировки, это гнездо выглядело обычнее, чем грязь под ногами в Лидусе.

Но…

Перебравшись в самый центр гнезда, Хаджар уселся в позу лотоса. Положив руки на колени, он начал медленно и ровно дышать. Постепенно перед его внутренним взором начали проступать очертания вездесущей Реки Мира.

Это выглядело так, будто весь мир находился на самой поверхности бесконечного потока энергии. И все, что было обозримо, то порождало собственные нити силы, которые соединялись с общим течением.

Хаджар даже не успел выругаться.

Он просто понял, насколько, в действительно, умна была Стальная Птица. Она додумалась не просто замаскировать клевер, а свить из него гнездо. Вернее – из его корней. Сами же цветки находились в особой нише под тем местом, где сейчас сидел Хаджар.

Но, что поражало воображение куда больше, так это то, что клевер был вовсе не трехсотлетним. Он, как минимум, прожил пять веков.

– Не привыкать, – прошептал Хаджар.

Каждый раз, проходя этапы тренировки “Пути Среди Облаков”, он сталкивался либо с определенными трудностями, либо с ингредиентами более высокого качества, либо с тем, что ему приходилось немного видоизменять сам процесс, делая его не только пригодным для человека, но и более продуктивным.

Но на этот раз…

Хаджар впервые сомневался справиться ли он на этот раз.

Для начала – у него в пространственном кольце имелось всего двадцать шесть ядер летающих монстров. А во вторых – пыльца, которую ему требовалось собрать, находилась под защитой гнезда-щита из прочных корней, которых ему было ни за что не пробить.

Получалось, что чтобы добраться до неё, ему сперва придется “выпить” всю энергию из корней. Грубую, грязную и жесткую. Для смертного это было бы все равно, что пить глину.

После чего, если он выживет, то ему придется одновременно с тем, как он поглощает энергию пыльцы пяти векового растения, каким-то образом, буквально, “сожрать” энергию из трех яиц Стальной Птицы. При этом надеяться, что их мамочка не вернется раньше срока и не отправит к праотцам убийцу её потомства.

– Я здесь. Я иду… – прошептал молитву Хаджар. – Первый Удар: Летящий Клинок!

Птица Кецаль за его спиной вспыхнула в вихре энергии, а затем втянулась внутрь Черного Клинка. Тот тут же засиял узором, сорвавшейся с небольшого дерева, устремившейся в полет птицы.

Хаджар сделал плавное, будто летящее движение мечом. А следом за ним, грациозным и невероятно легким, сорвался настоящий тайфун.

Даже в этом волшебном мраке, он выглядел расплывающимся пятном мазута. А затем в нем вспыхнули силуэты драконов-ударов-меча. Каждый из них нес в себе всю полноту удара, который Хаджар смог бы нанести в ближнем бою.

И таких были десятки. Их эхо заставило отступить тех Повелителей, что уцелели меньше секунды назад.

Волна черных драконов, чья тела были созданы из мистерий меча, встретилась с ослабевшей стальной ладонью Безымянного убийцы.

Прогремел мощный взрыв. Вихрь энергий, невидимый в наколдованной тьме, закружил и разорвал каменный свод, пол и стены.

Хаджар отлетел на щиты корпуса стражей. Он, сплевывая кровью, сполз по ним и, шатаясь, поднялся на ноги. Если бы не доспехи Зова, то…

Безымянный, с техникой которого, столкнулся Хаджар, даже с места не сдвинулся.

– Достойно, – донеслось из тьмы. Из-за разорвавшейся дистанции, Хаджар больше не мог видеть его зеленого, воссозданного нейросетью, силуэта. – Но глупо. Один жалкий Рыцарь Духа против меня? Это даже не стоит того, чтобы тратить…

Последние слова убийцы заглушил полный ярости, гнева и желания крови, тигриный рев.

Белое пламенное торнадо взвилось рядом с Хаджаром. Мягко и легко белая, с полосками синего и черного, тигрица опустилась на разломанные камни.

Сейчас, спустя два года, которые тигрица так же провела на Горе Ненастий, Хаджар, стоя в полный рост, едва-едва дотягивал своей головой ей до холки.

– А ты не торопилась, – улыбнулся Хаджар и потрепал свою верную подругу за загривок. – Что предлагаешь, Азрея?

Глава 783

Хаджар, сделав последнее усилие, проталкивая сквозь каналы, уже почти наглухо забитые грязной энергией, наконец смог высушить достаточный объем корней четырехлистного клевера.

В результате прямо под его ногами, образовалась небольшая ниша, размером с пиалу для чая. Но достаточно глубокую, чтобы от самого цветка и его пыльцы Хаджара отделяла лишь тонкая прослойка толщиной меньше ногтя.

Вынырнув из глубин Реки Мира обратно в реальность, Хаджар с трудом мог удержать ровную спину. Ему казалось, что он задыхается. Что что-то изнутри жжет его, забивает легкие, вены и артерии.

Едва сдерживая себя от инстинктивной попытки расцарапать собственное горло, Хаджар, дрожащими руками, сгреб яйца Стальной Птицы.

В них уже теплилась жизнь. Ему не требовалось Реки Мира или Взора, чтобы ощутить это. Ощутить биение чужих сердец и неудержимое, горячее желание –жить. Увидеть мир. Расправить могучие крылья и выпорхнуть в небо.

Голос предков говорил внутри маленьких птенцов. Те должны были родиться через неделю, может через полторы.

Но мир, особенно мир боевых искусств и развития, был жесток. Здесь выживали лишь сильнейшие, хитрейшие или самые жестокие.

Положив яйца перед собой, сплевывая черной, до того грязной и отравленной кровью, Хаджар опустился на колени и коснулся лбом веток.

– Простите меня, – кашляя, отхаркивая мазутом, вместо крови, произнес Хаджар. – Простите, что не дал вам шанса постоять за себя.

Может Хаджар и не был прав – ведь кто, как не он, знал, что сильный пожирает слабых. Но в таком поступке, который он собирался совершить, не было ни грамма чести.

Все равно, как если убить младенца…

Но Хаджар хотел жить. Он не собирался умирать. И если на его пути к рассвету следующего дня оказались три нерожденных птенца, то он сделает с ними то, что сделал бы с ним самим любой другой хищник.

Он их съест.

Вновь отхаркивая черной кровью, Хаджар выпрямился, вернулся обратно в позу лотоса и задышал. Это давалось ему нелегко. Намного сложнее, чем при суровой простуде, напрочь забившей носоглотку.

Нет, это действительно было сравнимо с тем, как чувствует себя тонущий. Тонущий не в воде, а в глине или грязи, в зыбучих песках или густом мазуте.

Река Мира дрожала перед Хаджаром. Ему казалось, что из-за грязной энергии корней клевера, он стал только тяжелее, но потоки энергии выталкивали его на “поверхность”.

Грязь, которой он по собственному желанию забил энергетическое тело, не позволяла Хаджару погрузиться внутрь Реки.

Если так продлиться и дальше, то Стальная Птица, отправившаяся в полет из гнезда, не будет ему страшна. Он банально умрет из-за того, что разрушиться и сгниет его энергетическая структура.

– “Что же”, – подумал Хаджар. – “Терять мне нечего!”.

Его собственная сила, до этого момента запертая внутри Ядра, рванула в каналы. Любой, даже не целитель, а простой лекарь, увидев это, счел бы Хаджара безумцем или самоубийцей.

Даже простой адепт, не обладающий знаниями в лекарской стезе, понимал, к чему приведет попытка разом осушить запас ядра Небесного Солдата сквозь закупоренные каналы.

Это будет все равно, как поставить плотину на пути полноводной реки – она мгновенно затопит свой же бассейн.

В случае с адептом энергия, не способная пробиться сквозь забитые каналы, попросту рванет в единственное доступное ей место – физическое тело.

И это будут не те крохи, которые адепты использовали в техниках. Нет, это будет разовая мощь всего объема Ядра. Неостановимый поток силы, способной смести все на своем пути. Он разорвет тело, даже будь оно трижды на уровне крепости Небесного Артефакта.

– “Освободись!” – собрав волю в кулак, Хаджар обрушил её на собственное Ядро.

Цунами силы, чистой квинтэссенции того, что он каждую секунду вытягивал и перерабатывал из Реки Мира, понеслось по главным энергетическим артериям.

Если раньше Хаджару казалось, что он тонет в глине, то теперь это ощущение исчезло. Ему на смену пришло чувство, будто он падает в озеро раскаленного металла.

В реальности же вокруг него поднялся вихрь черной, с синими прожилками, энергии. Он рассекал и разрывал корни, из которых было свито гнездо.

Поднимаясь на многие километры в небо, вихрь силы исчезал, окрашивая после себя облака в цвет безлунной ночи.

Хаджар, сжав зубы, открыл глаза. Прежде синие, цвета лазурного неба, они теперь выглядели двумя пятнами бездны на изуродованном жуткой агонией лице.

Лишь несколько синих нитей пересекали две чернеющих пустоты.

Такими же – черными, с синими прожилками, постепенно проступали вены Хаджара. Внешне это выглядело почти так же, как отравление Неро на Черной Горе в Балиуме.

Покрываясь паутиной черных линий, Хаджар раз за разом сплевывал черной кровь. Они текла у него по губам, из глаз, ушей и носа. Она покрывала его кожу, изорванные одежды.

Но, чем больше черной крови вытекало из Хаджара, тем чище становились его каналы. Вся та грязь и муть, что забились в них за последний час, покидали тело вместо с чистой, очищенной эссенцией силы.

Следующая четверть часа, показавшаяся Хаджару очередной вечностью, напоминала собой марофонское состязание двух бегунов. В их битве самым важным была вовсе не скорость, а выносливость.

Если Хаджар умрет от ран, которые буквально изнутри в нем прорывала собственная энергия. Кровь уже потоками стекала по его изорванной плоти. Сознание постепенно меркло, но Хаджар удерживал его своей стальной, несгибаемой волей.

Он запретил себе терять сознание и не терял. Таков был его путь. Презирая боль и трудности, любую боль и любые трудности, он шел вперед.

Когда крови в его теле оказалось так мало, что даже сквозь её черную, засохшую на теле корку, проступила белизна теряющей жизни кожу, глаза Хаджара, наконец, начали светлеть.

Большая часть нечистот вышли из его организма. И, что удивительно, вместе с ними, приобретенными из-за корней клевера, каналы покинули и те крупицы грязи, что, неизбежно, наживает любой, даже самый талантливый адепт.

Хаджар, балансируя на грани между реальностью и забытьем, что в его случае равнялось бы смерти, обратил взор внутрь себя.

Каналы, уже меньше чем через удар сердца, полностью очистились. И это, без малого, вновь бы поразило любого целителя.

Ибо даже сестра Короля Эльфов, оказывая свои услуги аристократии Дарнаса, заверяла, что сделать каналы полностью чистыми не подвластно даже ей.

Хаджар же нашел способ. Способ, который стоил бы жизни девятерым из десятерых адептов.

Ему повезло оказаться десятым…

Но это не означало, что он может расслабиться и, выдохнув, продолжить медитировать в технике “Пути Среди Облаков”.

Нет, вовсе нет.

Ядро Хаджара, оказавшись выпитым до суха, ощущалось в солнечном сплетении тяжелым камнем. С таким он не сможет не то, что медитировать, а прожить еще хотя бы десять ударов собственного сердца.

А это означало только одно – его нужно было срочно наполнить.

– “Все или ничего!”

Хаджар, взвыв, решился на то, на чтобы не решился даже Повелитель. Он одновременно начал поглощать энергию необработанной пыльцы древнего клевера; наполнять свой энергетический каркас силой из двадцати шести Ядер летающих монстров; и, что казалось и вовсе невозможным – вытягивать силы из еще живых птенцов.

Опять же – ни один адепт не был способен поглотить энергию еще живого существа. Лишь из Ядра – не более того.

Не был способен и Хаджар, но…

В его руке появился Черный Клинок. Будто голодный зверь он пронзил три стальных яйца. Мириады черных жгутов втянулись в тела недоразвитых птенцов и начали пожирать их энергию.

Яйца, годами лежавшие в гнезде, впитывавшие в себя энергию корней и цветков, и уже неделю окруженные пыльцой, содержали в себе совсем не простых птенцов.

Каждый из них, еще до рождения, находился на ступени Короля четвертой стадии. Иными словами, по человеческим меркам, эти монстры обладали силой Рыцаря Духа начальной стадии.

Что же – может и хорошо, что они так и не поднимутся в небо…

Глава 784

– Это что, Азрея? – Гэлхад, очередным ударом кулака отбросив в темноту что-то плотное, похожее на чужую спину, увидел короткую, едва заметную, белую вспышки.

А следом по нему ударила волна столь могущественной звериной силы, что не оставалось сомнение – она могла принадлежать лишь Первобытному монстру.

– У тебя еще остались сомнения? – вопросом на вопрос ответила Анис.

В этот момент как раз смолкли раскаты бьющегося о стены зала эха, оставленного грозным, звериным рыком. Ни у кого из присутствующих не было сомнений в том, что один лишь этот рык смог бы отправить к праотцам слабых Небесных Солдат.

Зверь, обладающий силой Пикового Повелителя? А именно таким могуществом могла распоряжаться Азрея, от которой веяло силой Первобытного монстра первой стадии.

– Что там, к демонам, происходит?! – зарычал Гэлхад.

Он, было, сделал шаг вперед, но тут же вернулся обратно в “строй”. В данный момент он не просто прикрывал спины своей возлюбленной и союзников, но еще и защищал принцессу. И, может быть, на саму Акену ему было плевать, но вот для Вечной Горы сейчас, возможно, наступал один из звездных часов.

– Где носит Тома?! – Дора, ловким движением кисти, не просто отбросила, а буквально отшвырнула напрыгнувшего на них дворянина.

Тот, скорее всего, сделал это не специально, но кто, в подобной ситуации, станет тратить время на разбирательство.

– Я здесь! – донеслось из тьмы. – Пробиваюсь к Хаджару!

– Постой! – прокричала Анис. – Нам нужна твоя и помощь и…

– Поверь мне, сестра, в данный момент помощь нужна именно ему!

– Какой красивый котенок, – засмеялся Безымянный. – Красивая шкурка. Я сделаю себе плащ из неё!

Азрея, явно несогласная с таким заявлением, ударила лапой о каменный пол. Её когти сверкнули во тьме четырьмя белыми полосами. И столько же молний, чем-то напоминающих разрезы меча адепта, постигшего Оружие в Сердце, устремились в пространство.

От них отходили жгуты искр, которые плавили камни, разрезали сталь и заставляли даже Повелителей в панике разбегаться.

Лишенные своих техник, брони и оружия, они мало чем напоминали тех грозных, надменных и чванливых господ, которыми выглядели лишь недавно.

Безымянный, в ответ на атаку Азреи, сделал шаг вперед. Теперь он, наконец, вернулся в “поле зрения” нейросети и Хаджар смог его рассмотреть.

Это действительно был боец ближнего боя. И, как и подозревал Хаджар, он не носил брони. Но при этом обладал Зовом.

Хаджар с легкостью опознал в броне, покрывавшей его тело, именно Зов. Шлем, который закрывал голову Безымянного, походил на череп какого-то рогатого животного.

Собственно и вся броня, от наплечников, до стальных сапог, тоже походила на что-то животное, обтекаемое, но в то же время – рогатое и, безусловно, опасное.

Сжатый правый стальной кулак выглядел сродни копыту, а вытянутая левая ладонь – опасный, острый рог.

И тот, кто считает, что травоядный рогач не может быть опасен, никогда не сталкивался с разъяренным сохатым или лосем. Их, порой, не могла остановить и стая волков.

Ударом кулака-копыта, Безымянный отправил перед собой силуэт кулак. Кулака, размером с избу смертного. Эхо, которое разлетелось от этой техники, снесло очередные колонны и раздробило потолок. Камни посыпались на головы и без того испуганным адептам.

Четыре белых молнии-когтя столкнулись с техникой кулака. Хаджар, предвидя взрыв энергии, чуть присел и укрылся за плащом из черного тумана.

Взрыв не заставил себя ждать. Он оказался таким мощным, что на мгновение смог раздвинуть объятья непроглядной тьмы. Хаджар, высунувшись из-за плаща, смог рассмотреть то, насколько, в действительности, удивительным выглядел Зов Безымянного адепта.

Проклятье, сам Хаджар обладал доспехами, которые не уступали Императорскому артефакту, но вот Зов этого убийцы… Нет, он явно не дотягивал до Божественной брони Травеса, но все же, выглядел и ощущался куда крепче и мощнее того, что носил Хаджар.

Цвета снежной стали, он был украшен многочисленными узорами и орнаментами и не выглядел так просто, как у Хаджара.

– Задержи его, – прошептал Хаджар.

Азрея глухо рыкнула и оттолкнулась задними лапами. Зал позади неё обернулся морем из огня и белых молний. Кто знает, сколько Рыцарей Духа пострадали, не успев вовремя увернуться от простого рывка Первобытного зверя.

Оборачиваясь шаром белой молнии, оставляя в воздухе всполохи огня, Азрея врезалась в защитную технику Безымянного.

Двенадцать ударов, нанесенных убийцей по воздуху, сформировали перед ним энергетический щит, который, будто пазл, был сложен из металлических ладоней.

Азрея прыгнула на него всеми четырьми лапами и уже спустя мгновение две молнии – белая и стальная, выпрыгнули в императорский сад, где продолжили яростное сражение.

– Я бы спросил откуда у тебя Первобытный питомец, – вперед, кружа между пальцами кухонный нож, вышел один из Повелителей Пиковой стадии. – но, если честно, мне плевать. Да и рассказать ты не успеешь.

Он сделал короткий выпад. Такой быстрый и стремительный, что если бы не Взгляд, то Хаджар бы никогда не смог бы его не то, что предугадать, а даже увидеть.

И все же, даже для столь быстрой техники, Повелителю потребовалось собрать энергию. Его, безусловно, широкие каналы могли бы стать предметом зависти многих адептов.

Но они имели совершенно обычную длину.

Хаджар оказался быстрее. Намного быстрее, чем мог предположить любой из этих убийц. Еще не успело стихнуть море пламени и молний, как его накрыла волна тьмы.

В том месте, где стоял Хаджар, в крепком каменном полу взорвалась яма глубиной в метр, а позади него крылом дракона распахнулась черная энергия.

Даже на фоне тьмы, она выглядела чернее бездны. Люди, со всех уголков зала, закричали от испуга. И их можно было понять – когда внутри тьмы видишь что-то, еще более темное, то ждешь худшего.

Хаджару же было не до них.

Он двигался на скорости, на которой, по мнению сделавшего выпад Повелителя, не мог двигаться ни один Рыцарь Духа и, все же…

Хаджар не стал отбивать, парировать или уклоняться от выпада тонкого луча. Луча, который с легкостью пробил бы и Императорской доспех и тело, вплоть до уровня крепости Небесного артефакта.

Нет, Хаджар, сделав перед рывком полушаге в сторону, мчался параллельно лучу. Причем в такой близости, что одно неверное движение и он рисковал упасть прямо в эхо техники.

Но он не делал неверных шагов. Луч летел рядом с ним – обернувшимся черным драконом, меньше, чем в миллиметре.

Второй убийца, вооруженный кинжалом, тут же присоединился к бою. Лишь последний и троицы пытался сбросить с себя эхо от молний Азреи и пока находился вне схватки.

Повелитель, скрестив перед собой кухонные ножи, внезапно развернулся вокруг собственной оси, параллельно с этим нанося стремительные, точечные выпады, добавляя к ним режущие и секущие взмахи.

Спустя мгновение наперерез Хаджару полетела водяная нить, вокруг которой кружились десятки и сотни пронзающих капель.

Такая водяная комета одновременно обладала пробивающей мощью выпада и режущей силой взмаха. Стоит ли говорить, что подобное объединение двух, совсем разных техник, Хаджар… уже видел.

И, признаться, в исполнении его клятого учителя, такой удар выглядел куда более грозным.

– Ты пок…

Договорить Повелитель не смог.

Хаджар, резко остановившись, используя инерцию своего рывка, сжав зубы, игнорируя дикую боль в сухожилиях, согнул колени и взмыл в воздух.

Черный дракон, ласточкой обогнул по воздуху первый пронзающий луч и, приземлившись на камень и расправляя два черных крыла энергии, через мгновение оказался вплотную к первому убийце.

– Как так…

Кулак Хаджара врезался в челюсть Повелителя. По ощущения, даже несмотря на латную перчатку брони, это было как гору ударить.

И, возможно ли было ударом кулака сдвинуть гору?

Для Хаджара – да.

Повелитель, оставляя за собой мост из рубиновых брызг, отлетел в сторону.

В то же мгновение, не глядя, Хаджар опустил Черный Клинок в мощной, рубящем ударе.

– Черный Ветер! – произнес он.

Рассекая пространство, невероятно плотный, необычайно черный, с яркими, синими узорами, черный меч, внутри клинка которого танцевал яростный дракон, упал на водяную комету.

Очередной взрыв силы шаром противоборствующих энергий взорвался между двумя адептами. Повелитель, сплюнув кровью, сделал три шага назад. Когда пропала первая волна эха он ожидал увидеть отлетевшего к стене Рыцаря, но вместо этого увидел лишь чужой латный ботинок.

Ударом ноги в живот, Хаджар подкинул Повелителя на собой, а затем, с ревом, вложил в удар меча четверть запаса сил и всю глубину мистерий меча, которые постиг к этому моменту.

Даже учитывая, что убийца был одет в простые одежды, а не броню, он все еще оставался Пиковым повелителем.

Его тело было ничуть не мягче, чем артефакт уровня Земли.

Разрез, такой плотный и насыщенный, что смог, оставляя за собой вспышки света, рассечь даже волшебную тьму, ударил в грудь Повелителю.

Теплый, кровавый дождь, оросил лицо Хаджара. Слева и справа от него рухнули останки убийцы.

В зале, до этого пребывавшего в хаосе, вдруг повисла тишина. Может они не могли видеть, но чувство потоков энергии их не покидало.

Только что сила Повелителя Пиковой стадии исчезла, а Рыцаря Начальной –осталась.

Как такое, вообще, было возможно?!

– Минус один, – Хаджар облизнул окропленные чужой кровью губы. – Еще двое.

Глава 785

Убийца, получивший удар стальным кулаком, сперва не мог поверить своим глазам. Защищенные специальным артефактом от волшебной тьмы, они только что лицезрели, возможно, самую жуткую из сцен.

Рыцарь Духа, одетый в доспехи Зова и вооруженный словно живым, Императорским клинком, обернувшись драконом, сотканным из тумана и мрака, разорвал на части его собрата – Повелителя Пиковой стадии.

При этом удар меча, породившего столь мощный разрез, что оказался способен не только убить Повелителя с телом крепости уровня артефакта Земли, но и разрушить свод над их головой.

Свод, сделанный из Камня Сырой Земли. Камня, который даже залп сорока орудий не сможет с первого раза повредить.

Да кем вообще был этот Рыцарь?!

Нет, он – Трумир, адепт клана Спящей Звезды, лучшего клана убийц Ласкана, не мог уронить их славы. Не мог посрамить клан на фоне славы Мертвой Луны.

– Южный Луч! – Повелитель, впервые принявший противника всерьез, применил одну из четырех убийственных техник.

Да, безусловно, она предназначалась в первую очередь для кинжалов, но он, уже семь веков стоявший на грани постижения Королевства Кинжала, мог применять её не только с кухонным ножом, но и с клятой зубочисткой!

Кинжал – оружие ближнего боя. И его самая большая слабость – дистанция. Именно поэтому Южный Луч, в первую очередь, должен был нивелировать вражеское преимущество.

Ножи в руках убийцы вспыхнули силой. В “ночном зрении” Хаджара это выглядело как если бы те и вовсе превратились в неясное, зеленоватое облако. А затем с их кончиков сорвался вовсе не один, а сразу десять ярких, насыщенных лучей.

Хаджар, замерев на полпути, развернулся на пятке и ударом правой ноги отправил в противника сорвавшуюся с потолка каменную глыбу.

Весом в полтонны, она камнем из пращи пронеслась по воздуху, а затем рассыпалась мелкой крошкой. Каждый из лучей сформировал точную копию убийцы. И когда Хаджар говорил точную, то имел ввиду, что перед ним стояло одиннадцать Повелителей Пиковой стадии.

Каждый из них обладал идентичным энергетическим телом, все они одинаково влияли на Реку Мира. У них бились сердца. Они дышали.

Воистину жуткая техника, пригодная разве что для дуэлей. Увы – в данной ситуации другого убийце и не требовалось.

– “Мне пока везет”, – краем глаза Хаджар следил за убийцей, вооруженным стальными дротиками – обломанными ножами для колки льда.

Он, пока, все еще был скован молнией Азреи, но вряд ли у него уйдет больше двадцати ударов сердца, чтобы сбросить оковы.

Хаджар не был уверен, что сможет одним ударом и рассечь молнии, и уничтожить Повелителя, так что пока оставил его в покое.

Спустя мгновение, Хаджар уже был готов изменить свое мнение…

Все одиннадцать, пылающих зелеными солнцами, Повелителей синхронно кинулись в атаку.

– Неплохая техника, – признал Хаджар. – Клонирования Небесного уровня… Ты из клана Спящей Звезды, я прав?

– Это не важно, поганая Дарнасская шавка! Я заберу твою голову с собой.

– Передавай привет Дереку, убийца.

Хаджар не собирался вступать в диалог с противником. Но, отбивая десятки выпадов, сотни секущих взмахов и тысячи колющих контр-ударов, он пытался хотя бы по голосу определить, кто из клонов действительно являлся оригиналом.

– Ты не достоин даже того, чтобы думать об имени Великого Героя Дерека Степного!

В итоге хитрость Хаджара едва было не обернулась против него самого. Почему-то он ни сколько не сомневался, что они говорили про одного и того же Дерека.

Но когда он успел стать Великим Героем? В Ласкане приставка Великого давалась лишь таким же монстрам, каким и в Дарнасе.

И, насколько знал Хаджар, помимо Оруна и Императора, ей обладало лишь пятеро! Включая Ректора школы “Святого Неба”.

Удивление, на отрезок времени, меньший чем крупица мгновения, все же сыграло свою роль. На скоростях, на которых сражались Рыцари и Повелители, каждая частичка времени могла стать разницей между жизнью и смертью.

Вспышка горячих искр, полоса желтой молнии – вот чем обернулась для Хаджара собственная ловушка. Он отшатнулся, потерял темп, а затем сразу с двух сторон, в правый и левый бок ему вонзилось по кинжалу.

Крутанувшись вокруг своей оси, заставив плащ расправиться драконьим крылом, Хаджар разорвал дистанцию.

Сплюнув кровью, он разжег внутри Ядра энергию. Та, горячая и яростная, мгновенно выжгла из крови уже потянувшийся к сердцу яд.

Оба – и убийца, и Хаджар были поражены.

Убийца тем, что простой Рыцарь смог сжечь яд, который был способен убить Безымянного, а Хаджар тем, что клоны, пусть и пропитанные энергией и мистериями, пробили его броню.

– Королевство, – прохрипел Хаджар. – Ты близок к нему.

– Твоя голова, жалкий пес, будет моим трофеем. Сияние Южного Луча!

Вторая убийственная техника вытянула из Повелителя половину от его максимального запаса сил. Будь не ладен этот убогий кухонный нож! Если бы не он, даже такой странный Рыцарь был бы уже мертв.

Хаджар же, не веря своим глазам, буквально всем своим “я” ощутил как загораются силой одиннадцать одинаковых убийц. Они, одновременно, сделали выпад правым кинжалом-ножом.

В итоге в сторону Хаджара устремилось сразу одиннадцать лучей, сравнимых по силе с тем, от которого он “увернулся” в начале боя.

Не имея больше других вариантов, Хаджар схватился за рукоять Черного Клинка обеими руками. Нанеся рубящий удар, вложив в него мистерии духа Меча и четверть своей силы, он проревел:

– Первый Удар: Летящий Клинок!

Второй раз за вечер волна, высотой в десять, шириной в восемь метров, накрыла собой пространство зала. Внутри неё бушевали сотни драконов, каждый из которых обладал мощью полновесного удара Черным Клинком.

Императорская техника ударила по сплетшимися в единый поток одиннадцати лучам убийцы. Поток стального света толщиной в ладонь вонзился прямо в центр цунами из драконов.

Он пронзил завесу из силы, затем разбил десяток ударов-драконов и, потеряв большую часть силы, пронзил технику Первого Удара, чем доказал, что тоже находился на Императорском уровне.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Ничего удивительного в произошедшем не было. Техника Дархана, благодаря которой, некогда, Последний Король захватил Сто Королевств, предназначалась для сражения с целым войском. Она обладала сокрушающей силой, но силой рассредоточенной в пространстве.

Повелитель, усилием воли, выставил перед собой щит из своих же копий. Десятеро клонов встали перед ним в ряд. Первую тройку волна драконов даже не заметила. На второй слегка затормозила. Третью, с трудом, но поглотила. Но последний, десятый клон, даже не пострадал.

Хотя, стоило отдать должное этому чудовищному удару – вся стена, что слева, что справа от Повелителя буквально вылетела каменным градом прямо в сад – на спины и головы сражающимся Безымянному и Первобытному зверю.

– А вот и твоя голова и…

Повелитель не договорил.

Хаджар понимал, что на таком расстоянии не сможет увернуться или уклониться от вражеской атаки. Так что он решил использовать прием, за обучение которому, как и многим другим, заплатил реками собственной крови.

Заложив меч так, будто вернул его в ножны, Хаджар принял нижнюю стойку. Он сосредоточился настолько, то чувствовал, как дрожат около ног мелкие крупицы каменной пыли.

А затем, за мгновение до того, как вражеская техника пронзила его грудь, он сделал настолько быстрый взмах мечом, насколько только позволяло его тело.

А позволяло оно многое.

Волна мистерий прокатилась по залу. Стены и потолок вокруг и над Хаджаром покрылись тонкой сеточкой шрамов.

Черный Клинок, в самый последний миг, на излете широкой, режущей дуги, самым своим кончиком лезвия, ударил в навершие луча-кинжала.

Короткая вспышка, а затем, растерявший еще половину силы, пронзающий луч убийцы буквально “развернулся” на сто-восемьдесят градусов.

Он ударил в грудь ошарашенного Повелителя.

Протащив его несколько метров по полу, оставил неглубокую, колотую рану. Этого было недостаточно, чтобы убить противника, но достаточно, чтобы сократить расстояние.

– Хотел забрать мою голову?! – кулак Хаджара, закованный в латы Зова, врезался губы убийцы.

Превращая их в месиво, разрывая в клочья, кроша и выбивая зубы, он едва не коснулся задней стенки горла.

Хаджар же, наступив ногой на живот противнику, раскрыл ладонь, схватился ею за верхнюю челюсть и, используя всю мощь своего тела, дернул вверх.

Тело Повелителя дернулось в конвульсиях. Фонтан крови оросил уцелевший кусок стены. А Хаджар бросил половину чужой головы в третьего убийцу, который к этому времени еще не успел сбросить оков молний Азреи.

Глава 786

Оторванная Хаджаром половина голову убийцы, лишь подлетев к клетке из молний, мгновенно покрылась белыми огненными всполохами и, обернувшись горсткой пепла, развеялась по ветру.

Воспользовавшись краткой передышкой, Хаджар взял несколько пилюль из пространственного кольца. Закинув их в рот, он мгновенно почувствовал как в центре Ядра взрывается фейерверк заемной, чужой силы.

Она не была такой чистой, как эссенция, которую Хаджар научился получить из Реки Мира после тренировки на Горе Ненастий, но, тем не менее, после схватки с двумя Повелителями, запас энергии Хаджара опустился до той отметки, когда даже Зов поддерживать становилось все труднее.

За эти два года он продвинулся достаточно далеко, чтобы, без затруднений, поддерживать в реальности Черный Клинок в течение целого дня, а доспехи Зова в течении семи минут. Но это с учетом, что он обладал полным запасом силы и тратил их исключительно на Зов и меч.

Увы, в реальной битве, силы заканчивались стремительней, чем можно было себе предположить. В лучшей форме, Хаджар мог применить лишь три Летящих Клинка, после чего упал бы без сил.

Так что энергетические пилюли помогали как никогда. Вот, только, отправляя их в рот, Хаджар едва собственными слезами не умывался. Каждая из таких, чтобы могли восстановить силы Рыцарю Духа, стоило по меньшей мере полторы тысячи имперских монет.

Хаджару становилось не по себе от осознания, сколько реагентов и алхимических ингредиентов он носил на себе в виде дорогущего, но такого бесполезного камзола.

Не самые радужные мысли Хаджара прервал взрыв силы. Трехцветный столп энергии, вырвавшись из груди Повелителя Пиковой стадии, разрушил, наконец, клетку молний.

Он пробил дыру в далеком своде и без того полуразрушенного зала.

Массивные камни полетели на головы гостям.

Хаджар уже собирался рассечь глыбу, падающую прямо на него, но не успел. Алый, рябой росчерк меча разбил кусок породы на каменный град.

– Что ты здесь делаешь?! – гаркнул Хаджар.

Рядом с ним стояло размытое, зеленоватое пятно. Проклятый Том Динос, вооруженный кухонным ножом, решил поиграть в героя.

– Помогаю тебе, простолюдин, – едва ли не сплюнул Динос. – Этот Повелитель будет посильнее тех, с которыми ты сейчас бился.

– С чего ты…

Будто в подтверждение слов Тома, вокруг последнего Повелителя закружился вихрь силы, а когда тот спал, то убийца стоял закутавшись в плотные, но легкие одеяния. Простая, с виду, ткань, обладала крепостью Императорского артефакта. И, вряд ли, она уступала той же латной броне.

– С каких пор, – прорычал Хаджар. – Зов Императорского уровня использует каждый второй боец!

Разумеется, это было не так. Но, тот факт, что в данный момент во дворце правителя Дарнаса находилось четверо адептов с мощным Зовом, уже делало эту битва необычной.

Если, в принципе, можно было назвать “обычным” покушение на Его Императорское Величество.

– Дарнасские собаки! – убийца скрестил руки. Между его пальцами были зажаты обломки ножей для колки льда. Острые спицы, чем-то напоминающие когти. – Всех вас мы повесим на ваших же кишках! Ваших женщин будут любить солдатня до тех пор, пока не разорвут на двое, а детей мы заставим счищать дерьмо с подков коней!

– А он знает толк в оскорблениях, да Том?

– Ты сумасшедший, варвар, – Динос выставил перед собой нож в той же манере, как если бы держал меч. – Ты понимаешь, что он нас убьет?

Хаджар никак не ответил на встречный вопрос. Он и сам прекрасно понимал, что одно дело биться с практически безоружным, не защищенным доспехами Повелителем, который не мог использовать больше четверти от своей настоящей мощи и, совсем другое дело – с таким противником, который стоял перед ними сейчас.

Убийца же не стал понапрасну тратить время. Закончив с угрозой, он высвободил свою силу.

Шторм острой, пронзающей энергии, пропитанной мистериями Духа Метательного Ножа уровня Оружия в Сердце, накрыл собой зал.

Прозвучали десятки вскриков Рыцарей Духа. Многие из них, раненные и пронзенные эхом чужой силы, упали на горячий от пролитой крови пол.

Даже крепость энергии, сооруженная корпусом стражи Императора, покрылась сеточкой мелких трещин и пробоин. Один из защитников захрипел и упал на пол.

Форт из энергии не исчез.

Стоило только воину упасть, как его мгновенно затащили внутрь “крепости”, а сами ряды стражей сомкнулись и восстановили защиту.

И все это лишь от простого высвобождения силы…

Правду говорили, что Повелители Пиковой стадии, на ровне с Безымянными, стояли на вершине могущества Семи Империй.

– Есть план, Динос?! – Хаджар рассек воздух мечом. С лезвия Черного Клинка сорвалось полотно тьмы. Растягиваясь по залу, пропитанное мистериями Меча уровня Оружия в Сердце, оно смогло отсечь волну силы Повелителя.

Но, дрожа под вражеским давлением, вряд ли пелена устоит еще хотя бы несколько секунд. И, стоило понимать, что Хаджар использовал меч, а убийца – лишь голую волю.

Если бы противник был бы вооружен даже простенькими метательными ножами, а не лезвиями для колки льда – они оба, Том и Хаджар, были бы уже дважды мертвы.

– С чего ты вдруг спрашиваешь меня?! – перекрывая гул двух схлестнувшихся сил, прокричал Динос.

– Ну это ты бросился сюда с идеей помочь мне, а не я!

– Могу и уйти!

Хаджар выругался. Том засмеялся. Может у юноши так нервы отходили? Или за два прошедших года он двинулся головой?

Мало ли что там произошло с младшим наследников Хищных Клинков, после того как он провалил единственное поручение главы клана – принести сердце Ана’Бри.

Пелена Хаджара, как тот и предполагал, не выдержала. Растерзанная на сотни лоскутов, она разлетелась в разные стороны. Надрезая камни, оставляя глубокие порезы на телах гостей.

Кто-то из дворян, нащупав выход в сад, бросился было к воздуху свободу, но тут же сгорал в яростной битве Азреи и Безымянного адепта.

У Хаджара не было времени прислушиваться к отголоскам сражения зверя и воина. Но даже так – он ощущал на себе каждое их столкновение.

Битва уровня Азреи и Безымянного приводила в беспокойства сами потоки энергии в Реки Мира, так что не заметить её было невозможно.

– Ты сможешь использовать Меч Грома?!

Хаджар сделал мощный рубящий удар. Черный Клинок едва не коснулся пола, а перед Хаджаром и Томом возникла фигура созданного из тьмы и мистерий дракона. Она расправил крылья и окутал ими двух адептов.

Этот прием Хаджар “создал” на Горе Ненастий и на данный момент он являлся его лучшей защитой.

– С этим-то огрызком?! – Том помахал перед глазами у Хаджара.

В этот момент по крыльям дракона ударила очередная волна силы. Они прогнулись, задрожали, а внутрь, оставляя за собой отверстия черноты, пробились лучи невероятной пронзающей силы.

Один из них пролетел всего в миллиметре от лица Диноса.

– Хорошо! Хорошо! – вокруг Тома вскипели алые всполохи молний. Они не были настолько мощными, как у Азреи, но впечатляли насыщенностью мистерий меча. Даже с учетом, что Том был вооружен всего лишь кухонным ножом. Эти два года парнишка явно тратил не на выпивку и шлюх. – Снимай свою технику!

– Уверен?

– Да! Давай отправим этого ублюдка к праотцам!

Глава 787

Последняя ступень тренировки в технике медитации “Пути Среди Облаков”. Момент, когда Хаджар увидел её границы, был не то чтобы пугающим, а скорее нервирующим.

Примерно так же, как обычного человека нервирует событие, которое он знает, что неизбежно наступит, но при этом находиться где-то далеко в будущем.

Но будущее, однажды, превращается в настоящее. И событие, рано или поздно, со всей тяжестью опускается на плечи человека, считавшего дни свободы до момента, как его закрутит омут проблем.

Хаджара закрутило.

Закрутило и потянуло на дно.

Он понятия не имел, что будет дальше. Ведь на этой тренировке – двадцать семь Ядер летающих зверей стадии не ниже Короля и пыльце древнего клевера заканчивался том, переданный ему Травесом.

И, что-то подсказывало Хаджару, что перейти на другую технику медитации для него будет смертельным испытанием. Даже простому адепту было непросто перейти с одной, на другую технику медитации. Именно поэтому так ценились те, что могли привести к наивысшим ступеням развития.

Каждый подобный переход с одной техники на другую был сопряжен с невероятной, по силе и разрушительности, отдачей.

И это среди простых людей.

Хаджара же простым, даже при всем желании, назвать было нельзя.

Переживет ли он вообще подобный трансфер?

Об этом Хаджар пока не хотел задумываться. Все, на чем были сосредоточены его мысли – попытка выжить, уцепиться за реальность, не более, но и не менее того.

Черный Клинок, пронзивший яйца Стальной Птицы пожирал суть нерожденных птенцов. Хаджар, позволяя оружию пиршествовать, насыщал себя энергией из Ядер зверей.

Каждое из них содержало в себе тень той мощи, которой обладал его владелец. Так же Хаджар, разом потянувшийся к энергии всех этих существ, оказался один, против двадцати шести зверей от Короля и выше.

Вооруженный лишь волей, принявшей форму меча, он сражался с ними вновь и вновь. Их крылья, когти, клювы, пасти и даже жала, били его душу. Терзали сознание.

Ни один монстр, даже после своей смерти, не был готов добровольно проститься с частичкой собственной души.

Одно дело – убить создание и вырезать из него Ядро. Совсем другое –извлечь из этого Ядра энергию и использовать её в своем развитии.

Не даром в Империи считалось, что лишь бедняки и самоубийцы использовали в тренировках необработанные алхимиками, Ядра монстров.

Душа Хаджара, борющаяся с осколками такого количества тварей, постепенно покрывалась ранами. В реальности это выглядело так, как если бы чужая, звериная сила, вытекала из его энергетического тела. И её разноцветные, густые потоки, смешивались с черной и красной кровью.

Постепенно гнездо окрашивалось во что-то бурое и неприятное.

Запахло смертью.

Но Хаджар не сдавался.

Раз за разом он обрушивал свою волю на этих монстров и, отрезая от осколков их душ небольшие кусочки, с жадностью их пожирал.

И, чем больше он насыщал ими свое опустошенное и очищенное Ядро, тем сильнее становился. Его душевные и физические раны, открываясь в одном месте, в других постепенно затягивались.

Кожа Хаджара приобретала все более смуглый, родной оттенок, а мышца наливались силой.

Спустя несколько мгновений, в мире души затянувшихся на месяца, Хаджар полностью поглотил энергию всех Ядер.

Очередной шаг по узкой полосе между жизнью и смертью был сделан и оставлен позади. Но впереди еще лежал теряющийся за горизонтом путь.

Путь, который начинался поглощением пыльцы клевера и заканчивался энергией нерожденных птенцов. Свиток техники “Пути Среди Облаков” говорил, что чтобы подняться в небо, душа и сердце должны быть крепче стали, иначе их собьют с пути ветра.

Но при этом тела, как физическое и энергетическое, должны быть легче перышки, иначе можно провалиться в облака и разбиться о твердь.

Все предыдущие ингредиенты и тренировки в этой медитации, укрепляли суть Хаджара. Они делали его крепче, чем сталь и прочнее, чем камень. Но теперь пришло самое трудное – стать легче.

Легче перышка.

Только так он смог бы подняться в лазурную высь и пройтись по облаку. Стать быстрым, как ветер и внезапным, как гроза.

Так говорила техника, оставленная ему Травесом – достопочтенным предком.

Двадцать семь Ядер летающих монстров должны были сделать энергетическое тело Хаджара легче пушинки, но Черный Клинок пока еще не закончил свой пир и Хаджару не хватало толики энергии, так что он решил сперва заняться телом физическим.

Что может быть легче, чем пыльца, которую разносят на своих крыльях насекомые? И что может быть могущественнее, чем пыльца древнего символа удачи, которому люди целыми эпохами отправляли свои молитвы и пожелания, на листьях которого загадывали самые сокровенные желания.

Хаджар, очередным усилием воли, разрушил ту тонкую пелену, что отделяла его от цветка, росшего под основанием гнезда.

Стоило ему это сделать, как целый столп пыльцы вырвался в небо и начал кружить по вихрящемся вокруг потокам ветра.

Техника, предназначенная для молодых драконов, гласила, что тренировку следует проводить с пыльцой трехсотлетнего четырехлистного клевера, в количестве, не превышающим вес двух конских волос.

Вокруг же Хаджара кружило столько пыльцы куда более древнего растения, что если сложить её вместе, можно было получить вес трех, а то и четырех унций.

Столько, пожалуй, и целый конский хвост не весил.

Раскинув руки в стороны, Хаджар открыл на распашку все свои энергетические “врата”. Потоки силы Реки Мира, внутри которых содержались звезды энергии пыльцы. И с каждой такой звездой, прошедшей сквозь “врата”, Хаджару казалось, что внутри него взрывалось пылающее солнце.

Солнце, которое он постепенно разматывал на тончайшие золотые нити. И это нити он отправлял внутрь собственных вен и артерий. Те, расщепляясь внутри на мельчайшие крупицы энергии, прожигали его тело.

Они, будто вирус, прикреплялись к каждой молекуле его тела, вызывая ощущение, будто Хаджар не просто горит, а плавиться изнутри.

Для кого-то другого такая боль стала бы невозможной, но Хаджар уже привык. Более того, он даже не считал это самым жутким из того, что испытывал за свою жизнь. Причем даже не в первой тройке.

Спустя некоторое время, он смог поглотить уже почти три четверти от энергии, которую могла предоставить истлевающая пыльца.

Хаджар, с каждым ударом сердца, чувствовал, как его тело становиться не только легче, но и быстрее. Учитывая, что все это время он сидел неподвижно, то ощущение было каким-то иррациональным и практически невозможным.

– Последний рывок, – прокряхтел Хаджар.

Черный Клинок к этому моменту сиял самой чернотой. Он поглотил всю энергию из нерожденных птенцов, оставив внутри стальных яиц даже не мумии, а зыбкий прах. Но, следуя воле Хаджара, не переработал эту силу, а сохранил внутри себя.

И, как только Хаджар пожелал, вся эта энергия целой вселенной обрушилась на него.

Вселенной, которую он никак не ожидал. Вселенной, внутри которой сосредоточилась вся сила трех нерожденных созданий.

Закричав не сколько от боли, сколько от ужаса осознания того, о чем он даже не мог подумать, Хаджар оказался один на один с безграничным количеством возможностей, которые так и не постигли эти птенцы.

Одно дело поглощать сформировавшуюся энергию зверя или человека, который прошел свой жизненный путь и прошлое которого было “высечено в камне” и совсем другое…

Совсем другое дело пожирать весь, до капли, жизненный потенциал того, кто еще не родился. И, следовательно, обладал безграничным количеством возможностей. И каждая из этих возможностей выглядела во вселенной будущего птенцов целой галактикой событий.

Хаджар, сперва раздавленный этой невероятной силой, распластался по дну гнезда.

Лишь однажды он ощущал такую мощь – когда коснулся сердца Ана’Бри. А теперь ему предстояло не просто поглотить всю эту мощь, но и изменить и переработать её себе на пользу.

С трудом, испытывая невероятной давление, Хаджар вернулся в позу лотоса.

Орун, скрестив руки на груди, стоял на одной из самых высоких точек Горы Ненастий. Он наблюдал за тем, как его ученик медитировал в гнезде Стальной Птицы. Правда, видят боги, происходящее сложно было назвать медитацией.

Во всяком случае, за все прожитые века, Орун никогда не видел подобного.

Никогда он еще не видел, чтобы Небесный Солдат, пытающийся прорваться на ступень Рыцаря Духа, мог создать подобное давление силы.

Даже на расстояние в десять километров, Орун ощущал как на него накатывают волны силы.

– Демон кастрированный! – выругался Великий Мечник.

Одновременно с нечеловеческим ревом, громом прокатившимся в небе на Горой Ненастий, куда-то в сторону космоса устремился столп черной, с синими прожилками, энергии.

Глава 788

Сфера из черных крыльев дракона дала трещину. Яркий, алый свет, настолько резкий и насыщенный, что, как и прежде прямые удары Хаджара, он смог ненадолго рассечь волшебную тьму.

– Меч Бога Грома! – проревел Динос.

На миг простой кухонный нож, который он сжимал в руках, вытянулся и приобрел форму меча. Меча, выкованного из кровавой молнии.

Зал рассекла алая вспышка. Вспышка, которая выглядела как закованная в латы рука, сжимавшая тяжелый, искрящийся клинок.

Она со всей яростью рубанула по груди убийце.

Хаджар должен был отдать должное Тому, младшему наследнику клана Хищных Клинков – в миг удара техника явно преодолела планку техники Небесного Уровня и приблизилась к рангу Императорской.

Повелитель принял технику, в которую Том вложил все, без остатка силы, благодаря чему смог нанести её почти с той же силой, как если бы держал меч.

Убийца скрестил перед собой свои импровизированные метательные ножи. Рука и меч из молний ударили по ним и… рассыпались горячими, жгучими брызгами. Дождем пролившись по земле, они стали ковровой дорожкой, по которой уже мчался Хаджар.

За его спиной вновь раскрылось темное драконье крыло. Вихрь силы взорвал под его ногами камень. Сам же он, превращаясь в черного Хозяина Небес, мчался на скорости, с которой не могли двигаться даже Рыцари Пиковой стадии.

Его меч сверкнул хищным клыком. Разрывая собственную глотку звериным ревом, Хаджар, резко остановившись вплотную к Повелителю, отсек наискосок.

Следом за его клинком потянулась волна черной силы. Загремел трескающаяся кладка на полу. От одного лишь взмаха Хаджар и его противник разом оказались на дне впадины, глубиной в несколько ладоней.

Слева и справа от них разлетелись волны черного эха. Они, пробив стены, двумя полотнами выстрелили внутрь прекрасного сада.

На расстоянии в многие сотни метров, они сметали беседки, испаряли воду в ручьях и превращали в труху красивейшие деревья и цветочные кусты.

И все это – лишь эхо от истинной мощи Хаджара. Вся его сила, с самого начала нескончаемой битвы длинною в жизнь, была сосредоточена именно в ближнем бою.

Хаджар, если надеялся победить, не должен был выпускать из противника на расстояние, большее,ч ем позволял покрыть Черный Клинок.

Специализирующийся на средней дистанции, Повелитель, защищенный зовом, не испытает ровным счетом никаких трудностей.

– Слабо, – убийца не повышал голоса, но Хаджар, даже сквозь рев собственного удара, смог расслышать это снисходительное слово.

Черный Клинок, который должен был ударить прямо в грудь Повелителю, внезапно рассек пустоту. Целый шлейф слившихся воедино разрезов срезал часть потолка и рассеялся где-то под самым куполом.

В небе все так же крутился древний артефакт-иероглиф, а убийца, который недавно стоял вплотную к Хаджару, оказался в десяти метрах.

И то, что рассек Хаджар, было лишь его остаточное изображение.

Убийца двигался настолько быстро, что даже глаза Хаджара не могли за ним уследить!

А затем Повелитель сделал неуловимое, легкое движение рукой. Взрыв воздушной волны, который последовал за этим, поднялся белым маревом. Он разметал осколки многотонных глыб. Он поднял в воздух тела погибших дворян и разорвал их в кровавом месиве.

А затем из центра этого жуткого катаклизма вылетела ледяная игла. Пролетая с невероятной скоростью, она оставляли позади себя целую россыпь холодных кристаллов.

Падая на пол, они поднимались и расцветали острыми, но прекрасными цветами.

– Тропа Ледяного Цветка! – произнес Повелитель.

Хаджар, как и прежде, занес Черный Клинок так, будто убрал его в ножны. Вновь, на пределе возможностей, он попытался отразить нож обратно в Повелителя, но не успел. Тот двигался намного быстрее, чем Хаджар мог себе представить.

Простой обломок ножа для колки льда, слабый артефакт, не предназначенный для сражения, в руках Повелителя оказался смертоносным оружием.

Вонзившись в грудь Хаджару, пробив собой доспехи Зова и на добрых три сантиметра погружаясь в плоть, он оторвал Хаджара от земли.

Роняя за собой ледяные капли, поднимающиеся прекрасными цветками, удар Повелителя пронес противника с десяток метров по воздуху, а затем пригвоздил к стене.

Хаджар попытался было вырвать снаряд из груди, но понял, что не может даже пошевелиться. Стоило ему врезаться в стену, как “кинжал” мгновенно взорвался россыпью тех самых ледяных капель.

Падая на броню Зова, они пускали внутрь столь же пронзающие, как сам кинжал, ледяные корни. Пробивая плоть, заставляя ту покрываться ледяными “ожогами”, корни проходили сквозь стену.

Спустя мгновение, Хаджар уже покрылся десятками острейших ледяных цветков, которые держали его настолько крепко, что тот и рта открыть не мог.

Том же, судя по изображению нейросети, лежал на полу без сил. Вряд ли он пребывал в сознании.

– Брат! – донесся крик из глубины зала.

– Ты бился достойно, Дарнасский пес, – Повелитель уже крутил в пальцах второй снаряд. – Ты сможешь достойно встретить праотцов. Тропа Ледяного Цветка!

И уже вторая белая вспышка рассекла пространство. У Хаджара не было никакой возможности защититься от удара.

Эйнен, наверняка уже призвавший Теневую Обезьяну и Зов, не успевал защитить своего друга.

Наверное, убийца был прав.

Рыцарь Духа Начальной стадии в одиночку отправивший к праотцам двух Повелителей Пиковой стадии? Человек, который защитил Императора?

О нем веками будут слагать песни и…

Хаджар заревел. Его нечеловеческий, звериный рык сотрясал стены. Напрягая все мышцы, пуская по телу разряды кристально чистой эссенции силы, Хаджар заставлял ледяные цветки постепенно трескаться.

– Невозможно, – прошептал убийца.

Ни один Повелитель не мог сбить собственными силами оковы Тропы Ледяного Цветка. А этот простой Рыцарь заставил их потрескаться?

Какой же невероятной силой он обладал?

Благо, мир, в частности – Ласканская Империя, этого никогда не узнает.

Второй кинжал уже вонзился в грудь Рыцаря и…

Ревущее фиолетовое пламя, заполонившее на мгновение половину зала, заставило исчезнуть и испариться все ледяные цветки, что расцветали вокруг.

Второй удар Повелителя так и не достиг цели.

– А как насчет подраться с кем-то из своей собственной лиги, Ласканский выродок?!

Хаджар, потративший почти все силы на последнюю попытку уцепиться за угасающую жизнь, с недоумением узнал голос.

Голос, принадлежащей фигуре в балахоне, которая встала перед ним –скользнувшем со стены и упавшем на пол.

– Наставник Макин? – прохрипел Хаджар.

С него слетел Зов, а Черный Клинок вернулся обратно внутрь души.

– Ты хорошо сражался, младший ученик, – произнес, не оборачиваясь, сильнейший маг школы “Святого Неба”. – Прости, что я немного задержался.

С этими словами он сделал несколько пассов руками. Вокруг него вспыхнул десяток волшебных рун и иероглифов. Слившись вместе, они образовали магический круг из которого, пронзая уши тонким “Кья” вылетела громовая птица.

Хаджар никогда прежде не видел, чтобы кто-то сложил с такой скоростью заклинание уровня Императорской техники. И уж точно он не видел прежде боевого заклинания такой мощи!

Птица, мгновенно уничтожив уже изрядно надоевшую волшебную тьму, врезалась в огромный ледяной цветок, внутри бутона которого спрятался убийца.

Разбив вражескую защитную технику, она ударила в грудь убийце. Тот сделал несколько шагов назад и сплюнул кровью.

Позади его спины взорвалось торнадо из желтых молний. Они окончательно разрушили те остатки стены, которым повезло уцелеть за прошедшие несколько минут.

Макин взмахнул рукой и разом вспыхнули магические огни внутри зала. Тьма окончательно исчезла, открывая вид на последствия хаоса, который здесь царил.

Макин взмахнул рукой второй раз и теперь не просто десятки, а сотни волшебных символов закружили вокруг него.

– Ни одна Ласканская шваль, – гремел его голос. Вокруг бушевали стихии. Многоцветные лед, пламя, ветер, вода, молнии и сталь, принимая самые разные формы и очертания, подчинялись воле мага ступени Повелителя. – Не смеет ступать по моей родине! Ярость Природы!

И если раньше людей ослепляла тьма, то теперь сложно было что-то различить из-за яркого, белого света. Именно так выглядело эхо от невероятного по сложности и силе заклинания, которое Макин смог создать всего за несколько мгновений.

Хаджар и подумать не мог, что тихий Наставник обладает такой мощью!

Когда пропал белый свет, то на том месте, где только что стоял защищенный Зовом Повелитель, осталась лишь глубокая впадина.

Впадина, которая протянулась под землю на глубину, если верить нейросети, почти в километр.

– Спас…

Хаджар не успел договорить.

Его сердце пропустило удар.

Он, вновь обретя способность видеть, повернулся в сторону сада. Там, смеющийся, потрепанный, но живой Безымянный, стоял напротив лежащей на земле, тяжело дышащей Азреи.

Окровавленная, с обнаженными местами когтями, сломанными лапами, они все еще пыталась дотянуться клыками до противника.

Убийца, продолжая смеяться, замахнулся кулаком.

Глава 789

– Слабак, – прозвучало где-то в вышине.

Мир вокруг замер. Стало настолько тихо, что было слышно не только как упали капели крови, но и само их падение.

Ни один адепт, будь он Рыцарь или Повелитель, не могли пошевелиться. Даже Макин, познавший Королевство Магии, не мог пошевелить и пальцем.

Хаджар заметил отблеск ненависти и зависти в слегка темноватых глазах Наставника Макина.

Запахло жаренным мясом, продажными женщинами, животным сексом, сталью и кровью. Причем последними – больше всего.

Хаджар прекрасно знал, кому принадлежит этот запах.

Рядом с ним, скрестив руки на могучей, покрытой шрамами груди, возвышался Великий Мечник Орун. Второй раз в жизни Хаджар видел, как тот полностью высвобождает свою ауру, пропитанную столь могучими и глубокими мистериями, что сама попытка движения, даже будь оно возможно, казалось адептам чем-то невероятно смертельным.

Все вокруг обернулось мечом. Мечом Оруна. И каждый, кто оказался поблизости от Великого Мечника, находился внутри этого меча. Даже не на кромке лезвия, а непосредственно внутри.

Пока что меч Оруна лежал в ножнах – находился в состоянии покоя. Точно так же, как в состоянии покоя пребывало все вокруг.

Кулак Безымянного убийца, который лишь бешенно крутил глазами, застыл в паре сантиметрах над головой окровавленной, израненной Азреи.

Первобытный зверь билась достойно. Она даже смогла ранить своего противника. Но, находясь на первой стадии, располагая “лишь” потенциалом Повелителя Пиковой стадии, она оказалась недостаточно сильна, чтобы одолеть Безымянного.

– Ваш приказ, мой генерал, – голос Оруна был абсолютно ровным, но Хаджар прекрасно знал, какие именно отношения связывали двух сильнейших мечников Дарнаса.

– Разорви его, – прогремел величественный, полный мощи и власти, бас Императора. – мой верный пес.

А еще, Хаджар знал, отчего Орун так ненавидит собак.

Широкая, хищная, в чем-то даже нечеловеческая улыбка, исказила лицо Оруна. Он сделал первый шаг. Всего-лишь простой, обычный шаг. Он даже меча не обнажал.

Один шаг – и цунами силы распространяются вокруг. Они с легкостью крушат и испаряет камни, которые выдержали и уцелели в недавней битве.

Следующий шаг и небо над столицей окрашивается сталью и белой молнией. Гремит гром такой силы, что трескаются и осыпаются разноцветной пылью витражи.

Третий шаг и тысячи деревьев во всем прекрасном императорском дворце оборачиваясь грудой трухи и щепок. В небо понимается целые океан из листьев и скошенной травы.

Орун вытягивает перед собой ладонь и на неё опускается простой, маленький листочек. Величиной не больше монеты, он выглядит таким безмятежным и не опасным.

Сердце Хаджара пропускает удар.

Он знает, что собирается сделать Орун…

Великий Мечник делает четвертый шаг. Белая молния, толщиной с замковую башню, с ревом спускается с небес. Ударив по куполу и заставив Императора покачнуться и украдкой утереть выступившую на уголках губ кровь, она растекается тоннами живого пламени.

В саду становиться так же светло, как если бы была не ночь, а ясный, безоблачный полдень.

Пятый шаг и весь мир вокруг превращается в меч. Каждый из адептов понимает, что его жизнь находится в полной власти Оруна. Тому не нужно обнажать меча, не нужно совершать удара или применять техник, будет достаточно лишь одного желания.

Одно желание и несколько тысяч гордых адептов, от Рыцаря Духа до Безымянного, умрут.

Такова была мощь Истинного Королевства. Королевства, которое Орун развивал на протяжении десятков веков. Которому посвятил всего себя.

Полностью.

Без остатка.

Это было совсем не та жалкая пародия, ущербный, начальный вариант Королевства, которым владели другие адепты. Нет, это была неподдельная, истинная мощь.

– Ласканец, – Орун, зажав лист между указательным и безымянным пальцем, наставил его на Безымянного. – Я хочу чтобы ты знал, что это буду я, кто зальет твою страну кровью, – а затем, куда громче, так, чтобы услышали все присутствующие в зале, он добавил. – За каждого погибшего Дарнасца, я отплачу Ласкану десятью тысячами его сынов и дочерей! За каждый разрушенный дом, я уничтожу город! За каждый плач ребенка, я пролью океан слез! Это говорю я – Орун! Цепной пес Дарнаса!

Орун разжал пальцы. Порыв ветра подхватил листок. Он закружил его, а мгновением позже выбросил в сторону Безымянного.

Хаджар увидел в глазах убийцы дикий, первобытный, животный ужас. Только сейчас Безымянный понял, кто стоял перед ним.

Но было уже поздно.

Смерть занесла свою косу.

Один лист превратился в десять. Десять в тысячу. Тысяча в мириад. Мириад листьев стеной прошел сквозь Безымянного.

А затем зеленая завеса исчезла. На землю падал лишь один, невредимый листок. С его кромки стекала маленькая капля крови.

Безымянного нигде не было. Исчезло его влияние на потоки Реки Мира, пропала аура. Лишь легкое послевкусие смерти столь могучего адепта до сих пор висело где-то в воздухе.

Орун уничтожил его один единственным листком.

Такова была сила Великого Мечника.

Человека, который мог заменить целую армию.

Человека, сердце которого было так же разбито, как зал за его спиной.

Кроме Хаджара этого никто не видел, но во взгляде Оруна не было ни радости ни азарта, лишь тень сожаления и даже скорби.

Когда подул ветер – Оруна уже не было на месте. Только завеса белой дымки, оставленной от, все же пробившей купол, белой молнии.

Император прикрыл рот ладонью – никто не должен был видеть, как кровоточит Его Императорское Величество. Существо, стоявшее, для простого народа, наравне с богами.

А боги, как известно, не кровоточат…

– Азрея, – прошептал Хаджар.

Он потянулся к своей верной спутнице, но, сделав еще одно движение, все же уступил крепнувшей тьме. Его сознание унеслось в мягкий, теплый мрак. Совсем не такой, что стоил жизням десятков адептов.

Все вокруг стихло. Мир вновь застыл. Но уже не из-за силы Оруна. Нет. Он остался стоять на месте, лицезря последствия второй атаки Ласканцев на столицу.

Если в первый раз они ударили в её сердце, в её будущее – молодежь аристократии, то теперь ранили саму душу.

Прекрасный императорский сад, который веками служил вдохновением и музой для множества поэтов, бардов, менестрелей и художников, теперь выглядел укрытыми пылью времен руинами.

Исчезли редкие деревья, семена которых привозили из самых отдаленных уголков Дарнаса и за которыми так бережно и заботливо, будто за родными детьми, ухаживали садовники.

Дорожки, вымощенные драгоценными и редкими породами камней – лишь редкие осколки напоминали об их величии.

Беседки, фонтаны, каналы, пруды, прекрасные, величественные птицы. Все это пропало.

Лишь развалины, укрытые разноцветным покрывалом из сорванных лепестков. Цветочный саван погибшему прошлому.

И на фоне этого в воздухе застыло всего одного слово.

Слово, которое у всех вертелось на языке. Слово, которое глубоким шрамом въелось в сердца лицезревших развалины адептов.

Глава 790

Хаджар стоял посреди, как ему сперва показалось, бескрайнего пространства, сотканного из всевозможных оттенков тьмы.

Начиная от сумерек, в которых ютятся нежные влюбленные, робко сжимая руки друг друга, до мрака, в котором роняет слезы мать, держа в руках промокшую похоронку, лишившую её надежды на возвращение сына.

Присмотревшись, Хаджар понял, что на самом деле он стоят на поверхности черного, переливающегося на свету (источника которого не было видна), озера. Такого большого, что его можно было спутать с целой вселенной.

Вселенной, лишенной звезд.

Безжизненной, пустой и холодной.

Хаджар поежился.

Последним, что он помнил, было то, как он потянулся за энергией трех нерожденных птенцов. Собственно, именно в этот момент на него и обрушилась вселенная. Но в той существовали целые галактики, здесь же…

– Эй! – Хаджар отчаянно замахал рукой. Впереди он увидел фигуру в черном балахоне. – Постой!

Хаджар сделал шаг, но озеро, обернувшееся холодной смолой, не хотело его отпускать. Хаджар словно прилип к одному месту. Он не мог сдвинуться, не мог оторвать ног от поверхности озера из смолы.

– Постой! – закричал он во всю мощь легких. – Кто ты?

Черная фигура продолжала стоять где-то около самого горизонта.

– Кто я?

Хаджар не смог даже отшатнуться. Лишь успел побороть секундный порыв заслонить лицо руками.

Перед ним, почти вплотную, блестел покрытый чем-то вязким и темным, простой капюшон. Его явно валяли в земле, он пережил множество дождей, часто бывал чищен от дорожной пыли.

Он повидал немало и еще о большем мог рассказать.

В одном лишь этом капюшоне содержалось больше воспоминаний и знаний, чем некоторые люди наживают за всю свою жизнь.

– Кто я? – повторила фигура, лишь мгновение назад стоявшая где-то на самой грани видимости. – Скажи мне, Безумный Генерал, кто я?

– Твой голос, – Хаджар хотел было дотронуться до капюшона, но не смог поднять руки. Он, внезапно, понял, что путы черной смолы дотянулись до его рук. Крепкими веревками они связали его и оставили стоять, слегка покачиваясь и ничего не понимая. – он кажется мне знакомым…

Фигура отвернулась.

Она сделал несколько шагов и уставилась куда-то себе под ноги. В бесконечность оттенков тьмы, плескавшихся внутри смоляного озера.

– Что ты видишь вокруг себя, славный генерал? – спросила фигура.

– Тьму, – ответил Хаджар.

Фигура издала звук, похожий на печальный смешок. Если бы, конечно, мертвецы умели смеяться. В том, что большинство из них делали бы это печально, Хаджар не сомневался.

Как говорил один из великих – не страшно, что человек смертен. Страшно, что он внезапно смертен…

– И только? – край плаща, закрывавшего фигуру, отодвинулся. Будто крыло раненной птицы он указал на озеро. – Приглядись, Хаджар Дархан, Северный Ветер, что ты видишь?

Хаджар, сам не понимая зачем ему это, вгляделся в озеро смолы. Он, как мог, всматривался в переливающуюся тьму. Если человек никогда сам не вглядывался в бездну, он никогда не поймет тех, кто это делал.

Всматриваясь в свет, ты ощущаешь легкость и радость. Твой взор ни что не задерживает. Твоя душа с легкостью устремляется вперед.

Свет – он простой и понятный. В нем нет оттенков. Он либо есть, либо его нет.

Даже серый цвет – это уже не цвет, это лишь оттенок тьмы.

Тьма же многогранна. Она сложна. И она есть всегда. Когда светит свет, то он лишь покровом укрывает терпеливую тьму. А она, спокойно и уверенно, ждет под его давлением ибо свет, когда-нибудь, отступит – тьма же будет вечна.

Когда ничего не было – тьма уже безраздельно царствовала.

Когда все исчезнет – тьма вновь станет единовластной, одинокой царицей небытия.

Что твой свет, без моей тьмы – говорил один из великих.

Он тоже вглядывался во мрак. Мрак собственной души.

Точно так же, как это сейчас делал Хаджар. И, может, тот великий, сумел таки отыскать в собственной бездне тот спасительный лучик, который нитью спустился к нему во мрак и вытянул к свету. Теплому, простому и такому родному.

Хаджар этого лучика не видел. Когда он вглядывался во тьму, то даже своего отражения не мог рассмотреть. Лишь кружащийся мрак, которой лишь изредка становился светлее.

– Ничего, – честно ответил Хаджар.

Фигура в плаще опустила свое израненное крыло.

– И я – ничего, – ответила она.

– Кто ты? – спросил Хаджар.

– А когда-то, – продолжила, будто не замечая вопроса, фигура. – Здесь не было ни света, ни тьмы, славный генерал. Лишь бесконечные просторы лазури. И я парил в них. Свободно. Мои крылья были сильны и прочны. Их несла вперед мечта.

Мечта…

Да, когда-то Хаджар мечтал. Это было давно.

Сперва, когда он был прикован к постели в далекой, кажущейся глупым сном, мифической стране под названием Земля.

Кажется, она называлась планетой. Единственной, в бескрайней вселенной, где существовала жизнь.

Интересно, когда Хаджар, не засыпая в звездные ночи, поднимал взор к космосу, то там, где-нибудь на далекой звезде по имени Солнце, опаляющую израненную, как плащ незнакомца, Землю, кто-нибудь смотрит на него?

Кто-нибудь мечтает о всем том, что произошло с Хаджаром. Так же, как он, порой, мечтает о том, что…

А когда он в последний раз мечтал?

Может быть лежа в окопе о том, чтобы пушечное ядро ударило куда-нибудь в другое место? Была ли его мечта сильнее другой, такой же, но принадлежащей менее везучему солдату.

Или когда он бродил по горячим барханам Моря Песка и вожделел, чтобы следующий оазис оказался не миражем.

Или когда раз за разом бился с бесчисленным множеством врагов в Даанатане, пытаясь понять ради чего, в итоге, он сюда пришел.

Ответ был пугающе прост.

Хаджар не мечтал. С того самого момента, как с его рук исчезли струпья; с того момента как деревянные костыли сменились на крепкие, мускулистые ноги; с того момента как язвы заменили шрамы от бесчисленных сражений.

Хаджар уже больше не мечтал.

Он лишь ставил цели. Достигал их. Карабкался по отвесной стене этого жестокого мира. Карабкался в надежде, что однажды он сможет забраться так высоко, чтобы вместо темного камня, заслонявшего ему взор, открылся вид на бескрайнее небо.

В котором он сможет расправиться крылья. Расправить и полететь. Дотянуться до горизонта и узнать, что же находиться за полосой, в которой небо сливается с землей.

– Я знаю, кто ты, – прошептал Хаджар.

Из-под плаща, похожего на разбитое крыло, показалась морщинистая, покрытая струпьями и язвами, рука.

– Ты забыл меня, славный генерал, – прошептал, теперь уже, знакомец. –Забыл…

Он откинул капюшон.

На Хаджара смотрели ясные, синие глаза. Его собственные глаза. Глаза, небом сиявшие на изуродованном, жутком лице.

В руках уродца появился Ронг’Жа. Хаджар узнал его. Именно благодаря этому инструменту Хаджар выживал те жестокие десять лет.

Десять лет, которые он провел мечтая о небе, нависавшем над его головой. Насмехавшимся над ним своей бескрайней свободой.

Хаджар начал играть. Он играл простую песню. Самую простую из всех, что знал когда-то.

Его пальцы, десятилетиями привыкавшие к мечу, отвыкли от струн. Они резали его пальцы. И капли алой крови, осколками души падали в сгущавшийся мрак.

Хаджар играл так плохо, будто впервые в жизни взял в руки музыкальный инструмент.

Уродец играл так прекрасно, словно его руки были созданы только для того, чтобы извлекать из нескольких струн самые красивые из звуков.

Они играли.

Играли так долго, что само понятие “времени” стало бесполезным, чтобы определить границы этого срока.

А затем уродец исчез.

Он упал внутрь озера из тьмы. И все, что о нем напоминало – разбитой Ронг’Жа. Его база прогнила, струны порвались, колки выпали, а плашки аккордов облупились и потрескались.

– Прости, – прошептал Хаджар.

Он прыгнул внутрь озера из тьмы. В самую его глубь.

В самую глубь собственной души. В её выжженную отсутствием мечты черноту. Каждое движение Хаджара опаляло его.

Оно отнимало у него силы. Оно отнимало у него ноги, заменяя их на деревянный костыли. Отнимало красоту лица, делая его уродливым и страшным.

Вытягивало силу из мышц.

Стирало смуглость с кожи, оставляя после себя жуткие, зловонные язвы и струпья.

Оно отнимало у него сверкающую броню, оставляя лишь старый, видавший виды плащ с капюшоном.

И там, в глубине выжженной души, он увидел маленький, синий огонек.

Он обнял его, прижал к себе и прошептал:

– Прости.

Уродец, спрятавшийся под плащом, прижимал к себе маленького, синего птенца Кецаль. Символ свободы.

Хаджар прижимал к себе собственную мечту.

– Не бойся, – услышал он голос. Свой собственный. – Я всегда буду с тобой. Я – твоя сила. Ты – моя сила.

Птенец расправил крылья. Огромная птица, обняв Хаджара крыльями-покровами, разбивая оковы озера черной смолы, взлетела куда-то в небесный мрак.

И когда они оба покинули эти загадочные глубины души, то к царствовавшему здесь мраку добавилось маленькое пятнышко синего света.

Когда стих вихрь черной силы, то Орун смог, наконец, разглядеть своего ученика. Хаджар, сидя в позе лотоса по центру гнезда, выглядел как-то… иначе.

И это не было связано с тем, что с его тела пропали все шрамы, что мышцы стали чуть плотнее и крепче, да и сам он казался немного выше и даже красивее, чем прежде.

Нет, просто ученик выглядел более целостным. Будто отыскавшем что-то, что потерял за время своего пути.

Он выглядел Рыцарем Духа.

– Кья, – пронзил небеса клич Стальной Птицы.

Глава 791

Хаджар открыл глаза и улыбнулся. Давненько он уже не просыпался в окружении белых стен, глядя, при этом, на такой же белый потолок.

И, что происходило еще реже, не просыпался он на мягких, теплых перинах. Которые, более того, были не небрежно брошены на холодную, временами еще мокрую землю, а заботливо уложенные на кровать.

– Лазарет, – Хаджар буквально смаковал это слово. – Тебя сложно с чем-то спутать.

– Не думала, что мы встретимся, потомок Дархана.

Хаджар принял сидячее положение настолько резко, насколько только позволяло опутанное бинтами, еще не выздоровевшее тело.

– Где Азеря?

– Кто?

– Тигрица.

– Её забрал с собой Великий Мечник.

Прямо перед ним сидела женщина средних лет. И, видят Вечерние Звезды, она была красива. Её нежное, зеленоватое платье, несмотря на строгость и простоту, сидело на ней ничуть не хуже изысканнейших нарядов из ателье госпожи Брами.

– Вы ничуть не изменились, – как мог, Хаджар изобразил подобие поклона.

– Адепты редко меняются с возрастом, – тетка Доры, лучшая целительница всего Дарнаса, вела беседу не отрывая глаз от ступки, в которой толкла какие-то травы. – А мы – эльфы, еще реже.

– Да, – Хаджар огляделся. – я слышал, что выживете в десятки раз дольше людей.

В лазарете, помимо него, не было больше никого. Учитывая, что нейросеть уже смогла, каким-то образом, собрать данные и выдать, что с момента покушения прошло лишь полтора дня, то подобная пустынность лекарского крыла вызвала подозрения.

– Мы рождаемся в союзе с лесом, потомок Дархана, и несем в себе крупицу его энергии. И даже такая маленькая песчинка жизненной силы позволяет нам со снисходительностью смотреть на время.

– Красиво звучит?

Эльфийка впервые с начала разговора подняла на него свои нечеловеческие, прекрасные, но фальшивые глаза. Хаджар, на Горе Ненастий, уже видел как по-настоящему выглядят эльфы.

Интересно, а Эйнен знал, каким, в действительности, обликом обладала его возлюбленная? Наверное, учитывая его фиолетовые глаза, видящие больше людских – да.

Но, как и любой, кто видит больше остальных, вряд ли Эйнен придавал сколь-либо весомое значение внешнему облику.

– Что именно?

– Снисходительный взгляд на время, – повторил Хаджар. – Я, увы, таким похвастаться не могу.

Они какое-то время молчали. За витражем, что свидетельствовало о том, что Хаджар все еще пребывал в замке-дворце Его Императорского Величества, пели птицы. Наверное, уже обживали руины, оставшиеся после нападения на Ласканцев.

– Прошло уже больше трех лет…

– Заговорщиков вычислили или…

Начав говорить хором, сестра эльфийского короля и Хаджар так же одновременно оборвали сами себя. Это было бы в чем-то даже романтичным, не питай они друг к другу взаимной неприязни.

Она – неприязнь, чувствовалась не просто в воздухе, а в каждом их движении и произнесенном слоге.

– Еще не вычислили, – решила ответить целительница. – Они хорошо замели свои следы. И, к слову, вся столица уже в курсе о произошедшем. Флаги приспущены…

– А значит в курсе и Ласкан.

Эльфийка не удосужилась лишь кивнуть. Закончив смешивать очередные мази, они приказным тоном произнесла:

– Откинься на подушки.

Хаджар послушно выполнил приказ. Улегшись на перины, он внезапно понял, что еще никогда в своей жизни не лежал ни на чем, что было бы приятнее и мягче.

У него возникло ощущение, будто он лежит на облаке и не иначе. А когда дело касалось облаков, то у Хаджара имелся свой, особый опыт…

– Проклятье! – вскрикнул от неожиданности Хаджар.

Мазь, из чего бы она не была сделана, жглась не хуже, чем дыхание Рогатой Саламандры. Твари, с которой Хаджар бился на Горе. Хотя, он ведь просто хотел поджарить на её дыхании немного мяса…

В те времена он еще не понимал, как отличить когда Орун, чтобы ему с нужника не слезать, шутит, а когда говорит всерьез…

– И это Черный Мечник, в одиночку отправивший к праотцам двух Ласканских убийц, уровня Пикового Повелителя?

Хаджар собирался уже ответить что-то едкое, но внезапно понял, что не видел на приеме известную целительницу.

– Не делай такое удивленное лицо, потомок Дархана, – кажется, эльфийка надавила на бинт чуть сильнее, чем требовалось. Хаджар скривился от боли, но стерпел. – Я же сказала – о произошедшем знает вся столица. В том числе и о твоих заслугах.

Хаджар выругался. Только подобной славы ему сейчас и не хватало. Если все на Турнире будут знать, чего ждать от Хаджара, то на эффект неожиданности можно и не рассчитывать.

Да, он не успел применить за время битвы все свои козыри, но теперь, в любом случае, противники будут ждать от него всего, что угодно.

Проклятые придворные сплетни!

– Вам настолько неприятно меня лечить? – сам не зная зачем, решил спросить Хаджар.

– Я лечу потомка Врага, – эльфийка произнесла это так, будто таким образом ответила на все, связанные с процессом лечения, вопросы. – Три года прошло… Яд должен был ослабить осколок души Врага, но… я чувствую, что он стал только сильнее.

– И что это значит?

– Для тебя – ничего. У тебя все так же есть четыре года, – эльфийка задумалась и добавила. – Плюс минус несколько месяцев.

– Плюс минус?!

– В таких сложных вопросах всегда присутствует элемент неточности, –пожала она плечами и, усевшись обратно на стул, продолжила орудовать ступкой.

– Мы, если что, мою жизнь обсуждаем, – проворчал Хаджар. – А в таких вопросах я был бы рад максимальной точности.

– Ты, потомок Дархана, можешь быть рад тому, что я не дала брату тебя убить. И, я все еще жду ответа, почему осколок внутри тебя стал только сильнее?

Хаджар некоторое время сверлил эльфийку взглядом. Он понятия не имел на каком уровне силы она находилась, но подозревал, что в открытом бою “один на один” не будет стоит и пяди её прекрасных волос…

Все же, целители, если они действительно знали свое дело, то умели не только лечить, но и умерщвлять. Причем, порой, ничуть не хуже бывалых убийц.

– Понятия не имею.

– Ты лжешь.

– Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

– Обязан! Если не хочешь, чтобы я… – внезапно эльфийка осеклась. Она посмотрела куда-то в сторону, где, по идее, должен был располагаться вход в лазарет. Его, почему-то, всегда сооружали в южной стене.

– Мы можем продолжить этот разговор и позже, – она отложила ступку на прикроватный столик, поднялась, отряхнула платье и, заранее, сделала книксен.

Шестеренки в голове Хаджара закрутились с такой скоростью, что было бы логичным увидеть дым из его ушей.

В момент, когда пропели петли дверей лазарета, Хаджар выругался.

Глава 792

До этого Хаджар слышал о Императоре Моргане только из историй и басен, которыми барды зарабатывали себе на кусок хлеба.

Ну и еще со слов Оруна, будь он трижды не ладен. Но, учитываю историю, которая свела вместе Великого Мечника и Его Императорское Величество, неудивительно, что Морган, в рассказах Оруна выступает кем-то вроде вселенского злодея.

Бедность? Виноват Морган!

Неурожайный сезон? Виноват Морган!

Подвернул ногу на абсолютно ровной тропе? Все правильно – виноват Морган!

И теперь Хаджар предстояло составить собственное мнение об этом человеке. Хотя, возможно, существо, стоявшее на подобной ступени силы уже сложно было назвать человеком…

Высокий, но в меру, не настолько, как члены клана Вечной Горы. Плечистый и могучий, но в то же время, исполненный стати и чести. Одетый в самые дорогие и красивые одежды, что когда-либо видел Хаджар.

Одни только его башмаки стоили, пожалуй, больше, чем Хаджар смог заработать за два года пребывания на Горе Ненастий.

Моргана, как и положено, сопровождала его свита – члены корпуса стражей, в том числе и сразу три Безымянных (интересно, где они находились во время атаки на замок?!) и многочисленные советники, секретари и пажи.

Среди свиты имелись и женщины. Все, как на подбор, небесной красоты –живое олицетворение похоти и плотской утехи.

Как и любой мужчина, который только что пережил танец со смертью, Хаджар буквально кипел из-за тестостерона.

Так что перед тем, как попытаться выполнить поклон в лежачем положении, он накрыл подушкой начавший подниматься холмик между собственных ног.

Не хватало еще, чтобы тот успел воспрять горой…

Тем не менее, неловкое движение не скрылось от глаз наложниц Императора. Они, как одна, заулыбались и покраснели в своем изысканном притворстве.

Любая из них, Хаджар был уверен, могла бы подарить ему неземное наслаждение и заново лишить его девственности и…

– Так вот каков ученик моего верного пса, – глубокий, воистину императорский бас Моргана, прервал стройный ход мыслей Хаджара.

Мыслей, от которых подушка стала для него слишком… тесной и жесткой.

– Ваше Императорское Величество, – Хаджар поклонился.

Даже когда он стоял на ногах, то делал это, по происшествию стольких лет полного отсутствия практики, весьма неуклюже.

Когда же он попытался исполнить поклон лежа на кровати, то заставил фыркнуть и прикрыть лица многих советников и вельмож.

Хаджару было плевать. Все они, что в Лидусе, что здесь – были одного поля ягоды. За редким, разумеется, исключением. Но оно, обычно, лишь подтверждало общее правило.

– Не утруждай себя, молодой воин, – Морган все так же держал руки сомкнутыми за спиной. Его Императорский медальон слегка качнулся на могучей груди. Выкованный из простого, смертного железа, он запечатлел в себе всего лишь одну волшебную руну.

Руну, столь сложную, что при взгляде на неё, даже без попытки рассмотреть потоки энергии, голова Хаджара слегка закружилась. Чтобы не означал этот символ и какой бы силой не обладал, Хаджар бы не хотел стать его целью…

– Как дела у нашего героя?

– Идет на поправку, Ваше Императорское Величество.

Хаджар не без удивления наблюдал за тем, как Морган общался с тетей Доры. И, признаться, понаблюдать было за чем. Хотя бы просто потому, что Морган разговаривал с эльфийкой примерно так же, как Акена с Дорой.

С первого же слога слух резала взаимная, глубокая, граничащая с ненавистью, неприязнь.

– Тогда ты можешь быть свободна, Талесия.

– Да, Ваше Императорское Величество, – целительница присела в глубоком книксене. Она молнией собрала свои многочисленные склянки, покидала их в деревянный саквояж, захлопнула его и была такова.

Сборы у целительницы не заняли и минуты. А время, чтобы покинуть лазарет, и того меньше. При этом, выходя, она так хлопнула дверьми, что задрожали витражи.

Какого демона происходило между кланом Зеленого Молота и Императорским родом?!

– Эльфы, – процедил Морган. Многочисленная свита поддержала его одобрительным гулом. – И когда они уже уймутся…

– Уймутся с чем? – машинально спросил Хаджар, а затем, опомнившись, поспешно добавил. – Ваше Императорское Величество.

Но, даже несмотря на полный уважения тон и необходимую приставку, на Хаджара все равно посмотрели на на неотесанного варвара.

Улыбка разом сошла с лиц наложниц – они потеряли к нему интерес. Советники же печально закачали головами.

Мол – закатилась, так и не вспыхнув, новая звезда Дарнаса.

Но мгновением позже их первоначальные радушные маски вновь вернулись на лица. Морган, едва было не держась за живот, засмеялся.

Его смех, подобного тому, что издавали сыновья и дочери Вечной Горы, заставил трястись воздух. Хаджару и вовсе показалось, что где-то рядом забили барабаны.

Даже в смехе, простом смехе Императора, содержалось достаточно силы, чтобы убить Небесного Солдата.

Называть Моргана человеком? Нет, возможно, когда он им и был. Но уже давно перестал. Теперь это могучее, древнее существо, которое обладало прошлым человека и его обликом.

Почти так же, как Орун, да проклянут его Неба и Земля.

– Видел как напряглись эти блохи? – Император, нисколько не стесняясь присутствия этих самых “блох” – кивнул в их сторону. – По старому закону тот, кто обратиться к Императору напрямую, не дождавшись дозволения, немедленно отправляется на плаху. На рудники – в лучшем случае.

– Почему?

И вновь Морган, тряся своей густой, короткой, черно-белой бородой, засмеялся. Кто-то из придворных потянулся ладонью к лицу.

Хаджар же понял, что опять, машинально, задал вопрос вперед разрешения на оный.

Что же – у него имелось твердое оправдание. Он, недавно, битву с Пиковыми Повелителями пережил. Обзавелся новыми шрамами, доказывающими этом, а еще отправил парочку к праотцам.

– Теперь я не сомневаюсь, что ты ученик моего пса, Хаджар Дархан, – Морган утер выступившую слезу. Его глаза были слегка красноватыми. Но не так, как это проявлялось у демонопоклонников, а, скорее, как у Эйнена. И, как теперь понимал Хаджар, немного у Акены. Правда принцесса обладала лишь маленькой, алой искоркой в самой глубине её зеленых очей.

Наследие?

Хаджар молчал.

Морган, усаживаясь на стул целительницы, позволительно взмахнул рукой.

– Раз уж начал говорить – продолжай, – прогремел он.

Как всегда – в повелительном тоне. Но, наверное, когда веками сидишь на главной табуретке всея империи, забываешь как говорить иначе.

Хаджар знал это на собственном, непродолжительном опыте генеральской должности. Иногда ты просто привыкаешь кем-то командовать и не понимаешь, как можно иначе.

– Почему людей отправляют за это на каторгу?

– Неуважение короны, – пожал плечами Морган. – Но, возможно, кто-то из моих предков страдал комплексом неполноценности. Может это был прапрапра и еще раз много раз “пра” дед Булиг Пьяный. С дикцией у него всегда было плохо.

Свита зашепталась.

– Молчать! – рявкнул Морган и по полу поползли трещины. – Это мой дом и дом моих предков и я буду говорить о них все, что думаю. И плевать я хотел на ваше, достопочтенные ученые мужи, по этому поводу мнение. Ни один из вас не был со мной в битве у Кристальной Реки пока мы отвоевывали у Империй все, что пропили и распродали мои великие предки.

Слово “великие” Морган произнес с явной издевкой.

– А теперь – свободны.

– Но, мой… – подался было вперед один из Безымянных.

– После вчерашнего вечера, капитан Трувар, я чувствуя себя в большей безопасности с этим храбрым юношей, чем со всем корпусом стражи, – перебил Император. – А теперь, если не хотите узнать, за что же все-таки отправляли на рудники – ВОН!

Хаджар видел, на что способен Орун, но сомневался, что тот тремя звуками мог вышвырнуть за дверь почти полсотни людей, среди которых были и Безымянный.

Морган смог.

Свиту как метлой смело и те исчезли за входными дверьми.

Стоило им исчезнуть, как Морган, по-разбойничьи подмигивая Хаджару, достал из пространственного артефакта пиалу и горлянку.

И, видят Вечерние Звезды, вряд ли в ней плескался чай.

Глава 793

Сердце Хаджар пропустило удар. За тем еще один и еще. А потом его шестеренки закрутились с еще большей скоростью, чем прежде.

Какого были его шансы?

В пространственном кольце Хаджара все еще покоился один козырь, доставшийся ему в наследство от поверженных убийц Мертвой Луны, пришедшей за ним, по собственной глупости, на Гору Ненастий.

Но насколько это задержит такого монстра, как Император Морган?!

А если и задержит, то что потом? Хаджар находился не просто в самом сердце Дарнаса – его столице, а буквально в главной артерии – в замке, внутри Запретного Города.

И пол беды войти в Запретный Город, миновать стражу в виде големов и завесу разнообразных заклинаний… куда сложнее было его покинуть.

Но Хаджар должен был попытаться. Он не собирался так легко прощаться со своей жизнью после того, как чудом уцелел в недавней потасовке.

Он уже потянулся своей волей к кольцу, как его остановил очередной приступ смеха Моргана.

– Обожаю я вас – молодых, сильных, самодовольных и глупых! – от залпом осушил пиалу, затем посмотрев на горлянку и пиалу, разбил последнюю о пол и отпил из горла. В этот момент он чем-то напомнил Оруна. Если, разумеется, воспитанием Оруна занимался бы хоть кто-то помимо зверья Горы Ненастий. – Неужели ты думал, Хаджар Дархан, что после Пустошей мои люди не займутся твоей, смею заметить, весьма нескромной личностью.

Хаджар, если честно, вообще мало о чем думал в данный момент. Он лишь взвешивал свои шансы уйти из лазарета на своих двоих. И, желательно, не в сторону дома Праотцов.

И, увы, шансы пока говорили не в его пользу.

– Анис? – спросил Хаджар.

Взгляд Императора посуровел и потяжелел. Чтобы Морган не говорил, а, судя по всему, он и сам придерживался древнего правила о том, что никто не смеет напрямую обращаться к правителю Дарнаса.

– Знаешь, почему этот глупый закон до сих пор работает в нашей стране? –Император сделал еще один глоток. – Из уважения к Императорскому роду. А ты, только что, это уважение не проявил.

Морган не сделал ни единого движения. Он никак не нарушил покой потоков энергии. Он даже мистерии не использовал.

Хаджар же вскрикнул от боли – на его груди расползался длинный, алый порез. А спустя мгновение, он уже затянулся, оставив после шрам и несколько рассеченных бинтов.

Целительница явно была бы этим недовольна, но, увы, уже давно сбежала из лазарета.

– Теперь можешь спрашивать, – кивнул Морган.

Хаджар проглотил обидные слова. Не время и не место было скалить свои зубы на Императора. Одно дело быть отважным, другое – глупцом.

– Это была Анис?

– Мальчик, – снисходительно улыбнулся Морган. – За свою жизнь я встречал столько дев по имени Анис, что волос на всем твоем теле не хватило бы, чтобы из счесть.

– Это была Анис Динос? Она вам рассказала о моем прошлом?

И вновь взрыв хохота. Громового, как приветствие весенней грозы, и резкого, как последний пропущенный удар меча, обрывающий твою всегда слишком короткую жизнь.

– Будь здесь глава моей тайной канцелярии, он бы попытался отнять у тебя жизнь за такое оскорбление. Хаджар, в моих руках сосредоточена вся мощь Дарнаса. Неужели ты думаешь, что мне нужна помощь одной из дочерей очередного клана. Клана, название которого через сотню веков я даже не вспомню.

Опять же – у Хаджара имелось твердое оправдание своей интеллектуальной неуклюжести. К тому же, это всего немного нервирует, когда глава государства определяет в тебе врага этого самого государства.

А именно так в Лидусе и позиционировали Безумного Генерала – как цареубийцу, повстанца и противника власти Дарнаса.

– Но почему…

– Почему ты все еще дышишь? – перебил Морган. Он поставил горлянку на столик и, откинув полы сверкающих одежд, откинулся на спинку стула. –Скажу прямо – большую роль в этом сыграл твой учитель?

– Орун?

– Он самый, – кивнул Морган. – Привязался он к тебе…

– О это вряд…

Хаджар осекся. Он только что понял кого именно перебил. И, учитывая взгля Моргана, Император этому особо рад не был. Что же, учитывая что спустя мгновение сердце Хаджара все еще билось, то Его Императорское Величество сделало скидку на текущие обстоятельства.

– Твой меч и на десятую долю не так хорош, как у моего пса, – хмыкнул Морган и вновь взялся за горлянку. – Но твой язык уже даже длиннее, чем у него.

Хаджар вновь неуклюже поклонился.

– Прошу простить меня, Ваше Императорское Величество. Возможно, в бою, меня сильно ранили в голову. Мой разум пока еще немного затуманен.

– Наверное, – со смешком повторил Морган. – Так вот… Большую роль в твоем нынешнем положении сыграл Орун. Когда на одной чаше весов лежит верность моего пса, а на другой – жизнь маленького муравья, который укусил меня за пятку. Что же, не удивляйся, если я выбираю верность пса.

Орун ненавидел собак…

Примерно год назад Хаджар узнал почему. Сейчас же он это не просто знал, а “понимал”.

– Не слышу извинений, Хаджар Дархан.

– За что?

Очередной выразительный взгляд, напомнил Хадажру, что со львом не только стоит себя правильно вести, но и играть в дурака тоже не следует.

Морган, в данной ситуации, был не просто львом, а драконом.

В то время как Хаджар – хорошо если зайцем. Потому как надеяться он мог только на хитрость, а никак не на силу.

– При всем уважении, Ваше Императорское Величество, – вновь, немного коряво, поклонился Хаджар. Делать это полулежа было совсем не удобно. –Стали ли вы просить прощения у человека, который косвенно повинен в смерти вашей семьи?

Глаза Моргана вспыхнули яростным пламенем. Пространство вокруг задрожало. Камни начали трескаться, а витражи вибрировали так, что вот-вот и разобьются.

– Ты смеешь меня обвинять в чем-то?!

– Разумеется нет, – все так же кланяясь, ответил Хаджар. – именно поэтому, я и не прошу у вас прощения. Мне не за что.

Дрожание тут же исчезло. Вернее, оно осталось, но только из-за громогласного смеха Моргана.

– Может ты и ученик Оруна, но ты ничуть не менее скользкий, чем твой друг с Островов.

Хаджар почему-то не был удивлен, что и об Эйнене Императору прекрасно известно. Что, разумеется, наводило на некоторые мысли о происходящем…

Не самые радужные мысли.

– Мне жаль, – внезапно произнес Морган. Произнес он это тяжело и, судя по голосу, от чистого сердца. – Мне действительно жаль твою семью, принц Лидуса, Хаджар Дюран. Но это не отменяет того факта, что Лидус, как мой поданный, был обязан совершить определенные действия. Действия, которые оне не совершил. И поэтому столкнулся с теми последствиями, которые, в итоге, привели к тому, к чему привели.

Еще десять лет назад Хаджар, возможно, в сердцах, забывшись, обнажил бы Черный Клинок и даже плюнул в лицо Императору, но…

Он лишь отвернулся к витражу.

Как бы больно не звучали слова Моргана, но он был прав. И теперь это Хаджар понимал лучше, чем когда-либо.

В этом мире выживает лишь сильнейший. Его отец – Король Хавер, несмотря на все свои достоинства, отказался идти тропой силы.

Он поставил под угрозу жизни всех, кто доверил свои сердца короне Лидуса.

Это, разумеется, нисколько не оправдывало Примуса, но… Но это давало возможность Империи действовать в своем праве.

Но Хаджар Дархан не был бы собой, если позволил подобной ремарки, произнесенной устами человека, которые он долгими ночами мечтал убить, остаться без ответа.

– Ваши легионеры, Ваше Императорское Величество, бились как дешевые портовые шлюхи.

Секунду в лазарете висела тишина, а затем она оказалась разорвана в клочья очередным приступом громового смеха.

Глава 794

– Я бы очень хотел услышать твой рассказ о приключениях, которые привели Безумного Генерала в самый центр Дарнаса, – Морган, вновь достав из кольца пиалу, наполнил её вином и протянул Хаджару. – Но, увы, не располагаю таким количеством времени.

Хаджар отпил. Как он и подозревал, терпкое и пряное. И, что удивительно, не самое приятное и нежное на вкус, что пил за свою жизнь Хаджар.

Такое вино, какое сейчас потягивал правитель всея Дарнаса, легко можно было встретить в любой придорожной таверне.

– Могу ли я задать вам вопрос, Ваше Императорское Величество?

Морган неопределенно, но, вроде, позволительно помахал рукой.

– Что вы здесь делаете?

Император улыбнулся. В чем-то ностальгической, в чем-то не одобряющей, но в целом – весьма нейтральной улыбкой.

– Любой из моих советников, – произнес он. – скорее бы вспорол себе живот, чем задал мне вопрос в такой прямой манере.

– Я не ваше советник, Ваше Императорское Величество.

– Да, – согласился Морган. – Это так. Позволишь задать тебе, юный Хаджар Дархан, встречный вопрос? Знаешь, почему Орун, несмотря на всю его силу, лишь мой цепной пес, а не новый Император Дарнаса?

Признаться, Хаджар и сам, порой, размышлял на эту тему. В том, что Орун истово и от всего сердца ненавидел нынешнего Императора – сомневаться не приходилось. Но, при этом, он ему служил верой и правдой.

– Потому, что он действительно умеет кусать и охотиться. В этом ему нет равных, – Морган отвернулся к витражу. При этом видел он за ним вовсе не разрушенный сад, а прошлое, объединявшее двух могущественнейших мечников Дарнаса. – Но при этом он не знает кого и когда ему кусать. Он как обнаженный меч. Безумно острый, но без хозяина – абсолютно бесполезный.

Хаджар сомневался в том, что Морган захочет повторить это в лицо Оруну, но промолчал.

– Сила – это лишь половина успеха на пути развития, юный воин. Вторая половина, – Морган указал пальцем себе на висок. – это твой разум. Держи его таким же острым, как твой меч, и, возможно, когда-нибудь, Дарнас получит второго Великого Мечника.

– Чтобы вы, Ваше Императорское Величество, могли обзавестись вторым псом?

– Всегда мечтал о псарне, – пожал плечами Морган. – Но вернемся к твоему вопросу. Я здесь только потому, что честь обязывает меня отплатить благом тому, кто сделал добро мне.

Хаджар какое-то время вглядывался в глаза Моргану. Да, заяц, при встрече со львом, полагается на хитрость. Но Морган не был львом, а Хаджар –зайцем.

Он ненавидел интриги и каждая лишняя минута в Запретном Городе заставляла его задыхаться от местной вони. Вони, созданной всей подковерной возней, что здесь велась.

И король этой закулисной трепни в данный момент сидел перед Хаджар. Он, будто паук, уже раскинул свои сети и одно неверное движение приведет Хаджара к тому, что он сам себя спутает в плотный кокон. Кокон, из которого в последствии будет уже невозможно выбраться.

– Вы знали о покушении. Скорее всего, еще до того как вам об этом сказала Ак… Её Императорское Высочество. Возможно, вы знали об этом еще до того, как ученики со всей империи отправились в Пустоши.

Улыбка Моргана из нейтральной превратилась в хищную. Настолько, что по спине Хаджара пробежал строй мурашек.

– Не слышу вопроса в твоих словах, юный воин.

– А я не слышу опровержения, – парировал Хаджар. – И я очень сомневаясь, что Макин и Орун, обладающие Королевствами, пробились сквозь ваш купол. Может вы меня тут же казните, но я видел, что техника моего учителя сделала с вами, когда ударила в купол.

Улыбка на лице Моргана померкла.

– Осторожнее, Хаджар. Ты пока еще не пес – лишь щенков. А знаешь, что делают со щенками, которые никому не нужны? Их топят.

– Возможно. Но если вы не приказали забрать мою жизнь ранее, то сейчас, после того, как схлопнулась ваша ловушка, это делать уже бесполезно.

Морган скрестил руки на груди.

– Поясни.

– Я уверен, Ваше Императорское Величество, что организатором покушения являетесь вы сами, – как на духу, выпалил Хаджар.

Какое-то время Морган молчал. Затем он молча положил на стол простой, солдатский, разделочный нож.

Хаджару не требовалось намекать дважды. Он схватился за рукоять кинжала и, надрезав ладонь, произнес нужные слова клятвы.

– Кто-нибудь кроме тебя знает? – деловым тоном, спросил Хаджар.

– Я не успел поделиться своими мыслями с кем-либо.

– Это хорошо… – протянул Морган. – Иначе Дарнас лишился бы сразу нескольких своих гениальных сыновей и дочерей…

Хаджар опять поежился. Он не сомневался, что это была не угроза, а лишь простые мысли, произнесенные вслух.

– Как ты догадался?

– Сердце Ана’Бри. Все началось с него. О местоположении фэйре аристократы должны были узнать от кого-то. И я уверен, что этот кто-то – ваш человек. То же и с гробницей Декатера – ректор оказался лишь посредник между вами и учениками империи.

– Ну и зачем же мне все это? Или ты думаешь, правителю Дарнаса больше заняться нечем, как детей развлекать?

– Вовсе нет, – Хаджар отпил вина. Он до сих пор не был уверен, последнее ли это вино, что он пил в своей жизни или нет. – Вы лишь сплетали свою паутину. Одна нить – фейри, для того чтобы посмотреть кто из аристократов верен вам, а кто себе.

– Аристократы всегда верны, в первую очередь, самим себе, – отмахнулся Морган.

– Вторая – ученики, чтобы схлестнуть между собой наследников родов, –продолжил Хаджар. – Впереди война и крепкий аристократический кулак вам совсем не нужен.

– Любой военный советник высмеял бы тебя.

– Проблема военных советников в том, что они редко бывают на фронте. Мне хорошо известно, Ваше Императорское Величество, кто именно правит страной во время и после войны. И делают это не те, кто носят Корону, а кто держит в руках генеральский медальон.

Морган промолчал. Хаджар же понимал, что попал в точку. Крупномасштабная война с Ласканом – неизбежная константа. А во времена таких потрясений слишком часто падают одни Императорские рода, а на их месте возвышаются уже совсем другие.

– К тому же, я уверен, вы прекрасно знаете о всех высокопоставленных чиновниках, которые что-то имеют против и против кого имеете вы. Но если разбираться с каждым по отдельности, то у других могут возникнуть резонные подозрения и они станут осторожнее.

Морган нахмурился.

– Продолжай, – сказал он.

– Поэтому, перед войной, вы решили избавиться от всех, кто мог бы пошатнуть трон в самый неподходящий момент. Вы собрали их всех в одном месте. Обезоружили. Сняли с них броню. А потом, в полной тьме, большинство неугодных погибли. Быстро, легко, и без потрясений для народа. Который, в свою очередь, воспылал лишь еще большей ненавистью к Ласкану.

Почти минуту в лазарете висела тишина, а затем Морган поднял руки.

Хлоп-хлоп-хлоп, зазвенели его аплодисменты.

Хаджар же, лежа на перинах, вслушивался в их ритм, пытаясь понять, звучит ли там похоронный марш или же нет.

– Выздоравливай, щенок Оруна, – Морган поднялся и направился к дверям. –Скоро продолжиться Турнир, а затем начнется война. Я рассчитываю, что и там и там, ты проявишь себя достойным своего учителя.

Морган уже почти дошел до дверей, как Хаджар решился его окликнуть.

– Но если догадался я – поймут и другие.

Морган обернулся. Вновь сверкнула его хищная улыбка.

– Поймут те, кто умен, – согласился он. – А тот, кто умен, чтобы понять, будет достаточно умен, чтобы испугаться. Не стоит недооценивать силу страха, юный воин.

Морган уже развернулся, чтобы уйти, но остановился. Видимо, что-то вспомнил.

– Кстати о страхе, – пространство вновь дрогнуло. – Моя дочь, Хаджар, была рядом с тобой.

Пару секунд они играли в гляделки.

– Выздоравливай, – повторил Морган и вышел за двери.

Хаджару, опять же, не требовалось намекать дважды.

И в то же время, Морган никак не угрожал. Он прожил достаточно долго, чтобы понять, что плевать в колодец, из которого однажды случиться напиться – плохая идея.

Если бы он произнес слова угрозы, единственной угрозы, которая могла пронять Хаджара – угроза его родине, Лидусу, то пусть прошли бы века или даже тысячи лет, но в один день Хаджар бы пришел за головой того, кто осмелился угрожать его дому.

Это понимал и Морган.

Хаджар откинулся на перины. По его лбу стекали крупные градины пота.

– Проклятье…

Глава 795

За следующие три дня, проведенные Хаджаром в лазарете, его посещала только местный аналог “медсестры”. Молодая, немного застенчивая девушка, со странноватым именем Терасела. Она меняла Хаджару бинты, проверяли раны, сетовала на новый шрам и рассказывала о последней обстановке в городе.

– После покушения на Его Императорское Величество, в городе стало не протолкнуться от стражи, – говорила она, смазывая очередной бинт пахучей мазью.

Это только в сказаниях бардов и менестрелей могучий Рыцарь Духа после битвы погружается в медитацию, после чего выходит на новые ратные подвиги.

В реальном мире дела обстояли немного иначе.

Хаджар, добавляя к лекарским способностям тети Доры собственную медитацию, лишь немногим ускорял процесс выздоровления.

Все же, пропустить удар от Повелителя Пиковой стадии, находясь прям этом на уровне Рыцаря Духа Начальной, это не шутки. И, не пройди Хаджар тренировку на Горе Ненастий, не обладай он драконьим сердцем и не испей Волчьего отвара орков – уже обнимался бы с праотцами.

– Постоянные досмотры, – причитала лекарь, меняя одни зелья на другие. –Некоторые из стражников, которые помоложе, многое себе позволяют. Вон, чуть юбки мне не задрали в поисках запрещенных трав.

– А что народ? – спрашивал Хаджар.

– А народ закрывает на это глаза, – пожимала плечами девушка. – Всем страшно. Война ведь. А алхимические и артефактные лавки наживаются. Сегодня бабушке не смогла зелье от кашля купить – продают по шестнадцать монет. Шестнадцать, Хаджар! Раньше за такие деньги можно было ящик этого зелья купить, а теперь – один флакончик.

В таком ручье и проходили их немногочисленные разговоры. Лекарь приходила два раза в день – утром и вечером. И каждый раз, когда она выходила в коридор, то Хаджар замечал блеск начищенных лат корпуса стражей.

Девушка говорила, что именно они и не пускают никого к “Черному Мечнику”, но Хаджар подозревал иное. Возможно Император Морган пока не решил, что с ним делать и решил подстраховаться.

Иначе как объяснить, что по скромным подсчетам нейросети за дверьми посменно дежурили сразу шесть Повелителей средней стадии.

Но ели Морган не решил, что делать с Хаджаром, то как ему поступить с Дарнасом… Хаджар изначально не сомневался, что Морган выжмет максимум из своей авантюры.

Что, Его Императорское Величество, и делало. Причем делало весьма умело. Введя военное положение в столице и наводнив его стражей, он свел на нет все поползновения аристократии хоть как-то раскачать престол.

Причем свел одним лишь присутствием стражи, которая стала новой переменной в сложившейся ситуации. А в таких интригах, как государственный переворот, любая переменная может стать, внезапно, ковровой дорожкой, выстланной к надгробию целого рода.

Так что все планы, которые десятилетиями готовили заговорщики, они будут вынуждены отложить. Хотя бы до тех пор, пока не продумают все до мелочей.

Организовав покушения на самого себя, Император подстегнул экономику всей Империи. Рынки сейчас будут переполнены как товарами, так и денежной массой, от которой народ будет лихорадочно избавляться.

Мешком с деньгами не особо отобьешься от врагов и не накормишь детей. Главное – пережить войну. А для этого нужны не столько деньги, сколько товары первой, и не очень, необходимости.

А еще те товары, которые впоследствии, при бартере, можно будет использовать вместо денег.

Разумеется, Морган не планировал проигрывать в войне, так что такую прививку экономике видел исключительно в положительном, оздоровительном свете.

Ну и разумеется, все, как нельзя, кстати, складывалось к непосредственному началу войны. Тут и Турнир, и строительство самого передового летающего судна – Ярости Смертного Неба, и военные маневры на границе с Ласканом и появление двух могущественных сект, которые до этого находились в исключительном уединении.

Только идиоту не было ясно, что вопрос о дате начала первой битвы – это вопрос, скорее, связанные с окончанием Турнира.

Хаджар не сомневался – не пройдет и месяца, как войска отправятся маршем на границу.

– Проклятье, – в который раз, за прошедшие дни, повторил Хаджар. За витражем, по жестяному откосу, барабанили капли дождя. Сезон дождей в самом разгаре – ни единой звезды на ночном небе, а днем – сплошные сумерки. – Эта граница шире, чем Море Песков. Сколько же там соберется войск?

Хаджар, вспоминая свой первый полет в Ласкан, все никак не мог взять в толк – настолько масштабной будет война с Ласканом. Граница между Империями была воистину огромна. Почти как весь горизонт. И войск, что с одной, что с другой стороны, было не счесть.

Как возможно руководить такой численностью? Как можно организовать сражение, как под твоими штандартами стоит почти миллиард воинов. И этот миллиард вовсе не вся, объединенная, мощь страны, а лишь одна из армий?

Видимо в Хаджаре, несмотря на приближающийся четвертый десяток, все еще были крепки мерки далекой Земли.

Да что там – в том же Лидусе такие числа были невозможны и казались отрывками из древних эпосов. Сейчас же Хаджар и сам понимал, что до момента, как и ему придется встать под штандарты Дарнаса, осталось не так и много.

Война…

В мыслях и воспоминаниях о войнах варварских королевств Лидуса, Балиума и прочих, Хаджар провел еще полтора дня.

Когда же в следующий раз Терасела покинула помещение, Хаджар решил, что если еще хоть несколько часов проведет в лазарете, то сойдет с ума.

Опираясь на прикроватный столик, он поднялся на ноги. Рядом, за ширмой, как он знал, имелось ростовое зеркало. Подойдя к нему, Хаджар заглянул внутрь.

Что же – в его внешности мало что изменилось. Разве что добавилось несколько шрамов от ледяных цветков и длинная полоса – свидетельство недовольство Его Императорского Величества.

Свои вещи Хаджар обнаружил там же за ширмой. Камзол, как и предвидел Хаджар, пришел в полную негодность. Благо ателье госпожи Брами давало полную гарантию бесплатной починки любых изготовленных ею нарядов.

Все же, понимали, в чьи именно руки отдают столь дорогие одежды. Не простым домоседам, а, как никак, адептам с не только огромным состоянием, но и весомой мощью.

Убрав одежды в пространственное кольцо, Хаджар накинул на плечи родные, не одно десятилетие ношенные, заштопанные, но такие удобные и привычные, простые одежды.

На ноги, вместо сверкающих лаком ботфорт, надел лапти, обмотанные, по самое колено, тряпками и перетянутые кожаные шнурками.

Пояс Хаджару заменяла алая веревка, завязанные красивым узлом. Подвесив на неё горлянку с простой водой, Хаджар направился к дверям.

Он все ещё немного прихрамывал, а стяжки, оставленные эльфийской целительной на его энергетическом теле, слегка мерцали.

– Анализ, – отдал мысленный приказ Хаджар.

В последнее время (а именно – последние два года) он старался почаще обращаться к нейросети. Просто затем, чтобы привыкнуть к её наличию.

Хаджар строил на вычислительный чип далекоидущие планы, которые не собирался разрушать тем, что ни демона не смыслил в подобных технологиях.

Он был музыкантом, а не “геймером” или “техно-гиком”, чтобы эти слова под собой не значили.

[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. Состояние носителя находится в 80%ах от максимального потенциала]

В принципе, Хаджар примерно так себя и ощущал. Но иметь перед глазами прямое подтверждение было не так уж и плохо.

Толкнув плечом входные створки, Хаджар вышел в коридор. И тут же, не успев и глазом моргнуть, уставился на три обнаженных меча, два топора и одно копье.

Глава 796

Рассвет в горах. Кто не видел рассвета в горах, тот не видел настоящего солнца. Не того, от которого усталый фермер прячется под навесом, или того, под которым, в знойный день, изнывает спешащий по своим делам городский житель.

А настоящего.

Которому сотни тысяч лет поклонялись первые люди. Которое рисовали на скалах в первых пещерах. Которому молились каждое утро и, подставляя лицо живительным лучам, радовались, что смогли пережить очередную ночь.

Хаджар, залитый своей и чужой кровью, покрытый ранами от когтей, клюва и стальных перьев, с ожогами от стальных молний и с глубокими порезами от такого же, стального, ветра, сидел на алом плато.

Он смотрел на то, как поднималось на горным хребтом солнце.

Под там, где-то среди поломанных, деревьев, в буреломе, лежал труп Стальной Птицы. Первобытного Зверя.

Хаджар тяжело дышал. С каждым выдохом из его рта толками била кровь, а вдохи звучали глухо и хрипло, как булькающий, закипающий суп под тяжелой крышкой.

Стальная Птица явно успела пробить легкое. Боль была дикой, Хаджар чувствовал, как халебывается в собственной крови, но его почему-то это мало заботило.

Он смотрел на то, как поднимается солнце. Как его первые, самые теплые, дарящие согревающие радость лучи, пронзают облака.

Они касались его лица. Бережно, нежно, заботливо.

Будто и не было всего того горя, что принес на своем плаще Безумный Генерал. Будто не было сожженных городов и деревень, будто не было матерей, сыновей не дождавшихся.

Затем, над горизонтом, отсекая все еще не сдающуюся тьму вдруг выстрелила розовая лента. Она коснулась горных пиков. Суровых, покрытых вечными снегами великанов.

Как ладонь она пролетела над ними, сгоняя остатки ночной мглы. И с делала она это так ласково, как матушка, встречающая маленького, чумазого сына, вернувшего с победой из дворовой потасовки.

И горы дрогнули. Они отряхнулись от спячки, пошатнули камнями и потянулись к солнцу.

Облака, спускавшиеся по ним, окрасились в алый и золотой. Из мертвенного бледного савана они превратились в уютные шарфы широких корон величественных, но таких близких гор.

А лес у подножия. Стоило только лучам солнца, будто золотому одеялу, упасть не верхушки крон, ка лес ожил. Он скинул с себя оковы тьмы и, окрашиваясь в зеленый, потянулся к свету.

Запели птицы.

Вода, журчащая в ручьях, гремящая в водопадах и тихонько шепчущая в озерах, вдруг заблестела всеми цветами радуги. Гребешки на волнах россыпью драгоценных камней поднялись в воздух.

А сам воздух… ветер, до этого чужой и холодный, потеплел и разомлел под ласками солнца.

Он обдувал израненное тело Хаджара. Жался к нему роднее, чем все те, кто когда-то грел Хаджара.

Солнце одинаково светило на всех. Оно одинаково дарило тепло и грешникам и святым. Бесстрастное и неподсудное, в своих вездесущих теплоте и милосердии.

Не удивительно, что на Земле из солнца сделали бога. Как тысячи лет назад солнце рисовали н стенах пещер и молились ему, так и на излете двадцать первого века, когда оборвалась его жизнь – жизнь калеки, они рисовали очеловеченные солнце на иконах и продолжали ему молиться.

По щекам Хаджара падали крупные слезы.

Сколько лет, сколько километров, сколько жизней, сколько сражений прошло с тех пор, как Хаджар последний раз ронял слезы.

Горькие, они были удивительно теплыми. Согретыми лучами солнца. Единственного, кто пытался утешить Хаджара на его смертном одре.

Сказать – “все хорошо, все будет хорошо”.

Ведь это все, что нужно человеку. Что нужно ему, чтобы свернуть горы, свергнуть тирана, дотянуться до звезды, излечить неизличимое и отыскать неизвестное.

Чтобы кто-то, перед сном, сказал ему – “все будет хорошо, я тут”.

И больше ничего.

Эти слова, такие простые, были куда менее популярны, чем “три самые главные слова”, но потому и имели намного большую силу.

– Прости… – шептал он. – Прости, что предал тебя…

Хаджар вспоминал, как уродец… нет, не уродец – как тень его прошлого, забытый им самим музыкант, мечтавший о небе, падал в пучину небытия. В пучину забытия.

И падал он туда лишь по одной простой причине – Хаджар забыл о нем. Забыл о Ронг’Жа. Забыл о музыке. Забыл о том, что спасало его на протяжении сперва целой жизни, а затем долгих десяти лет бесконечных странствий.

– Прости…

Он вспомнил свое путешествие в Мир Духов. Вспомнил, как внутри темного существа он увидел маленького, синего птенца.

Тогда ему казалось, что он отыскал Дух, который будет ему верен. Но это было не так.

Хаджар ошибался…

Он никогда не покидал этого безымянного мира и не отправлялся в Мир Духов. На самом деле – он всегда в нем прибывал. Ибо все в округ, даже камни, на которых он умирал, имели свой Дух. И Хаджар, в той беспощадной тьме, лишь отыскал что-то, что всегда было при нем.

Частичку самого себя.

Часть своей разорванной души.

Свою музыку.

То, что олицетворяло все это – птицу Кецаль, символ свободы.

Хаджар забыл о том музыканте, он забыл о небе и мечте, он забыл о музыке. Но каждый раз, когда ему приходилось трудно, когда жизнь висела на волоске, птица Кецаль расправляла свои крылья и дарила ему силу продолжать сражение.

Она была рядом.

Его мечта.

Забытая и погребенная под тьмой забвения, она оставалась ему верна.

Как солнце. Теплое, беспристрастное и равное со всеми. Не важно – молишься ты ему или нет. Оно будет дарить тепло. Не важно – веришь ты в него или нет – оно все равно, после самого темного часа самой темной ночи, подниматься и обласкает твою уставшую и замерзшую душу.

Вездесущее.

Всепрощающее.

Неудивительно, что его, наделяя человеческими чертами, изображали на иконах даже на Земле.

Изображая солнце, люди рисовали мечту.

Слезы высохли на лице Хаджара. Его стоны и вист пробитого легкого обернулись свистом обнаженной стали. Его хрипы – зазвучали боем военных барабанов.

– Не позволю… – прохрипел он.

Он не позволит Богам отнять все это у простых людей.

Хаджар сделал шаг. Его разбитая, сломанная нога, подвернулась и он упал. Но, упав, Хаджар продолжил ползти к краю обрыва.

– Не позволю… – повторил он.

Он не позволит осколку Черного Генерала уничтожить все это ради своей глупой мести.

Цепляясь, оставляя позади себя кровавый шлейф, Хаджар продолжал ползти к обрыву.

– Не позволю…

Он не позволит самому себе вновь забыть о том, кто он есть на самом деле.

Хаджар Дархан… без титулов и званий, без регалий и громких слов, он лишь простой человек. Который, как и миллиарды других, просыпаясь утром, радовался тому, что он вновь может увидеть солнце.

Вспыхнул столп синей, будто лазурное небо, энергии и с обрыва упал не человек, а будто сотканная из энергии, израненная, истекающая кровью птица Кецаль.

Издав пронзительное “Кья” он сделала несколько взмахов. Почти дотянулось до бескрайней синевы небес, но затем камнем рухнула вниз.

Сверкнула белая молния.

Крепкие руки подхватили раненную птицу.

Глава 797

– И как это понимать, достопочтенные стражи?

Хаджар, будто не замечая обнаженного оружия, сделал еще несколько шагов перед. Остановился он только в тот момент, когда ему в грудь уперлись сразу три острия мечей.

– Хаджар Дархан, – вперед вышел, судя по регалиям, сержант корпуса стражей. Повелитель Развитой стадии. – Вернитесь обратно в ваши покои.

Хаджар посмотрел на говорившего. Мужчина средних лет, с уже побитыми сединой волосами и слегка потухшим взглядом.

Скорее всего, он прожил уже больше двадцати веков и его жизнь находилась на своих финальных аккордах.

Хаджар обвел взглядом всех присутствующих. Среди стражей, защищенных весьма красивыми доспехами с волочащимися позади лиловыми плащами, имелись не только мужчины.

А для человека, довольно долго времени проведшего на полях сражений, женская броня с характерными выпуклостями выглядела ничуть не менее соблазнительно, чем вечернее платье с вырезом.

Две мечницы, заметив на себе взгляд Хаджара, сперва смутились, а затем их лица потемнели. Сила, с которой два острия упирались ему в грудь, возросла.

– Отставить, – прорычал сержант.

Девушки тут же ослабили давление. Но, тем не менее, по бинтам Хаджара зазмеились две алые струйки.

– Вернитесь во свои покои, Хаджар Дархан, – повторил бывалый вояка. – пока не случилось непоправимого.

Хаджар указал большим пальцем себе за спину.

– Там находится лазарет, – ровным тоном напомнил он. – Если вы хотите проводить меня в мои же покои – я не против. Но в лазарет я не вернусь.

– Это приказ Его Императорского Величества, – стоял на своем сержант. – Вы либо немедленно вернетесь обратно, либо мы вернем вас силой. И, смею вас заверить, после этого вы не отделаетесь лишь несколькими бинтами.

Хаджар улыбнулся. Возможно, за два года, проведенных на Горе Ненастий, он перенял не только повадки своего учителя, да сядет он на гнилой кактус, но и знаменитую улыбку Великого Мечника.

Иначе как еще можно было объяснить тот факт, что стражи слегка отшатнулись в стороны, а сержант поудобнее перехватил свой боевой топор.

Императорский артефакт, к слову.

И в какой момент Императорские артефакты теперь имеются у каждого встречного и поперечного? Раньше Хаджару казалось, что за один такой можно полмира купить, а теперь он и сам носил полный Императорский доспех (пусть и доспех Зова) и владел Императорским клинком.

Собственно, оба этих предмета и появились на Хаджаре. Черные, с синими узорами и серебрянным обрамлением доспехи легли ему на тело. Несмотря на свой не самый легкий вид, они не были тяжелыми или громоздкими.

Хаджар, порой, и вовсе не ощущал их на себе – все равно, как надеть вторую кожу.

Черный Клинок вспыхнул синим иероглифом у подножия отсутствующей гарды.

По широкому коридору разнеслось давление силы Хаджара. На доспехах ближайших к нему воинов появились отметины, оставленные невидимыми клинками.

Такой бой, который пережил Хаджар, либо делает адепта сильнее, либо тот его не переживает. Хаджар получил несколько озарений на тему пути Духа Меча, что укрепило его понимание сути Меча и, следовательно, сделало мистерии несколько более глубокими и крепкими.

[Пересчет атакующей квалификации носителя… Пересчет закончен. Рост потенциала на 3,7%. Рост возможностей - 0,46%. Общий показатель эффективности - 4,513%]

Нет, положительно, иногда Хаджар пожалел, что отдал команду нейросети выводить перед ним информацию по обновлению системы.

Порой это дико раздражало.

– Вы собираетесь совершить Измену, Хаджар Дархан?! – сержант пустил энергию в медальон, который и являлся его броней, после чего его голову и лицо скрыл тяжелый шлем. Он чем-то напоминал медвежью голову.

Хаджар заметил, что самые лучшие их доспехов имели сходство со зверьми –видимо кузнецы старались сделать броню не только крепкой и мощной, но и в чем-то красивой.

– При всем уважении, сэр сержант, за все время, что мы с вами здесь стоим, я не услышал ни одного прямого предостережения. И отвечая на ваш вопрос –нет, я не собираюсь совершать измену.

– Тогда вернитесь обратно.

– Прошу вас, сержант, озвучить прямой приказ Императора.

– Вернись в лазарет, сын порт… – рявкнул один из стражей.

Хаджар прекрасно понимал, что в данный момент поддается на провокацию, но существует такая грань, которую настоящий воин не позволяет переходить никому. Даже провокатору.

Зал накрыло черное крыло дракона. В том месте где стоял Хаджар, пол взорвался каменной крошкой.

Мечников, которые стояли рядом с ним, отбросило в сторону. Их мечи засверкали, отражая множественное эхо. Эхо, вызванное даже не ударом меча Хаджара, а его простым рывком.

Черный Клинок оказался у горла стража быстрее, чем тот успел договорить свое оскорбление.

– Тебе лучше трижды подумать, перед тем как шевелить языком дальше, – в голосе Хаджара мало что осталось от человеческого.

Скорее он походил на звериный рык. А синие глаза сверкали хищных, голодным до крови блеском.

– А тебе стоит трижды подумать, перед тем как делать следующее движение, –топор сержанта оказался за плече Хаджара.

К этому моменту и остальные стражи успели совладать с эхом и присоединились к противостоянию. Хаджар вновь оказался поцарапан многочисленным оружием.

– Повторюсь, сержант. По законам Дарнаса вы обязаны предоставить мне полный приказ Императора. Иначе я сочту ваш Ласканскими шпионами и буду действовать по своему усмотрению.

– Думаешь справишься с нами, мальчишка?

– Двое убийц тоже не думали, что я сними справлюсь.

– Мы не безоружные и полуголые убийцы, с которыми ты бился.

За спиной Хаджара расправила крылья синяя птица Кецаль. Её пронзительное “Кья” оставило на неприкрытых шлемами лицах стражей алые, кровоточащие царапины.

– А ты испытай меня, – прорычал Хаджар. Он не сводил взгляда с побледневшего стража, у горла которого все так же покоился ненасытный Черный Клинок. – Давай, старик. Отдай приказ. Мой меч уже несколько дней не пил крови Повелителей – успел проголодаться.

В коридоре повисла тишина.

– Отставить, – наконец произнес сержант.

– Но сэр! Именно из-за него наш корпус…

– Отставить! – рявкнул вояка и стражи, синхорнно, сделали несколько шагов назад и столько же синхронно убрали оружие. – Приказ Императора – Хаджар Дархан может вернуться в свои покои или покинуть замок на свое усмотрение.

– Я предпочту покинуть замок, – кивнул Хаджар.

Легкой, черной дымкой, исчезли его доспехи и Черный Клинок. Он зашагал в сторону лестницы, ведущей к выходу из уже опостылевшей обители Императорского рода.

– Корпус стражей не забудет того пятна, что ты оставил в нашей истории! –окликнул его сержант.

Хаджар не замедлил шага и не остановился. Он прекрасно понимал, что Император так просто не отпустит его из свои сетей. И то, как он прогнал гвардейцев из лазарета, была вовсе не похвала Хаджару, а очередная интрига.

Интрига, благодаря которой, Хаджар,в глазах корпуса, стал персоной нон-грата. Человеком, который уронил их честь в глазах всей Империи.

Проклятые интриги…

Благодаря нейросети Хаджар сумел отыскать выход из хитросплетения коридоров и уже вскоре оказался в Императорском саду.

Восстановительные работы шли полным ходом. Количество рабочих зашкаливало, а сад выглядел огромным муравейником.

Хаджар, втянув воздух полной грудью, тут же обернулся.

На него смотрели два знакомых, вертикальных зрачка веретена.

– В прошлый раз нас прервали, – произнес обладатель странного тюрбана, привезенный Императором, иностранный Мастер. – Думаю, сейчас мы можем продолжить… Высокого Неба над твоей головой.

Глава 798

Запах вкусного, приправленного специями и душистыми листьями, мяса, приведет в чувства кого угодно. И Хаджар не был исключением.

Несмотря на то, что провал сознания дарил ему негу покоя, он, лишь поведя ноздрями по ароматному ветру, открыл глаза.

Далось это не так, чтобы просто. Веки были тяжелыми, будто каждое из них кто-то удерживал тяжелыми клещами.

Хаджар обнаружил себя все на том же плато, где несколько месяцев назад его избивал палками Орун. Как сейчас понимал Хаджар, делал он это для того, чтобы дать возможность Хаджару заново перестроить свое тело.

Сделать его более крепким и сильным. Насытить полезным мясом сильных зверей, которое Хаджар никак не мог получить в детстве.

Это, пусть и относительно, но сократило разницу между ним и наследниками аристократии.

Причем без Оруна, сам по себе, Хаджар не то чтобы не додумался бы до такой тренировки, а банально не справился. Бить себя палкой, когда у тебя едва хватает сил, чтобы вздохнуть, это что-то из области сказаний бардов.

Кстати об Оруне. Как и прежде, он сидел на широкой чурке и заботливо крутил вертел, на котором покоилась туша Пятирога. Кабана, размером с быка, к тому же – с пятью рогами и двумя парами острых клыков.

Стоит ли говорить, что вертелом Оруну служила отсеченная от дерева ветка, толщиной с руку самого Хаджара.

Вечерело. На черном бархате ночного неба уже сверкали россыпи драгоценных камней.

– Слабак, – произнес Орун.

Без ножа, голой рукой, он схватился за горячее, поджаренное мясо кабана, вырвал шмат весом в несколько кило и швырнул им в Хаджара.

Чтобы поймать “снаряд”, Хаджару пришлось откинуться на камни. Боли, что удивительно, он не почувствовал. Да и вообще – чувствовал себя отменно.

Оглядев себя, Хаджар понял, что кроме десятка новых, жутких шрамов, заменивших ему старые, он, в принципе, выглядит неплохо.

– Как…

– Пилюля Лиственного Покоя, – пояснил Орун. Так же, как и Хаджар, он вырвал кусок плоти. Но если себе он взял мяса с ноги кабана, то Хаджару выдрал со стороны позвоночника. Именно там у зверей находилось самое полезное, для адептов, мясо. – Пришлось потратить сразу две.

Хаджар, уже было откусивший от ароматнейшего шмата, так и застыл с куском мяса, не донесенным до рта.

Пилюля Лиственного Покоя! Её стоимость была запредельна. А создать это алхимическое чудо, способное излечить разве что только не абсолютно летальные раны адепта, вплоть до стадии Безымянного, могли только выдающиеся из алхимиков.

Те, кто достиг стадии Пикового Повелителя и при этом обладал Алхимией в Сердце. На весь Дарнас таких было по пальцам одной руки пересчитать.

А уж про реагенты, которые требовались для создания такой пилюли и сложность их обработки и говорить не приходилось.

Лекарство было настолько дорогим, что Хаджар даже сравнительной стоимости не знал.

А Орун использовал две таких пилюли!

– Сп-п-пасибо, – слегка заикаясь, произнес Хаджар.

– Было бы за что, – Орун, не стесняясь, до полных щек набил рот мясом и начал жевать. – У фефя ефе фефь офафлось.

Затем сглотнул, он смачно рыгнул, простучал себя по груди и вырвал очередной шмат.

– Ешь, – он махнул куском в сторону Хаджара. На того упали горячие капли запекшейся крови и мясного сока. – Тебе надо набираться сил. На рассвете присутпаем к следующей тренировке. Времени все меньше, а ты так слаб, что тебя чуть воробей не уделал. И это мой ученик…

Орун скорбно покачал головой и вновь начал буквально пожирать кусок кабана. Последний, кстати, дернулся на веретене. Видят Вечерние Звезды, Хаджар надеялся, что это просто немного вертел просел, а не то, что они жарили животное заживо.

– Этот воробей находился на стадии Первобытного Зверя.

– Будь он древним, я бы оставил тебя подыхать. Такой бесполезный кусок дерьма империи не нужен.

– А другой бесполезный кусок дерьма все это время сидел на деревьях.

– О, так ты меня видел?

– Нет, просто надо быть идиотом, чтобы не понять, что ты, проклятый богами садист, наслаждаешься мучениями других.

– Фафить фыть хак фофофая фюха.

– Ладно, – поднял руки Хаджар. – признаю. Ты не садит. А просто свинья. Мама не учила тебя не говорить с набитым ртом?

Орун вновь срыгнул и, по старой привычке, простучал себя по груди.

– Она умерла, когда мне не было трех месяцев.

Хаджар не сразу проглотил свой кусок (не только сытный, наполненный энергией, но и невероятно вкусный. В чем, в чем, а в умении жарить мясо, Оруну не было равных. Ни в одном ресторане Даанатана такое не подавали).

– Мои соболезнования.

Внезапно по скалам прокатился жесткий и хлесткий, как удар меча, смех. Орун отпил из горлянки терпкой браги, вытер губы рукавом, а после – о собственные волосы.

Таков, кажется, был обычай его народа.

– Ты её не знал, Хаджар. И не знал меня. К чему эти пустые слова о соболезновании. Оставь подобные расшаркивания придворным псам.

Какое-то время они молча ели мясо. Каждый раз, когда Хаджар доедал свой кусок, Орун отрывал еще кусок о спины и, не глядя, кидал ему.

– В последний раз, когда мы так сидели, я спросил как её звали.

– Кого?

– Девушку, которую ты потерял.

Хаджар не раз, не два и даже не сто, видел такие же глаза, как у Оруна. Глаза человека, который жил по инерции. Порой цеплялся за что-то, что казалось ему значимым, а затем не понимал, почему это значимо, если разделить успех уже не с кем.

Глаза человека, пережившего свою любовь. Не ту, о которой поют пошлые, избитые песни барды и менестрели, а настоящую. Которая один раз и на всю жизнь.

– С чего ты взял, что я стану тебе свою душу открывать, щенок, – Орун вновь утер губы, затем сжал одну ноздрю и высморкался в костер. Пламя зашипело и лизнуло шкуру кабана.

Великий Мечник выругался и завертел вертел сильнее.

Хаджар откинулся на камни и посмотрел на звезды. Такие далеки и холодные, но столь же прекрасные. Ночное небо – кладбище забытых времен.

– Анис Динос.

– Что?

– Анис Динос, – повторил Хаджар. – так зовут бывшую старшую наследницу клана Хищных Клинков.

– И что с ней? – Орун обгладывал кость. – Она тебе не дала и теперь ты сохнешь? Или наоборот, так хорошо её трахнул, что забыть не можешь?

Хаджар улыбнулся. Если привыкнуть, то грубость Оруна была в чем-то даже приятной. Как редкий холодный душ после тяжелого рабочего дня.

Она возвращала в реальность.

Порой такую же грубую, как сам Великий Мечник.

– Ни первое, ни второе.

Орун на мгновение застыл. Прямо так – с костью между зубов.

– Ты что, по мальчикам что ли?

– Нет.

– Тогда как это – ни первое, ни второе. Слушай, если что, у меня есть и пилюля Нового Ручья.

Хаджар едва было не поперхнулся мясом. Если сравнить пилюли Лиственного Покоя и Нового Ручья, то за последнюю придется отдать десяток первых.

Просто потому, что пилюлю Нового Ручья не мог воссоздать ни один алхимик Семи Империй. Власть имущие понимали, что их можно выкупить разве что в Стране Драконов, а простым горожанам пели басни о находках в древних гробницах.

Ну да – в древних гробницах, когда люди не то что алхимии столь высокого ранга, а банального пороха не знали.

Ни обычного, ни магического.

Ну и ходили слухи, что пилюля Нового Ручья была способна отрастить потерянные конечности адептам, даже Безымянного ранга.

– Спасибо, но все мои органы на месте.

– Ну ладно, – облегченно выдохнул Орун. – Одно дело – ученик мужеложец, с таким еще можно смириться. Но ученик евнух – праотцы засмеялись бы мне в лицо!

– Да иди ты к демонам! – не сдержался Хаджар. – Я думал, что люблю её, ну – по-настоящему. А оказалось, что нет.

Орун засмеялся. Смеялся он долго и заливисто, а потом, резко оборвав смех, на выдохе произнес:

– У неё не было имени.

Хаджар, прежде чем поверить своим ушам, несколько раз моргнул.

– Это как?

Орун, будто приосанившись, как-то даже внешне изменился. Как если бы шкура зверя, в которую он обрядился, вдруг слетела с его плеч и на ружу показался не Орун-Зверь, а Великий Мечник, о котором песен больше, чем звезд на небе.

Былинный герой. Кумир мальчишек, впервые взявших деревянные мечи.

– Это старая история, ученик. Но в такую ночь, пожалуй, можно предаться воспоминаниям. И, пожалуй, будет справедливым, если я награжу твои старания небольшой сказкой о твоем могучем, прекрасном, непревзойденным, удалым в постели и в бою, самым несравненным…

– Можешь ничего не рассказывать – только закрой рот и дай поесть.

Глава 799

– С чего бы начать… – Орун, не размениваясь более на мелочи, оторвал у кабана срау всю ногу. Держа её словно палицу, он смотрел вдаль – на раскинувшийся под плато лес. – Больше двадцати веков уже минуло с тех пор, мой ученик.

Двадцать веков… глядя на Оруна, человека пышущего жизнью, находящегося в самом расцвете сил, порой ничего не стоило забыть, сколько, на самом деле, ему было лет.

А в такое момент как сейчас, вдруг становилось понятно, что если телом Орун все еще молод и рука его крепка, то душой…

Хаджар видел и такой взгляд. Направленные к теням прошлого.

Он видел его у своего предка, достопочтенного Травеса. Существа, успевшего состариться душой.

– Я был молод, Хаджар. Молод и талантлив. Родившись на задворках Империи, совсем скоро я ощутил в себе силу, с которой никто не мог сравниться. В шесть лет я уже повергал в поединках офицеров армии – истинных адептов. Они были в трое выше меня и в пятеро тяжелее, но не могли угнаться за моим мечом. К шестнадцати я уже был Рыцарем Духа развитой стадии, обладал Оружием в Сердце и… стал скучать. Никто, на многие километры вокруг, не мог сразиться со мной и победить. Даже заезжие Повелители – я одолел их всех.

Хаджар хотел бы сказать, что понимает Оруна, но не мог. Он уехал из Лидуса раньше, чем смог бы даже в теории завоевать себе славу сильнейшего мечника.

Орун, откусив немного мяса с кабаньей ноги, продолжил свой рассказ:

– К тому моменту я уже жил богато. Мой дом был больше, чем дворец Короля. А женщин в нем всегда было отбавляй. Жратва, похоть и сталь – вот что руководило мной, мой ученик. С утра, наевшись от пуза, я тренировался до поздней ночи, а всю ночь спал с женщинами. Всегда – с разными. Порой я спал сразу с семью и не успокаивался, пока каждая из них не сползала с кровати без сил. Обычно к этому времени наступало утро.

Орун улыбнулся. Той улыбкой, которой каждый мужчина сопровождает воспоминания о временах, когда они были сильны и полны решимости и задора.

– Но мне все равно было скучно. Так скучно, мой ученик, что я оставил все это. Оставил богатство, оставил женщин, оставил родину, хотя… что такое родина, я не особо понимал. Я родился в сточной канаве. Моя мать – дешевая шлюха, заботилась обо мне как могла. Но один из особо извращенных клиентов решил изнасиловать её… разделочным кинжалом. Я тогда лежал в корзине, закиданный грязным бельем. Смотрел на происходящее через деревянные прутья.

По спине Хаджара пробежался холодок.

– Память Рыцаря Духа…

– Именно, – кивнул Орун. – я не мог оставить ублюдка безнаказанным. Но, мой городок был простой точкой на широком торговом пути славен именно своими шлюхами. Так что я потратил немало времени, блуждая по королевству и выискивая этого ублюдка. Все что я знал, – Орун раскрыл ладонь и на нем появился алый медальон с иероглифом “солнце”. – Это то, что он носил этот медальон.

– Наемники Солнечного Дня, – узнал Хаджар. – Но они ведь исчезли как раз… почти три тысячи лет назад.

Кусочки пазла начали вставать на свое место. Как и тот факт, что родиной Оруна были южные провинции. Именно там хозяйничали, во времена упадка Дарнаса, Наемники Солнечного Дня. Группа головорезов, слава о зверствах которых прошла сквозь века.

Хаджар, даже живя в Лидусе, слышал несколько не самых приятных песен об этим “молодцах”.

– Имено они, – кивнул Орун. – Узнав, кем был тот сучий сын, я не нашел ничего лучшего, кроме как вступить в их ряды. Будь ближе к врагу – думал я. И, не буду скрывать, ученик, я успел натворить всякого крепкого дерьма в те времена. Дерьма, от которого порой даже сейчас вздрагиваю. Особенно в такие ночи…

Орун был членом наемников Солнечного Дня? Хаджар слышал, что их Кровавый Генерал, сильный маг, не раз и не два, нанимаемый королевствами, совершал ужасные вещи. Головы младенцев на кольях, на которые были нанизаны их их изнасилованные конями армии матери, это самое цензурное из того, что упоминалось в песнях.

Причем обычно эти песни заканчивались трактирной дракой – просто людям надо было куда-то выплеснуть свою ярость.

И Орун принимал участие в этом?

– Я не горжусь этим, Хаджар, и,в последствии, попытка омыть мои грехи привела в… впрочем, об этом позже, – Орун прокашлялся. Все это время он старательно прятал свой взгляд. – Генерал этих ублюдков – короткорослый, до жути красивый и такой же жестокий маг с разноцветными глазами. Как сейчас его помню – один глаз карий, другой синий. И волосы. Будто из серого пепла. Он был силен, Хаджар. Уже тогда. Силен настолько, что сомневаюсь, что даже сейчас, объединись я с Морганом, да вылюбят его смердящие дерьмоеды, мы бы смогли его одолеть.

Хаджар сглотнул и заозирался по сторонам. Он не очень хотел знать, обрадуется ли Его Императорское Величество – Морган, если узнает, как о нем отзывается Орун.

– А затем он исчез. После битвы за город Задастр, этот демон попросту исчез. А мы… Наемники Солнечного Дня исчезли только потому, что перебили друг друга. Не знаю, может нас опоили, а может генерал какое-то заклинание наслал. Но резали мы друг друга знатно. Всю ночь кровь лили. В живых осталось лишь несколько. В том числе и я.

Орун замолчал. Он продолжал зубами сдирать мясо с кабаньей ноги. Делал он это, правда, слишком быстро и жестко. Будто пытался заесть что-то.

– А что с убийцей твоей матери.

Орун хмыкнул. Настолько печально, что сердце Хаджара дрогнуло.

– После первой же военной компании в числе наемников, я выяснил, что он умер буквально через месяц после того, как поиздевался над моей матушкой.

Где-то в дали завыли ночные хищники.

– Сколько времени ты провел в числе наемников?

Орун повернулся к Хаджару. В его глазах, впервые за все время знакомства, отразились хоть какие-то чувства. И это была боль. Океаны боли. Чужой боли, котору Орун до сих переживал как свою собственную.

Это была не рана, но жуткий шрам, который порой кровоточил.

– Шесть лет, мой ученик. Шесть долгих, полных дерьма и крови лет, мой ученик.

– Но…

– Мне не было скучно, – перебил Орун. – С ними мне впервые не было скучно. Каждый месяц мы бились с армиями целых королевств. Мы захватывали города. Мы ели от пуза, а недостатка в женщинах не было. На самый разный вкус. От девственниц, до матерей этих самых девственниц. Захваченный город всегда отдавался нам на трое суток…

Хаджар выругался.

– Проклятье, Орун… Проклятье… Проклятье!

– Да, – кивнул Великий Мечник. – Я проклят, мой ученик. Может этого не видно, может на мне нет метки. Но я знаю, что я проклят. И, когда умру, праотцы не встретят мен объятьями. Что бы я не сделал, сколько бы пользы я не принес этой проклятой стране, сколько бы жизней я не спас – меня ждет забвенье. Меня ждет бездна, куда меня столкнут мои собственные предки. Никакого перерождения, для Оруна, мой ученик. Никакой следующей жизни и славы в доме праотцов для Кровавого Меча Солнечного Дня.

Они молчали. Молчали так долго, что успел потухнуть костер.

– Что было дальше?

– Дальше – я очнулся в горе трупов. Видят боги, Хаджар, я отправил к демонам не меньше десяти тысяч этих ублюдков. И, видят демоны, я был бы рад, если бы нашлась рука, которая и меня отправила бы следом, но… Я остался жив. Я вновь был сильнейшим. Стоя на горе трупов, я вглядывался в ночное небо. Такое же, как сейчас над нами.

– И что ты сделал?

Глава 800

– Почему ты говоришь, что она безымянная? – спросил Хаджар.

Возможно могло показаться странным, что он до сих пор продолжал говорить с Оруном, а не плюнул ему в лицо и не ушел. Может, на мгновение, ему и хотелось так поступить.

Но кто, в таком случае, плюнет в лицо самому Хаджару? Он не тот человек, что мог бы судить Великого Мечника. Особенно после стольких веков верной службы Дарнасу.

– Нет, разумеется родители дали ей какое-то имя. Как иначе… но я его так и не узнал, – боль в глазах Оруна сменилась оттенком радости. Радости, которую позволяет себе испытывать человек, страдающий муками совести. –Она была слепой танцовщицей, Хаджар. И встретил я её в лагере народа Керен.

– Керен… бродячий актеры?

– Именно они, – кивнул Орун.

– Которые воруют лошадей, детей и крадут все, что не приколочено.

Великий Мечник засмеялся.

– Если ты веришь в это, то, наверное, веришь и в то, что на твоей родине все ходят в звериных шкурах, живут в пещерах и трахают собственных матерей.

– Туше, – согласился Хаджар.

Он, все же, не получал особого образования и о разных народах знал лишь из песен бардов. А те любили рассказать какую-нибудь историю о том, как один из народа Керен похитит дочь или вовсе – жену барона и сбежит с ней.

Обычно все заканчивалось хорошо, а песни восхваляли воровскую удаль Керен, их актерские способности и музыкальное мастерство.

Говорят, бог искусств – Телесель, лично принимал участие в создании этого народа. И потому великие поэты, музыканты и актеры, порой откровенничал, что в их крови есть щепотка крови народа Керен.

Барды пели и об этом – шутили, то эта щепотка, обычна, была весом со всего говорившего. А еще пели о том, как порой простые девушки Керен вдруг обнаруживали в себе похищенных принцесс.

– Я путешествовал уже третий десяток, Хаджар. Но встретив её… Что же, стоит сказать, что народ Крене, по сравнению с Солнечным Днем, казались настоящими святыми. Да, мы иногда воровали, но только когда не было что поесть.

– Но ты мог бы накормить их всех охотой…

Орун улыбнулся. Не той, знаменитой, хищной улыбкой, которой пугали детей и новобранцев армии, а самой обычной. В чем-то даже теплой и ностальгической.

– Я забыл упомянуть… После того, как отправился в свое путешествие, я поклялся более никогда не обнажать меча. И многие годы был верен своему слову. Тот меч, ученик, который я обагрил кровью Наемников,я выбросил в ближайший ручей.

Мечник, выбросивший свой меч? Хаджар с рождения был лишен половины своей души, но Орун пошел дальше. Он попросту выдрал эту половину и выбросил в воду.

Ибо меч, для мечника, постигшего Оружие в Сердце, это не нечто абстрактное. Это часть его самого.

– Она танцевали мне в тот вечер, – Орун мечтательно прикрыл глаза. –Слепая девушка такой красоты, что я, знавший тысячи дев, никогда не видел. Я полюбил её, Хаджар, полюбил в ту же секунду. И не мог больше представить себя без неё. Без меча – мог. А без неё – нет. Странная ирония, не находишь. Теперь у меня есть меч, но нет её…

Орун опять начал с утроенной силой жевать мясо. Делал он это так яростно, что прогрызя себе путь к кости, раскусил её надвое. Кусок кабаньей ноги упал на камни, покатился, а затем исчез за обрывом.

– На второй вечер мы уже любили друг друга. Под телегой, Хаджар. Под сраной телегой, нагруженной навозом. Но на тот момент сырая земля казалась мне лучшей кроватью, а дерьмо над головами – изысканнейшим балдахином.

Хаджар кивнул своим мыслям. Вот теперь рассказ начинал походить на то, что он слышал про народ Керен. Кроме как воровать и выступать, они еще умели любить и слыли мастерами постельных утех. А о страсти их мужчин мечтали многие молодые девушки.

Собственное, в некоторых городах, бродячая труппа, в которой выступал Хаджар, выдавала себя за Керен.

– Я провел с ними неделю.

– И за это время ты не узнал её имя?! – удивился Хаджар.

– Звучит неправдоподобно, но так оно и было, – развел руками Орун. И тут его взгляд помрачнел. – А затем… Это не были Ласканцы. На тот момент я вообще ничего не знал об Империях. Но воины, каждый, как на подбор, пиковый Небесный Солдат, напали на город, в которым мы выступали. И, Хаджар, я такого прежде никогда не видел. Их были сотни тысяч. Целая орда истинных адептов. А у меня не было меча…

– Но ты был Рыцарем Духа. У тебя было Оружие в Сердце!

– Да, были! – рявкнул Орун. – Но у меня была моя клятва! Я не собирался проливать ни чьей крови!

Камни вокруг Великого Мечника потрескались, а пространство пропиталось столь глубокими мистериями, что Хаджар не сомневался – одно лишь желание, усилие воли Оруна, и весь этот горный пик исчезнет с лица земли.

– Город пылал, ученик. Пылал совсем как в те ночи… – Хаджару не надо было пояснять, про какие именно ночи говорил Орун. – Я искал её… Её отец – один из главных актеров нашей “семьи”, отправил её выступать с братом в трактир. В качестве менестрелей. Боги, Хаджар, как она пела…

Глаза Оруна заблестели. Это не были слезы. Лишь блеск прошлого.

– Я нашел её, Хаджар. Не знаю, существует ли в действительности карма или судьба, но я нашел её. Изрезанной. Изуродованной. Убитой. Под кучей хлама и горящего мусора. Совсем как те, кого я сам, когда-то, оставлял после себя, – руки Оруна дрожали настолько сильно, что из них выпала кабанья нога. – Единственная, на весь этот проклятый мир, девушка, которая не видела крови на моих руках. Которая не шарахалась от моих глаз. Которая приняла меня. Которая полюбила меня. И я не смог её защитить… Я потерял её Хаджар. Боги наказали меня и наказали её. Она не должна была любить меня и тогда бы осталась жива.

– Ты не знаешь этого, Ор…

– Знаю! – и срезанные камни полетели в сторону леса. – Это я предложил отправиться в тот город. Это я привел их к гибели… В тот вечер, Хаджар, в тот вечер, когда она выступала в трактире, я смотрел на тренировку городской стражи. И предавался воспоминаниям о былых временах. Я предпочел ей, единственной, тень своего прошлого. Она просила пойти с ней, а я солгал, чтобы хоть одним глазком посмотреть на стражников. Сравнить их с собой…

Хаджар сдержался, чтобы не выругаться.

Орун замолчал.

– А что было дальше?

– А дальше я встретил Моргана. Дальше была битва у Кристальной Реки. А затем – бесконечность войн, в которых я сражался за Дарнас. Но об этом позже.

Орун поднялся и обнажил меч. И в ту же секунду черное, ночное небо, превратилось в одну сплошную белую молнию такой силы, что она могла рассечь всю Гору Ненастий.

Она выхватила из тьмы простую небесную лодку, на которой стоял невысокий, сухой старик. Он опирался на трость и смотрел на их плато.

– Здравствуй, старик, – слегка поклонился Орун.

– Ты нарушил приказ Императора, Орун. Тебе запрещено брать учеников и ты об этом знаешь, – несмотря на то, что старик находился далеко, его голос громом прокатился над горой. – Я пришел за твоей жизнью.

Орун улыбнулся. Теперь уже той самой, хищной улыбкой.

– Прости, старик! – прорычал он, пока вокруг него вскипала дикая, невиданная Хаджаром сила, невообразимая. – Приди ты раньше, я бы с радостью отдал её тебе! Но теперь не могу. У меня появился щенок из которого я должен вырастить дракона!

И Орун обернулся белой молнией.

Старик поднял трость.

Глава 801

Вертикальные зрачки, которые на этот раз иноземный Масте не скрывал, выдавали в нем не просто высокоуровневого монстра, а к тому же еще и невероятно древнего, со столь же древним родом.

Учитывая обещание, которое Хаджар дал умирающей матери Азреи, он провел некоторое время за исследованием вопроса о том, как монстр может стать человеком.

К тому же об этом, пусть и не много, знал достопочтенный предок Травес. Немного, потому, что Хозяева Небес, за исключением “родов-изгоев”, на представителя которого охотился Бессмертные в Море Песка, с самого рождения имели две формы.

К тому же Хозяева Небес вообще считали свою звериную форму пригодной лишь для медитаций и путешествий на дальние расстояние. Большую часть жизни они пребывали в человеческой.

Так вот – недостаточно было стать сильным зверем, пускай хоть Первобытной стадии, чтобы, даже не оборачиваться человеком, а банально уметь выражать свои мысли на языке людей.

Мать Азреи, несмотря на ступень Древнего монстра, прожила многие тысячи лет. Её разум, окрепнув, смог прорваться сквозь путы звериных инстинктов. Но даже так, некоторые человеческие понятия были ей непонятны и незнакомы.

И это требование лишь к речи. Для того, чтобы научиться оборачиваться человеком, зверь должен был либо иметь в своем роду десятки поколений имеющих две формы зверей или достичь уровня силы, сравнимого с человеческим Бессмертным адептом.

Иными словами – перед Азреей лежал еще очень длинный путь.

Путь, который иноземный Мастер прошел еще при рождении.

Хаджар дернулся было, но еще до того, как энергия из его Ядра переместилась в ноги, плечо Хаджара сжала тяжелая рука. И одним лишь этим движением Мастер сковал энергетическое тело Хаджара, сделав его неспособным манипулировать внутренней силой.

– Я хочу лишь поговорить, юноша, – Мастер провел перед глазами свободной ладонью и те мгновенно лишились необычных, вертикальных зрачков.

Теперь это были самые обычные, карие глаза.

И с точно такой же легкостью, он избавился и от своего весьма характерного запаха. Запаха, который Хаджар на всю жизнь заполнил благодаря всего одной пещере.

Пещере, где тысячи лет был заперт Травес.

Перед Хаджаром стоял дракон. Представитель расы Хозяев Небес, которые, из тени, руководили семью Империями. Хотя, в последнее время, Хаджар подозревал, что никакого прямого воздействия на Империи они не осуществляли.

Скорее всего, отношения между Семью Империями и Страной Драконов были примерно такими же, как между Лидусом и Дарнасом.

Последние собирали с первых дань и на этом все.

– Высокого Неба в вашем доме, – ответил на приветствие Хаджар.

Мастер кивнул. Не собеседнику, а каким-то своим мыслям.

– У тебя был учитель, – не спрашивал, а утверждал дракон. – Это хорошо… даже очень хорошо.

Отпустив плечо Хаджара, он направился вперед. Тот, немного подумав, глубоко вздохнул и пошел следом. В течение долгих десяти минут вдвоем они шли к Вратам Ярости. Вокруг кипела жизнь.

Но, что удивительно, при этом никто из работников сада не обращал на них внимания. И не потому, что им не было дела.

Стоило мимо пройти дворянам или аристократам, покидавшем Запретный Город, как рабочие провожали их долгими взглядами. В них легко читалась затаенная, классовая ненависть и зависть.

Да и сами дворяне вряд ли бы прошли мимо иноземного Мастера не выказав ему при этом уважения хотя бы кивком головы.

– Как это возможно? – прошептал Хаджар. Он слишком поздно спохватился, что произнес это вслух.

– Я сказал, чтобы на нас не обращали внимания. И, как ты видишь, мое Слово оказалось сильнее, чем ваши, человеческие, практики и техники.

Хаджар уже слышал о магии Слов. Осколок прошлого Горшечника что-то упоминал о ней, отзываясь, как о самом могущественном из путей волшебства. Намного сильнее того, которым следовал тот же Макин. Хотя и он вполне успешно, всего одним заклинанием, уничтожил защищенного броней Повелителя Пикового уровня.

– Что вы хотели от меня, мудрый Мастер?

Дракон засмеялся. В его смехе, помимо человеческих ноток, явно звучало что-то, напоминающее рычание. Хотя, возможно, Хаджару просто показалось.

– Не думаю, что я достоин приставки “мудрый”, юный воин. Бессмертие, да откроется в нем вечность, пока все так же недосягаемо для меня, – Мастер остановился. Развернувшись в профиль, он протянул перед собой руку. Хаджар явно видел, как его губы шевелились, но звуков так и не различил. Подул ветер. Он собрал несколько лепестков алого цветка, а затем разбросал их по изысканным одеждам Мастера, формируя узор в виде целого цветочного куста. – Красный Свет – безумно редкий, но абсолютно бесполезный в алхимии цветок. И, все же, жаль, что он не уцелел…

Хаджар промолчал. Он понятия не имел, о чем говорит дракон. И, если честно, не очень хотел знать. Он вообще предпочел бы никогда не сталкиваться с представителем Страны Драконов.

Во всяком случае – не в ближайшее время. Не тогда, когда он не был готов заплатить цену, озвученную Травесом – посадить дерево и… убить Императора Драконов.

– Он так же редок, как и ты – Хаджар Дархан, – Мастер развернулся, сцепил за спиной руки замком и пошел дальше.

– Разве у Хозяев Небес так мало бастардов? Я ведь не единственный, кто обладает Зовом вашего рода.

– Да, ты прав. Молодая, горячая кровь дракона порой заставляет его делать абсолютно необдуманные поступки. Министерство внутренних дел старается следить за распространением нашего семени, но это не всегда удается.

– Тогда, надеюсь, наша беседа была вам приятна, – Хаджар слегка поклонился. Даже несмотря на то, что Мастер был повернут к нему спиной, Хаджар не сомневался – тот его прекрасно “видит”. – Прошу меня простить, достопочтенный Мастер, но меня ждут неотложные дела.

– Неотложные, – повторил, с явной улыбкой, дракон в человеческом обличии. – Семя наше и правда разбросано по Семи Империям, но ты, юный воин, совсем иной случай.

Дракон резко остановился. Развернулся и положил ладонь на грудь Хаджару. Он проделал это так быстро, что Хаджар не то, что среагировать не успел, а едва было в сторону не отлетел.

Но сила, с которой двигалась рука Мастера, была направлена вовсе не на Хаджара, а словно – вокруг него. Она закрутила вокруг них вихрь из лепестков цветов и травы.

Рабочие ненадолго отвлеклись от своих дел. Полюбовались внезапным цветастым танцем, а затем продолжили восстанавливать сад.

Хаджар сглотнул.

Если бы Мастер не рассеял силу в воздухе, то… В том, что Хаджар здесь бы не стоял, не возникало ни тени сомнения. Но, при этом, не стояло бы и всего Запретного Города.

Одним движением этот дракон был способен уничтожить целый район Даанатана. И ведь, учитывая его владение Словами, ближний бой не являлся его настоящей силой.

Дракон не был бойцом, скорее – магом.

Проклятье…

– Не бойся, маленький воин, – Мастер слегка сощурился, а затем отнял ладонь. – Если бы я находил твой существование неугодным моей родине, то мы бы сейчас с тобой не разговаривали. И, для надежности, Дарнасу пришлось бы отстраивать новую столицу.

И это не звучало как напыщенная, пустая угроза. Скорее простая констатация факта. При желании, дракон смог бы сравнять с землей весь Даанатан со всеми населявшими его адептами.

Стать учеником такого существа? Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Что вы от меня хотите? – повторил свой вопрос Хаджар.

– Я уже сказал, – губы дракона вновь зашевелились. Хаджар не успел понять, что происходит, но они уже стояли не в центре Запретного Города, а на высокой скале, которая, как помнил Хаджар, находилась в сотне километрах от столицы. – Просто поговорить…

– А здесь мы…

Глава 802

Если бы Хаджар не привык к тому, что ему угрожают существа, способные прекратить его существование усилием мысли, то, скорее всего бы, испугался.

А так – лишь немного напрягся.

– Что вы хотите знать, достопочтенный Мастер? – и все же, голос Хаджара немного дрогнул.

За всю его жизнь, полную странствий и приключений, но встречал древних духов, жрецов богов, Бессмертных, эмиссара Князя Демона и, без малого, самого Врага – Черного Генерала. Осколок души которого и вовсе носил внутри себя.

Но, тем не менее, это был лишь второй, после Травеса, дракон, с кем он вел беседу.

– Откуда у тебя сердце дракона, юноша? – с лица Мастера мгновенна слетала маска добродушия.

И, может это просто разыгралось воображение Хаджара, но ему показалось, что под человеческими чертами Мастера проступило нечто звериное. Жуткое. Хищное.

Теперь он не сомневался, что тюрбаном Мастер скрывает свои рога. То, что Травес с гордостью носил в человеческом облик, Мастер прятал, дабы сойти за человека.

Почему-то этот факт немного успокоил Хаджара.

– Его…

Дракон внезапно поднял ладонь. Ветер развевал его дорогие одежды. За спиной клонилось к закату солнце. Не будь ситуация такой напряженной, то выглядела бы в чем-то даже красиво.

– Перед тем как ответить, подумай несколько раз, юный воин. Я сумею отличить мельчайший оттенок полуправды в твоих словах. Либо отвечай искренне, либо смирись со своей судьбой и достойно, без лжи, уйди к праотцам.

И вновь – у Хаджара не возникло и тени сомнений в том, что ему не угрожали. Мастер действительно просто предупреждал его о том, что следует оставить все попытки солгать.

– Его мне отдал мой предок, – ответил Хаджар.

В ту же секунду рядом с ним ударила желтая молния. Пронзив камни, она буквально рассекла скалу на две части. И это учитывая, что скала возвышалась над землей на добрых полтора километра.

Вторая половина, на которой не стояли Хаджар с Мастером, с грохотом обрушилась на землю. Пока огромные валуны, поднимая клубы пыли, грохоча не хуже весеннего грома, падали вниз – Мастер не сводил с Хаджара взгляда своих поддельных, карих глаз.

Опять же – дважды намекать Хаджару было не нужно. Вздохнув и поняв, что действительно никак не сможет обыграть столь древнее и могучее существо, не скованное при этом законами Неба и Земли (Дарнас, по сути, являлся частью Страны Драконов и они могли здесь делать все, что пожелают) начал свой рассказ.

По мере того, как вплывали одни факты за другими, Хаджар видел на лице Мастера самые разные эмоции. Начиная, что неожиданно, страхом и заканчивая неподдельным интересом.

– Покажи, – в конце истории, занявшей добрых четверть часа, потребовал дракон.

– Что?

Вместо ответа Мастер вытянул перед собой указательный палец. Ноготь, вытянувшись и окрепнув, преобразился в короткий коготь.

Резко взмахнув, дракон рассек одежды Хаджара. Под лучи закатного солнца попала черная татуировка Зова. Как и прежде, она, закрывая сердце, покрывала всю левую грудную мышцу. Черный иероглиф-дракон, свившийся в круге из других рун и символов, смысл которых даже Нейросеть расшифровать не смогла.

И, настолько же, насколько татуировка не имела смыла для Хаджара, настолько она была значима для Мастера.

Иначе как еще объяснить, что он отшатнулся и абсолютно машинально поднял руки в приветственном салюте Страны Драконов.

– Прикрой, – прошептал он и, не успел Хаджар ничего понять, как потеряв самообладание, Мастер прокричал. – Закрой её немедленно.

Хаджар не стал настаивать на том, что именно из-за Мастера татуировка и увидела свет. Он запахнул рассеченные одежды и потуже стянул пояс. Старые, родные хламиды ждала очередная штопка.

– Горящее Небо, – выдохнул Мастер и, будто растеряв все свои могучие силы, опустился в позу лотоса. Схватившись за голову руками, он тяжело дышал и шептал. – Как это возможно… Как это возможно… Нет, не может быть… Я собственными глазами видел, как все они… все они…

Хаджар, не зная что и думать, сел рядом. На всякий случай, он мысленно обратился к пространственному кольцу и проверил, там ли еще Ядро предводительницы демонов Пустошей. Просто для того, чтобы убедится в наличии козыря при необходимости побега.

– Мастер, вы…

– Молчи! – прогремел дракон. Его рык, ничуть не похожий на человеческий, громовыми раскатыми прокатился над рассеченной скалой. – Молчи… ничего не говори. Горящее Небо! Я должен бы убить тебя на месте.

Глаза Мастера грозно сверкнули и Хаджар уже было вытащил на свет алое Ядро, как внезапно дракон поник. Ели раньше он выглядел пусть и старым, но полным сил, то теперь из него словно стержень вытащили. От него начало пахнуть самим временем.

– Что ты знаешь о своем учителе? – внезапно спросил Мастер, а затем добавил. – Предупреждение о правде все еще в силе. Даже более того – если мне хотя бы покажется, что ты пытаешься что-то от меня скрыть, то я испарю даже твою душу – никакого дома праотцов.

В руках Мастера внезапно появился посох. Длинной почти в два метра, но такой толщины, что сражаться таким было бы бесполезно.

По всей поверхности деревянного артефакта шла искуснейшая резьба. Настолько невероятная, что при слишком долгом взгляде начинало казаться, что фигуры на нем постепенно двигаются.

Они сплетаются в руны и иероглифы, а потом разделяются и продолжают свое путешествие по поверхности посоха.

Хаджар в очередной раз сглотнул.

От посоха веяло совершенно невероятной силой. Поверхностный Взгляд, брошенный на него, тут же слепило разноцветное великолепие свитых внутри потоков энергии.

Ко всем демонам – Мастер держал в руках Божественный артефакт!

Второй рассказ у Хаджара занял намного меньше времени. Он включал в себя истории о тренировках с Травесом и сне, который он показал.

После того, как Хаджар произнес последнее слово, Мастер на почти целый час погрузился в глубокие размышления. Все это время Хаджар держал Ядро демоницы наготове.

Он понятия не имел, что будет, если он последует совету Хельмера и капнет на него своей кровью. Лишь надеялся, что последствия будут менее болезненными, чем испарение души.

– Видит Высокое Небо и Истинные Духи, – вздохнул, наконец Мастер. Все так же держа на коленях посох, он устало потер переносицу. – Если кто-нибудь, когда-нибудь, узнает, что я не убил тебя в ту же секунду, как все узнал, то весь мой род исчезнет вместе с твоим драгоценным Лидусом и Даанатаном в придачу.

И, опять же, в этом не было ни толики угрозы. Лишь глубокое сожаление неотвратимости подобной судьбы.

– Передача сердца от дракона к его прямому потомку настолько запретна? –спросил Хаджар.

– Нежелательна. Сами по себе такие случаи происходили, но крайне редко.

– Тогда почему вы так… – Хаджар неопределенно помахал рукой.

– Потому что одно дело, передать потомку сердце простого дракона, – Мастер впервые, за долгое время, поднял на Хаджара взгляд. – и совершенно другое – когда это делает племянник свергнутого Императора.

Хаджар несколько раз моргнул глазами.

Травес был племянником Императора Страны Драконов?

Глава 803

Почему-то история со свергнутым правителем постоянно присутствовала в жизни Хаджара. Сперва его собственный отец – Король Лидуса погиб от руки брата. Затем он узнал о том, что семью Анис Динос, бывшей старшей наследницы клана Хищных Клинков постигла та же участь.

А сейчас он слышит, что примерно похожая история произошла в роду его учителя, дракона Травеса? Единственным, что могло служить оправданием таком совпадению это то, что в безымянном мире постоянно шла борьба за силу и власть.

Одни королевства и семьи поднимались, чтобы затем их свергли другие –более сильные и отважные. Постоянный круговорот из крови и стали, в котором выживал только сильн…

Постойте…

Если Травес являлся частью Императорского рода Страны Драконов, то… Хаджар ведь был его прямым потомком? Не только благодаря сердцу, но и всему роду, который он вел от своего отца Хавера Дюрана.

– Вижу ты понял, – криво улыбнулся Мастер. – но не жди, что я стану кланяться тебе в ноги.

Хаджар заторможено кивнул.

– И сразу предупрежу, если ты рассчитываешь въехать на белом коне в Страну Драконов и предъявить свои права на трон – ничего хорошего из этого не выйдет.

– Достопочтенный Мастер, я прекрасно понимаю, что власть, даже в захудалом Королевстве, никто просто так не отдаст и…

– И это никак не связано с жадностью, – перебил дракон. Древнее, могучее существо, слегка нервно поглаживало свой посох. И, теперь уже без всяких сомнений, оживший разной орнамент следовал за его движениями. – Предыдущий Император был самым страшным бедствием, которое знала Страна Драконов. Его имя вычеркнуто из истории, а вся его семья была убита.

– Травес мне никогда об этом не рассказывал.

– Стыдился. Как и все Лазурное Облако… – Мастер, произнося название племени предка Хаджара слегка вздрогнул. – Что ты знаешь о своих предках, Хаджар? Что ты знаешь о Лазурном Облаке?

– Немногое, – пожал плечами Хаджар. – Только то, что они любили выращивать деревья и были простыми пастухами, которых уничтожили войска нынешнего Императора.

– Действительно немногое, – задумчиво протянул дракон. Некоторое время он размышлял о чем-то, а затем, решившись, глубоко вздохнул и начал свой рассказ. – Думаю, будет справедливым, если последний из Лазурного Облака узнает историю своих предков. После того, как я закончу свой рассказ, ты сможешь решить, что делать со своей судьбой.

Мастер не сделал ни единого движения, но между ним и Хаджаром появился широкий, синий шелковый платок.

Украшенный узорами из драгоценных металлов и россыпью мельчайших осколков столь же драгоценных камней, этот платок, за которыми госпожа Брами отдала бы душу, служил простой походной скатертью.

Вскоре на нем появился белый кувшин с вишневым соком и две пиалы. Мастер, как и положено по законам гостеприимства, сперва налил Хаджару, и только после этого – себе.

– Страна Драконов была основана первым племенем Великих Хозяев Небес, –начал свой рассказ Мастер. – Оно носил название Громового Облака.

Хаджар хотел было спросить, причем тут племя Травеса – Лазурное Облако, но решил промолчать. Перебивать и без того взвинченного дракона – ищите другого идиота.

– Сотни эпох Громовое Облако правило нашей растущей Страной. Порождая сильнейших воинов и мудрейших правителей, оно вело нас в светлое будущее. Но, вместе со Страной Драконов, росло и Громовое Облако. В какой-то момент у Императора родился не один, а двое наследников. Событие, которое не особо добавляет спокойствия в стране.

Пауза оказалась слишком длинной, так что Хаджар решил заполнить её своей догадкой.

– У Императора Моргана тоже родилось двое детей.

Мастер кивнул.

– Его род постигнет та же участь, что и Громовое Облако, – он отпил немного сока и поставил пиалу обратно на платок. – Если не избавиться от второго наследника во младенчестве, то Императорский род, как и любой другой знатный род, будет расколот на две части. Правящую и побочную ветви. Тоже самое произошло и с Громовым Облаком. Так появилось Облако Бури и Лазурное Облако.

– Но почему этого все так боятся?

– Потому что, маленький воин, – Мастер вновь наполнил пиалу. – когда раскалывается род, то он не только разделяется на две семьи. Разделяются и его начала. То, что было единым, теперь будет разделено. А, за исключением редких случаев, это не приводит ни к чему хорошему.

В словах Мастера звучала некая древняя мудрость, сокрытая для разума простого Рыцаря Духа. Но, даже так, Хаджар теперь понимал, почему сам факт наличия в стране принцессы не очень-то и афишировался.

– У власти осталось Облако Бури, а Лазурное Облако действительно, на целые эпохи, стало заниматься земледелием. Несмотря на то, что они были богаче, чем сам Солнце, каждый день их мужи уходили в поля, а жены делали вкуснейший хлеб.

Хаджар вспомнил видение прошлого Травеса. Того, как он, в поте лица, работал на земле.

– Сила и мудрость Грозового Облака, Хаджар, раскололась надвое. Но власть, даже в Стране Бессмертных, получают не мудрые, а сильные. Сильный – всегда воюет за власть, хотя редко когда для неё подходит. А мудрый, несмотря на то, что оказался бы лучшим из правителей, слишком… мудр для того, чтобы искать власти.

Хаджар уже где-то слышал похожее высказывание, только не мог вспомнить где.

– Первые эпохи наша страна продолжала процветать, но затем… – Мастер сделал несколько слишком больших глотков. Он явно нервничал. – Затем разум Императора начал меркнуть, а жажда силы только расти. И мы отправились на войну. Одну, вторую, третью… Страна Драконов из края мудрости и покоя начала превращаться в агрессора. Мы захватывали все новые и новые территории. Подчиняли целые народы. Создали…

– Семь Империй, – закончил за мастера Хаджар.

– Именно так, – не стал отрицать дракон. – но, одновременно с тем, как росла власть Страны Драконов, Император хотел все больше и больше силы еще и внутри страны. Начались казни. Репрессии. Целые семьи подвергались участям, куда более страшным, чем смерть. Страну Драконов залили реки крови её собственных граждан. И так было до тех пор, пока не восстало племя Ночной Молнии. Они убили Императора. Всю его семью. Всех детей. Всех бастардов. Всех существ, в ком была хоть капля крови племени Грозового Облака. А еще они… они…

– Истребили Лазурное Облако.

– Никто этого не хотел, Хаджар. Поверь мне – никто не хотел, но… Мы должны были быть уверены. Уверены в том, что Страна Драконов вновь сможет встречать мирные рассветы. Что из тьмы прошлого не появится демона, который предъявит свои права на трон и вновь погрузит страну в омут крови и раздора.

Какое-то время они молчали. Дул ветер. Он приносил с собой лепестки цветов. Нынче, в небе над Даанатаном, кружило цветочное облако состоящие из всех цветов радуги. Как бы двусмысленно это не звучало…

– Вы сказали – “мы”, – внезапно понял Хаджар.

– Я был одним из тех кто пришел в земли Лазурного Облака. Я был одним из тех, кто убил отца и мать Великого Героя Травеса. И за это, по сей день, несу бремя, которое тяжелее, чем та земля, по которой ты ходишь, Хаджар.

– Великого Героя?

Мастер отпил еще немного сока.

– То видение, что Великий Герой показал тебе, это лишь верхушка айсберга. Лишь тень от того греха, что до сих пор довлеет над Страной Драконов.

– Что это за грех?

На этот раз Мастер, не церемонясь, взял кувшин за горлышко и опрокинул в себя все содержимое.

– Мы убили невинного ребенка, Хаджар. Мы убили, возможно, единственное спасение нашей страны. Между вами, людьми, из-за слабой крови, запрещены родственные связи. Но между драконами такого нет. И, спустя сотни веков, племя Лазурного Облака и Грозовое Облако наконец вновь объединились. У них родился общий сын. И, кроме нынешнего Императора и трех его советников, об этом не знал.

Хаджар пытался переварить услышанное.

– Вот эти руки, Хаджар, – Мастер протянул свои дрожащие ладони. – Именно эти руки участвовало в том, чтобы забрать трон из рук одного деспота и отдать его другому – еще более жуткому. Видит Высокое Небо, нынешний Император уже давно оставил позади своего предшественника. А единственных, кто мог его остановить, он истребил.

Хаджару захотелось выпить. И, желательно, не сока. А еще куда желательный – браги.

– И то, что я тебе рассказал, знают лишь единицы. Те, кому повезло избежать участи быть убитыми или сосланными на рудники, – Мастер протянул разделочный нож. – Принеси клятву, Хаджар Дархан. Иначе я уничтожу тебя, а после этого уйду к праотцам ибо второго такого греха моя душа не переживет.

– Какую клятву?

Глаза Мастера сверкнули грозно и твердо. Так, как могли только у существа, которое было готово объявить войну целому государству.

– Что ты отправишься со мной в Страну Драконов и восстановишь справедливость. Ты свергнешь нынешнего Императора-узурпатора!

Видят Вечерние Звезды, это было самое простое решение из всех, что когда-либо принимал Хаджар.

Он спокойно и тихо ответил:

Глава 804

Дул ветер. Он поднимал клубы каменной пыли, оставленной в воздухе после разрушения скалы. Он кружил лепестки цветов, создавая впечатление, будто Мастер и Хаджар сидели внутри раскрашенного монахами склепа.

– Разве ты не слышал, что я сказал, юный воин? – руки дракона, покрываясь ромбовидными, синеватыми чешуйками, сжали посох.

В ту же секунду за спиной у Мастера появилось призрачное изображение волны искрящейся энергии. Она накрыла собой горизонт, коснулась земли, а затем взмыла до неба.

Хаджар, благодаря Взгляду, мог видеть всполохи энергии внутри миража, но, даже без него, прекрасно ощущал давление силы дракона.

Одно лишь касание посоха, одна лишь готовность отправить в полет заклинание, все это могло бы уничтожить слабого Рыцаря Духа.

Из носа у Хаджара потекла алая струйка. Он не стал её вытирать или вообще предавать особого значения.

– Я прекрасно вас слышал, достопочтенный Мастер.

– Тогда в тебе слишком мало смелости, чтобы бросить вызов Императору? Видимо кровь дракона превратилась в твоем человеческом теле в простую воду.

– Может и так, достопочтенный Мастер, – в руке Хаджара появился Черный Клинок, а на теле вспыхнула темной сталью броня Зова. – но мы, с вами, сидим в моей стране. Мы сидим на скале не в Стране Драконов, а в Дарнасе. Здесь моя родина. В королевстве Лидус живет моя сестра и мои товарищи. Там могилы моего брата и моей семьи. Там я, однажды, обрету свой покой.

– Я не прошу тебя занимать трон Страны Драконов, Хаджар, – покачал головой Мастер.

– Нет, – согласился Хаджар. – вы просите меня оставить мой дом. Покинуть родину. Ради того, чтобы воевать на чужой войне.

– Это не чужая война! Страна Драконов – точно такая же родина для твоих предков, как и моя.

Из миража за спиной Мастера вырвались разноцветные искры. Пронзив собой крышу их пыльного склепа, они подожгли облака. Покров из яростного пламени, растягиваясь на многие километры, накрыл собой скалу.

Хаджар не испытывал страха. Только лишь ярость.

– Родина, которая заключила моего предка на миллионы лет в темницу. Которая убила его семью. Которая тысячами лет стравливает друг против друга Семь Империй и ограничивает наш уровень развития. Вы, Мастер, предлагаете мне помочь стране, которая держит нас – людей, за рабов.

– Если бы не Драконы, то ваших империй вообще бы не существовало! Последний Король уничтожил бы все, до чего смог дотянуться! Эрхард был безумен!

С неба ударила огненная молния. Пламенем торнадо она вонзилась в землю у подножия рассеченной скалы и выплавила в земле воронку диаметром в сотню метров. И это даже не была прямая атака или заклинание дракона.

Лишь его чистый гнев, обретший форму в виде всполохи силы.

– Дарнас ждет битва, достопочтенный Мастер, – Хаджар поднялся на ноги и развернулся лицом к столице. Его плащ, с гербом из серебра, развевался на крепчавшем ветру. – И я не собираюсь оставлять свой дом во времена, когда он нуждается в каждом из нас.

В течение трех, долгих, жутких секунд на небе бушевала огненная гроза. Пламенный шторм волнами обрушивался на скалу. А затем все стихло. Так же быстро, как и родилась горячая буря, так же быстро она и стихла.

– Я был не прав, маленький воин, – Хаджар стоял спиной к Мастеру и потому не видел выражения его лица. – кровь дракона все еще кипит в тебе. Мы продолжим этот разговор после того, как закончится война с Ласканом.

Хаджар обернулся.

Он стоял один на рассеченном скальном пике. Все, что напоминало о недавнем присутствии иноземного Мастера – оплавленные, в форме руны свившегося дракона, камни. И изысканный шелковый платок.

Усилием воли Хаджар убрал его в пространственное кольцо. Если подвернется удобный случай, он обязательно попытается продать его госпоже Брами.

Столица, как и описывала придворная лекарь, гудела не хуже встревоженного пчелиного роя. Народ сновал по улицам, толкался около лавок и магазинов, буквально сметал прилавки, а уличные торговцы праздновали свой пир стервятников.

– Да как у тебя только язык поворачивается такую цену заламывать! Только вчера эти пилюли стоили по шесть монет за унцию! А теперь ты продаешь за восемнадцать?! Это в три раза дороже!

– Я умею считать, достопочтенный покупатель. И, если вам не нравится цена, вы можете обратиться к любому другому торговцу!

– Да к демонам тебя и твою братию! Дай мне шесть унций и подавись своими монетами, стервятник!

– С вами приятно иметь дело, приходите еще!

Адепт, сплюнув под ноги торговцу, едва не свернув его прилавок с разнообразной алхимией, направился дальше – вниз по улице.

– Подходите, подходите! Лучшие амулеты и талисманы, все по вчерашней цене!

Стоило только прозвучать двум последним словам, как целое море из покупателей рвануло на другой конец улицы. Адепта, только-только вложившего на деревянный прилавок (на самом деле – груду из ящиков) товары, едва было не смели.

Ему разве что не в лицо кидали туго набитые кошели. Люди кричали, чтобы именно им он продал зищатные и атакующие амулеты.

Хаджар, проходя мимо, при помощи Взгляда прекрасно видел, что большинство амулетов и талисманов у продавца имели бытовое назначение.

– Защитные чары уровня Рыцаря Духа! Продержатся на вашем доме не меньше месяца! Семьдесят монет!

– Восемьдесят!

– Возьми, у меня девяносто!

– Сто десять и без торгов!

– Сто десять, – торговец выхватил тугой кошель и вложил в протянутую руку вышитый алым и золотым, тканевый прямоугольник – амулет.

Покупателя тут же оттеснили другие желающие, а сам он побежал дальше по улице – успеть к травникам и к фермерам. Даже адептам, порой, требовалась еда. Так что продукты, пусть и не улетали так же, как алхимия, амулеты и талисманы, но тоже пользовались спросом.

Хаджар покачал головой.

Радостный покупатель даже не удосужился проверить, что же именно ему всунули в руку. Продавец действительно торговал боевыми и защитными амулетами, но вот в руки покупателей вкладывал совершенно иные.

Купить за сто десять монет амулет, который создаст в твоем доме запах свежескошенного луга? Такой даже за две монеты продать-то сложно.

Их, обычно, делали ученики магов-начертателей, чтобы набить руку и перейти к чему-то более серьезному.

– Где ты пропадал, варвар?

Справа к Хаджару, рассекая людской речной поток, подошел Эйнен. Они пожали друг другу предплечья, а затем крепко обнялись.

Несмотря на то, что прошло лишь несколько дней, складывалось впечатление, будто с их последней встречи минуло еще несколько лет.

– Лежал в дворцовом лазарете, – ответил Хаджар. Он решил умолчать, что после этого имел не самую обычную беседу.

Это не та информация, о которой стоит говорить стоя посреди переполненной людьми, оживленной улицы.

– Ты устроил большой переполох, Хаджар, – из-за спины Эйнена показалась Дора. Как и всегда – прекраснее первого луча солнца, она была одета в простые, но добротные и качественные одежды. – Говорят, ты едва не устроил драку с корпусом стражей.

– И кто же это говорит?

Дора улыбнулась.

– Сам корпус.

Хаджар устало покачал головой. Император действительно, всего парой слов, приставил к нему целое жлитное формирование.

– У нас появились проблемы, – вздохнул Хаджар. – наш с вами план, вы сами знаете какой, придется немного подправить.

Не стоило забывать, что на повестке дня первой строкой маячила свержение нынешней правящей семье в клане Хищных Клинков. И это не считая Турнира. Заговора Тарезов. Приближающейся войны. А теперь еще – Мастера-дракона, который вряд ли оставит в покое Хаджара.

Глава 805

На фоне бурлящей столицы, школа Святого Неба выглядела островком спокойствия. Когда Хаджар, в компании Эйнена с Дорой, подошел к лифту, то увидел ту же картину, что и обычно.

Часть учеников спускалась с горы для того, чтобы отправиться зарабатывать Очки Славы, остальные же ждали вокруг лифта (огромной железной платформы). В антураже изменилось лишь две детали.

Первая – все ученики, без исключения, стояли с обнаженным оружием и в броне, от которой явно исходила энергия усиливающий свойство амулетов.

Иными словами – каждый, в отдельности и в группе, ученик, был готов в любой момент приступить к схватке за жизнь.

На их фоне мирно выглядящая троица казалась чем-то несуразным.

– Смотрите это Эйнен Островитянин и бывшая старшая наследница клана Зеленого Молота…

– Я слышал, они прошли в четвертый тур!

– Кто бы сомневался. Это ведь они участвовали в той переделке в Пустошах.

– Кстати, а кто это с ними?

– Кто с ними? Ты что, вчера в столицу приехал? Это личный ученик Оруна! Черный Мечник!

– Но на нем медальон простого полноправного ученика! К тому же… кто такой Орун?

– Проклятье! Уберите этого идиота от меня.

Пока Хаджар шел к лифту, то чувствовал, как нам нем соединяются взгляды учеников. Сам же он практически никак не воспринимал происходящее. До начала четвертого тура оставалось всего несколько дней и он хотел успеть за это время пройти всю Башню Сокровищ.

Очков Славы, которые он добыл за время Пустошей и первых трех туров Турнира, к тому же – все те Ядра монстров, принесенные с Горы Ненастий, этого состояния должно было хватить для спринта вплоть до седьмого этажа.

– Хаджар Дархан, – чья-то рука легла Хаджару на плечо.

Он обернулся. Не столько из-за любопытства, сколько из-за удивления, что кто-то смог подойти к нему незамеченным.

Подкрасться к Хаджару не удавалось даже Древним хищником Горы Ненастий. Так что он никак не ожидал, что кто-то, столь же умелый, найдется в толпе учеников.

– Смотрите, это Сильш Салум, личный ученик Наставника Харона. Младший наследник Ядовитого Плюща.

Хаджар скосил взгляд в сторону медальона. Простой, деревянный кругляш с вырезанным на нем гербом школы Святого Неба.

Сам же молодой парень выглядел весьма… необычно. Он был ниже среднего роста, узок в плечах и бедрах, обладал конституцией, которая была настолько слаба, что казалось, достаточно лишь небольшого толчка ладонью и Сильш развалится на части.

Но при этом от него исходила аура Повелителя даже не начальной, а средней стадии. У пояса он держал два коротких ножа. Не кинжала, а именно ножа. Такими, впору, было чистить картошку солдатам, а не вооружаться личному ученику.

Но, тем не менее, каждый из ножей, даже несмотря на ножны, легко угадывался в качестве Императорского артефакта.

– Мы не знакомы, – Хаджар осторожно отвел руку Салума от своего плеча.

– Не все из нас будут рады твоему появлению, – голос у младшего наследника лучшего клана алхимиков был под стать фигуре – легкий и тонкий.

– Я не помню, чтобы имел дел с домом Ядовитого Плюща.

Салум улыбнулся, при этом его взгляд был единственным, что выбивалось из общего антуража некоей слабости. Хаджар мог поклясться, что даже у некоторых хищников он не встречал такого взгляда.

Будто Салум смотрел не на него, а куда насквозь. Так смотрели лишь самые опытные из убийц, которые не хотели, чтобы жертва ощутили на себе их пристальный взгляд.

– Не вздумай надеть деревянный медальон, Хаджар.

Салум похлопал Хаджара по плечу и прошел ему за спину. В этом движении не было ничего не обычного. За исключением того, что после того как Хаджар убрал ладонь Сильша со своего плечо, то крепко держал последнего за запястье.

В какой момент Салум успел выбраться из захвата и, при этом, сделать это так, чтобы Хаджар ничего не заметил?

– Эй…

Хаджар обернулся, чтобы спросить, что все это значит, но не заметил и следа юноши. Тот попросту исчез. Растворился в толпе учеников и это учитывая, что они в данный момент поднимались на платформе к горе школы Святого Неба.

Ни Взгляд, ни Река Мира не смогли отобразить пропавшего Повелителя. Каким-то образом Салум умудрился скрыть себя не только от глаз, но и от потоков энергии.

Такова была сила “настоящего” личного ученика школы Святого Неба? Человека, которого заботливо взращивали организация, насчитывающая тысячи лет истории.

– Личные ученики очень ревностно относятся к своему кругу, – пояснила Дора. – Говорят, что недостаточно получить ученичество у Наставника, чтобы надеть деревянный медальон. Необходимо еще и заслужить признание остальных личных учеников.

– Как будто меня это волнует, – фыркнул Хаджар. – За последние несколько лет в столице, в частности в школе Святого Неба, я провел меньше времени, чем выполняя поручения для неё. Не говоря о том, что я так не посетил ни одной лекции.

– На самом деле – так живет большинство учеников, – немного грустно улыбнулась Дора. – Только самые из богатых, кто может себе позволить переводить имперские монеты в Очки Славы, могут оставаться в пределах школы и посещать лекции, тренировки и занятия. Все остальные заняты на миссиях.

– Можно нескромный вопрос?

Дора пожала плечами. Хаджар воспринял этот жест как признак согласия.

– Почему ты тогда путешествовала вместе с нами?

Одного взгляда, которым Дора обменялась с Эйненом, хватило, чтобы Хаджар решил не дожидаться ответа. Тот и так лежал на поверхности и не требовал, чтобы его озвучивали.

Когда платформа поднялась на огромное плато, то учеников, как и прежде, встретили два голема-защитника. И на этот раз Хаджар смог определить их силу. Каждый из них находился на уровне Безымянного средней стадии.

И, если после нападения на аристократов процедура досмотра ужесточилась, то теперь она и вовсе походила на смертельное испытание.

Каждому входящему на территорию школы Тигр заглядывал в глаза, а гигант оставлял на щеке небольшой, кровоточащий порез. Благо, что даже у Небесных Солдат хватало сил, чтобы зарастить его, не оставляя при этом шрама.

Возможно Хаджару показалось, но Тигр, когда разглядывал его, потратил времени больше, чем на остальных.

– Проход разрешен! – прогремел стальной гигант, после того как наконечник его копья оставил небольшую царапину на лице Хаджара.

В момент, когда копье коснулось кожи, возникло ощущение, будто все энергетическое тело Хаджара окинули скрупулезным, внимательным взглядом.

– Благодарю, достопочтенный голем-защитник, – поклонился Хаджар, на что древний конструкт ответил будничным кивком.

Оказавшись за условной “гостевой” чертой, Хаджар огляделся. Все те же дорожки, площадки для тренировок, полигоны, Лес Знаний, общежития, в которые он так и не успел заселиться, Зал Славы, отдельные дома личных учеников и возвышавшаяся по центру Башня Сокровищ.

Когда Хаджар оказался здесь впервые, то школы Святого Неба поражала сознание своими величественностью и древностью.

Теперь же Хаджар относился к этому лишь как к месту, которое сделало его несколько сильнее, но, при этом, вытянуло из него все соки, которое только могло.

– Ты сразу в башню? – спросил Эйнен.

Хаджар кивнул.

– Тогда встретимся через день на этом же месте, – с этими словами островитянин, взяв под руку Дору, скрылся в направлении общежития для учеников внутреннего круга.

Глава 806

У подножия башни, как и прежде, Хаджара встретил подметающий камни площадки старик. Даже когда двор Башни выглядел девственно чистым, он все равно мел его своей простой метелкой, сделанной из прутьев и черенка.

Внешне, да и при Взгляде, он выглядел неотличимым от простого человека. Но, на самом деле, являлся големом. Созданным с таким искусством и знанием своего дела, которое, увы, не смогло дожить до нынешних дней.

Какие-то ответвления пути развития были сильнее в современности, а какие-то – в древности. Вполне нормальное положение вещей.

– А, Хаджар, здравствуй, – старик стоял спиной к Хадажру, но тот даже не удивился, что голем узнал его.

– Приветствую, достопочтенный хранитель, – поклонился Хаджар.

Старик закончил мести, развернулся и облокотился на метлу. Сегодня он не скрывал того факта, что был лишь невероятно сложным, но не одухотворенным конструктом. Его глаза были мертвыми, но прекрасными. Как застывший янтарь.

– Ты изменился, Хаджар, – произнес, внезапно, старик.

– В лучшую сторону?

– В лучшую или худшую – это может рассудить лишь время. Но, однажды, я уже видел подобные изменения. Как же звали того мальчика… кажется, Оруном? Сорванец всегда приносил мне самые лучшие метлы, а порой и оставался, чтобы помочь мне подмести двор.

Хаджара поразила догадка, которая, тем не менее, была просто невероятна в своей простоте и, в то же время, фантастичности.

Он еще раз посмотрел на голема, его метлу и Башню. Что подразумевала под собой должность Хранителя? Если какой-нибудь вторженец захочет похитить знания Школы Святого неба, то единственным, кто окажется у него на пути, будет старик голем.

Какой же силой должно обладать существо, чтобы тысячи лет ему доверяли охрану святая святых древней школы.

– Вы были его учителем?

Старик слегка улыбнулся.

– Если ты смотришь на зайца и, повторяя его движения, учишься прыгать, то становится ли заяц твоим учителем?

Возможно, в этих словах опять была сосредоточена какая-то глубокая мудрость, но Хаджару было не до того, чтобы продираться через дебри метафор древнего создания.

Поклонившись старику так, как положено кланяться Учителю своего учителя, Хаджар направился к дверям Башни.

– Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, Северный Ветер.

Хаджар резко обернулся, но, возможно, сегодня все сговорились. На площадке не было ни старика, ни его метлы. И, если и раньше Хаджар подозревал, что огрести подобной метлой может стоить здоровья, то теперь был уверен – не только здоровья, но и жизни.

Войдя внутрь, Хаджар тут же оказался среди толпы учеников. Подавляющее большинство носили сребряный медальон ученика внешнего круга. И на последние Очки Славы они сметали с прилавков всю алхимию, которую только могли себе позволить.

– Ты уверен?

– Да, я взял миссию на поимки Ледяного Стервятника. Они живут не так далеко от моего дома.

– Но Ледяные Стервятники не ниже ступени Древнего! Они тебя разорвут еще до того, как ты их увидишь.

– Миссия не имеет сроков. Так что сперва я постараюсь защитить родных от войны, а уже потом разберусь с долгом школе.

И такие разговоры слышались буквально ото всюду. Ученики, подобно горожанам, сметали с полок любую вещь, которая по их мнению могла пригодиться во время войны.

А затем, покидая башню, спешили к платформе.

Кто-то бы назвал их крысами, бегущими с тонущего корабля, но не Хаджар. Он смотрел на них как на достойных сыновей и дочерей. Если не можешь помочь стране в целом, то помоги хотя бы родному дому.

На втором этаже, куда Хаджар уже имел доступ, учеников было гораздо меньше. На третьем и четвертом, куда имели доступ лишь полноправные ученики, прошедшие испытания, людей, среди многочисленных стеллажей и полок, вообще почти не встречалось.

Сам же Хаджар с удивлением понял, что так же свободно поднялся по винтовой лестнице и прошел на этот этаж. Хотя испытания он не проходил.

– Что за…

Затем он посмотрел себе же под ноги. Воронка, которая служила неким разделителем между вторым и третьим этажом, слегка мерцала. Над ней маячил иероглиф, который переводился, как “сила”.

Что же, видимо Хаджар, все же, прошел испытание. Причем сделал он это только что. Видимо только тот, кто обладал достаточной силой, мог пройти на эти этажи.

Простенькое испытание, которое, тем не менее, помогало отсеять тех, кто еще не готов к познанию высокоуровневых техник.

– Высокоуровневых, – вслух повторил Хаджар и улыбнулся.

Раньше, возможно, он действительно счел бы защитные техники и атакующие техники уровня Земли чем-то стоящим. Но сейчас смотрел на них с легким наплывом снисходительности и даже надменности.

Ни одна из них, разумеется, не могла сравниться не то, что с Императорской техникой “Меча Четырех Ударов”, принадлежащей первому из Дарханов, но и технике “Меча Легкого Бриза”, находившейся на уровне Неба.

Взяв один из свитков, называвшийся “Отражение в Мертвом Озере”, Хаджар посмотрел на ценник.

– Боевая техника внутренней энергии. Оружие: Кинжал. Стоимость: 49.000 Очков Слав. Уровень – Земля. Количество томов: 1.

Безумие – вот единственная мысль, которая крутилась в сознании Хаджара. Почти пятьдесят тысяч очков за технику, описанную всего в одном томе. А значит, она никогда бы не стала сильнее и, вероятно, содержала всего один удар.

Хаджар положил древний свиток обратно на полку и направился к лестнице. Фактически большинство свитков третьего и четвертого этажа, за редким исключением, состояли только из одного тома.

Если для сравнения, то техника, которая в первом томе начинается на уровне Духа, но в последнем, шестом, заканчивается как Императорская, будет стоить в разы дороже чем однотомник Императорского уровня.

Просто потому, что в большем количестве томов будут содержаться куда более глубокие знания, намного больше информации и она куда плавнее приведет адепта к цели, нежели мгновенное погружение в мистерии Императорского уровня.

К тому же, не факт, что сходу, без должной подготовки, можно понять столь сложные вещи, которые описываются на Императорском уровне. Купив копию такого свитка, надо будет потратить половину стоимости, чтобы посетить соответствующие лекции.

Блуждая по четвертому этажу, Хаджар встретил лишь несколько полноправных учеников. Те уносили с собой склянки и свертки со все той же алхимией. Только в отличии от первого этажа, здесь она была куда дороже, качественнее и обладала невероятными свойствами.

К примеру – Трава Семи Ветров, стоимость за всего полграмма – 15.000 очков славы. Но из неё можно было получить энергии больше, чем из Ядра монстра Королевской ступени. Высоко ценилась среди алхимиков и целителей.

Но и это не волновало Хаджара.

В самом конце зала он нашел то, что искал. На бархатной подушке лежала широкая нефритовая табличка, с орнаментом, запечатлевшем согнувшимся над свитком богом мудрости.

– Испытание ученика внутреннего круга. Стоимость: 270.000 Очков Славы.

Хаджар мог поклясться, что в прошлый раз цифры были совершенно другие. Но, видимо, не одни только торговцы на улицах завышали цены в преддверии войны с Ласканом.

Благо Хаджар, спасибо Пустошам и Горе Ненастий, смог собрать внушительную сумму в почти полмиллиона этих самых Очков Славы.

Тот редкий момент, когда он мог почувствовать себя богатым.

Сняв с шеи медальон полноправного ученика, он приложил его к нефритовой табличке и в ту же секунду почувствовал, как его затягивает внутрь.

Глава 807

Хаджар оказался посреди зала, который в чем-то был схож с храмом бога войны, который он посетил в заброшенном городе в Пустошах. Те же алые колонны, мощеный камнем пол и многочисленные пьедесталы.

Только вместо фигуры Дергера – бога войны, на каждом из них возвышался спящий голем. Самой разной формы и внешнего вида.

От простого солдата, прислонившегося к копью, до смотрящего в вечность старца с тростью в руках. Он чем-то напоминал ректора школы “Святого Неба”.

Из десятков големов, перед Хаджаром вышел не самый крупный, но и не самый маленький. Закованные в тяжелые латы, оставляя за собой сеточку из расколотых поступью камней, он нес на плече двуручный меч. Один из тех, чтобы владеть которым, нужно было с самого детства изучать особые техники укрепления плоти.

Его вес, скорее всего, превышал семь тонн, а один взмах мог создать волну давления, достаточную, чтобы уничтожить Небесного Солдата.

Мечники, владеющие двуручными мечами, считались самой страшной угрозой на поле битвы. Их боялись на ровне с легендарными, редкими, как цветущая по зиме вишня, обоерукими мечниками.

За всю свою жизнь, Хаджар встречал лишь двух прирожденных обоеруких. Один из них – Мракс, последователь Ордена Ворона, был убит самим Хаджаром.

Второй же… что же, он нем, да захлебнется он птичьим пометом, как-нибудь потом.

– Здравствуй, претенд…

– Черный Ветер!

Тело Хаджара мгновенно окутал черный туман Зова. Он уплотнился и принял очертания крепкой, латной брони. В руки появился Черный Клинок. И, в тот же момент, как засверкало тьмой лезвие меча, в небе сформировалось грозовое облако.

Мрачнее безлунной ночи, оно вытянулось почти на десяток метров, а затем, приняв облик точной копии Черного Клинка, внутри которого застыл распахнувший пасть дракон, оно обрушилась на голову не успевшего договорить голема.

Тот, в последний момент, подставил свой тяжелый меч под удар, но техника Черного Ветра, будто даже не встретив сопротивления, рассекла создание на две половины.

Поднимая клубы пыли, с гулким звоном, они упали на рассеченный, на добрый двадцать метров в длину пол.

– Неплохо, – кивнул Хаджар и, размяв плечи, обвел оставшиеся конструкты свирепым взглядом. – Ну, кто следующий?!

Но следующего так и не было. Хаджар, моргнув, вдруг осознал себя стоящим напротив все той же нефритовой таблички.

Он вновь был на четвертом этаже башни сокровищ, а никак не в таинственном, наполненном големами, зале.

– Что за демоновщина, – выдохнул Хаджар.

Если момент, когда его затянуло внутрь пространственного артефакта он еще смог отследить, то обратный путь оказался для него полной неожиданностью.

– Не ошибусь, если скажу, что за последнюю тысячу лет еще никто не проходил испытание на ученика внутреннего круга в такой же манере, как и ты.

Позади Хаджара, все так же подметая пол своим веником, стоял старик Хранитель. Или, как его порой надменно называли – привратник. Но последнее звучало ка нечто оскорбительное, умаляющее достоинство и мудрость стол древнего создания.

Хаджар отсалютовал и поклонился. В этот момент он увидел, как с его шеи свисает не золотой, но изумрудный медальон ученика внутреннего круга школы “Святого Неба”.

Выпрямившись, он взял его в руку и удивился тяжести. На ювелирном рынке такой увесистый кусок волшебного, имеющего энергетическую структуру нефрита, можно было продать за неплохие деньги.

– Я думал, личным ученикам положен деревянный медальон.

– Положен, – достав из кармана простых, холщевых штанов, тряпичный платок, старик аккуратно стер им пыль с древних стеллажей. – Но деревянный медальон ты можешь получить только у своего учителя.

Хаджар не помнил, чтобы Орун, да согнется он наоборот, говорил ему что-то о получении медальона. Все, что вообще можно было получить у учителя, это болезненный удар палкой или, под конец, деревянным тренировочным мечом.

– Ну и ладно, – пожал плечами Хаджар и развернулся в сторону винтовой лестницы, ведущей на пятый этаж. – Обойдусь и без этого, треклятого, медальона.

Он уже сделал несколько шагов в сторону люка, как его окликнул все тот же голос старика.

– Ты никогда не задумывался, Северный Ветер, почему личный ученик – венец творения и заботы школы “Святого Неба” носит простой, деревянный медальон? В то время как даже ученик внешнего круга – не более, чем слуга, имеет серебрянный.

Хаджар, сперва удивившись тому, с какой легкостью голем рассуждает о местной несправедливости, вскоре смог расставить все по своим метам.

Школа “Святого Неба”, как и школы “Быстрой Мечты” и “Талой Воды” были основаны в самые трудные, для Империи, времена. Времена полные бесконечных войн и борьбы за место под солнцем.

На тот момент факт, что десятки тысяч талантливых адептов будут не более, чем мальчиками и девочками на побегушках, не вызвал удивления.

Какой смысл распыляться и пытаться взрастить десять тысяч сильных воинов, если можно сосредоточить свое внимание на двадцати и сделать из них настоящих монстров.

Каждый из которых будет в одиночку стоит тех самых “десять тысяч сильных воинов”.

С тех пор утекло немало воды, но принцип остался.

– Нет, не задумывался.

У Хаджара не было времени на пустые разглагольствования и философию, но он чувствовал, что этот разговор может ему в чем-то помочь. К тому же, Хаджар попросту испытывал уважение к старику, пусть тот и был “всего-лишь” големом.

– Серебро, золото, нефрит, – старик продолжал мести пол. Пыль поднималась столпами, скрывая голема по самые колени. – Это все мертвое, неживое. Добытое киркой и огнем в скале – застывшие слезы времени, пришедшие к нам из прошлого.

Возможно, в свободное от уборки время, голем посвящал себя высокой поэзии.

– Но дерево, – старик заботливо провел ладонью по черенку своей метлы. –Дерево живет. Оно дышит. Вдыхает все нечистоты, грязь, все ужасы этого мира. Но не становится из-за него слабее. Наоборот – оно крепнет. Крепнет, чтобы стать больше и выше. Чтобы в жару дарить тень. Чтобы в холод дарить убежище. Чтобы забирая и перебарывать всю грязь, давать нам чистый воздух. В чем сила мертвых металлов, Северный Ветер? Лишь в том, что они прекрасны. Но, как бы ни было уродливо дерево, оно сильнее их всех. Оно слабым дает надежду, а сильным – опору.

Хаджар вновь ощутил себя юнцом, вглядывающимся в колодец, наполненный песком, просыпавшимся из Божественных Часов, отмеряющих жизнь и смерть самой вселенной.

– Спасибо за мудрость, достопочтенный Хранитель, – поклонился Хаджар.

Он вновь отправился к люку и у самого входа в него, он расслышал:

– Все из нас, Северный Ветер, однажды должны будут решить, для чего нам вся эта сила. Как решили, в свое время, металлы и как решило дерево.

Хаджар покачал головой. Последняя фраза старика явно могла бы дать несколько очков форы изречениям Древа Жизни и прочим, не самым понятным, хоть и невероятно разумным, древним существам.

Глава 808

Хаджар стоял на розовом мраморе посреди многочисленных картин и гобеленов. Из окон лился волшебный, ненастоящий, но такой теплый и нежный свет.

На стойках, сделанных из драгоценных металлов и инкрустированных камнями, лежали немногочисленные алхимические пилюли.

Хаджар подошел к одной из таких и взглянул на ценник.

– Пилюля Быстрой Поступи. Усиливает действие всех техник перемещение в два раза. Стоимость – 14.000 Очков Славы за две унции.

В две унции, по расчетам нейросети, входило ровно четыре таких пилюли. И, может показаться, что это, в целом, бесполезная алхимическая побрякушка, которая стоит как не самая простая миссия в регионе Пустошей или Пустыни Смерти (единственном регионе, из всех принадлежащих “Святому Небу”, в котором не побывал Хаджар. Но ему барханов хватило и в Море Песка), но это только на первый взгляд.

Если вдуматься, то одна такая пилюля может стоить адепту невероятного дорого, “жизнеспасающего” защитного артефакта или талисмана с амулетом.

Ведь если ускорить технику перемещения вдвое, то и скрыться можно даже от намного превосходящего по силам противника. Например если бы такую пилюлю принял Хаджар, то, даже используя “Меч Легкого Бриза” – стойку ветра, скорее всего смог бы уйти даже от Безымянного Начальной стадии.

И тот факт, что стоили четыре(!) подобных пилюли всего 14.000 Очков Славы, говорил о многом.

Хаджар прошел дальше. Около стены, завешенной гобеленом, запечатлевшим схватку на древнем поле сражений, стояли стойки с разнообразным оружием.

На алых, бархатных подушках, водруженных на изысканные треноги, лежали всевозможные артефакты. Каждый – Небесного уровня.

Стоит отметить, что в сокровищнице одного из богатейших шейхов Моря Песка, Небесный Артефакт, сам по себе, уже считался жемчужиной коллекции.

Здесь же, даже при беглом осмотре, Хаджар увидел несколько десятков.

– Кинжал Семи Острот, – прочитал он на ценнике. – Небесный артефакт. Свойства: нет. 106.000 Очков Славы

Хаджар задумался. Он никогда не слышал о свойствах оружия. Так что кинжал, который выглядел так, будто смог бы разрезать даже камень, он решил оставить без особого внимания.

Пройдя дальше, к последней веренице полок и стеллажей, Хаджар решил посмотреть на одни из самых дорогих свитков пятого этажа.

Многотомные техники.

Их первые тома можно было купить на пятом, а последующие – выше. Вплоть до седьмого, к которому из всех учеников доступ имело лишь шестеро.

– Свиток Огненной Длани. Первый два тома из шести. Уровень: Дух. 75.000 Очков Славы.

Хаджар присвистнул. О технике Огненной Длани он слышал от Гэлхада из клана Вечной Горы. Не все великаны пользовались секирами и двуручниками, некоторые владели рукопашным боям.

И, если верить рассказам дворянина, а причин не верить в этом у Хаджара не было, то шестой том, достигающий уровня Императорской Техники, позволял адепту голыми руками плавить металл и превращать землю в магму.

Удар ладонью, с применением техник из шестого тома, мог испарить небольшой пруд или озеро. Иными словами – действительно мощь Императорского уровня.

И такое невероятное знание “всего лишь” за семьдесят пять тысяч Очков Славы?

– Как будто ты ожидал чего-то другого, – себе под нос проворчал Хаджар.

До того, как цены взлетели на рынках после “покушения на Императора”, чиновники едва ли не даром раздавали населению всевозможные знания и ресурсы.

Неудивительно, что так же поступала и школа Святого Неба. С той лишь разницей, что она сделала чуть хитрее и коварнее.

Она взвинтила цены на первых этажах, заставив даже полноправных учеников отправляться на собирательные и производственные задания. А вот на верхних, куда имели доступ самые талантливые и способные, наоборот –понизила.

Опять же, за счет всех тех ресурсов, которые собирали обладатели серебрянных и золотых медальонов.

Не то, чтобы Хаджар был против, но почему-то это выглядело немного несправедливо.

У него все еще имелось несколько сотен Очков Славы и, насколько он знал, испытание шестого и седьмого этажей не имели никакой стоимости.

На шестой могли взобраться все, кто носил изумрудный медальон и прошел испытание, а на седьмой – только личные, прошедшие, опять же, испытание.

Но все это пока не волновало Хаджара. Он, блуждая среди многочисленных свитков, порой протягивал руку и снимал со стеллажа один. Откладывал в специальную сумку и шел дальше.

После того, как он прошел тренировку на Горе Ненастий, после получения техники “Меча Четырех Ударов”, он лишился нескольких очень важных техник.

Ту же самую стойку “Ветра” в технике “Меча Легкого Бриза”, как и сам “Меч Легкого Бриза”, Хаджар уже не мог использовать. Она попросту не была расчитана на ту глубины мистерий и силу, которые получил к этому времени Хаджар.

Используя стойки “Меча Легкого Бриза”, он рисковал получить столь мощный энергетический откат, что оказался бы на некоторое время полностью обездвижен.

И, чем сильнее будет становиться Хаджар, тем выше риск. Так что, первым делом, он решил обзавестись именно техникой передвижения.

Как раньше для него устарела техника “Десяти Воронов” (которую, увы, он так и не закончил), так же произошло и с техникой великого предка Травеса.

– Посмотрим, что мне может предложить любимая школа, – прошептал Хаджар.

Усевшись за специальный стол (во всем зале, кроме него самого, больше никого и не было), он разложил перед собой взятые свитки.

– Техника Лунного Шага, – руны, которыми было написано название, относились к одному из мертвых языков. На одно только расшифрование свитка, Хаджару пришлось бы потратить тысяч сорок Очков Славы. Но, благодаря нейросети, проблем с чтением мертвых языков не возникало.

Если, конечно, они не канули в небытие несколько эпох назад…

– Может и Джексона постигла такая же участь, – улыбнулся своим мыслям Хаджар. – Итак…

Он вчитался в описание техники. Как и любая техника перемещения, которая заканчивались Императорским уровнем, она имела свои сильные и слабые стороны.

К примеру, в данном случае, описывалось, что по завершению пятого тома (который, разумеется, находился на седьмом этаже), Хаджар смог бы перемещаться в ночное время со “скоростью воспарившей стрелы” прямая цитата. Но вот в дневное время – техника ускорила бы его лишь вдвое, в лучшем случае – втрое.

Разумеется, были и свои плюсы, сопряженные с такими же минусами. Скорость так же зависела и от фазы луны. Чем ближе к полнолунию – тем быстрее “Лунный Шаг”. Вплоть до того, что во время полной луны, Хаджар стал бы едва ли не в семь раз быстрее.

Прибавить к этому пилюлю Быстрой Поступи и ни один Безымянный начальной стадии не смог бы его убить. Ну, только если бы и они не обладали такими же техниками и алхимией…

– Не то, – покачал головой Хаджар и отложил свиток в специальную вазу.

Как только свиток оказался в ней, то тут же исчез, и, как знал Хаджар, появился на том же стеллаже, откуда его недавно сняли.

Пролистывая один свиток за другим, Хаджар все больше погружался в работу. Какие-то оставлял на столе, а другие и вовсе, лишь пройдясь по одному названию, отбрасывал в вазу, где они вскоре и исчезали.

Какие-то не устраивали его по ограничениям, другие – реагентами, которые были необходимы для развития в томах.

Все техники, которые доходили до Императорского уровня, нуждались в особых природных и алхимических компонентах.

Разумеется, можно было забраться на шестой этаж и сразу начать с техники уровня Неба, но, на длинной дистанции, это принесло бы больше проблем, чем пользы.

Наконец, перед Хаджаром осталось всего два свитка.

– Шаг Белой Молнии, – прочитал Хаджар на первом. Ему не требовалось вникать в описание – эту технику использовал Орун, до споткнется он на этой самой молнии.

Второй же свиток гласил: “Путь Мокрого Шелка”. Несмотря на то, что название больше подходило для вывески какого-нибудь не самого дорого борделя, Хаджар, тем не менее, задержал на технике свое внимание.

– Да, к демонам, кого я обманываю! – в сердцах Хаджар, вспомнив о том, что у него итак времени не хватает, убрал “Мокрый Шелк” обратно в вазу и оставил перед собой свиток “Шага Белой Молнии”.

Приложив к сургучной печати свитка свой медальон, он с тяжелым сердцем расстался почти с сотней тысяч очков славы. Столько требовал первый, из восьми, томов техники “Шага Белой Молнии”. В мирное время эта цена, наверняка, была бы хорошо если только в пять раз выше.

Как только транзакция была завершена, прямо изнутри медальона появилась точная копия свитка. Оригинал (хотя, скорее всего – очередную копию) Хаджар убрал обратно в вазу и направился к концу зала.

Глава 809

Ударом плеча Хаджар перебросил через спину бегущего на него с криком воина. Сжимая саблю, тот перекувырнулся через Хаджара и, оказавшись на земле, тут же получил удар Черным Клинком прямо себе в горло.

Не выпрямляясь, используя инерцию, Хаджар развернулся и ударил наотмашь. Взмах его меча срезал голову с очередной воина и, только после этого, Хаджар получил возможность оглядеться.

Только недавно он стоял перед гобеленом, изображавшем битву степняков, в кожаных доспехах с рыцарями. Если не знать истории, то можно было подумать, что это былая боевая слава Дарнаса.

На деле же, гобелен запечатлел битву куда более древнюю, чем любая из Семи Империй. Это сражение происходило в эпоху Ста Королевств. И, каким-то образом, Хаджар теперь оказался не просто “внутри” картины, а именно – в момент сражения.

– Sais’shatal tuklish!

Хаджар, не утруждая нейросеть обработкой действительного мертвого языке степняков, не оборачиваясь нанес мощный, рубящий удар Черный Клинком.

– Черный Ветер, – спокойно произнес он.

А затем скорчился от боли, когда изогнутая сабля полоснула по кольчуге, наброшенной на простую, кожаную броню.

Звенья рассыпались под прямым ударом, а Хаджар почувствовал, как сабля, пронзая и кожанку, вспарывает его плоть.

Проклятый, многострадальный правый бок!

Машинально разорвав дистанцию, Хаджар крутанулся на пятках. Вторая, короткая сабля, пропела рядом с бедром Хаджара, но не смогла задеть даже края его штанов.

Ударом кулака в челюсть, подпоясанную ремешком от остроконечного шлема, Хаджар сбил темп степняка, а затем, схватившись за рукоять Черного Клинка обратным хватом, полоснул тому по горлу.

Кровь из сонной артерии ударила струей, а желтокожий степняк, хватаясь за рассеченную гортань, свалился на колени.

Обратным движением, вновь перехватывая меч, Хаджар снес ему голову. На войне есть два самых надежных удара – по шее и в живот, пробивая позвоночник. Только так можно обезопасить себя от удара, нанесенного в спину.

– Какого демона здесь происходит? – Хаджар мысленно потянулся к Ядру, но внезапно понял, что не обладает и каплей энергии.

То есть – от слова совсем. Даже тех крох, которые практикующий получал после открытия первых Узлов – чакр, как их называли на Земле, и теми Хаджар был обделен.

Иными словами – он был смертным. Самым простым, обычным, рядовым солдатом.

– Капитан Хаджар! Капитан Хаджар!

Ну может и не таким обычным…

Хаджар развернулся и уже собрался нанести быстрый, секущий удар, но встретил перед собой два непонимающих взгляда.

– Капитан! – замер на расстоянии удара копья молодой, с редкой бородой и усами, солдат. – Это я – лейтенант Клот!

– А, да, – Хаджар опустил меч. – Прости.

И в следующую секунду, сорвавшись с места в растянутый рывок, он все тем же плечом сбил лейтенанта с ног. Алебарда конного степняка прошла всего на волоске от спины Хаджара. Тот, вскочив на ноги, вырвал из спины лежавшего рядом мертвеца метательный топор.

Размахнувшись, он метнул его прямо в ногу лошади. Та заржала, когда сталь разрубила мягкий сустав. Истекая кровью, испуганное животное рухнуло на брюхо.

Степняк успел выскочить из седла и, перекатом погасив инерцию падению, попытался подняться на ноги, но не успел.

Хаджар пяткой стального сапога ударил по острию алебарды. Степняк совершил ошибку любого, слишком неопытного и молодого вояки – он слишком крепко держался за оружие.

Древко алебарды хищной змеей ударило под кадык степняку и тот, хрипя, начал заваливаться на спину. Машинально выпустив из рук оружие, он, тем самым, подписал себе смертный приговор.

Хаджар, продолжая движение удара сапога, второй ногой переступил через древко, зажал его между пятками и крутанулся еще раз.

Собственная алебарда арбалетным болтом выстрелила прямо в грудь степняку. Пробив его легкие доспехи, она протащила его с метр по земле, пока они вместе не замерли.

– Это было… сильно, капитан, – выдохнул поднявшийся с земли лейтенант.

Они, как, благодаря боевому опыту, понимал Хаджар, находились на границе одного из флангов. Сюда явно только недавно пришелся удар конного формирования степного войска.

Пробив брешь в строю прикрывавшей рыцарей пехоты, конники устремились в спину рыцарям, а те, немногие из них, кто увязли в сражениях, уже были убиты или смертельно ранены.

Это только в песнях бардов конница смело крошит пехоту, на деле же получить в бедро крюком и быть стянутым на землю – не самый приятный способ отправиться к праотцам.

– Докладывай, лейтенант! – все так же машинально, командным басом, отдал приказ Хаджар.

Только после того, как юноша, лишь недавно начавший бриться, выпрямился по струнке, странным образом отсалютовал и сказал:

– Лэр, есть лэр, – только тогда Хаджар очнулся.

Что он делает? Это ведь не война Лидуса и кочевников! Он вовсе не Хаджар Травес, офицер Лунной Армии.

Он Хаджар Дархан – Черный Мечник из школы “Святого Неба”! Рыцарь Духа, а не простой смертный.

– Генерал приказывает вам открыть южные ворота замка?

– Что? – опять же, машинально, переспросил Хаджар.

Лейтенант тут же поник.

– Я тоже думаю, что из-за того, что вы переспали с его дочерью, не стоит все наше формирование отправлять на верную смерть, – парнишка развернулся к замку, над которым был поднят флаг с тем же изображением, что и на штандартах степняков.

Воющий на алую луну волк. С замка свистели стрелы. Острыми облаками накрывая небо, смертельным дождем они обрушивались на головы приступающих укрепление пехотинцев. Горящая смола стекала им на плечи. Обрубались и обрывались осадные тросы и откалывались кошки.

Горели осадные башни, которые служили прекрасной, практически безоружной мишенью, для огненных стрел лучников.

Изредка глаза резали вспышки энергии. Техники в этой битве были настолько редки, что порой сразу несколько человек поднимали головы, чтобы посмотреть за теми, кто использует энергию Реки Мира.

– Генерал говорит, что у нас есть на это два часа. И, если мы не справимся, то нас отправят на плаху. И, что-то мне подсказывает, лэр капитан Хаджар, он не шутил.

Лейтенант потер щеку, на которой чернел синяк, оставленный явно не в текущем сражении.

– Значит, взять крепостную стену… – повторил Хаджар.

В своей жизни он встречал самые абсурдные и разные испытания, но это – ко всем демонам, оно явно оставило остальные позади.

Орун, отрежь портной ему яйца, не преувеличивал, когда говорил, что только один из сотни может пройти испытание шестого этажа.

Аристократы и дворяне, с рождения привыкшие к энергии, наверняка даже представить себя не могли в роли простого смертного. Тем более – смертного пехотинца.

– За мной, лейтенант! – гаркнул Хаджар.

Следующий час они прорубали себе дорогу к осадной башни, которую катили прямиком к стене. По дороге Хаджар встретился со своим формированием –двадцатью бывалыми рубаками, которые встретили своего “лэра” каким-то особым приветствием.

Расталкивая солдат внутри башни, Хаджар вел людей все выше и выше по лестнице. Он прекрасно знал, что если башня подойдет слишком близко к стене, то первыми, как ни было бы странно, пострадают именно нижние этажи. Ведь если сжечь их – то рухнет вся постройка.

Как он и думал, когда открылся “рот” башни и “зубами” зацепился за стену, то нижние этажи уже пылали жидким огнем, а люди кричали от боли и бессилия.

На стене их встречали защищающие крепость степняки. Залп сотни луков стал приветственным жестом.

На войне не церемонятся, так что Хаджар прикрылся первым же погибшем от стрелы соратником. Когда в его агонизирующее тело впилось еще с десяток стрел, Хаджар оттолкнул его ногой и с криком бросился в ряды противника.

А затем, в последний момент, успел, на инстинктах, уклониться от призрачного удара сабли, который вспорол камни и располовинил так ничего и не понявшего лейтенанта.

Перекатившись по парапету в сторону, Хаджар вскочил на ноги и взялся за рукоять обеими руками.

Перед ним стоял степняк, вооруженный изогнутой саблей и кнутом.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Противник находился на уровне практикующего стадии Трансформации.

Глава 810

Рассекая воздух, оставляя позади белесую дымку, кнут взвился в змеином рывке. Оставляя позади размытое, облачное пятно, он впился в камень прямо перед ногами Хаджара. Каменная крошка дробью рассекла лицо. Кровь залила глаза.

Хаджар, отталкиваясь в рывке в сторону, сцепил зубы от боли. Такой позабытой, простой, но в то же время – родной.

Его тело не было укреплено кровью дракона, оно не испытало на себе силы Волчьего Отвара орков и его не закаляли в течение двух лет на Горе Ненастий.

Даже не удар, а лишь касание кнутом практикующего стадии Трансформации оказалось достаточно чтобы кожа и плоть буквально слезли с Хаджара.

Кубарем скатываясь по каменной лестнице, Хаджар успел зацепить рукой одного из степняков. Второй свист кнута облил Хаджара потоком чужой, горячей крови. Ноги степняка упали вниз, где кипели небольшие очаги локальных схваток, а его торс Хаджар использовал вместо доски для скольжения.

Оставляя на лестнице кровавый след, балансируя на рассеченном кнутом торсе степняка, из которого вываливались кишки и внутренности, Хаджар буквально пролетел по лестнице.

На ходу он вонзил Черный Клинок в трещину в кладке и, сильно надавив, взмыл в воздух. Сделал он это как нельзя вовремя – там, где мгновение назад были его ноги, опять просвистел кнут.

На этот раз он превратил еще агонизирующую половину тела степняка в кровавый фарш. Но, к несчастью практикующего и на удачу Хаджара, он на мгновение застрял в разорванном кожаном доспехе.

Этой заминки хватило, чтобы Хаджар с силой пятками приземлился на натянутый струной Ронг’Жа кнут. Практикующий, пусть и был опытным и бывалым воякой, попросту не ожидал такого поворота событий.

Разжать хватку он не успел и, когда кнут просел под весом и силой удара Хаджара, полетел в его сторону. Меч Хаджара все еще находился в трещине, сам же он прочно удерживал кнут, так что атаковать мог одним, единственным, способом.

Когда Практикующий оказался с ним вплотную, Хаджар, рыча ударил головой прямо в солнечное сплетение степняку.

Вместе, клубком рычащих котов, они упали на землю и с хрипами разлетелись в разные стороны.

Пару секунд, лежа на спине, Хаджар судорожно ловил ртом воздух. Он пытался вернуть шатающееся сознание в норму и осознать происходящее.

С криком кто-то обрушил ему на голову боевой топор. Хаджар успел отвернуть голову, но подставил под лезвие щеку. Очередная вспышка боли отрезвила его потерянный разум.

Вскочив на ноги, не обращая внимания на то, что щека повисла на лоскуте кожи, а скула костями пробила плоть, Хаджар ударом ноги выбил топор из рук рядового степняка, а затем с силой вонзил Черный Клинок прямо ему в живот.

Несколько раз дернув рукой вверх, будто глиняную склянку, он вскрыл брюхо воину. Кишки и кровь хлынули на руки Хаджару.

Со звериным рыком, он присел и скрылся от темного, едва заметного глазу серпа энергии, который отправил в него практикующий.

Вечерние Звезды! Будь он в реальности, то эта хилая атака даже его одежд бы не поцарапала. Да что там – практикующий даже дышать бы не смог в его присутствии. Хаджар был достаточно силен, чтобы убить этого вояку одной лишь волей.

Оттолкнув выпотрошенный труп в сторону, Хаджар выпрямился и взмахом меча, сцепив зубы, отсек собственную, качающуюся на полоске телесной ткани “щеку”.

Вокруг кипело сражение. Что-то горело. От запаха гари слегка слезились глаза. Под ногами хлюпало от обилия крови, грязи и протекшей из чанов, успевшей застыть смолы.

Формирование Хаджара билось где-то на парапете. Вокруг него степняки, со звериной яростью ощутивших вкус крови новобранцев, добивали тех, кто смог прорваться во внутренний двор крепости.

– Isash toshuk! – сплюнул Практикующий.

В его правой руке, вместо кнута, теперь оказался небольшой круглый щит с шипом по центру. Левой он сжимал длинную, изогнутую, саблю из черного металла с золотым орнаментом.

Пусть она и была лишь духовным артефактом, но выглядела настолько изумительно, что даже Хаджар не отказался бы попробовать пофехтовать подобным произведением искусства.

Сам же степняк с ног до головы был спрятан в кожано-стальные доспехи. Латные сапоги и поножи, кожаная юбка и торс, стальные наручи, наплечники и шлем. Те участки плоти, которые не закрывала броня, переплетали кожаные ремешки, которые эту самую броню и держали.

– Ты бы знал, ублюдок, – Хаджар сквозь обнаженные ударом топора зубы сплюнул кровью и слюной. – как я по этому, ко всем демонам преисподни, скучал!

Хаджар ударом мыска сапога бросил в “лицо” Практикующему комья мокрой земли. Тот прикрылся щитом. Грязь ударила о стальной шип и мазутным пятном расплылась по щиту.

Хаджар же, не теряя времени, усилием воли заставляя мозг игнорировать боль в теле, рванул вперед. Его окровавленная нога чуть волоклась, так что полной скорости и силы, он достичь не смог.

Но даже этого хватило, чтобы плечом буквально влиться внутрь щита. Практикующий пошатнулся, потерял баланс, а Хаджар уже знал, как воспользуется преимуществом.

Он схватился левой рукой за стальной шип. Мысленно выругался из-за боли от расеченной ладони, а затем резко дернул рукой вверх.

Край щита, обитый железными пластинами, врезался в подбородок Практикующему. Раздался неприятный хруст.

Зубы и кровь выстрелили сквозь разорванные губы. Степняк пошатнулся еще сильнее и Хаджар, по самые сухожилия разрезая левую ладонь, дернул за шип в сторону.

Ослабевший на мгновение Практикующий не справился с силой инерции и раскрыл на долю секунды свою грудь. Его сабля была поднята слишком высоко вверх, а особенность оружия не позволяла быстро вернуть её в защитной положение.

Хаджар, вновь перехватывая клинок обратным хватом, полоснул им по торсу степняка. Алая кровь, брызнувшая из рассеченной брони и плоти, стала ему наградой за всю боль.

Но, увы, он был простым смертным, а противник – Практикующим стадии Трансформации. И учитывая, что плоть степняка подалась клинку намного сложнее, чем кожаный доспех, то стадию Трансформации Смертной Оболочки желтокожий уже миновал.

Как недавно вспышка боли отрезвила Хаджара, так же она привела в чувства и степняка. Легкий, подвижный, быстрый и смертоносный, он взвился вихрем.

Резко оттолкнув краем щита Хаджара в сторону, он уже, превратившись в живое торнадо, развернулся на одной ноге, а второй, используя на манер кнута, ударил в раненный бок противника.

Рана в боку Хаджара взорвалась проснувшимся вулканом. Кровь потоком хлынула на землю, а сам Хаджар, прокатившись по грязи, быстро юркнул под пылающую телегу с сеном.

И вновь он успел увернуться настолько же вовремя, насколько, спустя мгновение, окровавленную, черную грязь вспорол очередной серп энергии.

Оказавшись под телегой, Хаджару хватило меньше, чем удара сердца, чтобы спланировать свои дальнейшие действия.

Сказывался опыт десятков и сотен сражений в облике простого смертного.

Локтями Хаджар выбил колышки из под колес телеги. Стоящая под откосом, пылающая ярким огнем, но все еще тяжелая, она тут же покатилась вниз.

Хаджар же, схватившись за её козлы, ласточкой взмыл в воздух и приземлился в нескольких метрах в стороне от недавнего места схватки.

– Ishtari! – прозвучал выкрик практикующего.

Его сабля вспыхнула золотым сиянием, а затем, одновременно со свистящим, рубящим ударом, поток золотого света сформировал очередной серп.

Вот только на этот раз он был в несколько раз сильнее предыдущего. Но то, что поразило Хаджара, касалось вовсе не техники, взорвавшей телегу и взрывной волной отбросившей обоих сражающихся в разные стороны.

А то, что внутри техники содержались мистерии сразу двух духов. Сабли и Огня.

Как такое, ко всем демонам бездны, возможно?!

Увы, времени поразмышлять у Хаджара не оставалось.

Глава 811

Хаджар отразил плоскостью Черного Клинка арбалетный болт, выпущенный в упор прямо ему в сердце. Искры обожгли лицо и руки, а стальной посланник Костлявой, отраженный мечом, впился в бедро стрелявшему.

Все еще лежа на спине, Хаджар, не успевая использовать ни меч, ни руки, рыча, зубами впился в ахилово сухожилие над пяткой степняка.

Разгрызая собственными клыками тряпки, Хаджар рывком вырвал кусок еще горячей плоти. Арбалетчик закричал от боли и, потеряв опору, рухнул на одно колено.

Хватаясь за броню воющего степняка, Хаджар взобрался по нему будто по скале. И, оказавшись за спиной, стоя над противником, Хаджар схватился за его шею окровавленной, левой рукой и, до белых костяшек сжав пальцы, вырвал кадык.

Вернее, он думал, что вырвал кадык, на деле же в его руках оказалась тонкая гортань. На землю, хрипя, захлебываясь собственной кровью и судорожно сжимая горло, упала смуглая девушка. Упал шлем, черный волосы разметались по земле и мгновенно слились с черной грязью.

Не чувствуя ни единого укола совести, Хаджар мыском поддел выпавший из рук павшей арбалет. Поймав его на лету, разворачиваясь и отпрыгивая в сторону, Хаджар положил на лоно стальной болт и нажал на курок.

Просвистев по воздуху, железное жало впилось прямо в глазницу шлема копейщика. Его оружие так и не успело дотянуться до груди Хаджара.

Тот, находясь еще в полете, обвил ногой древко копья и, падая на спину, вырвал его из рук орущего, ослепленного копейщика.

Не обращая внимание на раненного, вновь оказавшись на земле, буквально по самые губы в крови, дерьме и грязи, Хаджар схватился за древко левой рукой.

Оно слегка скользило в окровавленной ладони. Но Хаджар держал его достаточно крепко, чтобы, развернув древком к земле, выстрелить собой вверх.

Мгновенно оказавшись на ногах, он, походя, снес Черный Клинком голову ослепленному, а затем вытянул левой рукой в стремительном, мощном выпаде.

Копье, пронзив взлетевшую в небо голову степняка, огромной стрелой вонзилось в грудь последнего из трех ближайших противников.

Пробив его насквозь и протащив с метр по вязкой земле, пригвоздило к земле.

– Ishtari! – прозвучало за спиной.

Не оборачиваясь к жуткой, ненормальной, пропитанной мистериями сразу двух духов техники, Хаджар побежал вперед.

Пронзенный копьем еще хрипел и хватался за жизнь, когда Хаджар буквально взбежал по древку торчащего на добрых два метра копья.

Золотой серп рассек кричащего не сколько от боли, сколько от ужаса неминуемой смерти, степняка. Ошметки его тела, объятые пламенем, градом разлетелись над полем сражения.

Хаджар же, в последний момент оттолкнувшись от древка, раскинув руки в стороны, рыбкой сиганул в обратную сторону.

Он перемахнул над головой Практикующего, приземлился у него за спиной и, не гася инерцию, попытался сделать рывок по прямой.

Если бы он обладал энергетическим телом, то даже такая вязка и жидкая грязь была бы для него крепче каменной мостовой.

Но он вновь находился в теле простого смертного.

Толчковая нога слегка проскользила в вязкой жиже. Рывок получился недостаточно быстрым и стремительным. Острие Черного Клинка опоздало меньше, чем на удар сердца. Но именно такие мгновение, порой, решают исход поединка.

Меч Хаджара впился в спину Практикующему, но к этому моменту он уже смог сориентироваться. Разворачиваясь, он щитом отбросил меч Хаджара в сторону, а затем полоснул саблей по груди противника.

Хаджар, мгновенно разрывая дистанцию и уходя в сторону перекатом, вновь скривился от боли. Грудь будто огненным кнутом огрели.

Вновь потекла кровь.

За время схватки он потерял её так много, что начинало мутить. Простой человек уже давно потерял бы сознание, но только не опытный воин.

Воля Хаджара была достаточно крепка и сильна, чтобы даже несмотря на многочисленные раны, продолжать бой.

В который раз оказавшись на земле, Хаджар схватил грязь и вновь швырнул её лицо степняку.

– Dulahris harmun! – выругался тот и увернулся.

Второй раз на один и тот же трюк степняк не попался. Так что Хаджар, откатившись еще на метр в сторону, вскочил на ноги. Вскочил и тут же завыл. Раненная кнутом нога все сильнее немела и отказывалась подчиняться воле Хаджара.

Прихрамывая, он подоспел за спину завязшему в фехтовании степняку. Опять же, без всяких угрызений совести пробив ему спину и сердце Черным Клинком, Хаджар развернулся и бросил дергающееся тело в сторону Практикующего.

Пронзенный степняк, выронив оружие, по инерции сделал несколько шагов в сторону Практикующего. Увидев союзника, он схватил его за плечи и что-то умоляюще прошептал.

Практикующий, не замедляя шага, рассек раненного на двое. И, так же спокойно, прошел между двумя падающими на землю окровавленными половинами парнишки.

– Капитан! – рядовой, которого “спас” Хаджар, прыгнул перед ним, чтобы в следующее мгновение заорать от боли.

Он поднял перед собой щит и меч, но призрачный серп силы легко рассек простую, не артефактную сталь. Лишившись рук по самые предплечья, фонтанируя кровью, рядовой, демонстрируя чудеса отваги и доблести, бросился на Практикующего.

Он попытался зубами дотянуться до горла степняка, но вскоре упал на землю. Рассеченный на множество частей, еще несколько мгновений он мог наблюдать за тем, как степняк перешагивает через него.

– Проклятье, – процедил Хаджар.

Отступая, ковыляя, подтягивая за собой окровавленную ногу, от из последних сил уклонялся от призрачных серпов. Степняк же, видимо разозленный затянувшейся схваткой с простым смертным, посылал их небрежно. Размахивал своей саблей как простым веером.

Хаджар попытался было увернуться от следующего серпа, но вдруг понял, что отступать ему некуда. Спиной уперевшись в деревянные, обитые железом ворота, Хаджар оказался на волосок от того, чтобы встретить праотцов.

Призрачный серп, отрезав Хадажру левое ухо, оставил глубокую полосу в воротах. Щепки мириадом игл впились в лицо и шею.

Хаджар уже даже не замечал боли.

Он просто смотрел на то, как неотвратимо к нему приближается смерть в облике степняка.

– Проклятье, – процедил Хаджар.

Он не выполнил приказа. Не открыл ворот. Он проиграл. В первые в жизни –проиграл на войне. Что теперь будет с его людьми? Что будет с их матерями, отцами, женами и мужьями? Кто принесет весь родственникам о том, что сын и дочь не вернуться с войны?

– Слабак, – вдруг донеслось из под шлема.

Голос… такой знакомый.

Практикующий рывком стянул с себя защиту. Черный, с седыми прядями волосы, упали ему на плечи. Квадратные скулы, крепкий взгляд стальных глаз.

– Примус, – выдохнул Хаджар.

– И ты думал, что сможешь отомстить с такими силами?! – засмеялся его дядя. Братоубийца. Узурпатор. – Оглянись, племянник! Все твои люди мертвы!

Тишина. Только вороны хлопающие крыльями над телами мертвых. Они ворвались в столицу. Дошли до королевского дворца, к воротам которого прижался спиной Хаджар.

По самую щиколотку он стоял в крови своих людей. Его верные друзья и солдаты – пронзенные, рассеченные, разрубленные, нанизанные на собственные копья.

Тысячи, сотни тысяч тел устлали собой королевский сад.

– Ты слаб, Хаджар, – прорычал Примус, занося свой меч. – Пришло время закончить эту историю.

Примус поднял меч над головой. С окровавленной плоскости клинка на Хаджара смотрело его отражение. Отражение, в котором потускнели его синие глаза.

Глаза, внутри которых больше не было рычащего и пляшущего дракона.

– И это все? – прозвучало в голове Хаджара. Тот самый голос… Такой ненавистный… он слышал его на Горе Ненастий. Каждый раз, когда истекал кровью, блевал собственными зубами и внутренностями, когда сращивал кости и вновь поднимал свой тренировочный меч, он слышал. – И это все?

Учитель Орун, раз за разом доводя Хаджара до порога дома праотцов, повторял:

Глава 812

– Все? – переспросил Хаджар.

Меч Примуса опускался на голову Хаджару, а тот стоял, погрузившись в себя.

– Ты говоришь мне, что это “все”?

Он вглядывался внутрь своей души, но не мог отыскать там энергетического тела. Но это было и не важно. Враг мог отнять у Хаджара Дархана его Зов. Он мог отнять энергию. Мог забрать Ядро, лишить зрения, отнять ноги и покалечить руки.

Мог лишить всех техник, всех мистерий, всего пути, что прошел за десятки лет Хаджар Дархан. Мог даже забрать Черный Клинок.

Но одно он забрать не мог – не мог забрать того, что находилось в его сердце. В сердце Хаджара уже многие годы покоился его собственный клинок.

Тот, который он не нашел, не купил, не получил в наследство от Врага. Нет, этот клинок он выковал сам. Выковал своей душой.

И этот меч у Хаджара отнять было нельзя.

– Это еще далеко не все!

Хаджар открыл глаза. Примус перед ним сливался со степяником. Они переходили друг в друга, искажая силуэт до чего-то абстрактного и неясного.

Королевский дворец Лидуса так же сливался с замком степняков, а мертвые тела постоянно дрожали и рябили.

Хаджар взялся за Черный Клинок и, он занес его так, будто убрал в ножны.

Двадцать лет… двадцать долгих лет, каждый день, каждую минуту, каждую секунду, он жил только одним – своим мечом. Ему ну нужно было ничего, только меч и цель.

И это то, что у него нельзя было отнять.

Меч был в его сердце. Его сердце все еще билось. А значит, кто бы не пытался отнять силу у Хаджара, у него это никогда не получится.

С ревом, достойным разъяренного Хозяина Небес, Хаджар встретил удар сабли-меча степняка-Примуса, собственным выпадом.

И за мгновение до того, как два клинка столкнулись, Хаджар вдруг ощутил, что кто-то стоит у него за спиной. Кто-то развевает полы его несуществующего плаща. Кто-то радуется вместе с ним битве. Кто-то окутал его такой крепкой броней, что разбить её невозможно.

Кто-то вложил в его меч скорость, которую нельзя преодолеть.

Кто-то сделал его Черный Клинок таким же синим, как безоблачное небо.

Кто-то прошептал ему:

– Друг мой…

Метка… Хаджар понял это только сейчас. В этом иллюзорном мире с его спины исчезла рабская метка Духа Меча!

– Это хорошо, что ты справился, – старик голем, вооруженный все той же метлой, подметал пол шестого этажа, на который буквально вывалился Хаджар.

И первым, что он сделал… нет, вовсе не проверил вернулось ли к нему энергетическое тело, Ядро, дух-Кецаль и Зов.

Нет, он нырнул в глубины своей души. Несколько мгновение, полные надежды, чтобы затем увидеть перед собой все тот же стальной символ.

Созданный из девятьсот девяносто девяти ударов меча, пропитанный самой сутью Духа Меча, иероглиф, чем-то напоминающий собой жука.

-Да будь проклят тот день…

Хаджар не стал договаривать. Тогда, в подземном гроте Черных Гор Балиума, перед Хаджаром стояла два выбора. Либо рискнуть своей жизнью, либо жизнями тех тысяч людей, что вверили в его руки собственные судьбы.

Хаджар предпочел рискнуть своей.

– Паршивое испытание, не правда ли, Северный Ветер? – старик продолжал мести мозаику. – Но полезное… Да, очень полезное.

Хаджар встряхнул головой. Зазвенели фенечки бедуинов, прошелестели два пера орков. Хаджар вновь был собой – покрытым шрамами и двумя татуировками, Рыцарем Духа начальной стадии.

Он сидел в позе лотоса в широком, просторном помещении. От предыдущего оно отличалось только тем, что пол, вместо мраморного, был покрыт мозаикой.

На ней был изображен человек с двумя лицами. Правая его половина – в чем-то даже приятная и красивая, в то время, как левая выглядела как безобразное лицо демона.

– Орки не рассказывали тебе историю о двух волках? – вдруг спросил старик.

Хаджар дернулся. Он уже хотел задать дурацкий вопрос, но потом притронулся к перьям.

– Про доброго и злого, – кивнул Хаджар. – побеждает тот, которого кормишь.

– Доброго и злого? – удивился старик. Он остановился, облокотился о черенок метлы и начал почесывать бороду. – Да еще чтобы кормить… никогда о таком не слышал.

Хаджар вдруг понял, что историю о внутренних волках он услышал вовсе не у орков, а на Земле. Её любили использовать в любых ситуациях, где человеку приходилось бороться с внутренним демоном.

– Тогда – не рассказывали.

– Ну и правильно, – кивнул старик и продолжил мести. – Эта история слабого сделает слабее, а сильного – сильнее. Как и, пожалуй, любое другое знание. Знаешь, Северный Ветер, некоторые вещи можно знать только сильным и стойким. Как, к примеру, та, что поведал тебе несчастный на Озере Грез.

А вот тепрь Хаджар действительно занервничал. Если про орков можно было узнать по перьям в его волосах, то вот про Озеро Грез… Тем более о словах, которые ему передал осколок тени прошлого Горшечника.

– Откуда…

И Хаджара осенило. Ведь если перед ним стоял Хранитель Башни Сокровищ, которую воздвиг основатель школы Святого Неба, то, значит, он был ответственен не только за хранение знаний, но и их передачу.

А еще Хаджару вдруг стало понятно, почему ученикам было запрещено (под страхом нарушения клятвы) рассказывать об испытаниях шестого и седьмого этажа.

Просто потому, что все равно у каждого это испытание было свое. Вернее то, которое для них создать старик-голем.

– Пожалуй, сейчас ты достаточно окреп, чтобы я рассказал тебе эту историю, – старик продолжил мести безупречно, идеально чистую мозаику на полу. –Жили, однажды, два волка. Один белый, большой, красивый и гордый. Второй –серый, маленький, хилый и слабый. Они оба охотились в одном лесу. Большой всегда отбирал еду у слабого. Слабый же питался объедками. И так тянулось годы. Пока серый, слабый волк, не нашел редкий фрукт. Но он так и не успел его съесть. Белый волк опередил серого. Он, большой и сильный, съел этот фрукт, который дал ему энергию, создал внутри него Ядро. И белый волк отправился в другой лес. Он становился сильнее, но всегда опирался на полученное Ядро. А маленький, слабый, серый волк, вдруг понял, что не может охотиться один. Он голодал, почти умер, пока не понял, что может есть мышей. Все волки над ним потешались. Но он выживал. А затем, став безупречным охотником на мышей, перешел на крыс. Затем на зайцев. Правда, времени у него уходило много. К тому времени, как он наравне с простыми щенятами охотился на зайцев, белый волк стал легендой всех лесов. Сильнейшим существом.

Хаджар вновь взглянул на мозаику. Взглянул и вздрогнул. Красивая половина лица и половина демона неожиданно поменялись местами .

– А затем в лесах случилось страшное, – продолжил старик. – на них напали тигры. Один из них сумел ранить белого волка. Тот, пусть не надолго, но лишился возможности использовать Ядро. И не смог защитить свою стаю. И тогда тигры отправились дальше и пришли в лес, где жила стая серого волка. Они напали на них, но…

Старик сделал особенно широкий взмах метлой.

– Ни одного тигра, что пришел в тот лес, не осталось в живых. Их всех одолел серый волк.

– “Однажды ты поймешь, что истинная сила вовсе не в техниках и энергии, она в тебе самом” – прозвучали в голове слова Травеса.

– Хорошее испытание, – повторил с кивком старик. – Хорошо, что ты его прошел. Хорошо, что ты не белый волк…

Хаджар поднялся на ноги, затем глубоко поклонился и произнес:

– Спасибо за урок, достопочтенный Хранитель.

После этого он развернулся к стеллажам, но его вновь окликнули.

– Если хочешь, то можешь приступить к испытанию седьмого этажа.

– Но…

– Здесь ты не найдешь того, чего ищешь, Северный Ветер. Техника усиления плоти, которая тебе бы подошла, не существует в Империи.

Глаза Хаджара расширились до размера имперской монеты.

– Сердце Дракона и Волчий Отвар, – покачал головой старик. – Чтобы дополнять такие мощные явления, как эти, нужна техника укрепления плоти даже могущественнее, чем Божественного уровня. Все остальные тебе лишь навредят.

Хранитель Башни Сокровищ… Теперь Хаджар полностью осознал значение этих трех слов. Основатель школы Святого Неба оставил для лучших из лучших учеников, пожалуй, лучшего советчика, которого только можно было найти в Дарнасе.

– А техника медитации? – спросил Хаджар.

– Её ты не найдешь и на седьмом этаже, – будто громом, Хранитель поразил Хаджара.

– Но я слышал, что там лежат техники Императорского уровня!

– Это так, – старик продолжал мести пол. – И ты сможешь выбрать любую из них, но переход с техники медитации драконов на людскую, в лучшем случае оставит тебя калекой.

– Тогда к чему мне вообще проходить это испытание?!

– К тому, что я расскажу тебе один секрет.

Хаджар изогнул правую бровь.

Глава 813

Хаджар попытался скрыться в пещере, где буквально жил Орун, но понял, что не может пошевелиться. Его свободу ограничивали четыре, крутящиеся вокруг, волшебные руны. Они формировали щит из белых молний.

Хаджар провел по границе своей клетке. Следом за его ладонью тянулись мелкие всполохи электричества. Каждый из них был настолько пропитан мистериями меча, что Хаджар сомневался, смогла бы техника Императорского уровня пробить этот кокон с первого удара.

Впрочем, вскоре его мысли сместились совершенно в другое русло.

– Кости не засохли, старик?! – смеясь, Орун взмахнул мечом.

Ударил гром. Не в той метафоре, в которой барды описывают приход грозы, когда единственное, по чему бьет гром – уши невольного свидетельства прекрасной ярости самой природы.

Нет, гром действительно – ударил. С мощью, невиданной доселе Хаджаром, он обрушился на камни скальной вершины. Земля под ногами Хаджара задрожала и мириады трещин слились в сложный узор паутины.

Вокруг меча Оруна заискрился сноп белой энергии – тысячи молний сплелись воедино. Темная, пусть и звездная ночь, вдруг стала светлее безоблачного полдня.

Тридцатиметровый меч, созданный из молний, Орун сжимал в руках так же легко, как если бы держал не невероятную технику, а простую тренировочную деревяшку.

– Так же любишь лаять, как и всегда, – покачал головой старик.

Он, сгорбившись разве что не в три погибели, опирался на трость. Короткая, не длиннее метра, она никак не выглядела тем, что может сдержать мощь подобной технике.

Само эхо от меча молний порождало огненные всполохи. Дождем проливаясь на землю, он белым пламенем сжигал древние леса, деревья которых не всегда поддавались Черному Клинку. Он плавил камни, о которых в кров разбивался Хаджар, чье тело почти равнялось по крепости артефакту уровня Земли и уж точно превзошло границу Духа.

– Громкие слова, старик! – сверкая глазами не хуже, чем его техника, Орун занес клинок молний над головой.

Вокруг него закружился вихрь силы. Мистерии меча, такой глубины, что щит, окружавший Хаджара, начал слегка подрагивать, а камни вокруг – буквально испаряться, сливались с энергией цвета свежего молока.

Орун заревел разбуженным, голодным медведем. Его рев сливался с давящем на пространство громом. Меч, который и без того достигал тридцати метровой длины, вырос еще на несколько метров, а затем обрушился в неистовом, рубящем ударе.

Со стороны это выглядело, как огромная, острая, белая молния устремилась в рывке. Эхо от техники разошлось огненным покровом на многие километры вокруг. Оно сжигало воздух, заставляло небо полыхать и, в то же время, сиять.

Сотни зверей, птиц и редких адептов Горы Ненастий подняли взгляды к пылающим небесам. Эта была битва того уровня, которая сама по себе могла принести вдохновение или озарения, необходимые для осознания глубин собственного пути развития.

Удар, сжигающий воздух, несущий в себе смерть и разрушение, эхо которого волной белых искр ошпарило и оплавило горный пик, за долю мгновения преодолело те километры, которые разделяли Оруна и старика-ректора.

Скорость, о которой Хаджар не то, что помыслить не мог, а даже представить, что удар меча способен быть “настолько” быстрым.

И не проникающий выпад, а рубящий удар, сила которого заключалась не в скорости, а в чистой мощи.

За доли мгновения до того, как меч молний ударил по плечу старика, тот едва заметно приподнял трость и ударил ею по дну лодки.

Сперва, как казалось Хаджару, ничего не произошло, но уже через удар сердца перед стариком появился слегка желтоватый, кленовый лист.

Сорванный недавним вихрем доминирующей, всепоглощающей и разрушающей силы Оруна, он спланировал перед стариком. Оказавшись прямо на пути потока меча белой молнии, он оказался именно в той точке, куда приходилась вся мощь этого жуткого удара.

Дальнейшее еще долгое время никак не уложится в сознании Хаджара. Вся эта невероятная сила, все тридцать три метра белой молнии, ударив по листу, толщиной с бумажный лист и шириной с ладонь, вдруг рассеялись.

Лопнув мыльным пузырем, исчезли так же быстро, как и появились.

Окружающий мир вновь погрузился в ночную мглу, разбавление звездным, едким полумраком.

Орун, приземлившись на скальный выступ, сплюнул кровью и вытер губы. Старик же, как стоял в своей лодке, так там и остался.

Лист, в центре которого виднелась небольшая, диаметром с иголочное ушко, прожжённая дырка, продолжил плавно планировать в сторону разом потухшего леса.

– Так же крепок, как и всегда, – Орун вытер рукой струйку крови. Что, ко всем демонам, произошло?! Как простой лист смог заставить отступить Великого Мечника и ранить его? Адепта, чье тело достигло крепости артефакта уровня Неба, подкрепленного мощной защитной техникой?! –Посмотрим, как ты справишься с этим!

Орун вновь оттолкнулся от скалы. Сделал он это с такой силой, что разбитый уступ многотонными глыбами полетел во тьму. Дрожь от простого толчка ногами Хаджар ощущал и сам.

Орун же сходу развил скорость, достаточную, чтобы в скалы вонзилась звуковая волна, а позади него остался расходящийся облачный круг и такая же белая полоса.

Три километра Великий Мечник пролетел быстрее, чем потребовалось Хаджару, чтобы единожды моргнуть. Перед самым ударом он будто бы оделся в белую молнию. Она не просто приняла “очертания” брони, как это было в случае с Доспехами Богам Грома в исполнении Диносов.

Нет, молния Оруна именно “стала” его доспехами. Защитой, которая сжигала воздух вокруг него и взрывалась невероятной силой.

Хаджар не сомневался, что если бы он попросту оказался поблизости от этих доспехов, то мгновенно испарился бы.

На этот раз Орун не создавал огромного клинка. Но при этом его меч вдруг стал настолько насыщен молниями, что превратился в ярчайшую вспышку.

Вспышку, которая на расстоянии в десятки километров, простым эхом, забирала жизни слабых и таких неудачливых животных и птиц.

Старик же, даже не поднимая взгляда, слегка приподнял тростью, а затем вновь ударил её по дну лодки. Только на этот раз несколько сильнее, чем прежде.

Если в первый раз Хаджар не услышал характерного деревянного стука, то теперь ему на миг показалось, будто где-то рядом скрипнуло старое, сухое дерево.

И теперь уже не один, а тысяча кленовых листьев оказались на пути Оруна. Они закружились в легком торнадо. Незаметные, легкие, и абсолютно безобидные.

Они поймали Оруна в тесный кокон. Настолько плотный и тесный, что мир вновь почернел, а недавняя яркая вспышка исчезла под покровом зеленых листьев.

Хаджар не видел и не понимал, что происходит, на спустя несколько секунд кокон взорвался молнией. Часть её пронзила землю, взорвав ту самым настоящим котлованом.

Деревья, камни и порода исчезли в белой сфере молний. Вторая же часть ударила в небо и превратила километры облаков в горящие, падающие лоскуты.

Сам же Орун, окровавленный, покрытый сотнями мелких порезов, пушечным ядром отлетел обратно в сторону горного пика.

Врезавшись в него спиной, он обрушил еще несколько многотонных глыб.

Закашлявшись и отхаркнув кровью, он упал на плато, где и стоял Хаджар. При ближайшем рассмотрении он увидел, что порезы Оруна не были простым поверхностными царапинами.

Каждая из ран доходила до самых костей, а некоторые и того глубже.

– Ты знаешь, что это бессмысленно, – старик, краем белого платка, вытер каплю крови с уголка губ. – Твоя ступень развития слишком незначительна, чтобы ты мог справиться со мной.

– Да? – дыхание Оруна звучало тяжело и прерывисто. – Посмотрим, старик… Посмотрим!

Он, вдруг, схватился за рукоять меча обеими руками, а затем резко развел их в стороны. С громом в каждой его ладони оказалось по искрящемуся, белому мечу.

Глава 814

– Второй том техники “Пути Среди Облаков”, – переспросил Хаджар.

– Именно так, – Хранитель настолько буднично подметал идеальной чистоты пол, будто только что не сообщил совершенно невероятную информацию.

Если имено Хранитель устраивал испытания шестого и седьмого этажа, то, без сомнений, успел тщательно покопаться в голове Хаджара. Причем делал он это не по своей прихоти, а чтобы составить одновременно и самое сложное, полезное и, в то же вовремя, посильное испытание для адепта.

– Но Травес мне ничего не говорил, про второй том!

– Твой предок не мог про него знать, – старик несколько раз провел метлой по одному месту, затем наклонился, поднял что-то незаметное простому глазу и, с ворчанием, убрал в карман простеньких одежд. – Второй том – тайна, на которой держится могущество нынешнего Императора Страны Драконов.

Хаджар, если бы и так не сидел, то обязательно плюхнулся бы на пятую точку. Только недавно он имел беседы с иностранным Мастером, который на деле оказался посланцем Страны Драконов.

При этом, несмотря на их весьма горячую беседу, Хаджар так и не узнал, какую истинную цель преследовал дракон в Дарнасе. Зачем его сюда отправили?

Уж точно не для того, чтобы забрать с собой талантливого молодого ученика. Лишь немногие из регионов страны Драконов были пригодны для жизни Повелителей, чьи тела не достигли крепости артефакта уровня Земли.

А, насколько знал Хаджар, не все Пиковые Повелители Даанатана обладали такими телами.

И вот теперь Хранитель, буквально “походя”, сообщает Хаджару информацию, которая может стоить жизни не только ему, но и всей школе Святого Неба…

Проклятье! Всему Даанатану!

– И что же такого таинственного в простой драконьей технике? – спросил Хаджар.

Старик продолжал убираться. Казалось, что даже катаклизм вселенского масштаба не заставит его отвлечься от своего дела.

– Я лишь простой голем, Северный Ветер. Я знаю только то, что поведал мне мой создатель и то, что хоть раз попадало в стены Башни Сокровищ.

Хаджар уже открыл было рот, а затем осекся. Он схватился за оговорку крепче, чем утопающий за соломинку.

– Значит, свиток “Пути Среди Звезд” появлялся в Башне Сокровищ?

– Нет, Северный Ветер, знание такой мощи, скорее всего, попросту бы разрушило башню и, пожалуй, половину столицы. Да и ни одна бумага и ни какие чернила не смогли бы передать её смысл.

– Разрушило… – заворожено повторил Хаджар.

Он слышал старые легенды бардов, которыми те зарабатывали в столице Дарнаса на лишнюю чарку браги. В них рассказывалось о столь могучих техниках, что само их существование могло уничтожать неподготовленных адептов.

А сами они, по легендам, хранились в мифических хранилищах, которые не были написаны, нарисованы или начертаны.

Как, в таком случае, передавались знания – никто не знал. Да и легендам не особо верили, хоть и слушали.

И, кажется, Хаджар получил очередное подтверждение тому, что далеко не все легенды и мифы Дарнаса лишь выдумка и не более.

– И как, тогда, вы, достопочтенный Хранитель, сможете передать мне эту технику?

– Разве я говорил, что передам тебе что-то?

Хаджар задумался, а затем низко поклонился.

– Прошу прощения, достопочтенный Хранитель, возможно от волнения я слегка перепутал слова.

Старик кивнул, показывая тем самым, что извинения были приняты. Он ведь действительно не обещал отдать технику “Пути Среди Звезд”. Лишь только “помочь её найти”.

– Ну так что, Северный Ветер? Ты готов к моему испытанию?

К испытанию, о котором Хаджар понятия не имел? Учитывая, что из всех семнадцати (теперь, считая его самого – восемнадцати) личных учеников, лишь шестеро смогли его пройти? При этом, надеясь на то, что кот в мешке окажется не плешивым и не уродливым?

Ибо седьмой этаж Башни Сокровищ, по сути, был бесполезен для Хаджара.

Техника перемещения “Шаг Белой Молнии”, которую он выбрал на пятом этаже, заканчивалась здесь, на шестом этаже. Состоящая из восьми томов, она вела к каким-то немыслимым высотам мастерства.

Но из всех этих высот в Башне Сокровищ хранились лишь первых три тома. Они вели на уровень техники Небесного уровня.

Четвертый и пятый тома, которые доводили технику до уровня Императорской, имелись лишь в библиотеке, непосредственно, Императорского рода. А оттуда знания можно было получить лишь по прямому указу лично Императора Моргана.

Примерно таким способом, в свое время, пятый том “Шага Белой Молнии” получил и Орун, да пропадет он гнилом болоте.

Седьмой же не мог, в таком случае, ничего предложить Хаджару. Стоило ли соглашаться на такое, целиком и полностью, абсурдное предложение?

– Я согласен, – кивнул Хаджар.

– Ты уверен, Северный Ветер? – старик остановился, облокотился на метлу и посмотрел в глаза Хаджару. – Знаешь ли ты, что произошло с теми учениками, что не смогли справиться с моим испытанием седьмого этажа?

– Нет.

– Все из них искалечили свои энергетические тела до той степени, что многие шагнули назад по стадии развития. Некоторым пришлось потратить долгие годы, чтобы вернуться к былой силе. И, признаться, вряд ли хоть кто-то из них, после такой травмы, сможет хоть когда-нибудь достигнуть высот на пути развития. И, услышав все это, ты все еще согласен?

– Согласен, – с куда большей решимостью, чем раньше, ответил Хаджар.

Он, так или иначе, встретит праотцов если за ближайшие годы не достигнет ступени Повелителя. Яд, который к нему подсадила сестра эльфийского Короля, был все равно как отложенный, но неотвратимый смертный приговор.

И, одни лишь временные рамки, сами по себе, уже являлись испытанием невероятной сложности. История почти не знала примеров, когда Рыцарь Духа меньше, чем за пять лет, достигал ступени Повелителя.

Лишенным таланта на это требовались века, иным – десятилетия.

Хаджар же собирался… нет, должен был справиться всего за четыре и, даже меньше того, года.

И все это не учитывая того, что, чтобы стать Повелителем, ему нужно было соединить в себе внутреннюю энергию и внешнюю – магию.

А магией, из-за особенностей разделенный надвое души, Хаджар пользоваться не мог.

Ему оставалось лишь надеяться, что в свитке “Пути Среди Звезд” он найдет хоть какую-нибудь подсказку или лазейку, как ему преодолеть подобные ограничения.

– Что же, – старик развернул метлу черенком вниз и, совсем как ректор академии, легонько ударил им о мозаику.

Небольшие фрагменты некогда единого рисунка пришли в движение. Будто костяшки домино они начали падать вниз – во тьму.

Хаджар отшатнулся, но вдруг понял, что стоит прямо посреди бескрайнего мрака. Но, что удивительно, несмотря на черный “пол”, черные “стены” и “потолок”, он мог видеть так же свободно, как в ясный день.

Перед ним стоял Хранитель.

Теперь “стариком” его язык не позволял назвать. Нет, он все так же держал метлу, был одет в простые одежды и щеголял слегка не чёсанной, жидкой бородой, но при этом что-то изменилось внутри него.

Что-то, что сделало его с виду таким же могучим, как вся Гора Ненастий. Неприступным, непоколебимым и вечным.

Глава 815

Хаджар, дрожащими руками, принял старый, потрепанный, некогда красивый музыкальный инструмент. Он чем-то напоминал простую, Земную лютню, но при этом был слегка сложнее, чем небольшая гитара.

Воспоминания хлынули в его сознание.

– “Милый Хаджар”, – услышал он голос матери, учившей его играть. – “Держи инструмент крепко. Так, будто от этого зависит твоя жизнь. Касайся струн нежно, будто это сердце твоей возлюбленной. Играй плавно и спокойно, как если бы шел по грани между смертью и жизнь. Но будь напорист и яростен, как если перед тобой вражеская армия, а позади раненный друг. Играй так, как живешь, милый Хаджар. И живи так, как играешь.”

Это был тот самый инструмент. Инструмент, который долгие годы дарил ему хлеб и пусть и сырой, порой заветренный, но кусок мяса.

Инструмент, только лишь благодаря которому, он сейчас мог дышать.

Инструмент, который он оставил в прошлом. Забыл про него, как про нечто ненужное и не важное.

Лишь на мгновение вспомнив, встретившись с истинным обликом своего Духа и поняв, кто он такой, шагнув на ступень Рыцаря Духа, Хаджар вновь отложил Ронг’Жа до лучших времен.

Сердце Хаджара дрожало, пожалуй, даже сильнее, чем его руки.

Он коснулся струн.

Его огрубевшие, забывшие звуки музыки руки, смогли извлечь лишь нечто уродливое и неясное. Как зарождавшееся грозовое пятно на ясном небе. Нависшее ненастье над головами парочки робких влюбленных, вышедших в погожий день на первое свидание.

И вот каждый из них, тайком, украдкой от другого и другой, поднимает голову к небу и молиться всем силам Вселенной, чтобы дождь пошел чуть позже.

Ну хоть немного. Ну хотя бы чуть-чуть.

Такой же был и звук, созданный Хаджаром. Безусловно – уродливый. Но в то же время – прекрасный в своей способности дарить надежду.

Затем был второй.

Свистом ветра он ворвался в безмолвный мир полного мрака.

Затем третий, глухой, сорвавшийся крик падающего в бездну.

Потом четвертый, пятый, шестой, седьмой, восьм…

Хаджар играл и играл. Вспоминал все те мгновение, что он провел наедине с музыкой. Сидя под прохудившимся плащем, когда сверху лил проливной дождь.

Безногий уродец, с рабским ошейником на горле, он ласкал струны нежнее, чем молодожены лица друг друга.

Ронг’Жа, такой же потрепанный, как и он сам, заменял ему целый мир. Был роднее солнца и нужнее воздуха. Но он оставил его, забыл…

И с этим, сам того не осознавая, оставил часть себя. Ту, неотъемлемую часть, что несколько десятилетий провел на больничной койке. Взглядом, полным надежды, взирала в окно. На холм. А там, чуть дальше, огни прекрасного города.

Его широкую реку, по которой ходили корабли. Высокий шпиль над старой крепостью. Его соборы и, в чем-то мистичные, колодцы, которые рисовали восторженные, но пьяные художники.

“Сыграть то, что еще не слышал этот мир” – Хранитель даже не догадывался, насколько простое испытание предложил Хаджару.

И тому не требовалась помощь нейросети, чтобы сыграть песню, которая в детстве была гимном его бессильным попыткам выжить и доказать всем, что он тоже имеет право на место под солнцем.

Окровавленные пальцы, давно не трогавшие струн, родили первые звуки старой баллады. Баллады, написанной о книжных детях, не знавших битв, изнывавших от мелких своих катастроф.

Хаджар играл и играл. Неловко, порой хрипя, он пел старые стихи, благодаря которым находил себе утешение в чтении тысяч книг.

Там. Где-то в прошлой жизни. В далеком, холодном мире под названием “Земля”.

Выдав последнюю ноту, Хаджар не отложил Ронг’Жа. Он лишь сложил на нем руки и посмотрел на Хранителя.

– Красивая песня, – сказал голем. Он смотрел прямо в глаза Хаджару. – И красивый мир. Удивительно, Северный Ветер, ты пришел оттуда, где нет пути развития и где Река Мира лишь небольшой ручей, доступный лишь единицам. Но при этом вы тоже все врем воюете… но за что? За что воевать, Северный Ветер, если всем хватит места под вашим солнцем?

На мгновение Хаджару стало стыдно за свою попытку сжульничать. Ведь если Хранитель был способен заглянуть ему в душу, то прошлое на Земле вряд ли было для него такой уж тайной.

– Не бойся, Северный Ветер, я скован не простыми клятвами, а суть, которую в меня вложил мой создатель. Я “не смогу” никому и никогда поведать твои секреты.

Хаджар кивнул.

– Наверное это непросто, – вдруг произнес он. – Знать, кто твой создатель.

Хранитель молчал. Дольше, чем можно было бы подумать.

– Сложнее, – наконец ответил он. – чем не знать этого.

Хаджару хотелось задуматься в чем принципиальная разница между ними –созданными Богами и между големами, созданными адептами.

Ему казалось, что в этом заключена какая-то мудрость. Но, возможно, эта мудрость была как те знания, о которых пели барды – слишком тяжела и разрушительна для нынешнего уровня развития Хаджара.

– Я жду песню, Северный Ветер. Песню, который не слышал этот мир.

Хаджар занес руку над струнами Ронг’Жа. Занес, да так и замер. Испытание, которое казалось простым, оказалось еще проще.

Ведь что сложного для человека, выживавшего благодаря музыке, написать песню. Так же, как для бродячего сказочника придумать очередную историю, которая накормит его вечером.

Если твой ужин зависит от твоих умений, то, почему-то, вдохновение никогда тебя не покидает. Это Хаджар знал на собственном опыте.

За свою жизнь на Земле он придумал десятки песен. Многие из которых становились, как говорили на Земле, “хитами”.

Но, почему-то, сейчас, его пальцы так и не опускались на струны. Капли крови, выбивая едва слышимую мелодию, падали на инструмент.

Хранитель стоял и смотрел на застывшего Хаджара.

И только в этот момент он вдруг понял, каким из волков, белым или серым, был он сам – Хаджар Дархан. И, как бы ему не хотелось считать себя серым, на самом деле – он был белым.

Ибо в момент, когда у него все отняли, когда дали испытание, которое не требовало от него ничего наносного, ничего заемного, он вдруг оказался бессилен.

Здесь не нужно было превозмогать себя. Не нужно было биться с врагами. Не нужно было делать невозможное. Не нужно проливать литры крови, прорубаться сквозь строй солдат, осаждать крепость или спасать родину.

Лишь придумать песню.

Хоть самую простую

Из двух слов и трех нот.

Но Хаджар не мог. Потому, что за годы путешествий, он случайно позабыл, кто он такой на самом деле.

– Эта песня, – Хаджар прокашлялся. – О человеке, который искал… искал… искал завтра. И, каждый раз находя его, терял.

Пальцы коснулись струн. Хаджар запел.

Он рассказывал историю. Историю о человеке, который просыпаясь с утра, пытался отыскать завтрашний день, ибо в нем он должен был встретить своих друзей, обнять мать и отца, утонуть в волосах любимой. Увидеть новые страны, побывать в новых городах.

Но каждый раз, когда человек оказывался в завтрашнем дне, то понимал, что это лишь очередное сегодня. А недавнее завтра, вдруг, неожиданно, оказывалось опустевшем и запылившемся вчера.

Хаджар играл и пел, погружаясь все глубже и глубже в придуманную, буквально на ходу, историю.

Хранитель, облокотившись на метлу, слушал его со слегка прикрытыми глазами. Но даже так, он видел больше, чем мог Хаджар.

Голем видел, как беспомощно дрожала испуганная метка на спине Хаджара, как кружил даже в этом, искусственном мире, вездесущий ветер и как сияла душа Дархана.

Хаджар закончил играть вовсе не в зале с красивой, изящной мозаикой. Не в золотом помещении, где фонтаны искрили драгоценными камнями и не в палатах, обитых парчой и бархатом.

Нет, он стоял на заднем дворе башни. Шелестели кроны Леса Знаний. Суетились ученики.

Подметал пол простой, невзрачный старик.

– Дневник путника, в которым описан свиток “Пути Среди Звезд” в твоем пространственном кольце, – произнес старик.

Хаджар же, будто сам не свой, прижимал к груди потрепанный, местами потрескавшийся, скрипящий Ронг’Жа.

Затем, опустившись на колени, он отложил инструмент в сторону и, нисколько не чураясь взглядов десятков учеников, коснулся лбом земли.

– Спасибо, достопочтенный Хранитель.

Старик лишь кивнул и продолжил мести. Перед тем, как скрыться за поворотом, он едва слышно прошептал:

Глава 816

Сидя под сенью яблони, одной рукой удерживая её надкушенный плод, второй Хаджар листал лежащий на колене дневник.

Некогда, вероятно, весьма справный походный журнал, сейчас он выглядел не так презентабельно. Кожаная обложка местами потрескалась, а где-то и вовсе прохудилась настолько, что обнажила желтые страницы.

Тесемки давно уже выглядели жалкими огрызками. Слишком короткими, чтобы связать их в узел. Из-за этого края страниц обтрепались и надорвались.

Но, тем не менее, дневник выдержал прикосновение времени. Прошел сквозь века, сохранив внутри нити неясного почерка.

Благо язык, на котором писал автор, не был настолько стар, чтобы нейросеть не смогла его расшифровать. Пусть на каждое предложение и уходило по несколько минут перевода, но, тем не менее, уже вскоре Хаджар, жуя яблоко, смог обнаружить перед собой очередную голографию.

Нейросеть, в буквально смысле, спроецировала перед его взглядом, прямо на страницы дневника, новый текст.

– “… тридцать лет уже минуло со смерти Бродячих Пней”, – Хаджар понятия не имел, как пень может быть бродячим, да и вообще – умереть. Но, учитывая ту грамматику, которую использовала нейросеть, то скорее всего это было название какой-то организации. – “Последним я проводил к праотцам Тура. Его погребальный костер порой сниться мне по ночам… Сон уходит от меня…”

После этого запись обрывалась. Пятно на страницах само по себе говорило о том, что что-то пролили на дневник.

Впрочем, в следующих же строках этому находится пояснение.

– “Уже четыре года я в очередном плаванее. Мы ищем морской путь к Стране Драконов… Кого я обманываю – его ищу я, а команда верит, что мы идем по следу несметных сокровищ… Что же, в каком-то смысле они не ошибаются.”

Хаджар выдохнул и оторвал взгляд от желтых страниц дневника. Школа Святого Неба все еще сохраняла внешнее спокойствие при небывалом внутреннем потрясении.

Ученики степенно ходили между полигонами, залами лекций и общежитиями. Около Зала Славы, как и всегда, собиралась шумная толпа, которая призывала людей отправиться на очередное задание для школы.

Разумеется, в самых разных местах парка, можно было обнаружить островки учеников, занятых обсуждением текущего положения дел на Турнире.

Вот только при всем этом внешнем спокойствие, чувствовалось, как внутри у каждого ученика натянута струна. Каждую секунду, каждый день, они были готовы к тому, что Император призовет их под свои штандарты.

Война буквально застыла в воздухе.

– “… мой учитель, один из дюжины последних Великих Драконов”, – продолжил читать Хаджар. Интересно, как давно прошли эти события, если в те времена еще не знали летающих кораблей? Неужели больше, чем две тысячи лет назад? – “Синий Пламень, Ху Чин, порой я слышу его голос. Но он, почему-то, говорит лицом барона Рекера… грехи прошлого продолжают меня преследовать и, как бы далеко я не уплыл, они догоняют…” – дальше несколько страниц из дневника были утеряны. – “Сегодня полная луна… она напоминает мне о тех временах, когда я странствовал с Бродячими Пнями. Наверное, это были лучшие годы в моей жизни… Вчера слышал песню “Большого Приключения”. Её пели матросы… многое в ней неправда, но сердце, почему-то, немного скрепит…”

Хаджар не припоминал ни одной бардовской песни с подобным названием.

– Анализ данных, – отдал он мысленный приказ нейросети.

[Обработка запроса… Запрос обработан. Предположительная дата начала ведения дневника: 2300-2800 лет назад]

Даже если взять нижнюю границу срока, который неизвестно каким образом вычислила нейросеть, то получалось, что записям как минимум двадцать три века.

Для жизни таких существ, как Фэйри, Хозяева Небес или Бессмертные – все равно, что день для смертного и неделя для адепта.

Но для Хаджара – невероятный, попросту даже немыслимый срок.

– “Я помню историю Ху Чина. Забывшись, он рассказывал мне о том, как некогда, до изгнания на Западный Предел, он сторожил сокровищницу Императора Страны Драконов. Он рассказывал о том, какие сокровища там хранятся. Но, среди множества Божественных артефактов, техник Божественного уровня и прочего добра, он с придыханием говорил лишь об одном – о свитке второго тома техники “Пути Среди Облаков”. Он называл его “Путем Среди Звезд”.

Хаджар вновь отвлекся и устало помассировал виски. И почему он сразу не мог догадаться, что тайна, на которой, как сказал Хранитель – держится власть нынешнего Императора Драконов, будет находиться… ну, хотя бы, в таинственном подземелье.

Или, на крайний случай, в логове демонов.

Нет, разумеется, свиток хранился в сокровищнице столицы Страны Драконов. И, пожалуй, на весь их регион, сложно было отыскать места более защищенного. Проклятье, Хаджар вообще сомневался, что к нынешнему времени Император не достиг какой-нибудь ближайшей к Бессмертному ступени развития.

Если вообще не сравнялся с ними по силе.

– “Думаю, заглянуть в сокровищницу. Я слышал там есть жемчужина, которая переливается всеми цветами радуги… она подойдет к моей коллекции. Осталось только верно следовать карте, которую нарисовал мне Ху Чин. Карта к копии ключа, ведущего в сокр…”

Хаджар захлопнул дневник и огляделся. Поблизости от него никого не было, что, разумеется, не могло не радовать.

Как всегда – одно лишь знание о том, что существовала копия ключа к сокровищнице Императора Драконов, могло привести к краху всего Дарнаса.

Осторожно, контролируя окрестности, Хаджар приоткрыл следующую страницу дневника. Взглянув на неё лишь мельком, он пролистал страницы, убедился в том, что они пусты, а затем усилием воли превратил древнюю “рукопись” в прах.

Порыв ветра подобрал мельчайшую бумажную пыль и унес её куда-то в сторону горизонта.

– Проклятье, – выругался Хаджар. – это даже не смешно… Очередная карта?.. Проклятье!

В прошлый раз, когда Хаджар пользовался картой, это привело к тому, что он сперва едва не погиб в Грэвэн’Доре, а затем в… храме первого из Дарханов. А закончилось все это тем, что Пустоши заполонила орда демонов.

Благо Князь этих самых Демонов, в лице Хельмера, решил, что нападение не санкционировано, так что всех наглецов отправили к праотцам… ну или там в среде демонов ответственен за посмертие.

– Хаджар.

Хаджар вздрогнул и, вскочив со скамьи, обнажил Черный Клинок. Поняв, кто его окликнул, он выругался. Довольно грязно. Благо Дора была уже привычна к манере выражаться отдельно взятого варвара, так что не стала обращать на это внимания.

– С тобой все в порядке, друг мой? – вопросительно “изогнул” бровь Эйнен. – Ты как сам не свой.

– Я свой, – попытался отшутиться Хаджар, но вышло криво. В конце концов не каждый день в твоей голове поселяется знание, способное уничтожить целую Империю. – Мы ведь договаривались встретиться около выхода.

– Да, – Дора слегка отстранилась от островитянина и заглянула за спину Хаджару. – только это было три дня назад. Мы уже пол школы обошли, пока не выяснили, что ты отправился в Башню Сокровищ.

Три дня…

– Судя по медальону, – Эйнен указал на висящий на груди Хаджара, нефритовый кулон. – ты прошел их успешно.

– Успешно, – не стал отрицать Хаджар. Но, задумавшись, добавил. – Хотя, с какой стороны посмотреть… Почему такая спешка? Вы оба как-то сильно встревожены.

– Если не брать в расчет, что тебя не было три дня, – и когда только эльфийка обучилась тонкому искусству сарказма… – то мы упустили все то время, что могли готовиться к аукциону.

– Аукциону?

– А разве ты не собирался продавать Ядро Ана’Бри? Подпольный аукцион для дворян и аристократов начнется уже через три часа.

Глава 817

– Я конечно понимаю, что ты ей всецело доверяешь…

– И тебе тоже следовало бы, – перебил друга Эйнен. – Если бы не Дора, мы бы сюда даже не попали.

– Вот это меня и настораживает, – вздохнул Хаджар. – Ты не подумай, я нисколько не сомневаюсь в её верности тебе, но ведь её могут сдерживать такие клятвы, о которых мы даже не подозреваем.

Сверкнуло лезвие ножа, который Эйнен вытащил из складок своих национальных, белых одежд, в чем-то отдаленно напоминающих платье.

Если бы не полное доверие, которым Эйнен располагал со стороны Хаджара, то тот немного напрягся бы такому жесту. Но друзья настолько верили друг другу, что без раздумья доверили бы свою жизнь в руки другого. Да, и чего уж там, отдали бы эту самую жизнь за ближнего.

– Ты этим ножиком ногти стричь собрался? – шепнул Хаджар.

В компании Доры, идущей немного впереди, они двигались в … нет, вовсе не подземелье или канализации, как можно было бы предположить исходя из названия “Подпольных Аукцион”, а в центре широкой процессии.

Весь проспект, находящийся в центре торгового квартала Даанатана, был отцеплен по этому случаю. В небе взрывались фейерверки. Всюду сновали босоногие ребятишки, пытающиеся хоть одним глазком урвать картину происходящего.

Тысячи дворян и сотни аристократов стекались к зданию, в чем-то внешне напоминающим пирамиду. На крупной вывеске значилось “Главный Аукционный Дом”. Весьма простое название, но, зато, только по делу.

– “Подпольный аукцион, да?” – думал Хаджар, когда впервые увидел происходящее. – “С таким же успехом, можно войну между Ласканом и Дарнасом назвать “маленькой, тайной операцией””.

– Это специальный артефакт. Если задать человеку вопрос, на который он не может ответить, то, если он держит в руках этот нож, тот начнет сиять золотым.

Хаджар уважительно хмыкнул. Подобный “изобличитель” клятв в нужный момент может сыграть весомую роль.

– Дорого, наверное, обошелся.

– Не дороже жизни, – своим привычным, философским тоном, парировал Эйнен.

– Вы долго будете шептаться? – Дора замедлила шаг и как-то очень легко и незаметно втиснулась между друзьями. – Или уже посвятите меня в свой план?

– Скажи, а аукцион всегда такой… секретный? – спросил Хаджар.

Как раз в этот момент один из спешащих дворян толкнул его в плечо и, на ходу извинившись, скрылся в толпе. По границам проспекта стояли легионеры и члены корпуса стражей. И, может это лишь паранойя, но Хаджару казалось, что нет-нет, а в его сторону бросали весьма недружелюбные взгляды.

– Это дань традициям, – ответила Дора. – в давние времена, когда Дарнас переживал не лучшие свои годы, подобные аукционы были строго запрещены. И знать, чтобы хоть как-то обмениваться знаниями и опытом, создала подпольный аукцион. Сейчас же… И вообще – не уходи от темы. В чем заключается ваш план?

Хаджар с Эйненом переглянулись. Островитянин скосил взгляд в сторону артефактного ножа, а затем спрятал его обратно в складки одежды.

Может они оба и доверяли Доре, а один из друзей и вовсе был связан с ней, пожалуй, самыми крепкими узами, которые только существуют в этом мире, но… Жизнь научила каждого из друзей, что порой даже самые надежные вещи могут быть использованы в самой извращенной манере.

И все же, если бы Эйнен в этот момент промолчал, то, скорее всего, ты, что он испытывал к Доре, не было бы тем светлым, истинным чувством, что могут пронести два адепта сквозь тысячи и тысячи лет.

– Мы собираемся продать Ядро.

Дора едва не сбилась с шага и посмотрела на идущего рядом островитянина.

– То есть – вы не шутили?!

– Мы были абсолютно серьезны, – кивнул Хаджар.

– Вы хоть понимаете, что это Ядро имеет колоссальное стратегическое значение?! – Дора, в сердцах, перешла на повышенный тон, но, опомнившись, понизила голос. Хотя, учитывая защитные чары Эйнена, это было не так уж и необходимо. – Вы видели Ярость Смертного Неба? Этот огромный корабль?!

– Да.

– Так вот, как я слышала от отца, он не взлетит без Ядра Ана’Бри!

Хаджар лишь пожал плечами.

– Насколько я помню, Ярость Смертного Неба вполне успешно парил над Озером Грез.

– Вот именно, – стояла на своем Дора. – он лишь парил. И, чтобы бросить пыль в глаза шпионам Ласкана и послам других Империй, Его Императорское Величество на один этот короткий полет гиганта потратило полугодовой запас накопителей целого флота!

Хаджар нисколько не сомневался в правдивости слов Доры. Более того, он прекрасно понимал, с какой истинной целью Морган пригласил такое количество послов на Турнир Двенадцати.

Сделал он это вовсе не для того, чтобы проявить уважение или создать атмосферу праздника. Нет, он лишь показывал возможным стервятникам, которые могут надеяться откусить кусок, пока два свирепых хищника дерутся, что подобные идеи могут оказаться фатальными.

Морган попросту тряс оружием и, как правильно выразилась Дора, бросал пыль в глаза.

– Если Императорскому роду так нужно это Ядро, то они могут просто его купить.

Дора, будто выброшенная на берег рыба, молча открывала и закрывала рот. И так, до тех самых пор, пока они не подошли ко входу в здание аукциона.

Их, что не сильно удивило Хаджара, встретили два Безымянных. И, судя по гербу на их Императорских доспехах, все они принадлежали корпусу стражей.

– Протяните ваши пространственные артефакты, – прорычал один из вояк. Видимо, Хаджару не показалось и корпус был прекрасно осведомлен в том, кто их должен посетить.

Все трое, включая Хадажра, покорно протянули пространственные артефакты. Хаджар – кольцо, Эйнен – цепочку, а вот Дора – заколку для волос.

– Оружие и доспехи внутри Аукционного Дома запрещены. Любой конфликт будет приравнен к враждебным намерениям против короны. Это ясно?

– Ясно, – хором ответили все трое.

– Замечательно, – в руках одного из Безымянных показалась амулетная пластина из незнакомого металла. Он провел ею над артефактами посетителей и те вспыхнули волшебными рунами. Точно такими же, какими запечатывали при входе в Запретный Город. – Надеюсь, удача будет вам сопутствовать.

Безымянные отодвинулись в сторону и пропустили друзей внутрь. Перед тем, как Хаджар пересек порог, его поймал за руку один из стражей.

– Северный Ветер, – прошипел он. – хоть одно неверное движение с твоей стороны и, клянусь всеми богами, я лично отправлю тебя к праотцам.

Хаджар не был бы собой, если бы спустил, пусть и Безымянному, такое, откровенно хамское поведение.

– А спасение жизни Императору тоже считалось – неверным движением? Просто, ребята, что-то не видел вас в тот вечер поблизости.

На Хаджара едва было не опустилась аура жуткой мощи, как горячего стража схватил за плечо его напарник.

– Он того не стоит, – прошептал более мудрый страж, а затем отстраненно кинул Хаджару. – иди куда шел, Хаджар Дархан. И постарайся не привлекать наше внимание.

Хаджар слегка поклонился второму стражу, развернулся на каблуках и вошел внутрь. В этот момент он не знал, что за ним, как и за самими Безымянными, внимательно следят.

Следят те, кто уронил свою честь, когда заказанная им цель смогла дважды избежать смерти.

Глава 818

Внутри аукционный дом, как и снаружи, тоже выглядел пирамидой. С той единственной разницей, что с улицы это была пирамида, направленная вершиной в небо, то внутри – уходила на сотни метров внутрь земли.

Таким образом здание формировало нечто не подобии прямоугольного веретена.

Дворяне и аристократы рассаживались на рядах алых скамей и столов. И чем ближе к сцене, где уже стоял местный аукционист, тем меньше людей могло поместиться за уменьшающимися рядами.

Не трудно было догадаться, что чем ниже – тем выше статус сидящего и, следовательно, меньше мест.

Все, при беглом осмотре, Хаджар насчитал ровно девятьсот девяносто девять рядов.

Что же, может он не знал и в это числе существовала какая-то своя магия? Уже не первой раз он сталкивался с явлением, в котором присутствовало подобное значение.

– И куда нам? – буднично спросил Хаджар.

С равным комфортом для себя он сел бы как вплотную к сцене, где, учитывая знакомые волосы и глаза, располагался Императорский род, так и на самой границе с входом.

Причем, самое удивительное – чем ближе к сцене, тем менее вычурные и пестрые одежды с минимальным количеством украшений.

А чем ближе ко входу – тем цветастее, внешне дороже одежды и больше драгоценных металлов и камней. Это лишний раз доказывало, что тем, кто и так знает себе цену, не имеет смысла выставлять её на всеобщее обозрение.

Если сравнивать с борделем, то самые элитные его работницы всегда выглядят скромнее остальных. Им не надо надевать на себя ценник – все, кому нужно, и так все о них знают. Те же, кто нет – стоят слишком низко по социальной лестнице, чтобы позволить их присутствие.

Высший свет всегда казался Хаджару в чем-то схожим с публичным домом. Те же нравы и мотивы, только с другими приправами.

– Третий ряд снизу, – Дора повела их к лестнице. Всего их здесь было четыре и та, по которой спускались друзья, на фоне остальных выглядела немного пустынной.

– Высоко забрались, – присвистнул Хаджар. Эйнен, как и в большинстве случаев, продолжал сохранять невозмутимое молчание. – Или наоборот –низко… при дворе никогда не поймешь, поднялся ты или тебя…

– Опустили, – прогрохотало за спиной Хаджара.

Тому не нужно было оборачиваться, чтобы узнать хозяина баса. Им, разумеется, был Гэлхад, один из младших наследников клана Вечной Горы.

Гигант, который, как и все его родственники, не выделялись бы своей статью разве что на фоне степных орков Ласкана.

– Приветствую, Хаджар, – Гэлхад протянул руку. Хаджар ответил на жест. Может, не так давно, они и хотели лишить друг друга жизни, но, жизнь, сложная штука. Теперь они, возможно, могли считаться хорошими знакомыми. Как минимум – союзниками, объединенными одной целью. – Поздравляю тебя с прохождением испытания Башни Сокровищ.

– Приветствую, Гэлхад, – ответил Хаджар на жест. Его, не самая маленькая рука, буквально потонула в лапище гиганта. – Даанатан слухами полнится, да?

На это великан лишь подмигнул.

Анис, идущая позади своего спутника, сдержано кивнула. А её братец, Том Динос, и вовсе – презрительно фыркнул.

Странный он малый, этот младший наследник Хищных Клинков. Иногда может казаться надежным, не из робкого десятка, союзников и крепким воином, а затем вновь надменным аристократом, рядом с которым тесно из-за раздутого эго.

– Хочу предупредить тебя, Хаджар, – Анис, легко обогнув Гэлхада, поравнялась с Хаджаром. – Все аристократы знают, о том, что ты принес на аукцион. А сам Император Морган отдал негласный приказ ни при каких обстоятельствах не покупать у тебя Ядро. Когда аукционист озвучит цену –никто её не перебьет и ты уйдешь ни с чем.

Хаджар не стал говорить о том, что прекрасно это понимает. Минимальная цена за любой артефакт всегда была – одна императорская монета. Именно такой ценник, на любой лот, озвучивал аукционист. А суммы, порой достигавшие астрономических значений – целиком и полностью заслуга бьющихся деньгами адептов.

Ну и еще работников самого аукциона, которые вовремя сливались с толпой и подливали масла в огонь денежной битвы, но это уже другая история…

– Спасибо за беспокойство, Анис. Но, наверное, ты бы не стала меня беспокоить по этому поводу, если бы у тебя не было другого предложения.

Глаза Анис слегка помрачнели. Ей, скорее всего, самой была неприятна эта ситуация. Особенно учитывая то, что произошло между ними в Грэвэн’Доре.

– Мой… мой… – она некоторое время боролась с собой, а затем выпалила. –Глава Хищных Клинков готов предложить тебе полтора миллиона императорских монет.

Если бы не десять лет жизни в качестве бродячего актера-уродца-циркача, то Хаджару бы точно не удалось сохранить нейтральное выражение лица.

Так же, как это не удалось никому из идущих рядом. Все, включая Тома и Дору, выглядели как громом пораженные.

Полтора миллиона императорских монет… Общая стоимость квартала беднейшего, но, все же, одного из Семи Великих Кланов Дарнаса – Небесного Ветра, была куда ниже этой суммы.

Вряд ли Хищные Клинки, при всей их неоспоримой мощи, могли распоряжаться такими суммами. Иными словами, через уста главы Диносов, это предложение озвучивал сам Император Морган.

– Заманчиво, – только и ответил Хаджар. – но, прости, на кону стоит нечто, куда большее, чем просто деньги.

– Деньги?! – от баса Гэлхада задрожали ступени. – Тысяча имперских монет –это деньги. Сто тысяч – пусть и большие, но деньги. Но полтора миллиона… Хаджар, это не деньги, это целая страна или армия! Да если бы мне…

Гэлхад осекся, покачал головой и замолчал.

Больше шестеро адептов не разговаривали. Они уселись за третий ряд, где собрались младшие и старшие наследники аристократических кланов.

Хаджар, с удивлением для себя, отметил то, что знает некоторых из них. На втором ряду, как и положено, сидели непосредственно главы Великих Кланов. У некоторых, кстати, имелось по нескольку жен, что не возбранялось законами Дарнаса, но порицалось в обществе сильных адептов.

Узы истинного союза могли связать лишь двух адептов – это всем известный факт. И бывали случае, когда они связывали однополых адептов, но еще никогда – нескольких сразу. Так что подобные полигамные союзы были насквозь расчетными.

На первом ряду, помимо Императорского рода, включая самого Моргана, собрались еще и послы Империй, а так же некоторые люди, которых Хаджар видел впервые.

Одного из них Хаджар узнал благодаря описанию Оруна. И, если и остальные были “такими же”, то получалось, что все они – Великие Воины или, как их называли барды – Великие Герои Дарнаса. Всего, считая Оруна, в Империи их было пятеро или около того.

Один, вроде, пропал без вести и еще двое считались умершими, но тел их никто не видел. Так что вполне возможно, что Великих было и больше.

Когда народ, более менее, заполнил зал, аукционист, одетый в строгий, черный камзол, взял слово.

– Рад приветствовать вас на очередном Подпольном Аукционе! – по традиции, зал ответил гробовой тишиной. – Сегодня мы представим вам лучшие из чудес нашей родины! И, надеюсь, каждый найдет что-то себе по душе. Так что, не откладывая дела в долгий ящик, с гордостью представляю вам первый лот этого вечера, – аукционист картинно взмахнул рукой и со стоящего рядом пьедестала слетел серый покров.

По рядам тут же пролетел восторженный шепот, постепенно переходящий в шквал голосов и даже криков. На подставке лежал классический меч с узким клинком. Вот только сейчас по лезвие, порой, пробегали синие всполохи.

– Рад представить вам – Божественный Артефакт! Меч Синего Ветра! Каждым взмахом, благодаря своим свойствам, он способен создать поток режущего ветра, равный по силе технике мечника уровня Неба!

Хаджар, возможно единственный из всех, увидел, как к нему повернулся Император Морган и подмигнул.

Глава клана Хищных Клинков поднял руку и произнес:

– Сто тысяч императорских монет!

– Сто тысяч раз… Сто тысяч два…

– Сто пятьдесят тысяч! – закричали сзади.

– Сто пятьдесят раз…

– Сто семьдесят тысяч! – прозвучало где-то сбоку.

Хаджар прикрыл глаза и выдохнул. Кто бы сомневался, что Морган будет играть грязно. Но чтобы настолько?!

Глава 819

– Семьсот двадцать тысяч, продано! – аукционист ударил молотком по деревянной шайбе.

Одновременно с этим стуком на сцену вышло несколько работников аукционного дома. Каждый, без малого, Рыцарь Духа Развитой стадии. Хотя, оно и не удивительно – наверняка с ворами в этом доме боролись так же, как в крестьянском с крысами.

– Спасибо, спасибо, – Брустр благодарно покивал в ответ на раздавшиеся в его честь аплодисменты.

Несколько соревнующихся за Божественный меч дворян разочаровано приземлились обратно на свои места. Удивительно, но из десятков тысяч присутствующих на “подпольном аукционе” не все боровшиеся за Меч Синего Ветра располагались на первых рядах.

Были и такие, что называли свои суммы за сотым и, даже, куда дальше. Вообще, Хаджар уже давно перестал удивляться численности населения Даанатана.

Тем более, что на Турнир и, следовательно, подпольный аукцион съехались дворяне со всех концов необъятного Дарнаса. От самого захудалого барона, до герцога, в чьих владениях находилась территория чуть ли не вдвое большая, чем весь Лидус.

Прямо на столе перед Брустром появилась небольшая деревянная плашка с иероглифом. Учитывая, что пространственный артефакт главы Хищных Клинков был, так же, как и у всех, запечатан магией, то плашку он попросту убрал в рукав.

– Браво, достопочтенный глава Хищных Клинков, – вновь, так же картинно, как и в первый раз, поклонился аукционер. – а теперь, с вашего позволения, я готов представить вам следующий лот…

Хаджар уже скрипел зубами. Морган убивал сразу нескольких зайцев и все это лишь одним “камнем”. С одной стороны он искушал Хаджара принять явно заниженное, по стоимости, предложение.

Ядро Ана’Бри никак не могло стоить всего полтора миллиона монет. Пятнадцать миллионов – в это Хаджар еще мог поверить. Но не полтора.

– Статус Черного Клинка, – мысленно приказал Хаджар.

[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. До эволюции объекта “Черный Клинок” осталось 78,24%]

– Процент эволюции при поглощении объекта уровня Божественный артефакт?

[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. Результат вычислений - 9,5%]

Иными словами, для того чтобы Черный Клинок перешел на уровень Божественного артефакта и получил первое “свойство” (что именно они означали, как появлялись и за что отвечали, Хаджар не знал. Такие знания в Даанатане были доступны лишь единицам) Хаджару нужно было скормить мечу примерно восемь артефактов Божественного уровня.

И это не говоря о том, что слив Черный Клинок с реальным артефактом, Хаджар был способен использовать две техники одновременно, что приравнивало его по силе к монструозным обоеруким мечникам.

Конечно же Морган понятия не имел о свойствах меча Хаджара, но он прекрасно понимал другое – подобный меч идеально подошел бы и самому Хаджару.

Наверняка Император подрастряс свою сокровищницу. Призы для Турнира Двенадцати, состоящие из Божественного артефакта и техники медитации, первого её тома, которая приведет к Безымянной стадии. А теперь еще и лоты для аукциона.

По слухам, наполнившим столицу, во всей Империи, считая предметы из легенд, не наберется и десятка Божественных артефактов.

Раньше вообще считалось, что на весь Дарнас их не досчитают и пяти, но пред войной собирали все силы, которые только могли.

– … прошу внимания, – продолжил аукционист и стянул покрова со следующего, вынесенного на сцену, пьедестала. И вновь трибуны ахнули, а затем дружно, создавая атмосферу абсолютной тишины, затаили дыхание. – Божественная Броня Цветущего Лотоса. Её свойство таково, что при повреждении, бутоны лотоса, изображенные на ней, раскроются и поглотят четверть от энергии и мистерий, вложенных в удар.

Хаджар едва было не выругался, но все сдержался. На пьедестале лежала, пожалуй, самая необычная броня, которую когда-либо видел Хаджар.

Начать стоило с того, что она, к удивлению, была сделана вовсе не из металла! А скорее из того же необычного, тканного материала, что и платок, с которым так легко расстался драконий Мастер. Кстати сам он, несмотря на то, что аукцион подобного рода должен был быть для него без безынтересен, проявлял большое участие в происходящем.

Может для Страны Драконов Божественные артефакты были так же ценны, как в Дарнасе – Императорские?

Так или иначе, перед глазами дворян и аристократов предстало изысканное, белое одеяние. Переливаясь на свету стальными полосами, они сверкало вышитыми на его поверхности цветками лотоса. И, Хаджар мог поклясться, что лепестки слегка шевелились. Будто дрожали на ветру.

Интересно, а Хаджар сможет переработать свой Зов таким образом, чтобы он… нет, не обзавелся лепестками, а перестал выглядеть как доисторическая, громоздкая груда металла.

Сражаться в просторных одеждах для Хаджара было привычней.

– Сто пятьдесят тысяч раз…

Началась битва за броню. В качестве сражающихся сперва выступила едва ли не половина аудитории подпольного аукциона. Но, чем выше цифры, тем быстрее отсеивались желающие. В конце концов, четверть миллиона имперских монет – столько не стоили и некоторые баронства.

Не каждый мог свободно распоряжаться подобным состоянием.

В конечном счете битва свелась к участию всего четырех людей.

Двое из них были относительно хорошо знакомы Хаджару – отец Гэлхада, глава Вечной Горы, глава Тарезов и еще двое дворян с седьмого и шестого рядов.

– Тебе лучше отступить, Тулио, – медведем прорычал великан Вечной Горы. –Восемьсот сорок тысяч!

– Восемьсот сорок тысяч раз…

– С чего бы, Данахэд, – прозвучал смех с задних рядов. Дворянин в черных одеждах приподнялся со своего места и озвучил жуткое: – Миллион имперских монет!

– Так хочешь, чтобы твоя дочь победила в Турнире, несчастный? – к Данахэду присоединился и Сальм Тарез. Из всех аристократов он был единственным, кто вырядился словно новогодняя елка. От блеска дорогих одежд и драгоценных камней слегка слепило глаза. – Миллион сто тысяч!

Анис, в этот момент, украдкой посмотрела на Хаджара. Тот в ответ лишь пожал плечами. Какое бы предложение через неё не озвучивал Брустр Динос, это никакого отношения не имело к Анис.

– Что, аристократы и дальше будут отнимать у всей страны её блага? –прищурился дворянин. Четвертый соревнующиеся отсеялся и преспокойно уселся обратно за стол. Что-то подсказывало Хаджару, что на самом деле цену подбивал работник аукциона… – Миллион сто пятьдесят!

– Миллион сто пятьдесят раз…

– Миллион двести! – гаркнул Данахэд.

– Побойся богов, достопочтенный! – засмеялся Сальм. – Миллион триста! Твои сыновья в этих доспехах будут выглядеть последними мужеложцами! Кстати, удивлен, Брустр, что ты не сражаешься за такой прелестный наряд. Твой сын бы оценил.

– Собаки лают, Сальм, – Брустр даже в лице, после столь открытого оскорбления, не изменился. – а караван идет. И, вроде, ты тоже сыну наряд подбираешь.

– Сыну? Такое уродство?! Нет, дорогие друзья, я наряжу в него наложницу, а вечером займусь с ней любовью! – Сальма нисколько не смущало, что рядом с ним сидело три, прелестнейших создания – его жены. – Два миллиона!

Зал ахнул. Два миллиона! Каким бы Божественным, в прямом и переносном смысле, не был артефакт, но двух миллионов имперских монет он уж точно не стоил.

К тому же, если бы кто-то умудрился его повредить, то во всем Дарнасе не сыскался бы мастер, способный починить подобное произведение искусства.

Именно поэтому артефакты высокого качества и уровня стоили дорого, но не настолько немыслимые суммы. В конце концов, это было вложение, которое однажды могло полностью “сгореть”.

– Два миллиона раз… – с придыханием начал отсчет аукционист. Зал, к этому времени, уже немного успокоился. – Два миллиона два…

– Я тебе этого не забуду, Сальм, – Данахэд с такой силой приземлился на скамью, что вибрации ощутили даже на двухсотых рядах.

Тарез проигнорировал завуалированную угрозу, а вскоре и перед ним появилась плашка с иероглифами.

Дворянин, проигравший в денежной битве, уже шептался со своими соседями. И этот шепот, разлетаясь по рядам, нес лишь одну мысль – проклятые аристократы.

Император наблюдал за происходящим с легкой полуулыбкой, а на сцену выносили уже третий лот.

– Достопочтенные, достопочтенные! Минуточку внимания! Одна из жемчужин сегодняшнего вечера, – очередной срыв покровов и гробовая, в чем-то даже пугающая тишина. – Пилюля Стального Сердца!

Глава 820

Алхимия в Империях находилась на достаточно развитом уровне. Но, разумеется, даже близко не на том, которого достиг их сеньор – Страна Драконов.

Хозяева Небес, обретя разум еще в те времена, когда люди лишь начали строить первые деревянные поселения, достигли действительно значимых высот в алхимии.

И все те, “легендарные” пилюли, которые находились в катакомбах или древних усыпальницах, на самом деле принадлежали Драконам.

В том числе и пилюля “Стального Сердца”. Проглотив такую, любой адепт, даже если он был лишь Небесным Солдатом, мгновенно возносился на уровень Пикового Повелителя.

Разумеется у такой силы была и своя цена – приняв подобную пилюлю адепт ставил крест на своем развитии. Выше Пикового Повелителя ему не было суждено подняться. А Дух, который будет сопровождать его по жизни, будет тем, что вживил алхимик в пилюлю.

Вроде как, в Стальном Сердце, это был простой дух железного пса. Отсюда и такое название.

– Понимаю ваше оживление, господа, – с легкой ноткой сарказма, высказался аукционист. – редко когда в наши руки попадает нечто столь же бесценное. Оценивать эту пилюля деньгами нет смысла. Никто, кроме нашего достопочтенного, – аукционист в третий раз поклонился. – Императора Моргана, не сможет себе позволить её купить. Поэтому, как всегда в подобных случаях, мы предлогам вам обмен. Предмет или услуга, равная по стоимости этой пилюли! Их конвертированная в монеты стоимость должна начинаться со ста тысяч! И, каждый из предложенных предметов должен быть очно нам продемонстрирован, а услуга подкреплена клятвой!

Зал тут же взорвался аплодисментами.

Не стоило забывать, что Пиковый Повелитель находился на вершине пути развития Дарнаса. Добившись такого уровня, адепт мог рассчитывать на вечный почет, уважение и процветание для себя и своей семьи. Более того –далеко не все главы аристократических домов смогли преодолеть порог Пикового Повелителя.

Так что это, в действительности, была элита среди элит. Лишь Безымянные –стоящие на ровне с богами для Семи Империй, могли с ними посоперничать.

Но в каждой из Империй таких насчитывалось в лучшем случае – около десятка. Сейчас, в предверии войны, разумеется откроется, что их несколько больше – может двадцать, двадцать пять человек, но не более того.

Пиковые Повелители – вот истинные властители Империй. И получить пилюлю, которая не взирая на талант, потраченное время или усилия, вознесет адепта на такие высоты.

Многие за подобную силу были готовы отдать самое драгоценное. В том числе и:

– За эту пилюлю я выдам свою племянницу, – вскочил на ноги Брустр. – Анис Динос, Рыцаря Духа Пиковой Стадии, замуж за любого, на кого укажет владелец пилюли!

От удара кулака Гэлхада даже на дальних рядах люди вынуждено прикрыли лица руками. Ударная волна оказалась такой силы, что смела некоторых, не ожидавших подобного, гостей.

– Не забывайтесь, глава Хищных Клинков! – взревел он. – Анис Динос – моя и…

– Сядь, Гэлхад, – голос Данахэда звучал так же тяжело, как и выглядел сам глава Вечной Горы. – Ты позоришь меня. Не забывай о своем доме. Эта разменная пешка тебе не пара. Пора заканчивать пустые гуляния. Я уже подобрал тебе достойную партию.

Глаза Гэлхада сверкнули сталью и пламенем. Опускаясь на место, он повторил, слегка переиначив, слова отца:

– Я не забуду тебе этого, отец, – а затем убрал руку в складки одежды.

– Не надо, Гэлхад, – одними губами прошептала Анис. – Оно того не стоит.

– Оно может и нет, – прорычал великан. – а вот ты стоишь всего этого сраного мира!

С этими словами Гэлхад положил на стол запечатанный свиток. Хаджару не требовалось помощь нейросети, чтобы понять, насколько древним был этот предмет. Возможно, он пережил эпох больше, чем видел Дарнас.

– Я предлагаю копию свитка, который я получил в испытаниях Сокровищницы Декатера! – прогремел Гэлхад. – Тот кузнец, что сможет его изучить, достигнет уровня, при котором сможет создавать артефакты Божественного уровня!

И вновь зал погрузился в тишину. Хаджар же по-новому посмотрел на великана. Может тот, как и положено аристократу, принимал какое-то участие в интригах отца, но в решающий момент сделал свой выбор.

И выбор этот был вовсе не такой, который бы “сделал честь” его “голубой крови”. А тот, что попросту отвечал его понятиям о чести.

– Сын, ты…

– И я хочу, чтобы все, кто сейчас в этом зале, услышали мои слова! –Гэлхад поднес руку к вышитому на плече гербу. – С этого дня я – Гэлхад из Вечной Горы, больше не являюсь частью дома Вечной Горы! И пусть от меня отрекутся великие праотцы и да сгниет моя кровь!

Гэлхад сжал рукав, а затем сорвал с него герб клана. Весте с тканью полетела и плоть. Кровь заструилась по руке. Стекая на стол, размазывалась широким, багровым пятном.

Гэлхад сорвал не только нашивку, но и с корнем выдрал кусок плоти, на которым был вытатуирован герб.

Кто-то в зале зааплодировал, другие начали сыпать оскорблениями и крутить пальцами у виска. Гэлхад же, сплюнув под ноги отцу, так и остался стоять с гордо поднятой головой.

Хаджар вдруг понял, что уважает этого человека. Может безрассудного, но прямого и гордого – как скала.

Отречься от семьи, значит не только поставить под угрозу свое посмертие, но и, со временем, лишиться всех преимуществ, что давала его аристократическая кровь.

Может через век, может через два или три, но Гэлхад уже больше не сможет похвастаться тем чудовищным запасом энергии, что и его бывшие родственники.

Именно бывшие.

Слова в этом безграничном мире имели важную роль. И эта самая роль подтверждалась на глазах Хаджара. Рана на плече Гэлхада затягивалась жутким, уродливым шрамом.

Слова были произнесены. Услышана и приняты суть Рекой Мира. И, в отличии от клятвы, оставили после себя лишь скорбь и уродство.

Какое-то мгновение Данахэд выглядел так, будто кто-то ударил ножом прямо ему в сердце. Сидящая рядом жена лишь молча роняла крупные слезы.

Оба адепта разом постарели. Будто что-то вытянуло из них жизненные силы.

Сухим голосом, глава клана Вечной Горы, произнес:

– Завтра вечером я приглашаю своих друзей в мой дом. На поминки. Мой сын, Гэлхад, сегодня умер.

Данахэд уселся обратно за стол. Его руки слегка дрожали.

– Какие страсти разворачиваются в этот вечер, не правда ли?! – Сальм Тарез буквально светился от счастья. Похлопав Гэлхаду и сочувственно покивав Данахэду, он повернулся к аукционисту. – Продолжайте, достопочтенный, мы все ждем что же произойдет дальше.

– Кхм-кхм, – прокашлялся аукционист. – Гэлхад Безродный предложил копию свитка кузнечной техники. Обучение в этой технике позволит создавать артефакты Божественного уровня. Примерная стоимость подобного свитка –тридцать семь миллионов имперских монет. Это полностью покрывает стоимость пилюли Стального Сердца. Кто сможет перебить озвученную сумму?

Пока народ шептался и перебирал свои сокровища, Хаджар поднялся с места и подошел к Гэлхаду. Вместе с ним, нисколько не мешкая, то же самое сделал и Эйнен.

И, что куда более удивительно – Том Динос.

– Я, пока, не могу предложить тебе своей дружбы, Гэлхад, – произнес Хаджар. – Но знай, если бьется мое сердце, когда бы тебе не понадобился мой меч – он твой.

Хаджар протянул руку.

– И мое копье, – Эйнен протянул и свою руку.

– Мой меч тоже, – Том Динос повторил этот жест.

Гэлхад, который все это время пребывал где-то внутри себя, очнулся и едва заметно улыбнулся. Он пожал руку каждому и каждому произнес такие простые, но редкие слова.

– Моя секира всегда с вами.

– Ну вы посмотрите на них, – Ларис Динос, старший наследник Хищных Клинков, сидя неподалеку наиграно смахнул слезу с угла глаза. – Даже в лучших спектаклях такого не увидишь. И ведь ради чего – ради простой шл…

От Анис разошлась такая убийственная аура, что Хаджар едва было не обнажил клинок.

– Молись всем богам, шавка, – прошипела Анис. – чтобы не я встретилась с тобой в следующем туре.

С Лариса мгновенно слетела вся его напускная извращенность.

– О, дорогая, – строгим, полным жажды битвы, голосом, произнес он. – Я молюсь об обратном, – а затем вновь вернув свой образ, добавил. – Впрочем я и с твоим суженным буду рад встретиться. Эти мышцы, эта шея… эта задница! Я понимаю твой выбор, сестренка! Уже вижу, как мой меч пронзает её!

– Демоны, – сплюнул Хаджар. – меня одного сейчас вырвет?

В молчании, адепты расселись по своим местам.

Хаджар же полностью отдавал себе отчет, что данным действием обзавелся еще одним влиятельным врагом – кланом Вечной Горы. Но на фоне всех его проблем, это казалось не так уж и значительным.

К тому же, даже если бы Гэлхад был из Императорского рода, Хаджар поступил бы так же. Он уважал людей, для которых честь и достоинство были не пустым звуком.

И с такими людьми Хаджар с радостью сражался бы и проливал свою кровь. Плечом к плечу.

В течении следующей четверти часа, дворяне и аристократы пытались перебить цену свитка Гэлхада. И какие только сокровища они не выкладывали на столы. Но никто и близко не смог подойти к цене в тридцать семь миллионов.

Глава 821

В течение следующих трех часов какие только сокровища не продавались и не обменивались на этом, безусловно, самом подпольном аукционе, который только видел Хаджар.

Для начала, одних только Божественных артефактов, Хаджар насчитал четыре штуки. При этом, что не могло не радовать, не все из них были броней или мечами.

Появилось так же одно копье, которое заставило некоторых адептов буквально вывернуться наизнанку в попытке его заполучить, но, в итоге, ушло клану Геран. Откуда у одних из самых бедных аристкоратов деньги на подобную роскошь – кто их знает.

Так же появился Божественный артефакт, который по совокупной стоимости превысил ценник трех предыдущих, причем вместе взятых.

Им оказалась уменьшенная копия богатого дома. И, как выяснилось, она обладала схожими свойствами с “сокровищницей Декатера”.

Внутри этого артефакта помещалось пространство, равное по размеру пяти спальной усадьбы. При этом в нем, по заверениям аукционера, мог находиться и живой организм.

Подобное, редчайшее для пространственных артефактов Дарнаса, свойство тут же продемонстрировали на работнике аукционного дома.

В итоге стоимость этого артефакта, ушедшего послу Империи Чавери, достигла семнадцати миллионов имперских монет.

Посол же выложил за неё несколько Ядер Первобытных Монстров, какие-то редкие пилюли и пару копий свитков Императорских Техник.

Сам же аукцион постепенно оживлялся. Все прекрасно понимали, что самые редкие и самые ценные из вещей будут оставлены напоследок. И так оно и случилось.

– Достопочтенный, – аукционист, слегка уставший, но все такой же яркий, в очередной раз сдернул покров с очередного предмета. – Рад предложить вам предпоследний лот этого вечера.

Народ зашептался. От свитка, лежащего на подушке из парчи, ожидали всего, что угодно.

– И так, рад предложить вам, без малого – единственный в своем роде. Подобного свитка вы не встретите больше нигде на территории Дарнаса. Его хозяин за это ручался клятвой! Свиток Техники Меча – Мгновение Смерти. Божественный уровень.

– Демоны и боги, – хором выдохнули Анис с Томом.

По рядам дворян и аристократов, многие из которых сегодня приобрели редчайшие из ресурсов, ингредиентов, алхимии, техник и артефактов, прошлось целое цунами из восторженных голосов.

– Голову отдаю на отсечение, – украдкой, насколько мог, прошептал Гэлхад. За несколько часов аукциона он немного отошел от недавнего события. – Этот свиток часть наследия Императорского рода.

Все пятеро, включая Эйнена, повернулись к Хаджару.

– И? – только и спросил тот.

– Что значит – “и”, – возмутилась Дора. – Ты понимаешь, что это предложение тебе!

В этот момент аукционист озвучил примерную стоимость свитка.

– Пятьдесят четыре миллиона имперских монет! – выкрикнул он, чем заставил зал замолчать. Сумма была не просто астрономической, а масштабов, о которых редко кто задумывается.

Стоимость всего квартала Зеленого Молота, считавшегося самым дорогим и габаритным, не могла посоперничать с этой цифрой.

Да что там – цена лучшего, самого быстрого, мощного и современно из военных кораблей – Ярости Смертного Неба, равнялось лишь четвертой части от озвученного.

На пятьдесят четыре миллиона монет можно было построить собственный флот с тремя линкорами, пятью галеонами, десятью фрегатами и сорока корветами! При этом оставшихся денег хватило бы, чтобы в течении века его содержать.

На эти деньги можно было соорудить замок, который немногим уступал бы Запретному Городу.

– Император предлагает обменять технику Божественного уровня на Ядро Ана’Бри, – пояснила и без того прозрачный намек Дора. – Только подумай, Хаджар! С такой техникой ты сможешь, в будущем, достичь тех же высот, что твой учитель О…

Рот Доре прикрыл даже не Хаджар, а Эйнен.

– Хаджар предупреждал не называть его имя всуе, – спокойно объяснил свои действия островитянин.

Несмотря на весь свой ум и скользкость, у Эйнена, порой, было тяжело с юмором.

– Может и так, – не стал отрицать Хаджар.

Все же, техника Меча Белой Молнии, созданной тем же гением-мечником, что и Шаг Белой Молнии, тоже находилась на Божественном уровне.

Хаджар собственными глазами видел ту мощь, которую мог извлечь из своей техники Орун, да развалятся все его прижизненные памятники.

Эта мощь не просто поражала и ужасала, она каждый раз заставляла Хаджара задуматься о сути меча и дарила ему вдохновения и озарения.

Даже не от изучения этой техники, а от простого лицезрения, он получал так много знаний.

Если бы в его руках оказалась подобная техника, то момент, когда бы он смог достичь Королевства Меча, стал бы лишь вопросом ближайшего времени.

– Никто не хочет попробовать перебить озвученную цену?

Разумеется, никто не попытался перебить цену аукциона. Один только Мастер-Дракон сидел с таким видом, будто не происходит ничего важного.

Видимо, техники такого уровня в Стране Драконов, в отличии от артефактов, не особо котировались. А может просто он не хотел выдавать в себе действительно “богатого” человека.

В конце концов, платок, который он оставил после себя, стоил, как минимум, половину миллиона.

– Что же, очень жаль, лот снят, – аукционист вернул покров обратно, а саму подушку вместе со свитком уносили не только работники – Рыцари Духа, но и десяток бойцов корпуса Стражей с безымянным во главе.

Пока все внимательно следили за тем, как Божественная техника покидает аукцион, Морган повернулся к Хаджару. Они встретились взглядами.

Хаджар понятия не имел, что Его Императорское Величество видело в его глазах, но сам Хадажр лицезрел легкую нотку недовольства и буквально океан любопытства.

Император ни секунды не сомневался в том, что Ядро, в итоге, уйдет именно ему. Но, в то же время, он не мог понять, чего именно хочет Хаджар.

К тому же, учитывая с какой пристальностью следили за Хаджаром, он никак не мог доставить Ядро на аукцион.

И, тем не менее, все, кому надо, знали о том, что имено сейчас вынесут редчайших из всех лотов.

Внезапно Император перевел взгляд на Эйнена, затем снова на Хаджара, незаметно пожал плечами и вновь развернулся спиной.

Морган, съев целую стаю собак на интригах, быстрее остальных догадался, кто именно доставил Ядро на аукцион.

Хаджар доверил бы другу жизнь, не то что – Ядро, пусть и столь заоблачной стоимости. И это то, чего не могли понять другие адепты.

– Спасибо, – прошептал Хаджар.

Эйнен лишь молча “кивнул”. Правда этот кивок вряд ли мог различить кто-то самого Хаджара и, разве что, Доры.

– Последний лот этого вечера, достопочтенные! Звезда на ншем небосклоне! Предмет, один вид которого будет достоин того, чтобы вы рассказывали об этом своим внукам, а те внукам своих внуков! Прошу внимания и полной тишины. Внимание! – аукционер, слегка дрожащей рукой, стянул последний покров. – Сердце древней, мифической Фейри – Ана’Бри!

И тишина. Такая, что если бы где-то падало перо, звук его полета был бы сравним с громом яростной бури.

На постаменте лежал синий, мерцающий камень.

– Ядро такой немыслимой силы является почти безграничным источником энергии! Его совокупная энергонаполняемость равняется двумстам тысячам кристаллов-накопителей. А время, на восстановление, занимает не дольше трех дней! Оценивать подобное сокровища в деньгах – попросту бесполезно. Именно поэтому хозяин Ядра предлагает его лишь за услугу.

Тишина сменилась на поток шепотков и восторженных выдохов. Сердце Фейри, в существование которых многие, до этого дня, вообще не верили.

Даже чтобы просто посмотреть на подобное чудо – они не жалели, что пришли сюда.

– Что просит хозяин? – прозвенел голос Императора.

Аукционер побледнел, затем прокашлялся и показательно развернул свиток.

– Передаю его слова – “Взамен на сердце Ана’Бри, Ледяной Ведьмы, Хозяйки Грэвэн’Дора, Сидхе Зимнего Двора, я прошу предоставить полное подданство регионам, известным как – Страна Островов, а так же – Варварские Королевства – Лидус, Балиум, Таркир, Алостейн, Пермис и иже с ними”.

Дворяне, услышав озвученное, начали переглядываться. Многие из них даже не слышали о столь отдаленных и незначимых провинциях.

– Полное подданство? – переспросил Морган.

– Все так, Ваше Императорское Величество, – поклонился аукционер.

Что значило полное подданство для Империи – это то, что всем перечисленным провинциям будут предоставлены равные права с другими регионами Империи.

Их уровень развития не будут искусственно контролировать. Им предоставят полный доступ на внутренние рынки. Дадут возможность участвовать в жизни страны. К нем проведут дороги, построят небесные порты, обеспечат защиту.

Вместо дани они будут платить налоги, которые пойдут на обустройства этих регионов.

В них построят школы боевых искусств, палаты ученых, кузни и лаборатории. Они будут развиваться так же, как и любая другая провинция.

И все их короли и аристократы будут приравнены в правах к дворянству Дарнаса.

Из областных территорий, которые мало кому нужны, они станут полноправной частью Империи. И, учитывая, что они не были под флагом Дарнаса, то де-юре, это могла предложить и любая другая импе…

– Империя Чавери предлагает подданство! – вскочил на ноги высокий, худой посол.

– Империя Газаргас предлагает подданство! – поддакнул грузный тучный посол.

– Империя… – начал было подниматься третий посол, но тут же вернулся обратно на место.

Император Морган, незримо для глаза, оказался по центру сцены. Аукционист тут же, с поклоном, ушел куда-то в тень.

– Полное подданство, – произнес он. – Дарнас не предлагал его никому вот уже почти семнадцать веков… Вынужден признать – это достойная цена за такую редкую вещь.

Император, столь же внезапно, повернулся к залу. Он встретился взглядом с Хаджаром и широко и даже победоносно улыбнулся.

– Если уж у меня просят полное подданство, то я должен знать, кому его вручу! Кто бы ни был хозяин – назови себя и скажи, почему ты радеешь за благополучие этих регионов. В ином же случае, пользуясь правом владельца этого аукционного дома, я сам назначу цену Ядру. Цену – в одну императорскую монету.

Если кто-то и удивился тому, что Императорский род владел подпольным аукционом, то только не Хаджар.

И уж тем более никто не удивился столь дерзким, буквально – грабительским словам Моргана. Тот был целиком и полностью в своем праве.

– Вижу, этот человек все еще…

– Это требую я, – прозвучал голос. Крепкий, как сталь и острый, как меч. –Это требую я – Хаджар Дархан, при рождении – Хаджар Дюран. Генерал Лунной Армии Королевства Лидус. Бывший Принц Королевства Лидус

– Это требуя я, – прозвучал второй голос. Хлесткий, как посох и пронзающий, как копье. – Эйнен Кесалия. Пират с Острова Одноногого Матроса.

Дворяне и аристократы замолчали.

Гэлхад, Анис, Том и Дора с неверием и удивлением смотрели на двух друзей. Те, нисколько не скрываясь, стояли плечом к плечу.

– Пират и генерал, – протянул Император. – Или я должен сказать – два разыскиваемых преступника… Корпус стражей – возьмите этих адептов под арест.

– Да, Ваше Императорское Величество! – хором грохнули двое Безымянных, пару часов назад стоявших у входа в аукционный дом.

Но еще до того, как они выхватили оружие и сделали шаг вперед, крышу здания пробила белая молния а перед лицом Моргана появилась фигура полуобнаженного адепта, сжимавшего в руках две меча-молнии.

Глава 822

Скрытый под щитом из рун и мистерий меча, Хаджар продолжал наблюдать за тем, как сражались два Великих Героя Дарнаса.

Когда Орун развел руки в стороны и в каждой его ладони оказалось по белому мечу молний, то мир вокруг вдруг преобразился.

Все вокруг стало его мечом. Каждое дуновение ветра несла удар такой мощи, что камни превращались в пыль, а пыль в нечто настолько незаметное, что при всем желании невозможно было рассмотреть что за мерцающие блики появились на звездном свету.

Сам звездный быстрейшим выпадом пронзал землю, на которой появлялись сотни порезов, оставленных даже не невидимыми клинками, а чем-то куда более глубоким и мистичным.

Пучки травы возносили к небесам потоки силы, которые не оставляли не шанса мгновенно исчезнувшим, растерзанным облакам.

И даже осколки камней и лепестки опадающих дождем и пухом облаков – они тоже несли в себе смерть в отблесках хищного клинка.

Несмотря на то, что Орун лишь “держал” мечи в своих руках, это выглядело так, будто он полностью с ними един. Куда на более глубоком и таинственном уровне, нежели даже Хаджар с его Черным Клинком.

Весь мир вокруг Оруна был так же с ним един. И, Хаджар не сомневался, если бы Орун пожелал, то на расстоянии в километр на любую цель обрушился бы его полновесный удар.

Это выглядело так, будто Великий Мечник “владел” всем, что находилось вокруг него. Воздухом, светом, камнями, деревьями – всем. И, в то же время, во всем вокруг чувствовалось присутствие его воли – его сердца.

Только теперь Хаджар смог лишь “поцарапать” поверхность истинного Королевства Меча. Эта ступень мастерства меча не просто объединяла все предыдущие уровни познания, а буквально сплетала их воедино. Делало единым меч, его владельца и мир вокруг него.

– Ха! – на резком выдохе Орун рубанул мечами крест-на-крест. Под неистовый грохот от которого, несмотря на щит из рун и мистерий, из ушей Хаджара потекла кровь, из глубин черного неба сорвались два пересекающихся потока белых молний.

Каждый – толщиной с тело взрослого мужчины. Даже в одном волокне этих молний содержалось силы и энергии достаточно, чтобы уничтожить половину территории школы “Святого Неба”.

Будто два разреза меча, слитых воедино с целым миром и порожденной им техникой, они направились лишь в одну цель – старика, стоявшего по центру лодки.

Если в прошлые два столкновение он лишь немного приподнимал трость, то сейчас сделал совсем невообразимое. Он попросту её отпустил.

Но вместо того чтобы упасть, небольшая, тонкая деревянная палка выпрямилась не хуже гвардейца на военном смотре.

Ректор “Святого Неба”, что-то шепча себе под нос, поднял руки, а затем развел их в разные стороны. Трость завибрировала, грохот грома перекрыл звон последних, увядающих осенних колокольчиков.

Свист безумного ветра наполнился журчанием засыпающего, под первым льдом, ручья. А треск хищных молний – скрипом качающихся на ветру, надевающих золотые и рыжие платья деревьев.

Трость взмыла, закрутилась бешенным волчком, а затем, приняв горизонтальное положение, застыла между ладонями старика.

Только теперь это была уже не трость, а покрытая осенними кленовыми листьями, живая ветвь дерева.

Подул ветер.

Тот самый, что предшествует первому снегу, подул откуда-то с гор.

Хаджар затаил дыхание. Распахнув глаза, с замирающим сердцем, он наблюдал за открывающимся его взору чудом. Лес, раскинувшийся между пиками Горы Ненастий, только что дышал жизнью и зеленым цветом. Но стоило подуть мистичному ветру, как его кроны вдруг стали постепенно засыпать под ласками осени.

Осыпались мириады золотых и рыжеватых листьев. Теплым ковром они укрывали уставшую за весну и лето землю.

Километры леса вокруг, меньше чем за мгновение, из летнего превратились в осенний.

– Не забывайся, мальчик! – будто рухнуло небо.

Старик сделал несколько пассов руками и ветвь-трость вновь закрутилась, пока не указала на крест молний. И все те тонн листьев, что лежали на земле, вдруг широкой рекой взмыли в небо.

Там, сжавшись в огромный шар, они взорвались и сформировали руки воина, сжимавшего боевой топор. Каждая из рук, созданная дрожащими листьями, была длинной в десяток метров, а топор – вдвое большего размера.

Старик сделал еще пару пасов и руки, древесным треском сжимая лиственную рукоять, нанесли восходящий удар.

Лезвие лиственного топора врезалось в перекрестие молний-разрезов.

То, что произошло далее, простым “взрывом” язык не поворачивался назвать. Сфера белого и ржавого цветов, схлестнувшимися в противостоянии инь-янь, уничтожали все в радиусе нескольких километров.

Тысячелетние деревья, с корнями толщиной с лошадь, будто иголки из бархатной подушки, выдергивало в небо. Закручивало вокруг сферы, превращало в щепки и уносило в небо.

Облака, не уничтоженные до этого Королевством Меча Оруна, рассеяло по воздуху на десятки километров вокруг.

Буря, которая вновь начиналась на западе, лопнула надутым мыльным пузырем.

Скалы, весом с крепость, поднимало проще, чем ребенок гальку на каменном пляже. Огромные пласты породы взмывали в небо, чтобы сделать несколько оборотов вокруг противостояния двух энергий, а затем пылью устремиться в сторону древесных щепок.

Затем сфера сжавшись в одну точку, невероятным поток энергии устремилась в небо. Поднимаясь столпом на десятки километров, она рассеялась в пространстве.

На несколько мгновений ночь превратив в день, противостояние двух могучих техник, подкрепленных Королевствами Меча и Осеннего Листа, оставила после себя разрушения, которые еще недавно Хаджар счел бы достойными лишь природного катаклизма.

Хотя, если честно, еще недавно он и представить себе не мог, что кто-то может посвятить свою жизнь не мечу или магии, а созерцанию падающих Осенний Листьев.

И, какие бы мистерии не понял ректор “Святого Неба”, какую бы философию и учение не создал, но его сила находилась за пределами понимания Хаджара.

Осенний Лист, способный разбить технику меча? История достойная бардов, но в то же время – реальнее, чем явь.

Орун, сплюнув очередной кровавый комок, вновь оттолкнулся от скалы. Оборачиваясь белой молний, преодолевая немыслимые расстояния за еще меньший срок, он шквалом ударов обрушился на Ректора.

Тот, после столкновения техник, стерев кровавые пятна с губ и подбородка, начал водить руками над осенней ветвью.

Тысячи листьев, формируя самые разные предметы, оказывались на пути Оруна. Закипело сражение.

Белые молнии эхом разлетались по округе, чтобы, сливаясь с золотыми и рыжими листьями, причинять страшные разрушения.

Щит, под которым был спрятан ученик Великого Мечника, дрожал и покрывался трещинами. Сам же Хаджар, большую часть битвы, мог лицезреть только белые и золотые вспышки. А порой, когда везло, зрение успевало выхватить два, застывших в разных позах, силуэта.

Безумного, хищного мечника и сухого, спокойного, как вечность, старика. Эти двое, Повелитель и Безымянный, бились на таких скоростях, которые не были доступны даже Взгляду Хаджара.

В какой-то момент из вороха разноцветных вспышек, вылетел израненный Орун. Пролетев несколько километров, он врезался в скалу.

Каменный хлопок, сопровождающийся отколотыми глыбами породы, и кашель окровавленного Учителя. Страшные, резаные, колотые и рубленые раны покрывали все его тело.

С неба же, плавно планируя, перед ним опускался старик. Он выглядел лишь немногим лучше. Но уже успел сменить свои одежды и о ранах Ректора можно было судить только по кровавым контурам, проступавшим сквозь его простое, но качественное мужское платье старого образца.

Ветвь, превратившись обратно в трость, он упер под кадык Оруну.

– Если бы я захотел стать Безымянным, – прохрипел все еще скалящийся и силящийся поднять мечи, Великий Мечник. – то я бы сделал тебя, старик.

– Если бы я был на пять тысяч лет моложе, мальчишка, то ты бы даже меча обнажить не успел, – без надменности, лишь только с сожалением, вернул усмешку Ректор. – Ты нарушил законы Дарнаса, Орун. И, может Император и готов смотреть на это сквозь пальцы, но не я. Ты оскорбил дом, в который я принял тебя – обогрел и дал приют. А ты плюнул мне в лицо.

– Ага, – Орун, левый глаз которого заплыл и закрылся, сплюнул кровью под ноги старику. – Люблю я это дело, – затем, с трудом, он повернулся к Хаджару. Силы мечника настолько ослабли, что щит вокруг его ученика пропал. – Ты это, не серчай, ученичок. На том свете свидемся – выпьем холодной, наемнической браги. Еще споем…

Глава 823

– Дархан! – Хаджар, стоя на холме, около камня и невысокого дерева, в кронах которого спала птица Кецаль, кричал куда-то в небо. – Дархан!

Дул ветер. Он озерными волнами качал высокую траву, раскинувшуюся в этом иллюзорном мире души до самого горизонта.

– Дархан! – вновь, во всю мощь “легких” закричал Хаджар.

Он знал, что из-за яда сестры Короля Эльфов, Враг не мог появиться ни в его сознании, ни в мире душе. Но чтобы не произошло в Пустошах – то событие изменило статус кво.

Возможно это было связано с Наследием, которое Дархан заставил принять, чтобы потому самому его же и использовать.

Чтобы это не поменяло в том, насколько сильно яд ограничивал влияние Дархана на душу Хаджара, но теперь тот мог появляться здесь.

Видимо – не всегда. С большими перерывами, но мог.

– Не в моих силах спасти его, мой потомок.

Хаджар обернулся. Сперва он даже не узнал того, кто стоял у него за спиной. В первые их встречи, Враг появлялся в виде большого, черного ворона. Затем, получив больше силы (неизвестно откуда) трансформировался в тень, завернутую в плащ, сшитый из тьмы.

Чуть позднее, в Пустошах, уже другой осколок его собственной души, поглощенный Дарханом, предстал в образе дряхлого старика.

Оно и не удивительно – тот осколок прожил сотни эпох, запертый внутри древней сокровищницы, принадлежащей самому Дархану.

Он использовал её в качестве тренировочной площадки. Заманивал туда наивных, ищущих силы адептов. Силу-то он им, разумеется, давал, но плата была высока. Помимо прижизненного рабства и следования воли Дархана, адепты лишались еще и посмертия.

Даже после своей гибели они, в облике големов, были вынуждены служить в сокровищнице своего Учителя. В ожидании того момент, пока не придет тот, кто сможет их освободить.

Таким человеком стал Хаджар. Заплатив за это тем, что в очередной раз дал силы осколку Врага, запертому внутри себя.

Тот, кто стоял сейчас перед Хаджаром, не был стариком. Скорее, он выглядел как умудренный жизненным опытом, прошедших невероятное количество битв, слегка уставший, но все еще свирепый воин преклонного возраста.

Скрытый все тем же плащом, но теперь уже не скорее не из тьмы, а простой тряпичной ткани. С волевым подбородком, густыми, седыми волосами, единым потоком плывшими на ветру. Черными, без белка, пугающими глазами и взглядом, будто на тебя смотрит сама смерть.

Дархан был высок, но не выше Хаджара. Можно было даже сказать, что они и вовсе оказались одного роста.

Увы, из-за плаща, полностью скрывавшего фигуру и опускавшегося до самой земли, что-то еще рассмотреть не представлялось возможности.

– Я и не прошу тебя спасти его, – попытался вывернуться Хаджар.

– Тогда зачем ты пришел сюда? – Дархан, смерив потомка слегка насмешливым взглядом, прошел к камню, оставшемуся после окончательного ухода Травеса.

И, если раньше, он в наглую садился на него, то сейчас опустился на траву и прислонился спиной. Седые, почти белые волосы разметались по плечам, а сам он обратил взгляд к небу.

– Знаешь, в первый день, когда я увидел этот мир, небо было цвета пролитой крови, – произнес Враг – Черный Генерал, восставший против целого мира и едва было его не уничтоживший. – Долгое время я думал, что это его единственный цвет.

Хаджар вспомнил историю о том, как появился на свет Черный Генерал. Боги создали его из мертвого дерева, выращенного умирающей землей. История гласила, что в те времена еще не было ни людей, ни первых рас, а безымянный мир охватила война, которая уничтожала целые регионы.

Она длилась несколько сотен тысяч лет. И все это время Черный Генерал сражался в нескончаемой битве, благодаря которой и стал Величайшим, из когда-либо живших в этом мире, мечников.

– Что же, – пожал плечами Хаджар. – если ты не можешь мне помочь, то насладись последними мгновения небесной лазури. Скоро нас обоих отправят к праотцам. Вернее – меня к праотцам, а тебя в забвение. К другим осколкам твоей душенки.

Дархан полностью проигнорировал завуалированное оскорбление. Вместо этого он лишь продолжил смотреть на небо.

– Я сказал, что не могу спасти его, но могу – тебя.

– Да? И каким же образом?

– Ты знаешь каким, мой потомок. Весь твой род, все поколения были порождены лишь для того, чтобы однажды помочь мне освободиться с Горы Черепов и исполнить цель. Не отягивай попусту этот момент. Зачем страдать, если я предлагаю тебе блаженство.

– Обычно блаженство мне предлагают шлюхи в борделе, – попытался в очередной раз пронять Врага оскорблением, но не получилось. Надо же – а раньше его было довольно не трудно вывести из себя. Хотя, оставался еще козырь в словесном рукаве Хаджара. – И, не знаю как для тебя, Черный Генерал, но для меня – смерть не есть блаженство.

Хаджар ожидал чего угодно, вплоть до безумной попытки осколка Врага убить своего носителя, но… нет. Первый из Дарханов как сидел, прислонившись к камню, так и остался там сидеть.

Он проигнорировал даже упоминание его, данного при создании богами, имени. Прежде, стоило только упомянуть “Черный Генерал”, как Дархан тут же выходил из себя.

Для него это было сродни мельтешащей тряпки для быка.

– Я не предлагаю тебе смерть, Хаджар. Лишь блаженный сон, который я для тебя создам. В нем ты можешь быть кем угодно и… с кем угодно.

– Заманчиво, – протянул Хаджар. – но, прости, нет. У меня у самого есть цели и планы. А подобной чушью, если честно, меня уже искушали все, кому не лень. Боги, демоны, фейри, духи, я уже и со счету сбился.

Дарахн слегка улыбнулся. Как-то, даже, слегка горделиво, что ли… если, конечно, Хаджару не показалось.

– Тогда мы оба умрем, – стоически заметил Черный Генерал. – И раз уж нам суждено сегодня закончить совместное путешествие, то сядь рядом, славный потомок. Давай немного поговорим.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, Враг.

На какое-то время долина погрузилась в тишину. Даже ветер стих.

– Это не очень-то вежливо, с твой стороны, так говорить с предком. Когда ты умрешь, то в доме праотцов тебя встретить и частичка моей сути.

– Возможно, – не стал отрицать очевидного Хаджар. – но если бы дети, каждый раз, походили на отцов – мир бы умер еще до тог, как ты сам появился на свет.

Дархан только пожал плечами.

Хаджар же, прикрыв глаза, начал постепенно возвращаться в реальность. В мире душе время текло иначе и, за те несколько минут, что они беседовали с Дарханом, в реальности миновала всего доля мгновения.

Тень Бессмертного в Черных Горах Балиума, рассказывал, что Великие Секты страны Бессмертных (нечто вроде аристократии в Империях, только совмещающие в себе функции школ, кланов и маленьких конклавов одновременно) обладали тайными техниками, позволяющими тренироваться в мире душе. Это позволяло ускорить прогресс адепта, но сильно “старило” его разум.

Так что, лишь Бессмертные, те, кто истинно неподвластны времени, могли себе позволить использовать такие техники.

Перед тем, как окончательно исчезнуть, Хаджар услышал приглушенный голос Дархана.

– Я говорил тебе, чтобы ты приходил, когда станешь Рыцарем и познаешь Королевство, но… Думаю, ты заслужил узнать Второй Удар. Но знай – если окажешься хоть на долю недостаточно силен, то мгновенно умрешь.

И одновременно с этими словами, как было прежде в Пустошах, в Хаджара влилось полное знание о том, как использовать следующую стойку из техники “Меча Четырех Ударов”.

Полное, всеобъемлющее знание, а вместе с ним и законченное умение. Такое, будто Хаджар пол жизни провел в тренировках с этой стойкой – Второй Удар –Обнаженный Меч.

Удар, созданной лишь с одной целью – поразить сердце врага с максимальной скоростью. Один единственный, но смертельный выпад.

Глава 824

Ректор уже было опустил Ветвь Спящего Древа, оружие, которое он получил от своего покойного Учителя, как что-то заставило его замереть.

У одного из Великих Героев Дарнаса вдруг возникло давно уже позабытое ощущение. Казалось, оно уже не вернется никогда к нему.

За пятьдесят пять веков, которые прожил нынешний Ректор, лишь на рассвете своего восхождения по пути развития, он ощущал нечто подобное.

Как если бы в спину ему смотрел монстр. Не хищный зверь или сильный адепт, а именно монстр. Вырвавшаяся из самой тьмы, из глубины бездны, из мрака и теней, тварь, способная сожрать разорванное ею же небо.

Ректор остановил руку. Он так и не нанес смертельного, для мальчишки-Оруна, удара.

Повернувшись в сторону, откуда веяло истинным ужасом, старик вдруг с удивлением понял, что зловещая аура исходит от юнца, которого Орун взял себе в ученики.

Тьма буквально струилась из его тела. Лентами взиваясь в небо, она представала в образе ревущих драконов. Странный, будто живой и голодной клинок, вдруг превратился в драконий клык, готовый пронзить свою цель.

Юнец оттолкнулся от земли. Для любого Повелителя ниже Развитой стадии, не обладающего хотя бы Оружием в Сердце, этот удар мог бы стоить жизни.

Даже для Ректора, прошедшего сквозь пятьдесят пять веков развития, достигшего вершины силы Империи Дарнас, имевшего возможность посетить, на месяц, Страну Драконов, этот удар был впечатляющим.

Юнец, каким-то невообразимым образом, смог на долю мгновения исчезнуть из поля зрения Ректора. И это несмотря на то, что вокруг до сих пор цвело его Королевство Осеннего Листа.

На том месте, где только что стоял парнишка, вдруг распространилось полотно тьмы. Оно крушило и терзало камни Горы Ненастий. Породу, которую Рыцарь Духа начальной стадии даже поцарапать не должен быть способен.

Ректор слегка дотронулся тростью до камней у себя под ногами. В то же мгновение ему, прямо в сердце, пришелся удар неожиданно силы и пронзающей мощи.

Позади старика на почти шесть сотен метров растянулся конус тьмы, пропитанный мистериями меча и, чем-то, еще, чего никак не мог понять даже Ректор.

Он, спокойно, обернулся и обомлел. Все, до чего дотронулся это конус –исчезло. Испарилось. Попросту было анигилировано. Камни, деревья, даже некоторые не очень удачливые монстры.

Все это пало лишь от одного(!) удара простого Рыцаря Начальной стадии.

– Невозможно… – прохрипел юнец.

Он, теряя сознания, полностью лишенный энергии и опустошивший свое Ядро, рухнул на колени. Его странный, почти живой меч, развеялся по ветру. С тела пропала броня Зова – крепкая, как Имперский артефакт.

Старик посмотрел на умирающего парнишку. Тот, использовав технику, к которой явно не был готов, нанес своему энергетическому телу такие раны, что смерть уже буквально тащило его за собой к порогу дома праотцов.

Что же – меньше грязной работы для самого старика. Уже давно он не марал руки в крови детей и не очень хотел возрождать ту, нелицеприятную, моду.

Воспоминания о том, как он, несколько тысяч лет назад, плечом к плечу с Императором Морганом, сражался с соседними Империями, померкло.

Его накрыл и рассек падающий осенний лист. Неверяще, старик подхватил его и положил себе на ладонь. В центре, не больше головки самой мелкой швейной иголки, но, все же, виднелась черная прореха.

Глаза Ректора расширились от удивления.

– Кто бы мог подумать… – прошептал он и отпустил лист и дальше странствовать по ветру.

Старик сделал несколько пассов руками. Он наполнил Ветвь Спящего Дерева силой и энергией магии. И, древнее оружие, пришедшие из региона, соседствующего со Страной Драконов – родины его Учителя, вновь обернулось из трости – ветвью древа.

Произнеся нужные слова, старик призвал силы, которые были неподвластны абсолютному большинству адептов Дарнаса.

Разве что Наставник Макин, подающий надежды, но свернувший с верного пути, юный маг, мог бы когда-нибудь достичь таких высот.

Листья на Ветви Спящего Дерева засияли осенним золотом. Одновременно с этим они нажали рыжеть. Настолько, что казалось, будто покрываются ржавчиной. И так, до тех пор, пока не побагровели.

Ветер сбил с них росу и та, смешиваясь алой каплей, стекла по ветви прямо на губы некоего Хаджара Дархана, слишком странного юношу, чтобы позволить ему так рано уходить к порогу дома праотцов.

Стоило только капле росы, больше похожей на каплю крови, коснуться уст юноши, как всего раны, как телесные, так и энергетические мгновенно затянулись.

Ядро оказалось наполовину заполнено чистой, кристальной энергией. Сам же парнишка спокойно задышал и погрузился в глубокий сон.

– А для меня… старик… у тебя не найдется… капли? – прохрипели откуда-то снизу. – Соглашусь… хоть… на… медовуху.

Ректор вновь повернулся к Оруну.

– Не прикидывайся, мальчишка. Я прекрасно знаю, что ты бился со мной лишь в половину силы.

Почти померкшие глаза Великого Мечника вдруг вспыхнули жизнью и сталью. Он легонько шлепнул по камням и, буквально взмыв в небо, приземлился на обе ноги.

Сделал он это так хищно и по-звериному, что на мгновение могло почудиться будто это и вовсе не человек. Картину лишь дополняло то, как Орун зарычал, напряг мышцы всего тела, а его раны начали поспешно затягиваться и закрываться.

Даже самые страшные и жуткие не оставили, вскоре, ни единого следа или хотя бы намека на шрам.

– Слабак, – сплюнул Орун под ноги спящему ученику. – Интересно, он бы еще час в своем коконе сидел, если бы я не снял?

Ректор устало покачал головой. Тот факт, что даже после своего “поражения” Орун какое-то время поддерживал столь сильный щит вокруг ученика, говорил только об одном – Великий Мечник не воспринимал их схватку всерьез.

В конце концов, во время последней войны, Ректор собственными глазами видел полную мощь разъяренного Великого Мечника.

Империя Шесевиг, которая нынче с трудом восстает из пепла, в который её обратил Дарнас, в ту битву потеряла всех своих трех Безымянных адептов и почти три десятка Пиковых Повелителей.

Все они пали от рук Оруна.

С тех прошло уже почти полторы тысячи лет. И, что-то подсказывало старику, что за минувшие пятнадцать веков Великий Мечник стал только сильнее.

Он ведь даже ни одной стойки из техники не использовал – только основной стиль.

– Это ты его научил этой технике, Орун? – взгляд Ректора стал еще тяжелее, чем прежде. Крона деревьев из золотых и рыжих, вдруг приняли кроваво богровый оттенок.

– Не надо пугать меня Истинным Королевством, старик, – отмахнулся Орун. Пройдя мимо Ректора, он присел на корточки около ученика и начал тыкать его палочкой в ухо. Затем, широко улыбнувшись, достал из складок одежды мелок и начал что-то рисовать на лице спящего. – Морган ведь за этим тебя послал, да? Чтобы проверить, насколько я продвинулся в своих исследованиях?

Закончив рисовать несколько мужских половых органов на лбу и щеке ученика, Орун выпрямился и отошел в сторону.

– Впереди война, Орун.

– Мы с тобой пережили десятки таких войн, старик. Переживем и еще одну.

– Десятки… – повторил, растягивая слово, Ректор. – возможно и больше… но все они были незначительными стычками на фоне грядущего. Ласкан равен нам по силе. У него появились Безымянные, которые по силе могут сравняться с нами.

– Значит, будет с кем помахаться власть, – Орун хрустнул шейными позвонками.

– И я слышал слухи о том, что у них появился новый Великий Герой – Дерек Степной.

– Да? – Орун, поковырявшись в ухе, щелчком пальцев отправил комок серы прямо в ноздрю спящему ученику. Тот закашлялся, сплюнул “снаряд”, но не проснулся. – И чем же он это заслужил?

– Выходец из приграничного баронства, ничем не примечательный юнец, в одночасье становится Безымянным и в одиночку уничтожает всех Степных Орков Ласкана – чем не подвиг.

Орун посмотрел на перья в волосах ученика. Возможно, об этом ему лучше знать не стоит…

– Можешь передать Моргану – я верен своим клятвам. Мой меч все еще с ним.

– Хорошо, – кивнул Ректор. – Был рад повидаться с тобой, Орун.

Старик развернулся и, подойдя к спящему Хаджару, уже обвил его своей волей и слегка приподнял в воздух, как невидимый меч тут же рассек путы и тело приземлилось на камни.

– Мальчика оставь, – твердо произнес Орун.

– Я вижу, что не ты обучил его этой технике, Орун. А это значит, что в Империи появилось еще одно древнее учение или, даже, Наследие. Я должен забрать его с собой, чтобы как следует изучить и, надеюсь, извлечь его. Передав подобные знание Императорскому Роду, мы можем еще немного увеличить наши шансы на победу и…

Осенний лист, изменив направление, приземлился на ладонь Оруну.

– Ты хотел узнать, насколько я стал сильнее?

Орун сжал ладонь. В следующий миг Ректора Святого Неба, будто тряпичную куклу, подкинуло в воздух и, отбросив на несколько километров, с силой приземлило в лодку. А затем, уже саму лодку, невидимым ударом отправило в полет, который закончился лишь в десятке километров от Горы Ненастий.

Лежа на дне своего судна, Ректор тяжело дышал. На его груди расплывалось кровавое пятно в форме кленового листа.

– Невозможно… – сам того не осознавая, повторил он слова Хаджара. – Надо доложить Императору. Орун обладает силой… силой…

Ректор так и не позволил произнести себе этого вслух. В конце концов лишь в легендах, старых преданиях и былинах, Великие Герои прошлого находили способ познать несколько Королевств. И не просто познать их, а слить воедино.

Теперь, спустя эпохи, появился еще один такой монстр – Великий Мечник Орун.

Только теперь Ректор понял, почему Орун не использовал стойки из техники. Если бы он применил хоть одну стойку Божественного уровня, то, скорее всего, попросту уничтожил бы своего противника, чего Орун, может, и хотел бы.

Но вместе с Ректором исчезла бы и половина Горы Ненастий, а вместе с ней и его ученик.

Хотя, чего лукавить, какая половина… Скорее, Орун превратил бы всю Гору в новое Море Песка.

Глава 825

Хаджар, с удивлением для самого себя, очнулся вовсе не на пороге дома праотцов, а около все той же пещеры. Орун, как ни в чем не бывало, сидел напротив входа в неё и, преспокойно, жарил очередного монстра на вертеле-бревне.

Не глядя в сторону Хаджара, он, привычно, вырвал шмат мяса со спины какого-то покрытого костяными иглами борова и бросил его ученику.

Хаджар, только сейчас осознавая, насколько он голоден, поймал кусок мяса на лету и впился в него зубами. Обливаясь мясным соком, он грыз жесткое, но сытное и питательное, а главное – вкуснейшее мясо.

– Раффкафешь, – Хаджар сделал большой глоток, ударил себя в грудь и, словно копируя Оруна, смачно срыгнул.

– Одобряю, – с легкой гордостью хлопнул по колену Великий Мечник.

– Рецепт расскажешь? – спросил, наконец, Хаджар.

– Рецепт? – Орун сощурился и начал размахивать костровой палочкой на манер аристократического украшения – шпаги. – Не заслужил ты еще такого, ученичок.

Хаджар едва было мясом не подавился. Нет, он был готов многое терпеть, но вот это – “ученичок” уже выходило за все границы.

Вскочив на ноги, Хаджар сам не заметил, как схватил первое, что попалось ему под руку. Не обращая внимания на предмет, он думал, что это простая палка.

Увы, на следующие одиннадцать месяцев, это будет единственным, что, помимо мяса, Хаджар будет держать в руках.

– Не заслужил? Не заслужил?! А кто тут, недавно, задницу твою спас от безумного старика?! – Хаджар заозирался. – А где он, кстати?

В этот момент что-то невидимое ударило ему в живот. Разом выбивая все дыхание и заставляя упасть на колени.

– Для тебя Великий Герой – Касий, Ректор школы “Святого Неба”.

– Как будто… я знал… как его зовут, – прохрипел Хаджар.

Выпрямившись, он, машинально, откусил еще немного мяса, что вызвало очередной одобряющий кивок со стороны Оруна.

– Спаситель… – фыркнул Орун. – Вижу, ты прошел предыдущую тренировку и стал Рыцарем.

– О, спсибо, что заметил, а теперь ответить на вопрос – что здесь…

Хаджар увидел лишь размытое пятно – и это с учетом, что Орун, скорее всего, двигался лишь в сотой доле от своей настоящей скорости.

Руководствуясь одними лишь инстинктами, Хаджар поднял, как оказалось в последствии – старательно выточенный из дерева, довольно увесистый тренировочный меч.

По форме он идеально повторял каждый миллиметр Черного Клинка.

Хлесткий удар костровой палочки рассек щеку Хаджару.

– Слишком высоко.

– Чего?!

– Меч, – Орун, очередным быстрым, незримым для глаза, ударом костровой ветки, оставил кровавую полосу на локте Хаджара. – Слишком высоко держишь. Локоть опусти, – очередной удар, только теперь уже сверху. – запястье свободнее и разверни немного, – третий удар пришелся под самое основание ладони. – Так, даже если у тебя руки из задницы, парировав удар, ты тут же сможешь контратаковать.

Хаджар не успел ничего понять, как в руках Оруна оказался точно такой же, тренировочный, деревянный меч. И, если в прошлый раз, он ударил по щеке Хаджара костровой веткой, то теперь этот удар пришелся плоскостью меча.

Пусть и деревянного, но часть зубов дробью вылетели изо рта Хаджара, а сам он полетел куда-то в забытие.

Перед тем, как потерять сознание, он услышал:

– Притаись, – прошептал Орун.

Они, обмазавшись глиной и грязью, облепив себя листьями и ветками, ползли в сторону кустов.

Хаджар, еще в начале их “пути” попытался научить Оруна охотничьему языку жестов, но в этот момент его учительский талант дал осечку. Из всех спутников, один только Великий Мечник не сумел понять нехитрую науку жестов.

– Куда мы вообще ползем? – прокряхтел Хаджар.

Может Оруну, чье тело достигло крепости артефакта уровня Неба и было плевать на местный рельеф, но не Хаджару. За неполный час их подражания змеям, он успел стесать себе руки, колени и расцарапать живот. А учитывая грязевой камуфляж, то все тело нещадно чесалось и жгло.

Нет, в этом были и свои плюсы – дано уже Хаджар не ощущал себя простым смертным, с поправкой на регенерацию Рыцаря Духа, но тем не менее.

– Новая тренировка, – коротка пояснил Орун.

Хаджар в ответ на это лишь скептически изогнул бровь. Последние месяцы все их тренировки сводились исключительно к спаррингам.

Причем очень странных. Сперва Орун, взяв в руки костровую палочку, наносил определенный удар в тело Хаджара, затем пояснил как лучше всего среагировать на подобный удар, после чего, сменив палочку на деревянный меч, добивался того, чтобы Хаджар выполнил показанное парирование, блок, уворот, удар, выпад или движение с идеальной точностью.

Обычно на это уходило всего несколько часов. Потому как, всего после двух ударов Оруна, сознание Хаджара каким-то чудом просветлялось. Хотя, почему – каким-то. Ничего так лучше не прочищает мозги, как сломанные ребра, разрывающие легкие.

Или как вылетающий из ноги осколок бедренной кости, пробивающий сперва бедро, а затем впивающийся в твой же живот.

Или переломанный в нескольких местах позвоночник, превращающий Хаджара в безвольного червяка (что, учитывая его прошлое на Земле, было весьма пугающим событием). Ну и еще сотня другая переломов, ушибов, растяжения и открытых, кровавых ран.

Обучение у Оруна скорее походило на самообразование, сопряженное с легкими намеками и тяжелым уроками выживания. Пока что Хаджар справлялся – об этом говорило то, что с каждым месяцем уровень его оценки нейросетью неукоснительно рос.

Возможно, этому так же способствовало и то, что по ночам Хаджар погружался в тренировочный режим нейросети. Это значительно увеличивало время на “дешифровку” печати Духа Меча, но Хаджару требовалось решать насущные проблемы, а не то, что сможет ему помочь лишь через несколько лет.

– Не вижу воодушевления на твоем лице, Ученик! – прокричал шепотом (если это вообще было возможно) Орун.

Отогнув ветку куста, он замер. Хаджар, кроме пяток собственного учителя, больше ничего и не видел. Но, судя по характерному шуму, там был водопад.

– Нашли! – с азартом причмокнул Орун.

По спине Хаджара пробежали мурашки. В последний раз, когда Орун о чем-то говорил с таким воодушевлением, то Хаджару пришлось целый день бегать по пещере от Ядовитого Змееведя.

Это такая помесь между двухголовой змеей, хвостатым, бронированным медведем и… кузнечиком. Жуткая тварь, которая, при этом, находится на уровне Первобытного монстра.

Как Хаджар вообще выжил в тот день – загадка даже для него самого.

– И что же ты там нашел?

– Сейчас узнаешь! – Орун, схватив Хаджара за запястье, поднял его так же просто, как свою излюбленную костровую палочку.

Раскрутив, на манер лассо, ученика над головой, сбив им пару деревьев, Орун швырнул шокированного Хаджара в сторону водопада.

– Надеюсь ты выживешь, ученик! – донеслось Хаджару в спину.

Плюхнувшись в воду, Хаджар, ожидая нападения самых разных водяных монстров, мгновенно вынырнул на поверхность.

Обнажив Черный Клинок, он заозирался по сторонам и…

Застыл.

Прямо перед ним, покрытые водяной пеной, застыли три ученицы внутреннего круга школы “Святого Неба”.

Хаджар сглотнул…

– Добрый день, старшие ученицы, – поклонился он.

Секунда, а затем каждая из них оказалась полностью облачены в Небесные доспехи и вооружена Небесным Артефактом.

Хаджар сглотнул.

Глава 826

– Двигайся быстрее. Используй не только энергию, но и окружающее тебя пространство, – Орун сделал простой, плавучий шаг вперед.

При этом, каким-то образом, он оказался перед Хаджаром так резко и быстро, что это больше напоминало рывок, чем шаг.

Очередной удар плечом Оруна отправил Хаджара в полет. Ударившись спиной о скалу, тот осыпал еще несколько килограммовых камней. Градом они застучали по голове и плечам Хаджара.

Кровь вновь потекла по земле.

Хаджар выругался и сплюнул себе под ноги.

– Продолжаем! – рявкнул Орун и оказался вплотную к Хаджару.

Уже в пятьдесят третий раз за последние три часа, Орун показывал ему всего одно движение. Но если Река Мира и наделила Оруна какими-то талантами, то точно не учительским.

Орун снова сделал свой “простой” шаг. Хаджар, всеми силами пытавшийся разглядеть в чем именно заключалась хитрость, перед самым столкновением успел, как ему показалось, что-то рассмотреть.

Очередной толчок плечом отправил Хаджара внутрь скалы. Именно внутрь, так как предыдущих полусотни полетов хватило, чтобы выбить в ней впадину глубиной в несколько метров.

Выбравшись наружу, стряхнув руками каменную крошку и скрипнув зубами от боли, Хаджар хрустнул шейными позвонками.

– Еще раз, – сказал он.

– Само собой, – Орун вновь начал свое движение.

Теперь, зная куда смотреть, Хадажр наконец смог понять в чем именно заключалась хитрость приема Оруна. В момент движения, при помощи воли, он создавал давление из мистерий меча.

Они, рассекая воздух перед ним, создавали нечто наподобие вакуумной камеры, которая, дополняя силу мышц и энергии Оруна, попросту затягивала его внутрь.

Поэтому движение, которое сперва выглядело плавным, под конец казалось едва ли не настоящим телепортом.

Перед ударом плеча Оруна, Хаджар успел создать поток мистерий меча, который рассекли воздух за его спиной.

– Проклятье! – только и успел выкрикнуть Хаджар, когда сила, в несколько раз превосходящая удар Оруна, потянула его за позвоночник в сторону все той же скалы.

Врезавшись в камень с куда большей силой чем прежде, Хаджар оказался на пару секунд дезориентирован. Когда же он вернул сознание в нормальное русло, то увидел согнувшегося в три погибели, заходящегося в истерическом приступе смеха, Великого Мечника.

– Очень смешно, – процедил Хаджар.

Ковыляя, хватаясь за края воронки, он в очередной раз выбрался из скалы.

– Никогда… не… видел… ничего… смешнее! – с трудом, сквозь смех, протолкнул Орун.

Хаджар, сперва сердито ворча, вскоре и сам улыбнулся, а потом засмеялся. Вечерние Звезды, это и вправду было очень смешно!

Так они и просмеялись вместе некоторое время, после чего Орун выпрямился и посмотрел в сторону их “родного” горного пика.

После схватки с Ректором прошло уже почти полгода. За это время Река Мира успела сгладить последствия битвы.

Затянулась впадина в том месте, куда пришлись удары белой молнии. Вырос новый, молодой, но уже крепкий лес, на месте уничтоженного противостоянием двух техник.

О схватке напоминали разве что изуродованные скалы. Но даже их шрамы Река Мира постепенно затягивала.

Все таки, Хаджар не переставал удивляться тому, с какой легкостью мир залечивал свои раны. И, наверное, лишь битвы величайших сущностей могли оставить после себя такие раны, котрые не затягивались. К примеру – Море Песка.

– Ладно, потому потренируешься в этом приеме. В идеале, ты должен быть способен двигаться таким образом в течении всего боя, дополняя любую технику передвижения.

Хаджар икнул. Если Орун так говорил, значит они еще несколько дней будут тренировать это движение. И так, до тех пор, пока Великий Мечник не убедится в том, что Хаджар достиг предела. Затем он немного поднимет этот предел выше, и только после этого перейдет к следующей тренировке.

– Пойдем, выпьем браги и поедим мяса.

Две белых молнии ударили с неба, а в следующий миг Хаджар осознал себя около, ставшей за этот год домом – пещеры.

Орун, как и всегда, сидел на чурке и ворошил палочкой угли, над которыми запекался очередной монстр. Крутился вертел-бревно, держащий тушу весом едва ли не в тонну.

Удивительно, но весь этот пугающий объем мяса они съедали всего за одну ночь – особенности пищеварения Рыцарей Духа и выше.

Они вытягивали из пищи все полезные элементы, какие могли. А уж такое энергетически насыщенное мясо, какое готовил Орун и вовсе заменяло всяческих алхимические пилюли и добавки.

– Лови! – Великий Мечник в очередной раз швырнул Хаджару кусок мяса со спины твари.

Самое лучшее и полезное мясо со всей туши. Сам же Орун отломал ногу и, несмотря на то, что длинной она превышала полтора метра, вгрызся в мясо зубами.

Пинком ноги он подтолкнул к ученику горлянку с пенной брагой. Хаджар так же поймал её на подъем стопы, подкинул в воздух и, пока та была еще в полете, зубами вырвал пробку, поймал на сгиб локтя и опрокинул внтрь добрую половину.

– Ну хоть чему-то научился, – Орун показал одобрительный, наемнический жест.

Удивительно, но в приличном мире этот же жест обозначал пожелание человеку поиметь себя же в задний проход.

Примерно час они молча ели и пили. Солнце постепенно клонилось на запад, теряясь где-то за каменными высотами.

– Помнишь, когда-то давно ты спрашивал меня, ученик, что было после того, как я потерял ту безымянную?

Хаджар отложил горлянку и вытер губы руками. В отличии от Оруна, их он обтер пучков заранее заготовленной травы.

– Это случилось не сразу, – Орун, как и в прошлый раз, повернулся к звездам. В этот момент его взгляд выглядел почти таким же, как и у Ректора школы “Святого Неба”. – Почти сорок лет я бродил по просторам Дарнаса. Путешествовал без цели и причины. Порой занимался бродяжничеством – просил подаяния или занимался любой работой, которую предлагали. Чистил конюшни, мыл ноги прохожим, мыл улицы – все, за что могли дать пару монет, на которые я мог купить, – Орун показательно покачал горлянкой.

Затем, опрокинув в себя содержимое, он на мгновение убрал её в свой пространственный артефакт, а когда достал – она уже была полной.

Хаджар с трудом мог представить себе гордого, по-звериному свободного Великого Мечника за чисткой нужников или надраиванием мостовых, но не верить резона не было.

– Так было до тех пор, пока мне не довелось чистить сапоги одному, как я думал, дворянину, – Орун сплюнул через плечо. Его глаза полыхнули чистой, незамутненной ненавистью. – Он представил как Горман… Горман, представляешь… Ублюдок даже не стал заморачиваться с фальшивым именем.

Хаджар обратился в слух. Судя по всему Орун решил рассказать, каким именно образом из наемника превратился в Великого Героя Империи Дарнас.

– В то время я очень нуждался в деньгах, Хаджар. С южных провинцией привезли новое вино с добавлением одного корешка… в общем – без него мне было плохо, а с ним

Глава 827

Орун сделал еще несколько больших глотков. Затем вытер губы и продолжил.

– Мы выдвинулись с ним вдвоем. Я понятия не имел. Кто он такой, но чувствовал огромную силу. Уже тогда проклятый Морган был Безымянным.

– Но зачем тогда… – Хаджар осекся. Перебивать Великого Мечника было не самой лучшей идеей.

– Вот и я подумал о том же, – слава Высокому Небу, Орун не вспылил и не возобновил тренировки. Вместо этого он продолжил свой рассказ. – И мне бы остановиться, подумать немного, но голод по наркотику вел меня за собой. К ночи мы уже были в лагере войск Шесевиг. Дарнас, ученик мой, в те времена был слаб и хил. Коррупция, распущенность дворян и аристократов, лень и апатия привели страну в упадок. Наши территории растаскивали соседи.

– А как же народ?

– А что народ, – пожал плечами Орун и отпил еще немного. – Пока война не приходила к порогу их дома – всем было плевать. Всем, кроме молодого, нового Императора. И я подумать не мог, что именно с ним окажусь в центре войск Шесевиг. А когда увидел штандарты, было уже поздно. Мы крались не хуже ночных воров. Десятку дозорных не повезло оказаться у нас на пути. Признаюсь, Хаджар, Морган воистину любит резать горло. Любой его противник всегда оказывается либо с рассеченной шей, либо обезглавленный. Не знаю, может у ублюдка травма детская какая…

Орун опять пожал плечами и, вновь осушив горлянку, в очередной раз её наполнил.

– Но полностью глубину той задницы, в которую залез, я осознал только когда мы подобрались к генеральскому шатру Шесевиг. И, как ты понимаешь, так просто генеральский шатер, с Пиковым Повелетелем внутри и Пиковыми Рыцарями Духа не взять. И тут Моргану потребовался я. Для, так сказать, небольшой диверсии.

Хаджар начал смутно догадываться в какое русло клонило рассказ Оруна. И, видят Вечерние Звезды, это было ничем не лучше той части, где он рассказывал о своем юношестве и службы наемником.

– Шесевиг уже какое-то время сражались с нашими войсками в этом регионе. Ну и разумеется успели разорить несколько баронств и даже одно графство. А там где баронства и графства, – Орун, поежившись, залпом осушил целую горлянку. Но, сколько бы он сейчас не пил явно особенной браги, она никак не могла его пронять. Порой грехи прошлого были так горячи, что их не потушить никаким вином. – Не знаю, как этот ублюдок понял, что я окажусь способен на подобное, но он отправил меня к шатру пленных. Приказал, убить их всех. Начать такую резню, чтобы весь лагерь сбежался. И я… я не мог ему отказать Хаджар.

– Клятва, – догадался Хаджар, а затем резко замолчал.

Орун слепым взглядом смотрел на звезды. Таким слепым, будто что-то выжгло взгляд его души. Опустошило физическую оболочку, оставив в ней только голодную пропасть.

– Наркотик держал меня крепче любой клятвы, – Орун поднял было горлянку к губам, а затем со злостью швырнул её в пропасть. – Я зашел внутрь шатра, Хаджар, с надеждой увидеть там упитанных свиней – дворян, продавших честь и достоинства за жратву, молодух и вино. Но… там были вояки, Хаджар. Последние из военного-дворянства той провинции. С их женами, детьми… там были дети, Хаджар. Некоторым не было и пяти зим… связанные, в рабских ошейниках, с кляпами во рту, они, каким-то образом, сразу узнали во мне соотечественника и их радости не было предела. Даже когда я прирезал первого из них, они все еще надеялись… может на то, что зрение их подводит и сейчас я скажу, что старик на самом деле жив и это нужно для побега, а может еще на что… – Орун сжимал и разжимал кулаки. Он так сильно сжимал свои колени, что из-под пальцев потекли струйки крови. – Это длилось почти четверть часа. Затем сбежалась половина лагеря Шесевиг. В конце концов, пленные для них были дороже любых монет. За каждого дворянина из его рода можно было выручить куда больше, чем они награбили.

Хаджар понимал о чем говорит Орун. Во время войн варварских королевств он и сам захватывал пленных. Их продажа родным приносила армии едва ли не четверть от общего дохода. Причем содержание со стороны королевства не наполняло казну Лунной Армии и на десятую часть от необходимого.

– Морган расправился с генералом, обезглавил армию. Поджигая все, что можно поджечь, мы с боем вырвались из лагеря. Войска были слишком заняты убийством генерала и резней пленных, чтобы отправить за нами нормальную погоню. А затем… – Орун вздохнул и покачал головой. – Затем он мне заплатил, а я пошел и напился. Напился до такой степени, что, будучи Рыцарем Духа, умудрился начисто забыть четыре дня своей жизни. Очнулся в камере казематов. Стражник сказал мне, что моя казнь состоится на рассвете.

– Казнь? За наркотики?

Орун только усмехнулся.

– За предательство родины и убийство дворян.

– Но… – и тут Хаджар все понял.

– Именно так, – кивнул Орун. – Морган появился за час до назначенного времени. И, клянусь, Хаджар, ту ночь я спал, как младенец. Я ждал этого часа. Желал этой треклятой казни. Надеялся, что она избавит меня от всей той боли и ужаса, но… Но на мне не открылась ни одна душевная рана и, проснувшись в холодном поту, я начал судорожно искать любые возможности для спасения.

Орун поднялся и встал на край обрыва. Ветер трепал его густые, черные волосы и звенел костяным ожерельем.

– Он предложил мне прощение всех прошлых преступлений в обмен даже не на клятву, а на простое обещание, что я буду ему служить. Выполнять его приказы на благо родины, – Орун презрительно хмыкнул. – Порой, Хаджар, они были немногим лучше того шатра… никогда не верь этому человеку, Хаджар. Для своих целей он использует все, что посчитает нужным. Я видел, как самые близкие ему люди разменивались пешками. Собственную жену, он… он…

Великий Мечник вернулся к костру и, выругавшись, раздул под углями пламя и принялся активно крутить вертел.

Глава 828

Хаджар, стоя в полный рост, наблюдал за тем, как Его Императорское Величество Морган и Великий Мечник Орун смотрят друг другу в глаза.

– Ты слышал, Орун, что происходит с псом, который при гостях лает на своего хозяина? – прошептал Морган. Внешне при этом он выглядел так, будто все шло по плану и Орун действительно должен был появиться в этот момент и сказать то, что он сказал.

– А ты видел, Горман, – Орун с издевкой произнес последнее слово. – что происходит с тем, кто пытается навредить щенку пса?

– Поигрался и достаточно, старый друг и…

– Демон тебе друг, ублюдок, – едва слышно, так, чтобы различили только первые ряды, процедил Орун. Морган на мгновение изменился в лице, но вскоре вновь натянул свою радушную улыбку.

– … скоро ты отправишься на границу с Ласканом. Так что поблагодари меня за то, что избавляю тебя от лишней головной боли. Когда вернешься – снова сможешь завести себе игрушку, – Император повернулся к застывшим Безымянным из корпуса стражи. – Господа? Вы плохо слышали мой приказ?

Адепты сделали шаг вперед, но в ту же секунду перед ними прошипели две белых молнии. Они оставили после себя глубокую, черную черту.

– Любой из вас! – во всеуслышанье прогремел Орун. – кто пересечет эту черту, немедленно отправиться к праотцам!

Тут уже зрители поняли, что происходит нечто неправильно и по рядам полетели взволнованные шепотки. Хаджар видел, как перешептывались послы двух Империй. Их глаза улыбались.

Мастер-Дракон следил за происходящим лишь с легкой ноткой заинтересованности.

– Ты забываешься, пес, – уже без всякого радушия, прорычал Морган. – Или мне прилюдно указать тебе на твое место?

Никакого давления ауры не последовало, но, тем не менее, Хаджара пробрало. Он как-то не очень хотел на себе познавать мощь сильнейшего существа Империи.

– Старик ведь рассказал тебе о свем приходе на Гору Ненастий, – слегка сверкнули глаза Оруна. – Попробуй, старый враг, попробуй обнажить свой меч и давай решим все здесь и сейчас.

Три, очень долгих и самых опасных в жизни Хаджара секунды, два Великих смотрели друг на друга взглядами, полными поразительного смешения ненависти к личности друг друга, но в то же время – какого-то извращенного, глубокого уважения.

– Эти двое преступники, Орун, – наконец, с усталостью в голосе, произнес Морган. – И их преступления можно смыть разве что кровью и…

Морган осекся. Он, вдруг, с чем-то, походим на страх, посмотрел на широко улыбающегося Оруна.

– Какого чувствовать себя проигравшим на своем же поле, старый интриган? –прошипел Орун, а затем схватил Императора за руку. Безымянный Стражи рванули вперед, но их сковал поток белой молнии. Орун же, во всю мощь легких, так, чтобы его услышала едва ли не вся столица, прогремел. – Я, мечник Тарисфаль, более известный, как Орун, по закону первых Императоров Дарнаса, принимаю на себя все преступления своего ученика – Хаджара Дархана, более известного, как Безумный Генерал! Будучи его учителем, я несу за него полную ответственность и смываю все его былые грехи своей кровью. Да будет так!

Машинально, не задумываясь, Хаджар выкрикнул:

– Учитель!

Орун, которого окружил поток белых молний, повернулся к Хаджару и подмигнул ему. После этого, даже не замечая сопротивления Императора Моргана, он его же рукой выхватив меч из императорских ножен и, ломая запястье Моргану, вонзил его себе в грудь.

Хаджар перепрыгнул через столы и успел как раз вовремя, чтобы подхватить падающее тело Оруна.

– Учитель…

Шокированный Морагн, чье запястье на глазах заживало и вставало на место, переводил удивленный взгляд с своего окровавленного меча на пронзенного им Оруна.

– Жаль… – с каждым слогом из горла Великого Мечника вырывался поток крови. – Что ты… узнал… мое имя.

– Конечно узнал, – кивнул Хаджар. – Мне еще Ректор, во второй визит, рассказал как тебя зовут. Тарисфаль, серьезно?

– Мама… любила… баллады, – прохрипел Орун. Окровавленной рукой он протянул точно такую же, окровавленную, записку. – Рецепт мяса.

Хаджар взял руку своего Учителя. Кивнув, он вытянул записку.

– Живи свободно… Хаджар Дархан… Северный Ветер.

– Умри достойно, – прошептал Хаджар над уже бездыханным телом учителя. –Тарисфаль Орун – Величайший Мечник Империи Дарнас.

Белые молнии исчезли и Безымянные сделали несколько шагов вперед, но на их пути возникло пятеро адептов.

Анис и Том Диносы, Гэлхад и Дора Марнил, а так же Эйнен Кесалия. Все они, без страха, смотрели в глаза Безымянным стражам.

– Отставить, – сухо прохрипел Император. А затем, подняв взгляд к разваливающейся крыше, прогремел так, что его действительно слышали во всех уголках столицы. – Спустить флаги! Объявить трехдневный траур! Подготовить лучшую похоронную церемонию! Двести тысяч воинов отдадут последний салют во славу почившего, Великого Героя Оруна! И тысячи лет менестрели и барды будут воспевать его бессмертную славу!

Закончив с речью, Морган подошел к телу Оруна. Он наклонился и положил свой окровавленный меч ему на грудь.

Орун шел по цветочному лугу в сторону старого, обветшалого дома. Там были слышны песни и лязг звенящих бокалов. Ароматы веселья разлетались по округе.

У самого порога его ждала девушка. Её глаза были завязаны алым платком, что ничуть не портило её небесной красоты.

– Здравствуй, Тарисфаль.

– Здравствуй…

– Елена, – ответила девушка.

Тарисфаль улыбнулся. Только из её уст его дурацкое имя звучало гордо и красиво.

– Здравствуй, Елена, – произнес он прекраснейшей из имен.

Он подхватил её на руки и закружил над цветами. Она смеялась ему в ухо и что-то шептала. А он зарывался лицом в её волосы, которые пахли костром и дорогой.

– Пойдем, – она потянула его за руку внутрь дома. – они уже ждут нас.

Тарисфаль сделал было шаг, но замер.

– Прости Елена, мне нужно немного подождать.

– Подождать чего?

Тарисфаль улыбнулся.

– … приветствовать вас на четвертом туре Турнира Двенадцати, – эхом донеслось после того, как стихли аплодисменты.

В этот день вся Арена была забита битком. Вплоть до того, что организаторам пришлось потрудиться и соорудить летучие трибуны, на которые продали дополнительные билеты.

Желающих посмотреть на ученика почившего Великого Мечника Оруна было хоть отбавляй. За посоледние несколько дней количество слухов, связанных со смертью Великого Мечника, превысили даже количество слухов на тему покушения на жизнь Императора.

– Вы видели церемонию прощания? – слышалось на трибунах. – Говорят, её проводил сам Император!

– Удивительно – он ведь и казнил Оруна.

– Нет, Орун сам себя казнил, чтобы заслужить прощение для ученика.

– Разве у него был ученик?

– С какой звезды ты свалился?! Он сейчас и будет сражаться!

– А откуда ты знаешь? Пары ведь выбираются случайным образом.

– Нет, ну ты действительно как вчера родился!

Под аккомпонимент подобных разговоров на боевую сцену – восьмиугольник, на метр возвышавшийся над уровнем земли, поднялся ничем не примечательный юноша.

Простые, сотню раз штопанные одежды, пара перьев в волосах, какие-то фенечки, левая рука покрытая алой татуировкой и еще длинные, густые, черные волосы, которые сейчас были затянутые в распушившийся хвост.

– Разве не с такой прической обычно ходил Великий Мечник?!

– Глядите, этот парниша даже такой же веревкой их подвязал!

– Идиоты! Это и есть его ученик!

Но, куда больше обсуждения заслужил второй мечник. Весь в белом, до невозможности красивый и статный, с легкой ноткой надменности и тонной самоуверенности, на сцену поднялся Ларис Динос.

– Скорблю вместе с тобой, младший ученик, – насмешливо заявил он. –Говорят – потерять учителя боевых искусств, это как потерять отца.

Хаджар ответил на это молчанием. Последние дни он ходил будто живой зомби. Взгляд его был пустым и безжизненным.

– Но не думаю, что он будет горд вашим маленьким трюком. Или ты действительно думал, что я не замечу ваш яд?! Ублюдки, рвань, простолюдины! Вы оба мне ответите за это!

Хаджар медленно поднял взгляд на Лариса. Его пустые, синие глаза, смотрели куда-то сквозь старшего наследника Диносов.

– У нас бы никогда не хватило денег, чтобы подкупить судей выставить нас в пару, – прошептал Хаджар. – так что мы решили, что будет честным, если ты сам за это заплатишь. Яд – хороший повод расстаться с деньгами.

Ларис пару раз хлопнул своими длинными, тушированными ресницами, а потом в голос засмеялся.

– Так вы сами все это подстроили? Демоны, вы еще большие идиоты, чем я думал и… – остаток фразы Лариса заглушил гонг. Динос мгновенно обрядился в полный Императорский доспех, а в его руках появился Меч Синего Ветра.

Глава 829

Ларис легко взмахнул рукой и Меч Синего Ветра пропел свою песнь. Божественный артефакт, оставляя позади себя арку из лазурной энергии, без всякого участия самого Диноса, без его мистерий и энергии, создал сечение из ветра.

Синего цвета, равное по силе технике уровня Неба, оно устремилось в сторону Хаджара.

Десятки Повелителей, стоявших вокруг подиума, обеспечивали функционирование экранирующего от эха щита. Если бы не он, то от этого простого взмаха зрители первых рядов, сидевших всего в нескольких сотнях метров от подиума, могли бы сильно пострадать.

– Этого тебе хватит, босяк! – рявкнул Ларис.

Меч, с которы он тренировался все последние дни, показал себя как грозное оружие даже в схватках против его собственного отца. Когда каждый взмах по силе был равен полновесной, пропитанной мистериями, технике уровня Неба, то несладко приходилось даже главе Хищных Клинков.

Простому Рыцарю Начальной стадии должно было хватить и одного, простого взмаха.

Да, разумеется, Динос слышал о том, как ученик Великого Мечник проявил себя в Запретном Городе. Но одно дело биться с безоружными, лишенными брони Повелителями. Другое дело – сражаться с ним.

Гением современного поколения. Повелителем средней стадии, стоявшим на пороге познания Королевства Меча.

Пройдет еще несколько лет и именно он – Ларис Динос, затмит славу Великого Мечника!

Ларис видел, как Хаджар Дархан делает шаг в сторону. Простой, плавный, в чем-то даже ленивый.

– Бездарность, – фыркнул Динос.

Хаджар же, перед лицом несущегося на него синего разреза, даже взгляда не поднял.

Он только слышал тихий шепот, который говорил ему:

– “Двигайся плавно, ученичок. Но будь стремителен. И не спрашивай меня, как это можно объединить! Просто делай и не хнычь, как обворованная шлюха!”

И Хаджар отвечал ему:

– Да, учитель.

Поток мистерий рассек воздух рядом с ним и Хаджар, делая плавный шаг, вдруг резко переместился в сторону. Синее сечение, созданное Божественным артефактом, ударило в экран. Тот замерцал сиреневым сиянием и поглотил силу удара, от чего иероглиф, кружащий над подиумом, засиял чуть ярче.

– Неплохо, босяк! – выкрикнул Ларис. – Надевай свою броню, если она у тебя есть и доставай меч!

Хаджар все так же слепо смотрел себе под ноги.

– Как хочешь, – пожал стальными плечами старший наследник Хищных Клинков. – Дважды просить не стану.

Он сделал шаг вперед, а позади него уже расцветала кровавая вспышка.

– Кровавый бег! – произнес он, используя технику дома Диносов.

Занеся меч в одном месте, Ларис материализовался уже вплотную к Хаджару. Бесхитростно и в чем-то по-деревенски, он направил удар прямо в грудь противнику.

Пока все зрители видели вспышку яростного – лилового, смешения синего ветра и алой крови, света. Пока они слышали грохот от выплескивающейся энергии Повелителя средней стадии, Хаджар слышал лишь:

– “Удар надо обвивать, а не губами облизывать, поганый ты мужеложец”, – и почему все его метафоры всегда касались постели. – “Это тебе не член”!

Хаджар сделал полушаг в сторону. Вновь сперва плавно, а затем резко выйдя из под удара, он в дюйме от своего лица пропустил меч Лариса. Поток лилового света врезался в щит и заставил его вздрогнуть.

Один из Повелителей отшатнулся и сплюнул кровью. К нему тут же подбежали лекари и, не позволяя завернутому в балахон магу опустить рук, засунули ему в рот несколько пилюль.

– “Встречая волну, скала не пытается её остановить. Она лишь рассекает её своей самой острой частью! Если с этим сложно – представь как трахаешься! Ты не суешь свой хер во все щели, только в одну! Максимум – в две!”

И Хаджар отвечал:

– Да, Учитель.

Его ладонь, пропитанная мистериями оружия в сердце, вдруг прошла за рукоять Меча Синего Ветра и ударила в грудь Ларису. Того оторвало от земли, протащило несколько метров, а затем с силой обрушило на подиум.

Он поднялся и, попытался сдержать хрип, но не смог. Изо рта Диноса вырвался комок крови.

– Что за… – прошептал он, глядя на то, как под ногами расплывается алое пятно крови. Крови, оставленной вовсе не его противником. – Ты поплатишься за это, смерд! Доспехи Бога Грома!

Из-под ног Диноса ударила алая молния. Она обвила его Императорские доспехи, добавив к серому металлу алые, искрящиеся узоры.

Хаджар все так же стоял неподвижно и спокойно.

– Меч Бога Грома! – Меч Синего Ветра превратился в молнию лилового цвета.

С каждой искрой, взлетавшей к куполу неба, срывался и лиловое сечение ветра. Лекари едва успевали подносить к губами держащих щит магов лекарства.

– Кровавый бег!

Лиловая молния, то исчезая, то появляясь в самых неожиданных местах, оставляя позади себя ожоги, плавившие каменный пол подиума, сделанный из скальной породы Горы Ненастий, бросилась в сторону Хаджара.

– “Что ты телишься с этим Змеедведем! ВСей мощью на него наляг и темп ему сорви! Будь напорист! Тряпка, к демонам. Ты хоть сиськи в руках держал или перед бабой так же мнешься! Ну откусит он тебя немного, зарастет потом!”

И хаджар отвечал:

– Да, Учитель.

В купол экрана ударил поток черной, с синими прожилками, энергии. В нем многие из зрителей увидели клыкастую, распахнутую драконью пасть. Когда же поток спал, то невзрачный мечник вдруг оказался закован в черные доспехи с серебрянными узорами.

На его плечи лег плащ, будто сотканный из тумана, а в руках появился хищный клинок из ожившего мрака. Будто клык дракона – такой же вечно голодный.

И если за лиловой молнией было сложно уследить, то за черным драконом, которым обернулся мечник, почти невозможно.

– Ты это видел! Видел?!

– Заткнись, к демонам! Видел я!

– Никто и никогда еще не уворачивался от Кровавого Бега Диносов! Это считалось невозможным.

И так оно и было. Веками, тысячелетиями, техника Кровавого Бега Диносов считалась абсолютной техникой удара, от которого нельзя было увернуться, только заблокировать.

Так было до этого дня…

Черный дракон, уйдя из под лиловой вспышки, вдруг резко замер. Разрывая поток окружавшей его тьмы клинок из еще более черного мрака, украшенного узором взмывающей, сквозь облака, птицы Кецаль, он создал поток силы, который заставил купол пойти десятком трещин.

Маги, поддерживавшие щит, падали один за другим. Им на смену приходили другие, но и их губы, вскоре, покрывались кровью.

– Первый Удар – Летящий Меч, – тихо, едва слышно, произнес Хаджар.

На его груди алела глубокая рана, оставленная мечом Лариса. Но благодаря тому, что Хаджар, такой малой жертвой, избежал прямого попадания техники Кровавого Бега, то он заставил Диноса сбиться с темпа и остановиться.

Его связка нескончаемого потока ударов была прервана и это создало окно в долю мгновения. Но истинные адепты сражались на тех скоростях, когда и меньший отрезок времени мог стать разницей между жизнью и смертью.

Волна тьмы, пропитанная мистериями Духа Меча, содержащая в себе десятки черных драконов, чьи тела – меч, обрушилась на Лариса Диноса.

Его Доспехи Бога Грома вспыхнули жарким пламенем. Поглотив часть силы удара Хаджара, они исчезли в резкой вспышке израсходованной силы.

Остаток удара принял на себя Императорский доспех. Но, даже после того, как Летящий Меч потерял половину силы, Императорские доспехи все равно не смогли сдержать силы Хаджара. Лариса во второй раз оторвало от каменного подиума, и, протащив по воздуху, приземлило о камни.

Пылевое облако поднялось над тем местом, где он упал. А когда Динос поднимался на ноги, то оказался посреди воронки глубиной почти в двадцать сантиметров.

Зрителям было хорошо видно, как на его спине алеют три глубоких раны. И это против одной, которую он, гений из гениев, смог оставить на груди “всего-лишь” Рыцаря Духа.

– Смотрите, – прошептали на трибунах. – Посмотрите на подиум…

И голоса смолкли. Весь подиум был покрыт тонкой сеткой порезов меча. Вместе они формировали изображение оскалившегося дракона, а в центре его пасти – во впадине, находился сам Ларис Динос.

– Пора заканчивать этот фарс! – Динос схватился за меч обеими руками. Он закричал и вокруг него вспыхнуло торнадо силы.

Ударив в купол экрана, оно заставило щит пойти трещинами. Маги сменялись один за другим, защитный иероглиф сиял подобно солнце.

За спиной Диноса появился дух. Не считая четвертого – легендарного вида Первоначального Духа, Ларис Динос обладал сильнейшим из возможных видов Духа.

Иероглифом, который обозначал всю полноту силы.

За спиной Лариса появился истекающий багровым светом, иероглиф обозначающий – “Кровавый Меч”.

Глава 830

Хаджар отбивал удары на пределе своих возможностей. От каждого столкновения Черного Клинка с Мечом Синего Ветра, разлетался вихрь эха из черного и лилового разрезов. Впиваясь в экранирующий сражающихся щит, они заставляли его дрожать и трескаться.

Точно так же, как дрожали окровавленные маги, явно не ожидавшие, что сражение молодого поколения может создать подобное давление силы.

Хаджар же, постепенно, тоже покрывался сеткой кровавых порезов.

Вместо Лариса он видел лишь лиловые вспышки и, если бы не уроки Оруна, он уже давно бы отправился к праотцам.

Орун… Учитель…

Почему только в минуту смертельной опасности, в секунду битвы за пределом своих возможностей, Хаджар вдруг понял, что все два года Орун вовсе не издевался над ним, а отчаянно пытался научить тому, что когда-то Великому Мечнику пришлось узнавать самостоятельно.

Хаджар слегка, едва заметно, довернул запястье во время блока и Черный Клинок, отбив меч Лариса, вдруг взвился лентой и ошпарил Диносу забрало шлема.

Разрезанное, оно тут же покрылось алыми каплями. Динос же, используя инерцию полученного удара, развернулся всем корпусом и локтем врезался в рану на спине Хаджара.

Еще недавно – два года назад, Хаджар бы обязательно пропустил этот удар. И не потому, что он был техникески сложным и неожиданным, а просто потому, что Хаджар никогда не сражался против детей аристократии до момента, как стал истинным адептом.

Он никогда не бился с теми, кто с детства познавал стили владения оружием, что стало для них крепкой основой и фундаментом.

Так же, как этого никогда и не делал рожденный дешевой шлюхой, будущий Великий Мечник, Тирисфаль Орун. И именно этому он и пытался научить Хаджара – как биться против тех, кого учили с самого детства.

Хаджар чуть перенес центр тяжести и удар, который должен был уронить его лицом вниз, в итоге пусть и нанес урон костям, но придал ускорения и позволил развернуться и контр атаковать.

Черный Клинок змеиным жалом врезался в бедро Ларису. Тот сцепил зубы от боли, но наступления не остановил.

Лиловые молнии бились с черными драконами. Ревущая битва двух адептов крошила камни подиума и потоком била о стенки купола.

Орун пытался научить Хаджара… Ведь кто умеет сражаться с адептами, будучи сам необученным стилям? Ответ лежал на поверхности – звери.

И Тирисфаль Орун, возможно, подошел необычайно близко к созданию собственного, звериного стиля. Стиля, который хотел передать единственному ученику. Но, увы, не успел.

Не успел потому, что ему пришлось расплатиться за ошибку Хаджара.

И мысль о том, что очередной человек погиб ради него, сбила Хаджара с темпа. Черный Клинок соскользнул с намеченной траектории и Ларис Динос, воспользовавшись ситуацией, мгновенно провел тройную атаку.

Живот, бедро и плечо Хаджара оказались поражены алыми молниями. Они, пробив доспехи Зова, а затем и плоть самого Хаджара, тремя змеями ударили о щит. Пробив и его, искрами осыпали на стены Арены, заставив зрителей первого ряда вскрикнуть от неожиданность.

Хаджар, отлетев на несколько метров, упал на землю.

Битвы между истинными адептами происходили на скоростях, где мгновение могло решить судьбу. И Хаджар упустил это мгновение.

– Отдаю должное, – Ларис снял шлем и вытер лоб. Кроме трех ран на спине, одной на бедре и рассеченного забрала, впившегося острыми краями ему в подбородок, на Ларисе больше не было никаких ран. – Ты бился достойно. Пожалуй, я запомню твое имя.

Хаджар лежал неподвижно.

Не потому, что не мог встать, а потому, что теперь понял, почему Орун смотрел на звезды пустым взглядом.

Если бы Хаджар все продумал чуть тщательнее, если бы понял, что Император вовсе не хочет использовать его как рычаг давление на Оруна. Если бы догадался, что старый интриган хочет избавить своего пса от всякой привязанности, то никогда бы не сделал такого необдуманного шага.

Но Хаджар проиграл.

Впервые в жизни он проиграл на том поле, которое так ненавидел – он не смог переиграть чужую интригу. Хотя, наверное, если бы он сумел переиграть самого Императора Дарнаса, то ему было впору занимать место Моргана…

И его глупость стоила жизни Уч…

– “Когда придет час, ученичок – рубись всласть. Мы ведь воины, Хаджар. Мы не сидим дома и не ждем, пока жена, подоив коз, придет готовить нам ужин. Нет, наш ужин – плоть врага, которую мы наматываем на меч. Мы не умираем в своей кровати, окруженные правнуками и их детьми. Нет, мы умираем в собственном дерьме на поле брони – среди вони и трупов наших братьев. Мы несеем, не пашем, не пишем стихов, не сочиняем баллад. Мы сражаемся, Хаджар. Сражаемся ради того, чтобы другие могли приласкать уставшую, после дойки, жену. Чтобы другие могли посмотреть правнукам в их теплые глаза. Чтобы другие написали красивейшую из картин, чтобы другие сочинили песни. Желательно, конечно – о нас. Мы воина, Хаджар. Мы покрываемся кровью друзей и врагов. Но это не значит, что мы должна страдать из-за этого. Поэтому я тебе и говорю – получай наслаждение от своей жизни. А что твоя жизнь, ученичок? Что жизнь воина?”

Что такое жизнь воина?

Хаджар сжал Черный Клинок. Ответ был прост – жизнь воина это его меч. То единственное, что будет с ним до самой смерти, что разделит эту самую смерть и последний миг жизни.

Хаджар открыл глаза. Он смотрел на мир вокруг себя так, будто видел его впервые. Его сердце все еще билось. Оно совершало удар за ударом, разгоняя кровь по его жилам.

А если сердце все еще билось – то его меч пока не упал вместе с ним в могилу – ведь его меч и есть его сердце. Ибо все вокруг его меч. Каждый поток ветра, который стал с ним един – это его меч. Каждый шорох осенних листьев, ставших с ним единым – это его меч. Каждый луч солнца, каждая непролитая слеза, каждая несыгранная нота, каждая пылинка, каждый камень –это его меч.

Мир был с ним един. А значит он был един и с его сердцем. Значит был един с его мечом. Так же, как был един с мечом и Хаджар.

А если мир, как и Хаджар, был един с мечом, то кто,тогда управлял клинком Хаджара? Тот же, кто и управлял его жизнь – сам Хаджар.

Тирисфаль Орун, Величайший Мечник Империи Дарнас, вовсе не совершил самоубийства, он преподал своему ученику последний и самый важный урок.

– Пойдем, Елена, – Тирисфаль развернулся и шагнул за порог дома предков.

– А кто это был?

Тирисфаль остановился и еще посмотрел в сторону горизонта.

– Время покажет, Елена. А пока – мой Ученик. И видят боги, если он не размажет этого напыщенного ублюдка, то я с того света вернусь и надеру его задн…

Мир вокруг застыл.

Император, вскочив на ноги, взмахнул рукой и над подиумом появился каменный иероглиф. Он накрыл куполом сражающихся, но даже этого не хватило. Огромный, почти пятидесяти метровый, черный дракон, созданный из мистерий и ударов меча, взвился над Ареной.

Распахнулась его, способная проглотить само солнце, пасть. И рев такой мощи, что сотни зрителей упали без сознания, прокатился над столицей.

Померкло небо. С черных облаков упали молнии из самого темного мрака. Превращаясь в драконов, они, оставляя позади себя порезы, сливались с тем огромным монстром, что породило Королевство, стадии Баронство, нового Мечника империи Дарнас.

Рыцарь Духа начальной стадии, обладающий Королевством Меча?! Неслыханно, но так оно и было.

Хаджар Дархан стоял по центру арены. Его меч был поднят над ним. Ларис Динос застыл, так и не донеся шага до каменного подиума.

Его глаза, источавшие лишь ужас и ничего кроме, уже меркли.

А затем, гений из гениев, гордость клана Хищных Клинков, попросту исчез внутри кровавого облака. Лишь со звоном упал его Меч Синего Ветра.

Но еще до того, как судья объявил об окончании поединка, над столицей пронесся звон, перекрывший даже рев черного дракона.

Император посмотрел на восток и, взмахом руки уничтожив чужое Королевство, чем мгновенно поверг Хаджара в обморок, строгим голосом объявил:

– Объявить всеобщую мобилизацию! Войска Ласкана пересекли нашу границу!

Приложение

Уровни Развития:

1. Уровень телесных узлов. Открытие акупунктурных точек. (9 уровней)

2. Уровень телесных рек. Открытие мередиан. (12 уровней)

(Только после первых двух уровней, становиться практикующим. До этого просто смертный.)

3. Формирование. Формируется ядро силы. (Три стадии: Зерно, Осколки, Ядро.)

4. Трансформация. После формирования ядра, адаптация души под новую силу. (Три стадии: Смертная оболочка, Пробужденный дух, Новая душа.)

(После этих стадий адепт начинает обретать “магическую” силу. Возможность летать, особые техники и так далее.)

5. Небесный солдат. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

6. Рыцарь духа. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

7. Повелитель. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

8. Небесный король.(Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

9. Звездный император. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

10. Божественный воитель. (9 уровней)

Уровни Зверей:

1. Дикий. (самый обычный)

2. Пробуждение силы.

3. Пробуждение разума.

4. Вожак. (Четыре стадии)

5. Король. (Четыре стадии)

6. Древний. (Четыре стадии)

7. Первобытный. (Четыре стадии)

8. Дух. (Четыре стадии)

9. Небожитель. (Четыре стадии)

10. Дикий Бог. (10 стадий)

Виды техник:

Техники, связанные с оружием.

Техники, связанные с телом.

Техники, связанные с внутренней энергией.

Техники, связанные с внешней энергией.

Уровни техник:

1. Уровень Смертного.

2. Уровень Духа.

3. Уровень Земли.

4. Уровень Неба

5. Королевский уровень.

6. Императорский уровень.

8. Божественная.

9. Вечная.

Уровни Оружия:

1. Смертное.

2. Духовное.

3. Земляное.

4. Небесное.

5. Императорское.

6. Божественное.

7. Звездное.

8. Оружие с душой.

Content

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Том 9

Глава 735

Глава 736

Глава 737

Глава 738

Глава 739

Глава 740

Глава 741

Глава 742

Глава 743

Глава 744

Глава 745

Глава 746

Глава 747

Глава 748

Глава 749

Глава 750

Глава 751

Глава 752

Глава 753

Глава 754

Глава 755

Глава 756

Глава 757

Глава 758

Глава 759

Глава 760

Глава 761

Глава 762

Глава 763

Глава 764

Глава 765

Глава 766

Глава 767

Глава 768

Глава 769

Глава 770

Глава 771

Глава 772

Глава 773

Глава 774

Глава 775

Глава 776

Глава 777

Глава 778

Глава 779

Глава 780

Глава 781

Глава 782

Глава 783

Глава 784

Глава 785

Глава 786

Глава 787

Глава 788

Глава 789

Глава 790

Глава 791

Глава 792

Глава 793

Глава 794

Глава 795

Глава 796

Глава 797

Глава 798

Глава 799

Глава 800

Глава 801

Глава 802

Глава 803

Глава 804

Глава 805

Глава 806

Глава 807

Глава 808

Глава 809

Глава 810

Глава 811

Глава 812

Глава 813

Глава 814

Глава 815

Глава 816

Глава 817

Глава 818

Глава 819

Глава 820

Глава 821

Глава 822

Глава 823

Глава 824

Глава 825

Глава 826

Глава 827

Глава 828

Глава 829

Глава 830

Приложение