Кирилл Клеванский

Сердце Дракона. Том 10

Глава 831

– Моя Королева, – Элейн обернулась и кивком головы поприветствовала Лунную Лиан.

Генерала, лишившуюся глаза много лет назад в битвах за Лидус. О шрамах былых войн теперь напоминала, разве что, слишком длинная и густая прядь медных волос, прикрывавших левый глаз.

Если присмотреться, было видно как из-под них слегка торчал кожаный, с металлическими клепками, ремешок её повязки.

Рану, которую лучница Лиан получила в битве с сектой Черной Врат обладала каким-то магическим свойством. Иначе как еще можно было объяснить тот факт, что даже после того, как Лиан смогла стать истинным адептом – рана все равно не затянулась.

– Встань, дорогая Лиан, – обратилась к женщине Элейн.

Та, звеня тяжелой броней Духовного уровня, поднимая полы серебристого плаща с гербом Лунной армии, выпрямилась по стойке смирно.

Они находились в зале одни. Позади Лиан на каменных стенах дворца раскинулись, вышитые драгоценными нитями, гобелены.

Сцены битв прошлого на них порой занимали время Элейн. Когда, разумеется, появлялись свободные от управления Лидусом, минуты.

– Да, моя Королева, – повторила Лиан.

Ударив кулаком в грудь, она низко склонила голову, а затем вновь вытянулась по стойке смирно.

Элейн вздохнула и, повернувшись к самому преданному из всех генералов, вышла на балкон. Дивный сад раскинулся у подножия северной башни.

В самом его центре, около озера, высилось несколько пригорков. Покрытые травяными коврами и усеянные цветами, в них свили гнезда птицы. Только изредка, когда дул ветер, из-под травяного одеяла показывались покрытые мхом камни – развалины старой башни.

По другую сторону озера, где заканчивался цветочный луг, стояло несколько надгробий. Всех их объединяло то, что на них значилась фамилия Дюран. И лишь на одном, черном, гранитном, не было начертано ни единого слова.

– Столько лет прошло, Лиан, – вздохнула Элейн. Невольно она дотронулась до эфеса огненного, Императорского клинка, который она получила в древней пещере Древа Жизни. – Долго ты еще будешь лелеять свою обиду?

Кулаки Лиан сжались на её широком, обитом железными бляхами, ремне. Скрипнув зубами, она повернулась к одному из гобеленов. Оно запечатлело сражение с племенами кочевников.

Небо и земля, покрытые огнем. Жуткие твари бороздящие небо. Гиганты, швыряющиеся конями будто глиной. Рев пушек и свист ядер.

Лиан видела это сражение так, будто оно прошло не вот уже почти пятнадцать лет назад, а вчера.

Лунная Лин, её далекая предшественница, первый генерал Лунной армии, сражалась в центре гобелена. И только в самом углу, две маленькие фигуры, черноволосый и беловолосый мечники летели на неведомой тваре.

Если не знать куда, то их двоих было невозможно увидеть.

– В этот день, пятнадцать лет, Лунная армия отстояла нашу родину, моя Королева, – вновь, чеканно, насколько это было возможно, кивнула Лиан. –Вся страна празднует знаменательную дату. Вам стоит выйти к людям.

Элейн не сводила взгляда с черного надгробия. Сцены прошлого пролетали перед её голубыми глазами, а золотые волосы, плавя по ветру, блестели в лучах солнца.

С того самого дня, как Лунная армия приступом взяла Королевский дворец, минули годы. Кого-то они сделали старше, другого – мудрее. Но, стоило бросить мимолетный взгляд в сторону нынешний Королевы Лидуса, как становилось понятно – на неё они совсем не повлияли.

Она, как и прежде, осталась прекраснейшей из леди среди всех северных Королевств.

Вот уже десятилетие к ней сватались Короли, Принцы и Герцоги. Но никто из них не смог удержать в своих руках горячее, полное страсти, сердце Королева.

Элейн вновь дотронулась до рукояти меча.

Никто из них не смог остановить её клинка…

– Лиан, ты… – резко обернулась Элейн, но так и не договорила.

В Зал Истории, вход в который был разрешен лишь нескольким официальным лицам Королевства, с пинка открывая двери вошел поджарый, высокий мужчина.

Острые скулы, такой же, орлиный, нос и пронзительные, но не в приятном смысле, серые глаза. За его спиной волочился изумрудный плащ и гербом Империи Дарнас.

Стоило ему появиться в Зале, как на Лиан и Элейн, двух Небесных Солдат, опустилась невероятной тяжести аура. Аура Рыцаря Духа – наместника Империи в Лидусе.

– Ты опять задерживаешь поставки, Элейн! – просвистел неприятный, острый голос.

Лиан, встав на пути Наместника, сняла с плеча тяжелый, ростовой лук и положила на тетиву стрелу.

– Вы разговариваете с Королевой, Наместник! – прорычала Лиан. – Проявите уважение.

Рыцарь лишь посмотрел в сторону Лиан, как ей показалось, что кто-то невидимый, но невероятно сильный, ударил её прямо в солнечное сплетение.

Лиан отшатнулась, согнулась и сплюнула кровью.

– Знай свое место, одноглазая псина, – прошипел Наместник, проходя мимо пытавшейся отдышаться Лиан.

Элейн, сжав рукоять меча, никак не отреагировала на произошедшее. Она понимала, что даже, если ей повезет и она сможет одолеть в бою Наместника, то ни к чему хорошему это все равно не приведет.

В лучшем случае Империя потребует оплаты, которая вгонит экономику Лидуса в еще большую яму. В худшем – Дарнас пришел сюда еще несколько легионов, попутно истребив королевский род Дюран. А страной, в итоге, будет управлять продажный генералитет.

Они и так, за исключением Лиан и еще нескольких верных людей, продали свои жалкие задницы Наместнику. Кто-то – еще и в самом прямом смысле этого выражения.

– Не вижу причин для твоего недовольства, Ричард, – как могла, спокойно ответила на выпад Элейн.

– Не видишь причин?! – от голоса могучего Рыцаря Духа по полу зазмеились глубокие трещины. Опять придется платить строителям… а казна и так находилась в плачевном состоянии. – Может тогда, мне у тебя забрать правый глаз? Будете ходить с этой дрянью симметричными шавками.

Элейн, услышав оскорбление, попыталась обнажить клинок, но не успела. Рыцарь оказался быстрее. Он сделал всего один, короткий шаг в её сторону, но при этом смог переместиться на несколько десятков метров.

Его сухая, жесткая рука обхватила запястье Элейн. Он с силой вернул меч Королева обратно в ножны.

– Глупая девка, – прорычал Наместник. – На горизонте – война с Ласканом! Империи требуется больше Солнечной Руды!

– Мы поставляем все, что можем, – процедила, сквозь сжатые зубы, Элейн. –Десятая часть населения Лидуса трудится на шахтах и рудниках.

– Плевать! Значит пусть трудится пятая часть!

Элейн едва не задохнулась от возмущения.

– Ты понимаешь, чего требуешь, Ричард?! Это разрушит нашу страну!

– Вашу страну… – передразнил Наместник. – Её, скорее, разрушит твоя глупость, девка или же войска Ласкана. Хотя…

Наместник окинул Элейн взглядом, к которому она уже привыкла, учитывая многочисленные приемы сватающихся Королей и Принцев. Но если те пытались скрыть свое плотское желание, то Наместник всегда выставлял его напоказ.

– Ты ведь знаешь, – жарко прошептал он ей на ухо. – чего я хочу, Элейн… –свободной рукой он взял её золотые волосы и прокрутил между пальцами. –Больше десяти лет ты отвергаешь меня, Элейн… Я долго терпел… Видят боги –слишком долго! Но сейчас, не знаю, доживу ли до следующего сезона дождей… К демонам и богам, если ты последняя кого я поимею перед смертью, пусть так оно и будет!

– Нет! – вскрикнула Элейн, когда чужие руки разорвали её платье.

– Моя Королева! – Лиан натянула тетиву, но простой взмах Рыцаря Духа сломал её руки. Генерал, крича от боли, рухнула на пол.

– Ты будешь мое…

– Советую вам, Наместник, отпустить баронессу Элейн Дюран, урожденную Дюран, правительницу баронства Лидус.

Наместник, так и не закончив рвать платье Королева, обернулся.

Сначала он не поверил свои глазам.

– Что за дурацкий спектакль?! – гаркнул он.

– Никакого спектакля, – ответил голос.

Со стороны лестницы в зал поднялась группа из десятка человек. Все они – в доспехах уровня Неба. Высокие, статные, мужчины и женщины. Позади каждого по камням волочился белый плащ с красным гербом Империи.

Впереди шел светловолосый, ясноглазый, молодой мужчины. От него исходила аура Рыцаря Духа Развитой стадии. В руках он держал свой “крылатый” шлем, а у ног качались ножны с широкой саблей внутри.

На груди юноши покоился медальон военных сил Дарнаса. И, судя по изображения, юноша находился не ниже, чем в звании младшего офицера.

– Что здесь нужно войскам Дарнаса?!

Юноша перевел взгляд с обезумевшего, от страха перед войной, Наместника на гордую и не сломленную баронессу.

– Вот, значит, как выглядит сестра Безумного Генерала… – прошептал юноша.

В ту же секунду всех присутствующих как громом поразило.

Лиан, лежа в собственной крови, сверкнула глазами.

– Мой генерал… – прошептала она.

– Кто ты такой?! – взревел Наместник.

– Кажется, я сказал вам, отпустить баронессу, – никто так и не заметил, что именно сделал светловолосый юноша. Но в следующее мгновение после своих слов он уже возвращал саблю обратно в ножны, а Наместник неверящим взглядом смотрел на свои руки.

Вернее то, что ими раньше было.

Размахивая фонтанирующим кровью обрубками, он, крича, сделал шаг назад, ударился спиной о бортик балкона, не справился с равновесием и упал вниз.

Его крик стих, когда голова, переспелой тыквой столкнувшись с развалинами, превратилось в густое, алое месиво.

– Милорд, вы… – Элейн, тоже узнав герб, одной рукой прикрывала разорванное декольте, а второй пыталась ухватиться за бортик.

– Баронесса Элейн Дюран, – низко поклонился солдат. – Миледи… я простой младший офицер армии Дарнаса. Я не заслуживаю такого обращения.

– Но я не понимаю…

Юноша достал из-за спины свиток, скрепленный, без малого, императорской печатью!

– Указом Его Императорского Величества, Моргана Бесстрашного, Королевство Лидус получает полное подданство Империи Дарнас. Становиться его провинцией и возносится в ранг, согласно земельному кодексу, Баронства!

Девять солдат, следовавших за юношей, тут же отсалютовали и низко поклонились Элейн.

Бывшая Королева, ныне – миледи баронесса, не успела ничего понять, как услышала жуткий гул за своей спиной. Она обернулась и увидели как густые кучевые в клочья разбивают десятки мифических, летающих кораблей. Военные и грузовые суда спешили к столице Лидуса и не всех их парусах алел грозный герб Империи.

По щекам Элейн скатилась слеза.

Глава 832

– Демоновы Ласканцы, – прорычал капитан пограничного судна – “Свист Могильного Ветра”.

Двухпалубная каравелла с парусным вооружением в три мачты и шесть парусов. Всего с восемьдесятью пушками – сорок по каждому борту, шла курсом к одному из пограничных фортов – Даригону.

– Что там, боцман? – еще не открылась дверь капитанской каюты, как изнутри уже донесся раздраженный голос капитана.

Когда внутрь сравнительно богатой (по сравнению с тем, где спали простые матросы и солдатня, так вообще рай живописный) каюты вошел боцман, то застал своего капитана за привычным занятием.

Держа в руках чарку простой, солдатской браги, он навис с различными инструментами, над небесными картами.

– Последние новости из столицы, сэр, – боцман протянул капитану запечатанный конверт.

– Ну хоть что-то! – капитан, едва не перепрыгнув стол выхватил конверт из рук боцмана и сорвал печать. – Все говорят – война, война, а Ласкан и носу из степей не кажет.

Разворачивая пергаментный квадрат, капитан вчитывался в донесения из Даригона. Благо почтовые птицы перемещались куда быстрее, чем самые быстрые из кораблей.

Хотя, говорят, в столице построили новейшее судно – “Ярость Смертного Неба”. Вот только как такой гигант может перемещаться любого, самого скоростного корвета – капитан не очень хорошо понимал.

– Что пишут, капитан? – решил спросить боцман после того, как заметил сколь стремительно меняется выражение лица капитана.

– Великий мечник, – произнес бывалый небесный волк. Усевшись на стол, не заботясь о сохранении бумаг, он едва не выронил письмо. – Великий Мечник, Орун, был казнен Императором.

На долгих несколько секунд каюта погрузилась в тишину.

– К-как к-казн-н-ен? – заикаясь, спросил боцман.

С капитаном он провел в небе не меньше двух десятков лет. Пережил многие рейды, вылазки в степи и даже пару пиратских осад. И еще ни в одной жизненной ситуации он не был так потрясен, как в этот момент.

Дарнас насчитывал не так уж и много Великих Героев – Орун был одним из них. Столпы, на которых стояла военная сила страны. И вот так вот просто казнить одного из них – пошатнуть боевую силу Дарнаса в преддверии войны…

– Пишут, что Орун взял ученика, – капитан вытер пот со лба. – и был казнен за его прошлые грехи.

– Что?

– Проклятые законы! – капитан швырнул письмо на стол и грязно выругался. –Орун взял на себя грехи ученика и сам лег под меч Императора!

Боцман отшатнулся и, прислонившись спиной к стене, сполз по ней вниз. Обхватив голову руками, он невидящим взглядом смотрел на красный ковер, устилавший пол каюты.

Война между такими Империями как Ласкан и Дарнас была масштабней всего, что потрясало Семь Империй за последние несколько эпох.

И, в такой момент, когда чаши весов постоянно склонялись то в одну, то в другую сторону, один из Великих Героев погиб.

Погиб, по собственной глупости.

– Проклятье! Кто ж так учеников-то выбирает! – боцман ударил кулаком о стену каюты. – Он ведь веками никого не брал. Сидел на своей Горе Ненастий и носу не показывал!

– Теперь показал и…

Грязное, достойное портовых грузчиков, ругательство капитана заглушил удар военного барабана. Один бой означал – немедленная готовность.

Капитан с боцманом переглянулись. Оба, едва не застряв в дверях, после чего боцман, разумеется, извенился перед капитаном, выскочили в тесный коридор. Взлетев по лестнице, оказавшись на верхней палубе, они посмотрели в сторону Ласканских степей.

– Когда это произошло, сэр капитан? – еле слышно задал вопрос боцман.

– День назад, – так же приглушенно ответил бывалый небесный волк.

– Тогда, – боцман стянул свою ветхую треуголку и тихонько произнес. – да помогут нам боги.

Вся линия горизонта, вплоть до края небес была закрыта разноцветной полосой. Сперва могло показаться, что это зарождается грозовой фронт, но стоило посмотреть через подзорную трубу, как полоса дробилась на множество точек.

И каждая эта точка, ощерившаяся пушками, боевое судно, на парусах которого были изображены, на фоне закатного солнца, два скрещенных пера, постепенно проверявшиеся в меч и копье – герб Ласкана.

Военный барабан ударил второй раз – боевая готовность.

– Вам надо на мостик, сэр капитан, – прерывисто, с придыханием, отчеканил боцман.

– Д-да, конечно, – так же, будто выныривая из глубин сознания, ответил капитан.

Пока он взбегал по лестнице на капитанский мостик, на верхнюю палубу уже высыпали солдаты и матросы. Многие из них, наоборот, сбегали вниз и становились к орудиям. Со скрипом открывались бойницы и выкатывались черненые стволы пушек.

– Всех чаек мне в пузо! – заревел капитан, сменив у штурвала рулевого. – К орудиям, сукины дети! Поднять паруса! Развернуться бортом по ветру! Отправить с посланием птиц во все форты!

Солдаты и матросы, обнажив оружие, встав у бортов корабля за выносные орудия, начали выцеливать из облаков вражеские суда.

– Сегодня все мы с вами, достопочтенные, отправимся к дому праотцов! Но мы выполним свой долг!

– Ату! – закричали сотни глоток.

Капитан, отщелкнув крышку на медальоне, посмотрел на маленький портрет. Молодая девушка держащая на руках дитя. Этот портрет ему прислали лишь неделей ранее – жена родила первенца.

Мальчика.

– За тебя, сынок, – прошептал капитан, а затем закричал во всю мощь легких. – Открыть клетки! Выпустить птиц!

В ту же секунд со стороны левого борта распахнулись кованные решетки клеток почтовых птиц. И десятки крылатых почтальонов бросились в рассыпную.

Полоса ласканского флота, к этому мгновению, уже превратилась в самое настоящее небесное цунами. Небо сотряс залп сотен орудий.

Капитан крутанул штурвал и маневренная каравелла избежала большей части ядер, выпущенных с передовой. Те же, что смогли долететь, исчезли во вспышках волшебного щита.

– Огонь, демоновы выпердыши! – ревел капитан. – Огонь, полюби вас исчадья бездны!

Десятки оружейных выстрелов сотрясли борт каравеллы. Пороховые облака потянулись к высокому небу. Капитан же крепко держал штурвал.

С мыслями о сыне и молодой жене, он направил судно прямо к вражеской линии. Он не сворачивал и даже не думал о побеге. Если они не смогут прикрыть улетающих почтовых птиц, то информация о вражеском флоте может прийти в столицу с запозданием.

Может на час, может на два – пока армада не столкнется с другим пограничным судном. Но даже это время может сыграть важную в роль в войне.

– Ради тебя, сынок, – прошептал капитан и нажал на педаль подачи энергии. Где-то в недрах судна вспыхнул ярким светом волшебный иероглиф. Каравелла сходу развивая высокую скорость, до треска в парусах и корме, рванула к противникам.

Сам же капитан, прикусив губу, надавил на потайной рельефный выступ у основания штурвала. Кристаллы-накопители тут же начали впитывать огромное количество силы. Такое, что не смогли удерживать внутри.

Судно мгновенно превратилось в живую бомбу.

– Горите в бездне, демоновы Ласканцы! – закричал капитан.

Когда до кораблей Ласкана оставалось всего несколько километров, из-под облаков вдруг вылетели три крылатые твари с наездниками.

Их вел за собой воин с короткой, рыжей бородой и такими же волосами. Укрытый доспехами, украшенными железными, крылатыми ящерицами, он разжал левую руку. На ладони вспыхнул магический иероглиф.

Яркий синий свет разлился над чернеющими облаками. Его глаза вдруг обернулись сверкающими кристаллами.

– Великий Герой Танигед, – прошептал капитан. Он повернулся к солдатам и матросам. Хотел им что-то сказать напоследок, но не успел.

За рыжеволосым наездником из черных небес сформировалась копия его руки. Только она была размером больше, чем две сотни метров.

Из центра гигантской ладони так же лился яркий, синий свет.

“Свист Могильного Ветра” исчез в сжавшемся облачном кулаке. Не вскрика, ни взрыва, ни щепок, ни капли крови. Когда рассеялась дымка, то от каравеллы не осталось ни единого следа.

А затем наездники, к которым присоединилось еще с десяток таких же летунов, бросились в погоню за почтовыми птицами.

Они поймали почти всех.

Почти…

Глава 833

Хаджар проснулся в уже знакомой ему обстановке. Только на этот раз в белых стенах лазарета он не встретил сестру эльфийского Короля.

Вместо этого рядом с ним сидел Безымянный из числа корпуса Стражей. Статный, но уже явно немолодой воин. Он приставил к кровати Хаджара тяжелый, ростовой боевой молот.

Если бы не особые чары, покрывавшие корпус Императорского артефакта, то его веса хватило бы, чтобы пробить пол лазарета и, скорее всего, долететь до самого фундамента.

Хаджар даже думать не хотел, сколько могла бы весить такая махина. Но и сам Страж был ей под стать. Плечистый, могучий, со столь же тяжелым, как и его молот, взглядом.

Седые волосы были затянуты в косы, а в бороду вплетены металлические фенечки.

Хаджар посмотрел на человека чуть внимательнее и вдруг почувствовал… нечто. Да, больше всего это походило на “нечто”.

Нечто, чего Хаджар никогда ранее не испытывал. Это было сродни тому, как, будучи генералом Лунной армии, он бы, вооруженный до зубов, вдруг встал на границе с Балиумом. И при этом преспокойно ждал, когда выйдет посол этой страны и пообщается с ним за чаркой вина.

– Первые дни, после осознания Королевства, всегда даются тяжело, – голос у воина звучал так же, как звучит в кузне стук молотов о наковальню.

Хаджар посмотрел на воина еще раз. Даже несмотря на то, что тот сидел, выглядел настоящим гигантом. Странная броня, лишенная рукавов и наручей, обнажала громадные руки. Мышцы, по крепкой кожей, перекатывались валунами, а количество шрамов было таково, что могло показаться, что это и вовсе какой-то узор.

– Ты начинаешь ощущать чужие Королевства, – продолжил старик. – И, если не научишься скрывать свое собственное, то станешь первоочередной целью в любой битве.

После этих слов ощущение, будто Хаджар находиться на чьей-то границе, исчезло.

– Вы… Великий Герой Балигор, – догадался Хаджар. – Обладатель Истинного Королевства Молота. Вы брат жены Его Императорского Величества и…

– Изгнанник клана Вечной Горы, – Балигор не стал прятать самого уродливого шрама на своем левом плече. Такой же, какой появился и у Гэлхада когда он отрекся от своей семьи. – Возможно, у этого клана на роду написано терять своих младших сыновей…

Воспоминания постепенно возвращались к Хаджару. Он вспомнил, как вышел на подиум чтобы сразиться с Ларисом Диносом, угодившим в сеть очередного, скользкого плана Эйнена.

У них не было такого яда, чтобы отравить столь сильного адепта, как Ларис. Но при этом, имелся достаточно сильный, чтобы напугать последнего.

Так что, Динос сам того не подозревая, желая отомстить обидчикам, подкупил судей и подтасовал номера сражающихся. Именно это и было целью их, с Эйненом, плана.

Вот только Хаджар никак не думал, что его Учитель, Великий Мечник Ор…

Хаджар сглотнул и покачал головой…

Во время битвы, осознав Королевство Меча, он одолел Лариса. После чего последним, что он услышал, было известие о начале войны с Ласканом.

– Война! –Хаджар сдернул с себя одеяло и попытался соскочить на пол, как его остановила ладонь Балигора.

Легким толчком Великий Герой вернул Хаджара обратно на кровать.

– Похвальное рвение, Дархан, – произнес глава корпуса Стражей. – но куда пойдешь воевать? С кем?

– Я… я…

– Ты теперь, как и все мы, простой солдат. И пока не поступил новый приказ, будешь выполнять старый.

– И каков же был старый приказ? – сощурился Хаджар.

– В твоем случае – лежать и отдыхать, – пожал могучими плечами Балигор. –Его Императорское Величество погорячилось, когда разбило твое королевство. Такое никогда не проходит безвредно для адепта.

Хаджар что-то такое припоминал. Он понятия не имел, что сделал Морган, но в ту секунду ему показалось, будто сама смерть ударила ему под дых.

Чувство, которое, видят Вечерние Звезды, он больше не хотел испытывать.

– И вас отправили сюда… – Хаджар, тайком, начал прощупывать свое энергетическое тело.

Не считая легких повреждений, оно находилось в полном порядке. Зов, Черный Клинок и Дух-Кецаль были готовы в любой момент ворваться в реальность и принять участие в бою.

И, опять же, Хаджар понятия не имел каким образом, но Балигор смог ощутить действия Хаджара.

Великий Герой засмеялся. Звук, который издавала его глотка, больше походил на шум раздувающихся в кухне мехов.

– Ты силен, Хаджар Дархан, спору нет, – старик вытер выступившие слезы. –но не настолько, что сторожить тебя прислали одного из Великих Героев.

И это не звучало, как бахвальство. Скорее, как простая констатация факта того, насколько силен глава корпуса Стражей.

Один из легендарных воинов Империи Дарнас. И, на ряду с этим, один из самых могущественных. Помимо него таких было лишь несколько. А теперь, после гибели Оруна, и того меньше.

– Тогда зачем?

Взгляд Балигора, если такое вообще было возможным, потяжелел еще сильнее.

– Что ты знаешь о Королевствах, Дархан?

Хаджар только сейчас заметил, что Балигор не обращается к нему, как к “мальчику”, “юноше” или “юному воину”. Либо по имени, данному родителями, либо по имени, которое Хаджар заслужил себе сам.

Такая манера отражала некую степень уважения, которую Балигор открыто демонстрировал.

А учитывая, какие отношения сложились у Хаджара с корпусом Стражей, это было весьма и весьма не обычно.

– Учитель, – это слово далось Хаджару не легко. – рассказал мне только о том, что они делятся на четыре разных уровня. Баронства, Графство, Герцогство и Истинное Королевство.

– И больше ничего? – спросил Балигор.

– Больше ничего, – кивнул Хаджар.

Какое-то время они играли в гляделки. Хаджар, разумеется, отдавал себе отчет в том, насколько силен Балигор. Но в своей жизни он играл в такие игры и с более жуткими оппонентами, так что не позволил себе отвести взгляда.

Но хотелось.

– Орун, да примут его праотцы, правильно сделал, что не рассказал тебе большего, – произнес, наконец, Великий Герой Балигор. – Знание такого уровня могут навредить тому, кто к ним не готов… Что же, напомни мне в последствии рассказать тебе о Королевствах и их различиях.

– В последствии?

– Разумеется, – Балигор поднялся и легко, будто пушинку, поднял огромный молот. Он закинул его на плечо и отправился к выходу. – Поторопись, Хаджар Дархан. Всех воинов, которые обладают Королевством, собирают на совет Империи. Все же – война началась. Пора думать, как мы ответим на первый удар.

Хаджар непонимающе изогнул правую бровь.

Над телом генерала Даригонского форта сидел на корточках мужчина с длинными, белыми волосами. За его спиной из длинных ножен торчали рукояти парных клинков-сабель.

Поднявшись, мужчина вдохнул воздух полной грудью и, ударив по ней кулаками, развел в разные стороны.

Все в округ пылало. Некогда величественный приграничный форт обратился лишь в пепел и угли.

Сожжённый дотла – сравненный с землей.

Горы тел, взваленные друг на друга, пылали синим огнем, а к небу поднимался густой, смрадный, черный дым.

Но именно его запах казался этому человеку лучшим ароматом.

– Чувствуешь, мама? – произнес мужчина. – Я отправляю души этих Дарнаских ублюдков к тебе, мама. Они лишь первые из тех, кого я пришлю.

Посмотрев вниз, мужчина ударом ноги раздробил голову некого прославленного генерала Фредерика Мансея.

Глава 834

Хаджар, в прошлый свой визит в Запретный Город не успел толком изучить огромный замок-дворец, обитель Императорского Рода. Благо, у него имелись на то веские причины. Ему пришлось принимать участие в предотвращении покушения на Его Императорское Величество, которое последний же и устроил.

Так что кроме лазарета, коридоров ведущих из него в сад, самого сада и бального зала Хаджар больше ничего и не видел. Если, разумеется, не считать “комнатушки”, куда его увела принцесса Акена. Только это уже совсем другая история.

Сейчас же, идя за Великим Героем Балигором, порой уворачиваясь от гигантского молота, Хаджар смог рассмотреть убранство замка. Не потому, что ему было крайне интересно, просто он хотел отвлечься от мыслей о падении форта Даригон.

С этим местом у Хаджара были связано несколько тяжелых воспоминаний. Вернее не столько с ним, сколько со степями Ласкана, на границе которых находилось ныне разрушенное укрепление.

– Впечатляет, неправда ли?

– Что? – словно очнулся Хаджар. Затем, оглянувшись, спохватился и кивнул. – Впечатляет.

Все вокруг было пропитано временем и пахло чем-то древним и невероятно могущественным. Каждый гобелен, каждая картина, все это было пропитано прошлым.

В движениях кистей художников прошлого были слышны звуки древних войн, в которых погряз Дарнас. Империя, задолго до рождения Хаджара, сражалась за свое право жить под солнцем. Это были века, когда Семь Империй едва не превратились в шесть.

Гобелены, как и картины, в основном изображали битвы прошлого. Героические сражения, в которых гибли одни гении, а на их костях к славе поднимались уже другие.

– Не люблю это место, – внезапно произнес Балигор. – вместо того, что чествовать живых, здесь отдают дань уважения падшим. Все равно как постоянно жить в склепе. На фоне этого неудивительно, что в Дарнасе больше думают о прошлом, нежели о будущем.

Хаджар посмотрел на могучего воина, который сражался за Дарнас уже в те времена, когда Лидус был не больше союза нескольких городов.

Наверное, у главы корпуса Стражей имелись свои мотивы для таких слов. Как солдат, Хаджар прекрасно понимал суть этих гобеленов и картин.

Это была не дань мертвым, а напоминание живым. Становись сильнее, держи своих врагов на острие клинка и только тогда по твоим костям не поднимается тот, кто последует этим нехитрым советом.

– Почти пришли, – Балигор свернул за слишком реалистичной горгульей.

Настолько, что её вид едва было не заставил Хаджара обнажить Черный Клинок. Собственно, стоило ему подумать о том, чтобы отразить возможное нападение, как вокруг – на камнях, на древних гобеленах и картинах мгновенно появились глубокие разрезы.

Многие оказались смертельны для древних произведений искусства. Под штормом силы и невидимых, но могучих ударов меча, устояло лишь каменное изваяние мифического монстра.

– Неплохой способ выйти из положения, – хмыкнул, почесывая бороду, Балигор. – Может мне и самому стоило так поступить.

– Я…

– Не хотел, – Великий Герой закончил за Хаджара. – Первое время тебе придется учиться как контролировать свое Королевство. Точно так же, как каждый правитель учится управлять своим государством.

Хаджар огляделся. Все, на расстоянии в пятнадцать шагов, было покрыто шрамами, оставленными ударами меча. Не оставалось никаких сомнений, что если бы здесь, в данный момент, оказались Рыцари Духа или, даже, Повелители Начальной стадии, то от них не осталось бы и следа.

Вот так вот просто – одним лишь желанием обнажить клинок, Хаджар теперь мог забрать жизнь у Повелителя.

– Правильно, Хаджар Дархан. Вот это – действительно правильно.

Хаджар поднял недоумевающий взгляд на Балигора. Тот, не отводя глаз, вглядывался куда-то внутрь вверенного ему адепта.

– Остерегайся своей силы, Хадажр Дархан, – Балигор выглядел даже серьезней, чем прежде. Хотя и до этого старик не давал повода усомниться в своих намерениях. – Королевства – мало кому доступный уровень просветления на пути владения оружием. И от того они изучены лишь поверхностно.

Хаджар немного заторможено кивнул.

– Пока тебе стоить знать следующее, – Балигор сжал плечо Хаджара так сильно, что тот стиснул зубы от вспышки боли. – Баронство дает тебе власть над территорией в пятнадцать шагов вокруг тебя. Любой объект в этих границах – частичка твоей силы. И, собрав все эти частички воедино, ты сможешь нанести удар, который будет вдвое сильнее, чем без Королевства.

– А как же то, что внутри Королевства…

– Рассматривай врагов, попавших в твое Королевство, как интервентов, – в который раз перебил Балигор. Видимо он не в первый раз сталкивался с теми, кто едва обрел Королевство. – Если они слабы – ты уничтожишь их одним своим присутствием. Если равны тебе по силам – то сможешь немного ослабить. Если же немного сильнее, то ослабнешь ты сам.

– А если сильнее, но намного?

– Тогда произойдет то же самое, что Его Императорское Величество недавно тебе продемонстрировал.

Хаджар в очередной раз вспомнил с какой легкостью Император Морган разрушил его Королевство. А еще то, к каким последствиям это привело.

– Так, все, – тряхнул сединой Балигор. – теперь мы точно опоздали. После твоей выходки, Хаджар Дархан, на корпус Стражей и так смотрят криво, а теперь еще и его глава опаздывает на совет Империи.

Перед тем, как разжать ладонь, Балигор сдавил плечо Хаджара особенно сильно. Только крепкая воля и тренировки на Горе Ненастий, позволили Хаджару устоять на ногах и рухнуть прямо на месте.

Заслужив уважительное фырканье Великого Героя, Хаджар продолжил следовать за стариком… Хотя, если честно, назвать таким образом седовласого воина язык не поворачивался.

– “Значит, мои отношения со Стражами все еще в прежних границах”, –отметил про себя Хаджар.

Возможно, Балигор все это время не демонстрировал никакой враждебности только из-за того, что не рассматривал Хаджара, как угрозу. А может, он был в курсе интриги Его Императорского Величества. Иначе как еще объяснить тот факт, что на самом опасном мероприятии года самого главного телохранителя Моргана даже близко не присутствовало.

Или присутствовало, и, даже, намного ближе, чем мог подумать Хаджар. Ведь, удивительно, но на прием проникли лишь те убийцы, которых “нанял”(чужими, разумеется, руками) непосредственно Император. А вот настоящих, Ласканких головорезов так и не появилось…

Проклятые интриги!

– Сэр! – отсалютовали двое стражей, охранявших невысокие, скрытые под массивным каменным козырьком, двери.

Хаджар сперва не понял, почему стоявшие на посту стражи были лишь Рыцарями Духа начальной стадии. Но стоило Балигору кивком ответить на салюты и открыть створки, как все стало на свои места.

Изнутри помещения по Хадажру ударило таким комком силы, что, не обладай он Королевством, которое мгновенно укрыло его крепким щитом, то, скорее всего, упал бы без чувств.

На нагруднике каждого из стражей вспыхнули золотом защитные амулеты. В конце коридора, уже алым светом, засветились десятки волшебных талисманов, развешенных у витражей.

Но даже их магии оказалось не достаточно и красивые, разноцветные стекла, слегка задрожали.

– Генерал Балигор Стойкий, – прозвучал знакомый, командный, пропитанный силой и властью голос. – Вы немного задержались.

Балигор, с грохотом опуская рядом с собой тяжелый молот, опустился на одно колено.

Прижав латный кулак к сердцу, он склонил голову.

– Прошу простить меня, мой генерал.

Хаджар, повторяя жест Великого Героя, отметил про себя, что, как и Орун, Балигор, от чего-то, называет Моргана именно “генералом”, а не “императором”.

И, может Хаджар и не знал истории Дарнаса, но, что-то подсказывало ему, в этом тоже кроется какая-то жуткая, смертельно-опасная тайна.

Глава 835

Помещение оказалось весьма просторным. Достаточным, чтобы за столом из редкой, крепчайшей, сравнимой с артефактной сталью, древесиной поместилось почти полсотни людей.

До этого момента Хаджар, как и большинство жителей Дарнаса, полагал, что людей, обладавших Королевством, не наберется и пары десятков, но, видимо, угроза выживанию затавила выбраться из своих нор многих “забыты” личностей.

Помимо тех, кого Хаджар даже по песням бардов и слухов узнать не мог, были и весьма знакомые лица.

Например главы аристократических домов: Брустр Динос, который, внешне, постарел на несколько лет. Рядом с ним, что удивительно, сидела его жена.

Удивительно потому, что на этот совет нельзя было прийти в качестве чьего-то спутника. Приглашали сюда только в том случае, если человек обладал Королевством. И теперь, когда Хаджар не только “знал”, но и “осознавал” силу этой ступени владения, он понимал, почему пропускали не по показателю ступени Развития, а именно – Владения.

Если даже один Король Рыцарь Духа мог уничтожить с десяток Повелителей, то какой смысл звать сюда последних.

Получается, что в клане Хищных Клинков имелся вовсе не один обладатель Королевства, а сразу двое.

Помимо Диносов, пришел и глава дома Вечной Горы. Как всегда – в безрукавке, машинально поигрывая огромными, крепкими мышцами, сидя не на стуле, на скамье, над всеми возвышался Данахэд.

Рядом с гигантом сидел еще один великан – чуть поменьше ростом и уже в плечах. И с волосами не побитыми сединой. В нем легко угадывался старший сын Данахэда – Бромхэд. Его имя напоминало Хаджару о наемнике Броме, так что он заочно испытывал некую настороженность к старшему наследнику Вечной Горы.

Стоило Хаджару приземлится в конце стола, как он тут же отметил на себе недовольный взгляд гиганта. Стоило надеяться, что это было связано не с Галахэдом, а тем, что рядом с Хаджаром уселся Балигор.

Видимо, какого-то особого порядка в местах за столом не имелось.

Помимо Брустра и Данахэда, здесь обнаружились и Агвар Марнил со старшей сестрой Доры, а так же Сальм Тарез. Последний, так же, заявился со своим старшим сыном, обучавшимся, вместе с Хаджаром, в школе “Святого Неба”.

Настоящее имя, а не псевдоним, по которому к нему обращалось и под которым знало большинство населения, на самом деле был – “Имир”. Почему Тарезы его так тщательно скрывали – Хаджар не знал. Орун же, рассказавший об этом, так и не поделился секретом…

Кроме названных лиц, Хаджар, среди полусотни мужчин и женщин, узнал еще парочку. К примеру – сильнейшего ученика школы “Святого Неба” – адепта с именем “под старину” – Пьяный Лист.

Говорящими именами у людей не было принято называть еще с эпохи, предшествующей истории Горшечника. Но, как и везде, исключения находились всегда.

Помимо Пьяного Листа, украдкой потягивающего из горлянка что-то очень хмельное, Хаджар обнаружил и Сильша Салума.

Рядом со старшим наследником клана Ядовитого Плюща, сидел, как можно было бы предположить, вовсе не его отец. Барабаня пальцами по столу, слегка нервно выглядел Наставник Харон у которого и обучался Сильш.

Хаджар, исключительно внешне, узнал еще нескольких учеников из числа адептов школы “Святого Неба”. Так же он приметил парочку лиц, которых видел при окончании третьего Испытания на турнире.

А еще, ему не составило труда, определить брата Акены. И не потому, что наследник Императорского трона Дарнаса метал в сторону Хаджара полные ярости взгляды (хотя не без этого), а потому, что это был тот самый юноша, что вышел из леса Озера Грез с наибольшим количеством трофеев.

Только в тот раз он был одет в какие-то шкуры, а теперь щеголял дорогущим нарядом, цену которого просто неприлично называть в приличном обществе.

– Проклятье, – прошипел Хаджар.

Он попытался придвинуть стул к столу, но вместо этого едва не выдрал себе клок волос. По какой-то чудной причине, после того как он осознал Королевство и отвалялся в лазарете, они выросли до ненормальной длинны и теперь опускались почти ниже пояса.

Затянув их в крепкий хвост и связав синим шнуром, Хаджар решил проблему лишь ненадолго.

Чем бы его не лечили придворные лекари, они явно сочли необязательным разобраться с побочными эффектами зелий.

– Генерал Декой Шувер, – видимо совет только-только начался, потому как поднялся человек, известный всему Дарнасу, как самый опасный человек Империи.

Любой оппозиционер, вместо Князя Демонов, пугал своих детей именно генералом Шувером. Единственный из генералов, кто даже в самое мирное время не сидел без дела.

Он заведовал Тайной Канцелярией. Организацией, которая в мирное время вылавливала всех недовольных и занималось сбором дани (именно из Тайной Канцелярии в Лидус был направлен наместник и легион “зеленых плащей”) и вычислением вражеских шпионов.

И именно последняя обязанность позволяло Тайной Канцелярии наводить ужас даже на самых законопослушных граждан.

Хаджар, прежде, за исключением жизни в Лидуса, никогда с ними не сталкивался по той простой причине, что клятв школы “Святого Неба” хватало, чтобы обеспечить ученикам иммунитет от внутренних расследований.

В ныне наступившем военном положении Тайная Канцелярия обеспечивала все ту же борьбу со шпионами, а еще сбор внешних разведывательных данных.

И, как знал Хаджар, любой военный совет всегда начинался именно с донесения военной разведки.

Так что, по сути, совет, созванный Его Императорским Величеством, от тех, что устраивались в Лунной Армии, отличался лишь масштабом и размахом.

Суть оставалась прежней.

Сухой, с острыми чертами лица и пронзительными глазами, несмотря на скупость конституции, он обладал просто невероятным внушением силы и могущества.

И даже морщины, давно уже избороздившее его лицо, нисколько не старили главного разведчика страны.

– Мой Император, – кивнул от Моргану. – По последним донесениям прошлым днем армия Ласкана продвинулась внутрь страны на три тысячи километров.

Над столом повисла гнетущая тишина. Даже учитывая масштабы Дарнаса, для которой три тысячи километров расстояние, сравнимое с тем, какое человек проходит до уборной в своем же доме, все равно озвученные цифры напрягали.

Продвинуться внутрь империи это не просто прогуляться маршем по удобным дорогам с твердым покрытием.

Нет, это бесконечные битвы с гарнизонными, пограничными формированиями големов, столкновение с ловушками в виде масштабных чар и заклинаний.

Три тысячи километров за два дня, учитывая выше озвученное, это настоящее безумие.

– Гарнизоны вообще мышей не ловят! – стукнул кулаком по столу Данахэд. Несмотря на то, что древесина стола была крепче Сверкающий Алмазов, она все равно захрустела, а сам стол дрогнул. Теперь Хаджар понимал, почему фурнитура была выточена именно из этого материала… – Три тысячи километров за два дня! Что там все – разжирели за мирные века?! Сколько наших людей погибло, старый друг?

Надо же, у Декоя имелись друзья причем в лице главного великана Империи? Удивительно, да и только.

– Из числа военных – почти двести сорок тысячи, – разумеется, никакие бумаги генералу Повелителю не требовались. Все данные, благодаря абсолютной памяти, он помнил и без них. – Из числа мирных – почти полтора миллиона. Число раненных озвучить в общем докладе не вижу смысла… Да и, кстати, поставки зерна сократятся на четверть процента.

– Учитывая наполненность хранилищ, – отозвался мужчина в лиловых одеждах. – Дарнас, даже потеряв десять процентов полей, сможет пережить восемь голодных лет.

– Наполненность, – скривился Данахэд. – Прочисти уши, Аршан! Миллион людей в первые же дни войны! И это только первый открывшийся фронт! Да, к демонам, кого они туда притащили, раз такое количество жертв?

– Спасибо, старый друг, что даешь мне хоть что-то сказать, – слегка сощурился Декой, а Данахэд тут же в извинительном, примиряющем жесте, поднял ладони. – На юго восточном-фронте сражаются сразу два, из известных нам шести, Великих Героя, – среди людей пошли шепотки. Многие не знали, что в Ласкане теперь уже не четыре, а шесть Великих Героев. – Танигед Облачный. Бывший пират. Безымянный начальной стадии. Обладатель Истинного Королевства Облака.

– Еще один Великий Герой маг, – вздохнул Наставник Макин, которого Хаджар не сразу и заметил.

– А так же, – продолжил генерал Шувер. – Дерек Степной. Сын одного мелко-земельного барона из числа Ласканских степняков. Прозвище получил за поголовное истребление Ласканских степных орков.

Хаджару показалось, что у него земля ушла из-под ног. Дышать стало сразу тяжелее…

– Обладает фанатичной ненавистью к Дарнасу. Одна из темных лошадок этой войны. Если раньше он сражался при помощи сабель, то теперь владеет парными мечами. Обладает Истинным Королевством Парного Меча.

Люди нервно зашептались, а Хаджар смотрел на свои руки. Вместо шрамов, покрывавших кожу, он видел кровь.

Глава 836

– Истинное Королевство Парного Меча?! – пока Хаджар находился в прострации, на ноги вскочил Брустр Динос. – Как такое вообще возможно?! Даже Орун, да примут этого ублюдка праотцы, так и не смог достичь Истинного Королевства Парного Меча! Откуда такие способности у сынка какого-то замшелого барона?!

– Вы, глава дома Хищного Клинка, сомневаетесь в моих словах? – вновь сощурился глава Тайной Канцелярии.

– В ваших, генерал Декой – нисколько. Я сомневаюсь в разуме тех, кто добыл вам эти сведения.

Император Морган впервые, с начала совета, проявил хоть какую-то заинтересованность в происходящем. Во всяком случае, он перестал вглядываться внутрь собственных мыслей и повернулся к докладчику.

– Личности моих источников находятся под высочайшем грифом секретности, –отчеканил генерал. – И…

– И все мы знаем, генерал Шувер, – перебил главу Тайной Канцелярии сам Император. – что они так же надежны, как и вы. Но, вынужден согласиться с главой Хищных Клинков – Истинное Королевство Парного Меча это не те слова, которыми можно разбрасываться по поводу и без. Если вы хотели дать понять нашем совету, что война идет на полное уничтожение – вы справились с задачей.

– Мой Император, – поклонился Декой. – надеюсь следующих слов будет достаточно – все мы видим, что среди нас нет генерала Фредерика Мансея. Для многих, – глава Тайной Канцелярии бросил быстрый взгляд в сторону Балигора. – уже не секрет, что генерал Мансея, да примут его праотцы, пал вместе со своим фортом Даригон.

Народ опять начал переглядываться. Судя по шепоткам, которые, все же, донеслись сквозь гул собственных мыслей до Хаджара, генерал Мансея обладал Королевством ступени Графство, что уже считалось выдающимся достижением.

– Так вот сам форт, как и генерал, были уничтожены одним единственным человеком – Дереком Степным. И, если мы с вами говорим про юго-восточный фронт, то именно Дерек Степной и Танигед Облачный являются нашей главной угрозой.

– Что является главной угрозой, генерал Шувер, определит генералитет, –проворчал статный мужчина средних лет. На его груди блестел медальон ясно дающий понять, что говоривший обладал высочайшем положением, вторым после Императора, среди генералов.

– Нисколько не собирался отбирать ваш хлеб, – процедил Шувер, после чего, отчеканив: – Мой Император, доклад окончен, – уселся на место.

Хаджар некоторое время отчаянно пытался убедить себя в том, что глава Тайной Канцелярии говорил о каком-то другом Дереке. Что все это какое-то нелепое совпадение. Что все не так, как есть на самом деле…

Но, чем больше он размышлял над услышанным, тем явственнее понимал, что все подобные уговоры не более, чем самообман.

Каким бы образом Дерек, тот самый Дерек, не обрел силы, но именно он уничтожил, в одиночку, Даригон. И именно он, вместе с Танигедом Облачным, ведет войска по юго-восточному фронту.

Перед мысленным взором Хаджара всплыла подробная карта Империи. Настолько подробная, насколько позволяли современные знания.

На ней все еще сохранялось большое количество “белых” пятен, но общие границы и направления были указаны и проложены.

Генерал Шувер, закончив доклад, разложил на столе уменьшенную копию карты с увеличенным масштабом. На ней стрелками был обозначен маршрут движения войск Дерека и Танигеда. И, Высокое Небо, они двигались вовсе не в сторону столицы.

Они шли, через юго-восток, к реке Пятиглавого Змея. Реке, которая пересекая большую часть Империи, ближе всего подбиралась к северным королевствам.

Откуда?! Откуда Дерек мог знать о родине Хаджара?! Откуда такая внезапная сила?!

Ответов на эти вопросы не было.

– Спасибо за доклад, генерал Шувер, – поблагодарил Император, а затем взял указку и провел по линии продвижения армии. – Какой интересный маршрут.

– Скорее, если позволите, – вновь взял слово тот же мужчина. – какой-то нелепый. Юго-восточный фронт всегда был нашим самым опасным и уязвимым направлением. Огромное количество горных хребтов, лесов, различных монстров и диких племен на земле. Постоянные штормовые фронты и те же монстры в небе. Плюс аномалии. Все это делает это направление почти непроходимым для противника, но и для нас – практически полностью, за исключением естественных природных преград, незащищенным.

– Спасибо, генерал-лейтенант Царий, – с легким недовольством ответил Император. – мы, разумеется, этого не знали.

– Прошу простить, – тут же поклонился один из главных “боевых” генералов страны. Чем-то он нравился Хаджару и даже внушал доверие.

– Значит, они идут не к столице, – протянул Морган. – Ваше мнение, достопочтенные?

Первым поднял руку все тот же генерал Шувер. Приняв из рук Императора указку, он начал водить по руслам рек.

– Возможно, они хотят отсечь притоки Пятиглавого Змея. За несколько лет, без притоков, река обмелеет и в северо западной части Империи начнется голод.

Еще до того, как некий Аршан успел взять слово, указку у главы Тайной Канцелярии забрал Император.

– Если бы они собирались заморить нас голодом, генерал Шувер, то не стали бы определять это первоочередной задачей. И уж точно не били бы этому направлению таким мощным кулаком. При затяжной войне так не делают.

Генерал Шувер, который, как теперь понял Хаджар, был намного, причем даже – очень, младше Императора произнес слова извинений и сел на место.

– Еще?

Что было совсем уж неожиданно, с места поднялся Сальм Тарез.

– Ваше Императорское Величество, я, как и мой сын, новички на подобного рода советах и…

– Ближе к делу глава дома Тарез. Каждое ваше слово – новый километр нашей земли под ногами Ласканцев, – спокойно, но с нажимом, произнес Император.

– Прошу прощения, – кивнул Сальм и принял указку. Ею он обвел одно из белых пятен на карте. – В этом регионе, по сведениям моего дома, находится аномалия.

– Это мы видим, Тарез, – сквозь сжатые зубы процедил Данахэд.

– Рад, что ты, глава Вечной Горы, вместе с сыном, не потерял и зрение, –походя, легко парировал выпад Сальм. Каких сил стоило сдержаться Данахэду, наверное никто кроме него самого не знал. – В этой аномалии находится артефакт из древней усыпальницы, – тут Сальм осекся и огляделся. –позволите говорить открыто, Мой Император.

То, как Сальм это произнес, звучало настолько “намекающе”, что сомнений не оставалось.

– Кто не принес клятвы о неразглашении, самое время это сделать, –буквально скомандовал Морган.

Несколько человек, включая все еще несколько заторможенного Хаджара, тут же порезали руки и произнесли нужные слова.

– Там находится гробницы вельможи из Страны Драконов, мой Император, –закончил Сальм.

Тут началось уж нечто совсем невероятное.

Кто-то недоумевающе смотрел на соседей, другие отштанулись от карты, как смертный от огня. Большинство же просто устало вздохнули.

– Спокойно! – слова Императора, пропитанные его силой и властью, тут же уняли начинающийся ропот. – То, откуда у вас информация о Стране Драконов и её усыпальницах, мы поговорим позже, глава Дома Тарез. Сейчас ответьте мне – что там находится и могут ли знать об этом Ласканцы.

– Откуда мне известно – нет никакой тайны, – пожал плечами Сальм. – Мы дом торговцев, а торговля не знает границ, мой Император. Свиток с информацией о усыпальнице мне бартером, еще несколько веков назад, отдал один видный коллекционер из Ласкана.

– Это могла быть дезинфомрация! – мгновенно среагировал генерал Шувер.

– Могла быть, – среагировал Тарез. – Но мы, торговцы, знаем как узнать правду нам говорят или нет.

– Проверить коллекционера, – распорядился Император.

– Прошу прощения, – вновь склонился Сальем. – Но проверять нечего. Под пытками и сам коллекционер и вся его семья, скончались. Для подтверждения их личностей у нас остались лишь именные медальоны.

– Значит проверить медальоны, – Императора нисколько не удивила новость о пытках Тарезов. – Что в усыпальнице, Сальм?

Впервые Морган перешел на имена, а не полные титулы.

– Несколько Божественных артефактов.

И опять шепоток.

Казалось бы – война Империй это игра с большими ставками. Но Божественные артефакты, как раз-таки, и являлись одной из самых крупных ставок в игре.

– Хорошо, – кивнул ничуть не встревоженный Морган. – Генерал Шувер, проработайте это направление. Завтрашним рассветом жду полного доклада.

– Да, мой Император.

– Какие еще идеи?

Глава 837

– У меня есть что сказать, мой Император, – твердо и уверенно, насколько мог, учитывая то, как пошатнула его новость о Дереке, сказал Хаджар.

– Для тех кто не знает – один из новых членов нашего совета – Хаджар Дархан. Обладатель Королевства Меча ступени Баронства. Ученик ныне покойного Великого Героя Оруна.

Знали, судя по всему, все. Но даже на таких, самых срочных и экстренных собрания, имелся регламент, без которого любой совет превратился бы в простой базар.

Хаджар поднялся, обошел стол и принял указку из рук Императора. Он без страха посмотрел в глаза Моргана и, что удивительно, увидел в них вовсе не ненависть, а, скорее, сожаление.

Неужели Его Императорское Величество действительно сожалел о судьбе своего старого врага – Мечника Оруна? Хотя, почему нет, со смертью Учителя Хаджара, Империя Дарнас лишилась одного из своих главных козырей.

Причина беспокойства на совете крылась еще и в том, что теперь у Ласкана имелось шесть Великих Героев, а у Дарнаса только четыре.

Кстати, кроме Балигора, никого из них, включая ректора школы “Святого Неба” почему-то не присутствовало.

– Могу предположить, мой Император, что они действительно двигаются к притокам Пятиглавого Змея…

– Спасибо за поддержку, Дархан, – перебил Хаджара генерал Шувер. – Но на этом совете не принято дважды озвучивать одну и ту же версию. Если ты хотел обратить на себя внимание, то выбрал не лучшее для этого время.

– … но не по той причине, что озвучил достопочтенный глава Тайной Канцелярии, – Хаджар не стал вступать в словесную перепалку и просто проигнорировал слова Декоя. Тому это, кстати, не то чтобы не понравилось.

– Не томи, Дархан, – процедил Данахэд.

Видимо, как и на любом совете, здесь были те, кто любил слушать и те, кто предпочитал говорить. Великан Вечной Горы явно относился к последним.

– Если пройти дальше по Пятиглавому Змею, – Хаджар провел указкой прямо к северным королевствам. – то они окажутся на пороге Северных Королевств. Стоит им пересечь западные пределы Моря Песков, как откроются двери в Королевства Балиум и Лидус и…

– Баронства, – поправил Хаджара Император. – Теперь это полноправные баронства Империи Дарнас, мечник Дархан. Что, по сути, учитывая прощение ваших грехов, делает вас, мечник Дархан, баронетом. Может и мелкий, но, все же, дворянский титул. Можете потребовать у казначеев прилагающееся к званию содержанию.

– Так значит ты, мальчишка, просто боишься за свою родину?! – Данахэд вновь ударил ладонью по столу.

– Как и все здесь присутствующие, – все же огрызнулся Хаджар. – И, говоря про Северные Корол… Баронства, я вовсе не хочу, чтобы туда отправили целый фронт. Нет, просто предупреждаю, что, возможно, Дереку известно о древней пещере, которая находится в горах баронства Лидус.

– Хватит играть в загадки, мечник, – поторопил, что совсем неожиданно, Наставник Макин. – Говорите прямым текстом.

– В этой пещере находится Древо Жизни, – закончил Хаджар.

Он понятия не имел, откуда Дерек может знать про Древо Жизни и, каким образом, он может найти надежно сокрытую пещеру. Но, почему-то, Хаджар был готов жизнь положить на то, что Дерек отправился именно на поиски этого создания.

Увы, подобной уверенности не испытывали остальные участники совета.

Все, без исключения, даже Великий Герой Балигор попросту подняла Хаджара на смех. Один лишь Император сохранял невозмутимое выражение лица.

Хаджар, в принципе не ожидая иной реакции, попросту вытащил нож и, при всех, порезав ладонь произнес слова клятвы.

Единственная причина, по которой он еще несколько минут назад не превратился в золотой факел это то, что его спасло решение Императора принять сделку по сердцу Ана’Бри.

Иначе, Хаджар бы нарушил принесенную с Элейн клятву “никогда, не при каких обстоятельствах, никаким образом не давать понять, что в Королевстве Лидус существует Древо Жизни”.

Вот только теперь такого Королевства не существовало. Одно слово, всего одно слово и вся клятва больше не имела никакого смысла.

Что же, возможно сказывалось общение с Эйненом, а может и бесконечные интриги Хельмера, Повелителя Ночных Кошмаров.

– Проклятье… – этот вздох эхом играл в стенах зала.

– Прошу всех принести клятву неразглашения, – произнес все так же не теряющий самообладания Император.

Хотя, учитывая, что все и так поклялись не распространяться об услышанной на совете информации, это, все же, была серьезная перестраховка.

– Значит в Баронстве существует Древо Жизни и вы, мечник Дархан, смогли встретиться с ним и при этом сохранить рассудок, – Его Императорское Величество Морган опустился на простой стул и подпер подбородок кулаком. –Если бы это было мирное время, я бы сам отдал приказ бардам сложить об этом песню.

Хаджар положил указку и остался стоять на месте. Так того, опять же, требовал регламент любого военного совета. Пока Император его не отпустит, он должен находиться поблизости и быть готовым ответить за свои слова.

– Прошу прощения, мой Император, – поднял руку никто иной, как Пьяный Лист. При этом говорил он так, будто только что выполз, после нескольких ночей запоя, из дешевого кабака. – Но в чем опасность Древа Жизни?

– В школе “Святого Неба” забыли научить своих адептов о том, что хорошо, а что – плохо? – не удержался от сарказма Данахэд, все дети которого учились в школе Талой Воды.

Пьяный Лист, сильнейший адепт “Святого Неба”, даже бровью после услышанного и бровью не повел.

– Для тех, кто не обладает нужным знанием, – начал Император. Хаджар же был уверен, что и сам Данахэд не видит угрозы в Древе Жизни. – Расскажет глава клана Зеленого Молота.

С места поднялся Агвар – Король Эльфов.

На этот раз он предстал в облике старика, но не покрытого корой деревьев и волосы его больше не были мхом. Видимо облик Агвар мог менять так, как ему хотелось…

– Из листьев Древа Жизни можно приготовить отвар, более известный, как отвар Вечной Жизни.

Молчание в зале означало только одно – народ не особо впечатлился услышанным.

– Адепт, который выпьет этот отвар, по преданиям, получит настолько крепкое физическое и энергетическое тела, что убить его сможет лишь Бессмертный. Сам же он, при этом, в отличии от Бессмертных, не будет скован законами Неба и Земли.

Хаджар, за спиной которого произносились страшные слова, уже не в первый раз убедился в том, что жизнь действительно обожала иронию.

Когда-то давно, разве что не в прошлой жизни, он встретил Древо Жизни. Затем он встретил Дерека. И, дав тому ложную причину жить, создал монстра, который теперь отправился на его родину, чтобы получить силу уничтожить весь Дарнас.

– Сперва Древо Жизни, теперь Бессмертные, – вздохнул Данахэд и скрестил могучие руки на не менее могучей груди. – Сегодня что, день оживших материнских сказок?!

Глава 838

– Избавь меня от своих лекций Хашим, – отмахнулся Данахэд. – Вы сидели в своих степях и носу не показывали. А стоило начаться Турниру, как что ты, что секта Последнего Дня приехали в столицу. А как же ваши слова о том, что мы здесь забыли о настоящем пути развития и погрязли в мирском?

– Когда приходит угроза мирянам, мы, те кто живет ради пути развития, всегда придем на помощь, – поклонился Хашим, а вместе с ним и остальные семеро сектантов.

Хаджар лишь однажды имел дело с сектой – сектой Черных Врат. И, учитывая события тех времен, был настроен к сектантам весьма настороженно.

Они не воевали, не занимались политикой, почти не торговали. Жили в своем замкнутом мирке и посвящали себя исключительно пути развития.

А весь боевой опыт, который получали их последователи-ученики, заключался во множестве внутренних турнирах, турнирах между другими сектами, в том числе и иностранными, а еще вылазками в дикую природу.

Иными словами, просто более замкнутые структуры, нежели школы боевых искусств.

– Что же, – Император, сомкнув пальцы домиком, положил на них подбородок и посмотрел на карту. – У нас есть открытый юго-восточный фронт, который необходимо защищать. Царий, отправь туда шестой и пятый легионы.

– При всем уважении, – с места поднялся генерал-лейтенант. – Но ни пятый, ни шестой легион, не смогут остановить Танигеда Облачного и Дерека Степного. Думаю, пришло время посылать птиц к нашим Героям.

– Птицы подождут, – приказным тоном Морган пресек любую попытку спора. –Весьма сомневаюсь, что Танигед и Дерек будут сколько-нибудь долго находится на линии фронта.

– Как прикажете, мой Императора, – кивнул Царий и, развернувшись на каблуках, скрылся за дверь. В этот момент полы его одежд поднимались крыльями гордой, хищной птицы.

– При всем уважении, – с места поднялся глава Тайной Канцелярии. –Генерайл-лейтенант Царий был прав – против двух Великих Героев легионы, без поддержки наших Героев, не устоят.

– Совершенно верно, – судя по взгляду Моргана, он уже начал немного уставать от спорщиков. – Не устоят.

– Тогда…

– Не устоят потому, что Танигед и Дерек отправятся либо в усыпальницу дракона, о которой нам рассказал глава дома Тарез. Либо к Древу Жизни на родине мечника Дархана. А, что еще более вероятно, они начали интервенцию именно сейчас не совсем из-за смерти Великого Героя Оруна.

Присутствующие за столом обратились в слух.

– Возможно какое-то природное явление. Может быть что-то связанное со движением звезд, но, голову даю на отсечение, гробница дракона и Древо Жизни имеют какое-то отношение друг к другу. Уж слишком близко они расположены.

На самом деле, для смертных, расстояние между гробницей дракона и Древом Жизни было просто небывалым. Да и для любого адепта, не имевшего в своем распоряжении небесного судна, оно оставалось гигантским. С судном –попросту – большим.

Но для Хозяина Небес, вступившего в полную силу, оно не превышало несколько часов лета. Драконы, по рассказам Травеса, да будет его перерождение спокойным и счастливым, могли преодолевать воистину немыслимые расстояния.

– А это значит, то Танигед и Дерек, возможно, отправятся сперва в гробницу, а затем продолжат путь к Древу Жизни.

– Мы может отправить легионы в баронства Балиум и Лидус, – отчеканил один из генералов ниже рангом, чем Царий.

– Не имеет смысла, – отклонил Император. – Это лишь один из уколов, который Ласкан наметил для нас. Открыт пока лишь первый фронт. Скоро появятся и новые угрозы. И, – Морган повернулся к главе Тайной Канцелярии. – наши собственные выстрелы в Ласкан уже намечены?

– Снаряды уже в полете, мой Император, – ответил с поклоном генерал Шувер.

Хаджар, все еще стоявший около стола, нисколько не сомневался, что в противовес планам Ласкана, Дарнас так же обладал и своими козырями.

Он понятия не имел, в чем они заключались, просто не подвергал сомнению факт их наличия. Война. Которую каждой стороны готовили на протяжении веков, не могла ограничиться простым противостоянием флота и армии.

– Но что мы будем с Гробницей и Древом Жизни? – спросил кто-то за столом.

Император широко улыбнулся и кинул быстрый взгляд на Хаджар. Тот от этого, непроизвольно, содрогнулся.

– Кажется, ответ лежит на поверхности, – пожал плечами Морган. – Мы отправим группу упреждения.

– В каком формате, мой Император? – вновь поклонился генерал Шувер. – Мне отправить птиц к Героям?

– О, не беспокойтесь, генерал, Тайная Канцелярия не будет в этом задействована. Как и Героя. Вам, как и им, я найду лучшее применение. Что же касается Гробницы, то нам потребуется лишь небольшой, хорошо укомплектованный, быстрый отряд, который уже имел опыт с подобного рода местами. К тому же, в случае провала, этот отряд должен суметь перебраться к Древу Жизни, которое еще и отыскать надо.

С каждом словом, Хаджар лишь убеждался в своих подозрениях. Когда же Император, поворачиваясь к нему, поднялся с места, сомнений уже не оставалось.

– Мечник Дархан, вместе с учениками школы “Святого Неба” в пустошах вы отыскали гробницу Декатера, умудрились пробудить орду демонов ото сна, которая исчезла при до сих пор не выясненных обстоятельствах. Это так?

– Так, мой Император, – поклонился Хаджар.

– Сможете ли вы отыскать Гробницу вельможи Страны Драконов и забрать оттуда то, если честно – даже не зна, что именно.

Все внутри Хаджара требовало сказать – нет. Отправиться в место, которое считалось куда более гиблым, нежели Гора Ненастий. Отправиться, чтобы играть в догонялки одновременно со смертью и сразу с двумя Великими Героями Ласкана.

Более самоубийственного задания сложно было придумать.

Но, стоило перед внутренним взором Хаджара появиться горам Да’Кхасси и умирающему от душевных ран Дереку, как тот сразу ответил:

– Да.

– Тогда соберите отряд, мечник Дархан. Именно вас я назначаю ответственным за вылазку в Гробницу. Кто знает, возможно именно от вас будет зависеть ход этой войны

Хаджар отсалютовал и уже развернулся в сторону выхода, как с места так же поднялся Сальм Тарез.

– Мой Император. Никто, лучше моего сына, не знает той местности. Он провел многие годы в изучении полученных нам сведений. Прошу включить его в отряд.

Вместе с отцом поднялся и старший наследник дома Тарез – Имир. Статный, красивый, в чем-то похожий на Лариса Диноса.

Разумеется не внешними данными, а какими-то деталями, которые создавали общее внешнее впечатление.

Император недолго думал над просьбой главы дома Тарез и, уже скоро, кивнул головой:

– Разрешаю.

Имир, произнеся слова благодарности и заверений в том, что не подведет Императора, отправился следом за Хаджаром. Но и не этом еще было не все.

Теперь поднялся с места уже сам Великий Герой, глава корпуса стражей, Балигор Стойкий.

– Мой генерал. Прошу отправить с отрядом мечника Дархана моего человека.

– С какой целью?

– В качестве боевой помощи, а так же лучшего ума всего корпуса Стражей.

Если в Гробнице отряд столкнутся с проблемой, которую нельзя решить голой силой, мой человек окажет незаменимую поддержку.

– Разрешаю, – без особых раздумий согласился Морган. – А теперь продолжим…

Глава 839

– Мечник Дархан, – еще до того, как Хаджар успел выйти в сад, его окликнул никто иной, как Имир. – Постой, мечник Дархан.

Хаджар, мысленно помассировав виски, замедлил шаг, но не стал останавливаться. В итоге уже из самого выхода из замка, но Имир все же смог его догнать.

– Нам надо кое-что обсудить, – начал Имир. Голос у него, под стать богато украшенным ножнам длинного, узкого меча, звучал богато и будто даже сверкал.

Если голос вообще мог “сверкать”…

– И что вы хотите обсудить, старший наследник дома Тарезов?

– Для начала – просто Карейн, – Имир протянул руку и представился одним из множества своих псевдонимов.

Но, даже такой поворот событий можно было считать чем-то из ряда вон выходящим. Хаджар, скорее машинально, нежели по собственному желанию, ответил на жест.

– Вот и славно, – улыбнулся Карейн. Было в его улыбке что-то такое, что давало понять отчего вторым, после почившего Лариса, сердцеедом считался именно старший наследник дома Тарез. – Я слышал о том, какие у вас, мечник Дархан, сложились…

– Можно просто – Хаджар.

Карейн вновь улыбнулся.

– Какие у тебя, Хаджар, – поправился он. – Сложились отношения с аристократией и…

– И какие же у меня сложились отношения?

Уже второй раз подряд Хаджар позволял себе перебивать старшего наследника одного из крупнейших аристократических домов Империи. В другой ситуации за подобное поведение немедленно последовала бы заслуженная кара.

Но, кажется, Имир не предавал этому ровно никакого значения.

– Для начала – глава Хищных Клинков уже успел прилюдно принести клятву, что отправит тебя к праотцам, – ну хоть какие-то хорошие новости… – К тому же тебе не чествуют и в доме Вечной Горы. Зеленый Молот вообще питает к тебе лютую, пусть и тихую, ненависть. Гераны чураются и всячески пытаются показать, что никогда тебя не поддержат. Ядовитый Плющ, с недавнего времени, пустил такой же слух. А те, кто остались, просто не собираются вмешиваться, но на них тоже можешь не рассчитывать.

Хаджар слегка изогнул бровь.

– Ты не упомянул свой дом – дом Тарезов.

Имир улыбнулся даже шире, чем прежде.

– Несмотря на это, – он похлопал свои богатые ножны, внутри которых лежал Императорский Клинок. – мы дом торговцев. Мы ищем там, где больше выгоды и заключаем соглашения с теми, кто нам эту выгоду принесет.

– И что – со мной выгодно?

– Время покажет, –пожал плечами Имир. – А пока что нам вместе предстоит пережить не самое простое приключение. Смерть всегда будет рядом. И я хотел, чтобы ты знал, что несмотря ни на что, пока мы не завершим наш поход – ты всегда можешь рассчитывать на мой меч.

Что же, наверное, это было настолько честно, насколько только мог себе позволить сын одного из самых скользких людей Империи.

Хаджару не требовалось слишком много времени, чтобы обдумать услышанное.

Тепрь уже первым протянув руку, он произнес:

– А мой меч – с тобой.

– Рад это слышать, Хаджар, – Карейн ответил на жест, а затем повернулся к замку-дворцу. – у меня есть еще несколько тем, которые я хотел обсудить с отцом. Так что – где и когда собираемся?

Хаджар открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно понял, что понятия не имеет, что ему сказать. Император не дал никаких строгих инструкций. Он даже картой не поделился.

Имир, вдруг, засмеялся.

– Брось, Хаджар. Я просто шучу. Когда генерал Шувер с его людьми подготовят все детали нашего похода, они найдут тебя.

– И как же они най… ах ну да, точно.

– Именно так, – кивнул все еще улыбающийся Имир. – Ну ладно, оставляю тебя. До встречи, Хаджар. Надеюсь – мы выживем.

Помахав рукой, будто не старший наследник, а простой знакомый адепт, старший наследник Тарезов отправился обратно в замок-дворец.

За все время непродолжительного разговора, Имир ни разу не проявил враждебности или неискренности. Наобот, он открыто дал понять, что поддерживает Хаджара до тех пор, пока это не станет убыточно.

Так же он дал понять, что, по большому счету, на самого Хадажра ему плевать и он просто хочет выжить. Эдакий открытый рубаха-парень, который рубит с плеча и не думает о последствия.

Образ, который никак не вязался с сыном Сальма Тареза… и еще больше он не вязался с человеком, внутри карих глаз которого плескались мириады алых огоньков.

Огоньков, которые Хаджар уже прежде видел.

Хаджар стоял в том самом темном переулке, где чуть больше месяца назад у него состоялась беседа с одним демоном. Эмиссаром Князя Демонов.

Удивительно – всего месяц прошел с тех, а событий будто на несколько лет.

– Хельмер, – позвал Хаджар. – Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров. Я знаю, ты слышишь меня. Нам нужно поговорить. Хель…

– Дорогуша, ты бы знал от чего меня отвлекаешь.

Из стены, укрытой темной тенью, как из двери вышел Хельмер. Все та же горящая сфера в руках, все та же широкополая шляпа, закрывавшая пол лица. Только плащ на этот раз он перебросил через плечо, а тело демона прикрывала лишь тонкая, шелковая накидка.

– Не каждый день, в лучше борделе Империи Чавери устраивают скидки, –печально вздохнул Хельмер. – А ты чего такой напряженный, Хаджи? Хочешь с собой тебя возьму? Обратно, не обессудь, не доставлю. Но, глядишь, войну переживешь.

Последние слова демон произнес уже без всякой напускной дурашливости. Он был серьезен настолько, насколько мог быть серьезным древний демон – один из сильнейших среди подчиненных Князя Демонов.

Тот, кто одним махом уничтожил целую орду себе подобных тварей.

Порой Хаджар забывал насколько(!) могущественным был Повелитель Ночных Кошмаров…

– Я ведь, по условиям сделки, должен узнать в чем состоит тайна дома Тарезов.

– Да чего уж там, – вновь, наигранно дурашливо, отмахнулся Хельмер. –почахнут Тарезы в войне, ну и славно. Пол долга тебе спишу, а оставшуюся половину как-нибудь потом спрошу. Не переживай.

– Что-то ты слишком прикипел ко мне, Хельмер.

– Не буду скрывать, Хаджи, – развел руками Хельмер. – интересно с тобой. Столько всякого дерьма сыплется на твою голову, а ты все цветами благоухаешь после ливня из фекалий. Вот и думаю, что надо посмотреть, что с тобой будет дальше. Глядишь и мне как-нибудь в плюс выйдет. Никогда ведь не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

– Польщен, – скривился Хаджар. – А теперь по существу – ты знал про Дерека.

– Дерека? – переспросил демон. – Какого еще Дер… А! Вспомнил! Того паренька, что ты в горах Да’Кхасси решил “спасит”. Ну, слышал, да, что он, кажется, косит всех на право и на лево. Настоящий маньяк. С таким в темном переулке, ну, как этот лучше не встречаться. Надеюсь, что совестью обладает и бордели руши…

– Хельмер! – перебил демона Хадажр. – Откуда у него такая сила?!

И вновь, так же резко, как и в прошлый раз, демон обрел свой истинный, серьезный облик. Облик, от которого у многих адептов сердце бы от страха остановилось.

– А с этим вопросом ты не ко мне, потомок Врага, – тяжело произнес Хельмер. – Я ведь говорил, что я не всеведущий.

– А к кому?

– Ко мне, – прозвучало у него за спиной.

Тьма в переулке рассеялась под потоками золотого света. Хельмер скривился и отошел в последний уцелевший уголок тьмы.

Хаджар обернулся. В метре от его лица, размахивая крылышками, зависла миниатюрное существо.

Глава 840

Фрея выглядела так же, как и в последний раз, когда Хаджар её видел. Произошло это несколько лет назад на водопаде в горах Да’Кхасси.

Как тогда, так и сейчас, фея имела неподдающуюся сравнению внешность. Просто потому, что, являясь почти небожителем, она обладала красотой, с которой не могла бы сравниться ни одна земная красавица.

Но при этом вся её прелесть умещалась в размер, не превышавший мужского мизинца. В этом маленьком тельце, излучающим яркий, золотой свет, содержалось еще и невероятное количество энергии.

Хаджар нисколько не сомневался, что если бы здесь сейчас находился Мастер-Дракон, которого пригласил Император Морган и которого Хаджар уже давно не видел, то Фрее, даже не обнажая её миниатюрной шпаги, было бы достаточно щелкнуть пальцами, чтобы уничтожить Дракона.

Одно лишь её присутствие в реальности… нисколько не влияло на потоки Реки Мира. Может это была особенность всего народа фей, являющихся частью расы Фейри, а может просто какая-то специальная техника, но Хаджар никаким образом не ощущал на себе мощь Фреи.

– Это ты дала Дереку силу? – прищурился Хаджар.

– Смотри-ка, а парень смекает, – захохотал стоявший в тени Хаджара демон.

– Замолчи, чудовище, – прошипела Фрея. Несмотря на свою, в прямом смысле слова, красоту, она умела выглядеть пугающей. – Я терплю тебя здесь лишь потому, что ты недавно оказал услугу моим хозяевам.

– Хозяева… – слегка мечтательно протянул Хельмер. – Как у собачки, что ли? А на команду “голос” откликаешься? Или уже забыла, что ты здесь вовсе не из-за своих хозяев, а потому что я приставил тебя к этому балбесу.

Фрея слегка приобнажила шпагу. Во внешнем мире ничего не изменилось, но у Хаджара возникло чувство, что если она полностью вытащит оружие из ножен –Даанатан исчезнет. Не будет не взрыва, ни вихря энергии, нет, сила окажется настолько неудержима, что столица попросту исчезнет в Реке Мира.

Так сказать – утонет в ней.

И это, что странно, нисколько не пугало. Хотя… разве может напугать муравья падающий тому на голову метеорит? Муравей слишком маленький, а метеорит слишком велик, скорее всего первый даже не сможет разглядеть последнего.

Так же и Хаджар – видел, но не мог познать пределы силы Фреи.

Как, в общем-то, и любого Бессмертного, коих он встречал уже в количестве трех штук.

– Мой долг тебе выплачен – я присматриваю за этим вонючим двуногим, –Хаджар и не думал оскорбляться. Только хотел заметить, что и у Фреи две ноги, но вовремя поймал себя за язык. – Убирайся обратно в свою тьму, демон!

– Для тебя, Фрея – мудрейший эмиссар Князя Демонов, – то, каким тоном проговорил это Хельмер не оставляло сомнений в том, что он произнес полный титул.

– Для меня ты не более чем, – внезапно, чего никак не ожидал Хаджар, Фрея перевела на него свой взгляд и осеклась. Но не так, будто поймала себя за язык, а словно её что-то остановило.

Что-то, куда было куда более могущественным, нежели сама золотая фея.

Демон за спиной Хаджара засмеялся. И если кто-то будет винить Дархана за хоровод мурашек, пробежавшихся по его спине, то этот человек явно никогда не слышал смеха демона, звучавшего за собственным плечом.

– Оставляю вас ворковать, мои голубки, – голос Хельмера начал постепенно исчезать. – Не торопись звать меня Хаджи, в следующий раз я могу расценить это как услугу.

Хаджар поежился. Он уже не первый раз действительно сам звал Повелителя Ночных Кошмаров. Пока что ему везло и демон не выставлял ценника за свои появления. Но кто знает, с каким настроением эмиссар Князя Демонов может заявиться в следующий раз.

Вскоре ощущение, что за спиной находится жуткий монстр, исчезло.

Фрея и Хаджар остались один на один. Правда от этого легче не становилось. В какой-то мере Хаджар и вовсе ощущал куда больше угрозы от одной из Фейри, чем от Хельмера.

Пока Хаджар был нужен демону, тот вряд ли что-то предпримет против своей “инвестиции”, что и позволяло Хаджару до определенных границ чувствовать себя свободно в отношении Повелителя Ночных Кошмаров.

– Как она умерла? – спросила внезапно Фрея. – Как умерла Ана’Бри?

Хаджар не сразу понял, о чем его спрашивают, а затем потратил секунду на то, чтобы подумать, как лучше всего ответить.

В итоге он решил сказать правду.

– Хельмер отдал мне щепку из посоха Пепла.

Видимо это ночь была какой-то особенной, потому что, внезапно, Хаджар увидел весьма неожиданную эмоцию на лице Фреи. Это была смесь отвращения и… страха.

Без всяких сомнений, кем бы ни был этот волшебник со странным прозвищем “Пепел”, он внушал страх даже такой сущности, как золотая фея.

– Мерзкий полукровка, – прошипела фея. – Старой Гвел стоило перерезать вместо пуповину горло этому мальчишке. Или же его отцу – лучше запихнуть свой отросток в козу, чем в смертную женщину.

Хаджар понятия не имел, как эта информация может ему помочь, но на всякий случай зафиксировал тот факт, что Пепел являлся полукровкой.

Старые мифы и легенды, которые он собирал по обрывкам песен Бардов и менестрелей, рассказывали о полукровках народа Фейре. Но об их отличительных чертах – ничего.

– Ана’Бри была твоей подругой?

– Подругой, – фыркнула Фрея. Хлопая своими миниатюрными крылышками, неземной красоты и миниатюрного размера она, тем не менее, обладала абсолютно человеческими эмоциями. – Скорее врагом. Ана’Бри принадлежала к Зимнему Двору, а я – к Летнему. Мы сржалась на протяжении целых эпох, пока не пришли боги не положили конец нашей вражде.

Хаджар, понимая, что ему открылись обрывки истории, куда более древней, нежели корни первых людей, решил играть “ва-банк”.

– А ты помнишь Врага?

Фрея дернулась как от удара кнута.

– Хочешь узнать о своем предке? И не удивляйся так, Хаджар Дархан. Любой, кто достаточно силен, способен узреть кармические узы, связывающие тебя и Черного Генерала. Этого хватает, чтобы определить как кровное, так и духовное родство.

Сперва Хаджар хотел только кивнуть в ответ на непонятное “кармические узы”, но затем его будто молнией поразило.

– Кровные?

Фрея уже открыла было рот, а потом, вдруг рассмеялась. Звучно и громко. Так, что Хаджар испугался, как бы на звук не сбежались стражи, которое в этот поздний час буквально заполонили улицы столицы.

– Ты не знал? Великие Духи! Ты действительно не знал! Не знал, что носишь в себе не только осколок души этого монстра, но и часть его крови?!

Хаджар сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Получается, что родственники его матери, о которых даже отец – Король Хавер, мало что знал…

– Великие Духи, теперь я понимаю, почему Хельмер так тобой заинтересован. Ты, Хаджар Дархан, ходячая загадка.

– Но у Врага не было детей!

Фрея опять засмеялась.

– Орк ведь рассказал тебе их историю о Черном Генерале? Поразмышляй над ней о досуге.

– Но…

Фрея, показывая, что не собирается отвечать на вопросы, связанные с Врагом, перебила Хаджара.

– Я пришла сюда, чтобы предупредить тебя и восстановить равновесие. Знание, за знание. Дерек, ныне известный, как Дерек Степной, получил Наследие из рук жрецов Бога Войны.

Если бы Хаджар уже не подозревал, что обиженный и разозленный послушник храма Бога Войны Дергера наделил Дерека силой, то, скорее всего, под тяжестью новостей, просто уселся бы на землю.

– Так я и думал…

– Думал он… Лучше надо было думать, когда этого мальчишку в живых оставлял! Впрочем, дела смертных меня не касаются. Я восстановила равновесие и теперь моя совесть чиста.

– Восстановила равновесие? – тут же поднял взгляд Хаджар. – И это называется – восстановить равновесие?!

Глава 841

– Повтори-ка еще раз! – Гэлхад ударил чаркой о стол, а затем, машинально, схватил его рукой, чтобы вибрации не разрушили стол. Этого администраторы рестораны “Камень Солнца” уже не пережили бы. Они и так были не особо рады, хотя виду не показывали, что им пришлось второй раз принимать у себя компанию аристократов. – Значит вместо того, чтобы отправляться на фронт, мы пойдем рыться в кустиках?! Мой праотцы… мои бывшие праотцы плюнули бы мне в лицо!

Может Гэлхад лишь бравировал, а может действительно отречение от семьи далось ему легче, чем ожидалось. Во всяком случае он не перестал носить безрукавку и с гордостью демонстрировал шрам, оставшийся после отречения на его плече.

– В целом, это не так уж плохо…

– От тебя, Динос, я другого и не ожидал, – Великан опрокинул в себя очередную чарку браги. Пил он так, что устыдил бы любого солдата.

– Возьми свои слова обратно, безродная шавка! – Том поднялся на ноги и приобнажил клинок.

– А ты попробуй их в меня затолкать! – Гэлхад положил руку на секиру.

– Если вы оба не успокоитесь, то можете отправлять хоть на фронт, хоть в задницу к эльфу, – прошипела Анис, а затем смущенно добавила. – прости, Дора, я просто…

Бывшая старшая наследница Зеленого Молота и эльфийка по-совместительству лишь отмахнулась.

– Я уже давно, как и большинство моего народа, привыкли к таким присказкам, – легко ответила она.

От Хаджара же не укрылось то, как дернулся Эйнен в сторону лежащего рядом, Зачарованного Артефакта, шеста-копья. Откуда такое оружие у Островитянина, Хаджар не знал, но подозревал, что пока сам тратил Очки Славы на продвижение по Башне Сокровищ, Эйнен это самое Сокровище просто пошел и выкупил.

Белую зависть по отношению к другу, как и положено любому здравомыслящему адепту, Хаджар, конечно же, испытывал.

– А что с этими двумя достопочтенными? – Анис, весьма манерно, отрезала немного мяса и отправила вилкой в рот.

Хаджар же, только понюхав приготовленный поварами “Камня Сердца”, стейк из мяса Глиняного Кабана (разумеется, он был никаким не глиняным, просто умел “сливаться” с землей), тут же отказался от своей порции в пользу бездонного Гэлхада.

После мяса Оруна этот, с позволения, “стейк” выглядел ничуть не вкуснее мусорных помоев. Разумеется, если бы Хаджар сейчас находился на фронте, то с удовольствием слопал и такой.

В мирное же время…

Вот уже второй час он потягивал всю ту же чарку браги. Даже не вина, а простой, дешевой, браги. В дорогущем ресторане такой не оказалось и администраторам пришлось посылать курьера. Где, в итоге, он добыл “солдатское пойло” Хаджар не знал, да ему, по большому счету, было плевать.

– Карейн Тарез…

– Его новый псевдоним? – переспросила Анис.

Хаджар пожал плечами. Всем в столице, без исключения, было известно, что старший наследник клана Тарез использовал псевдонимы.

Многим – даже его настоящее имя. Но никто, кто не хотел стать смертельным врагов Карейна, никогда не смел называть его по имени.

– И член корпуса Стража.

– Телохранитель Императора? – Том, развалившись на подушках, потягивал кальян. Дарнас был много культурной и многонациональной Империей.

Так что в Даанатане можно было встретить элементы всех народностей его населявших. При желании, заплатив огромное количество денег, Хаджар мог даже заказать национальное Лидусское блюдо – грибной суп. Но если на родине он почти ничего не стоил, то в Даанатане…

– Шпион? – коротко предположил Эйнен. Его ладонь лежала на бедре Доры. Порой на идиллию нашедших себя влюбленных с агонией угасающей ярости поглядывал Том, но почти никогда не реагировал.

Толи переболел, толи понял, что даже если вернется на круги своя, то от партии потерявшей влияние Доры Марнил, которую ему прежде сватали, он ничего не выиграет.

Хотя, скорее всего, просто – повзрослел.

– Скорее всего, – согласился Хаджар. – Великий Герой Балигор не проявлял ко мне никакой враждебности…

– Если бы проявлял, – громогласно хмыкнул Гэлхад. – ты бы здесь не сидел.

– Вполне вероятно, – не стал спорить Хаджар. – так вот – враждебности он не проявлял, но… вряд ли согласился бы отправить группу людей, о которых понятия не имеет…

– Обо мне имеет, – поднял, вновь перебивая, чарку все тот же Гэлхад. –Толковый он…

Великан замолчал, когда Анис строго положила свою миниатюрную ладошку на его неимоверное предплечье. Как вообще можно было “строго положить ладонь”, Хаджар увидел впервые.

– … на секретное задание от самого Императора, – договорил, наконец, Хаджар. – Так что, если вкратце, я в таком же неведении, как и…

В который раз Хаджару не дали договорить. На этот раз его речь прервал характерный свист, следом за которым все пятеро адептов, включая самого Хаджара, вскочили на ноги и обнажили оружие. Благо администрация поместила их в комнату с повышенной защитой, так что их ауры не разнесли половину ресторана.

В то же время Хаджар, на пути к месту встречи, успел потренироваться с Королевством (чем изрядно напугал прохожих и даже побеседовал со стражниками), так что справился с тем, чтобы непроизвольно его не призвать.

– Да что же такое-то! – в сердцах, развевая Черный Клинок, опустился на подушки Хаджар.

В столе, между многочисленными блюдами, горлянками, пиалами, чарками, чайниками и бутылками, слегка дрожала хищного вида стрела с ярким, белым оперением.

К её древку, простой войлочной веревкой, был прикручен пергаментный свиток.

– Чья-то неуместная шутка, – Эйнен уже потянулся к стреле, но его перехватила за руку Дора.

– Такую стрелу не стоит трогать тому, кому она не предназначена, –пояснила свои действия эльфийка. – Такие стрелы присылает только Тайная Канцелярия. Используют вместо посыльных, показывая, что всегда знают где вы находитесь и чем заняты.

На несколько мгновений в помещении повисла тишина. Все же “тайников” боялись почти все, кто был хоть как-то связан с незаконной деятельность. А с таким н разу не соприкасался разве только нерожденный.

– Прочитай уже, – чуть нервно поторопил Том.

Хаджар не без труда (что крайне удивительно) выдернул стрелу из столешницы, развязал тесемки на пергаменте и вчитался в написанное. Затем вчитался еще раз. Затем еще раз, чтобы убедиться в том, что глаза его не подводят, а затем отложил письмо в сторону.

– Ну что там?

– Не томи, варвар.

– Дархан, ты меня напрягаешь. Мы поедем на козлах и овцах?

– Полетим на плоту?

– Поплывем на настоящей воде.

– Ничего плохо в этом не вижу.

– Ой, помолчи, земноводное.

– Сухопутные крысы.

Хаджар с удивлением посмотрел на Эйнена. Тот факт, что островитянин вступил в словесную перепалку с Томом Диносом, говорило о многом. И, как минимум, о том, что Эйнен рассматривал Диноса если не как друга, то достойного союзника.

Надо же – а еще недавно все здесь присутствующие были готовы глотки друг другу в живую перегрызть.

Удивительно, как жизнь может изменить отношение адептов друг к другу…

– Полетим, – ответил Хаджар. Он свернул пергамент и убрал в пространственное кольцо. – на каравелле – “Перья Грифона”. До границы с регионом Карнак’Хакс. Потом спустимся и сквозь джунгли на своих двоих.

– На своих двоих по джунглям Карнака?! – хором грохнули все, за исключением Эйнена, адепты.

– Таковы указания Императора и генерала Шувера. Все необходимое снаряжение и дополнительные инструкции мы получим от капитана “Перьев Грифона”.

– А может мы, лучше, получим от него ядром себе в рожу?! – на этот раз Гэлхад не удержался и все же разбил. Благо, что не стол, а только чарку. Он сжал её так сильно, что осколки брызнули в разные стороны.

– Ты боишься джунглей? – спросил “удивленный” Эйнен.

Островитян вообще, наверное, в душе плясал от радости. Джунгли – его родня стихия.

– Я ничего не боюсь, феолетовоглазый, – огрызнулся Гэлхад. – Ничего, кроме Карнака. Да всех здесь сидящих, кроме вас двоих, с детства им пугали.

– Говорят, там живут люди-демоны, – подтвердила Анис.

– И твари, по сравнению с которыми самые жуткие монстры Горы Ненастий –как ручные котята, – добавил Том Динос.

– А еще там, после войн древности, остались аномалии, способные уничтожить Безымянного! – вздрогнула и тут же отпила немного вина Дора.

– В эти места, Хаджар, – Анис нервно теребила тесемки на ножнах. –последняя экспедиция, состоящая из сорока Повелителей, двух Безымянных и одного Великого Героя, отправилась еще до рождения моего прадеда.

– И как успехи?

– Никак… на вторую неделю от них перестали прилетать почтовые птицы… все сгинули без следа.

Хаджар посмотрел на стрелу Тайной Канцелярии.

Глава 842

В темной лаборатории, среди множества склянок, колбочек, чайников и прочих атрибутов магии и алхимии, сидел уставший адепт. Когда на его лицо падал свет от танцующих в камине языков пламени, то становились видны глубокие морщины, поседевшие волосы, среди которых порой обнаруживались фиолетовые пряди.

За спиной адепта, облокотившегося на собственные руки и в данный момент спящего, находилась черная сфера. Созданная из непонятного, переливающегося и будто живого материала, она служила темницей сгустку фиолетовой света.

Темницей потому, что с различными временными интервалами, сгусток бился о её стенки. Сфера же отвечала на это рябью, будто на самом деле состояла из воды.

– Всего один ингредиент, – вздохнул Макин. – Всего один ингредиент и пилюля Ста Голосов была бы уже в моих руках.

Уже несколько веков Макин постепенно создавал пилюлю Ста Голосов. Алхимический реагент, который не знал бы себе равных не только в Империи Дарнас, но и во всем регионе Страны Драконов и её семи вассалов. А это территории, которые не дано было обойти даже Безымянному адепту – срока жизни бы не хватило.

Пилюля была сложна в приготовлении. Пожалуй, сложнее всего, что когда-либо появлялось в руках человека или лапах дракона.

Её рецепт, по сути не такой и ужасающий, Макин нашел благодаря чистой случайности. В заброшенном, оставшемся с каких-то тайных времен, храме бога.

Упав мальчишкой, босоногим побирушкой с больной матерью и вечно голодными младшими братьями и сестрами в деревне смертных крестьян, в простую расщелину и оказавшись калекой, Макин уже счел себя покойником.

Если ему было суждено выбраться, то если не раны, его прикончил бы голод. И тогда Макин начал молиться. Молиться всем, чьи имена только мог вспомнить.

И, может чудо, а может еще какое событие, но внезапно Макин провалился еще глубже – в спрятанной под застывшей глиной, которую он разбил при падении, подземный лаз.

Выбора не оставалось – Макин по нему пополз. И, какого же было его удивление, когда он обнаружил себя в древнем храме.

Так началось его, одного из лучших магов и алхимиков Империи Дарнас, восхождение.

Но всегда, сквозь тысячи лет развития, его самой большой тайной оставался рецепт пилюли Ста Голосов. Используя древнее, сложное заклинание, требующее многих реагентов и силы, он извлекал из души адепта полученное им Имя.

И в этом имени содержалась вся суть души адепта, весь его путь развития, вся основа его духа и основа его внешней и внутренней энергии.

Неудивительно, что в большинстве случаев, после процедуры извлечения, адепт попросту погибал. Бывали особо сильные и стойкие, которые умудрялись лучше. Но их ждала участь безумного смертного калеки и не более.

За века опытов и изыскания, Макин смог собрать девяносто девять, подходящих для пилюли, сильных имен. Он оказался так близко… буквально на пороге создания пилюли, которая могла даровать ему знание, стоящее на ступень выше, чем Королевство.

Даже сейчас, обладая Истинным Королевством Магии, будучи равным по силе Великим Героям, Макин продолжал скрывать свою силу.

Еще не пришло время, говорил он себя.

Позже, убеждал он себя.

Тот злополучный вечер в Запретном Городе чуть не испортил все его планы.

Для завершения создания пилюли ему требовалось уникальное имя. Имя того, кто обладает небывалым потенциалом внутренней энергии, но при этом не имеет ни капли энергии внешней.

Представить такого однобокого адепта уже само по себе – большая глупость. Встретить же… за века, Макин так и не встретил ни одного.

Пока в школу “Святого Неба” не заявился один варвар. Мечник из далекого региона. Мечник, который не имел ни капли внешней энергии…

Макин решил дать мечнику время – ведь, чем сильнее была его внутренняя энергия, тем сильнее получилась бы пилюля. Шло время, мечник, при незримой поддержке Макина, становился сильнее.

Но, когда пришел час собрать плоды своих стараний, Макин вдруг понял, что мечник ускользнул из его рук.

Проклятый Запретный Город! Макину пришлось раскрыть часть своих сил, что привлекло внимание Тайной Канцелярии.

Затворник Макин, Слабак Макин, Хилый Макин, как его только не называли за глазами. И никто не ожидал от него Королевства уровня Герцогство. Ведь пятнадцать веков никто, кроме Ректора, не и близко не подобрался даже к Королевству-Баронству в отрасли магии.

А здесь – Герцогство.

Сославшись на неотложный эксперимент, Макин закрылся в своей лаборатории. Но близилась война и, отправившись на Совет Империи, Макин надеялся собственными руками забрать Хаджара Дархана и его имя.

Проклятый Император!

Он увел законную добычу Макина прямо у того из под носа.

Проклятый Император…

– Всего один ингредиент, – бормотал себе под нос Макин.

Может он сходил с ума. Может уже сошел.

Так или иначе, он завершит пилюлю Ста Голосов. Он станет сильнейшим! Таким, перед которым не устоят и Драконы. Таким, который не будет слышать по ночам как плачет умершая от болезней мать и…

Макин вздрогнул.

Он еще не сошел с ума.

Нет-нет.

Не сегодня.

Не сейчас.

Не сейчас…

Не сейчас….

Не сейчас…..

– Мастер?

Макин поднял взгляд. Во тьме он обнаружил силуэт.

– И опять с провалом, – вздохнул Макин и, откупорив склянку, залил в себя очередной стимулятор.

Сколько он еще сможет продержаться на них? Большая часть сил уходила на поддержание Сферы Глади Черной Реки – невероятного защитного заклинания, на которое, пожалуй, не был способен даже ректор “Святого Неба.” Ах, если бы кто-то только знал…

– Никто не мог предугадать, что его отправят в Карнак’Хакс, – ответила тень. – И то, что он откроет в себе Королевство Меча – тоже.

У Макина не было сил злиться.

У него не было сил, даже чтобы думать.

Может он действительно сошел с ума?

– От тебя, за все эти годы, не было ничего, кроме новостей об очередном провале. Я начинаю сомневаться, что ты вообще стоишь моего времени.

– При всем уважении, Мастер, но без меня вам будет куда сложнее заполучить Хаджара.

– Смелость? Откуда она в тебе после стольких лет?

Тень ответила молчанием.

Макин опрокинул внутрь еще один стимулятор.

– Ты летишь с ним? – спросил он у тени.

– Разумеется.

Макин кивнул и отправил склянку в пространственный артефакт. Бедность, в которой он родился, вырос и долгое время жил, приучила мага к почти маниакальной бережливости.

– Если ты не справишься и в этот раз, то тебя будет ждать участь куда страшнее смерти. В этом можешь не сомневаться.

– На этот раз я вас не подведу.

Тень исчезла, а Макин, дрожащими, покрытыми струпьями, которые на людях он скрывал при помощи магии пальцами открыл крышку медальона. Тот всегда висел у него на груди – около самого сердца.

Фиолетовыми, блестящими глазами, он посмотрел на миниатюрные портрет.

– Совсем скоро, – прошептал он. По его щеке, оставляя маслянистый след, скатилась фиолетовая слеза. – Совсем скоро у меня хватит сил. Я обещаю. Обещаю… Обещаю…. Обещаю…..

Но не сегодня…

Закинув за спину походный мешок (не все могло уместиться в пространственное кольцо, так что туда, при длительном походе, убирали только самое ценное или необходимое) Хаджар занес ногу над трапом “Перьев Грифона”.

Со вздохом, окинув прощальным взглядом раскинувшийся у подножия небесного порта Даанатан, Хаджар, все же, сделал этот роковой шаг.

Его мучило чувство дежавю, а также терзали сомнения, но, все же, он первым поднялся на борт судна, которое должно было отвести его к очередному приключению.

И, кто знает, сможет ли и на этот раз Хаджар уцелеть и вернуться с победой.

Глава 843

Полет на “Перьях Грифона” почти ничем не отличался от опыта, полученного Хаджаром во время путешествия на “Крыльях Рух”. Так что первые несколько дней их спокойного путешествия он, находясь на носу корабля, практически касаясь ногами облаков, Хаджар пребывал в глубокой медитации.

Он постигал границы возможностей своего королевства и пытался понять, каков способ перейти на следующий уровень Королевства.

Увидев мощь Истинного Королевства Меча Оруна, Хаджар не собирался засиживаться в пределах своего Баронства. Да и информация о том, что Дерек овладел Истинным Королевством Парного Меча лишь подстегивала Хаджара в его изысканиях.

Дерек…

Кулаки Хаджара, даже несмотря на то, что сознанием он находился далеко от реальности, сжались до белых костяшек.

Вынырнув из медитации, так и не коснувшись даже края того, что называлось Королевством уровня Баронства, Хаджар невольно коснулся перьев в своих волосах.

Степной Клык, его жена полукровка и маленький ребенок… Сумели ли они спастись от пламя мести Дерека или и их жизни тяжким грузом лягут на сердце Хаджара.

Слишком много существа, по его вине, раньше времени отправились к праотцам.

– Я думал, вы будете старше.

Рядом, опираясь на ванты так, будто это был не простой трос, а надежная, крепкая стена, стоял низкорослый, коренастый мужчина.

Если бы, благодаря тому же Степному Клыку, Хаджар не знал, что гномы выглядят иначе, то счел бы говорившего за представителя подгорной расы.

– Капитан Некст, – склонил голову Хаджар.

– Почтен, достопочтенный адепт, – слегка ошарашенно ответил капитан.

Хаджар же слишком поздно спохватился, но это можно было списать на недавние душевные потрясения. Он привык к тому, что постоянно обращался в кругах населения, где даже Повелитель Начальной стадии не считался таким уж впечатляющим достижением.

Теперь же, на борту мало чем примечательной военной каравеллы, он оказался в совершенно другом, без тени преувеличения, мире.

Простые матросы находились на грани становления истинными адептами боевых искусств. Рядовые – Небесные Солдаты начальной стадии. Офицерский состав –вплоть до развитой. Сам же капитан – Рыцарь Духа начальной стадии.

И, при прочих равных, они с Хаджаром находились бы в равных условиях. Но Капитан Некст командовал отдельно взятым пограничным судном, а Хаджар, согласно письму Тайной Канцелярии отвечал за отряд, состоящий сплошь из Рыцарей Духа от начальной до пиковой, которая даже в столице, для простого населения, находилась на около облачных высотах.

Каким образом Анис, которая до того, как Хаджар ушел на Гору Ненастий, добилась всего за два года прогресса, который у многих занимал десятилетие. И как она стала Рыцарем Духа Развитой стадии… Что же, возможно это было связано с её мифическим, даже легендарным Духом –Истинным Духом Меча.

В Пустошах Хаджар видел силу полного высвобождения этого “Духа”. И, видят Вечерние Звезды, если Анис Динос когда-нибудь познает Истинное Королевство Меча и полностью овладеет Духом, то в Семи Империях ей не найдется равного по силам мечника.

И вот такими пятью монстрами, почти демонами для простых адептов, командовал Хаджар Дархан. К тому же Тайники не забыли указать его титул баронета, владение Королевством (что было обязательно, так как приравнивалось к высокому дворянскому титулу), а еще то, что в своем баронстве он служил в ранге генерала.

Иными словами, Хаджар Дархан, привыкший смотреть на себя со скромностью, для Капитана Некста казался примерно такой же фигурой, как для самого Хаджара – почивший Орун, да примут его предки.

– У вас ко мне какое-то дело, капитан? – спросил Хаджар.

Он, сам того не замечая, продолжал теребить перья орков. Длинные волосы, которые он так и не решился отстричь, лежали на носу корабля и, свешиваясь к облакам, слегка касались их границ.

Волшебный щит судна, почему-то, пропускал в свои пределы облака, но ничего кроме них.

– Если у вас не найдется пары минут для простой беседы, то нет, – покачал головой капитан. – никаких дел нет.

Хаджар смерил Некста взглядом. Судя по внешнему облику и ауре, ему было не меньше семи веков. Для Рыцаря Духа –самый расцвет сил, но в то же время –час, когда на дальнейшее, сколько-нибудь значимое развитие, надеяться уже не приходилось.

– Присаживайтесь, – Хаджар отодвинулся в сторону и освободил капитану место на носу.

Тот прошелся по балке (у которой, разумеется, было свое, чрезвычайно сложное, название) и уселся рядом.

Почти минуту они просто сидели рядом и молчали.

– Почти пятьсот лет, достопочтенный мечник Дархан, я…

– Можно просто – Хаджар.

Капитан благодарно и с уважением кивнул, а затем продолжил:

– Все это время, Хаджар, я провел на земле лишь несколько десятков лет и так и не успел обзавестись семьей.

Хаджар недоуменно прокашлялся.

– К чему вы, капитан?

– К тому, что пусть сам я и не успел пустить корни – в небе не растут деревья, – капитан усмехнулся этому так, будто произнес всем известную шутку. Ну, возможно, если взять в расчет воздухоплавателей. – но часто видел, как другие их теряют. Вы, Хаджар, мало чем отличаетесь.

– Я не терял сем… – Хаджар хотел договорить, но что-то его остановило.

Он посмотрел на северо-запад. Взгляд не охватывал ничего, кроме барханов облаков, лазурного купола, далеких штормов и, порой, выныривающих из белоснежного, пушистого моря, огромных летающих тварей.

И где-то там, на расстоянии многих километров, находилось новоявленное баронство Лидус. Место, к которому держал путь Дерек Степной, Великий Герой Ласкана, жаждущий отомщения мальчишка…

Если Хаджар не справится, то все, память о ком согревала его сердце в самые холодные времена, погибнут.

Погибнут, как погиб Степной Клык с его семьей.

Погибнут только по вине Хаджара…

– Вы сильны, Хаджар, – капитан поднялся и направился обратно к мостику. –Возможно, вы сильнее большинства, кого я встречал. Так молоды, а уже сколького добились.

– Спасибо, капитан.

– Это не пустая лесть или похвальба, Хаджар. А только совет старого небесного волка – станьте сильнее. Сильнее настолько, чтобы любой глупец, кто вздумает угрожать вашему дому, предпочел бы повеситься на собственных кишках, чтобы переступить через его порог.

Хаджар поймал быстрый, мимолетный взгляд капитана. В нем он увидел то, что видел в солдатах Балиума, встававших под флаг Лунной Армии Лидуса.

Безмерную тоску по дому, в которой уже не получится вернуться.

Теперь Хаджар знал, почему капитан так и не пустил корни на земле – его сад, где он был бы готов это сделать, кто-то уничтожил.

– Буря! – закричали с бочки. – Юго-западное направление! Попутный ветер! Капитан, мы движемся прямо в циклон!

– Смотрите-ка, Хаджар, – безумная, хищная улыбка рассекла лицо лихого капитана. – наш маленький вояж, наконец-то, становится интересней.

Щелкнув пальцами по краю треуголки, капитан, придерживая рукоять абордажной сабли, побежал в сторону капитанского мостика.

Хаджар же, сперва последовав за ним, замер, а затем и вовсе поспешно схватился за ванты.

Как и прежде, рядом с Великим Балигором, он почувствовал себя стоящим на границе вражеского государства. Только теперь к простой тревоге добавилось полное осознание, что еще немного и вся мощь огромной империи обрушиться на него одного.

Хаджар посмотрел в сторону, откуда к ним приближалась буря. Внутри черных и гранитных туч порой сверкали синеватые молнии.

Хаджар вглядывался все сильнее и сильнее, пока очередная вспышка не выхватила силуэт сразу семи кораблей.

Глава 844

За один рывок, превращаясь в черного дракона, Хаджар оказался рядом с Некстом на его капитанском мостике. В этом время командующий “Перьями Грифона” уже складывал и убирал подзорную трубу.

За его спиной зычным голосом отдавал команды старпом, а боцман раздавал увесистых тумаков тем, кто казался ему слишком медлительным.

– Боевая тревога! – твердо проговорил капитан. – Полное парусное вооружение. Открыть бойницы. Поменять белье – моряк встречает праотца только в чистом!

– Слышали капитана, гиппогрифовы дети?! – тумаки боцмана полетели чаще. В такой ситуации медлительными ему казались абсолютно все. – Шевелитесь, быстрее, быстрее.

– Хаджар! – сквозь толпу, муравьиным ручьем вытекающим на палубу, протиснулись знакомые лица. – Хаджар, что происходит?!

Аристократы и Эйнен, в полном боевом облачении и с походными мешками за плечами, стояли с оружием наголо. Может к “гражданским”, что армия, что небесный флот относились с подозрением, но адепты, добившиеся таких высот, как отряд Хаджара, просто не могли быть рохлями и растяпами.

– Мы идем в сторону эскадры Ласкана, – ответил Хаджар.

Аристократы, переглянувшись, разом оттолкнулись от палубы и, отвлекая на себя внимание воздухоплавателей, легко перемахнули через половину каравеллы и оказались на капитанском мостике.

– Здесь не столичный чайный салон, – проворчал капитан, но на этом его недовольство закончилось.

– Уйти в сторону можем? – спросил Том Динос.

Эйнен с Некстом хором ответили:

– Нет. Ветер не позволит.

Затем морской и небесный волк переглянулись и, в чем-то молча согласившись, так же синхронно достали подзорные трубы.

– П-п-проклятье, – заикаясь, выругалась Дора.

На не тут же обернулось пять пар недоумевающих глаз. Младшая наследница клана Зеленого Молота ругалась только в исключительных случаях.

И, насколько все помнили, такие случаи наступали только когда им грозила опасность куда более страшная, чем просто – смерть.

– В чем дело, Дора? – Анис выглядело достаточно обеспокоенной, чтобы забеспокоились и другие.

Несмотря на то, что Хаджар обрел Королевство Меча, Анис, по старой памяти, считалась сильнейшей в их отряде.

К тому же учитывая, что после двухлетнего отсутствия Хаджар так и не видел того, на что в полной мере способна бывшая старшая наследница клана Хищных Клинков, то – кто знает?

– Грозовые облака и синие молнии, – Дора, дрожащей рукой, указала на бурю. – Ты действительно не помнишь рассказы отца, Анис?

Тут уже выругался и капитан Некст. Причем выругался грязно. Так, как не позволил бы себе ни один небесный офицер в присутствии леди.

– Может вы уже поясните почему мы так боимся нескольких кораблей Ласкана? – озвучил общую мысль Гэлхад. Он поглаживал древко своей секиры и буквально рвался в бой. – Как по мне – нам представилась отличная возможность внести свой вклад в войну.

– Все, куда ты мы сможем сейчас внести вклад, достопочтенный адепт, –процедил, сквозь сжатые зубы, капитан Некст. – Это в пищевую цепочку небесных монстров. Перед нами вовсе не буря, а Великий Герой Танигед Облачный.

– Танигед? Тот самый, который начал эту войну?

– Фактически – да, – кивнул капитан.

Теперь уже пришел черед ругаться аристократам.

– И, даже если бы мы каким-то чудом ушли от него, – продолжил капитан. –то, по фронтовым слухам, вместе с Танигедом идет и Дерек Степной. А от двух Великих Героев нам даже с божьей помощью и поддержкой трех легионов –не уйти. А я что-то не вижу ни одного, ни другого.

Услышав имя Дерека, Эйнен повернулся к Хаджару. Островитянин был в курсе путешествий друга в степях Ласкана. А еще, до начала очередных посиделок в “Камне Солнца”, Хаджар рассказал товарищу о своих опасениях.

– И что же…

– Надо их отвлечь, – Тома перебил знакомый Хаджару голос.

Аристократы одновременно обернулись на звук. Не последней ступеньке лестницы, ведущей на капитанский мостик, облокотился на перила одетый в те же, что и на Совете Империи, дорогущие одежды Имир-Карейн Тарез. Он грыз травинку, которую неизвестно где достал.

Рядом с ним стояла девушка приятной наружности, стройной фигуры и весьма выдающегося бюста. Учитывая, без малого, парные клинки на её поясе, Хаджар мог с полной уверенностью сказать, что таких выдающихся форм среди фехтовальщиц он еще никогда не видел.

Как она, вообще, при таких “женских успехах”, держит равновесие?!

– Соглашусь с Карейном, – сурово и по-военному отчеканила девушка. Её серые волосы были стянуты в тугой пучок, на лице полностью отсутствовала косметика, а глаза отливали бронзой. – Если сможем провести отвлекающий маневр, то, – она повернулась к Нексту. – сэр капитан – вы успеете скрыться в облаках?

Некст ненадолго задумался.

– Может быть, – неуверенно протянул он. – Если повезет с ветром или угодим в воздушную яму, то может и скроемся.

– Так, постойте, – подняла ладони Анис. – А вы кто, вообще, такая.

Карейну представляться не требовалось, так что он просто продолжил жевать травинку.

– Рекка Геран из дома Геран, – представилась девушка. – А так же младший офицер корпуса Стражей.

Некст чуть было воздухом не подавился, а затем резко вытянулся по струнке и отсалютовал. Если Тайная Канцелярия вселяла в души людей истинный ужас, то корпус Стражей – защитники самого Императора, пользовался безграничным уважением.

– А мы-то думали, вы решили отсидеться в столице, – съязвил Том.

– Нет, достопочтенный младший наследник, – тон Рекки все так же не выражал ровно никаких эмоций. – Мы поднялись за борт на несколько часов раньше вас и решили провести время в кают-компании. Куда вы, к нашему большому сожалению, так и не заглянули.

Том повернулся к остальным аристократам.

– Это на что, эта Герановская мышь, сейчас намекает? – указал он себе за спину.

Хаджар, не дожидаясь развязки перепалки, подошел к самой границе бортика. Сейчас у них имелась пробелма куда большего масштаба, нежели уязвленное самолюбие .

– Значит, капитан, вы сможете уйти под облака? – повторил вопрос Рекки, Хаджар.

– Как я уже сказал – возможно, – кивнул Некст и вновь развернул подзорную трубу. – Но я не вижу способа, которым мы сможем их отвлечь.

– Небесные бомбы? – предложила все та же Рекка. Видимо тактика ведения воздушного боя была ей не чужда.

– На таком расстоянии залп ничего нам не даст, а подойди мы ближе – нас заметят. Пока что щит маскирует нас, но еще несколько десятков километров и мы будем как на открытой ладони.

– Если бомбы доставят на шлюпках?

- В такой ветер – очень сомневаюсь, – покачал головой Некст.

– Что же, – Рекка подошла вплотную к Хаджару. От неё пахло точильным камнем и медной стружкой. – Не вижу другого выхода, кроме как покинуть судно.

– При всем уважении, достопочтенная, вы можете видеть все, что заблагорассудится дырке между ваших…

– Капитан, – перебил Некста Хаджар. Воздухоплаватели были просвещенным народом, но даже среди них было крепко поверье о том, что дама на судне –к беде. – Выпустите десяток воздушных бомб.

– Я ведь уже сказал, Хаджар, ни одна шлюпка не справиться с таким ветром!

– Шлюпка – нет. Я – да.

Хаджар шагнул на бортик. Он развернулся к аристократам и отдал свой первый, в новой роли, приказ.

– Когда окажетесь в джунглях Карнака – включите маячок, чтобы я смог вас найти, – с этими словами Хаджар, раскинув руки в разные стороны.

Адепты и даже несколько матросов бросились в его сторону, но, заглянув за борт, не увидели стремительно исчезающего в облаках человеческого силуэта.

Глава 845

Хаджар вновь стоял посреди бескрайней равнины, покрытой колышущейся, в такт ветру, травой. Поднимаясь почти до колена, она будто танцевала вокруг холма.

Как и прежде, здесь стоял камень и росло небольшое дерево, в чьих кронах спала подросшая птица Кецаль. В народах орков – символ свободы и бесстрашия.

– Здравствуй, друг мой, – Хаджар протянул руку.

Птица, распахнув свои разноцветные крылья, перемахнула с ветки на подставленную кисть. Когти впились в кожу Хаджару, но он не чувствовал боли.

Длинный хвост Кецаль обвил его запястье.

Черные, маслянистые глаза Духа спрашивали: “Мы отправляемся в битву, брат мой?”

– Да, – кивнул Хаджар. – Только для начала – позволишь мне пройтись с тобой среди облаков?

Птица распахнула свои крылья и рассекла пространство пронзительным “Кья”.

В то же мгновение хвостовые перья, которые обвивали запястье и предплечье, вонзились Хаджару под кожу. Они поползли все глубже и глубже, пока не слились с мышцами и венами.

Мир вокруг Хаджара преобразился. Он ясно видел и ощущал то, что происходило вокруг него за многие десятки километров.

Теперь, куда отчетливее, чем прежде, он понимал, что буря, которая двигалась к их судну, была ненастоящей – в ней почти не присутствовало облаков.

Только невероятное количество мистерий Облака и чужой силы. Их симбиоз коверкал природу, оставляя на ней бугрящийся шрам в виде бури.

Именно поэтому Хаджар чувствовал, как другие небесные обитатели стремились поскорее убраться из этого региона.

Им не нравилось грязное, чуждое чувство грядущего.

Но времени на созерцание преобразившегося мира не было.

Хаджар коснулся рукой-крылом потока ветра, который податливо подпружинил под него и, будто река, понес в сторону бури.

– “Спасибо, брат мой” – мысленно прошептал Хаджар. Даже зная, что ветер, из-за метки Меча Духа не сможет услышать его, он не мог не поблагодарить своего побратима.

Их, еще при рождении, сформировавшаяся связь была обрублена собственной глупостью Хаджара, но он поклялся, что однажды разрушит эти оковы. И, видит Высокое Небо, он не отказывался от своих слов.

С борта “Перьев Грифона” упало несколько воздушных бомб – набитых волшебным порохом, со взрывным артефактом внутри, бочек.

Хаджар подхватил их потоком воли и зашагал по небу. Сам он видел себя спокойно бегущим по облакам. Его ноги касались поверхности облаков, полы плаща доспехов его Зова туманом стелились позади. Хаджар даже мог призвать Черный Клинок, но пока этого не делал.

Ибо, если верить словам Оруна, то синяя птица Кецаль, словно сотканная из нитей туманной энергии, держащая в клюве меч – зрелище еще то.

Да, именно так, для окружающего мира, выглядел Хаджар, когда использовал дар техники медитации “Пути Среди Облаков”.

Его полет выглядел как полет Духа-Кецаль.

– “Быстрее, еще быстрее!” – мысленно подгонял себя Хаджар.

Грозовые облака приближались так стремительно, что создавалось впечатление, будто они и вовсе падают на Хаджара. Ну или он – падает внутрь грохочущей, сверкающей молниями бездны.

В облике птице Кецаль Хаджар мог развивать скорость, равную четверти от скорости Оруна в его “Шаге Белой Молнии” Божественного Уровня.

Вот только если даже Орун мог поддерживать максимальную скорость “Шага Белой Молнии” не дольше семнадцати секунд, то для Хаджара его время “Пути Среди Облаков” в облике Кецаль ограничивалось всего несколькими ударами сердца.

Рассекая облака, заставляя их волнами небесного цунами расходиться в разные стороны, оставляя всполохи иссинечерной энергии, Хаджар мчался прямо на встречу буре и создавшей ей Великому Герою.

– Капитан! – закричали на бочке разведывательного корабля шестьдесят четвертой корабельной группы Первого Фронта Ласкана. – С востока приближается монстр! Ветер встречный! Это явно не природная аномалия.

– Если монстр, то какая аномалия?! Совсем зенки свои залил, салага?!

– Посмотрите сами, капитан!

– Хамишь мне, юнга?! – капитан достал из-за пазухи подзорную трубу.

Все, что он успел рассмотреть перед тем, как черный меч пронзил его глотку, это вспышку синей энергии, когда огромная птица с легкостью пробила завесу грозовых облаков, созданных Великим Героем Танигедом.

Юнга, который и оповестил о приближении монстра не мог поверить своим глазам. Мгновение назад небесный житель предстал в образе пернатого создания, а затем приземлился на палубу в виде черноволосого, закованного в черные, с серебром, доспехи.

В руках же он сжимал клинок, выкованный будто из самой тьмы.

Живой тьмы.

Живой, хищной тьмы, которая за мгновение превратила капитана корабля, Рыцаря Духа средней стадии, в высушенную, лишенную даже капли энергии и жизненной силы, мумию.

Матросы и военные, скинув оковы шока, бросились к капитанскому мостику.

Взгляд юнги пересекся со взглядом небесно-синих, кристально чистых глаз атаковавшего их создания. И, видят боги, это были глаза не человека, а дикого, хищного монстра.

В этот момент юнга понял, что все они обречены. А затем он услышал смех матери. Той самой, которая погибла когда он еще был совсем маленький.

Хаджар высвободил свое Королевство. Мир, на расстоянии пятнадцати шагов вокруг него, вдруг превратился в его собственный меч. Меч, который тут же рассек на множество кровавых частей всех, кто оказался в границах этого расстояния.

Не останавливаясь на достигнутом, желая в полной мере использовать в бою возможности Королевства, Хаджар сделал секущий взмах.

В этот удар он вложил все мистерии меча, которые смог постичь, а так же десятую часть он запаса энергии, хранящейся внутри его Ядра.

Сперва с лезвия Черного Клинка сорвался простой, только слишком длинный и широкий разрез меча. Но, спустя меньше, чем долю мгновения, из него показались когти и клыки, затем еще одни, еще и еще и так, пока сотня метровых черных драконов, тело каждого из которых было мечом, не вырвались из этого разреза.

Всего одним ударом, даже не техникой, а простым ударом, Хаджар отправил к праотцам сотню матросов и воинов.

Второй и третий удары, которые создали настоящий рой из хищных драконов, превратили военное судно в корабль призрак. Залитый кровью, с оборванными парусами, с многочисленными пробоинами – опустевший корабль.

Сколько здесь было даже не Небесных Солдат, а Рыцарей Духа? Три десятка, четыре? Хаджар даже не заметил сопротивления их защитных техник и артефактных Доспехов.

Повернувшись внутрь бури, Хаджар раненным драконом взревел:

– ДЕРЕК!

И дважды звать не пришлось. С неба опустился стол золотого света, а когда рассеялся, то все надежды Хаджара, которые он еще питал, развеялись в прах.

Это был он – тот самый Дерек, с которым они сражались с ордами демонов Да’Кхасси. Тот самый Дерек, которому Хаджар подарил повод жить.

– Ну здравствуй, враг мой, – только теперь он был на вде головы выше, и примерно столько же шире в плечах. От него веяло силой, которая находилась на уровне с той, которую излучал, в повседневной жизни, Великий Мечник Орун. За спиной, вместо сабель, покоилось два клинка. Белые волосы качались на ветру, а внутри глаз плясали золотые искры. – Вот и свиделись.

– В последний раз, – сплюнул Хаджар.

Он отдал мысленный приказ и воздушные бомбы, закрепленные под дном судна, сдетонировали.

Хаджар должен был заплатить за свои ошибки.

Глава 846

Как только воля Хаджара коснулась заряда, закрепленного под днищем продырявленного судна, то артефактные заряды, начиненные и окруженные алхимическими смесями, они мгновенно превратились в шары лилового пламени.

С яростным ревом столпы неистового, всепоглощающего огня рванули по проложенным для них, сквозь борт корабля, путям. Недавние удары Хаджара, пробившие в корме целые ходы, изначально предназначались именно для этой цели.

Каждый заряд в корабельных бомбах обладал достаточной мощью, чтобы уничтожить не ожидающего удара Пикового Повелителя, который не успеет использовать защитные техники.

Но вот говоря о Безымянных, да еще с Истинным Королевством.

Хаджар не был уверен, что тех зарядов, что он “взял с собой” хватит для этой цели. С учетом, разумеется, что огню пришлось бы пробивать себе путь сквозь корму, а затем еще и палубные перекрытия. Это лишило бы заряды без малого больше, чем трети от своей мощи.

Благодаря первоначальным ударам Хаджара, они потеряли не больше десятой части.

Десятки столпов лилового пламени вырвались из-под досок палубы. Продолжая подчиняться крепкой, куда более крепкой, нежели у любого Пикового Повелителя, воле Хаджара, они согнулись пламенным плющом, а затем свились в яркий, ослепляющий клинок.

Пожалуй, ни один адепт стадии ниже Безымянного, не обладай такой волей, как у Хаджара, не смог бы контролировать подобным количеством алхимического пламени.

Огненный меч, воспламеняя воздух, устремился в сторону Дерека. Каждый сантиметр пространства, через который проходил подобный меч, превращался, на несколько мгновений, в ожог на самой реальности.

Волны огня, расходившиеся в обе стороны, отталкивали другие корабли. Поднимаясь на высоту в десять, пятнадцать, а то и все двадцать метров, они захлестывали волшебные щиты и буквально отталкивали суда от эпицентра взрыва.

Крупные капли пота текли по лбу Хаджара. Даже для его воли, способной выдержать давление ауры древних созданий, этот финт требовал максимального усилия и полной концентрации.

Ослабь Хаджар контроль хоть на мгновение, дай он волю дикому огню, и первым, кто погиб бы от взрыва, стал сам Хаджар Дархан.

Его Зова и крепкого тела не хватило бы, чтобы удержать такую мощь.

– Неплохая попытка, – Дерек выставил перед собой раскрытую ладонь.

Хадажру показалось, что этим движением он чуть было небо не расколол. Небывалая сила океаном стали смыла, скомкала, а затем развеяла прахом всю волю Хаджара. Она не оставила от неё даже тени, а сам Дархан, отступив на шаг назад, вытер с уголков губ вырвавшуюся из глотки кровь.

Клинок из лилового пламени рассеялся на множество пламенных нитей. Они, рассекая ванты, опаляя превратившиеся в лохмотья паруса и поджигая палубу, нити свились на ладони Дерека.

Уплотняясь до такой степени, что жечь начал не сам клубок, а его свет, они вспыхнули яркой звездой. Клубок, подчиняясь легкому движению запястья Дерека, унеся в небо где взорвался шаром пламени, диаметром превосходящим несколько километров.

Вспыхнув вторым солнцем, он сжег облака до самого горизонта. При этом на коже самого Дерека осталось лишь не большое алое пятнышко.

– И это весь твой план, – Дерек, разглядывая ладонь, сжимал и разжимал её. И с каждым таким движением он создавал порыв ветра, который толкал судно в разные стороны. Что же за мощью наделил его послушник храма Бога Войны?! –Не очень впечатляет, если честно.

– Если честно, – процедил Хаджар. – то я просто отвлекал твое внимание.

Хаджар разжал кулак, которым только недавно вытер кровь с губ. Алая капля, стекая по большому пальцу, упала на кристалл багряного, жуткого цвета.

– НЕТ! – предчувствуя смертельную угрозу, выкрикнул Дерек. Вокруг него вспыхнуло Истинное Королевство Парного Меча, но было уже поздно.

Тьма накрыла небо над джунглями Карнака. На огромной площади в сотни километров погасли и померкли абсолютно все источники света. Не было видно даже кончика собственного носа.

Хаджар открыл глаза. Он стоял на пороге небольшого, ладно срубленного дома. Вокруг, на ветру, качался цветочный луг. Сотни самых разнообразных цветов тянулись к небу.

Такого великолепия, без всякого сомнения, было не найти даже в Запретном Городе

Хаджар наклонился, чтобы сорвать хоть один, но его рука прошла насквозь растения. Только после этого он понял, что не чувствует их запаха, а ветер, не касаясь, проходит сквозь него.

– Неужели…

– В каком-то смысле да, это дом твоих праотцов.

Рядом с Хаджаром, закутанный в черный плащ, из-под которого высовывалась лишь седовласая голова, стоял первый из Дарханов.

– Что значит – в некотором смысле? – Хаджар прекрасно понимал, что только что стоял на палубе горящего Ласканского судна, а напротив него находился Дерек Степной, Великий Герой, способный уничтожить своего давнего знакомого разве что не щелчком пальцев.

Но при всем при этом Хаджар ощущал такое спокойствие, что мысли о возможной угрозе уходили куда-то на второй план.

– Это действительно мой дом, – Дархан, проведя морщинистой, обтянутой пергаментной кожей над цветами, выпрямился и подошел к крыльцу. – Место, где я, когда-то, был счастлив. Но, после смерти, ты придешь не сюда. Так что это не тот дом праотцов, о котором ты подумал.

Хаджар вновь посмотрел на стоящий перед ним дом. Он был слишком маленьким, чтобы действительно считаться домом, но, все же, слишком большим, чтобы скромно именоваться сараем.

Нечто среднее между наспех сооруженным крестьянским срубом и гостевым помещением зажиточного торговца.

Чуть покошенное крыльцо, горница соседствующая с единственной комнатой и небольшой кухней, в которой с трудом умещалась дровяная печь и стол.

Местами бревна сруба прохудились настолько, что в трещину между ними можно было вставить палец. На некоторых, самых крупных, блестели утренней росой глиняные заплатки.

Первый из Дарханов, прикрыв глаза, стоял у порога. Он, так же, как недавно водил руками над цветами, провел ладонью около дверей.

Хаджар молчал.

Это был один из тех моментов, когда хочется исчезнуть, ну или хотя бы не издавать не звука, чтобы дать человеку побыть одному.

И плевать, что этот человек был Врагом всего сущего и собирался сожрать душу самого Хаджара. Честь, она не знает условностей. Она либо есть, либо её нет.

То, что в последствии назовут юношеским максимализмом, это просто не знающего серая простая мера – мера честь.

И честь подсказывала Хаджару, что он коснулся сердца того, кто не собирался открывать его на распашку. И, раз уж так, оказавшись в гостях у врага (во всех смыслах этого слова) все равно стоило проявить уважение.

Дархан коснулся дверной ручки. Она скрипнула, пропели петли, а затем Черный Генерал вошел внутрь. Хаджар не хотел идти следом, но неведомая сила потянула его внутрь.

Короткая иллюзия исчезла – дверь, на самом деле, не открывалась. Просто они с Дарханом прошли насквозь неё.

Как и думал Хаджар, здесь действительно была лишь горница, ведущая в кухоньку и одна, небольшая комнатушка.

На простой, явно самодельной кровати, под одеялами из шкур и дешевой мешковины, лежала девушка. Её черные волосы разметались по подушкам. Свернувшись клубком, обнимая край одеял, она слегка морщила лоб.

Будто её снилось что-то неприятное, но не настолько, чтобы просыпаться в холодном поту.

Дархан, стоя около кровати, смотрел на неё так, как Хаджар еще никогда не видел, чтобы кто-то смотрел. Его отец не смотрел так на мать. Эйнен никогда не дарил Доре подобных взглядов. Да и Гэлхад тоже ни разу не демонстрировал подобных чувств.

Чувств, будто Дархан увидел перед собой нечто, что объясняло для него все, что требовало объяснения. Дарило ему все, что он только мог пожелать. Успокаивало самое сильные тревоги и лечило глубочайшие раны.

– Элери, – прошептал Дархан голосом, от которого у Хаджара чуть сердце не остановилось.

Столько теплоты, боли и жуткого, испепеляющего гнева, который Дархан вложил в одно слово… если бы все жители Дарнаса попытались излить эти три эмоции, то их совокупных чувств не хватило бы, чтобы заглушить лишь одно слово Дархана.

Глава 847

Дархан опустился на край кровати. Аккуратно и осторожно. Будто боясь, что одно неловкое движение сможет нарушить сон простой девушки с красивыми и правильными чертами лица. И этот страх, страх существа, которого не смогли уничтожить объединенные силы Богов, Демонов и Духов, пронзал до самой глубины души.

Он потянулся к её волосам. Разом постаревшие руки дрожали с такой силой, что словно и вовсе вибрировали в воздухе.

Не касаясь, он провел ладонью над её головой. И в этом движении было столько нежности и заботы, сколько боли и отчаянья.

Глубоко, разрывающего, от которого внутри души ощущение, будто голодная бездна, прорвавшись сквозь все, выставляемые с самого рождения заслоны, вгрызлась в самую сердцевину твоей сути.

Болью человека, который потерял… нет-нет, не пресловутый смысл жизни, так любимый дешевыми поэтами и бардами, а нечто куда более значимое.

Даже без смысла можно продолжать существовать серой тенью. Но без того, что потерял Дархан, даже простой вздох причинял муки, перед которыми страдания сжигаемого на костре невиновного смертника покажутся детской игрой.

И столько же нежности. Нежности, на которую, возможно, способна лишь мать и лишь несколько раз в жизни. Нежности, с которой он впервые из рук акушерки принимает новорожденного. Убирает с миниатюрного лба еще влажные волосы и начинает баюкать, пытаясь унять первый крик своего ребенка.

Никогда больше она уже не дотронуться до него с такой нежность.

Она – нет.

Но не Дархан.

Он тянулся к Элери, но не смел коснуться. В его душе зияла дыра. Невооруженным взглядом Хаджар видел эту огромную пропасть, поселившуюся внутри его далекого предка.

Теперь он понимал о чем говорила Фрея.

Его мать, Королева Элизабет, действительно несла в своей родословной не только частичку духа Дархана, но и его кровь.

– Лучик, – дрожащим голосом, прошептал Дархан.

Не касаясь, он гладил её по волосам и в черных глазах, похожих на небо безлунной ночи, было тепло и больно. Даже если бы тысячи иголок каждую секунду вонзались под ногти – это было бы не сравнить с тем, что испытывал Дархан.

Даже если бы заживо вырвали сердце, даже если бы вытянули и изорвали душу, даже если… даже если…

Он не плакал. Слезы не падали по щекам Величайшего Мечника в истории. Даже целый океан слез не отобразил бы той теплоты и боли, что он испытывал.

Дархан потянулся к девушке всем телом. Так, чтобы обнять её, прижать, сковать в крепких объятьях. Прошептать что-то на ухо и пообещать, что сбережет от всего мира.

Но вместо этого Враг резко поднялся и отошел в самый темный угол дома. Слившись с тенью, он остановился и просто смотрел на мирно спящую Элери. Морщинка между её бровей разгладилось и дыхание.

– Пойдем, – было видно, как сложно Дархану отвернуться от спящей, но, все же, он это сделал.

Вместе они вышли обратно на цветочный луг, а в следующее мгновение уже стояли на холме, в центре бесконечной равнины укрытой высокой травой.

Черный Генерал, сидя на земле, прислонился спиной к единственному камню и вглядывался куда-то в глубину бесконечного неба.

– Зачем ты мне её показал? – спросил Хаджар.

– Чтобы ты знал, кто, однажды, встретит тебя в доме праотцов, – не стал медлить с ответом Враг. – Маленькая фея, своими словами, хотела пошатнуть твое душевное равновесие.

Хаджар не стал спрашивать откуда Черному Генералу известно о предмете их, с Фреей, разговора. Сестра эльфийского короля уверяла, что яд, введенный Хаджару, сможет удержать Врага внутри его души. И так, какое-то время, оно и было.

Но, чтобы не произошло в Пустошах, это дало возможность Врагу подниматься куда ближе к поверхности сознания Хаджара чем он мог еще даже до яда.

– Я обещал тебе, после того, как ты познаешь Королевство Меча, оставшуюся половину моей техники “Меча Четырех Ударов”.

Хаджар продолжил молчать.

Враг ошибался.

Душевное равновесие Хаджара пошатнули вовсе не слова Фреи, а то, что ему показал Дархан. Может в этом и заключался план феи? Если так, то она была куда опаснее, чем тот же Хельмер.

– Третий удар, мой ученик…

– Я не твой ученик, – перебил Хаджар.

– Как скажешь, – Враг продолжал смотреть на небо. Ветер, порой, трепал полы его плаща. – но если ты узнаешь от меня что-то новое, чего ты не знал прежде – получается, я твой учитель.

– Как хочешь, – пожал плечами Хаджар. – Только у меня для тебя плохие новости – все, кто прежде назывался моим учителем, отправились к праотцам.

-Тогда мне повезло – ведь я бессмертен.

Хаджар только фыркнул. Насколько он знал, в этом мире не существовало истинного бессмертия. Ведь даже богов убивали демоны, а еще до становления истинным адептом, Хаджар познакомился с тенью бессмертного мечника.

Что, как ни это, свидетельствовало о том, что в проклятом безымянном мире никогда не прекращалась борьба за жизнь, силу и власть.

– Третий меч, мой ученик, теперь твой.

Хаджар хотел было повторить, что он никакой не ученик Врагу, но не успел.

Подул ветер и от Дархана не осталось ни следы. Как утренний туман, легкой дымкой, он развеялся среди бесконечного мира травы и накрывающей её тенью от облаков.

Еще через мгновение, как уже было прежде, Хаджар ощутил поток информации вливающегося в него. Не только в сознание, но и в мышцы, проникая в каждое волокно и каждую клеточку, поток наполнял Хаджара не только знанием, но и умением как использовать третий удар техники “Меча Четырех Ударов”.

Закончив с телом физическим, поток начал проникать в энергетическую структуру Хаджара. Он расширял те миниатюрные каналы, которые требовались для использования удара “Вернувшийся Меч”.

Если бы не Наследие Черного Генарала, то Хаджару пришлось бы провести не меньше трех десятилетий только на то, чтобы в полной мере подготовить свое тело к этой жуткой, истинной технике меча созданной величайшим, из когда-либо живших, мечников.

И еще несколько веков на развитие своего энергетического тела, после чего примерно столько же времени на отработку одного, единственного удара.

Удара, который соединял в себе всю мощь внутренней энергии Хаджара, прибавлял к этому полноту мистерий Духа Меча, которые он смог познать к этому моменту, а так же всю суть меча, которую только был способен воплотить Хаджар.

Удар, наносящийся из любой позиции в любом направлении, не был направлен конкретно на противника. Скорее, он обладал общими, схожими чертами с приемом передвижения, который использовал Орун.

Он рассекал воздух. Только куда с большей силой, чем это делал Великий Мечник. Вся полнота техники, направленная в открытое пространство, в итоге создавала столь мощную затягивающую силу, что противник, если он находился на расстоянии в сотню шагов, мгновенно перемещался в партер к использовавшему “Вернувшийся Меч”.

Безвольный, как рыба, подсеченная рыбаком, он мог уповать только на то, что использовавшему удар Черного Генерала, не хватило времени или силы, чтобы попросту выставить перед собой меч. Иначе, не справившись с давлением, он просто нанизался бы на него собственным сердцем.

Оставшись посреди травяной долины, Хаджар тяжело дышал.

Кулаком вытерев губы, Хаджар вдруг вспомнил, что в реальности он находится вовсе не в долине, а на борту падающего с небес корабля.

Глава 848

В столице империи Дарнас – Даанатане было на удивление спокойно и даже тихо. Улицы города, еще недавно кипящие от количества людей, теперь пустовали. Лишь изредка можно было заметить немногочисленные группы людей.

Едва ли не украдкой перебегая от здания к зданию, они избегали широких улиц и проспектов, ютились по переулкам и стремились в сторону ворот.

Вместо одежд горожан все чаще пестрели разноцветные плащи и броня стражников. Вместо самых разнообразных ездовых животных и монстров –армейские кони, звенящие обитой стальными бляхами сбруей.

Официально Турнир Двенадцати так и не завершился, но все гости уже покинули Даанатан. А вместе с ними столицу оставили и многие её коренные жители.

Люди, насколько сильными адептами они бы ни были и сколько бы веков не прожили, все так же надеялись на чудо. И несмотря на то, что запах войны на протяжении нескольких последних пропитал буквально каждой клочок страны, надеялись на чудо.

Когда же чуда не произошло, а Император самолично объявил о начале всеобщей мобилизации, то народ, наконец, понял, что пришло время подумать о собственных шкурах.

Те, кто не подлежал мобилизации, а таких оказалось не малое количество, покинули столицу и западный регион Империи. Кто-то отправился в наспех сооружаемые поселения северо востока или юга.

Другие и вовсе, поддавшись малодушному порыву, отправились в регионы находящиеся так далеко на востоке, что от них, порой, веками вестей не поступало.

Остальные, не потерявшие веру в себя и свой путь развития, наоборот –отправились на запад. Нет для адепта лучшего способа проверить свои навыки и, разумеется, улучшить их, кроме как битва. А на войне таких битв хоть отбавляй.

К тому же никто не отменял главный закон военного положения – все, что принадлежало павшему от твоей руки, теперь принадлежит тебе.

На войнах империи исчезали и появлялись самые разнообразные сокровища. Артефакты, алхимические реагенты и изделия, свитки техник, Ядра самых разнообразных монстров и так далее.

Помимо всего этого Император предлагал щедрое содержание, продвижение в армейских ранах, вплоть до получения дворянского титула.

Так что старые – бежали от грядущей смерти, а молодые приветствовали её как возможность либо возвыситься над остальными, либо оставить свой след в легендах. Лучше – и то, и второе.

Неудивительно, что в обстановке подобной опустошенности одинокая фигура всадника, въехавшего под сени южных врат Даанатана выглядела несколько странно.

Тюрбан, покрывавший волосы всадника, простой, просторный кафтан кремового оттенка и Пустынная Лошадь не лучшей породы. В общем и целом, ничего примечательного во всаднике не присутствовало.

Любой коренной житель, видевший за свою жизнь великолепие различных культур, даже не заметил бы этого всадника с медальоном почтового курьера.

Но, все же, было в нем что-то такое особенное, из-за чего стражники пропустили его даже не спросив пошлины и не удостоверившись в подлинности медальона.

Стоило только всаднику пересечь центральный проспект и оказаться в узком пространстве между двух улиц, как перед ним оказался человек в таком же тюрбане, только вместо кафтана носящий дорогие одежды.

– Министру Джу, – поклонился этот, в прямом смысле, спустившийся с неба адепт.

Его глаза, с вертикальными зрачками, были буквально прикованы к всаднику. Тот, ответив на приветствие кивком головы, спешился и отсалютовал на манер Страны Драконов.

– Чин’Аме, – министр, скрестив руки на груди, так же перестал маскировать свой взгляд. Из простых карих, его глаза приобрели оттенок окровавленной воды, а в зрачки так же из круглых обернулись острыми веретенами. – Не ожидал тебя увидеть в этом захолустье.

– Как и я вас, Министр Джу.

Двое, спрятавшись в тенях улицы, молча смотрели друг на друга. Ни один не испытывал страха, только уважение к собеседнику, сопряженное с еще большим подозрением и недоверием.

– Что здесь забыл глава Павильона Волшебного Рассвет, Великий Чин’Аме? –спросил, наконец, министр Джу.

– Я прибыл по приглашению Императора Моргана, – ответил Мастер. Он не чувствовал особой обязанности отвечать министру – их силы находились примерно на одинаковом уровне. А разница в социальном статусе была настолько незначительна, что Чин’Аме мог в любой момент просто развернуться и уйти. – Он хочет, чтобы я забрал в свой Павильон лучшего представителя молодого поколения Дарнаса.

– И с каких пор сильнейший маг Страны Драконов выполняет пожелания правителя людского сброда?

– С тех самых пор, как я перестал считать людей сбродом, министр Джу, –холодно ответил Чин’Аме. – Посмотрите правде в глаза – тот прогресс, который занял у Страны Драконов больше четырех эпох, у людей – в восемь раз меньше.

– Что вы хотите сказать этим, глава Павильона Волшебного Рассвета?

– То, что видно всем, кроме элиты нашей Страны – однажды люди возвысятся настолько, что восстанут против нас. И, видит Высокое Небо, это восстание приведет только к крови и боли.

– Опасные речи ты говоришь, Чин’Аме, – прищурился министр Джу. – не забывай, что ты дышишь только по милости Его Императорского Величества.

– Все мы дышим по его милости, – буднично пожал плечами дракон-волшебник.

Министр сделал шаг вперед и в ту же секунду в руках Чин’Аме появился его знаменитый резной посох. Это явно давало понять, что следующую попытку вторжения в личное пространство глава Павильона Волшебного Рассвета не допустит.

– Ты можешь рядиться в эту маску добропорядочности сколько угодно, –рычал, теряя человеческий голос, министр Джу. – но мы оба знаем кто ты такой на самом деле и чего истинно желаешь… Предатель рода!

Последние слова министр буквально сплюнул от чего на лице Чин’Аме проявилась смесь ярости и понимания того, что как бы равны они не были по силе, напасть на официальное лицо Рубинового Дворца – подписать себе смертный приговор.

– А что же вы, министр, забыли в этом, как вы выразились, захолустье.

– Я ищу молодого дракона, который без разрешения покинул пределы Страны Драконов и вмешался в жизнь вассальной территории.

Глаза Чин’Аме расширились от неподдельного удивления.

– Если бы здесь был хоть один представитель Страны Драконов, можете быть уверены, министр, как бы я к вам не относился – я бы лично привел его обратно.

– В этом, как бы мне не было неприятно это говорить, я не сомневаюсь, глава Павильона Волшебного Рассвета. Что делает этого молодого наглеца еще опаснее. Людская масса не должна знать о нашем правлении.

– Неужели я слышу слова страха?

– Если ты не боишься гнева Императора, Чин’Аме, то ты просто глупец.

Чин’Аме хотел рассмеяться в лицо министру. Хотел сказать ему, что уже давно нашел этого “молодого дракона”, хотел… но не мог.

– Не знаю почему, но что-то мне подсказывает, старый чародей, что ты знаешь больше, чем говоришь.

– Я уже ответил вам, министр – если бы я знал об этом молодом драконе, то немедленно доложил бы.

– Ты…

Договорить министру Джу не дало чувство непередаваемого страха. Он сжал его сердце, заглянул внутрь души и оставил чувство, будто министр только что пережил встречу с каким-то жутким монстром.

Но, видит Высокое Небо, все, что могло бы так напугать министра, обитало в самых закрытых территориях Страны Драконов, а учитывая его силу – таких существ или аномалий по пальцам было перечесть.

Сперва министру показалось, что это последствия проклятия древней битвы, но посмотрев на Чин’Аме он понял, что глава Павильона Волшебного Рассвета испытал те же эмоции.

– Что это такое…

– Не знаю, министр, но уверен, что ничего хорошего это не сулит…

Глава 849

– Хаджар! – Том, стоявший ближе всех к Хаджару, попытался схватить его за край одежд, но не успел. Дархан, соскочив с края бортика, исчез среди облаков.

На мгновение адепты опешили, а когда прямо из-под судна вылетела птица Кецаль, сотканная из множества сине-черных энергетических нитей, то их удивлению не было предела.

Рекка Геран и вовсе отшатнулась и обнаружила себя прислонившейся к мощной груди Карейна Тареза. Мгновенно отойдя в сторону, она повернулась к старшему наследнику дома Тарез, чтобы обнаружить его находящимся в ее большем шоке.

– Это что сейчас было? – заторможено проговорил наследник торговой империи Дарнаса.

– Выпускайте бомбы, капитан! – закричал Эйнен, чем привел в чувство всех присутствующих. Кричащий островитянин само по себе удивительное явление, тем более в такой момент.

– Что? А, да, – капитан Некст, машинально поправив треуголку, схватился за медную горловину трубки связи и во всю мощь легких прокричал. – Выбросить все имеющиеся заряды!

Закрутились вороты тяжелых механизмов и объемные бочки покатились в небо. От птицы отделились потоки синего ветра, которые подхватили заряды и понесли по небу следом за ней.

– Что он задумал? – Анис, подошла к бортику и встала рядом с Эйненом. –И как такое вообще возможно?!

– Это техника медитации Императорского уровня, – выдохнула Рекка. – Иначе подобное объяснить невозможно. Только Императорская техника медитации могла позволить ему превратиться в собственный дух и…

– Ты никогда не видела, как сражается Хаджар, – перебил члена корпуса Стражей Гэлхад. – откуда тебе знать, какой у него дух?

Рекка посмотрела на великана, как на идиота.

Дора, в свою очередь, в очередной раз выругалась, чем заставила остальных обратить внимание на произошедшее на ведущем корабле Ласканской эскадры.

Всего двумя ударами Хаджар, приземлившийся на палубу, уничтожил каждую живую душу на судне, а сам корабль превратил в решето.

Эти жуткие драконы-удары, созданные его мечом, даже на таком расстоянии заставляли большинство матросов и военных схватиться за оружие.

Адепты, обладавшие куда большой силой, и те – напряглись и побледнели. Одна лишь Анис стойко выдержала давление силы Хаджара и власти его Королевства.

– А вот и Дерек Степной, – процедил Карейн.

В этот момент, одним прыжком перемахнув через несколько кораблей, перед Хаджаром приземлился высокий, то ли беловолосый, то ли седой мечник.

Они обменялись несколькими фразами, после чего Хаджар сдетонировал заряды корабельных бомб.

– Проклятый варвар! – закричал Эйнен, ему вторили и остальные члены отряда.

Но, вопреки ожиданиям того, что из Реки Мира исчезнет ощущение ауры Хаджара Дархана, оно – ощущение, лишь укрепилось.

– Слухи не врали, – теперь уже Карейн Тарез вцепился в перила. – Бедный Ларис. Он понятия не имел, с кем связался.

Все на “Перьях Грифона” не отрываясь наблюдали за тем, как собственной волей один Рыцарь Духа начальной стадии сгибает и подчиняет потоки лилового пламени.

Никто и подумать не мог, что сравнительно непримечательной ступени развития адепт окажется способен на подобное.

Но, так или иначе, сформировав из огня корабельных бомб пламенный меч, сжигая им соседние корабли, Хаджар направил его прямо на противника.

– Давай, варвар! Отправь его к пра… – Гэлхад, потрясая кулаком, уже с куда меньшим азартом договорил свою фразу. –…отцам.

Великий Герой Ласкана, Дерек Степной, не просто развеял огненный меч, а создал из него небольшой пламенный мячик, после чего отправил в небо.

– Закрепиться по штормовому! – взревел боцман. – Приготовиться к столкновению!

Он отдал команду вовремя, но, все равно, несколько матросов и военных не успели среагировать. Когда по щиту Дарнасского судна ударила волна огненного ветра, с десяток человек, не удержавшись на ногах, вылетели за борт.

Их крики, а затем и тела, потонули в грохоте ревущего, сжигавшего облака, пламени.

– Ох… Великая Черепаха, – Эйнен схватил капитана Некста за грудки и закричал ему в лицо. – Снимайте щиты, капитан! Направьте всю энергию, до последней капли, на спуск иначе мы все здесь подохнем!

Никто не сомневался в том, что островитянин так кричал вовсе не из-за страха перед Ласканским Великим Героем. Нет, что-то пугало его намного больше.

Капитан Некст успел отдать команды. Щиты пропали, из-за чего остатки огненных лепестков, опускаясь на паруса, заставляли их дымиться и покрываться чернеющими дырками.

Только благодаря страховочным канатам матросы и рядовые, пережившие первое столкновение, не взмыли в небо в момент, когда “Перья Грифона” будто потерял способность летать и начал стремительно падать вниз – прямо сквозь облака.

Грозовая тучка, созданная Танигедом Облочным, стремительно превращалась в отдаленную точку, но даже на таком расстоянии до “Перьев Грифона” дотянулось эхо невероятной техники.

– Что происходит?! – закричали на корабле.

– Что это такое?!

– Мама!

– Праотцы, спасите меня!

– Любимая…

Каждый не просто ощутил себя стоящим перед лицом смерти, нет, на мгновение всем показалось, что они уже погибли. И, вместо дома праотцов, их начала пожирать голодная бездна.

Небо над ними почернело. Но не просто окрасилось в черный, а действительно погрузилось в самый настоящий мрак. И в этом мраке отчетливо виднелась фигура в плаще.

От неё исходила аура такой мощи, что она буквально сгибала потоки Реки Мира. Терзала их одним своим присутствием. При этом, в абсолютной тьме, плащ покрывавший эту тень, выглядел еще мрачнее и чернее. А седые волосы белее первого снега.

Фигура взмахнула рукой и полоса абсолютного мрака разорвала мироздание. Дальнейшее выглядело настолько ужасно, что матросы и рядовые военные, не сумевшие отвести взгляда, мгновенно поседели, а те, кто слабее – умер от первобытного ужаса, сковавшего сердце.

“Перья Грифона”, вырвавшиеся из тьмы, больше походил на корабль призрак. Многочисленные пробоины, порванные паруса, палубы залитые кровью, раскуроченные пушки, сломанные кристаллы накопители и разбитые иероглифы.

Адепты, покрытые многочисленными порезами и глубокими ранами, похожими на те, что оставляет меч, повисли, без сознания, на страховочных канатах.

У многих крепчайшие, Императорские артефакты превратились в сплошные лохмотья. Метал впивался в кожу и мышцы, разрезал и дробил кости.

Ядра каждого из них оказались полностью опустошены, а энергетические тела повреждены до такого состояния, что еще немного и они бы, вслед за всеми, кто находился на “Перьях Грифона”, отправились бы к праотцам.

Те, кто не помер от ужаса, умерли от эха удара тени седовласой фигуры. Кровь стекала с падающего на землю корабля.

Вскоре он исчез в джунглях.

В небе же, после того как пропал голодный мрак, не осталось и следа от Ласканской эскадры и грозовой тучи. Ничего – только ясное, чистое небо, на котором, лишь изредка, проглядывались черные всполохи. Вспышки, похожие на силуэты меча. А среди них постепенно меркла и исчезала тень фигуры в черном плаще.

Ветер трепал её волосы, а взгляд был направлен в небо. Если бы кто-то находился рядом, то услышал бы страшные слова:

– Надеюсь вы слышите меня, лже-боги. Скоро я вернусь и уничтожу этот мир.

Глава 850

Открыв глаза, Хаджар действительно на пару секунд подумал, что попал в бездну к демонам. Вокруг него крутились какие-то черные фигуры, наряженные в цветастые одежды, гремящие костяными и каменными бусами, а сам он лежал около жаркого костра.

Костер, который своим жаром обжигал Рыцаря Духа начальной стадии, в чьих жилах текла кровь Хозяина Небес, а энергетическое тело было укреплено Волчьим Отваром орков?

Сложно представить, кто мог разжечь подобный огонь и хворост какого дерева использовались для его поддержания.

– Ulsha ashani kum-kum, – обратился к Хаджару ближайший демон.

Он положил ему, пытающемуся подняться, ладонь на грудь и Хаджар, вскрикнув от неожиданной боли, вновь погрузился в глубокое забытье.

Странно, но перед этим ему показалось, что он чувствует запах дождя и видит перед собой волну черных волос. Черных, женских волос.

– Derek! – упавший с неба мужчина, принесенный в деревню слишком доброй Анетт, выкрикнул что-то на своем языке и попытался встать.

Говорящий с Природой племени Текмет положил ему на грудь свою ладонь.

– Успокойся, воин, тише-тише, – после этого он пропустил через свое тело, внутрь природных потоков чужака немного своей силы.

Столько бы не навредило даже ребенку, но лишенный половины души чужак не выдержал и потерял сознание от боли.

– Говорящий! – Анетт, потрясая кольцами вплетенными в каштановые волосы, вскочила с циновки. – Вы убьете его, Говорящий!

– Замолчи, Анетт! – рявкнул на неё высокий, плечистый мужчина. С обнаженным торсом, с одной лишь цветастой юбкой и в плетеных сандалиях, он выглядел грозно и говорил убедительно. Его грудь и предплечья были покрытыми овальными шрамами – будто кто-то вшил ему под кожу вытянутые бусины. – Ты привела в наше племя чужака! Нарушила правила! А теперь смеешь без спросу обращаться к Говорящему?!

Анетт, спохватившись, тут же скрестила руки на груди так, чтобы ладони легли на плечи, а локти закрыли плоский, гладкий живот.

Она опустилась на колени и коснулась лбом земли.

– Прости меня, Прокладывающий Путь!

Мужчина только покачал головой.

– Не так воспитывал я свою дочь, – прошептал он тихо, чтобы услышала Анетт, но не разобрали многочисленные прислужники Говорящего. Затем, повернувшись к сухому, лысому мужчине, чья черная, как смоль кожа, была украшена вязью сложного, алого узора, он спросил: – Разреши спросить, Говорящий.

– Разрешаю, Прокладывающий Путь, – не отвлекаясь от своего дела, ответил мужчина.

– Что с чужаком?

Говорящий, достав из глиняной миски несколько листьев, положил их в рот, разжевал и выплюнул смесь на ладонь. Он приподнял голову чужака с необычным, медным цветом кожи, зажал ему нос и когда тот открыл рот, чтобы вздохнуть – вложил смесь на язык.

Чужак машинально проглотил, закашлялся, а потом начал дергаться в конвульсиях. Прислужники Говорящего тут же обступили его с разных сторон и всем весом навалились на конечности и торс.

– Аккуратней. Вы ведь не хотите, чтобы питомец Анетт отправился к Вечным Истокам раньше отмеренного ему срока.

– Значит, он не умрет, Говорящий? – вновь спросил покрытый странными шрамами мужчина.

– Все мы, Прокладывающий Путь, однажды вернемся к Вечным Истокам и обнимем Перворожденных. Но время этого воина еще не пришло.

– С чего ты взял, что он воин?

Говорящий взял свои миски и, прочтя над ними священные слова, бросил в костер. Огонь зашипел, поднялся высоким столпом, а затем стих.

Сухой мужчина, покрытый вязью узора, осенил себя несколькими символами, а затем и сам шагнул в пламя. Такое горячее, что могло бы уничтожить Повелителя, оно не причинило никакого вреда сухому мужчине, который и вовсе не излучал ауры даже простого практикующего.

Когда он вновь ступил на циновки, устлавшие землю под кожаными стенками шатра, то выглядел так же, как и мгновением раньше. Разве что по его алым татуировкам порой пробегались всполохи багряных отсветов.

Говорящий, скрестив руки, уселся по правую руку от шрамированного. Анетт, девушка цветущего возраста, чью крепкую грудь закрывала странная одежда, сделанная из множества бус, продолжили стоять в столь же странной позе.

Её юбка, более узкая и тесная, чем у представителей мужского пола чернокожего народа, едва закрывала мощные, мускулистые икры.

– Расскажи нам свою историю, Анетт, – попросил Говорящий.

Любой другой, проигнорировавший прямой вопрос Прокладывающего Путь, мгновенно навлек бы на себя его гнев. В племенах народа Ахари так отнестись к словам человека, занимавшего “должность” Прокладывающего Путь – ужасный проступок.

Исключение составляли лишь те, кто сам находился вровень – в положении “Говорящего с Природой”. Тот, на ком, напрямую, лежала ответственность за выживание племени в Зеленом Доме.

– Спасибо, Говорящий с Природой, – Анетт выпрямилась и поправила свои немногочисленные, странные одежды. – В двух часах пути на юг я общалась с духом воды в озере…

– Тебе еще не положено общаться с духами стихий, дочь! – в глазах Прокладывающего Путь вспыхнула отцовская ярость – смесь гнева от непослушания и беспокойства за сохранность жизни собственного дитя.

– Усмери внутренний огонь, Прокладывающий Путь, – река Говорящего легла мужчине на плечо. – Сейчас с твоей дочерью говорю я, ты – слушаешь.

Глаза шрамированного продолжили сверкать не хуже проснувшегося вулкана, но больше он не смел разомкнуть своих уст.

Анетт же, заранее, слегка поежилась. Она уже представила как мокрые прутья Плачущего Дерева будут скользить по её бедрам.

Отец так просто не спустит ей проступок и обязательно расскажет матушке. А она, без сомнения, выполнит свой материнский долг и хорошенько накажет дочь.

Но это будет потом, а сейчас ей надо ответить на вопросы Говорящего.

Анетт не смела поднимать взгляд и уж тем более встречаться глазами с сухим мужчиной. С детства она слышала рассказы о Говорящих с Природой и, как и все дети и подростки, испытывала перед ними благоговейный трепет.

– Когда дух озера ответил мне, я попыталась создать с ним Первую Форму, но… – Анетт повернулась к отцу.

– Не бойся, дитя, – прошептал Говорящий. – Услышать духа в твоем возрасте – большое достижение. Если до последней луны года у тебя получиться создать Пять Первых Форм, я подумаю о том, чтобы передать тебе часть своих знаний.

Прокладывающий Путь зыркнул в сторону Говорящего, но вновь промолчал. Он чтил законы и традиции, и не собирался совершать то, за что вскоре мать отчитает Анетт.

– На какое-то мгновение мне показалось, что у меня получилось, но тут мир поглотила тьма.

Люди, услышав эти слова, осенили себя странными знаками.

– Продолжай, дитя.

– Когда тьма пропала, – Анетт посмотрел на тяжело дышащего, обернутого в листья целебного дерева, чужака. – С неба в озеро упал он. Израненный настолько, что сперва я подумала, что он мертв. Но когда я приблизилась и услышала его стон, то поняла, что он еще жив. Возможно, я совершила ошибку, что привела его в нашу деревню, но, отец, Говорящий с Природой, я не могла поступить иначе! Он был жив и я не хотела, чтобы его смерть осталась на моей совести.

– Ошибка это или нет, дитя, покажет лишь время. Сейчас мы должны позаботиться о том, чтобы чужак пережил эту ночь. И, раз ты его привела к нам в деревню, то вместо со мной и моими прислужниками поможешь нам в сохранении его жизни, – Говорящий провел ладонью по волосам Анетт, а затем повернулся к Прокладывающему Путь. – Твое слово, брат мой.

– Мое слово в том, что ты слишком мягок к племяннице, – проворчал поднимающийся на ноги шрамированный. – Может это от того, что Зеленый Дом забрал твоих собственных детей.

– Все возможно, брат мой. А сейчас – покинь мой шатер. Впереди длинная ночь и я не хочу, чтобы твой внутренний огонь навредил чужаку. Он и так одной ногой стоит около Вечных Истоков.

Покидая шатер, Прокладывающий Путь процедил:

Глава 851

Когда Хаджар открыл глаза во второй раз, то обнаружил перед собой пару небесно голубых глаз. Они были такими яркими, что, наверное, могли сравняться в этом с глазами самого Хаджара.

А учитывая, что их обладательницей была девушка с черной, как смоль, кожей, то выглядело это сочетание в чем-то красивым, но и таким же отталкивающим.

Тех, кого в бреду, Хаджар принял за демонов, на самом деле оказались чернокожими людьми. И, пожалуй будь он коренным уроженцем империи Дарнас, то действительно принял бы этих людей за демонов.

Но, учитывая его прошлое на Земле, то Хаджар просто с небольшим удивлением обнаружил перед собой представителя южных, чернокожих народов.

Хотя, разумеется, заражённый паранойей Эйнена, он все же использовал Взор и убедился в том, что с демонами у темнокожей девушки не было ничего общего.

Только одна особенность – её энергетическое тело. Вернее то, что ей его заменяло. Ничего подобного Хаджар еще в своей жизни не видел.

Вместо структуры из Ядра, каналов и нитей, “внутри” девушки обнаружилось некое марево с яркой звездой в месте солнечного сплетения.

– Kum-kum, – повторила девушка. – Ashani dukati kaheni ushmail’ sariza…

– Не понимаю, – перебил, хрипя, Хаджар.

[Подключая функцию адаптивного перевода и распознавания речи]

После сообщения от нейросети перед внутренним взором Хаджара промелькнула табличка, полученная им в Библиотеке Города Магов. Именно благодаря этому древнему знанию, дарованному ему големом Ключом, он, в последствии, смог воспользоваться обучающим режимом нейросети.

Как сейчас уже знал Хаджар, только благодаря табличке нейросеть смогла создать этот режим. Сам же Хаджар, после изучения содержащейся в ней “технике”, смог улучшить свои познавательные способности. На коротких дистанциях это не было заметно, но чем дальше, тем сильнее был заметен эффект ускоряющегося развития Хаджара.

Но, кто бы мог подумать, что табличка, о которой он уже, порой, начал “забывать”, сыграет и в третий раз. Язык, на котором она была описана, оказался почти точной копией того, на котором говорила странная девушка.

– Тише, воин, – повторяла она, смазывая жуткого вида, крестообразный шрам, на его левом боку. – Не шевелись. С такими ранами, тебе нужна еще неделя отдыха.

– Спасибо, – сухими губами, прошептал Хаджар.

Девушка дернулась от него как от огня. Собственно,и менно он – жаркий, жгучий огонь продолжал гореть в центре странного шатра.

Чернокожая отогнула край своих юбок и резким движением выхватила хищного вида кинжал. Наскочив на Хаджара подобно голодной кошке (что в иной обстановке звучало бы даже несколько соблазнительно) приставила его к горлу Хаджара.

– Откуда ты знаешь наш язык, чужеземец? – прошипела она.

Черная кожа с капельками блестящего в отсветах костра пота. Орун, да примут его праотцы, явно нашел бы эту ситуацию безмерно эротичной и возбуждающей. Хаджар же хотел просто выжить.

– Я много путешествую, – ответил он. – и обладаю память Рыцаря Духа.

– Рыцарь Духа? – девушка, не убирая кинжала, все же сменила гнев на банальное, подростковое любопытство. Высокое Небо, Хаджар, поддавшись влиянию её выдающихся форм, не сразу понял, что это юной особе не было и семнадцати зим! Сущее дитя. – У духов нет рыцарей! Ты бредишь или лжешь?

У духов нет рыцарей? Нет, в какой-то мере, возможно, она и была права. Вот только общая классификация ступеней развития была известна даже в Стране Драконов!

– Пока и сам не знаю, – продолжил хрипеть Хаджар. Он увидел стоящий за спиной девушки кувшин и протянул к нему почти не слушавшуюся руку. Слабость была просто невероятной. – Воды…

Чернокожая красавица (да, пожалуй, её можно было так назвать) какое-то время не решалась слезть со своего пленника. Но, видимо поняв, что тот не собирается ей никак угрожать, да и вряд ли может, все же поднялась и отошла к кувшину.

Правда все это она проделала так, чтобы не сводить взгляда с лежавшего на циновках Хаджара. Тот, в целом, был не против.

Шестнадцать лет – возраст, в котором в Лидусе некоторые становились матерями. И, может особых плотских чувств он в данный момент не питал, но эстетическое удовольствие получать мог.

Одежды на девушке оказался самый минимум. Какие-то бусы, прикрывавшие изумительной формы и крепости груди – такие и у на столе хирурга на Земле не всегда получатся.

Юбка чуть ниже колен из цветастой ткани, только подчеркивающая узкую, стройную талию, в меру мускулистые ноги и самые желанные бедра и ягодицы, которые только видел Хаджар.

Строение тела девушки явно отличалось от того, которыми обладали остальные представительницы прекрасного пола Империи.

– Пей, – она протянула Хаджару кувшин.

Тот, сделав слишком большой глоток, сперва закашлялся до рези в горле, а затем с жадность припал к живительной влаге. Осушив кувшин на половину, он вытер губы и замер. С огромным удивлением он понял, что чище и вкуснее воды в своей жизни еще не пробовал.

Будучи Рыцарем Духа и прекрасно осознавая процессы, протекавшие в собственном организме, он вдруг понял, что если бы год или полтора пил эту воду, то она смогла бы вывести из него те нечистоты, что остались после становления Рыцарем.

Проклятье…

В Даанатане за такую отдали бы не меньше десяти тысяч монет за пиалу.

– Где я? – слова дались Хаджару намного легче, чем раньше.

Девушка, в ответ на его вопрос, отрицательно покачала головой.

– Вопросы буду задавать я, – сказала она и слегка покорчилась, неловко дотрагиваясь рукой до задней стороны бедер. – Все же, именно из-за меня ты оказался здесь.

– Хорошо, – согласился Хаджар.

Первое правило любого пленника – никогда не спорь с тем, у кого хищный кинжал, когда за границей шатра находиться не меньше двух десятков вооруженных и очень странных людей.

Благодаря урокам Оруна, Хаджар смог почувствовать их присутствие несмотря на все их старания скрыть себя.

– Как тебя зовут?

– Хаджар Дархан, Северный Ветер.

– Откуда ты пришел?

Хаджар собирался уже ответить, но вдруг понял, что это не самый простой, для него, вопрос.

– Почему молчишь? – сощурилась девушка.

– Думаю, как ответить, – сознался Хаджар. – если честно, то понятия не имею, как сказать честнее. Пусть будет – из столицы Дарнаса – города Даанатан.

Чернокожая красавица пару раз хлопнула длинными ресницами.

– Что такое столица и город?

Хаджар мысленно выругался. В какую задницу мира его занесло сражение с…

Проклятье!

– Где ты меня нашла?

– Я уже сказала, что вопросы здесь задаю я, – девушка направила кинжал на грудь Хаджару. – Так что мы продол…

– Эй, вы, за шатром, – Хаджар повернулся в сторону шкуры, заменявший дверь. – Я благодарен вам за мое спасение и готов отплатить назначенную вами за него цену, но давайте поговорим лицом к лицу, как и положено по законам гостеприимства.

Хаджар надеялся, что хотя бы о них здесь, где бы ни было это здесь, слышали.

Сперва ничего не происходило, а затем внутрь вошло два человека. Внешнее сходство между ними сразу выдавало в парочке родственников.

Плечистый, покрытый странными шрамами мужчина и его сухая, искаженная мудростью и знанием, копия. И если первый, кроме странной энергетической структуры ничем не выделялся, то второй.

Хаджар сглотнул.

Этого просто не могло быть.

Абсурдно. Нелепо.

Но, все же, так оно и было.

Сухой мужчина с волосами, убранными в странного вида прическу, обладал той же аурой, как и маги в видении, подаренном Хаджару Тенью Последнего Мага.

Или уже – не последнего?

– Приветствую тебя в моем доме, Северный Ветер. Я – Иблим, Прокладывающий Путь. А это мой брат – Аблим, Говорящий с Природой. А теперь давай поговорим серьезно.

Глава 852

Рассматривая двух, весьма колоритных, достопочтенных, Хаджар не мог не отметить про себя некую иронию происходящего.

Если судьба хотела над ним подштутить, то у неё получилось просто замечательная ирония. Для начала, ситуация со странным народом до боли напоминала ему ту, что произошла с Черным Генералом в Городе Магов.

И, даже если отбросить в сторону прошлое далекого предка, то уже второй раз отправляясь на небесном корабле в путешествие, Хаджар оказывается раненным, упавшим с неба, которого подбирает и лечит местное население.

Если его еще и с демонами попросят опять сражаться, то, скорее всего, он просто попытается выбраться из очередного иллюзорного сна.

Так как иначе подобные совпадения было просто не объяснить.

Тот, который представился Иблимом, Прокладывающим Путь, украшенный странноватыми шрамами, уселся перед Хаджаром на сложенные на полу шкуры.

Судя по тому, что по циновкам ходили, а на шкурах (некогда принадлежавших зверям, которых Хаджар не мог определить) сидели, то о стульях или хотя бы подушках здесь ничего не знали.

Хаджар и сам, только сейчас, понял, что он лежит вовсе не на кровати, а на очень странном меху – таком плотном, что ему можно было легко спутать с матрасом. Что, собственно, Хаджар и сделал.

– Ты спустился с неба, – Иблим взял палочку и сделал её короткий росчерк. Удивительно – Хаджар не ощутил ровно никакого вмешательства в потоки Реки Мира, он не почувствовал влияния энергии, но, следом за простой костровой палочкой дым, струящийся с её обугленного конца, принял мутную форму падающего человека. – Мы хотим знать – зачем? Чьего ты рода?

Второй, Аблим, Говорящий с Природой, все так же стоял за спиной своего более крупного брата. Скрестив руки на сухой, но мускулистой груди, он смотрел прямо в глаза “чужаку”.

Хаджар пережил за свою жизнь столкновение взглядами с самыми разными сущностями. Начиная от избалованных вельмож, заканчивая существами, которые могли уничтожить, по своему желанию, половину Даанатана.

И ни разу, за все десятилетия своих странствий, Хаджар не отвел взгляда.

Ни разу, до сегодняшнего дня.

Смотреть в черные, будто выжженные глаза Говорящего с Природой, оказалось попросту невозможно. Что-то в нем было такое, что влияло на саму внутреннюю суть. Заставило Хаджар, сокрушив всю волю, все же отвернуть глаза в сторону.

И было в этом нечто такое, что напрягало Хаджара куда больше, чем Хельмер, Враг и Фрея вместе взятые.

Это было нечто, чего он не понимал.

Неизвестность.

– Я из племени Лазурного Облака, – ответил Хаджар.

Иблим и Аблим переглянулись. Хаджар не был уверен, но судя по тому, как блестели их глаза, они явно что-то обсуждали. Обсуждали молча, одними только взглядами.

Девушка, которая так и не представилась, подкидывала хворост в костер. Весело потрескивая, зеленоватые хворостинки исчезали в жгучем пламени.

Кроме их троих и самого Хаджара в шатре больше никого не было, хотя Хаджар точно помнил, что когда приходил в себя в первый раз здесь находилось куда больше народа.

– И что же ты ищешь в Зеленом Доме, племенной Лазурного Облака?

Что такое “племенной” Хаджар не очень понял, а по запрос по Зеленому Дому к нейросети выдал лишь какое-то древнее выражение о том, что “демоны Зеленого Дома невидимы ночью и неслышимы днем, неся смерть на своих желтых когтях”.

Ногти, кстати, у чернокожих людей были совершенно обычными. Да и зубы белее, чем у многих даже не дворян, а аристократов.

Это, в купе с теми лекарствами, которые буквально на глазах заживляли физические и энергетические раны, говорило о том, что их алхимия не чета той, что практикуют в Дарнасе.

– Могу ли я спросить, достопочтенный Прокладывающий Путь?

Иблим сощурился. Отсветы пламени лизнули его лицо и Хаджар увидел, что вместо бровей у мужчины странного вида татуировки.

Они изображали какие-то символы, которые не могла распознать даже вся мощь вычислительного модуля. Так что, разумеется, Хаджар мгновенно отдал команду зафиксировать татуировку.

– Я не знаю, что такое “достопочтенный”, но надеюсь, что ты не оскорбляешь меня в моем же доме.

Значит, действительно, законы гостеприимства даже в этом странном месте все еще работали. Это не могло не радовать. А то, что они не знали обращение “достопочтенный” который существовало в Семи Империях еще когда они пребывали в состоянии Ста Королевств, давало понять, что чернокожий народ прожил в своем уединении куда дольше, чем можно было подумать.

Возможно – прямо с разрушения Города Магов…

– Прошу простить, если чем-то обидел, – слегка поклонился Хаджар.

В ту же секунду все трое осенили себя какими-то знаками и отшатнулись. Тот, кто назвался Говорящим с Природой и вовсе потянулся к костру. В этот же миг часть пламени, будто ожив, отделилась от огня и обвила ладонь сухого мужчину.

Свет выцепил многочисленные татуировки-узоры и письмена, которые покрывали кожу Аблима. Тот произнес слова, которые нейросеть перевала как:

– Третья форма: Подчинение.

Пламя, кружившее вокруг запястья Аблима, внезапно приобрело форму огненного… бумеранга. Оружия, которое Хаджар в этом мире и вовсе никогда не видел, а узнал только благодаря фильмам из мира Земли.

И, несмотря на то, что Хаджар вновь не почувствовал ни единой толики энергии, возмущений в потоках Реки Мира, мистерий Духов или чего-то подобного, он явно ощутил, что попади такой бумеранг по нему и…

Возможно, если бы он успел призвать Черный Клинок и Зов, активировал Королевство Меча и направил всю силу на защиту, то, в прямом столкновении с этим “простым” огненным бумерангом, отделался бы серьезными переломами и ожогами.

В противном случае уже стучался бы в двери праотцов.

– В Зеленом Доме, племенной Лазурного Облака, считается оскорблением кланяться людям в той манере, как сделал ты, – довольно строго произнес Иблим.

– Не со зла, – ответил Хаджар. – я не знаю ваших обычаев, но, клянусь, не имел намерения оскорбить вас или ваших богов и…

Хаджар уже успел мысленно попрощаться с другом и сестрой. Говорящий с Природой замахнулся огненными бумерангом и почти выпустил из его рук, как перед ним встала та самая девушка.

– Это лишь чужак! – едва ли не выкрикнула она. – он глуп как детя и слеп, как водяной крот! Не отнимайте у него дар Вечных Истоков!

– Анетт, – в голосе Прокладывающего Путь звучало даже нечто более крепкое, чем закаленная сталь.

– Отец, – девушка тут же рухнула на колени. Обняв себя за плечи, скрестив локти на животе, коснулась лбом земли.

И, видит Высокое Небо, более странного поклона, Хаджар еще никогда не встречал. Хотя и осознавал, что в этом жесте заключался некий сокровенный смысл.

– Твоя мать стирает белье на реке, ей требуется помощь.

– Да, отец, – и девушка, поднявшись на ноги, но не смея встречаться ни с кем взглядом, покинула шатер.

У самого порога она задержалась и даже слегка дернула головой в сторону Хаджара, но, так и не осмелившись повернуться, вышла наружу.

Через край отодвинутой шторы, сделанной из бусин, Хаджар успел заметить насколько оживлена деревня снаружи.

– Из неё получится хорошая Охотница, – Аблим опустил бумеранг и, дернув запястьем, вернул огонь обратно… в костер. – Я чувствую дыхание Перворожденных на её коже и слышу шепот Природы в шелесте её волос.

– Ты просто слишком любишь племянницу, брат мой, – едва заметно улыбнулся Иблим, а затем повернулся к Хаджару. – Большим оскорблением в Зеленом Доме считается поклон Оскверненным. Но смертной ошибкой – упомянуть, даже мимолетное взмаха птицы-бабочки, их лживое имя.

Хаджар не был идиотом.

Глава 853

– Начнем сначала, племенной Лазурного Облака, – Иблим поднялся и отошел к плетеной корзине. Достав из неё вяленую рыбу неизвестной породы, он кинул её Хаджару. Потом взял еще две. Оставив одну себе, вторую отдал брату. –Что ты ищешь в Зеленом Доме?

Хаджар, сняв шкуру, вгрызся в мясо. Сухое, жесткое, пахнущее незнакомыми специями, но вполне сносное. Он пробовал и похуже. Намного хуже…

– Можно просто – Хаджар, – решив, что стоит наладить хоть какой-то мост, Хаджар решил действовать согласно науке, которой его обучал Южный Ветер и которую он постигал самостоятельно живя в теле уродца. – Для начала, Прокладывающий Путь, Говорящий с Природой, я бы хотел извиняться за все мои слова которые были сказаны и которые еще только будут произнесены.

– Говори свободно, чужак, – взмахнул рыбой Иблим. Странное дело – Хаджар явно ощущал, что куда сильнее из пары именно Аблим, но говорил его брат, а сам сухой муж продолжал хранить молчание. – Моя дочь, Анетт, несмотря на юный возраст несет в себе мудрость нашего рода. Она права – ты лишь чужак. Так что мы будем относиться к тебе как к неразумному ребенку, не прошедшего посвящение Перворожденным.

– Благодарю, – Хаджар едва сдержался, чтобы не поклониться. И, если честно, куда больше сил ему пришлось приложить, чтобы не добавить –“наверное”. – Перед тем, как ответить на твой вопрос, Прокладывающий Путь, мне нужно задать свои. Могу ли я это сделать?

И вновь братья, переглянувшись, непродолжительное время что-то молча обсуждали. Была ли это телепатическая связь или такая же история, как между Эйненом и Хаджаром, последний не знал.

– Задать можешь, – кивнул, наконец, Иблим. – Но не обещаю, что дам тебе ответы.

– Спасибо, – поблагодарил Хаджар.

Рыба, которую ему дали, плохо поддавалась манипуляциям. Шкура почти не снималась, чешуя так и летела в разные стороны, а на каждом оторванном волокне кожи оставалась некоторая часть мяса.

С другой стороны двое братьев так лихо расправились со своей закуской, что Иблим уже пошел за следующей порцией.

Все это, возможно, было сделано для того, чтобы притупить бдительность Хаджара. Ибо за время разговора Аблим так и не отошел от костра, а пламя то и дело неестественно тянулось к его ладоням. В какой-то момент это даже начало напоминать дрожание груди при дыхании.

С той лишь разницей, что костер не умел “дышать”.

Хотя, возможно, у Хаджара просто разыгралась паранойя.

– То, что вы называете Зеленом Домом, это джунгли Карнак’Хакс?

Судя по тому, как дрогнуло пламя, Хаджар опять произнес что-то не то, но двое чернокожих сдержали свой нрав. Вернее, сдержал его Говорящий с Природой, а Прокладывающий Путь просто на секунду замер, так и не донеся рыбы до рта.

– Знаешь ли ты, как переводится с языка Предков, это название, Хаджар?

Очевидно ведь было, что нет, но Хаджар счел, что ерничество — это не тот путь, что приведет его к успехи или банальному выживанию.

– Нет, – попросту ответил он.

– Земли нечистых, – Аблим, ловким движением длинного ногтя на указательном пальце срезал пласт кожи с рыбы, а обратным движением подцепил мясо и тут же отправил его в рот. – Когда-то давно, когда еще не опустела небесная земля Говорящих, в Зеленый Дом свозили тех, кто был как мы, – Аблим провел ладонью по собственной руке. – кожи цвета ночного неба.

– Земля Говорящих – это Страна Магов? Парящий Город?

– Белые люди называли его так. Но это было давно. Так давно, что те, кто называл нас нечистыми исчезли, а мы остались последними хранителями Знания.

Хаджар еще раз посмотрел на Аблима. Его татуировки теперь казались не просто украшением или национальными знаками отличия, а чем-то сакральным и таинственным.

– Значит ты, Говорящий с Природой, маг?

Хаджар понятия не имел, что он такого сделал, но Аблим выглядел недовольным и даже оскорбленным. Глядя на его лицо, Иблим рассмеялся. Улыбаясь так широко, что открылись десны, он заставил Хаджара вздрогнуть. На его деснах, как и на бровях, так же виднелись татуировки.

Какую же боль вытерпел этот муж, когда ему набивали, чуть не поверх зубов, эти странные символы.

– В Зеленом Доме, Хаджар, нельзя обращаться к Говорящему с Природой не спросив у того дозволения и не получив разрешения.

– Понял, – Хаджар прокашлялся и, скрепив волю, посмотрел в глаза Аблима. На этот раз, подготовившись, он смог выдержать давление непонятной силы. –Могу ли я обратиться к тебе, Говорящий с Природой.

Несколько секунд они играли в гляделки, пока Аблим не ответил:

– С неразумными детьми общаться удел Прокладывающего Путь.

Иблим бросил на брата быстрый взгляд, после чего несколько устало вздохнул. Хаджар же понял, что разрешения он не получил. Что же, у него еще будет шанс разговорить этого странного человека.

Все же, возможно, на многие километры вокруг, он был единственным магом. А для современной истории Семи Империй так вообще ходячим нонсенсом – маги считались исчезнувшей цивилизацией, а их единственный осколок –Библиотека, мифическим местом.

Как выяснил Хаджар, не так уж и “мифическим”, но теперь все равно не доступным. Так он, вместе с Эйненом и другими людьми оказался причастен к его разрушению.

– Но ты прав, Хаджар. Talesh – с языка предков переводиться как Говорящий. Но это наименование слишком сложно для тех, кто не обладает Знанием. Поэтому его упростили до Ash – маг или волшебник.

Почему-то Хаджару показалось, что Ash – Эш, кажется ему чем-то знакомым, но он не мог понять, почему именно. Что для Рыцаря Духа было весьма странным событием…

– Для меня большая честь встретить мага, – Хаджар, ощутив на себе холодный взгляд “выжженных” глаз поправился. – То есть я хотел сказать –Говорящего.

Аблим отвернулся, показывая всем своим видом, что на слова чужака ему плевать.

Странный человек…

– Прокладывающий Путь, – обратился Хаджар к Иблиму. – Знаете ли вы, что ваш Зеленый Дом являются частью Империи Дарнас?

– Все что я знаю, Хаджар, это то что Зеленый Дом являются частью Космоса. Его крупицей. Маленькой. Незаметной для песков времени. Такой же, как и любое племя, каким бы большим оно не было.

То, что произнес Иблим, звучало красиво, мистично и в чем-то даже мудро, но, все же, главное оно выдавало.

– Значит знаете.

Иблим не стал ничего говорить. Вместо этого он поднялся, подошел уже к другой корзине, покопался там недолго, затем что-то вытянул и в той же манере бросил Хаджару.

Тот поймал на лету.

На ладони Хаджара лежал медальон из потемневшего от времени и сырости нефрита. В центре значился иероглиф “Жизнь”, поверх него, сплетаясь в причудливом узоре, вился иероглиф “Власть”, а основанием для композиции служил вытянутой символ “Земля”,

Власть над Жизнью на Земле – герб Императорского Рода и всей Империи Дарнас в целом.

Глава 854

Как там говорила Анис? Экспедиция, состоящая из сорока Повелителей, двух Безымянных и одного Великого Героя, отправилась в эти места и сгинула бесследно?

Теперь Хаджар мог понять почему. Если в Карнаке наберется хотя бы десяток таких, как Аблим Говорящий с Природой, то… Хотя, все же, Аблим был силен, это без сомнений, но чтобы убить Великого Героя у него сил не хватит.

Что-то здесь было не ладно…

– Я не собирался так говорить, Прокладывающий Путь, – Хаджар сжал кулак с медальонов падших воинов Дарнаса. Будучи солдатом, он чувствовал по отношению к ним некую солидарность. – Могу ли я забрать этот медальон?

– Забирай, – легко отмахнулся Иблим и уселся обратно на шкуры животного. –Ты задал свои вопросы, Хаджар?

– Задал.

– Тогда пришло время отвечать на мои. И думай тщательнее, перед тем как произнесешь свои слова. Может мы и относимся к тебе, как к неразумному дитя, но даже детей порой наказывают за проступки.

Такая открытая угроза не прошла мимо слуха Хаджара.

– Спрошу в третий раз, Хаджар – что ты делаешь в Зеленом Доме?

Хаджар отдышался, отложил в сторону так и не поддавшуюся ему окончательно рыбку и устроился на шкурах поудобнее.

Как бы не повернулся этот разговор, его, по крайней мере, не убьют – они сами привели его в свой дом и вряд ли бы нарушили закон гостеприимства. Но подготовиться следовало к чему угодно.

– В Зеленый Дом меня отправил Император Дарнаса – Морган Отважный. Он не знал, что здесь обитают разумные существа и…

– Решение между племенами Зеленого Дома и Императорским Родом Дарнаса было подписано сорок тысяч лет назад, – вдруг резко перебил Хаджара никто иной, как Аблим, Говорящий с Природой. – Это не такой большой срок для адептов, – это слово он буквально сплюнул. – чтобы забыть о старых договоренностях.

Что за “решение” и как его можно было подписать, Хаджар не знал. Но, что он знал точно, так это то, что Морган в очередной раз играл какую-то свою игру. Иначе как еще можно было объяснить то, что он не предпредил свой “доверенный” отряд о том, что в джунглях Карнака их будут ждать не самые радушные к чужакам ребята.

Хаджар не обманывался себя текущим положением дел.

Не приведи его сюда Анетт, а прийди он на своих двоих, да еще в доспехах и с Черным Клинком наголо и сходу поздоровался бы с огненным бумерангом Аблима.

А еще он выяснил то, что может не все, но “высшие чины” племен Зеленого Дома были в курсе о существовании адептов.

– Итак, Хаджар, для чего тебя сюда отправили?

То, каким тоном задал этот вопрос Иблим, не оставляло сомнений – несмотря на все заверения, Хаджара считают если не врагом, то нежеланной личностью.

– Смею заверить, что это никак не связано с вашими племенами, – отвечал Хаджар, хотя уже не был уверен, что Морган и их в свои схемы не включил.

Хаджар терпеть не мог интриги, но еще больше он их не терпел, когда не мог увидеть даже поверхности чьего-то плана…

– Для чего же Император Дарнаса отправил к нам своего человека?

Хаджар прокашлялся.

– Началась война. Война между Империями Дарнас и Ласкан.

Иблим попросту пожал плечами.

– Племена воюют постоянно, – философски заметил он. – За еду, за территории, за возможность выжить, за женщин, в конце концов. Это не повод, чтобы отправить сюда белокожего.

Хаджар уже не впервые ощущал на себе расизм – хватало и на земле, где его нация не пользовалась особым почтением в той стране, где он рос. Но то, с каким отвращением Прокладывающий Путь произнес слово “белокожий” было сравнимо лишь с купанием в навозной луже.

– Воины Ласкана, в том числе и двое из сильнейшего их числа, отправились сюда и…

– Я теряю путь твоего рассказа, – перебил Иблим. Хаджару очень хотелось поправить, что не “путь”, а “нить”, но своим укладом… – Только что ты говорил, что тебя отправил Императора Дарнаса, а теперь вспоминаешь Ла…Ласкунцев.

Хаджар едва не засмеялся. Ласкунцы… это стоило запомнить. Видимо, его подозрения по поводу чернокожих племен все же были безосновательны.

О Дарнасе они слышали, а вот о соседнем государстве – нет.

Задачу это, разумеется, никак не упрощало.

– Если бы не Ласканцы, меня бы здесь не было. Они пересекли границу Дарнаса и отправились сюда в поисках древней гробницы, принадлежащей Хозяину Небес.

В очередной раз пламя дрогнуло и потянулось к руке Аблима, а взгляд его брата стал даже тяжелее, чем прежде.

– Это тайна, Хаджар, тайна, которая не доступна даже Прокладывающим и Говорящим, если их племена не находятся в числе Передающих Знания.

– Теперь эта тайна, Прокладывающий Путь, известна всей верхушке Дарнаса! И, судя по всему, Ласканцем тоже.

– Что же, – скрестил руки на могучей груди Иблим. – если они хотят потревожить покой нашего покровителя, могут смело приходить к нам. Их постигнет та же участь, что и предшественников.

Хаджар тяжело вздохнул и покачал головой. Именно такой реакции он и опасался.

– Вы не сможете отсидеться, Прокладывающий Путь. Никто не сможет. Война будет идти на уничтожение и охватит даже самые отдаленные границы Империй.

– Зеленый Дом оберегает своих сыновей и дочерей, белокожий чужак, – едва ли не прошипел Аблим. Что показательно, он так и не вернул пламя обратно в костер – оно все еще кружилось вокруг его запястья. – И к Вечным Источникам отправятся те, кто захочет вступить на его территорию.

– Уже вступили! – в сердцах гаркнул Хаджар. – То сражение в небе, которое наверняка не прошло мимо вас, было лишь началом. Я, возможно, смог убить одного Великого Героя Ласкана, но с ним был и второй. Танигед Облачный будет искать эту гробницу. А узнав, что её ищут и люди Дарнаса, Ласкан мгновенно пришлет подкрепление. Если уже не прислал. Скоро эти леса будут заполненными лучшими из лучших бойцов. Начнется резня и польется кровь!

– В одном ты прав, Хаджар, польется кровь, – глаза Иблима блестели кровожадной решимостью. – Кровь людей с белой кожей.

– Как бы вы ни были сильны, перед мощью Империй не устоит никто. Если потребуется, Ласкан пригонит сюда военные летающие корабли. Одного залпа орудий судна такого же класса, как “Ярость Смертного Неба”, хватит, чтобы уничтожить все ваше племя.

– Это угроза, чужак? – в руках Говорящего с Природой вновь появился огненный бумеранг.

– Нет, лишь факт, – Хаджар удивился тому, что в языке племен нашлись аналоги на большинство требуемых ему слов. К остальным же нейросеть подбирала весьма точные синонимы. – Факт того, что вам придется выйти из тени. Либо…

– Либо что, Хаджар Дархан? – прищурился Иблим.

– Либо покажите мне где находится гробница Хозяина Небес. Я смогу узнать, что требуется Ласканцам, забрать это и увести их из ваших земель и…

– Исключено! – едва ли не хором перебили братья, а затем продолжил уже один только Иблим. – Никто, включая тебя, Хаджар Дархан, не проникнет в гробницу Хозяина Небес. И это наше последнее слово.

– Тогда, хотя бы, укажите направление!

– Это тоже исключено, – Иблим поднялся на ноги, а его брат отпустил пламя обратно в костер. Вместе они направились к выходу. – Мы тебя не звали, Хаджар Дархан, но ты пришел. И теперь у тебя есть два выбора – либо остаться здесь и попытаться стать частью нашего мира, либо присоединиться к тем, чьи зеленые камни теперь лежат в моей корзине.

Глава 855

Отложив в сторону простецкий костыль, сделанный из дерева Ормонга, которое росло на территории племени Шук’Арка повсеместно, Хаджар опустился на жесткую траву.

Сидя на берегу местной реки (во внешнем мире она бы считалась ручьем, хотя на Земле действительно бы сошла за реку), Хаджар смотрел на ясное, синее небо.

Подошла к концу первая неделя его жизни с племенем Шук’Арка. Он выяснил, что они были одним из пяти самых крупных племенем Зеленого Дома – джунглей Карнака. И, по совместительству, являлась Передающими Знания.

Собственно, именно за счет этой функции – обучения подрастающего поколения, племя и разрасталось. Остальные племена Зеленого Дома, которые хотели, чтобы их дети приобщились к Знанию, отправляли молодых к Передающим это самое Знание.

Так что на данный момент, по скромным подсчетам Хаджара, Шук’Арка насчитывало по крайней мере сорок тысяч человек.

Капля в море по меркам Империи, но стоило учесть, что почти каждый чернокожий, встреченный Хаджаром оказался максимально необычной личностью.

Хотя, обо всем по порядку.

Начать стоило с того, что все, кто был старше десяти лет, обладали тем же странным энергетическим телом, что и Анетт. Внутри них будто плыло какое-то энергетическое марево, в центре которого сияла разноцветные звезды.

Всего Хаджар смог обнаружить шесть различных цветов в звездах местных “Говорящих”.

Ничего общего с четкой и строгой энергетической конструкцией с Ядром у адептов как внутренней, так и внешней энергии в Семи Империях.

Кстати о самих рангах. Их оказалось всего два и обоим обнаружились обыкновенные аналоги.

Прокладывающий Путь – он же Иблим племени Шук’Арка и он же – банальный вождь. Ранг же так именовался поскольку джунгли Карнака, или, как их называли местные, Зеленый Дом, были не самым благоприятным для жизни местом.

Нет, за прошедшие три дня Хаджар не столкнулся ни с нападением зверей, ни с аномалией, ни с ккаой-либо другой угрозой, но это не означало, что их не было вовсе.

Домов чернокожие не строили, особыми пожитками не обладали, ездовых животных не использовали, земледелия тоже не знали.

Они просто кочевали из одной области в другую, а дорогу для них и новое место обитания выбирал вождь. Он же – Прокладывающий Путь.

И, в отличии от адептов, местным постоянно, как и простым смертным, требовались вода и еда. Воду, как и часть провианта, они получали из реки. Вода была пресной, но сопряженной с опасностями – в ней обитали всякие твари и паразиты.

Так что воду забирали специальные люди, которые именовались просто и понятно – “Собиратели”. Они же отвечали за то, чтобы приносить в лагерь фрукты, коренья, какие-то особые листья и древесные плоды.

Обычно их сопровождало несколько “Охотников” – тех, кто отвечал за, непосредственно, охоту. Из оружия они использовали простые копья, с наконечниками из костей животных, луки со стрелами, подобие пращей и, разумеется, бумеранги.

Причем всем этим они управлялись настолько ловко, что создавалось впечатление, будто находились как минимум на стадии Единого с Миром. Но, тем не менее, никакого присутствия мистерий Хаджар не ощущал.

Зато он ощущал, каждый раз, когда наблюдал за местной “магией”, как у него волосы на всех частях тела дыбом поднимаются.

Он лично видел, как один из Охотников подошел к дереву, прикоснулся к нему, что-то прошептал и ствол будто ожил. Прямо из него, на глазах Хаджара, выросла ветка, по форме напоминающая древко для копья.

Спустя мгновение она отвалилась и уже на земле сформировала это самое древко.

И это не было самым удивительным. Люди здесь могли буквально управлять водой. К примеру та же Анетт – Хаджар видел, как она тянулась к водной глади, а та, в свою очередь, поднималась к ней, разделялась на части или формировала водный шар или шлейф.

Примерно то же самое Хаджар видел и в видениях показанных ему Тенью Последнего Мага в Море Песка. Но одно дело видеть отдаленное, покрытое пылью прошедших эпох, прошлое. И совсем другое – собственными глазами в современном мире.

Так же, как Анетт с водой, другие умели со всеми четырьмя основными стихиями, а так же, что пугало, с кровью и солнечным светом.

Свою магию они называли “формами”. Причем, чем больше Форм член племени мог создать, тем более сильным он считался.

Сильнейший из всех, познавший последнюю – пятую форму, именовался Говорящим с Природой, он же местный шаман, лекарь и целитель душ.

Все свои знания Хаджар, на всякий случай, фиксировал на бумаге. Особой необходимости в этом не было, но такие простые действия помогали ему сконцентрироваться.

Хаджар тайком (каким-то образом местные могли это почувствовать) при помощи Взора проверил что делается в округе. Как и всегда – за ним следило, с разных сторон, сразу четверо Охотников.

Каждый раз они менялись – никогда не были одними и теми же. Их половой и возрастной состав так же менялся от дня ко дню.

Несмотря на простоту уклада жизни местных, нельзя было недооценивать их острый ум. В последнем Хаджар убеждался едва ли не каждый час своего пребывания здесь.

– Проклятье…

Коснувшись пространственного кольца, Хаджар обратился мысленно к хранящемуся внутри артефакту. Вытащив его в реальность – небольшую деревянную плашку с вырезанной на ней стрелкой, он отправил в неё небольшую искру энергии.

Стрелка зажглась мерным, сероватым свечением, затем это свечение – её точная копия, отделилась от плашки, поднялась на пару сантиметров и… застыла без всякого движения.

Вновь выругавшись, Хаджар убрал артефакт обратно внутрь кольца.

– Что же с вами случилось… – прошептал Хаджар.

За минувшие дни он уже десятки раз доставал позиционирующий артефакт и пытался обнаружить волшебную метку, которую должен был активировать его отряд.

Увы, её так ни разу и не активировали.

Хаджар отказывался даже думать, что “Перья Грифона” не смог спастись и сгинул. Скорее всего, адепты либо не могли, по каким-то причинам, её активировать. Либо сигнал, по тем же мистическим причинам, не доходил до артефакта Хаджара.

Именно по той простой причине, что Хаджар понятия не имел, где находятся его люди, все еще не попытался сбежать.

По понятным причинам – на земле чернокожим он был не соперник, но ничто не мешало ему обернуться птицей Кецаль и уйти по небу.

За исключением двух причин – Хаджар понятия не имел, какой истинной мощью обладал Говорящим с Природой, ибо кроме первых трех Форм ничего из местной магии не видел. А вторая уже была озвучена.

– Как-только они поймут, что ты записываешь порядок их смены, они тут же его изменят.

Хаджар недоумевающе посмотрел на вылезающую из воды Анетт. Знала девушка или нет, насколько она красива была в своей мокрой, прилипшей к телу юбке, с жемчужным покровом, скрывавшим крепкую, упругую грудь, как страстно стекала по ней вода – Хаджар не знал.

Он просто любовался.

Его спасительница и единственная причина, по которой он находился в племени Шук’Арка.

Хаджар не сразу понял, на что намекает Анетт. Та уже успела подойти к нему и, взмахом руки, полностью согнать с себя всю влагу. Собрав её в небольшой водяной шарик, она легко кинула его в ближайший куст.

Оттуда донеслись недовольные бранные слова, смысла которых не уловила даже нейросеть.

– Спасибо за совет, – улыбнулся Хаджар и убрал свои записи обратно в кольцо.

– Можно с тобой поговорить, Хаджар? – спросила девушка.

Внутри Хаджар ликовал. Все эти дни он специально старательно избегал Анетт именно ради этого – чтобы она сама к нему подошла.

Глава 856

Анетт уселась рядом с ним. Трое сухих и один мокрый, вернее – мокрая Охотница, которая теперь сверлила недовольным взглядом Анетт, никак на это не отреагировали.

Членам племени не было запрещено контактировать с Хаджаром. Точно так же, как ему самому не было запрещено общаться с кем-либо.

Толстая коса Анетт, шириной в два мужских кулака, свисала через её левое плечо. Обнаженная шея и ключица манили взгляд Хаджара.

Два года проведенные на Горе Ненастий в полной уединении, с постоянным поглощением мяса и тренировками, не могли быть так легко заглушены всего одним походом в бордель.

Но Хаджар уже давно не был малолетним юнцом, у которого весь мир вертится вокруг чей-то щели между ног. Получив эстетическое удовольствие от нахождения рядом с экзотической красавицей, он легко отрешился от природного позыва.

– Расскажи мне о внешнем мире, – задала она весьма ожидаемый вопрос.

Почему-то красивых девушек, живущих в замкнутом социуме, постоянно прельщает какой-то эфемерный “внешний мир”. Хаджар, сравнительно, посетил не так много регионов безымянного мира, но, пока, так и не отыскал этот мифический “внешний мир”.

– Что именно ты хочешь знать? – спросил он.

Анетт, посмотрев за спину собеседнику, в сторону где росли кусты, понизили голос до практически заговорщического шепота.

– Расскажи мне о городах, – в её небесно-голубых, почти синих глазах плескался океан любопытства и примерно столько же – страха. – правда, что они сделаны из камня и блестящего металла и что в них живут сотни племен?

Малоопытный человек на месте Хаджара обязательно спросил бы у Анетт откуда она знает описание городов Дарнаса. Сам этот факт был более чем любопытен.

Ни в одном историческом трактате, находящимся в общем доступе, не упоминались люди с черным цветом кожи. И, вряд ли, хоть кто-то, помимо Императорского рода, знал о их существовании.

Так что откуда Анетт могла о них знать – загадка.

– Скорее тысячи племен, – улыбнулся Хаджар своей лучшей, актерской улыбкой. – Сотни тысяч.

Десять лет жизни только за счет своего умения “надевать чужие личины”, как называли актерское ремесло в массах, порой приносили свои плоды.

– Сотни тысяч! – выдохнула Анетт. Огонь любопытства в её глазах разжигался все сильнее, а страх постепенно затухал, но Хаджару требовалось, что он вообще полностью исчез. – Разве может жить столько людей?

– Поверь мне, Анетт, их даже больше. Я бывал в разных городах. От тех, где действительно жили сотни племен, но последние годы провел в месте, где их число неисчислимо.

Анетт, непроизвольно, слегка приоткрыла рот. Её пухлые, чувственные губы, естественного розового, блестящего оттенка, в столице немедленно стали бы предметом завести любой придворной леди.

Им, для такого же эффекта, даже после становления истинным адептом, приходилось тратиться на дорогущие алхимические зелья и мази.

Женская красота издревле являлась для алхимиков основной статьей дохода.

– А еще, эти племена такие разные, что есть те, кто носят на голове тряпки, которые они сматывают в забавную кучу, – не давая девушке передавать, Хаджар буквально засыпал её разнообразной информацией. – Есть такие, которые ростом в полтора раза выше меня, а в плечах у них поместился бы валун, который Говорящий с Природой использует, чтобы вялить на нем рыбу.

– Таких больших людей не бывает!

– Поверь мне, – Хаджар вспомнил отца Гэлхада или, учитывая его поступок –бывшего отца. Такое, к демонам, вообще возможно?! – Самые сильные из них даже больше. А есть такие, которые ходят с глазами, узкими, как швейная иголка.

– А как они ими видят?

– Порой я задаюсь тем же вопросом… А еще я видел людей, у которых уши острее наконечника стрелы и к старости они превращаются в деревья.

– Превращаются в деревья, – выдохнула Анетт. – это из-за их единения со стихией?

Хаджар открыл было рот, чтобы ответить, но так и не смог подобраться нужных слов. Он понятия не имел с чем это было связано, и вообще –превращались в деревья все или только их Короли.

– Не знаю, – пожал плечами Хаджар. – это те секреты, которые они не раскрывают.

Анетт понимающе покивала головой. В конце концов у племени Шук’Арка этих секретов тоже было немалое количество.

– Когда ты упал с неба, – Анетт обняла себя за колени и подняла взгляд к небу. – Я видела бурю из которой появилось что-то, похожее на очень большую летающую лодку.

– Небесный корабль, – объяснил Хаджар. – По сути, это действительно большие летающие лодки. На самых крупных из них уместилось бы три племени Шук’Арка.

Глаза Анетт расширились от удивления.

– Таких больших я не видела даже на рисунках, – пробормотала она себе под нос.

Хаджар с трудом поймал себя за язык, чтобы не спросить – “на каких рисунках”. А спросить хотелось. Какие бы рисунки не обнаружила Анетт, они не могли быть датированы даже началом эпохи Семи Империй.

И, получается, никаких Небесных Кораблей изображено быть на них не могло. Исключение могло быть только с экспедицией, которая здесь сгинула, но вряд ли они таскали с собой какие-либо рисунки.

Что, ко всем демонам, творилось в этих проклятых джунглях?!

– Анетт, – окликнул Хаджар погрузившуюся в свои мысли девушка.

– А, что? – очнулась та.

– Ты сказала, что видела корабли.

– Да, видела, – кивнула чернокожая красавица.

– А ты разглядела рисунки, которые были на них изображены?

– Разглядела, но не очень четко… Разглядела бы лучше, если ты бы не свалился мне на голову.

Хаджар улыбнулся и не стал извиняться за это. Девушка тоже улыбнулась. Её белоснежной улыбкой можно было пристыдить первый снег за его тусклый цвет.

– Ты видела такой рисунок? – Хаджар указательным пальцем, так, чтобы не видел ни один Охотник, начертил на земле герб Империи Ласкан.

Иероглиф “Небо” который рассекали меч и копье.

Анетт некоторое время его разглядывала, а потом ответила:

– Да, таких было три, но до земли не долетел ни один – все развалились на палки и тряпки.

– А люди?

– Людей я уже не видела, – ответила девушка.

– Их не было?

– Может и были, – пожала она плечами. – только я была занята тем, что тащила тебя к шатру Говорящего с Природой.

Хаджар вновь улыбнулся. За три десятка лет своей жизни он выяснил, что “загадочная” улыбка при разговоре с молодыми девушками – лучший способ реакции на любую “скользкую” ситуацию.

– А такой видела? – на этот раз Хаджар начертил герб Дарнаса и затаил дыхание.

Анетт внимательного его разглядывала и хранила молчание, а с каждым ударом сердца, проведенным в тишине, это самое сердце начинало постепенно замирать.

– Мне кажется, что да – видела. Но он появился раньше, чем остальные. Тьма, которая укусила небо, почти его не задела.

Хаджар облегченно выдохнул. Значит “Перьям Грифона” все же удалось уцелеть.

Ну а сейчас, когда рыбка настолько плотно запуталась в сетях, пришло время задать главный вопрос.

– А ты сможешь показать направление куда он уп…

Остаток фразы Хаджара заглушил грохот и крики. Анетт вскочила на ноги и повернулась на восток. Там, над зеленым покровом джунглей, в небо взмыла полоса алой молнии.

– Сигнал от дозорных, – он приложила ладони ко рту. – Туганс идет в нашу сторону!

Глава 857

Анетт так и не успела ответить Хаджару. Двое Охотников, которые следили за Хаджаром, вышли из своих укрытий. Высокий, слегка худоватый парнишка в набедренной повязке из листьев и разукрашенный татуировками. Их, правда, было, куда меньше, чем у Говорящего с Природой.

– Анетт, идем со мной.

– Но…

– Анетт! – слегка, что удивило Хаджара, прикрикнул юноша.

Анетт, несмотря на свой не самый простой характер, опустила взгляд и пошла следом за юношей. Второй Охотник, точнее – Охотница, смерив Хаджара почти брезгливым взглядом, качнув ничуть не менее аппетитными, чем у Анетт, бедрами, замкнула их шествие и вскоре они скрылись в кустах.

Сам же Хаджар оказался наедине с двумя, не самого дружелюбного вида, здоровыми амбалами. В руках они сжимали некое подобие палиц. Вытянутые, плоские дубины, по карям которых были вставлены клыки животного.

– Что такое Туганс? – спросил у них Хаджар.

Он не испытывал перед парочкой особого страха. Кастыль, который лежал на земле, он носил с собой только ради показухи.

Что-то бы не сделал с ним Говорящий с Природой, это сработало даже лучше лекарства тети Доры Марнил – лучшей целительницы всей Империи.

– Не что, а кто, – пробасил один из воинов. – Пойдем с нами, белокожий чужак. Здесь оставаться опасно.

Не став спорить, Хаджар, изображая калеку, “с трудом” поднял костыль и тяжело на него опираясь, отправился следом. Когда они вышли с берега реки внутрь лагеря, то, к удивлению Хаджара, в нем было пустынно.

Сорок тысяч человек, живущих на сравнительно небольшой территории, обычно создают бесконечный шумовой фон, а мельтешение тел перед глазами так же становиться почти незаметным для глаза.

От того пустые “улочки” между шатрами и сами, в спешке оставленные жилище племени Шук’Арка выглядели подозрительно.

– Что происходит?

– Не твоего ума дела, – один из Охотников ткнул Хаджара палицей в спину. –Иди вперед и не задавай глупых вопросов.

В такой ситуации ложно было чувствовать себя гостем племени, а не его пленником, но Хаджар был умнее. Не было никакого смысла срываться на двух, пропитанных расизмом, членов Шук’Арка. Даже если Хаджар лишь немного их помнет (а в данном случае в своих способностях он не сомневался), то все равно правыми, в конечном счете, окажутся именно.

Может Говорящий с Природой их специально сюда подослал, чтобы они вывели Хаджара из равновесия. Ведь они – свои, а он – чужой. Если они его побьют – заслужил. Если он их – то это нападение без всякой веской причины и страх для местных жителей.

Такое допустить не смог бы ни один правитель. В том числе и Иблим, Прокладывающий Путь.

– Куда мы идем хоть? – спросил Хаджар, когда его провели через восточную часть лагеря и направили в сторону джунглей.

– Прямо, – коротко ответил Охотник.

Хаджар любил лес с самого детства и не важно где оно проходило – на Земле или в безымянном, бескрайнем мире. Но джунгли… это не было тем знакомым, привычным лесом, который для Хаджара, порой, был приятнее дома.

Даже несколько метров, пройденные по джунглям, стоили усилий, которые требуется человеку чтобы за волосы вытянуть себя из болота.

Настолько плотные заросли, что становилось понятно, почему Земные путешественники называли их зеленой стеной. Без острого режущего предмета пройти сквозь них было невозможно.

Отодвигая один, даже не ветку, а лист какого-то растения, человек понимал, что… банально не может этого сделать, потому что этот самый лист упирался и причудливом образом переплетался с еще десятком подобных.

И, несмотря на то, что Хаджар обладал силой, которая по самым скромным подсчетам находилась на уровне Рыцаря Духа Пиковой стадии, он все равно не мог собственными силами пробиться через джунгли Карнака.

Охотники, прикладывая не мало усилий, прорубали дорогу своими палицами.

При этом света едва хватало, чтобы разглядеть хоть что-нибудь на расстоянии в десяток метров. И это в разгар почти летнего дня.

Из-за тесно соединенных крон, света в джунглях было не очень много, а высокая, плотная растительность, опять же, превращалась в монолитную природную стену.

Хаджар, кроме широкой, покрытой татуировками и такими, же как у Иблима, только в меньшем количестве, шрамами, ничего не видел. При этом сзади его постоянно подгоняли тычками зубчатой палицы.

Так что не было ничего удивительного в том, что он не заметил, как они подошли к почти сорока метровому скалистому холму.

Сперва Хаджару рельеф показался монолитным, но вот Охотник подошел к скале, приложил к ней ладонь и что-то прошептал.

В этом не было ни толики манипуляции с внешней энергией, так что назвать произошедшее магией или заклинанием язык не поворачивался.

Но тем не менее, часть скалы отодвинулась и открылся проход внутрь огромнейшей, освещенной пещеры. Причем освещенный при помощи застывших под потолком светящихся сфер.

Внутри, сидя на полу, прижимались друг к другу дети, на каждый десяток которых приходилось по седой женщине.

Сомнения в том, что скала была делом рук человеческих, а не природных, тут же развеялись. Это было место, в котором прятали тех, кто не мог сражаться.

Стариков и детей. Причем, стариков только из числа женщин.

Чтобы не происходило на восточном рубеже лагеря, это потребовало объединенного сопротивления всех, способных “колдовать” и держать в руках оружие.

– Проходи, – Охотник указал палицей внутрь пещеры. – Сиди тихо. Не издавай ни звука.

– Я могу помочь, – Хаджару не гордость, а честь мешала ответить согласием на предложение спрятаться. Пока сражались те, кто спас ему жизнь, он не станет отсиживаться ни в каком убежище. – Я могу сражаться.

– Тебе нет доверия, чужак. Лучше сядь и…

Хаджар не стал дослушивать слова Охотника. Вместо этого, ловким движением руки, он выбил палицу из его рук и пока тот не успел среагировать, подсек ноги, ударил под затылок и толкнул внутрь пещеры. В ту же секунду скала, за спиной Охотника, вновь превратилась монолитной.

Оглушение было не сильным, так что Охотник придет в себя уже через десяток секунд.

– В какую сторону? – Хаджар, взмахнул рукой и в ней появился Черный Клинок.

Он уперся прямо под кадык второму Охотнику, так что захоти тот хоть слово сказать – сам бы себя отправил к праотцам.

Жизнь без половины души и невозможность пользоваться внешней энергией, а так же два года на Горе Ненастий, научили Хаджара как противостоять магам и колдунам.

Охотник указал палицей куда-то в сторону. Хаджар сощурился и слегка надавил на меч. Черный Клинок с радостью рассек кожу и черный жгуты с жадность рванули к энергетическому телу Охотника.

Тот побледнел настолько, насколько только может побледнеть обладатель черного цвета кожи.

Палица переместилась на тридцать градусов левее. Хаджар склонил голову на бок, но Охотник так и не изменил “указателя”.

– Спасибо, – и Хаджар, оборачиваясь черным драконом, прорубая себе дорогу, помчался в указанном направлении. И,с каждым пройденным метром, он ощущал давящую ауру.

Теперь он знал, кого в племени Шук’Арка называли Туганс.

Глава 858

Замерев, Хаджар смотрел на одно из самых жутких и невероятных зрелищ, которые ему довелось лицезреть за два десятилетия странствий.

Цветущие джунгли превратились в гниющее болото. Смрад стоял такой, что дышать приходилось через раз. Поваленные деревья погружались в нечто булькающее серого цвета. Могучие стволы, которые Хаджар мог бы разрубить лишь используя Королевство, погибали в этой субстанции так легко и быстро, что от них практически не оставалось и следа.

Вонючий, едкий, выедающий глаза смог поднимался к небу, затягивая ясную, безоблачную лазурь серым облаком смерти.

Редкие полосы света, пробивающиеся сквозь покров гниения, выглядели яркими, белыми молниями. Из сгущающейся мглы они выхватывали силуэты падающих замертво чаек и альбатросов.

Земля, страдающая под натиском гниения, светилась мерным, зеленым светом. Расходясь вокруг пугающим, спиральным узором, свечение сходилось в ногах жуткой твари, стоящей в его центре.

За её спиной поднимались два огромных, кожистых крыла, чем-то напоминающих одновременно крылья Да’Кхасси и крылья падшего ангела из мира Земли.

Голову монстру заменял рогатый шлем, похожий на череп. Из-под его забрала струился зеленый свет, который и превращал все в округе в гниющую трясину, затягивающую воинов племени Шук’Арка внутрь.

Точно такой же свет, стекая зеленой жидкостью, излучал и жуткого вида молот, который демон сжимал в когтистых руках-лапах.

Двусторонний, тяжелый боевой артефакт. Каждая из бит в навершии молота выглядела как голова пустынного пса, а их длинные, вытянутые уши, одновременно напоминали клыки и пики.

Сам демон, закованные в украшенные белыми черепами, темно-зеленые латы, был двух с половиной метров ростом, а аура, которая вокруг него распространялась, находилась на уровне Безымянного средней стадии.

– Едаа-а-а-а, – голос у демона звучал, как ничто из того, что Хаджар слышал в своей жизни.

Жуткая смесь животного рыка и внезапного, таинственного шороха в самом кошмарном сне.

На вытянутой руке, как сперва показалось Хаджару, демон держал Охотницу, которая пару дней назад следила за белокожим чужаком.

Но, переведя взгляд чуть ниже, Хаджар понял, что на самом деле тело Охотницы уже постепенно исчезает в мутном, сером, булькающем вареве, в которое превращалась земля под действием зеленого свечения.

В руке же у демона находилось ни что иное, как то самое энергетическое марево с яркой звездой в центре. Только теперь это марево являлось точной копией Охотницы. Эфемерная, прозрачная копия и…

Хаджар ощутил, как в его правой руке голодным монстром рычит Черный Клинок. В сознание Хаджара тот же ворвался ворох мгновенно исчезающих образов. Но, даже так, они ясно давали понять, что меч с одинаковой радостью сожрал бы как “душу” Охотницы, так и самого Демона.

– Прожорливый засранец, – прорычал Хаджар.

После того, как сам Хаджар осознал Королевство меча, его верный меч постоянно требовал пищи. И, если верить урокам Оруна, этому находилось простое объяснение – Королевство меча, в особенности Истинное Королевство, обладала мощью, с которой справлялись далеко не все Императорские артефакты.

Адепт с Королевством в руках которого Божественный артефакт – вот это действительно смертоносный союз.

– Еда-а-а-а, – вновь протянул демон и открыл пасть.

То, что сперва Хаджар принял за шлем, на самом деле оказалось “головой” и “лицом” монстра. Костяные, зеленые клыки впились в беззвучно кричащую энергетическую субстанцию. И, учитывая голод и жажду Черного Клинка, Хаджар больше не сомневался в том, что это действительно была душа Охотницы.

– Сейчас! – прозвучал крик со стороны одной из пяти групп воинов племени Шук’Арка.

Её возглавлял Иблим, Прокладывающий Путь. Вместе с несколькими сотнями своих собратьев он воздел руки к небу. Его губы произнесли несколько коротких слов. Хаджар находился так близко, что мог расслышать шум ветра, создаваемый дыханием вождя, но почему-то так и не различил ни единого слова.

Одновременно с ним руки воздели и остальные.

Что-то могущественное пришло в этот мир. Настолько могущественное, что Хаджар непроизвольно принял боевую стойку. Внутри него вскипела энергия и он еле удержался, чтобы не призвать Королевство.

Пока что на его стороне все еще находился фактор неожиданности, с которым он не хотел расставаться.

Затем Иблим произнес:

– Первая форма: Единения!

– Портовых шлюх мне в… – последние слова ругательства Хаджара заглушил каменный грохот.

На том месте, где только что стоял Иблим, теперь возвышался каменный гигант. Пяти метров ростом, он держал в своих каменных лапах палицу –копию той, с которой ходили некоторые Охотники.

Каждый шаг каменного гиганта, созданного подобной магией, должен был создавать эхо невероятной разрушительной силы, но… его не было. Вернее –почти не было.

Лишь легкие вспышки силы, разлетавшиеся по округе. Порой они ломали ветки деревьев, не попавших внутрь зеленого свечения распространившегося гниения.

– Что здесь происходит… – Хаджар только крепче сжал меч.

Он еще никогда не видел ничего, что можно было бы сравнить с этим. Лучшая из битв, которую ему довелось лицезреть – сражение ректора Святого Неба и Великого Мечника Оруна тому яркий пример.

Эхо от столкновения их техник и ударов разлеталось на многие километры и буквально крошило все, что попадалось ему на пути.

Здесь же энергия (если она вообще присутствовала, поскольку Хаджар, находясь в паре сотен метров от каменного гиганта, все еще не ощущал никаких нарушений в потоках Реки Мира) была настолько концентрирована, что эхо казалось её недостатком, а не “вторичной” мощью.

Каждый шаг каменного гиганта-Иблима отзывался в ногах настоящим землетрясением. Собственно именно оно – землетрясение и возникало с каждым пройденным метром.

По земле расходились трещины и водопады гнили стекали куда-то внутрь распахнувших объятья расщелин.

– Еда-а-а, – кажется, демон не знал других слов, но ему и не требовалось.

Закончив пожирать дух Охотницы, он вытянул руку ладонью к небу и резко поднял её вверх. Поток серой массы, с зеленым свечением внутри, выстрелил к небу прямо из-под ног каменного Иблима.

Хаджар машинально отшатнулся в сторону. Столп, диаметром в метр и высотой в сорок, обладал просто невероятной силой.

Безымянный демон, сожравший душу Охотницы – зрелище само по себе пугающее. Но его способность взмахом руки создать нечто, сравнимое по силе с техникой Императорского уровня?

Но на фоне того, что произошло далее, созданное демоном торнадо из кислоты и гнили попросту меркло. Каменный гигант-Иблим, ударом палицы, разрубил поток на две части и затем, будто ни в чем не бывало, вышел из него.

Прыжком, разламывающим землю и поднимающим поток ветра, сминающим ближайшие деревья, он преодолел разделявшие его с демоном расстояние и опустил палицу прямо на голову демону.

– Би-и-итва! – яростно протянул, насколько это вообще было возможно, демон.

Он поднял над собой молот и развернул так, чтобы каменная палица пятиметрового гиганта ударила между ушей-клыков пустынных псов.

Взрывная волна силы, разошедшаяся после их удара, подняла в воздух комья гнили и зеленой слизи. Сферой мглистой тины, она все расширялась, пока на её пути не оказался сам Хаджар.

Подняв меч, он вдруг понял, что если не вложит в блок мистерии Королевства, то не сможет защититься.

Хаджар поднял меч над головой. Черный Клинок вспыхнул ярким, рассекающим светом, который мгновенно свился в очертания чешуйчатого хвоста дракона.

Получившаяся защита, что удивительно, если её структурировать и записать, равнялась бы силе технике, уровня Неба. Вот только не отнимала ни капли энергии из Ядра.

Удар получился настолько мощным, что Хаджара, против его воли, отодвинуло на несколько шагов назад.

Когда мгла рассеялся и новоявленное болото успокоилось, Хаджар во все глаза уставила на то, что осталось от демона.

Груда исчезающих в тине костей, скомканные и разлагающиеся доспехи с исковерканным молотом, а на вершине этой причудливой груды яркий, красный камень.

Черный Клинок взревел голодным тигром, а сам Хаджар вдруг понял, что из этого красного Ядра получился бы отличный камень силы.

Секундная радость на лице Хаджара резко сменилась пониманием и осознанием текущей ситуации.

Никто из воинов Шук’Арка не ликовал. Большинство, после создания каменного Иблима, вообще находились в глубокой отключке. Сам же Прокладывающий Путь не спешил обретать привычный облик.

Отряхнув палицу от слизи, он повернулся на север.

Хаджар огляделся.

Всего на болоте стояло не больше пяти сотен чернокожих. Но на сражение явно уходило не меньше десяти тысяч.

Вопрос, где остальные, он так и не успел задать.

С направления, в которое вглядывался Иблим, ударила аура еще более сильная, чем прежде, а затем в небо, с ревом пламени и пронзительном криком хищной птицы, поднялся феникс.

Глава 859

– Чужак! – барабанные перепонки задрожали от каменного грохота, заменявшего голос гиганту-Иблиму. – Что ты здесь делаешь?! Где твои охранники?!

– Я пришел помочь, – честно ответил Хаджар, про себя отмечая, что, все же, именно охранники. – А охранники остались с детьми и стариками.

Иблим повернулся к Хаджару. Глаза каменному исполину заменяли драгоценные камни – каждый с кулак величиной.

– Ты слишком слаб для битвы с Туганс. Возвращайся обратно и проси у Перворожденных защиты.

Хаджар, не особо обращая внимания на слова Прокладывающего Путь, смотрел тому за спину. Феникс, явно не “простого”, а волшебного происхождения, расправил крылья.

От взмахов его шестиметровых, переливающихся всеми цветами пламени, крыльев, поднимались волны настолько жаркого ветра, что они сжигали сам воздух. Огненные всполохи, превращаясь в миниатюрные звезды, падали на лесные кроны.

Вот только лесной пожар так и не начался.

Стекая по листьям деревьям, огненные звезды превращались в миниатюрные копии феникса и улетали куда-то внутрь джунглей.

Затем уже сам феникс, заслонившись крыльями, стал напоминать огромное веретено и ударил им о землю. Огненное торнадо, не поддающееся описанию из-за ослепляющей вспышки, разворотило северную часть джунглей.

Разумеется демон не мог прийти один и тот факт, что Иблим так легко разобрался с одним из представителей их рода, не означало, что нет и других. Тех, с кем, кажется, бились остальные воины племени Шук’Арка.

– Однажды я уничтожил целое племя Туганс, – Хаджар едва себя пяткой в грудь не ударил, бравируя тем, как едва не отправившись к праотцам, он истребил племя Да’Кхаси.

– Уведите его! – приказал Прокладывающий Путь, но было уже поздно.

Хаджар определил направление битвы и, оборачиваясь черным драконом, разрезая перед собой пространство и тем самым еще сильнее себя ускоряя, помчался прямо в гущу сражения.

Он делал это не только потому, что хотел отплатить долг чернокожим, но и еще по нескольким причинам. Во-первых ему нужно было завоевать их доверия. А ни что в этом, да и любом другом, мире не вызывает больше доверия, чем добровольно пролитая кровь.

Своя кровь…

Во-вторых Хаджар попросту не мог сидеть сложа руки, когда рядом кипела битва. Он был адептом и стремился пройти по лестнице пути развития, а для этого необходимо было сражаться.

Приземлившись прямо за спиной одной из Охотниц, Хаджар успел как раз вовремя, чтобы накрыть себя и её мистериями Духа Меча.

Черный, покрытый серебристыми чешуйками, призрачный хвост дракона обвил двух людей. Волна зеленого света, ударившего по нему, оставила после себя паутину трещин. Схлынув, впитавшись в землю, площадь диаметром в несколько метров она превратила в едкой болото.

Оттолкнув Охотницу в сторону, Хаджар направил поток энергии в ступни, одновременно с этим призывая лишь десятую часть силы “Пути Сквозь Облака”.

Это позволяло ему стоять на любой, даже самой жидкой поверхности. Далеко не полет, но в битвах могло и сгодиться.

Бой с тенью осколка прошлого Горшечника тому подтверждение.

– Великие предки дайте мне храбрости, – прошептал Хаджар старую, как мир, молитву. – Ибо в этот день вы можете встретить меня на своем суде.

То, что творилось в джунглях… хотя, какие там джунгли. Куда не глянь –сплошное болото. Деревья, шипя и разлагаясь, тонули в нем. Трупы птиц и животных, с которых заживо слезала плоть, костями исчезали в серой, булькающей массе.

Сотни погибших чернокожих воинов, чьи руки, порой, еще тянулись к небу. Но даже оно было затянуто мглистой, едкой коркой.

Рядом с Хаджаром приземлилось обугленное, от кислоты, тело. В угасающих глазах парнишки, не видевшего и семнадцатой весны, Хаджар с удивлением увидел самого себя.

Не так давно он подумал о том, что неплохо было бы изменить внешний вид своих громоздких доспехов Зова. И, может это было связано с Королевством, а может действительно – с волей, но его пожелание сбылось.

Его доспехи из тяжелых, громоздких, напоминающих передвигающуюся крепость, стали походить на легкую, кожаную, с металлическими вставками, броню.

Они плотно облегала его тело,а вместо серебрянных узоров обзавелась таким же серебристым, но уже – рельефом.

Исчез и плащ. Ему на смену пришел шарф, разделявшийся на два языка и, непосредственно, подобие полукружной юбки. Начинаясь в сочленениях поножей и нагрудника, она стелилась до самой земли и полностью открывала ноги.

Вот почему в последнее время Хаджару, при его скоростных маневрах, было так легко балансировать. Именно эта юбка и помогала ему сохранять равновесие.

Совладав с первичным шоком и удивлением, Хаджар успел схватить юношу за руку, но не почувствовал должного сопротивления веса.

Рука юноши, по самый локоть, осталась в цепкой хватке Хаджара, а вот сам воин Шук’Арка, с остекленевшими глазами, исчез под водой.

Отшатнувшись, Хаджар еще раз окинул поле битвы оценивающим взглядом.

Несколько тысяч чернокожих воинов, демонстрируя невозможное своей странной магией Форм, бились с семью или восьмью десятками демонов.

Причем каждый из них, без преувеличения, находился по уровне силы либо на начальной стадии ступени Безымянного, либо на средней.

Целое войско из семи десятков Безымянных! Они бы могли уничтожить весь Дарнас, имей на то желание, но не могли справиться с чернокожими жителями джунглей, которые не знали ни пороха, ни каменных дорог, ни нормальной артефакторики.

Зато – они знали свои Формы.

Три юные девушки с копьями в руках, взяли в треугольник демона. Тот, точная, вплоть до оружия, копия погибшего под палицей Иблима, замахнулся молотом.

– Первая форма: Единение! – хором выкрикнули девушки.

В ту же секунду их окутало зеленое свечение, в котором Хаджар почувствовал дыхание природы. И то, с какой скоростью они начали двигаться, поражало воображение.

Даже Хаджару, для которого скорость стояла на первом месте даже перед силой, было сложно уследить за их выпадами. А каждый выпад, порождая зеленый луч, нес в себе смертоносность хорошо если не техники уровня Божественной.

Три чернокожие, весьма успешно, сдерживали демона, но при этом все равно не могли пробит его защиты.

В другой стороне, один из воинов, вытянул перед собой руку.

– Вторая форма: Воплощение, – произнес он.

Яркая, синяя молния, вырывалась из центра его ладони. Слившись с десятком точно таких же, выпущенных, как по сигналу, другими Охотниками, она, обжигая воздух, испаряя болотистую жижу, принимая смутные очертания стрелы-копья, понеслась на демона.

Три девушки, разомкнув свой треугольник, вонзили копья в землю. На этот раз, вместо слова “Форма”, они прошептали что-то другое. Что-то, что Хаджар, как и в случае с Иблимом, одновременно слышал, но в то же время –нет.

Нейросеть на мгновенный запрос ответила выдачей ошибки.

Ошибки!

Такое с Хаджаром происходило впервые. Еще никогда прежде вычислительный модуль не отчитывался об ошибках!

Копья охотниц, внезапно, превратились в… деревья. Самые настоящие деревья, тонкие деревья, которые, вместо того чтобы тянуться к солнцу, устремились кронами к демону.

Сдавив его с трех сторон, заперев в своеобразном замке, они оставили его полностью беззащитным перед молнией.

Электрическая стрела, длинной со стенобитный гарпун, пронзила монстра. Тот взорвался зеленым светом, полетели кровавые ошметки, а в болото рухнул алый камень – ядро демона.

Всего тринадцать человек, силу которых Хаджар не брался определить, уничтожили демона, равного по силе Безымянному адепту начальной стадии.

Да’Кхасси собирались захватить часть Семи Империй и в том числе джунгли Карнака? Да их бы превратили здесь в…

– Берегись! – в бок Хаджару ударила водяная плеть.

Успев выставить перед ней клинок, Хаджар отлетел на несколько шагов в сторону. А на то место, где он стоял только что, опустился молот.

Волна зеленого света, распространяясь вокруг, мгновенно уничтожила нескольких воинов Шук’Арка. Те застыли в позах, в которых находились на момент попадания под удар демона. А уже меньше, чем через удар сердца, с их скелетов начала сползать кожа и плоть.

Демон, куда больше своих сородичей, с намного более плотной аурой, сразу двумя парами крыльев, завис рядом с Хаджаром.

– Знаешь, – Хаджар мысленно нырнул внутрь своей души. – я еще не убивал Безымянных. Ты будешь первым!

Глава 860

Аблим, только что использовавший Пятую Форму и теперь собиравший силы для её повторного применения, почувствовал угрозу.

Резко обернувшись и призывая силы огня, превращая их в два бумеранга, он уже замахнулся, чтобы отправить их в полет, как понял, что угроза была направлена вовсе не на него или кого-то из племени Шук’Арка.

Нет, просто сила существа была достаточно велика, чтобы все, находящиеся неподалеку, почувствовали угрозу своим жизням.

И, что еще удивительней, эта самая угроза исходила не от пришедшего на подмогу еще одного Говорящего с Природой или Прокладывающего Путь, а от белокожего чужака.

За спиной молодого мужчины, находящегося в личине юноши (омерзительное свойство адептов игнорировать дыхание духа времени) расправила свои крылья птица Кецаль. Дух свободы.

– Очередной мерз…

Аблим раскрыл свои глаза. В свое время, когда он еще был молод, то принимал участие в сражении с посланцами империи Дарнас.

Тогда он видел, как они, не слыша криков боли и унижения своих духов, подчиняли их своей власти и вытягивали из них все соки.

Но этот Хаджар Дархан, казалось, действовал в союзе со своим духом. Иначе как еще объяснить, что гордый Кецаль, которого считалось невозможным приручить, как невозможно приручить свободу, расправил крылья и влился в металлический клык – оружие чужака.

А после этого Хаджар Дархан вдруг преобразился. Нет, он не изменился внешне, но что-то изменилось в нем самом. А еще изменился мир вокруг него.

Аблим не видел этой призрачной черты, но чувствовал, что стоит ему пересечь барьер и он окажется во владениях Хаджара Дархана.

Это одновременно пугало и восхищало.

Такого Аблим не ощущал со времен сражения с посланцами. Вот только по сравнению с теми монстрами, Хаджар…

– Силен, – кивнул своим мыслям Говорящим. – Но не достаточно.

– Первый Удар: Летящий Клинок!

На Черном Клинке серебряным светом засиял узор воспаряющей птицы Кецаль. Пролетая сквозь облака, она стремилась к острию меча, но пока не могла преодолеть даже первой третий клинка.

Хаджар, используя Королевство, применил первую из стоек техники “Меча Четырех Ударов”. Раньше, не обладая Королевством, Хаджар, пусть и обладая Наследием, все равно до конца не мог раскрыть всю силу техники Черного Генерала.

Он использовал ту сокрушительную мощь, которая заключалась в первом, доминирующем и самом могущественном ударе техники, распыляя её в пространстве.

Но, благодаря Королевству и небольшому озарению, полученному благодаря наблюдению за каменным гигантом-Иблимом, Хаджар смог преобразить, а может и вернуть “Летящий Клинок” в один из его первозданных видов.

Вместо того, чтобы создавать целое цунами из трехметровых драконов-ударов, Хаджар создал всего один.

Вслед за его рубящим, наносящимся строго по вертикали ударом, мчался черный дракон. Длиной всего в метр, но он был таким плотным и ярким, что казалось, будто это не союз мистерий и энергии, а самый настоящий дракон.

Когда Хаджар обрушил всю мощь Летящего Клинка, которую смог максимально, для своих сил, собрать “воедино”, то эхо, которое разнеслось в округе, было сложно сравнить с тем, что создавали его техники ранее.

Нет, это, разумеется, все еще был вихрь силы и разрезов-меча, но, на этот раз, их было куда меньше. И каждый разрез, обладая куда большей силой, теперь нес неподдельную угрозу даже для демонов.

Они, разумеется, не могли пробить их брони, но, тем не менее, оставляли порезы на кожистых крыльях.

Учитывая, что противники находились на ступени Безымянных, этого было более чем достаточно. Ведь даже барды не поверили бы, что простой Рыцарь Духа начальной стадии мог ранить Безымянного.

– Вра-а-а-г, – глаза демона, с которым сражался Хаджар, вспыхнули зеленым огнем.

– Проклятье, – выругался Хаджар и мысленно в очередной раз обматерил своего далекого предка.

Тварь раскрыла четыре крыла и приняла удар клинка-дракона на своей жуткий молот. Хаджару показалось, будто он ударил не противника, а настоящую гору.

Из пастей пустынных псов вырвались зеленые облака гниения и смога. Встретив черного дракона, покрытого узорами серебряных чешуек, они окутали его плотной дымкой.

Хаджар сплюнул кровью. Почти семьдесят процентов его удара развеялись в этом смоге, а то, что осталось, погасил блок тяжелого молота.

Демон, зарычав, взмахнул свободной рукой. Как он удерживал оружие, которое весило несколько тонн, одной рукой, могли бы понять только владельцы тяжелых мечей.

Поток зеленого света, принимая очертания собачьей пасти, ударил Хаджара с правой стороны. Не успевая заблокировать его мечом, Хаджар при помощи воли рассек пространство за своей спиной.

Его мгновенно затянуло в воздушный вакуум и собачья пасть, вместо того, чтобы ударить в него, врезалась в чернокожего воина, сражавшегося неподалеку.

Верхнюю половину несчастного буквально отгрызло. Из рваной раны, разделившей его тело наискосок, начали падать внутренности и фонтанировать кровь.

Но длилось это недолго – меньше, чем через удар сердца, в болоте уже исчезали его белые, чадящие кости, а плоть и облезла и испарилась.

За всем этим Хаджар наблюдал лишь краем глаза. Пропитав волей свое Королевство, находясь от демона на расстоянии в пять шагов, он обрушил всю его мощь прямо на противника.

Тварь задрожала.

Находясь под давление королевства, она на миг потеряла способности двигаться. На её броне начали появляться небольшие змейки трещин, а с крыльев потекла густая, синеватая кровь.

– Второй Удар: Обнаженный Клинок! – подобно истинному Хозяину Небес взревел Хаджар.

За спиной Хаджара пространство рассекла полоса тьмы. Вытянувшись на три сотни метров, будучи всего с мизинец толщиной, она оставила небольшие отверстия на всех деревьях, что встретила на пути. И, не важно сколько их было, она так и не ослабела.

Сам же Хаджар, исчезнув черной вспышкой, оставил после себя лишь остаточное изображение в виде оскалившейся морды дракона.

Сам же он, переместившись к демону, ударил тому в грудь. Выпад Черного Клинка был настолько быстрым, что, рассекая воздух, он оставлял по бокам волны черной дымки.

Демон, несмотря на всю свою силу, не успел заблокировать удар и меч врезался ему в место где у людей находится солнечной сплетение.

Броня вокруг точки удара потрескалась, затем выстрелила железно-костяной крошкой.

Хаджар с удивлением понял, что это были не доспехи, а непосредственно тело твари.

Кровь потекла на Черный Клинок, а тот с жадностью впитывал её внутрь и, перерабатывая, добавлял к своей собственной энергетической структуре.

Позади же демона взорвался океан тьмы, внутри которого то появлялись, то исчезали драконы-удары.

Все, что находилось на расстоянии в семьдесят метров, попросту исчезло в потоке мистерий меча.

– Вра-а-аг! – прорычал раненный демон и взмахнул молотом.

Вокруг Хаджара мгновенно оплелся призрачный хвост дракона, а позади появился воздушный вакуум. Он вновь утянул Хаджара в свой провал, но на этот раз недостаточно быстро.

Молот успел мазнуть по торсу Хаджара. Чешуя призрачного дракона разлетелась энергетическими осколками, а сам Хаджар в очередной раз сплюнул кровью.

Его Ядро разом опустело на половину от своего запаса – столько требовалось, чтобы спасти его от мгновенной смерти. Даже касательного удара молота Безымянного хватило ему, чтобы оказаться на пороге дома праотцов.

И все это с учетом, что в его груди билось сердце Травеса, а по жилам не растекался Волчий Отвар.

Разорвав дистанцию, Хаджар почувствовал дрожь в ногах. Зов, Черный Клинок, Дух Кецаль, Королевство и аура Безымянных – подобная битва требовала от него немыслимых энергетических затрат. Сила буквально утекала сквозь пальцы и времени у Хаджара в таком интенсивном сражении оставалось не больше десяти, может пятнадцать секунд.

А значит стоило использовать свой козырь.

Подняв меч, Хаджар произнес:

Гигант-Иблим уже почти добрался до места главного сражения, как в небо ударил огромный вихрь тьмы. Разорвав смог, которым демоном затянули светила, он устремился куда-то еще выше.

Там, в вышине, он громом ударил своим звериным рыком и расправил два огромных крыла.

Еще через секунду по Зеленому Дому прокатилась волна силы. Она с корнями вырывала из земли деревья, дробила камни, осушала ручьи. Но вместо того, чтобы разбрасывать их в сторону, затягивала внутрь себя – к центру вихря.

Иблиму пришлось вонзить каменные руки в землю, чтобы и самому не оказаться затянутым внутрь.

Глава 861

Одно дело “знать” какой эффект даст стойка техники и совсем другое –видеть собственными глазами. Когда Хаджар высверкнул мечом в стремительном, секущем ударе, то не мог даже предвидеть, что произойдет.

Техники, которыми он пользовался прежде, были написаны для мечников, но не теми, кто посвятил всего себя, вплоть до самых потаенных уголков души, пути меча.

Черный Генерал был именно таким. Вся его суть, все его “я” сосредоточилось вокруг силы, которую ему дарил меч. И, видит Высокое Небо, не было в мире ни до, ни после мечника более великого и непобедимого, нежели первый из Дарханов.

И именно его техника, созданная мечником для мечников, находилась в руках Хаджара. И, в отличии от времен, когда он использовал её не зная Королевства и не обладая нужным минимальным уровнем понимания сути Духа Меча, на этот раз в его власти был весь объем мистерий.

Черный Клинок ни издал ни единого звука. Используя всю, до капли, силу, которую даровало Королевство, меч Хаджара буквально пролетел по воздуху отпущенным в свободный полет осенним листом. А затем, как обнаженный хищный клык, вонзился вовсе не в противника, а в пространство перед самим Хаджаром.

Третья стойка техники “Меча Четырех Ударов”, без всякого сомнения, объединяла в себе мощь первой и скорость второй, но при этом наносила удар, казалось бы, в пустоту.

Сперва, когда Хаджар взмахнул клинком, направляя в технику весомую часть своего энергетического запаса, то показалось, будто вообще ничего не произошло.

А затем, прямо перед Хаджаром, на расстоянии удара Черного Клинка, прямо на пространстве, если такое вообще было возможно, появилась маленькая, растущая полоса разрыва.

И Хаджар, перед тем как мир задрожал, мог поклясться, что увидел внутри этой полосы готовый вырваться на волю желтый глаз с вертикальный зрачком.

В следующее мгновение полоса уже затянулась, но сила, которую она высвободила, была чудовищна в своих масштабности и разрушительности.

Пробивая дно болота на несколько метров вглубь, в небо выстрелило торнадо из черного ветра, созданного бесчисленным множеством повторяющихся и дополняющих друг друга ударов меча.

Ярость удара была такова, что даже барабанные перепонки не готового к подобному Хаджара дрогнули от рева готового к битве дракона.

Пробив смог, закрывший яркую лазурь, торнадо вдруг разделилось на несколько частей так, что с земли стало казаться будто это два эфемерных крыла.

Втягивающая сила торнадо, почему-то обтекающая самого Хаджара, была настолько велика, что с корнями вырвала не только вековые деревья, не сожранные зеленым, едким светом.

Тонны серой слизи, разлагающей материю в демоническом болоте, начали мглистыми шлейфами втягиваться внутрь торнадо. И, сколько бы внутри него не было ударов меча, но они превращали слизь в мельчайшие капли жидкости, которая уже вскоре исчезала.

Тоже самое происходило и с сотнями огромных, крепчайших деревьях. Их труха, не успевая взлететь к небесной лазури, исчезало где-то внутри не стихающего торнадо мириадов стремительных и острейших ударов меча.

Камни, даже не долетая до эпицентра, превращались в пыль, оседающую на плечах сражавшихся.

Хаджар и представить не мог, что создал Черный Генерал в своей технике, что могло создать подобную силу. И это с учетом, что демонов, неистово сопротивлявшихся давлению затягивающей силы, буквально сминало.

С них срывало костяные, железные доспехи. Им ломало крылья. Тех, кто оказался к эпицентру техники “Вернувшегося Меча” ближе всего и вовсе протащило по земле, а когда они дотронулись до сонма черных ножей-ударов клинка, то от них отрывало конечности и отбрасывало в сторону.

И там, беззащитных, израненных, их добавили воины племени Шук’Арка. Причем самих чернокожих, как и Хаджара, потоки затягивающего ветра будто обтекали и не замечали.

Но все это не было истинной мощью техники. Лишь эхо, которое, как бы не старался Хаджар, был не в силах сдержать.

Та поразительная сила, которая была заключена в этой стойке, поддалась Хаджару лишь на треть. Остальной же объем рассеялся в пространстве в виде всесокрушающего торнадо.

Истинная же цель техники – четырехкрылый демон, как теперь понимал Хаджар, находящийся на уровне человеческого адепта средней стадии Безымянного.

Вонзив молот в землю, он ожесточенно размахивал обеими парами крыльев, но с каждой секундой техника Хаджара не ослабевала. С каждым исчезнувшим внутри торнадо очередным деревом, конечностью демонов или литром серой слизи, техника становилась лишь сильнее.

Торнадо расширялось. Охватывая все большую площадь и терзая само пространство.

А затем сознание Хаджара пронзила вспышка осознания того, что ему следует сделать в следующий момент. Еще до того, как меч закончил описывать широкую дугу, используя максимум физических возможностей и энергетического потенциала, вливая в технику максимум энергии, он выкрикнул:

– Второй Удар: Обнаженный Клинок!

Черная полоса, пронзившая торнадо, не развеяла его, а буквально впитала в себя всю накопленную мощь третьей стойки. И их симбиоз, вылившейся в силуэт огромного, под сотню метров, извивающегося спиралью черного дракона, чье тело и клыки были созданы из меча, а гривы и чешуйки из цвета истинного серебра, ударил по демону.

Тот распахнул свою пасть и закричал, исторгая из глотки потоки зеленого света. Те ранили огромного дракона, но не могли остановить его безудержного полета.

Длинной в сотню метров, а шириной в десятью часть от этого, он пролетел через демона. А тот, оказавшись внутри, попал под бесчисленное множество пронзаюших выпадов меча.

Когда все стихло, то разрушения, оставленные Хаджаром на Озере Грез, показались бы детской шалостью с тем, что творилось в джунглях.

Позади демона, от которого остались лишь ступни, не попавшие внутрь дракона, внутрь полу-округлой траншеи, шириной в сорок метров, проваливались уцелевшие деревья, потоки воды и постепенно исчезающей серой слизи.

Сама же траншея, постепенно сужаясь, простиралась почти на полкилометра. Ни единого дерева, ни единого камня, клочка травы и или хоть одного уцелевшего зверя не было видно на всем её протяжении.

Хаджар покачнулся.

Он схватился за вовремя подставленное плечо Анетт.

Сердце билось так быстро, как никогда прежде.

Это действительно был он? Именно его меч и его руки воспроизвели технику подобной силы? И ведь он еще даже не обладал хотя бы Графством – не то, что Истинным Королевством.

И он все еще не мог полностью погасить эхо своих техник.

Его сдерживала метка Духа Меча, а нейросеть упорно показывала, что он может использовать лишь 4,8%а от своего максимального потенциала.

Но, тем не менее, он, Хаджар Дархан, Рыцарь Духа Начальной стадии, стер с лица земли демона, равного по силе Безымянному адепту средней стадии.

Да, разумеется, адепт обладал бы достойными техниками, артефактами и алхимией, но, тем не менее.

Насколько же в своем истинном проявлении была сильна техника “Меча Четырех Ударов” и насколько чудовищен должен был оказаться последний, четвертый удар, который Черный Генерал пока так и не раскрыл своему потомку.

Что же, на этом фоне Хаджар мог поверить, что Эрхард, Последний(Проклятый) Король смог завоевать все Сто Королевств и объединить их в первую человеческую империю и…

– Ох, Вечные Истоки и светлые Перворожденные, – опора внезапно исчезла из-под плеча Хаджара. Тот обернулся и увидел Анетт. Девушка, прикрывая рот ладонью, склонилась над телом юноши. Того самого, во взгляде которого Хаджар увидел собственное отражение. – Это ведь сын Хакатта.

– И кто… такой… Хаккат? – спросил Хаджар.

Он говорил с паузами. После такой интенсивной схватки сил оставалось немного. Их едва хватило, чтобы усилием воли подхватить красный кристалл, оставшийся после смерти четырехкрылого демона и спрятать его внутрь пространственного кольца.

– Сын Говорящего с Природой из племени Тулеп’Харус.

Глава 862

Хаджар, за годы странствий, видел много культур и со многими он успел наладить отношения и погрузиться в их быт. Но, все же, племена чернокожих разительно отличались от того, что он видел даже в тех же бесконечных барханах Моря Песка.

То, как выглядело празднование победы в племени Шук’Арка больше походило на какой-то шаманский ритуал призыва духов в племенах орков.

Или, возможно, погружение того же шамана в глубокий транс в племенах бедуинов. Или, быть может, на танцы пьяных сельчан в королевстве, ныне –баронстве Лидус. А еще, на оргию в узких кругах Даанатана.

Правда на последнее – в наименьшей степени.

Отбивая чуткий ритм, сливающийся с ритмом сердца и духа, гудели барабаны. Изукрашенные белой краской, которая на одних телах выписывала силуэт скелета, на других – тела каких-то зверей и стволы деревьев, члены племени танцевали вокруг костра.

Они били ногами о землю, стучали ладонями о бубны, кружились, подражая движениям птиц и монстров, а затем сходились в хороводе и тянулись, спрятав лица к земле, к огню.

А пламя отвечала им тем, что в ритм барабанов, поднималось к небу жаркими, синими всполохами, чтобы затем вернуться к своему собственному, нескончаемому хаотичному танцу оранжевых лепестков.

– Слово племени Тулеп’Харус уже было отправлено? – спросил Иблим.

Он принял из рук сидящего рядом с ним человека широкую миску-тарелку. На ней вполне свободно мог бы уместиться небольшой, фаршированный яблоками кабанчик. Но вместо этого она была укрыта листьями, на которых лежали комки каких-то разных смесей.

И, судя по запаху, специй в них было просто огромное количество.

– Да, Прокладывающий Путь, – кивнул передавший миску Охотник. – к утру они будут знать о том, что мы не сберегли сына их Говорящего.

– Значит к утру, – задумчиво протянул Иблим.

То, с каким спокойствием племя восприняло битву с демонами, поражало воображение. Но, не столько поражало, сколько пугало, как легко и просто они прощались с погибшими в бою.

После того, как Хаджар одолел явного предводителя зеленых тварей, битва довольно быстро сошла на нет. Десятки раненных черным торнадо демонов оказались легкой добычей для Охотников.

Их добили буквально за десяток секунд. Те же твари, что уцелелили, встретили натиск разом высвободившейся силы тысяч Охотников.

К тому же подоспел и сам Иблим. В образе каменного гиганта, он крушил Безымянных демонов так легко, будто сталкивался со смертными мужами.

Лишь некоторые умудрялись пережить два удара его зубастой палицы. Остальным же хватало и одного.

– А в чем проблемы с сыном Говорящего Тулеп’Харус? – шепотом, у сидящего рядом Анетт, спросил Хаджар.

После битвы, на вечернем костру, его посадили в круг людей, которые, как понимал Хаджар, ярче всего отличились в битве. Они ели первыми и пили первыми. А еще, по какой-то причине, сами не танцевали.

И, что характерно для таких маленьких социумов, к вопросам сильного молодого поколения здесь относились очень внимательно.

К отличившимся в сражении подходили молодые парни и девушки, брали сидящих за руки и, недвусмысленно намекая, уводили к шатрам или, если те были далеко, к кустам.

Благо шум стоял такой, да и темнота хоть глаза коли, что это никак не сказывалось на атмосфере празднования победы.

К Анетт и Хаджару, правда, пока так и не подошли. Кроме них были и те, кто отказался, но подошедшие не расстраивались и протягивали руку соседке или соседу.

Видимо к процессу размножения здесь относились очень легко.

– В том, – перебили уже открывшую рот Анетт. – что Тулеп’Харус второе, по величине, племя в Зеленом Доме.

Хаджар повернулся, чтоб встретиться взглядом с Аблимом – Говорящим с Природой. В битве с демонами, краем глаза, Хаджар видел Пятую Форму Аблима. И, проклятье, это было ни с чем сравнимое представление созданное из ужаса и невероятной огненной мощи.

Лучший из магов Империи, ректор школы Святого Неба, возможно и был способен на нечто подобное. Но Хаджар очень сильно сомневался, что нашелся бы в Дарнасе хоть один, кто повторил бы подобную жуть.

– И в том, – подхватил речь брата Иблим. – что кровь их Говорящих сильна. Этот титул, вот уже десять поколений, передается в их племени от отца к сыну. И, обучением сыновей, так же десятки лет, занимаемся мы – племя Шук’Арка.

– А почему они не обучают сами? Разве крупные племена Зеленого Дома не обладают правом передачи Знания.

– Обладают, – согласился Иблим. – но многие луны назад Тулеп’Харус советом всех Прокладывающих Путь и Говорящих с Природой были лишены этого права.

Интересно, все ли Говорящие были так же сильны, как Аблим? Или их власть над стихией разнилась от племени к племени. Просто даже если представить себе десяток подобных магов, то они могли бы заменить целый армейский фронт.

А выдай им нормальные артефакты и… даже представить страшно.

И вот такая сила существовала практически под боком не просто Империи Дарнас, а её столицы – Даанатана.

Всего два дня лету на небесном судне и ты уже в джунглях Карнака…

– Но почему?

– Это не то, что нужно рассказывать чужаку, – прошипел Аблим. – Тебе и так поведали слишком много того, чего ты знать не должен.

Видимо правило на диалоги с Говорящим с Природой на самого Говорящего не распространялась.

Хаджар же только чуть разочарованно покачал головой. Своим участием в битве он надеялся наладить отношения с племенем чернокожих магов, но, видимо, не получилось.

– Успокойся, Говорящий! – вдруг, что неожиданно, засмеялся Иблим. Он хлопнул по коленям и повернулся к Хаджару. – Сегодня ночь победы. Мы радуемся, что выжили в схватке с Туганс и радуемся за павших. Они встретили свою тьму достойно. И, отправившись к Вечным Истокам, смогут обнять своих Перворожденных. А те прошепчут им в волосы, как они горды их славной жизнью и проводят, сквозь тьму в новый свет. И, кто знает, может завтра мы встретим наших павших в виде луча солнца, крика новорожденного, дуновения ветра или щебета утренней пташки.

Хаджар мало понял из того, что услышал, но, видимо, религия чернокожих не так уж сильно отличалась от верований народов Семи Империй.

Слова Прокладывающего Путь встретили одобрительными криками и еще более откровенными танцами.

– Хаджар Дархан, – продолжил Иблим. Видимо для него вид обнаженных тел, изгибающихся в самых соблазнительных позах был чем-то совершенно обычным. – Ты проявил себя в битве. Уничтожил Прокладывающего Путь Туганс. Нарушил мое слово, но, все же, сделал это во благо. Проси чего пожелает твоя белая душа. Если в моих силах – я исполню твое слово.

Речь Иблима была немного странной и резала слух Хаджару, но, возможно, это лишь из-за корявого перевода нейросети.

Хаджар, не отводя взгляда от Прокладывающего Путь племени Шук’Арка, произнес:

– Я хочу получить ваше Знание.

И тут же в лагере повисла мертвая тишина.

Глава 863

– Да кто ты такой, белокожий чужак, чтобы просить о подобном?! –одновременно с тем, как в ярости закричал Аблим, за его спиной костер поднялся десятиметровым столпом, внутри которого роились хищные морды самых жутких тварей. – Твою голову, за одни только мысли о подобном, стоило бы снять с плеч и насадить на кол, чтобы на её примере показывать детям что происходит с теми, кто лишается рассудка!

Одобрительный гул пролетел над рядами воинов племени Шук’Арка.

– Ты проявил себя достойно, Хаджар Дархан, Северный Ветер, – Иблим выглядел максимально серьезным. – Но это не значит, что мы поделимся с тобой Знанием.

Любой, на месте Хаджара, тут же бы отступил. Одно дело ослушаться слова хозяина и присоединиться к нему в бою, и совсем другое попытаться забрать секрет, который являлся основой выживания всего племени.

Такое, не то что по законам гостеприимства, но банально по простой логике было опрометчивым шагом.

И, все же, Хаджар не был Хаджаром, если бы сдался так просто.

– Разве племя Шук’Арка не является племенем, передающим Знание? – спросил он. Стараясь сохранять спокойствие, Хаджар не поднимал голоса и даже не менял позы. Как сидел, так и продолжал сидеть. – Разве не вы говорили, что обучаете всех, кто приходит к вам за Знанием?

– Всех, кто нашей крови! – пламя за спиной Аблима стихла, но его глаза все еще оставались двумя темными провалами, с которыми Хаджар не спешил скрещивать собственный взгляд.

– Мы с вами вместе, плечом к плечу, бились с теми, кто не нашей крови! –на этот раз намного жарче возразил Хаджар. – Мы проливали кровь. Зеленую –демонов. И, что-то я не заметил, чтобы у меня кровь отличалась цветом от вашей крови.

– Ну так давай проверим! – зазвучало в толпе.

– Пустим кровь белому чужаку! – поддержали первого.

– Пусть повторит это без своей безумной головы!

– Белый возомнил, что он одного с нами племени!

– Где моя палица?! Только дайте мне до него добраться!

– ТИХО! – рев Иблима мгновенно заглушил все остальные звуки. Сам же Прокладывающий Путь поднялся и подошел к первому из воинов, кто выкрикнул в толпе. Удар могучего кулака шрамированного вождя отправил крикуна в короткий полет, закончившийся в ногах у других воинов. – Когда слово держат Прокладывающий и Говорящий, остальные молчат. Таков закон! И любой, кто его нарушит, узнает как выглядит моя собственная палица!

Народ стих, но по глазам было видно – одной искры окажется достаточно, чтобы вспыхнул лесной пожар.

– Только древние обычаи и законы! – Иблим воздел руку к небу, а затем указал на джунгли. – Только они отделяют нас от угнетателей прошлого и от зверей, которые живут в Зеленом Доме. Только они помогают нам выживать сквозь все луны, что прошли с нашего исхода из земель белых угнетателей!

Что-то в этот момент произошло.

Хаджар не мог понять или осознать что именно. Но что-то очень значимое, мистичное и безумно древнее. Как будто время прошептало ему на ухо ласковые слова детской колыбельной и попыталось обернуть в покров безмятежного забвения.

Откуда-то из толпы вышел старик. И, на его фоне, все те, кого Хаджар раньше называл старыми, могли бы легко сойти за младенцев.

Под каждым шагом его сухих ног, обтянутых потрескавшейся, почти серой кожей, меркли звезды и пропадали империи. В его волосах иссыхали одни реки и наполнялись водами другие.

На его руках падали величайшие из городов, чтобы на их обломках зарождались другие.

– Хранитель Прошлого, – шептались люди и, давая старику дорогу, расходились в разные стороны.

Они прижимали ладони к плечами, скрещивали локти на животе и опускались в глубоком поклоне.

Когда старик, чье лицо чем-то напоминало разбитую тем же временем скульптуру, подошел к костру, то случилось невероятное. Поклонились в том числе и Иблим с Аблимом.

– Хранитель Прошлого, – Прокладывающий Путь выпрямился и с гордостью поизнес: – Племя Шук’Арка с честью принимает тебя в нашем доме.

Старик, опиравшийся на резной посох самой странной формы, что только видел в своей жизни Хаджар, молча смотрел на Иблима. А тот, что еще удивительней, нервничал под взглядом сухого старца.

Из-за спины последнего неожиданно выглянул молодой мальчишка, которому впору было девочек за волосы дергать и в грязи играться. А он, Хаджару по колено, та же опирался на миниатюрную копию посоха.

– Ты правильно говоришь, – несмотря на то, что Хранитель Прошлого шептал, его было слышно так же хорошо, как весенний гром. – Обычаи отделяют нас от белых угнетателей.

– Спасибо, Хранитель Прошлого, – вновь поклонился Иблим.

– Но, – продолжил старик. – возможно память твоя помутнелась, Прокладывающий Путь для племени Шук’Арка. И ты забыл слова твоего отца и отца его отца и его отца и его отца. Забыл истории, которым мы учим своих детей, – Хранитель повернулся к Анетт и та тут же спрятала взгляд. – дабы они знали свои корни и видели кроны.

Иблим молчал.

Все молчали.

Один только старик говорил.

– Многие луны назад, два наших героя – Харум и Тулух, слуги и рабы в летающем городе Говорящих. Своими жизнями они проложили нам первые пути к будущему. Они выкрали Знание из каменных палат белых угнетателей и принесли его нам, сделав нас равными с Talesh – Говорящими. Так они стали первыми Прокладывающими Путь и первыми Говорящими с Природой. И с тех пор мы передаем это Знание всем, кто приходит к нам.

– Но к нам приходят люди нашей крови! – Аблим вышел вперед и встал перед стариком. – К нам приходят потомки тех, кто жил в рабстве на протяжении эпох! К нам приходят те, кто терпел пытки и унижения. К нам приходят люди, чья кожа того же цвета, что моя или твоя или любого человека около этого костра.

– Моя кожа? – старик сухо засмеялся. – Если я, в скором времени, не отправлюсь к Вечным Истокам, то скоро моя кожа станет куда белее, чем у Северного Ветра.

Хаджар понятия не имел, откуда старик знал, как его зовут, но в данный момент его это не очень-то и волновало.

– И все же…

– И все же, – Хранитель Прошлого перебил брата Аблима. – и все же, чем мы будем отличаться от Talesh, если мы, лиш из-за одного цвета кожи, откажем человеку, который проливал с нами и за нас кровь, в Знании? Чем мы будем отличаться от тех, кто угнетал нас на протяжении эпох? Разве забыли вы слова своих отцов и песни ваших матерей? Разве вы сошли с пути созерцания на путь власти и силы? Вы забыли что Природа, в равной степени, любит всех своих детей? Желтых, черных, коричневых, белых, красных – в её глазах мы все равны. Все мы её дети. Так учили Харум и Тулух, когда отдали свои жизни ради нас. И так живут наши племена в Зеленом Доме. Так будут жить наши дети. И так живем мы. И горе нашим племенам, если мы забудем об этом только потому, что у Северного Ветра кожа другого цвета.

Повисла тишина. Не мертвенная. А стыдливая.

Люди прятали глаза.

Смотрели себе на ноги, на кусты, на шатры, куда угодно, лишь бы не на старика.

– И все равно, Хранитель, – легкая усмешка отразилась на губах Аблима. –Он не проходил Посвящения. И, я не уверен, что ты найдешь хоть одного человека во всех племенах Зеленого Дома, кто согласиться отвести его к Горе Стихий!

В абсолютной тишине молнией сверкнул тихий, женский голос.

– Я соглашусь, – поднялась Анетт. – Я отведу Северного Ветра к Горе Стихий. Я скажу за него слово перед Перворожденными. Я покажу ему Вечные Истоки.

– Дочь, ты…

– Что же, – в который раз Хранитель перебил Иблима. – пока в наших племенах есть такие дочери, мы еще не обречены. Да будет так.

Глава 864

Странно, но сидя в шатре, абсолютно обнаженный, дожидаясь окончания подготовки церемонии Посвящения, Хаджар думал совершенно о других вещах.

Сидя на ворсистой шкуре (что приносило не самые приятные в жизни ощущения) в небольшом шатре, около столь же миниатюрного костерка, Хаджар размышлял не о вечном, а о насущном.

Черный Клинок внутри его души как раз закончил пожирать красный кристалл, оставшийся после смерти демона.

– Анализ, – отдал Хаджар мысленную команду.

[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. До следующего эволюционного этапа объекта “Черный Клинок” осталось 72.481%]

Значит, ядро демона Безымянной ступени дало мечу всего полтора процента “мощности”, в то время как до обретения Королевства подобное вещество привнесло бы, как минимум, все десять процентов.

Неужели Черный Клинок был настолько тесно связан с душой Хаджара, что изменения в нем самом несли изменения и в меч?

Если вдуматься, то подобное было настолько невероятным и сказочным, что нарушало все, что знал Хаджар о пути развития.

Вот только за последние восемь лет он столько раз встречался с тем, что опровергало учения Семи Империй о пути развития, что впору было волноваться на об исключениях из правил, а о самом правиле.

– Проклятье, – выругался Хаджар, когда стрелка волшебного компаса в очередной раз ответила полной безмятежностью.

Где бы ни были Эйнен и остальные, они все еще не могли активировать энергетический маяк. А без него, в джунглях Карнака, по размерам равных баронству Лидус, найти их не представлялось возможным.

Так что все, что оставалось Хаджару – терпеть то, как задницу щекотят ворсинки на меху и ждать начала Посвящения. Чему, кому, как и зачем – он понятия не имел.

После того, как Анетт вызвалась быть его проводником к Горе Стихий, лагерь племени Шук’Арка превратился в оживленный муравейник.

Хранитель Прошлого который, видимо, занимал какую-то уникальную позицию в иерархии власти чернокожих, мгновенно выделил один из шатров и приказал отвести туда Хаджара.

Последний даже не стал сопротивляться. Он не чувствовал угрозы от старика. Чутье, развитое за годы жизни в качестве уродца-раба подсказывало, что Хранителю просто любопытно, а еще немного скучно.

Несколько Охотников отвели Хаджара в шатер и сказали тому раздеться. Опять же – Хаджар спорить не стал. Сняв вещи, оставшись в чем мать родила, он так и сидел у костра.

О том, что происходило за пределами тканевых стен, Хаджар мог лишь догадываться по звукам, доносящимся до его ушей.

И то, что знакомый, легкий шаг вел столь же знакомый запах в его временные “владения” Хаджар понял заранее. Но стеснительности и, тем более, стыдливости он не испытывал. После всего, что пережил Хаджар, чураться собственной наготы было бы несусветной глупостью.

– У тебя широкие плечи, – Анетт, отодвинув бусинный водопад, заменявший дверь, вошла внутрь. – Одежды скрывали их и казалось, что у тебя тонкая кость.

Она обогнула Хаджара и встала напротив.

Как и сам Хаджар, чернокожая красавица была полностью обнажена. И все то, что раньше будоражило фантазию мужчины, теперь предстало перед ним в полной красоте.

Стоило признать, это был тот редкий случай, когда реальность оказалась лучше и заманчивее любых фантазий.

Широкие, мощные бедра переходящие в пышные, но не чрезмерно, ягодицы. Тонкая талия, на их фоне, казалась еще стройнее и заманчивей.

Две полоски мышцы вдоль впадины пупка, а сверху – крепкие, стоячие груди. Каждая размером с полтора кулака Хаджара.

В Даанатане лишь богатейшие из аристократок могли себе позволить специальные алхимические мази, которые бы сделали их груди такими же высокими и упругими.

На земле же лишь нож лучшего хирурга мог создать подобную роскошь. И, в редких случаях, поцелую самой природы.

Черные волосы Анетт, до этого всего собранные в мелкие косички, теперь пушистым покровом спускались по бедра, а яркие, синие глаза сверкали на фоне лица, цвета черненый меди.

Анетт была красива. Будто страстная ночь сошедшая на нежных влюбленных, еще не знающих, но вожделеющих объятья друг друга.

Видят Вечерние Звезды, тысячи мужчин ради одной ночи с таким произведением природного искусства были бы готовы продать Князю Демонов свою душу.

Тысячи… сотни тысяч… миллионы… но не Хаджар. Оценив девушку по достоинству, нисколько не стесняясь своей природной реакции на неё, он не сделал ни единого движения в сторону Анетт, а его сердце билось так же ровно и спокойно.

Чернокожая обворожительно, скосив взгляд в сторону мужского естества Хаджара, немного зарделась. Алый цвет на черных, пышущих жизнью и молодостью щеках, выглядел дурманяще привлекательно.

– Ты бы создал крепкое потомство, Хаджар Дархан, – прошептала она отводя взгляд в сторону.

Девственница – сразу определил Хаджар.

Но куда больше половой жизни Анетт его волновала миска белого цвета в её руках.

– Что это? – спросил Хаджар указывая на миску.

– Это? – не сразу сориентировалась девушка. Видимо происходящее было для неё пусть и не в новинку, но не самым рядовым событием. – Краска Шалгуш –её делают только Говорящие из волшебных пород дерева в час, когда звезды светят ярче всего.

Хаджар не ожидал такого подробного ответа, но, видимо, Анетт действительно нервничала.

– Расскажешь что будет происходить? – попросил Хаджар.

Анетт еще раз быстро мазнула взглядом по естеству Хаджара, и тому стоило огромных усилий не улыбнуться или как-то еще дать показать, что он заметил этот взгляд.

Когда же девушка опускалась рядом с ним на колени, он почувствовал абсолютно животный импульс повалить Анетт на спину, развернуть и с силой войти в неё с жадностью взявшись за то, что только попадется под руку.

И, как и любая женщина, Анетт почувствовала этот импульс Хаджара. Их взгляды пересеклись и оба замерли.

Хаджар понял, что если он поддастся животному инстинкту, то чернокожая красавица против не будет. Скорее – только за.

Но это было не подходящее время и не подходящая ситуация. Да и зверьми никто из них, все же и, возможно, к сожалению не был.

Всего доли секунды Анетт хватило, чтобы осознать, что ничего не произойдет. На миг в её ясных глазах промелькнул отблеск сожаления об упущенном.

Женщины…

– Я напишу на твоем теле древние символы этой краской. После чего, следуя моим указаниям, тебе нужно будет написать такие же и на моем. После этого мы отправимся на Гору Стихий, где ты попробуешь услышать имя своего природного “я”.

Кроме того, что им обоим нужно быть вымазаться в дурно пахнущей субстанции, Хаджар так ничего и не понял. Но решил не уточнять.

– А почему мы голые?

Брови Анетт слегка приподнялись в искреннем, неподдельном удивлении.

– Потому что краска должна быть написана на теле, а не на одежде, –пояснила она.

– Ах, ну да, точно, – согласился Хаджар.

– Ляг на спину, – тон Анетт прозвучал как неоспоримый приказ. Видимо сказывалась кровь Иблима.

Хаджар подчинился.

Анетт нависла над ним и начала свое мистическое действо. И, видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, все же человек – не более, чем животное, рожденное с крепким разумом.

Ибо тех усилий, что стоило Хаджару, чтобы не дать себе волю, он не применял с тех пор, как боролся с волей своего предка – первого из Дарханов.

Пальцы Анетт скользили по его телу, оставляя за собой символы и знаки, сути которых он не знал. Грудь, лицо, руки, ноги и, о демоны и бездны –даже мужское естество. Она коснулась всего его тела.

А затем, улегшись рядом, протянула ему миску.

– Следуй моим указаниям, – прошептала она. – И будь нежен.

В ярких глазах сверкала игривость сопряженная с типичной, девичьей насмешкой.

Глава 865

Когда все было готово, а Хаджар, едва не прокусивший губу от усердия (усердия не чтобы начертить узоры на бархатной коже Анетт, при этом проходясь от лица и до самых пяток, ) отодвинулся в сторону, в шатер вошел никто иной как Хранитель Прошлого.

– Хранитель, – Анетт собралась было вскочить на ноги, но не успела.

Старик отрицательно покачала головой и, кончиком посоха, слегка надавил на живот девушке. Та осталась лежать на спине.

Хаджар же понял, что ситуация, в которой Хранитель Прошлого племен Зеленого Дома участвует в данном ритуале не самая стандартная.

– Сегодня я произнесу священные слова, – старик, тяжело опираясь на посох, опустился напротив Хаджара и Анетт. Оказавшись по ту сторону от костра, он отвязал от цветастых одежд пояс с множеством мешочков и кармашков. – Когда мои слова закончатся, вы сможете ступить на путь к Горе Стихий.

– Да, Хранитель, – ответила Анетт.

Белая краска на её черной коже делала девушку лишь только еще более соблазнительной.

– Ты уже проходила Посвящение, Анетт, и знаешь что будет впереди.

– Да, Хранитель, – повторила красавица.

– Но на этот раз все может быть иначе. Северный Ветер не рожден в Зеленом Доме, он пришел сюда своей собственной дорогой. Другое солнце светило ему на пути, другие Перворожденные ждут его в своих полях. Его мир – отличный от нас.

– Но вы говорили…

– Я говорил, – видимо для Хранителя было в порядке вещей перебивать других людей. – что он такой же человек, как и любой из нас. И это так. Но так же как птица Дулук бывает разной породы, так же и люди – все мы одинаковы, но в то же время, волей Первозданных, абсолютно разные.

Услышав слово “Первозданные” Анетт осенила себя несколькими знаками. То же сделал и Хранитель Прошлого. Хаджар же просто лежал на спине и пытался понять хоть что-то из произнесенного под шатром.

– Теперь ты, Северный Ветер, – старик повернулся к Хаджару.

Они встретились взглядом и в отличии от остальных древних сущностей, в глазах старика плескалось вовсе не время, а… спокойствие. Спокойствие горы, которая пережила столько штормов, что перестала и вовсе их замечать.

– Когда вы с Анетт отправитесь к Горе Стихий, то будь готов к трем искушениям.

– Всего-лишь трем? – усмехнулся Хаджар. – Я не бахвалюсь, Хранитель, но я уже встречался с подобного рода испытаниями и искушениями.

– Я знаю, – внезапно кивнул старик. – Перья Белой Птицы в твоих волосах говорят мне о том, что ты встречался со свободным народом Желтой Травы.

– Вы знаете об орках? – удивился Хаджар.

– Когда-то представители их народа сражались с Talesh. Они называли белых Угнетателей осквернителями Знания и сподвижниками ложных Первозданных. Те же отвечали взаимностью. И война прекратилась лишь когда народ Желтой Травы ушел из этих земель далеко на восток и поселился там.

Чтобы потом исчезнуть из-за глупой мести одного юноши… Но это Хаджар оставил при себе.

– И, Северный Ветер, чтобы ты не испытал с народом Желтой Травы, это не сравниться с путем к Горе Стихий. Так что запомни мои слова – поддавшись, хоть раз, искушению, ты не сможешь забраться на Гору Стихий и навечно останешься блуждать в бескрайнем пространстве.

– Кстати, я не видел никакой горы в джунглях и…

Хаджар скосился на смеси в руках старика, затем на костер, а потом на волшебные знаки на своем теле и теле Анетт.

– Ох, прок…

Договорить Хаджар не успел. Хранитель что-то бросил в костер, а затем, качаясь в глубоком трансе, начал что-то петь. Его губы шевелились, в мире что-то менялось, пламя костра то застывало, то вздымалось к вершине шатра, но Хаджар не мог различить ни единого звука.

А затем что-то произошло. Что-то незримое, но стремительное. И когда Хаджар открыл глаза, то вокруг была ночь.

Светили звезды. Их созвездия были не похожи на те, что видел Хаджар ночами в Семи Империях и, конечно же, ни одно из них не было указано в старых звездных картах.

Под ступнями Хаджара приминалась мягкая трава. Вокруг поднимались деревья. Над кустами плясали светлячки. Большие и яркие, совсем как звезды.

Присмотревшись, Хаджар вдруг понял, что это действительно – звезды, а не светлячки. Но стоило ему потянуться хоть к одной, как они, оглашая окрестности звоном, отдаленно похожим на детский смех, исчезли где-то в густых зарослях джунглей.

Одновременно с этим, тропа под ногами Хаджара засияла ласковым, спокойным зеленоватым светом. Пульсируя, он стремился куда-то в северном направлении.

Проводив пульсар взглядом, Хаджар вдруг понял что там, во тьме, поднимается к небу гора, теряясь своим широким пиком где-то среди незнакомых звезд.

– Пойдем.

Рядом с ним стояла Анетт. Она выглядела как-то иначе. Нет, все та же молодая красавица еще не знавшая мужской ласки, но при этом она обладала большей статью, уверенностью и даже гордостью.

Будто из девушки превратилась в умудренную жизненным опытом, знающую цену себе и окружающим, женщину.

Знаки на её теле, нарисованные рукой Хаджара, светились раскаленным серебром. Они жгли глаза и Хаджар невольно отвернулся.

– Не стой, Хаджар. Иначе тебя заберет тьма, – её голос доносился как сквозь толщу воды, а мир вдруг начал затягивать туман едкого дыма. Пространство дрожало. Реальность подергивалась волной, которую можно увидеть, если смотреть на мир над племенем жаркого костра. – Бежим! Тьма наступает.

И Хаджар побежал следом за Анетт. В этом океане догоняющего их дыма, он мог ориентироваться лишь по тускнеющей светящейся тропе и по сверкающей серебром Анетт.

Она бежала по лесу так быстро и легко, что могла бы дать фору любому охотнику Долины Ручьев. Хаджар старался не отставать, но если Анетт была штормом, сорвавшимся в яростный полет, то Хаджар – весенним бризом, ерошащим волосы моряку.

– Постой, – попытался прокричать Хаджар, но с его губ сорвался лишь едва слышимый шепот.

Хаджар приложил усилий, но вдруг понял, что почти не может сойти с места. Тропа под его ногами стала мягкой и вязкой, как болото, в котором он недавно сражался с Демонами.

– Постой. Анетт. Погоди…

Хаджар потянулся к серебряному свету, но Анет уже исчезла во тьме. А потом он вдруг провалился куда-то вниз. Он падал во тьму, а над ним, как за стеклом, остался темный лес. Анет, вернувшаяся к тому месту, где он стоял только что, била кулаком по стеклу-земле и что-то кричала.

Хаджар не слышал.

Он только падал и падал. Все глубже и глубже во мрак.

Пока таинственный лес над его головой не превратился в сверкающую точку –звезду. А к ней не добавилось еще сотня тысяч таких же.

Он лежал на знакомой ему кровати в, столь же, знакомом помещении. Это была больница на холме, под которым раскинулись огни сияющего города. А за один из огней, горящих в доме, он и принял свет таинственного леса.

– Я ведь уже говорил, что мне доводилось терпеть подобное, – вздохнул Хаджар.

Ему показалось, что он сказал это вслух, но, услышав механический голос доносящийся из колонки ноутбука, напрягся.

– Что, все действительно так плохо?

Хаджар вздрогнул.

– “Не может быть”, – подумал он.

В углу его палаты, на круглом стульчике, сидела девушка. На её коленях покоилась база акустической гитары, а сама она перебирала пальцами струны.

Глава 866

Её звали Елена. Человек, который забрал его из детского дома и привез в эту больницу, именно он и привел эту девушку. Но об этом Хаджар узнает позже.

Сейчас же он смотрел на черные волосы Елены, на то как тонкими пальцами она перебирала струны гитары. Как нежно извлекала теплые, приятные звуки музыки. Стройной, как её тело и переливчатой, как её голос.

Она пела.

Пела так, как умели не многие.

Хаджар впервые услышал её выступление на радиостанции. Ночной эфир в самое непопулярное время. Программа, которая делалась только для геймеров –людей, которые жили по непонятному для Хаджара расписанию.

И она пела для них. Песни, которые, люди такого типа может и понимали, но не принимали.

Ведущие над ней даже посмеивались по этому поводу. Что девушка с такой внешностью должна была пиарить себя на телевидении, а не на радио.

А Елена отшучивалась, что для того, чтобы попасть на радио, ей нужно терпеть изнасилование своих ушей, а на телевидение – чего-то другого.

Она была красива. Настолько, что Хаджар, когда увидел её у себя в палате, впервые в жизни пожалел, что он не может дотронуться до овала её лица, запустить пальцы во вьющиеся, длинные, густые волосы.

Не может заглянуть внутрь томных, зеленых глаз.

Но он мог писать с ней треки. Один, второй, третий. Электронная музыка с живым голосом не была чем-то новым для мира, но то, что они делали с Еленой, взрывало чарты.

За неполных полгода она превратилась в звезду мирового масштаба. Концерты, турне, участие в съемках вечерних шоу, первая роль в каком-то замшелом Голливудском фильме, но даже этому она была безмерно рада.

Шутила, что теперь не ей придется терпеть домогательства, а тем, кто принесет ей не тот кофе.

Кофе Елена, кстати, терпеть не могла. Предпочитала ему клубничный, крепкий чай.

Сперва она проводила с ним каждый вечер.

Приходила, играла на гитаре и терпела его молчаливое согласие с тем, что он никак не моет повлиять на её присутствие.

Встать и выгнать её он никак не мог. Да чего уж там – даже левой рукой шевелить был не в состоянии – только правой. Какое там встать.

А она веселилась, шутила, приносила ему еду и напитки, слушала музыку и играла свою.

День за днем действовала ему на нервы. А потом, вдруг, не пришла.

Первый час он был рад, второй находился в растерянности, а на третий понял, что должен её найти. Он использовал всю мощь социальных сетей, чтобы выяснить, что она даже не уходила из больницы.

Так устала, что выйдя в коридор, села на стулья для “ожидающих” и уснула.

Тогда он написал для неё первую песню.

Через месяц он стала хитом в нескольких крупнейших мировых чартах.

Потом был клип.

Разумеется, в нем участвовала лишь Елена, а вместо Хаджара привычный образ человека с ноутбуком вместо головы.

Её стали узнавать на улицах, присылать цветы и прочее.

– Не ревнуй, – говорила она и насмешливо, но добро добавляла. – Призрак больницы.

Она, как и он, любила мюзикл “Призрак Оперы”.

И в тот день, когда все приключилось, они должна были пойти на него вместе.

– Мне кажется, ты здесь засиделся, – ворвалась она как-то раз в его палату.

Ка и всегда – сверкая ярче полуденного солнца, с улыбкой белее снегов на Эльбрусе, и с харизмой звезды мирового масштаба. Всегда яркая, всегда отзывчивая, добрая и радушная. Она была тем человеком, к которому остальные тянулись в попытке урвать хоть немного света, чтобы заполнить свою пустоту.

А она, перед каждым, выстраивала высокую стену отрицания, потому что весь её свет струился лишь в его, бездонную, жадную, ужасную бездну души.

– Как ты себе представляешь, чтобы мы поехали куда-то вместе? – компьютер не умел демонстрировать голосом сарказм, но Хаджару, тогда, хватало и этого.

– Точно так же, как посещал всякие мероприятия Стивен Хокинг! На электрическом кресле! Будешь как этот, ну, лысый из Икс-менов.

– Профессор-Икс, – напомнил он.

– Вот, точно! – Елена вздернула палец к белоснежному потолку и засмеялась.

– У нас в городе, да и в стране, этот мюзикл не показывают.

– А ты летал на самолетах?

– Самолетах? Я и на машине то два раза в жизни ездил. Один – в реанимацию. Второй – сюда.

– Мда, – Елена сделала вид, что задумалась. – Ну, благо, у самолетов есть такие волшебные штуки, знаешь, чтобы внутрь попадать. Называются трапы.

– Я знаю, что это такое.

– Тогда решено! Через две недели на Бродвее состоится показ Призрака Оперы. Мы с тобой сядем в чартер и, двенадцать часов, и мы уже на той стороне атлантике. Ты ведь не бывал в Нью-Йорке.

– Конечно же бывал. Каждый день посещаю. Сразу после того, как слетаю на важную встречу в Лондон и Гон-Конг. Иногда я бываю в этих городах одновременно.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты вообще не умеешь быть саркастичным?

– Что-что? Кажется, звезда однодневка что-то говорит. Лучше бы поработала над своим перебором. Ты в бочку не попадешь.

– Это такой намек на то, что я толстая? – Елена, смеясь, кружилась на каблуках. Её фигуре могли позавидовать многие из звезд Инстаграмма.

– Понятия не имею, – отвечал механический голос. – Может именно потому, что ты такая жирная, ты и не попадаешь в ноты. Я тут слышал в Японии сделали био-кибернитеческий ручной протез. Поставь себе – глядишь играть лучше станешь.

– А откуда ты о нем слышал? Что ты собрался делать с этой механический рукой, извращенец?!

– Эй, я совсем другое имел ввиду!

– Я должна срочно всем рассказать, что ты извращенец! – Елена достала свой смартфон. – Это будет сенсация.

– Ой, да делай что хочешь, жирная корова!

Вновь засмеявшись, она показала ему свой Твитер.

– Что, все действительно так плохо? – спросила она.

В вечернем платье, с гитарой в руках и электрическим креслом рядом.

– Ну давай, а то мы опаздываем.

Она, несмотря на макияж, укладку волос, высокий каблук и платье, стоимостью как некоторые машины, помогла ему забраться в электрическое кресло. Джойстик вместо ног, планшет с колонками вместо языка.

Он был одет в смокинг. На худом, сморщенном, атрофированном теле он выглядел как мешковина на пугале.

– Я хочу на вертолетную площадку, – сказал тогда он.

– Серьезно? Прямо сейчас?

– Пожалуйста. Я так давно не видел неба…

– Ну хорошо, – и вместе с Еленой, покинув ненавистную палату, он отправился по коридору больницы. Затем лифт, лестничный пандус предназначенный для каталог и, наконец, вертолетная площадка.

Порыв ветра разметал его волосы. Круглая металлическая площадка эхом отдавалась под колесами кресла. Яркие огни сверкали по периметру, а над головой сияли звезды.

Где-то там, у подножия холма, раскинулся город у гранитных берегов черной реки. Всадник из меди указывал путь и купола храмов поднимались над старыми, таинственными улицами.

Он любил и ненавидел этот город.

Регулируя джойстик, он подъехал к самому краю платформы. Под ним раскинулся океан тьмы и огней. Две сотни метров, не меньше, обещали ему свободу полета, а затем вспышку боли и забытье.

– Эй, ты чего?

Елена, ступая осторожно, будто пава, подошла к нему. Она придерживала руками прическу и смотрела на огни города.

– Красиво, правда? – спросила она.

Он промолчал.

Если бы он мог плакать, то, наверное, плакал бы.

– Знаешь, я давно хотела тебе сказать, – она заглянула ему в глаза. Такая чистая, такая светлая, такая прекрасная. Совсем как город у подножия холма. – Я тебя люблю.

Такая лживая, такая грязная, такая жадная до света. Совсем как город у подножия холма.

– И мне не важно, что скажут люди, мне не важно какие проблему будут ждать нас впереди, я хочу быть с тобой, – она улыбнулась своей привычной, пластмассовой улыбкой, в которой правды было даже меньше, чем в лабиринте кривых зеркал. Хотя, возможно, именно там и осталась вся правда этого мира.

– Во внутреннем кармане, – отчитался механический голос.

– Неужели… – Елена, роняя актерский слезы… боже, как же хороша она будет на экране кинотеатров… достала конверт.

Он, не дожидаясь, пока она его откроет, развернул кресло и направился обратно к лифту.

Она его развернула.

Ветер заглушил такой банальный и простой выкрик:

– “Ты все не так понял!”

Там, в конверте, лежали фотографии её и человека, который привел Хаджара в эту больницу. А еще фотографии с другими мужчинами. Главами записывающих студий, лейблов, корпораций, известными актерами, спортсменами и музыкантами.

Их было много.

И, кто бы их не прислал, Хаджар был ему благодарен.

– Северный Ветер! – донеслось сквозь мглу. – Северный Ветер!

Хаджар открыл глаза. Стоя на сияющей зеленым светом тропе, он, прислонившись к дереву, тяжело дышал.

Анетт, сияя серебром, тянула его в сторону высокой горы.

– Поторопись, Хаджар!

– Да, сейчас, – прохрипел он. – Иди вперед. Я догоню.

Анетт постояла недолго, а затем побежала дальше.

Хаджар сделал шаг и едва не упал.

Было больно.

Машинально схватившись за грудь, он отнял ладонь и посмотрел на неё.

Вся в крови.

В крови от открывшейся старой, уже даже позабытой, душевной раны.

Вытер ладонь о ствол дерева, Хаджар посмотрел на темную гору.

Глава 867

Хаджар бежал следом. Листья кустов резали ему ноги, но вместо крови на светящуюся дорогу проливались воспоминания о прошлом Хаджара. И чем больше их впитывала тропа среди мистичных, вечно изменчивых джунглей, тем сложнее Хаджару было сделать следующий шаг.

– Не оборачивайся, Хаджар, – кричала бегущая впереди Анетт.

Символы на её теле сверкали все тусклее. Гора, за прошедшее время, меру которому Хаджар не мог определить, приблизилась лишь немногим больше, чем прежде.

Душевная рана, открывшаяся после “первого искушения”, тянула Хаджара вся ниже к земле. Воспоминания, сочившиеся из неё алой кровью, не давала ему свободно вздохнуть.

– Не поддавайся тьме, Хаджар! – кричала Анет.

Её смутный, сверкающий серебром силуэт терялся где-то в листве. Джунгли обступали Хадажра все плотнее. Лианы крепкими путами оплетали его руки и каждый раз ему приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы прорваться сквозь их преграду.

Он потянулся внутрь души, чтобы призвать Черный Клинок, но обнаружил там лишь пустоту. А в следующий миг он уже вновь падал сквозь тропу джунглей.

Анетт на этот раз не стучала кулаком сквозь землю, пытаясь пробиться к нему. Лишь что-то показывала и беззвучно открывала рот. Наверное, что-то говорила.

Вновь превратившись в далекую звезду, джунгли сверкнули в последний раз, чтобы оказаться тлеющей сигаретой.

– Я не хотела тебя этим беспокоить, – прошептала она.

Лил дождь. Промозглый, резкий, колючий до невозможности, забирающийся под одежду и холодными “пальцами” щиплющий кожу.

Такой дождь никто не любил, но в этом городе он шел куда чаще, чем светило солнце.

Хаджар его обожал.

Любил смотреть на то, как стекают капли по стеклу окна в палате. Часто, даже слишком часто, он устраивал гонки между двумя каплями и сильно огорчался, когда побеждала та, на которую он не ставил.

А еще он его любил, потому что такой дождь напоминал ему, что он еще, несмотря на все свои проблемы, живой. Дышащий. Испытывающий чувства.

Когда выдавалась возможность напрячь санитара, чтобы тот вывел его на балкон, он долго “трогал” дождь, пытаясь, наверное, дотянуться до чего-то особенного.

– Правда, прости… это было жутко глупо, – сигарета, сверкая тлеющим огоньком, улетела куда-то в сторону огней пока еще не заснувшего города. Её алый свет исчез среди стоп-сигналов бегущих по автостраде машин.

Елена держала в руках те фотографии, что ему прислали на почту. А рядом с ними сиял экран её смартфона. На нем, вереницей, прочитывались десятки смсок с угрозами шантажа.

– Глупо было не сказать, – ответил он.

Поверить в то, что все эти фотографии не более, чем невероятно умелая подделка было легко. Так же легко, как обмануться любой иллюзией, когда и сам желаешь, чтобы ложь и правда поменялись местами.

Тем более легко это было сделать, когда Елена показала из каких именно фотографий были слеплены коллажи.

Что же, он всегда подозревал, что меценат, упрятавший его в уэту больницу, имеет особые постельные предпочтения. Но, тем не менее, даже несколько фотографий, которые показала Елена, могли бы разрушить карьеру этого честолюбивца.

Впрочем, как и многие другие…

– И во-сколько тебе обошлись эти фото? – задал вопрос скрипящий, механический голос.

Елена улыбнулась. Но фоне начавшегося дождя её слезы выглядели заблудившимися каплями. Каплями, которым было не дозволено стекать по столь прекрасному лицу.

– Ты не захочешь этого знать, – покачала она головой.

Внезапно его пронзило воспоминание. Воспоминание о том, как Елена, недавно, попросила посоветовать какого-нибудь не очень языкастого продажника.

Он спросил зачем, а она отшутилась. Но с тех пор приезжала к нему в больницу не на своем любимом белом коне, а на такси.

– Твой Ройс…

– Заработаю на еще один, – отмахнулся Елена.

– Детективы, нынче, такие дорогие?

– Вообще – не очень, – её смех сквозь слезы звучал даже приятней, чем обычный. – Но когда нанимаешь семнадцать детективных фирм, то влетаешь в копейку.

– Семнадцать… рассказала бы – я бы добавил со своей стороны еще три.

– Целых три? – Елена картинно прижала ладонь к сердцу. – Тебе не занимать щедрости, …

Его имя заглушил рев летящего к больнице вертолета. Кажется, везли какую-то очень важную персону. При этом внизу, в глухой пробке на съезде с кольца, стояло сразу три реанимационных кареты.

В этом мире деньги были силой.

Это понимал даже он – калека, который не был способен контролировать собственное тело и чьи слюни утекали через специальную трубку, заведенную за ухо и спрятанную под длинными волосами.

– Нам, наверное, нужно уходить отсюда, – Елена, заправляя выбившуюся прядь, смотрела на приближающего огромного, белого, с красным крестом, железного шмеля.

Её платье промокло и прилипло к телу, подчеркивая линии идеальной фигуры. Стройные ноги, подчеркнутые высокими шпильками, облегало полотно платья с двумя вырезами по самые бедра.

Ветер крепчал и он успел заметить краем глаза, что она была в черном, самом эротичном белье, которое он когда-либо видел.

Хотя, женское белье, которое он видел собственными глазами, ограничивалось грязными тряпками, которые медсестры забирали от вновь прибывших ВИП-клиентов.

В основном – дочерей и жен каких-нибудь успешных личностей, которых откачивали от наркоты, алкоголя или попытки суицида.

Причем последнее – чаще всего.

– Наверное, – ответил все тот же механический голос.

Они развернулись и вместе покинули вертолетную площадку. Попав в бетонный кубик выхода на крышу, в то время пока он ставил коляску на механический пандус, она выжимала копну длинных, черных волос.

Елена никогда их не красила. Ей было и не нужно. Может шутка природы, а может новый виток эволюции – как никак, середина двадцать первого века на дворе, но её волосы были чернее нефти.

Открылись прозрачные двери лифта. Из какого-то невероятно технологичного материала, они подключались к каталкам и превращались в два огромных монитора, отображавших разные жизне-показатели.

Но сейчас они выглядели просто как два серых полотна. Таких же серых, как и пространство над городом. И тот факт, что в них отражалась пара промокших до нитки фигур, казалась ему чем-то метафоричным и лиричным.

Они стояли в неловком молчании. А обычно радостная, маленькая, зажженная звездочка Елена, наматывала мокрые волосы на кулак и старательно выжимала из них воду.

Но было видно, что занята она этим только для того, чтобы не разговаривать.

И, может быть, все, что он мог контролировать в своей жизни, зависящей от дорогостоящих препаратов и аппаратов – лишь одна рука, но это не делало его трусом.

Нет, никто и никогда не назвал бы его трусом.

– То, что ты сказала на крыше…

– Давай сходим на улицу! – нарочито громко, с широкой улыбкой на лице, выкрикнула Елена.

Она всегда так делала, когда хотела перебить его машинную озвучку. Ведь текст, набранный на клавиатуре, это не человек – он не замолкает, когда его перебиваешь.

– На улицу? – переспросил он, но было уже поздно.

Когда открылись двери лифта, Елена оказалась за его спиной и, нагло отключив передаточный механизм, толкнула кресло к центральному лифту и, сколько бы он не матерился и не размахивал рукой, через несколько минут, сбежав от толпы санитаров и двух врачей, пытавшихся заблокировать их в холле, они оказались на улице.

Глава 868

Когда в последний раз он оказывался за пределами больничной палаты? Раньше самым дальним его путешествием было расстояние от палаты до гидромассажного отсека, расположенного на другом конце этажа.

Ни на какие другие процедуры он никогда не соглашался. Даже когда чертов меценат привозил ему со всех концов планеты самых именитых врачей, занимавшихся реабилитацией, он просто действовал им на нервы.

Даже те, кто заранее убеждал, что готов к любым нервным срывам, в итоге сдавались и, порой, даже платили неустойку.

Что же, возможно именно ради этой неустойки их и приглашали…

А насчет гидромассажа… нет, он вовсе не питал глупых иллюзий или надежд, но в том помещении играло радио, а сама архитектура создавала невероятную акустику.

Один из подкупленных медбратов специально включал зал для него одного и только по ночам. Именно там он впервые и услышал Елену.

Девушку, которая в данный момент шла рядом с ним по пустынной мостовой. По левую руку плескалась черная, холодная река. Запертая в столь же холодные объятья гранитных набережных, она пересекала весь город, но так и не превратила его во вторую Венецию – как и задумывал основатель северного города.

Они шли в сторону основного и самого известного проспекта города.

Елена, что-то без устали щебеча, забавно чеканила шаг. Кажется, она рассказывала ему про парады или чей-то клип, потому как, согнув локти, умилительно размахивала руками и пыталась маршировать.

Учитывая, что она была одета в дорогущее платье и высокие шпильки, выглядело это несколько сюрреалистично.

Она смеялась, порой выкрикивала что-то, корчила забавные рожицы.

Шел дождь.

Промозглый и холодный.

Он его любил.

Любил так, как мало что в этой жизни. Но в данный момент, любуясь словно светящимися в темноте, зелеными глазами Елены, он страстно желал, чтобы дождь прекратился.

Чтобы закрылись небесные шлюзы, чтобы выглянула луна. Расплавленным серебром засверкали лужи на мостовой, чтобы старинные дома, дворцы и храмы, ослепительно сияли в тихий, ночной час.

В отличии от южной столицы необъятной страны, этот город, все же, порой засыпал. И сейчас, в четвертом часу ночи, сложно было встретить даже бродячего пса, не то, что другого прохожего.

– Боже, ты самый классный собеседник на планете! – воскликнула Елена, чем привела его обратно в чувства.

Он, наверное, вздрогнул бы всем телом от неожиданности, а так лишь смазано пролетел пальцами по клавиатуре.

– Аамроилот, – произнес механическим голос.

– Это ты название для следующего трека придумал, молчун? – несмотря на дождь, Елена не выглядела намокшим полотном художника импрессиониста.

Косметикой она пользовалась лишь лучших брендов, наверняка чем-то водостойким, да и наносила её по-минимуму. Природа щедро наградила нынешнюю звезду всеми качествами, о которых остальные могли только мечтать… разглядывая ценники у хирургов.

В середине двадцать первого века пластическая хирургия добилась тех высот, когда каждый, обладая нужным количеством средств, мог создать себе такой внешний облик, о котором мечтал.

– Нет, ты вообще будешь со мной разговаривать или свежий воздух в голову ударил? – вновь засмеялась Елена.

На этот раз не сквозь слезы, а как всегда – открыто и зажигательно.

– Ты красива, – прощелкал динамик – на технику, в отличии от косметики, вода влияла не самым лучшим образом.

Смех сразу стих. Елена отвернулась и посмотрела куда-то в сторону широкого проспекта. Несколько одиноких машин, ограждение вокруг собора, пара сонных студентов, заснувших на лавке – неподалеку находился университет, некогда выпускавший учителей.

– И как только ты не стал бабником… – прошептала Елена.

– Ну не знаю, – на экране, прикрепленном к креслу, появился смайлик пожимающий плечами. – может это потому, что я двигаю только одной рукой.

– Пока у мужика есть хоть один палец, он не импотент, – наставительно произнесла Елена.

– Извращенка… твоей музыке место в порнофильмах, а не в хит-парадах.

– Если бы я сочиняла для порно, то, поверь мне – это было бы лучшее порно в мире!

– Погоди, меня сейчас снесет на проезжую часть от твоего раздувающегося эго.

– Оно и к лучшему, – показала язык Елена. – может кто-нибудь из водителей поправит твое перекосившееся лицо.

Очередная секундная тишина, а затем взрыв смеха со стороны Елены. У него же это выглядело только как паралитическое подергивание уголков губ и стук кулака о подлокотник.

Так они, представляя из себя весьма жуткую картину, и заливались.

Лил дождь.

Её платье превратилось в какое-то полное непотребство выброшенной из ночного клуба тусовщицы, а его смокинг, висевший тряпьем, в целом… никак и не изменился.

Один комментарий на эту тему и они вновь умирали от дружного гогота.

– Как же хорошо, – Елена закрыла глаза и подставила лицо потокам дождя.

Падали ей на веки, стекали по щекам, а затем сбегали ниже по волосам, которые они только недавно так отчаянно пыталась просушить.

Она улыбалась. Ярко и без всякого стеснения.

Она плакала. Так горько, что он был готов отдать все что угодно только за то, чтобы суметь подняться с этого проклятого кресла.

Собрав всю волю в кулак, он направил её в ноги, но те отказывались сделать хотя бы один шаг вперед. Даже дернуться. Даже просто заныть фантомной болью, как это порой бывало.

Он представлял себе, как поднимется. Как подойдет к ней. Обнимет со спины, заключит в объятья, прижмет и прошепчет на ухо три самых важных слова.

Нет-нет. Вовсе не “я тебя люблю”. Это слишком пошло и избито.

Нет, у мужчины, если он действительно был мужчиной, а не мальчиком, не знавшим пыли извилистых жизненных троп, были совсем другие три слова.

“Все будет хорошо”. “Ты будешь счастлива”. “От всего сберегу”. “Никому не отдам”.

То, что в последствии назовут ложными обещаниями, чего будут боятся как огня, потому что именно эти и многие другие три слова, а не пылкое и юношеское “я тебя люблю”, служили мостами даже через самые широкие пропасти.

И он это знал.

Он все это знал.

Он знал, как прошелся бы губами по каждой соленой дорожке, оставшейся на ей горячих, даже под таким холодным дождем, щеках. Он знал, как зарылся бы лицом в душистые, пахнущие весной, волосы. Как крепко держал бы её чуть выше живота и не давал даже шелохнуться.

И все бы это он делал молча.

Потому что важнее трех слов, всегда и для всех, это тепло. Тепло другого человека. Который не словом, а действием говорит – “все хорошо, я тут, все в порядке, поплачь, но не бойся я упасть. Я здесь – я тебя удержу”.

– Я тебя удержу! – хотел закричать он, но рука так и застыла над клавиатурой.

Слюни текли по трубке, исчезая за спиной. Ноги, сложенные кривой загогулиной покоились в специальных металлических пазах. Скрюченная шея, вывихнутая челюсть, впалые глазницы, мешки под глазами, выпирающие надбровные дуги.

Несимметричный торс с округлой, вогнутой дугой, грудиной.

В мире, где толпы людей боролись за свободы – против “лукизма”, против “сексизма”, за одинаковые туалеты для обоих полов, за еще какой-то бред, отрицающий законы природы, на него старались не смотреть.

Среди равноправных лицемеров, ищущих глубину внутреннего мира, его –чудовище, оставили в белом замке больничной палаты.

Догнивать свой пустой век, который он пытался наполнить музыкой, но с каждым днем проигрывал очередную битву в борьбе с растущей в душе бездной.

– Прости, – Елена утерла слезы и, собравшись, встряхнула плечами. – А давай сходим выпьем?

– Тебе мало дождя?

– Я серьезно! Ты бывал в баре? Хотя, кого я спрашиваю. Вы, затворники, по барам не ходите.

И, смеясь, она направилась вниз по проспекту. Он поехал следом за ней.

Глава 869

Хаджар схватился за единственное, что могло помочь ему не утонуть в этих воспоминаниях.

Протянутая рука, сияющая расплавленным серебром. Почти как лужи на мостовых в каменном центре города, отказывающимся сдаваться терзающим небо башням из хрома и стекла.

– Не сдавайся, Северный Ветер! – голос Анетт был практически не слышен.

Его заглушал шум дождя.

Высокое Небо, он ненавидел дождь.

Почему все, что случалось плохого в его жизни, должно было быть связано именно с дождем.

Проклятье…

Это так банально.

Дождь…

Почему не извержение вулкана, почему не ураган, на худой конец – даже простой ясный, солнечный день. Но нет, все происходило под ритм барабанящих капель дождя.

Такое впечатление, будто у того, кто писал его судьбу, были проблемы с фантазией. Или же, наоборот, слишком дурное и странное чувство юмора.

– Не сдавайся, Хаджар! Борись со своей тьмой! Иначе ты никогда не сможешь выйти к свету!

Реальность перед глазами Хаджара плыла. Так, как если бы он лежал на воде на спине, и, иногда, влага попадала бы ему на глаза.

– Поднимайся, здоровяк! – чернокожая красавица, взвалив Хаджара на плечо, потянула его вверх. – Если не пойдешь сам, я донесу тебя до Горы! И пусть тебе перед Перворожденным будет совестно, что тебя тащила на себе женщина!

Вместе они пошли сквозь утопающие под дождем джунгли. Острые листья продолжали резать ноги Хаджара. И воспоминания проливались на светящуюся зеленым тропу.

Рана на сердце Хаджара, старый шрам, который он заставил себя забыть, открылся еще шире. И только теперь, глядя на то, как “кровь” заливала его тело, он понял смысл волшебных знаков, которые на нем чертили.

Они обрамляли каждую из душевных ран, каждый шрам на поверхности его “я”, который он получил за годы странствий.

Они скрепляли их, стягивали лучше, чем корабельные канаты. Но не могли сдержать тот, что был самым уродливым и большим.

И именно его, впившись когтями, вскрыло это жуткое место.

– Шевелись же ты, белокожий! – рычала Анет.

Она тянула его за собой.

Все дальше и глубже в джунгли.

Хаджар, еле переставляя ноги, смотрел на капли влаги на листьях. Он вглядывался в лужи крови. И, не видя в них своего отражения, находил лишь сцены из прошлого. Прошлого, которое, вместе с болью, выливалось из него.

– Елена… – прошептал Хаджар.

Он споткнулся и в третий раз упал на землю.

– Испытание… – он моргнул. Они стояли под навесом, прикрывавшим лестницу в очередной подвальный бар. Он слышал, таких было много на этой улице города. Довольно иронично, учитывая её “думающее” название. – О чем ты говоришь?

О чем он говорил?

Учитывая, что ему показалось, будто он увидел в неоновом свете вывески сияющие волшебном светом джунгли, то… в лучшем случае, он начал постепенно сходить с ума.

Говорят, так происходит с альпинистами в горах – из-за перепада давления и разряженности воздуха. Может существует и обратный эффект, когда годами живешь на высоком холме, на девятом этаже больницы, да еще и не выходишь из помещения?

Пальцы молниеносно пролетели по клавиатуре и:

– Не знаю, – ответил механический голос.

– Не знает он… – все так же театрально вздохнула Елена. – если для тебя мое присутствие это настоящее испытание, то как же мы будем смотреть Призрака Оперы?

– Понятия не имею, – пожал плечами анимированные смайлик. – я сделаю вид, что пришел не с тобой.

– Тебе придется очень постараться, чтобы сделать вид, – Елена выделила последние слова. – что ты куда-то там пришел, – на последнем она засмеялась.

Кто-то со стороны счел бы её самым жестоким человеком на свете, но он лишь пару раз стукнул кулаком по подлокотнику – так выражался его смех.

За годы неизлечимой травмы он привык к самым разным формам отношения к себе. До “почтения на расстоянии” от фанатов – наверное, он был единственной звездой мирового масштаба, к которому никогда не пытались проникнуть поклонники или папарацци.

До “ненависти на расстоянии” – даже в середине двадцать первого века еще оставались недовольные жизнью личности. Такие, зачастую, почему-то, становились радикальными националистами, что, в большинстве случаев, приравнивалось к спартанскому фашизму.

Ему не раз предлагали покончить жизнь самоубийством и прочее.

Но если это были лишь две крайности, то середину – самое распространенное явление, составляли “сочувствующие”. Они его жалели. И именно от этой жалости он, чудовище, и прятался в своем белоснежном замке.

А потом ворвалась она – Елена. Человек, который его никогда не жалел. Часто на него злилась. Ругалась. Подшучивала. Смеялась вместе с ним. Что-то рассказывала. Сочиняла музыку. Заботилась о нем, но зная определенную грань, меру.

Ураган в его маленькой, налаженной, катящейся по наклонной, жизни. Или в подобии этой самой жизни.

Трудно определить.

– Что это за бал? – спросил смайлик.

– Понятия не имею, – не задумываясь ответила Елена. – Никогда его здесь прежде не видела.

Они стояли под яркой вывеской с которой струился красный, неоновый свет. Несколько лент свисались всего в две буквы “DH”. Слева от D стояла девушка, с ангельскими крыльями, а справа – парень с хвостом черта и трезубцем.

Они смотрели друг на друга через эти две буквы.

– Бар “DH”… – летели пальцы по клавиатуре. – никогда о таком не слышал.

– Здесь много таких, – Елена первой отправилась вниз по лестнице. –постоянно закрываются одни и открываются другие. Порой – всего на неделю или на две.

– А ты откуда знаешь?

Странно, но у маленького подвального бара имелся механический пандус –площадка на рельсах, которая спускалась по нажатию кнопки.

Именно благодаря ей он смог спуститься следом за Еленой.

– Девушке надо как-то себя обеспечивать, … – мимо пролетела машина из опущенных окон которой на всю улицу орал последний их совместный трек.

– Выбор одобряю! – закричала Елена вслед водителю. – Но ты все равно мудак!

Из окна исчезающего немецкого спорт-кара высунулся средний палец. Интересно, знал ли водитель кому его показывает? Наверное – нет.

– О чем я… ах, да – я работала в таких. Выступала по вечерам. Прибыль делили с баром.

– Я думал, ты работала в баре Булгаков.

– Да, – кивнула Елена и толкнула входную дверь, оформленную в стиле салуна дикого запада. – Но потом туда пришла Лана – её исполнение больше нравилось публики.

– Идиоты…

– Ну, голос у неё действительно был мощнее… Хотя – сейчас уже не важно.

– Ну да – ты ведь теперь звезда.

– Я не об этом, – засмеялась Елена. – бар закрыли.

Пройдя через узкий, тесный тамбур, они оказались в помещении бара. Странно, но Хаджару показалось, будто он уже здесь бывал. Во всяком случае, ему все казалось знакомым, чего просто по определению быть не могло.

– Вон, смотри, свободный столик, – Елена указала на стоящий впритык к барной стойке, круглый столик для двоих.

Он поехал следом за ней, уже жалея, что согласился на эту авантюру.

Глава 870

Барной карты на столике не лежало, вместо неё покоилась пирамидная табличка с надписью: “Пожалуйста, подождите пока к вам подойдет официант.”

А с обратно стороны: “Если он к вам не подошел, то и вы не подошли нашему бару. Давайте расстанемся друзьями”

Толи это был худший маркетинговый ход в мире, толи… лучший. Он пока не определился.

– Позволь девушке отлучиться в дамскую комнату, – улыбнулась Елена и, оставив клатч с телефоном на столике, направилась в сторону уборной.

Он не возражал. Может быть и хотел попросить её остаться, но не стал. Он не был трусом и мог посидеть один в незнакомой обстановке.

Ведь не был же…

Вообще, обстановка бара, несмотря на агрессивную цветовую палитру в виде красного цвета, была весьма приятной.

У дальней стены, на небольшой сцене, стояли музыкальные инструменты. Заплатанная, сотню раз чиненная, простая акустическая гитара с табличкой “Малышка”.

Рояль – тоже старый и обшарпанный, который, судя по всему, не раз перевозили и роняли. Наверное этот старичок мог рассказать пару тройку интересных историй из своего прошлого.

На нем, в кейсе, лежала скрипка. Из трех местных аксакалов она была самой старой.

Все остальное оборудование было как с иголочки. Бас, две “электрухи”, ударная установка, пара усилителей и простенькие колонки.

Бар был небольшим и для хорошего звука иного и не требовалось.

Кстати, что удивительно, несмотря на поздний час, народа в баре было достаточно приличное количество. У стена, за угловым столиком, на длинных диванчиках собралась целая компания. В центре сидели юноша и девушка.

– Тим! – крикнул кто-то из-за столика. – А можно я пойду шафером?

– Так, нет Ройс, эту позицию ты задолжал мне, – засмеялся кто-то другой.

Парень же только глупо улыбался и смотрел в глаза своей спутницы.

– Шумят, они.

– Да ладно тебе, Проныра, – намного ближе к сцене оказалась еще одна компания. Их было даже больше, чем занятых обсуждением свадьбы.

Среди них, что еще сильнее удивляло, оказалась иностранка. Медная кожа, вьющиеся черные волосы – она явно была уроженкой латинской америки.

– Мы вообще сыграем сегодня или нет? – возмущалась девушка из их компании. Тот редкий случай, когда, по его мнению, девушке шла мальчишеская прическа.

Помимо этих двух, здесь были и другие.

Кто-то так же в компании. К примеру пятерка ребят, которые, как подозревал Хаджар, еще не встретили своего совершеннолетия. Как их впустили в бар –кто знает. Но они пили простой сок и ели яблочный пирог.

Пах тот просто невероятно.

Еще здесь была одинокая фигура мужчины с седыми волосами. В потертом плаще он выпивал за барной стойкой и читал книгу.

Какой-то пижон в дорогом костюме с иголочки и начищенных до блеска туфлях. Оттянув мизинчик, он потягивал виски, но по его ледяному, цепкому взгляду было видно – никакой это не франт.

Но и криминальная птица не такого высокого полета, как почти его полная копия (в плане одежды) которая притаилась в углу и что-то яростно набирала на клавиатуре ноутбука при этом выпивая прямо из бутылки. Что странно, учитывая обстановку в баре – самую дешевую водку, которую только можно было найти на полках.

– Добрый день, – подошли к столику.

– Шлемакуцй, – вновь, от неожиданности, набрали пролетевшие над клавиатурой пальцы.

– Не уверен, что у нас есть такое в меню, но я могу попросить повара сделать специальный заказ. Если звезды сегодня в правильном порядке, а Меркурий в третьем доме – он его приготовит.

– Добрый вечер, – выдал механический голос.

– Если вы утверждаете, что он добрый, то так и есть, – пожал плечами официант.

Это, пожалуй, был самый странный официант, которого только он видел. И дело вовсе не во внешности, которая у него была истинно профессорская, и не в шраме, который пересекал лицо от левого виска до правой скулы, а в глазах.

Такие глаза просто не могли быть у простого человека. И, самое удивительное, он не мог подобрать им нужного описания.

Просто чтобы описать подобное, нужно его с чем-то сравнить, а сравнить такие глаза было не с чем. Он не сомневался, что официант, который сам собой напрашивался на прозвище Шрам, был единственным в мире обладателем подобных глаз.

И дело было вовсе не в цвете…

– Скоро придет моя спутница, – возможно ему показалось, но даже механический, безжизненный голос, вдруг зазвучал как-то неуверенно. – Она любит коктейль в котором много разного крепкого алкоголя, цитрусового сока, а еще он красного цвета.

– Это называется гранатовый лонг-айленд.

Он был удивлен тому, с какой скоростью и легкостью официант-Шрам опознал коктейль по настолько(!) сумбурному описанию.

А еще – у него в руках не было ни блокнота, ни ручки.

Шрам не собирался записывать и выглядел так, словно… знал, что он закажет.

– А еще салат из хлеба, капусты и курицы.

– Классический цезарь с курицей, – кивнул Шрам.

– Спасибо большое, – смайлик на экране широко и глупо улыбнулся.

Он терпеть не мог эту улыбку, но в настройки не лез. Его отношения с техникой видимо кармически складывались просто ужасно. Как-то он умудрился сломать флэшку.

Каким образом? Это осталось загадкой для тех.поддержки, которая пыталась воскресить с неё утерянный альбом.

– Но я пока не вижу вашей спутницы, так что – что будете заказывать вы?

– Я?

– Ну, я стою перед вам, разговариваю с вами и принимаю заказ у вас. Не вижу причины, по которой я бы спрашивал у него, – Шрам указал себе за спину.

Там, за барной стойкой, около зеркальной стены выставленной из бутылок алкоголя разнообразнейших сортов, стоял бармен. Такой же высокий, как и официант, но внешности диаметрально противоположной. Вот вроде и не было в нем ничего необычного, но тут же напрашивалось прозвище – Добряк.

Взгляд его мягких, теплых глаз мгновенно располагал к себе. А улыбка и легкая пухлость лишь дополняли образ.

Такому мгновенно расскажешь о всех бедах и секретах, а потом еще и совета попросишь. И даже не станешь спрашивать, если у бармена на тебя время. Ведь если он стоит по ту сторону стойки, значит априори что-то тебе должен. И никого не волнует, что это не он к вам пришел, а вы к нему…

– Увы, в моем состоянии я не могу позволить себе выпить.

– У нас есть капельницы.

Та пауза, которая после этого повисла в воздухе, была какой-то совершенно невероятной.

– Вы издеваетесь?

– Ни в коем случае. Наш бар “DH” знаменит тем, что мы можем обслуживать любого посетителя, который нам подходит.

– И я вам подхожу?

– Без всякого сомнения, – мгновенно и с жаром ответил Шрам. – Так что –могу поставить вам капельницу с тем же напитком, что и вашей спутнице.

На экране появилось начало нового предложения. Одинокая буква “я”, после чего рука зависла над клавиатурой.

– О, как замечательно, что вы подошли, – из-за спины Шрама появилась Елена.

Он испугался, что сейчас начнется привычный ступор человека, встретившего звезду. А такие ступоры, обычно, заканчивались весьма непредсказуемо.

Но вместо этого Шрам буднично, отработанными движениями, будто и не таких людей принимал, отодвинул стул и пригласил Елену сесть.

– Я бы хотела заказать…

– Ваш спутник уже сделал заказ – гранатовый лонг и цезарь, – ненавязчиво и даже галантно перебил Шрам. – прошу прощения, но в баре “DH” сделанный заказ нельзя отменить изменить или дополнить. Мы выбираем лишь раз и на всегда.

Елена посмотрела на него и улыбнулась.

– Какие странные правила, – прошептала она.

– Какое странный бар, – нисколько не стесняясь напечатал он.

– Ну так как насчет капельницы? – спросил Шрам.

Глава 871

– Вы издеваетесь?

– Как я уже ответил вашему спутнику – нет, – Шрам даже в лице не изменился, хотя Елена умела быть убедительной в своем недовольстве. –Итак, что будете заказывать вы?

Признаться, ему сейчас не хотелось ни есть, ни пить.

И тут его поразила озорная догадка.

Пальцы вновь полетели над клавиатурой.

– Вы можете обслужить любого клиента, верного?

– Любого подходящего нам клиента, – поправил Шрам. – Да – верно. Я так вам и сказал.

– Значит, вы можете выполнить любой заказ?

– Абсолютно.

– Тогда, пожалуйста, поставьте запись “Stand By Me”, но – на виниле.

Винил в середине двадцать первого века стоил на вес золота. С чем это было связано – никто не знал.

Шрам улыбнулся. Но не так, как обычно делают люди пытаясь при плохой игре сохранить лицо, а победно. Будто только этого и ждал.

– Разумеется, – ответил он и отошел к стене, выложенной декоративным кирпичом.

Он достал из кормана блестящую монетку и бросил её в приемник на старом музыкальном аппарате. Несколько кнопок, два столбика пластинок и динамик –он мог поклясться, что музыкальной машины образца середины прошлого века здесь не стояло еще пять минут назад.

Хотя, скорее всего, он просто её не заметил.

– Приятного вечера, – Шрам забрал пирамидку с надписью и удалился к барной стойке.

Они остались вдвоем. Какое-то время смотрели друг другу в глаза, а потом опять засмеялись.

Уже через десять минут Шрам принес коктейль и салат. Елена набросилась на закуску голодной львицей, а после того, как девушка утолила первый голод, они начали болтать.

И, казалось, болтали обо всем на свете. О каких-то невероятных глупостях, граничащих с полным абсурдом, а затем резко перескакивали на мысли о таких размытых понятия как свобода или даже честь.

– Нет, ну ты представляешь, – Елена, с покрасневшими от алкоголя щеками, хлопнула ладонью по столу. – они решили меня шантажировать простой порнухой. Меня! Порнухой? Да это ведь сексизм!

– Слышу слова настоящей феминистки, – “смеялся” механический голос и щелкали пальцы по клавиатуре.

– А вот тебе было бы приятно, если бы тебя зафотошопили со всякими потными, толстыми мужиками? Ну ладно – пусть будет с толстыми потными бабами?

– Ну не знаю – может быть и рад. Хоть какое-то разнообразие.

– Извращенец! – Елена отпила еще немного красного яда. Вытерла губы салфеткой и с новыми силами бросилась в спор о чем-то вечном и нетленном… кажется они обсуждали революцию в жизни людей – смывающиеся втулки для туалетной бумаги, изобретенные в начале века.

Каким-то невероятным путем, полным смеха, алкоголя и песни Бена Кинга, они пришли к выводу, что космос перестали осваивать менно из-за втулки.

– Нет, ну серьезно, – он стоял на своем. – вот сидит инженер на белом троне, думает свою мысль, а тут раз – надо бы выйти. А туалетка закончилась. И, представляешь, надо придумать как выкрутиться из ситуации – куда деть втулку, как найти новый рулон. А если его – рулона, нет, так и вообще засада сразу.

– Так вот все наоборот, – не сдавалась Елена. – пока он думает, как ему быть, то вся гениальная мысль уйдет. А тут раз – бросил, смыл и вперед покорять звездные дороги!

– А почему тогда втулка есть, а космос не осваивают?

– Скорее всего это из-за… из-за… – Елена, явно уже не в самом трезвом состоянии, забавно нахмурила брови. – Все из-за порно!

– Опять ты за свое!

– Ничего подобного!

– Везде видишь свой дурацкий сексизм…

– Нет, ты послушай, все дело в…

Они смеялись, болтали, не зная счета времени. Окна в баре были задрапированы, так что не смотря на часы, не было ни единого шанса узнать, какой сейчас был час.

Только когда у Елены завибрировал телефон, только тогда они поняли, что на улице уже рассветало.

– Надо отправляться в обратный путь, – произнес механический голос.

– Как это поэтично звучит – обратный путь, – Елена, после звонка, будто внутри себя какой-то тумблер повернула. Девушка явно клевала носом и засыпала. – Знаешь, наверное, никто, кроме тебя, уже так и не говорит.

– Так? Это как – так?

– Так, будто ты из другого мира. Не от сюда… не такой как все.

– Ты пьяна, Елена.

– Может быть… а может именно поэтому я тебя и полюб…

– Вы собираетесь нас покинуть?

Черт!

Если бы он мог двигать своим телом, то это тело сейчас бы двинуло Шраму прямо промеж его невероятных глаз. Официант, как неоткуда, возник прямо около их столика.

– Да, пойдем уже, – донеслось из динамика.

Жаль, что он не мог отображать тех эмоций, с которыми набирался текст на клавиатуре.

– Может останетесь?

– Нет, спасибо. Мы пойдем. Сколько с нас?

– Ну хотя бы на полчаса, – почему упорствовал официант. – пока не доиграет альбом.

Он прислушался. После Бена Кинга играли и другие исполнители, а сейчас пел приятный, женский голос. Он его не узнавал. Но игра была невероятной, а голос мощный, глубокий и такой проникновенный, что с первых же нот замирала душа.

– Нет, мы пойдем, – неожиданно жестко возразила Елена. – терпеть не могу её пение.

Она поднялась на ноги, схватилась за край стола, покачала головой, а затем, качаясь, направилась в сторону выхода.

– Чертова Лана, – расслышал он перед тем, как Елена исчезла в тамбуре.

Он убрал руку с клавиатуры, положил на рычаг джойстика и начал “выпарковываться” из-за столика.

– Подумайте, – Шрам преградил дорогу. – может хоть одну песню послушаете?

– Ты опять нарушаешь правила, – Добряк, протирая стаканы, даже не смотрел в сторону своего бессменного официанта. Тот, положив на стойку грязную тарелку и стакан, облоктился локтями и уставился на музыкальный аппарат.

Шрам моргнул и пластинка, будто по-волшебству, сменилась на музыку одного калеки.

– Не понимаю я электронщины, но что-то в ней есть – цепляет.

– Ты будешь продолжать меня игнорировать?

– Учусь у лучших, – развел руками Шрам. – ты этим занимаешься на постоянной основе – почему не могу позволить себе и я.

– Еще раз – ты слишком часто нарушаешь правила.

– Ему было бы лучше остаться здесь.

– Это не тебе решать.

– Но и не тебе.

– А я и не вмешиваюсь.

– О, поверь мне, старый друг – я вижу.

– Поверь мне, старый враг, ты не будешь видеть, если не уберешься за седьмым столиком.

– Ты мне угрожаешь.

Когда они поднялись обратно на проспект и отправились вверх по улочке – в сторону автобусной остановки, то что-то заставило его обернуться.

Сгущался утренний туман. И, может, именно из-за него ему и показалось, что подвал, в котором находился странный бар “DH” отсутствовал. Вместо него в основании дома красовалась монолитная плита.

Дурацкая игра света и теней.

Глава 872

– Закурить не найдется?

В современном мире эта фраза была сродни сленгу, так как классические сигареты уже десятилетие как были запрещены по всему миру – приравнены к тяжелым наркотикам.

Так что эту фразу можно было услышать лишь от комиком, с экрана телевизора, а еще от бандитов, которых прогресс, увы, изжить не смог.

Из подворотни вырулила компания очень характерного вида. Кожаные куртки с металлическими заклепками, высокие ботинки на шнуровке и непонятной расцветки штаны.

Елена, понимая правила игры, протянула им свой клатч.

– Вот так быстро, красотка? – заводила – самый щуплый, нескладный и хилый из пятерки, явно был разочарован. – Может поиграем?

– С девками своими играй, – Елена не показывала ни грамма страха. Может была слишком пьяна для этого, но, скорее всего, просто не чувствовала угрозы для себя. – Получил что хочешь, а теперь проваливай.

– Что хочу? – щуплый качнул своим ножом бабочкой и описал им силуэт фигуры Елены. – Что хочу я еще не получил.

– Попробуй возьми, – фыркнула девушка.

Щуплый сощурился.

– Смелая, что ли? Ну так я…

– Щуплый, – окликнули заводилу. Надо же – как сильно он угадал с кличкой.

– Чо надо?

– Это же Елена.

– Кто, блять?

– Не блять, а Елена, – и Елена, абсолютно спокойно, сплюнула под ноги щуплому. – а с блядями можешь на шоссе поболтать. Глядишь за своего примут.

– Чо сказала? – щуплый замахнулся ножом, но его руку поймал высокорослый парень.

– Простите его, – пробасил он. – в детстве роняли. Вырос, вот, имбицилом.

Сжав запястье парнишки настолько сильно, что тот застонал от боли, он забрал кошелек и вернул его Елене.

– Приятного вам вечера и простите за беспокойство, – и бугай, развернувшись, пошел обратно в сторону подворотни.

Следом за ним поспешили и другие трое. Один только щуплый остался, чтобы подобрать оброненный нож.

Он же, сидя в кресле, поражался тому, насколько нынче образованные и с подвешенным языком орудуют гопники. И впрямь – культурная столица.

И тут взгляды его и Щуплого пересеклись. В глубине зрачков парнишки тут же полыхнула чистая, незомутненная ненависть, смешанная с такой же ядовитой завистью.

– Проваливай, сучка, – прошипел он. – Не знаю кто ты – но тебе сегодня крупно повезло.

– Поверь мне, малышь, сучка – не самое страшное, как меня обзывали.

– Да мне похуй, – он сжимал нож так сильно, что пальцы побелели. – Свали отсюда и уродца своего забери ебан…

Договорить он не смог.

Кулак Елены врезался гопнику прямо в губы. Кровь, смешанная с поломанными зубами, полилась на мостовую.

А крепкий у неё был удар, поставленный. Давал о себе знать совсем не “женский” фитнесс.

– Фука! – и щуплый бросился вперед.

Она бы увернулась, не будь у неё длинных шпилек. Проклятых, длинных шпилек, которым она наступила на шлейф разреза своего платья.

Будто в замедленной съемке он наблюдал за тем, как она, споткнувшись, падает спиной вниз. Её красивая нога плетью взлетает и, абсолютно случайно, подсекает ноги гопнику. И тот, потеряв равновесие, падет на неё сверху.

В последствии врач, купленный с потрохами директором Елены, не сможет сказать точно от чего она умерла раньше – от ножа, пробившего сердце или от черепно-мозговой травмы, полученной от падения головой на поребрик.

Не прошло и трех секунд, как на свете не стало Елены – вечно радостной, лучезарной, такой свободной и, наверное, самой одинокой красавицы на свете.

– Ты что натворил, дегенарт?

– Я… я… это само! Все само! – закричал залитый кровью щуплый. – Дерьмо! Сучка! Это он во всем виноват!

– Да я тебя придушу, ублюдок! – прибежавший на шум бугай за грудки поднял заводилу. – Это же макруха, даун! Мы ведь просто подшутить хотели, засранец!

– Мокруха, как мокруха? – щуплый окончательно потерял связь с реальностью. – Я не могу! У меня сессия начинается! Мне папа за красную зачетку пообещал новый мерин!

– Дебил, какой мерин! По нам тюрячка теперь плачет! – закричал уже другой из компании.

Как-то разом исчез их напускной бандитизм. Избалованные жизнью студенты…

– Не по нам, а по нему – барану, – возразил другой.

– Да все как соучастники пойдем! – продолжал орать бугай, треся щуплого за грудки.

– Не пойдем… не пойдем! Прикончим уродца и смоемся. Здесь камер нет! А даже если есть – в таком тумане ничего не увидят.

– Прикончим? Прикончим?! – бугай оттолкнул окровавленного подельника и тот плюхнулся задницей на камни. – – Если такой умный, ты и кончай.

Щуплый, на дрожащих, шатающихся ногах, поднялся. Подобрал нож и подошел к нему. Он приставил к его горлу полосу горячего от крови ножа.

А он даже не поднял руки, чтобы защититься. Он даже не видел щуплого, нависшего над ним. Не видел четверых испуганных подростков, сгрудившихся вокруг.

Он лишь смотрел на остекленевшие глаза Елены. Смотрел на её волосы, чернее нефти и безлунной ночи, они сплелись в комок на камнях старой мостовой.

Багровые ручейки падали в жидкую бездну и исчезали в ней. Река принимала в себя частички Елены, которая так любила этот город.

Что было потом, он помнил плохо.

Кажется, зазвучали сирены проезжавшей мимо полицейской машины. Струхнувшие подростки-студенты бросились врассыпную и это их и сгубило.

Машина ехала совершенно по другому делу. Но, привлеченная такой реакцией, зарулила на улочку.

Их схватили через три дня.

Всех.

Потом приехала скорая. Какие-то неизвестные люди убрали её тело в черный пакет и вперед ногами загрузили в карету реанимации. Туда же подняли и его самого.

Они поехали по кольцу в сторону больницы.

Кажется, над головой шумели лопасти вертолета…

Он сидел в своем дурацком кресле и смотрел на глянцевые отблески, которые оставляли белые лампы на черной поверхности мешка, внутри которого лежало тело Елены.

Они остановились.

Их выгрузили.

Шел дождь.

Холодные, колючие капли падали на проснувшийся город.

– Это подлость! – закричал, на пределе возможностей, динамик.

– Это бизнес, – возразил лощеный хлыщ, пришедший к нему в палату. – Елена давно стала проектом. В неё вложены большие средства больших людей. У неё несколько концертов впереди, съемки фильма, запуски собственных брендов одежды, косметики, парфюма, не говоря уже о съемках фильма. Мы не можем все это потерять.

– Но вы уже потеряли самое важное – Елену.

– Не будем опят спорить о том, что произошло в ту ночь. Никто не виноват и…

– Вы виноваты! Я виноват! Все виноваты!

– Возможно. Но сейчас мы занимаемся не судом, а деньгами. Благо хирурги сейчас творят чудеса, а мы уже подбирали дублеров и двойников, на случай если график Елены станет совсем плотным и она не сможет успевать везде.

– Вы хотите…

– Мы не хотим. Мы уже сделали. Единственное, что от требуется от вас –подписать соглашение о неразглашении и продолжить писать для неё музыку.

Его затошнило.

Он почувствовал себя грязным. Почувствовал себя самой последней тварью.

Уродцем.

Калекой.

Он не смог её спасти при жизни, а теперь с его помощью хотят лишить и смерти.

– Вы знаете, что с вами произойдет, если вы откажетесь, – хлыщ кивнул на документы. – Через две недели, в случае отказа, вас выпишут отсюда и отправят в социальный приют. Условия там не сравнимы с этими.

– У меня есть деньги и…

– У вас нет денег. Все счеты оформлены на вашего патрона, который, кстати, тоже вложился в Елену. И крупнее,ч ем кто-либо другой.

Проклятье…

– Подпишите документы и, даю слово, вы никогда больше не увидите меня и не услышите о нас. Если, кончено, будете исправно поставлять минусовки. За текст не беспокойтесь – мы уже создали группу из способных людей. Не таких, разумеется, как вы, но если захотите.

Он поставил свой росчерк, а затем швырнул папки к дверям.

– Убирайтесь!

Хлыщ поднялся, поправил костюм, взял папку и, остановившись в дверях, не поворачиваясь обронил:

– Так я и думал, – после чего ушел.

Держа украденный после обеда нож у сонной артерии, небритый и немытый, он смотрел на огни города. На жкране его ноутбука была фотография с первой страницы известного таблоида.

На ней Елена, в компании известного режиссера, пришла на премьеру “Призрака Оперы”.

Вот только это было не Елена.

Не его Елена.

Он предал её.

Дважды…

И не допустит третьего раза.

На столе лежала предсмертная записка изобличавшая все грехи, а нож уже коснулся кожи, как в палату вошел неизвестный.

Выронив нож, он делал вид, что держит себя за подбородок.

– Не спишь?

– Вы кто? Кто вас сюда впустил?

– О, не переживай, я здесь работаю. Мы не виделись – я с седьмого этажа.

– Отдел нейрохирургии?

…

Хаджар лежал на холодных камнях.

Под ним раскинулись светящиеся зеленым светом джунгли.

Сверху сияло незнакомыми звездами небо.

Хотя, почему незнакомыми.

Просто он не сразу их узнал.

А еще шел дождь.

Холодный и колючий.

Но на этот раз он не смог спрятать слез. Слез от жуткой боли в груди – в том месте, где полностью открылась старая рана.

– Ты забыл кто ты! – прогремел голос и из тьмы вышла фигура в черном плаще.

– Нет…

– Ты опозорил себя и своих предков, Северный Ветер!

– Нет, это не так…

Фигура приближалась. Каждый её шаг сотрясал гору, на вершине которой лежал окровавленный Хаджар.

– Ты забыл кто ты! Ты забыл свой путь!

– Нет…

Она мраком нависла над ним. Полы её плаща трепал порывистый, штормовой ветер.

– Кто ты? – прохрипел Хаджар.

Глава 873

– Что здесь происходит?!

В шатер, в сопровождении Аблима и нескольких самых одаренных из числа Говорящих, вошел Иблим. Он держал в руке свою палицу и выглядел максимально воинственно.

– Посвящение, – только и ответил старик.

Обняв резной посох, он сидел рядом с костром и смотрел на двух лежащих рядом людей. Анетт уже постепенно приходила в себя. И, когда сознание девушки вернулось из странствия по Зеленому Дому, то старик набросил на неё цветастое покрывало.

– Дочь, – Иблим бросился было к своему ребенку, но путь ему преградил посох.

– Ты знаешь ритуал, Прокладывающий Путь, – проскрипел голос Хранителя Прошлого. – пока Северный Ветер не вернется с Горы Стихий, нельзя прикасаться к Провожатому. Иначе ты рискуешь добавить к его тьме, свою собственную. Так он может никогда оттуда не вернуться.

– Он и так вряд ли оттуда вернется, – хмыкнул Говорящий с Природой. – Я еще никогда не видел такой большой раны.

Иблим, только сейчас обративший внимание на гостя своего племени, осенил себя священными знаками.

Тяжело дышащий, покрытый испариной, дергающийся воин, чье тело – сплошные сухие мышцы, чьи жилы – канаты, весь в шрамах, он явно переживал не лучшие дни.

На солнечном сплетение расползалась огромная рваная рана из которой сочилась черная субстанция.

– Что скажешь, Анетт, дочь Иблима?

– Хранитель, – окончательно вернувшаяся в реальность Анетт положила ладони на плечи и поклонилась. – Северный Ветер будет бороться до конца.

– С такой тьмой?! – гнев Аблима отразился в бушующем костре. – Ни один человек не сможет выдержать подобного! Нам следует облегчить его страдания!

Пламя выстрелила до отверстия в куполе шатра. Оно яростно трещало исчезающими в пепле поленьями, а его жар подпалил ресницы на лице Хаджара.

Старик Хранитель вытянул ладонь к костру. Аблим, схватившись за грудь, отшатнулся, а столб оранжевой постепенно превратился в спокойный танец горячих, алых лепестков.

Небо над Хаджаром напоминало погнутый лист метала. А искры, мчащиеся по изгибам изорванного листа железа – молнии, сверкавшие над голов.

Скрежет сминаемого материала – неуклонно приближающийся, нарастающий гул страшных громовых ударов.

Потоки дождя хлестали по лицу. Бритвенно острые капли рассекали щеки и оставляли кровавый след, сливавшийся на камнях с черной субстанцией вытекавшей из жуткой раны на груди Хаджара.

И это темно багровая смесь струилась к полам плаща фигуры, нависшей над Хаджаром.

– Ты забыл кто ты… – вновь повторила она.

– Я знаю кто я, – прохрипел Хаджар.

Он попытался встать, но чужая стопа надавила ему на рану. И, кто знает, грохот, разлетевшийся над темными джунглями – был ли это крик Хаджара, или же все тот же гром.

– Если так, ты почему тогда ты похоронил её внутри себя?

Молния рассекла пространство над фигурой.

– Елена… – прошептал Хаджар.

Это был так давно… так давно, как он заставил себя забыть это имя. Стер его из самых потаенных уголков своей души. Смыл её образ собственной кровью и потом, пролитыми в бесконечных битвах и тренировках.

Это был его секрет. Скелет. Один из тех, что каждый человек убирает в настолько далекий ящик, какой только может у себя найти. И все это только за тем, чтобы жить чуточку спокойнее.

Со временем, если ему повезет, то лишь иногда вспоминает его смутный силуэт и, содрогнувшись, обновляет замки.

Воля Хаджара была крепка. Крепче, чем можно себе представить. С её помощью он запер этот скелет так далеко, что не могли его отыскать ни Черный Генерал, ни голем в Пустошах, ни Тень Бессмертного Мечника в горах Балиума, ни Хельмер с его жутким кошмаром, навеянным через шамана орков.

Но здесь, на горе стихий, шел дождь.

Тот самый.

Острый, промозглый, проникающий под кожу и забирающийся в саму душу.

И как у любого замка, даже самого надежного, есть ключ его отпирающий, так же было и с тайником Хаджара.

– Она погибла не по моей вине, – простонал Хаджар. – я ничего не мог сделать – это был только её выбор.

– Ты мог её не забывать! И не забывать того, что она сделала для тебя.

– Я не забыл, – Хаджар столкнул чужую ногу со своей груди.

Одно это простое движение заставило его скорчиться от жуткой боли.

– Забыл, – стоя на своем фигура. Её голос был то сравним с громом, терзающим небо, то со свистом обнажаемого меча, то со вкрадчивостью отцовских наставлений. – Ты все забыл. Даже свое имя…

– Я помню мою имя!

– Тогда как тебя зовут, Хаджар Дархан, Северный Ветер?!

– Ты уже назвал его! – очередная вспышка молнии на этот раз очертила лицо Хаджара. – Хаджар Дархан, урожденный Дюран – мое имя.

Гроза на мгновение стихла. Шторм унялся. И в мгновенной тишине шум падающих капель казался далекой канонадой. Выстрелами, бьющими по сердцу.

И тихий, шепчущий голос фигуры лишь дополнял общую картину.

– Нет, это имя – замок, за которым ты спрятал всю тьму, что собрал в том мире.

Том мире…

В первые в своей новой жизни от кого-то, кроме себя и собственного сознания, Хаджар услышал пусть даже намек, но о Земле.

Он поднял взгляд на фигуру. Ветер все так же трепал полы её плаща. Но в такой тьме было сложно определить даже примерные контуры мужская она или женская, не то что – кому именно могла принадлежать.

И здесь не помогала даже абсолютная память Рыцаря Духа.

– Кто ты? – прошептал Хаджар.

Какое-то время фигура молчала, а когда над головой сверкнула очередная молния, то её голос стал походить на самый жуткий шторм, который только мог обрушиться на головы смертным.

– Ты забыл меня, как забыл и её! Я был с тобой с самого твоего первого вздоха! Я был с тобой в том приюте, когда каждый день кто-то пытался оспорить твое право на жизнь! Я был с тобой в той темнице, в которую ты запер себя сам! Я был с тобой, когда ты лежал на холодном столе под ножами врачей! Я был с тобой в этом мире! Я уберег тебя от мечей…

В сознание Хаджара ворвалась сцена, где он маленький стоял на плацу Мастера в королевском дворце Лидуса. Он смотрел на то, как на него падали десятки острых мечей со стойки.

– Я был Един с Мечом и…

– ЛОЖЬ! – от грохота, сорвавшегося с уст фигуры, раскололись камни вокруг. Молнии опустились с неба и превратили часть горы в лаву. – Эту иллюзию –меч, ты принял в руки, потому чтобы боялся меня – единственного, кто всегда был с тобой. Я был с тобой всегда, … – очередной удар грома заглушил какой-то звук. – но ты отказался от меня. Предал меня так же, как предал и Елену.

– Не правда.

– Тогда назови свое имя, Хаджар Дархан! Назови его, чтобы назвать и мое!

Хаджар вновь посмотрел на фигуру.

Тьма из его раны перетекала в плащ фигуры. Так ему казалось недавно. Теперь же он видел, что это не плащ поглощал тьму, а тьма была плащом –оковами, запиравшими фигуру.

– Я знаю кто ты… – с трудом поднявшись на ноги, Хаджар схватился за плечо фигуры. – Но где ты был… где ты был, когда я нуждался в тебе больше всего?!

И с этим криком Хаджар сорвал капюшон с головы фигуры.

На него смотрела половина его собственного лица. Вторая же состояла из сгустка чего-то эфемерного и неуловимого. Но тот ясный, светлый, яркий синий глаз, которым другой-Хаджар смотрел на него, говорила все, что нужно было знать.

– Где ты был… – прошептал Хаджар. – когда я предал тебя.

– Ты предал лишь себя, Хаджар Дархан, – ответил голос, ничем не отличавшийся от его собственного. – И теперь заплатишь за это.

Глава 874

Рукоять меча была сделана из молнии, которую фигура, обладавшая половиной тела Хаджара, а другой эфемерной субстанцией, попросту схватила и, скомкав, в своих руках выковал рукоять. А затем, рассекая рукоятью воздух, он создал лезвие.

Синее, как небесная лазурь, с черными прожилками шторма и сверкающим серебром молнии. Лишенный гарды клинок чем-то напоминал Черный Меч, только выглядел более грозным и будто соединенным с фигурой.

– Я не стану с тобой сражаться, – покачал головой Хаджар.

Даже это движение вызвало у него судорогу в теле, а сам он отшатнулся в сторону. Рана на теле все еще сочилась темной кровью.

И, если бы не его воля, то он уже давно бы исчез под давлением душевной раны. То, что могло уничтожить даже Безымянного, лишь причиняло Хаджару невероятную боль и лишало его способности нормально стоять на ногах.

Гром бил по ушам стенобитным тараном, а молнии сверкали хищным оскалом голодного, разъяренного зверя.

Дождь хлестал по телу градом острейших стрел.

– В этом весь ты, Хаджар Дархан! – рев фигуры, обладавшей половиной лица Хаджара, перекрыл даже шторм. – В тебе нет самого важного!

Удар меча был быстр. Быстр настолько, что Хаджар, обладавший Королевством Меча, не смог даже заметить его. И огромная синяя полоса, расчертив пространство, исчезла где-то около горизонта.

Изнутри рассеченного фигурой шторма посыпались сотни и тысячи молний. Сливаясь в единый поток, они сформировали огромного крылатого монстра, который впился в Гору Стихий.

Часть её он превратил в каменную пыль, разлетевшуюся по ветру, а другую не то, что расплавил, а попросту испарил.

– В тебе нет ярости, – тихо, почти не слышно, прошептала фигура.

Сквозь потоки дождя, игнорируя вспышки молний, она шла прямо к Хаджару.

– Когда ты берешь в руки меч, он молчит. В нем нет жажды битвы. Лишь попытка убежать, скрыться от всего сущего. Но это не битва! – очередной удар грома слился со словами фигуры. – Это бегство! Это трусость!

– Я не трус! – кровью сплюнул Хаджар. – Ты знаешь это! Ты, из всех других, знаешь это!

– Я – знаю! – молнии и гром били вокруг фигуры. Они терзали вечную гору, превращая её в пыль и лаву. – Но знаешь ли ты?! Ты забыл! Забыл все, что делало тебя собой! Ты променял меня. Ты променял мою ярость, променял мою свободу на рабство!

– Я у меня не было выбора!

– ВЫБОР! – гром ударил с такой силой, что казалось, будто он расколет и небо, и землю и даже вселенную со всем множеством миров. – выбор, – уже намного тише повторила фигура. – есть всегда. А ты отказался от меня ради него!

Меч оказался в сантиметре от груди Хаджара, а следующая вспышка молнии показала огромный иероглиф, оказавшийся за спиной Хаджара.

Каждая нить, каждая черта, из которых состоял узор, были будто бы созданы резким и невероятно мощным ударом меча. А все вместе они создавали контр бронированного жука.

– Он дал мне силу, чтобы защитить моих товарищей, – прошептал Хаджар. –Защитить моих людей… Так, как меня этому научила Елена.

– Она учила тебя не этому, глупец!

– Откуда тебе знать?! – Хаджар, и сам не сдержавшись, перешел ни крик. И пусть каждый звук на таких тонах приносил ему нестерпимую боль, но лучше страдать физически, чем душевно. – Тебя там не было! Тебя не было на той мостовой! Тебя не было в тех горах! Я остался один!

– Только трус боится одиночества! А ты не трус – я знаю это!

– Тогда убирайся отсюда, если знаешь! – рычал Хаджар. – Я справлялся все эти годы без тебя, справлюсь и сейчас.

– И вновь, – единственный глаз другого-Хаджара сверкнул первобытной, нестерпимой, сжигающей все на своем пути. – ты сдаешься. Отступаешь. Разве так поступает настоящий Дархан – Северный Ветер?!

– Я никогда не отступаю! – Хаджар оттолкнул меч в сторону. Кровь из рассеченной руки брызнула на камни. – Я никогда не сдаюсь! – он схватил фигуру за грудки. – Я всегда сражаюсь! И ты не смеешь даже имени её говорить, предатель! Это лишь моя ноша! Мой крест! Мой…

– Ну давай, – и вновь вспышка молнии. На сей раз куда ближе. Она показала, что субстанция, которая заменяла другому-Хаджару его вторую половину походила на ту, что находилась внутри воинов племени Шук’Арка. – Нанеси этот удар, Хаджар. Докажи, что в тебе еще остался шторм.

– Что?

Хаджар повернулся.

В его занесенной правой руке сияло первозданной тьмой лезвие Черного Клинка.

Он отшатнулся. Выпустил из рук плащ другого-Хаджара.

– Ты забыл, Хаджар. Забыл меня. Забыл себя. Забыл все, что делало твой меч таким грозным, что он мог рассечь само небо, – фигура опустила и свой клинок, созданный из молний и ветра. – Богам не нужно с тобой бороться –ты с этим справляешь вполне успешно и сам. Трус и слабак – вот кем ты стал.

Хаджар вновь пошатнулся.

Вонзив меч в землю, он тяжело на него оперся.

– Скажи мне, Хаджар Дархан. Разве стоило это того, чтобы забыть свое имя. Забыть, как тебя звали.

– Я помню, – как же его звали? – Я помню… – дурацкое, смешное имя, над которым так часто смеялась Елена. – Я помню…

Визг клаксона… гул лопастей вертолета… лай собаки… скрип дверной петли… шум лектрогенератора… плачь ребенка…

В его памяти всегда находился какой-то звук, который заглушал звук его собственного имени.

Такого дурацкого.

Такого смешного.

– Так кто кого предал, Хаджар Дархан? Ты меня или я тебя?

– Замолчи.

– А может поэтому ты искал Анис? Она ведь почти точная копия Елены.

– Замолчи!

Выронив меч, Хаджар схватился за голову.

Как его звали?!

Щелчки клавиатуры… звук басов… шум улицы… разговоры посторонних людей…

– Разве это стоило, чтобы забыть, весенний гром, приносимый северным ветром? Разве стоило, чтобы забыть радость от бури, которую он рождает посреди погожего дня?

Мат пьяных бродяг… крики за стенкой… громкоговоритель…

Он помнил… точно помнил… как его звали?

– Разве стоило оно того, чтобы забыть чувство восторга от того, когда стоишь на краю пропасти, а он дует тебя прямо в лицо?! Стоило, чтобы забыть зимний буран, дающий тебе почувствовать себя сильнее целого мира?!

Глупое имя… ошибка, допущенная в документах в приюте, что превратило абсолютно обычное, популярное имя в нечто, что стало его символом. Знаменем. То, благодаря чему, он смог жить и не сдаваться.

– Скажи мне, Хаджар Дархан! – тысячи молний сплелись в очертания огромного существа, ударом разрушившего часть горы. – Это стоило того, чтобы отдать меня тьме?!

Чтобы запереть скелет, не достаточно одного только замка… нужно сделать стенки, крышку и дно. И, чем больше тьма, которую нужно спрятать, тем крепче нужен материал.

А что может быть крепче, чем собственная душа?

И какой замок может быть надежнее, чем печать могучего Духа Меча.

Хаджар вновь поднял глаза на фигуру.

Половина его собственного лица с сияющим ярким светом глазом. Глазом, внутри которого плескался шторм в середине погожего дня; внутри которого ревел снежный буран, заставляющий почувствовать силу биться против целого мира; где гремел весенний гром, дающий чувство безграничной свободы и жажды битвы.

Внутри этого глаза сиял Северный Ветер.

Хаджар посмотрел на свою правую руку – покрытая алыми татуировками его истинного меня, скрывшим многие шрамы.

А затем он поднял левую.

Вернее то, что осталось от неё.

Лишь темная, неясная субстанция, так похожая на ту, что заменяла другому Хаджару его недостающую половину.

– Где твоя ярость, Хаджар Дархан?! – кричала фигура. – Разве ты не слышишь рева твоих предков? Разве ты не слышишь боя барабанов?! Разве ты не чувствуешь эту жажду?! Жажду биться с целым миром!

– Ты безумен!

– Нет! – сверкнул синий глаз другого-Хаджара и жуткая улыбка исказила половину его лица. – Это МЫ – безумны!

Хаджар схватил свой меч и бросился вперед.

– Наконец-то! – засмеялась фигура.

Их клинки столкнулись и небо раскололось светом полотна молний.

Два дракона бились в небе.

Синий и черный.

Они терзали друг друга, впивались когтями и клыками. И слышался их смех и плач. Бил гром, сверкали молнии, лил дождь.

Холодный и промозглый.

Глава 875

– Вечные Источники! – выкрикнул Иблим.

Снаружи шатра творилось что-то невообразимое. Спокойное небо вдруг окрасилось черным цветом. Порывистый ветер разорвал оковы мертвого штиля.

Ударил гром и начали сверкать молнии. И затем поднялась буря такой силы, что многим воинам пришлось встать по периметру лагеря и, воздев руки к небу, начать что-то на распев произносить.

Постепенно вокруг “дома” племени Шук’Арка возник мерцающий светом купол. И, в отличии от тех, что создавали в Семи Империях, он не был основан на мощи рун или иероглифов.

– Самые сильные враги, Прокладывающий Путь, – и в центре невероятного катаклизма, бури стихии, спокойным островком выглядел один лишь Хранитель Прошлого. Старик, сидя у костра, смотрел на извивающегося и стонущего белокожего человека. – мы не встречаемся с ними в честном и открытом бою…

– Что это за тьма, с которой он борется?!

– … мы видим их в отражении спокойной воды, – договорил старик и замолчал.

Два дракона, переплетаясь в клубки клыков, когтей и крови, бились посреди бушующего шторма. Они рвали друг друга, проливая на гору реки черной и синей крови. Их глаза блестели животной яростью и гневом.

Они били друг друга хвостами, летали вокруг сплетаясь в клубок, где сложно было отличить одного от другого. Порой казалось, что они и вовсе сливались воедино, чтобы обернуться змеем, пожирающим собственный хвост.

А затем, разделившись, вновь погружались в неустанную и кровавую бойню, которую сложно было назвать битвой.

Чешуя с тела, перья с “плавников” и шерсть с и морд летела на землю вместе с потоками крови и костей. Каждый удар огромной, когтистой лапы, сопровождался громом, сливающимся с ревом раненного дракона.

Каждый укус мощных челюстей, пронзающих крепчайшую кожу и чешую, сливался с ревом гневом и боли.

Молнии обвивали их тела светящимися нитями, которые вдребезги разбивались о когти и ярость их неукротимой схватки.

Скрываясь в облаках, они превращались лишь в смутные, застывшие на поверхности штормовых туч, силуэты, выхваченные вспышками яркого света.

А затем, резко вынырнув, они оба упали на пик горы, с которой и начали свою схватку.

На камнях лежало два израненных тела.

У одного в правой руке был зажат клинок чернее ночи, а у другого, в левой, меч ярче лазури полуденного неба.

Оба они тяжело дышали.

Залитые кровью, своей и чужой.

Израненные.

Но не сдавшиеся.

Оба, вонзив клинки в камень, поднялись на ноги. Одновременно посмотрев друг другу в глаза, кинулись в последней яростной атаке.

Их крики, полный жажды битвы, стали громом, а может гром – их криками.

Сверкнула молния.

В последний раз, перед тем как буря стихла, она осветила два силуэта. Прижавшиеся друг к другу так тесно, что сложно было различить где начинается и заканчивается другой, они стояли на коленях.

Их руки повисли плетьми.

Длинные волосы смешались в непонятные комья.

У каждого из спины торчало по клинку.

Черному и синему.

Никто из них не смог победить другого.

– Я лишь хотел… – хрипел тот, который владел синим мечом, созданным из ветра. – биться вместе с тобой, плечом к плечу. Как раньше. Когда мы были одни против всего мира. Когда мы были, …

Ударил гром и Хаджар вновь не расслышал того звука, что сорвался с уст того, чье существование он так долго отрицал.

А когда Хаджар открыл глаза, то он оказался посреди бескрайних простор укрытых зеленой травой. Вот только это не были пространства его души. Ибо там всегда по центру стоял холм с растущим деревом и серым камнем.

Здесь же не было и этого.

Только бескрайние, уходящие к горизонту, луга с качающейся в так ветру травой. На небе плыли кучевые облака, отбрасывающие тени на равнину. А затем, с очередным порывом ветра, пространство вдруг резко изменилось.

Теперь это была не равнина, а такая же бескрайняя степь. Желтая трава, редкие дикие колосья, мелкие камни и мелкие озера, в которых и колено не обмочишь если вброд захочешь перейти.

Солнце уже клонилось к закату.

Своими холодными, вечерними лучами, они светило в спину старцу. Именно старцу, а не старику. Мощные плечи, алый плащ, накинутый поверх кольчуги не раз бывавшей в схватке. Густые, до того седые, что даже белые волосы, собранные в хвост и косички.

Мощные, жилистые руки, покрытые нескончаемой вереницей шрамов.

Этот старец был воином.

Одним из тех, кто пережив все битвы, что перепали на его долю, пока так и не встретил столь вожделенный старым витязем конец – с мечом в руках, в сече с яростным и честным врагом.

Но в руках он держал вовсе не клинок, а инструмент, который Хаджар даже сходу и не узнал.

Это были гусли. Немного видоизмененные, но гусли.

И он перебирал их струны, извлекая столь знакомые для Хаджар звуки музыки.

– Кто ты? – спросил Хаджар.

– Ты знаешь кто я,… – очередной звон струны заглушил слова старца. – Зря ты так с ним. Он ведь тебе роднее брата, ближе отца и матери. Честнее отражения в зеркале и вернее тени.

– Ты про…

Старец кивнул Хаджару за спину.

Тот обернулся.

Позади него, где-то на краю горизонта, черной точкой стояла фигура завернутая в плащ, созданный из тьмы сочащейся из старой раны на груди Хаджара.

– И что теперь? – спросил Хаджар, повернувшись обратно к старцу.

– Не знаю, – ответил тот, продолжая перебирать струны. – мы – и он, и я, будем ждать тебя здесь, Хаджар. Приходи к нам и мы вместе отправимся к горизонту и даже дальше. Туда, где еще не дули ветра севера.

– Но как я найду вас?

Старец отложил гусли. Он, размяв кости, подошел к Хаджару. Шаг его был легок и быстр. Глаза его сияли штормом и бурей. И, чем ближе он подходил к Хаджару, тем больше становился и так, до тех пор, пока не закрыл собой всю вселенную.

Он наклонился, вновь обернувшись стариком и снял с плеча Хаджара маленького жука. Положил его на ладонь, а затем из глаз его полился поток бури и молний.

С черного неба, превращая шатер в прах, сорвалась молния цвета полуденного неба. Она ударила в грудь лежащему на мехах белокожему воину. Тот закричал в предсмертной агонии, когда небесный огонь, будто иголка опытной швеи, скраивал жуткую рану на его груди.

Когда же молния опала раскаленными искрами, то вместо раны остался только жуткий, шириной в три пальца, шрам, от правого плеча и до последнего ребра.

– Вечные Источники, – повторил Иблим.

Когда белокожий воин открыл глаза и поднялся, он потянулся к нему, чтобы поддержать, но был остановлен посохом Хранителя Прошлого.

Хаджар же, не разбирая дороги, обнаженный, окровавленный, поднимаясь, падая, снова поднимаясь, снова падая, побрел в сторону потоков дождя.

Между них он видел силуэт девушки, которая светила ярче солнца.

С его губ сорвалось такое важное слово, неспособность сказать которое, когда-то давно разорвало его душу на две части. И теперь она, как и его старый друг, были спрятаны где-то в этом безымянном мире.

Спрятаны от него.

– Прости, – прошептал Хаджар.

Фигура, танцующая под дождем замерла, затем засмеялась, и сказав:

– …, – исчезла.

Хаджар, сжав кулак, ударил им о землю.

– Не слышу… – сказал он и ударил еще раз. – Не помню… – и еще раз. – Не слышу… – и еще раз. – Не помню…

А затем над ним вспыхнул силуэт иероглифа в форме жука. Тот сиял все ярче и ярче. А ветер, дувший с севера, сыграл последний аккорд своей яростной бури.

Он принес ветер, который в щеп ломал тысячелетние стволы деревьев и поднимал в воздух многотонные камни. Он принес гром, который заставил водную поверхность задрожать мелкой рябью. Он принес молнию, осветившую джунгли ярче, чем солнце.

Но все это померкло на фоне рева, полного битвы, следом за которым Черный Клинок обрушился на рабскую метку.

Поток воли, расширяясь и трансформируясь в нескончаемый поток мечей, схлестнулся с потоком света из стали.

Так они и кружили, пока все не улеглось

Иероглиф, в котором исчезло несколько линий, втянулся обратно в Хаджара. А тот лежал на спине. В его руках был сжат меч, а вокруг ширилось его королевство.

Все вокруг было его мечом. Все вокруг подчинялось его воле.

На расстоянии в сорок шагов он поразить любую цель. Его графство, а не баронство, давало ему власть. Но радости от этого не было.

Только обещание:

– Я найду вас, – прошептал Хаджар, после чего поднялся на ноги и застыл.

Так, не опустив меча и не согнув коленей, он отправился в забытье.

На его груди красовался жуткий шрам, а в руке был зажат Черный Клинок, на котором теперь, если присмотреться, можно было заметить тончайший узор из нескольких синих нитей.

libst.ru

Читаем фрагмент из книги Клеванский под названием Сердце Дракона VIII на libstation.ru

Глава 876

Открыть глаза было не просто. Все тело ломило и трясло в мелкой судороге. Было холодно. Настолько, что Хаджар машинально сложил ладони лодочкой и попытался поднести их ко рту.

Но движения мгновенно отозвались в груди болью, которая заставила его вздрогнуть. Все еще не различая реальности и остатков обморочного сна, он дотронулся до груди. Под ладонью, в том месте, где недавно зияла истекающая черной жижей рана, остался широкий шрам.

Хаджар провел по нему пальцами.

От правого плеча, до левого бока.

А затем он вдруг ощутил нечто, что больше всего походило на паническую атаку. С ними он хорошо был знаком по опыту жизни на Земле.

Когда внезапно начинает кружиться голова, а ты испытываешь страх, сам не зная перед чем. Становится трудно дышать и сильно тошнит. Испариной покрываются ладони, спина и лоб. Слабеют и подкашиваются ноги, а затем все проходит так же резко и внезапно, как и начинается.

– Что за…

– Ты умираешь, Северный Ветер, – прозвучало над ухом.

Хаджар мотнул головой. Проигнорировав тот факт, что его волосы были заплетены в тугую косу, он, наконец, разглядел окружающий мир.

Он находился в точной копии того шатра, где начиналось Посвящение. Почему копии? Потому что это было совершенно другое пространство.

Абсолютная память Рыцаря Духа сопряженная с аналитическими способностями вычислительного модуля нейросети легко находила расхождения в двух жилищах.

– Я знаю, – Хаджар вытер кровь с губ и, качаясь, поднявшись на ноги достал из пространственного кольца свои излюбленные одежды.

В шатре кроме него и старика Хранителя Прошлого, ютящегося около шатра, больше никого не было.

– Ты умираешь, – повторил он. – и это вовсе никак не связано с ядом, который течет в твоей крови.

Хаджар вздрогнул.

Племя Шук’Арка поражало его все сильнее. Очень странный народ – Говорящие, наследники Talesh. Со слабыми телами, которые могли быть уничтожены и смертным, неспособные прожить дольше нескольких веков, они обладали невероятной волшебной силой.

Но одно дело сила – и совершенно другое – знание.

Старик пугал Хаджара тем, что он говорил обо всем на свете так, будто “знал” – обо всем на свете.

– Откуда…

– Я чувствую его, – перебил Хранитель. Может он поэтому никогда и не дожидался пока собеседник закончит фразу? Просто знал, что те скажут в следующую секунду. – чувствую эту гнилую смесь, которую сварила дочь слабого леса, – Хаджар не был уверен, что нейросеть правильно перевела последнюю фразу. – он держит в цепях химеру разрушения, которую создали сбившиеся с пути Изначально-рожденные.

Ну а тому, что тарик знал про Черного Генерала, Хаджар даже не удивился. Кажется, о Враге знали вообще все, причем изначально – все, кроме самого Хаджара.

Единственное, что радовало – Хранитель не собирался швыряться в него никакой магической дрянью. Он вполне нормально воспринимал тот факт, что находится в одном помещении с потомком первого из Дарханов.

– Но ты умираешь не из-за этого, Хаджар. Ты умрешь намного раньше, чем яд разъест обрывок твоей души и уничтожит телесную оболочку.

– Разъест обрывок души? – переспросил Хаджар. – Но как же…

– Чтобы удержать химеру такой необузданной мощи, как Первый Дархан, нужна великая сила. В тебе лишь осколок его души, но для этого осколка требуется сопостовимая мощь. А именно – половина твоей собственной души. Её яд и использует в качестве топлива.

Хаджар, от удивления, расширил глаза. Нет, он всегда подозревал что сестра эльфийского Короля просто так, на ровном месте, не стала бы ему помогать.

Но тот факт, что она буквально солгала ему, вывернув наизнанку правду, это было сродни ушату холодной, отрезвляющей воды.

– Правда ли, что если я достигну ступени Повелителя, то яд меня не убьет?

– Повелителя? – старик, не моргая, смотрел в пламя костра. Казалось, что он говорить вовсе не с Хаджаром, а с самим собой. – Ах да, так ваш народ называет состояние единой души… Нет Хаджар, не убьет. Но сделает калекой. Ты лишишься всех своих сил и доживешь век смертного, а когда умрешь, то вместе с тобой умрет и химера.

Скорее всего нейросеть опять неправильно переводила слова чернокожего старца. “Химера” в Семи Империях обозначала искусственное существо, созданное и при помощи магии и алхимии. И последняя химера, которая водилась в землях Семи Империй датировалась окончанием эпохи Ста Королевств.

После того, как Эрхард завоевал все обозримые ему королевства, знание о том, как создать нечто подобное кануло в небытие.

– Ты человек, Хаджар. И я человек. Мы можем обманывать друг друга. Можем убивать. Но мы это делаем по-своему. Те, кто рожден иными сущностями, поступают по-своему. Эльфийская врачевательница никогда бы не позволила химере разгуливать среди живых.

Хаджар выругался.

Проклятая эльфийка с её интригами. И ведь та клятва, которую она принесла, ни в коем образе не шла в разрез со словами старика.

Наоборот – они лишь отвечали на те вопросы, которыми задавался Хаджар. А именно – с какой стати эльфийке было ему помогать.

И правильно – ни с какой. Она просто решила подстраховаться, чтобы быть точно уверенной в том, что у осколка души Врага не останется ни единого шанса на спасение.

– Но умираешь ты не от этого…

Хаджар вздрогнул.

Хранитель вновь поежился и прижался к посоху.

– А от чего?

Несколько секунд прошли в молчании, пока старик не протянул руку в огонь. Пламя ласкало его пергаментную, сероватую, покрытую черными пятнами, кожу. Ласкало, но не трогало.

Не оставляло ни единого следа. Хотя, Хаджар был уверен, что хватило бы смертной стрелы, чтобы отправить старика к праотцам. Или, как говорили чернокожие – к Перворожденным.

Хранитель достал из костра небольшую хворостинку.

Она была обуглена точно по середине.

– Смотри, Северный Ветер, – он протянул её Хаджару. – Эта палочка крепче, чем любая другая такая же, которую ты сможешь найти за пределами Зеленого Дома. Каждый из её концов – как холодный, блестящий камень, который так любят белые люди.

Почему нейросеть не использовала слово “железо” Хаджар так и не понял.

– Но её середина – она обуглена. Этот жуткий шрам, который ты видишь, делает эту палочку намного слабее, чем она есть на самом деле, – Хрантель Прошлого без всяких усилий разломал палочку на две части, после чего бросил их в костер. Не прошло и нескольких секунд, как они обратились в прах. – То, что сильно, как единое целое, всегда становиться слабым, если его разделить.

Хаджар дотронулся до шрама на своей груди.

– Правильно, – кивнул старик. – Когда ребенок рождается, он рождается с одним единственным желанием – жить. Но у каждого человека это желание отличается. И, если с возрастом, он его не забывает, то это желание превращается в истинную мечту. Оно сильно, Хаджар. Сильно настолько, что может согнуть землю, сплести веревку из неба, потушить или зажечь звезды на небосклоне.

– И оно достаточно сильно…

– … чтобы расколоть душу, – закончил за Хаджара старик. – своим первым вздохом, Хаджар Дархан, ты расколол собственную душу. И, по счастливой случайности, запер этим, на долгие годы, свой самый большой страх и своего самого яростного врага.

– Черного Генерала, – кивнул Хаджар.

Старик оторвал взгляд от костра и посмотрел собеседнику в глаза.

Глава 877

Пока ошарашенный Хаджар обдумывал слова Хранителя, тот подбросил в костер еще немного хвороста, после чего подвинул его концом своего резного посоха.

Как и в случае с ладонью – тот не обуглился и не почернел.

– На Горе Стихий мы встречаемся с нашим злейшим врагом, Хаджар, – Хранитель опять повернулся к пламени. В его почти стеклянных глазах отражались танцующие языки пламени. – Три искушения выводят на поверхность нашу самую большую тайну, самый тайный страх. Тот, который мы прячем глубже всего. Запираем ото всех и даже от самих себя. Лжем себе, что его не существует так остервенело, что и сами в это начинаем верить.

Хаджар, поняв, что разговор в ближайшее время не закончится, уселся на шкуры.

Ему все еще было холодно, так что он потянулся к костру. Пламя согревало. Пусть не сильно, но согревало.

– И, если мы одолеем воспоминание о страхе, то взойдем на Гору Стихий. И Изначально-рожденные будут нас судить. Они отведут к Вечным Истокам, позовут Перворожденных твоей крови и те скажут свое слово.

– Я не был ни на каком суде, – возразил Хаджар.

Старик промолчал. И, будто не замечая слов Хаджара, продолжил.

– Твое Посвящение, Хаджар… оно было странным. Ты разорвал свою душу на две части. И лишь та половина, что сейчас внутри тебя, отправилась отражение Зеленого Дома, где листья памяти резали твои ноги, пропитывая мир твоей тьмой.

Хаджар вспомнил о том, как бежал по зеленой тропе. Действительно – его ноги постоянно что-то резало, а кровь, текущая из плоти, оказывалась воспоминаниями.

– И, когда твой самый большой страх явился миру, то ты встретился ни с кем иным, как со своим самым главным врагом – самим собой. Ибо воин, сколько бы врагов он не одолел, но пока не одолеет последнего – не более, чем мальчишка, размахивающий палкой.

Последний враг… Это словосочетание отозвалось в памяти Хаджара, но несмотря на то, что он был Рыцарем Духа, так и не смог вспомнить, с чем оно перекликалось.

Абсолютная память не означала, что любая оговорка, услышанная человеком, мгновенно находила отклик с прошлым. Это как книга – она лежит перед тобой, она заполнена нестираемыми символами. Но чтобы что-то найти, надо знать, где искать.

Хаджар не знал.

– А как можно победить самого себя, Хаджар? Все мы – лишь мальчишки с палками, – старик провел ладонью по посоху. – Ты встретился с осколком своей души, которую прогнал в момент, когда родился.

– Но она… он, сказал мне, что был со мной. Всегда был со мной, пока я не предал его и не принял метку…

– Клеймо угнетенного, – вновь перебил старик. – ты отдал себя сущности, которую создали мечты сотен тысяч племен людей. И этим отказался от дыхание Изначально-рожденного в чью честь ты выбрал себе свое истинное имя.

– “Дархан”, – послышалось в щелчках сгорающего хвороста.

Бусы, заменявшие дверь в шатер, закачались и порыв ветра на мгновение прогнул стены шатра.

– Когда ты родился с тем желанием, что было на твоих устах. Оно оказалось достаточно мощным, чтобы разлететься по миру и найти того, с кем оно перекликалось. На его зов, услышав свое имя, пришел Изначально-рожденный. И он принял в свои объятья половину твоей души. Сохранил её. Сберег. Вырастил как честь себя. А затем, долгие годы, пытался вернуть.

Тот голос, который слышал Хаджар. Те истории, которые тот ему рассказывал. Те изумительные сны о далеких землях и бесконечных странствиях, удивительных местах и самых опасных приключениях, что он видел в детстве…

Ветер не мог ему это показать.

Но половина душа, от которой он отказался…

Хаджар схватился за грудь. Под его ладонью оказался шрам.

Предатель… он заслуживал этот ярлык.

– Ты странный человек, Хаджар Дархан, – старик вновь пошевелил посохом в костре. – Ты живешь с половиной души и, хотя должен быть мертвым из-за этого, все еще жив. Внутри тебя живет жуткая химера, которая стремится разрушить этот мир, но ты так и не подчинился её воле. Вторая половина твоей души слилась с Изначально-рожденным, но обладая невероятной волей, не стала его частью, а лишь продолжением. И тот путь, что лежит перед тобой, он одновременно и короткий и такой длинный, что мне не увидеть ни его начала, ни его конца.

Хаджар плохо понимал, что имеет ввиду старик. Но он точно знал, что ему следует задать всего один вопрос:

– Как мне отыскать вторую половину?

Хранитель улыбнулся.

– Разве ты не хочешь знать, как тебе выжить?

– Ты правильно сказал, Хранитель Прошлого. Я – воин. Мы рождаемся, учимся и живем, чтобы однажды умереть и…

– И ты не прав, – покачал головой старик. – Воин не живет, чтобы умереть. Он живет, чтобы могли жить другие.

Хаджар опять вздрогнул. Он вспомнил один из последних вечером, проведенных но Горе Ненастий. И слова Учителя Оруна, которые до сих пор звучали в его голове. Но сейчас он не хотел о них ни думать, ни вспоминать.

– Но, скажу так – если ты сможешь отыскать свою вторую половину души, то яд эльфийки не сможет причинить тебя вреда, а химера, без твоего на то желания, не сможет прорваться внутрь твоего мира.

Сказать, что Хаджар, услышав эти слова, воодушевился – не сказать ничего.

– Счетчик по команде наивысшего приоритета, – мысленно приказал он.

[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. До взлома объекта “Метка Духа Меча” осталось 21 день… 16 часов… 7 минут 25… 24… 23 секунды]

– Сколько у меня есть времени? – спросил Хаджар.

Старик помолчал недолго. Он смотрел в костер, а тот отражался в его глазах. Это, в какой-то момент, начало походить на молчаливый и таинственный разговор.

– Пока луна не умрет и не родиться вновь – не больше.

Лунный месяц… всего двадцать восемь дней.

– Тогда, прошу, Хранитель Прошлого, где мне отыскать свою душу?

Старик вновь повернулся к Хаджару.

– Ты уверен, что хочешь этого, Хаджар?

– Разумеется! Кто может отказаться от того, чтобы жить с цельной душой.

Хранитель только усмехнулся. Немного грустно и печально.

– Ты удивишься тому, скольких людей я видел, которые отдали бы многое, если не все, чтобы оказаться на твоем месте.

– О чем вы…

– О том, что с половиной души жить проще, чем с целой. Когда ты вернешь её… если ты вернешь её, то на тебя разом обрушиться вся тяжесть той тьмы, что ты выбросил вместе с ней. А еще появятся чувства. Те, которые раньше спали внутри тебя, которым не хватало сил, чтобы выйти наружу. Любовь, ненависть, страх, вожделение, мечты, счастье – они станут ярче. Станут острее. Они могут убить тебя, Хаджар. Ты уверен, что готов к этому?

Хаджар вспомнил силуэт, стоящий на Горе Стихий. Он вспомнил сражение двух драконов, а затем то, ка они пронзили друг друга клинками.

Он вспомнил слезы.

Слезы на своем лице, и слова, произнесенные его собственной душой.

– “Я лишь хотел биться с тобой… плечом к плечу…”.

Нет, Хаджар Дархан, Безумный Генерал, никогда не бросал своих в беде. И, может, будучи ребенком, прийдя в этот мир израненным и битым, он и поддался страху и разделил свою душу надвое.

Но сейчас он уже не был тем калекой, что корил себя за слабость и бессилие.

Он – Хаджар Дархан.

Он – Безумный Генерал.

Он воин.

И он будет сражаться до тех пор, пока его сердце бьется, а в руках поет горячая сталь. Пока враг стоит на ногах, Хаджар Дархан никогда не опустится на колени.

– Готов, – кивнул он.

Глава 878

– Это произошло в те далекие времена, – начал рассказ старик. – когда Изначально-рожденные свободно ходили по этой земле. Они были первыми, кто видел небо и землю. Кто погрузился в воду и вышел на свет, чтобы обсохнуть. Кто увидел капли росы, кто оказался под тенью дерева.

Хаджар обратился в слух. Возможно, от этой истории зависела его жизнь.

– Но они не знали, как называется то, что есть вокруг них. И тогда они услышали голос. Голос, который давал имена всему, что их окружало.

– Голос? Но кому он принадлежал.

– Хороший вопрос, Хаджар, – хмыкнул Хранитель, который, кажется, не был против того, чтобы его перебивали. – Talesh посвятили этому вопросу целые эпохи, но так и не смогли дать ответа. Кто-то называл Голос истинным божеством. Создателем мира. Кто-то природой. Кто-то вечным духом. Иные – космосом или вселенной. У него было много имен, но никто, доподлинно, не знает, кому именно он принадлежал.

Хаджар кивал, хотя почти ничего не понимал. Как могли эти Изначально-рожденные, которыми Шук’Арка, судя по всему, именовали Духов, услышать Голос и не знать, кому он принадлежит? Звучит как-то странно.

– Но Голос говорил с ними, а они слушали. Слушали и учились. Они узнавали имена –настоящие имена. А узнав чье-то настоящее имя, ты получаешь над ним власть, соразмерную твоей собственной силе. Так, к примеру, произнеся имя огня, – что-то, какой-то звук сорвался с уст Хранителя и пламя в костре на секунду приняло очертания лица Хаджара. – я могу получить над ним власть.

– Магия Слов, – вспомнил Хаджар.

– Да, – кивнул Хранитель. – Первая и единственная магия, которая существует в этом мире. Все остальное – лишь её внебрачные и, зачастую, уродливые дети. Talesh изучали Слова и создавали свои собственные волшебные искусства. Только ради интереса. Но после их падения и окончания эпохи, когда лже-боги и Изначально-рожденные ходили среди людей, истинная магия, Магия Слов, исчезла, а искусства, созданные Talesh рассеялись по миру.

– Но, Хранитель, ты ведь умеешь разговаривать с огнем!

– Да, умею. Но я знаю всего одно слово, Хаджар Дархан. Лишь одно… в то время, как истинные Маги Слов, умели говорить на этом языке так же свободно, как сейчас я с тобой. И если сейчас тот, кто познает Пятую Форму Слова Воды сможет управлять дождем, то настоящие Маги Слов умели говорить с каждой каплей дождя – знали её вечно изменчивое, истинное имя.

– Имена могут меняться?

– Конечно могут! Все мы живые – не высеченные из камня, меняемся. Но даже камень обласканный ветром, источенный водой, меняется, а вместе с ним – и его имя.

Проклятье… меняющиеся имена? Изменчивый мир и Магия Слов? Даже для него – Рыцаря Духа, познавшего Королевство Меча стадии Графства, это было что-то слишком и через-чур сложное.

– Во времена, когда лже-боги воевали за власть, когда они построили свой Яшмовый Дворец и создали Химеру, один из Истинно-рожденных закончил свой путь. Его тело превратилось в океан, который пролился на головы людям. И те, кого он коснулся и в ком нашел отклик, обрели Магию Слов. Так появились Talesh. Наши угнетали.

– Но как это связано с моим поиском второй половины души?

– Напрямую, Хаджар, – Хранитель вновь поправил хворост и потянулся телом к огню. – У всего есть свое имя. Так же, как оно есть и у Изначально-рожденных. Тех, кого не обладающие знанием, называют “стихией”.

– Гора Стихий, – догадался Хаджар.

– Совершенно верно, – кивнул старик. – Это родина этих великих сущностей.

– Родина? Но если так, то она…

– Находится в мире, который ты знаешь, как Мир Духов, – Хранитель не изменял себе и вновь перебил Хаджара. – Мир Духов меньше нашего, но он не постоянен и изменчив. То, что в один момент было озером, может стать небом, а небо – травинкой в бескрайнем поле.

В это Хаджар мог поверить. Его краткое путешествие по Миру Духов, если так можно назвать ту экскурсию, подтверждало слова Хранителя.

– Осколок твоей собственной души оказался в этом изменчивом мире. Вместе с Изначально-рожденным, чье имя ты не можешь вспомнить.

– Откуда…

– Метка, на твоей спине. Уродливый знак, созданный химерой, сродни той, что ты носишь внутри себя. Но если последнюю создали лже-боги, то первая – результат стремлений человека. Слабая и хлипкая, она, тем не менее, достаточно сильна, чтобы отрезать тебя от Изначально-рожденного, с которым ты связан через половину своей души.

– Значит, чтобы отыскать самого себя, мне нужно сперва сбросить эту метку?

– Именно так, – кивнул старик. – Но, разрушив её, ты лишь сделаешь первый шаг. Будь готов, Хаджар Дархан, что когда она падет, твой меч станет слабее. Может быть – исчезнет и вовсе.

Знал ли Хранитель, что такое меч или постарался перевод нейросети – Хаджар понятия не имел.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что сила, которой ты сейчас обладаешь, она велика. Но она не полностью твоя собственная. Она заемная. Метка не дает тебе услышать свою душу и говорящего через неё Изначально-рожденного, но она не только забирает, а еще и дает. Дает силу, частью которой является. Дает тебе знания, из которых создана.

Мистерии Духа Меча… Хаджар и до принятия метки был талантливым мечником, возможно даже гениальным. Но он и представить не мог, что меньше чем за десятилетие, не имея наставников и учителей, равных тем, которые обучают аристократов Даанатана, сможет постичь Королевство Меча.

К тому же если вспомнить последние события, то после Горы Стихий, его Королевство, внезапно, перешло на ступень Графства. И это с учетом, что Хаджар так и не понял, как перейти с одной ступени, на другую.

Нужные мистерии и понимание, что такое Графство Меча, попросту возникли в его сознании.

Это было сродни тому, как если бы бешенному псу, чтобы тот ненадолго успокоился, кинули кость.

Только в случае с Хаджаром, костью оказались мистерии.

– Но если я её разрушу, то смогу услышать свою душу?

– Услышать – да. Но найти её и вернуть, будет гораздо сложнее, – старик поежился. – для этого тебе придется самому отправиться в Мир Духов. Пройти через земли, названия которых стерты и забыты. Встретить испытания, о которых ты даже и помыслить не можешь. И, даже если тебе удастся выжить на этом пути, то в конце тебя будет ждать Изначально-рожденный.

Хаджар вспомнил старца с гуслями. Весь в шрамах, в боевой кольчуге, казалось, он обладал безграничной силой.

– И кто знает, что он потребует с тебя за то, чтобы ты вернул свою душу. Ведь она все эти годы была часть его, а он – частью её. Их связь крепка, а значит будет крепка и твоя с ним. Подобные узы являются часть легенд и мифов, Хаджар Дархан. И обычно не приводят ни к чему хорошему – можешь спросить у химеры, запертой внутри тебя.

То, что описал старик, само по себе выглядело как завязка легенды или мифа.

– Как я могу попасть в Мир Духов?

Старик, почему-то, опять улыбнулся.

– Ты пришел сюда, чтобы найти место, где нашел свой покой Хозяин Неба, – Хранитель достал что-то из кармана и протянул Хаджару. К удивлению последнему это оказалась нефритовая табличка с волшебными иероглифами. Таку использовали аристократы, когда создавали магические карты. – Когда отправишься в путь, возьми с собой Анетт. Она уже бывала там и сможет помочь тебе в твоих поисках.

– Я не думаю, что её отец…

– Он не станет возражать, – старик, опираясь на посох, накинул на голову капюшон и поднялся. – против судьбы нельзя спорить. А теперь – иди, Северный Ветер. Твоя судьбы тебя уже заждалась.

– Спасибо, Хранитель Прошлого, – Хаджар положил ладони на плечи, скрестил локти на животе и низко поклонился.

Развернувшись, он направился к выходу.

– Твоя родина, Хаджар Дархан, – Хаджар резко обернулся. Старик стоял прямо в центре костра, но пламя не трогало его, а обступало. – Музыка, которую ты создавал. Ты ведь ищешь именно её?

Пламя вспыхнуло. Старик исчез. От него не осталось и следа. Лишь хаотичные пляски затухающего костра.

Хаджар посмотрел на свою ладонь. Он несколько раз её сжал и разжал.

Хранитель Прошлого говорил о Лидусе или о Земле?

– Проклятье, – прошептал Хаджар.

С тех пор, как он принял метку Духа Меча, он практически ни разу не брал в руки Ронг’Жа. Ибо каждый раз, когда он касался инструмента, то чувствовал душевную боль, с которой мало что могло сравниться.

С этими мыслями он покинул шатер и направился к реке. Почему-то он знал, что Анетт ждала его именно там.

Им обоим предстояло отправиться в путь к гробнице дракона.

Глава 879

Наблюдать за прощанием матери и сына всегда тяжело, но в десятки раз сложнее смотреть на то, как отец провожает дочь не зная, вернется ли та обратно.

Хаджар, держа за плечом свой чудом уцелевший походный мешок, смотрел на то, как Иблим и Аблим провожали Анетт.

Какую бы ступень в иерархии племен не занимал пропавший в пламени Хранитель Прошлого, его слову не перечили.

Чернокожая представительница Шук’Арка была одета в национальный, “походный” наряд. От повседневного он отличался тем, что в цветастую юбку были вшиты листья растения, которые на поверку оказывались крепче зачарованной стали. А в бусы, заменявшие ей верхнюю одежду, вплелили костяную реберную клетку неизвестной твари.

От последнего элемента гардероба явственно тянуло магией, которая была сродни Некромантии – ветви темного искусства, которая была запрещена в Семи Империях.

Вообще, о том, что в Империях что-то запрещено в плане Пути Развития, Хаджар узнал только совсем недавно. Оно и логично – если знание было запрещено, то никаких сведений о нем не сохранялось. И лишь на последних этажах Башни Сокровищ, где Хаджар добыл технику Шага Белой Молнии, остались упоминания о подобных знаниях.

Нейросеть, разумеется, зафиксировала их наличие, а Хаджар решил, что когда-нибудь проведет подробное исследование почему появились эту запреты.

– Пусть Изначально-рожденные охраняют твою тропу, моя маленькая пантера, –прошептал Иблим.

Огромный мужчина так нежно прижимал к могучей, шрамированной груди, что у Хаджара защемило сердце.

Он отвернулся.

Порой ему казалось странным, что он, разменивавший уже четвертый десяток, в тридцать два года, без учета прожитого на Земле, прошедший горнило двух войн, все еще может испытывать подобные чувства. Но, наверное, пока мог, то оставался самим собой, а не фигурой, завернутой в черный плащ…

– Северный Ветер.

К Хаджару, слегка прихрамывая, подошел Аблим. Говорящий с Природой что-то держал в руках и несколько мгновений Хаджар был готов к внезапному нападению.

Еще больше он был к нему готов, когда преемник Talesh протянул ему обернутый кожей кинжал.

– Что это? – спросил Хаджар.

Он протянул к нему ладонь, но тут же одернул руку. От простого деревянного артефакта веяло такой мощью, что перед ним все прежние “одноразовые” артефакты меркли на его фоне.

– Это прут из дерева Солнца, – пояснил Аблим. – одно из пяти сокровищ, которые передавались в племени Шук’Арка на протяжении сотен тысяч полных лун.

Хаджар перевел взгляд с артефакта обратно на Говорящего с Природой.

– Мне казалось, вы не очень лояльно ко мне относились.

– Я бы отдал свой правый глаз за то, чтобы ты никогда здесь не появлялся, – процедил чернокожий маг. – Но, если Изначально-рожденные так сплели ткань нашей тропы, то так тому и быть.

Наверное, Аблим делал отсылку к судьбе, или нейросеть опять что-то неправильно перевела.

Не всегда вычислительный модуль был панацеей от всех проблем.

– Спасибо, – кивнул Хаджар и, с осторожностью, стараясь даже не оцарапать пальца о “лезвие”, принял кинжал. – В чем его сила?

– В чем сила кинжала, сделанного из дерева, в котором живет солнце, Северный Ветер? В том, что он может испепелить душу даже тому, над кем не властен танец полных лун.

Хаджару потребовалось почти десять секунд, чтобы переварить услышанное. Кто или что такое “Дикий Бог” он понятия не имел, а вот танец лун это, скорее всего, время.

Получается, что…

– Этот кинжал способен убить Бессмертного? – не без удивления переспросил он.

С чем-то подобным Хаджар сталкивался в случае с племенем орков, только там кинжал был сделан из клыка волка.

Белозубая улыбка, расчертившая лицо Аблима, стала еще одной неожиданностью для Хаджара.

– Я рассказал тебе, белый чужак, все, что должен был. Благодари своих Перворожденных, что старый Хранитель выжил из ума. Слышит Зеленой Дом, я бы отдал оба глаза за то, чтобы ты сгинул в джунглях. Белый, – какие-то жесты, все же, не знали границ между странами, временами и национальностями. Аблим сплюнул под ноги Хаджару и направился к брату. Перед тем как отойти достаточно далеко, он обернулся и обронил последние слова. – Если Анетт не вернется, то я найду твою душу среди Вечных Источников и уничтожу.

Его глаза сверкнули жуткой тьмой. Совсем не той, какая, по мнению Хаджара, должна быть у человека, чьи стихия – огонь.

Когда Аблим вернулся к брату, Хаджар еще раз посмотрел на своеобразный доспех на Анетт. Некромантия – магия смерти, а не огонь, вот из чего он был сделан.

– Готов, Северный Ветер? – в голосе чернокожей красавицы звучало озорство, но Хаджар видел в глубине глаз небольшой испуг.

– Готов, – кивнул он.

Девушка ударила копьем, тоже костяным, о землю и первой направилась в сторону зарослей джунглей.

– Пойдем, белокожий, – последнее слово она произнесла скорее с игривой насмешкой, а не чтобы обидеть. – Только не отставай.

– Как скажешь, – усмехнулся Хаджар.

Он пошел за ней следом.

Перед тем, как скрыться в джунглях, что-то заставило его обернуться и посмотреть на водную гладь. Там, кроме своего отражения, он увидел фигуру в черном за своей спиной.

Сперва с насмешкой отнесясь к словам Анетт, Хаджар уже на четвертый час понял, что чернокожая не шутила. Там, где она с легкостью рассекала лианы, перепрыгивала через обманчиво крепкие, но на деле трухлявые, полы стволы порушенных деревьев.

Перескакивала через ручьи, которые оказывались не мелкими, а глубиной в несколько метров, заполненными водой расщелинами.

Где буквально чувствовала приближение опасности в виде ядовитых змей или пауков. Где могла с легкостью выносить безумную влажность, от которой кожа мгновенно прела и покрывалась зудящей испариной.

Во всех этих эпизодах, Хаджар выглядел неуклюжим слоном, которого запустили в посудную лавку.

– Все белые такие медлительные, как ты? – Анетт стояли прислонившись плечом к дереву.

Закатное солнце, пробивающееся сквозь кроны нависающих над ними деревьев, раскрашивало её кожу, цвета черненой меди, в багряные тона.

Подчеркивало все изгибы стройной фигуры, а капли влаги, стекая по ним, манили Хаджара соблазном и иллюзией того, что это могла быть не вода, а его пальцы.

– Смеш-но, – с трудом, сквозь немеющую глотку, протолкнул Хаджар.

Джунгли Карнака, даже его – Рыцаря Духа, владеющего Графством меча, ставили в положение простого смертного. Любой, кто находился на более низкой ступени развития, попросту бы умер здесь, не протянув и получаса.

Возможно именно поэтому у чернокожих племен были такие слабые тела. Вся их внутренняя сила уходила на борьбу с давлением леса.

Анетт, качая бедрами, оставив копье около дерева, подошла к Хаджару. Он коснулась пальцами его груди, проскользила пальцами чуть ниже пупка и провела бы и дальше, если бы Хаджар её не остановил.

– Что… ты… делаешь? – спросил он.

– Хочу проверить, хватит ли твоего дыхания на то, чтобы унять жар в моей груди, – глаза Анет сверкнули и она, ловко вывернув ладонь, схватила Хаджара за запястье и положила его руку себе на грудь.

Видят Вечерние Звезды, Хаджар еще никогда не держал такой упругой, круглой, подтянутой груди. А её сосок, торчащий кинжалом, едва не показался между пальцами.

– Это не лучший момент. Приближается ночь и…

– Только глупец отправиться в путь по Зеленому Дому в час луны, – перебила Анетт. – Я сказала нужные слова – звери и элементы, слабее моих слов, не тронут нас.

– Элементы? Что еще за элем…

Договорить Хаджар не успел. Анетт накрыла его рот своим. Сперва их губы, а потом и языки сплелись в жарком поцелуи.

Он повалил её на траву и, едва ли не рыча, резким движением согнул её ноги в коленях и развел в разные стороны. Анетт, не знавшая близости с мужчиной, с лихвой компенсировала этот недостаток пылкостью цветущей юность и таким же бесстрашием.

Хаджар, давно уже не лежавший с женщиной, закончил быстро. Слишком быстро. Но, даже не переводя дыхания и не заканчивая движения, мгновенно продолжил. Несмотря на давление Зеленого Дома, его тело было крепким. Намного крепче, чем мог себе представить любой из смертных.

Он брал её так жестко, как еще никогда и никого прежде. А она отвечала ему страстью, которая была куда жарче костра в шатре Хранителя Прошлого.

Глава 880

Анетт, все еще лежа под Хаджаром, вытянула руку. В её голубых, ясных глазах вспыхнуло пламя силы, а с губ уже почти сорвались неслышные ушам слова, как Хаджар закрыл ей ладонью рот, а свободной рукой надавил на болевую точку на шее.

Девушка недоумевающе замычала, несколько раз дернулась, а потом обмякла в глубоком обмороке.

– Проклятый варвар, – услышал он знакомый голос.

Хаджар отодвинулся от Анетт, выпрямился и потянулся было обнять человека, которому принадлежал голос, но лезвие, до этого упиравшееся ему в грудь, теперь царапало шрам на груди.

– Даже не думай, что я буду приветствовать тебя, когда ты в таком состоянии.

Хаджар посмотрел на свои ноги. Вернее то, что находилось между ними. И, судя по настрою его тела, он все еще не насытился Анетт.

– Ну да, – кивнул он. – было бы странно.

Усилием воли он поднял с земли свои в попыхах снятые одежды и, высушив их все той же волей, быстро надел на себя.

– Ну а теперь? – Хаджар развел руки в сторону.

– Теперь – рад тебя видеть, варвар.

– И я тебя – узкоглазый.

Они по-братски крепко обнялись с Эйненом и разошлись в разные стороны.

– Где остальные? – спросил Хаджар.

– В десяти минутах к югу, – ответил островитянин. – если, конечно, юг все еще не поменялся местами с севером.

– Поменялся местами?

– Долгая история, – уклончиво, как и всегда, ответил Эйнен. – Но ориентироваться здесь можно только благодаря меткам, – на ладони островитянина появился небольшой нефритовый артефакт. – если бы не они, то давно уже бы сгинули. Все же – жуткое место.

– Принял, – кивнул Хаджар. Подпоясавшись, он заботливо укрыл Анетт её одеждами, а затем, не поднимаясь, снова обратился к Эйнену. – За мной почему не пришли?

– А ты сам выйти к нам не мог? Или плоть демоницы настолько заманчива для твоего варварского естества?

– Демоницы? – Хаджар сперва не понял, о ком говорил его друг, а потом спохватился. Ну конечно – в Семи Империях ничего не слышали о людях с черным цветом кожи, так что для них они действительно выглядели как демоны. – Это не демоница, а Анетт, дочь Иблима, из племени Шук’Арка.

– Как скажешь, варвар, как скажешь. Но священной воды, все же, выпей.

Хаджар закатил глаза, затем взял из рук Эйнена бурдюк с водой и сделал два больших глотка. Холодная, сродни талому льду, вода обожгла его горло.

– Доволен? – он протянул бурдюк обратно.

– Нет.

– Чего?

– Ты выпил почти все. Друзья так не поступают.

Хаджар пару раз хлопнул глазами. Спрашивать у каменно-ликого Эйнена шутил он или говорил серьезно не было никакого смысла.

– Значит, все же, не демоница, – протянул Эйнен. Он подошел к бессознательной Анетт и, изучающе, склонил голову на бок. – Знает Великая Черепаха – полнится чудесами этот мир. Человек, с черной кожей… Не думаю, что её привечали бы в Даанатане. Она выглядит грязной.

Хаджар не почувствовал никакого укола после слов Эйнена. Его с Анетт связывала исключительно симпатия и животный секс – не более, но и не менее.

– Для кого-то, дорогой друг, твоя желтая кожа выглядит болезнью.

– Справедливо, – в привычной манере “кивнул” островитянин. – Вернемся к вопросу – почему не вышел к нам? Прошло уже полторы недели.

– Пытался, – Хаджар наклонился и, приподняв голову Анетт, аккуратно взвалил её на плечо. – мой компас не мог найти ваши метки. Будто вы их и не активировали даже.

– Так и думал, – протянул Эйнен.

– Почему?

– Там, – островитянин безошибочно указал в направлении стоянки Шук’Арка. –вихрь аномалий. Метки сбоят, компасы либо не находят их, либо показывают не верное направление. Мы решили не подходить, но, на всякий случай, далеко не отходили. По подсчетам Рекки Геран, ты должен был упасть примерно в том районе.

Хаджар присвистнул.

– Она действительно настолько умна?

– Не язви, Хаджар. Сейчас я рад тому, что она с нами, ибо противостоять её интеллекту сложнее, чем десяти Санкешам Солнцеликим разом. Если бы не она – мы бы не пережили и первые дни.

– Не думаю, что сейчас даже два десятки Санкешей доставили бы на проблем, – кровожадно улыбнулся Хаджар.

– Ты понял о чем я, варвар.

Хаджар прекрасно знал, что Эйнен не был робкого десятка. И если он таким образом отзывался о члене корпуса Стражей, Рекке Геран, значит она того полностью заслуживала.

И, как знал на своем опыте Хаджар, куда опаснее врага сильного, был враг умный. А самым худшим противником всегда оказывался враг, который объединял в себе оба эти качества.

– Постой, – Хаджар схватил уже идущего к джунглям Эйнена за плечо. –Повернись к свету.

Островитянин развернулся.

Хаджар едва сдержался, чтобы не отшатнуться. Все лицо островитянина пересекали восемь шрамов. Четыре шли от правого виска к левой скуле, а еще четыре – симметрично с другой стороны.

Шрамы явно были оставлены когтями какого-то зверя, а, судя по тому, как уродливо и жирно они выглядели, лечились впопыхах.

– Что случилось?

– Это была тяжелая неделя, друг мой, – Эйнен достал из кармана лоскут белой, но теперь уже пожелтевшей ткани. Раньше островитянин закрывал ей лицо, согласно традициям своего народа, только в бою. – Я снял её только чтобы ты меня, ненароком, не отправил к праотцам. А теперь – пойдем. Нам есть что обсудить с остальными. И, прошу, не отставай.

Хаджар, идя следом за товарищем, сжимал и разжимал правый кулак. Он сдавливал его так сильно, что по ладоням текла кровь.

Да, его спутники были адептами, идущими по пути развития. Они знали, как опасно идти все ваше и выше к пику силы. Но, тем не менее, когда им была нужна его помощь – Хаджара не оказалось рядом.

– Дора…

– Говорит, что она станут почти незаметными, когда я стану Повелителем, –перебил Эйнен. – К тому же, говорят, у варваров принято считать, что шрамы – украшают мужчину.

Хаджар ничего не ответил.

Через четверть часа, может чуть дольше, они оказались около границы волшебной завесы. Раньше, до осознания Графства (пусть и искусственного, но осознания), он бы даже её не заметил.

Просто очередные кусты, которые так и манили, чтобы рассечь их и пройти дальше – вглубь джунглей.

– Ты ставил?

– Рекка, – ответил Эйнен. – Геран, в отличии от остального клана, весьма сведуща в искусстве управления внешней энергией. Те заклинания, которые она создает мановением руки, мне даются только с потом и кровью… В прямом смысле.

– Младший офицер корпуса Стражей, да?

Эйнен никак не отреагировал на сарказм Хаджара. Но этого и не требовалось. Они оба прекрасно понимали, что адепт с такими способностями в магии, при этом – обоерукая мечница, просто не могла быть членом младшей лиги Стражей.

Куда более вероятно, что она вообще отсутствовала в их официальных списках… собственно, как и любой другой цепной пес, которого использовали для того, чтобы ликвидировать неугодных.

Оставалось надеяться на то, что те приказы, которые получила Рекка от Великого Героя Балигора Стойкого не…

– Проклятье! – выругался Хаджар, стоило только ему пересечь границу пелены.

– Здравствуй, Хаджар. Рада тебя видеть.

– Это то, что я хотел с стобой обсудить, варвар.

Около костра, среди других адептов, сидела девушка с яркими рыжими волосами, белоснежной кожей и зелеными глазами.

– Ваше Императорское Величество…

Глава 881

Хаджар, видя перед собой Акену, вспоминал слова Императора, сказанные ему в первую встречу. Он ясно дал понять, что если еще хоть раз увидит Хаджара рядом со своей дочерью, то сотрет варвара с лица земли.

Возможно он не высказался так на прямую, но посыл был весьма и весьма понятен.

А теперь рыжеволосая, красивая на Имперский манер, зеленоглазая принцесса сидела около костра. Она была одета в охотничий кожаный костюм. Вернее в то, что от него осталось. Штаны были наспех заплатаны тканью, а куртка превратилась в жуткие лохмотья.

– Ты с добычей? – великан Гэлхад поднялся и протянул Хаджару свою лапищу. – Скажи, пожалуйста, что это что-то съедобное.

Хаджар ответил на жест. Он тут же ощутил внутренние, энергетические раны Гэлхада. А еще на его левой руке отсутствовали мизинец и безымянный пальцы.

– Если ты не каннибал, то нет, – ответил Хаджар и, бережно, положил Анетт к бревну, которое использовали вместо стульев.

Он отодвинул волосы с её круглого лица и, коснувшись лба, направил в тело еще немного энергии. Это должно было удержать девушку в обморочном сне еще на четверть часа.

– Боги всевышние! – Анис и Том синхронно вскочили на ноги. – Ты совсем ополоумел, варвар? – продолжил один только младший наследник Хищных Клинков. – Пропадал неизвестно где полторы недели, а теперь заявился с демоницей на руках?

Анис и Том выглядели из всех, за исключением Доры, пожалуй, лучшим образом. У первой на ногах уже заживали кислотные ожоги, которые, тем не менее, оставят не самые красивые узоры. А второй отделался сломанной рукой, которая в данный момент висела на кожаной перевязи, сделанной из куртки принцессы.

– Я рада, что ты вернулся, – Хаджар хотел было удивиться, что Дора расщедрилась в его сторону такими теплыми словами, но невредимая эльфийка в схожем, с принцессой, охотничьем костюме поспешно обняла Эйнена. – Зачем ты опять надел эту маску? Я ведь уже говорила, что мне не важно, как ты выглядишь. Эти шрамы лишь подтверждают, насколько ты отважен.

– Так будет лучше, – коротко ответил Эйнен.

– Здравствуй Дора, – поприветствовал эльфийку Хаджар.

Дора метнула в его сторону стальной взгляд и, процедив нечто похожее на “приветствую”, вернулась обратно к костру.

– Я как-то её обидел? – прошептал Хаджар другу.

– Она винит тебя в присутствии Акена, – так же негромко, на одном из диалектов страны островов, ответил Эйнен.

Примерно раз в месяц они меняли эти диалекты, чтобы никто из адептов не успел приспособиться и выучить их “тайный” язык.

– А где Карейн и Рекка? – Хаджар, усевшись рядом с Анетт, протянул руки к костру. Было холодно.

– Ушли в дозор, – ответил Гэлхад. – Скоро должны вернуться. А сейчас лучше объясни, что с тобой вместе забыла демоница? И, судя по запаху, ты явно был с ней знаком… близко знаком. Не могу не позавидовать твоему…

Анис едва слышно прокашлялась.

– … твоему полному отсутствию вкуса, – ловко выкрутился Гэлхад. Иногда Хаджар забывал, что кроме него и Эйнен, здесь сидели пятеро подростков, которым еще и двадцати не было. – Так вот, что…

– Это не демоница.

Хаджару сперва даже показалось, что это сказал он сам. Но, как выяснилось, слова принадлежали вовсе не ему, а Акене.

Принцесса, без всякого стеснения, поднялась на ноги, подошла к Анетт и взяла её за руку. Пощупала пульс, затем открыла закатившийся глаз, понюхала волосы, а затем, зачем-то, потрогала её грудь.

Затем посмотрела на свою собственную (достаточно красивую, на на фоне чернокожей Talesh…) и печально вздохнула.

– Принцесса, вы…

– Учителя рассказывали мне об этом народе, – Акена, перебив тома, вернулась обратно. – Это наследники исчезнувшей цивилизации магов.

– Их бывшие рабы, – поправил Хаджар.

Все, в том числе и принцесса, повернулись к нему.

– Ты жил среди них, варвар, – с западной стороны джунглей показались двое. Высокий Карейн Тарез и низкорослая, бронзоволосая и сероволосая Рекка Геран. – Пока мы проливали свою кровь, исполняя приказ Его Императорского Величества, ты кувыркался с рабами.

– Я тоже рад вас видеть, младший лейтенант, – спокойно ответил на укол Хаджар. – моя личная жизнь вас никоим образом не касается.

– Личная жизнь? В Карнаке? Вовремя войны? Я слышала вы были генералом на своей родине. Что же – мне жаль вашу армию.

Рекка уселась рядом с принцессой и показательно положила ладони на эфесы своих клинков.

– Здравствуй, командир, – подмигнул Карейн. Его глаза, как и всегда, порой сверкали алыми, характерными искрами. – уважаю… попади такая крошка в любой бордель Даанатана – между отпрысками аристократии началась бы война. И я сейчас не только про мужчин.

– Мы закончили обсуждать нашего проводника? – вздохнул Хаджар. – Может теперь, кто-нибудь, внятно ответит, что здесь делает Акена?

– Её Императорское Высочество, – с нажимом произнесла Рекка. – пробралась на “Перья Грифона” в тайне от корпуса Стражей и своего отца.

– Я не могу сидеть сложа руки, когда моя страна в опасности! – пылко воскликнула Акена.

Хаджар, мысленно, закатил глаза. Благими намерениями дорога всегда вымощена только в одной, не самом нелицеприятном, направлении.

Едва сдержавшись, чтобы не съязвить на тему корпуса Стражей и сбежавшей из Запретного Города принцессы, Хаджар задал свой следующий вопрос.

– Корабль не выдержал маневра и бури, – ответил Том. Он, будто младенца, баюкал свою сломанную руку. – Капитан погиб, кто-то из команды выжил, но…

– Они не пережили первого часа, – закончила за брата Анис. – Давление джунглей Карнака убило их быстрее, чем когти и клыки местных тварей.

Хаджар окинул компанию взглядом. Если говорить про когти и клыки, то даже лучших из лучших, элиту молодого поколения Дарнаса они не пощадили.

Только трое – Дора, Карейн и Рекка не имели явных ранений. Остальные же выглядели так, будто только что с фронта.

– А что с кораблями Ласканцев? Вы видели куда упал Танигед?

– Танигед в такой обстановке не самая большая наша проблема, – Рекка всем своим видом показывала, что стоит Хаджару приблизиться к принцессе пусть даже на дюйм, она обнажит клинки. – Он силен в небесном бою, а на земле мало чем отличается от просто талантливого Безымянного рукопашника. Наша самая большая проблема – Дерек Степной.

Хаджар вздрогнул.

– Дерек мертв, – возразил он.

– Ты глуп, бешенный генерал, – Геран наверняка намеренно исковеркала его прозвище. – если и в правду так думаешь. Он, неизвестно откуда, получил огромную силу. Встал вровень с героями, которые тысячи лет развивали себя и свое могущество. Вероятность того, что он достиг этой силы сам –стремится к нулю. А значит, кто-то ему её дал. И если кто-то может раздавать подобную силу направо и налево, то он явно находиться за гранью нашего понимания. Но, даже так, если он, она или они, сделали Дерека настолько сильным, то явно имеют на него виды. Он их актив. А активы принято защищать. Не сомневаюсь, что у него имелся артефакт, который может и не полностью, но частично погасил действие твоего. И тот факт, что мы пока его не встретили, говорит вовсе не о его кончине, а либо о сильном ранении, либо о том, что он нас уже давно опередил и попал в гробницу Хозяина Небес.

Хаджар смотрел на Рекку и понимал, что Эйнен говорил правду. Девушка обладала не только острым языком, но еще и невероятно проницательным интеллектом.

Если такая обернется против них, то ситуация может выйти максимально некрасивой.

– Возможно, – не стал спорить Хаджар.

Сейчас, когда напротив него сидела Акена, а рядом лежала Анетт, ему было не до рассуждений на тему гипотетического спасения Дерека.

– Северный Ветер, – прошептала приходящая в себя чернокожая Talesh. – Что происходит…

– Все в порядке, – ответил Хаджар, чем шокировал присутствующих.

– Их язык считается утраченным в империи, – и, больше остальных, была удивлена Акена. – даже в библиотеке отца нет ни единого ключа к их письменности!

Анетт открыла глаза и, что присуще любой девушке, тут же съежилась и натянула одежды по самый подбородок.

– Кто они?

– Мои товарищи. Все в порядке. Успокойся. Прости, что пришлось причинить тебе боль. Я боялся, что ты неправильно отреагируешь.

Какое-то время Анетт внимательно всех разглядывала (как и её) а затем повела носом. Будто дворовая собак, она к чему-то принюхивалась, а затем резко вскочила.

Что бы её там не напугало, но она забыла, что не одета и разжала руки. Одежды выскочили и упали. И вся, без исключения, мужская аудитория оказалась полностью обездвижена.

– Грязное искусство! – она указала в сторону джунглей, явно имея ввиду завесу. – Как долго мы здесь находимся?

Хаджар перевел.

– Лагерь стоит четвертый час, – перевел он ответ ошарашенной Доры.

– Четвертый час? – глаза Анетт расширились от испуга. – О Перворожденные и Изначально-рожденные, дайте сил!

– Сил для чего?

Вместо ответа со стороны джунглей послышался грохот и треск. А затем перед лагерем появилось нечто, что напоминало собой гуманоидный ураган.

– Кажется, теперь я знаю, что такое – элемент, – протянул Хаджар и обнажил Черный Клинок.

libst.ru

Читаем фрагмент из книги Клеванский под названием Сердце Дракона VIII на libstation.ru

Глава 882

– Что это за тварь?! – Гэлхад, в руках которого мгновенно появилась его жуткая секира, направил в сторону элемента свой монструозный рубящий удар.

Никакой техники, мистерии уровня всего-лишь Владеющего Оружием, но при этом в ударе содержалось просто колоссальное количество чистой, дикой энергии.

Коверкая потоки Реки Мира, проявляясь в реальности рябью на поверхности этой самой реальности, удар, представая в образе шестиметрового лезвия секиры.

Вибрируя, стремясь потерять форму от переполнявшей чистой силой, удар врезался в гуманоидный вихрь. Врезался, а затем, будто не замечая преграды, прошел насквозь.

Он разрубил несколько деревьев, а затем взорвался сферой наполненной мистериями секиры и энергией.

– Его нельзя атаковать! – закричала Анетт.

Упав на колени, обнаженная чернокожая девушка начала что-то чертить на земле и, постепенно впадая в транс и закатывая глаза, что-то шептала себе под нос.

– Анетт! – Хаджар сделал шаг в её направлении, но, подойдя к какой-то незримой черте, понял, что еще один шаг окажется большой ошибкой.

– Варвар, с демоницей своей потом поиграешь! – Анис уже замахнулась мечом, принимая стойку. – Кровавый…

– СТОЙ! – выкрикнул Хаджар разом высвобождая Графство Меча.

Территория на расстоянии в сорок шагов мгновенно оказалась под его контролем. Он чувствовал мельчайшие живые организмы – муравьев, убегающих прочь от битвы “великанов”. Мух, мчащихся как можно дальше. Деревья, трава, редкие птицы, не успевшие вырваться на свободу.

Все это было для Хаджара, как на ладони. И он полностью отдавал себе отчет, что одним лишь желанием способен уничтожить любой из этих организмов, ибо мир вокруг него превратился в его же собственный меч.

Анис, на которую Хаджар направил десятую часть от мощи королевства, покачнулась. Её потоки энергии сбились с привычного ритма и она не смогла использовать технику.

Маленький трюк, который ему показывал когда-то Орун. Тогда, при помощи нейросети, он его записал максимально четко и несколько ночей, после получения королевства, отрабатывал в обучающем режиме.

– Что ты творишь, Дархан?! – Том, та же обнаживший клинок, не рискнул использовать технику.

– Смотрите, – Хаджар указал острие Черного Клинка на элемента.

До атаки Гэлхада создание выглядело как четырехметровые торнадо, в котором четко угадывались две ноги, руки, голова и, почему-то, оголенный позвоночник.

Но когда за его спиной взорвался вихрь силы голубого цвета, то вихрь начал видоизменяться.

Нити силы Гэлхада начали втягиваться в тело существа. Они проникали в его “плоть”, струились по потокам ветра, а затем вливались в руки. В правой появилось длинное голубое копье, в котором сверкали белые разряды молний. Левая же рука вытянулась, стала расширяться, пока в шаре серого ветра не появился куб синего цвета.

Элемент, еще мгновение назад безоружный, обзавелся громовым копьем и молотом. И выглядели они отнюдь не безобидно.

– Да какая же у этой твари ступень развития? – прошипел Карейн.

Приняв защитную стойку, он выставил перед собой широкую саблю, одновременно сочетавшую в себе длину меча и ширину палаша. Выглядела она максимально необычно –подобного ей оружия Хаджар еще никогда прежде не видел.

– У неё нет ступени, – ответила Рекка. Сероволосая девушка, обнажив два узких клинка, она внезапно вонзила их в землю перед собой. – Это аномалия джунглей Карнака. Чей-то осколок сознания, слившийся с самой стихией.

Хаджар, услышав слова младшего офицера корпуса стражей, вздрогнул. Это напрямую ассоциировались с тем, что он узнал благодаря наполовину провальному ритуалу Посвящения в племени Шук’Арка.

– Вааааааар! – прогрохотала тварь и швырнула громовое копье.

Оставляя позади себя всполохи молний, оно мгновенно преодолело скоростной порог, отделявший технику Небесного уровня от Императорского. И вся эта мощь после лишь одной атаки Гэлхада.

– Черепаший Панцирь! – прозвучало рядом с Хаджаром.

– “А это что-то новенькое!” – только и успел подумать.

Вокруг Эйнена закрутились мистерии Оружия в Сердце, сам он мгновенно покрылся радужной броней, под которой набухла чернильная обезьяна.

В итоге, закованная в радужную броню – с нагрудником и шлемом, четко оформленная горилла, с клыком-копьем в лапах, внутри которой стоял островитянин, одним прыжком оказалась на пути громового копья.

Если прежде Эйнен призывал огромного, пяти, а то и семиметрового монстра, то теперь горилла была даже ниже Гэлхада. Но её плотность просто поражала. Каждое движение её чернильных, слепленных из жидкой тени, конечностей, порождали эхо, копьями пронзающее все, что оказывалось внутри какой-либо тени.

Хаджар внезапно понял, что и сам Эйнен находится не так далеко от осознания Королевства. Только вот какого именно – тени или шеста-копья пока было не ясно.

Но ясно было другое – два года не прошли для Эйнена даром.

Радужная Обезьяна, внезапно, прикрылась ростовым, круглым щитом. Тот действительно выглядел именно так, как можно было ожидать от техники с подобным названием.

Зеленого цвета, с ромбовидными, нахлестывающими друг на друга, пластинами. Создавалось впечатление, будто Эйнен действительно держал в руках настоящий черепаший щит.

Громовое копье вонзилось в него и расплылось волной цунами. Внутри неё хлестали молнии. Белыми росчерками они падали на плечи теневой обезьяны. Её радужная броня вспыхивала множеством цветов и, с каждым ударом, становилась все тоньше и все больше походила на рыбью чешую, а не волшебную сталь.

Протащив Эйнена на три метра, оставляя его же собственными ногами глубокие борозды, копье растворилось в Реке Мира.

– Разойдитесь! – выкрикнула Рекка.

Никто не стал спорить и перечить Геран. Каждый адепт прекрасно понимал, что в такой битве попав под технику союзника, можно не только распрощаться со здоровьем, но и вполне вероятно – с жизнью.

И не потому, что техника отправит к праотцам, а потому, что это сделает получивший передышку монстр.

Хаджар, действуя слитно с отрядом, все же ощутил себя немного вне системы. С чем бы не сталкивались Даанатанцы за прошедшие полторы недели, но они явно успели спаяться в единое звено.

Рекка направила сквозь свои клинки мистерии Оружия в Сердце, а затем соединила с ним энергию Реки Мира. Хаджар хотел было воскликнуть, что это большая ошибка, но не стал.

От мечей, вонзенных в землю, стала расходиться энергия цвета восходящего солнца. Но она была направлена не против элемента, а внутрь почвы.

Затем земля задрожала и две огромных борозды, взрывая землю высокими, острыми скалами, зазмеились в сторону противника.

– Ваааар! – снова зарычало существо, но не успело ничего предпринять.

Со всех четырех сторон его пронзили острые каменные глыбы, после чего четыре каменных плиты, поднявшись на добрых десять метров, сформировали некое подобие клетки.

– Я долго не удержу! – лицо Рекки стремительно бледнело, а из носа закапала кровь. – Он просто нереально силен!

– Вааааар, – донеслось до слуха приглушенное эхо.

При помощи Взгляда Хаджар тут же определил, что у Геран было что-то неладное внутри её энергетической структуры. Несмотря на то, что она была крепким Рыцарем Духа развитой стадии, энергии у неё имелось, по размером Ядра, не больше, чем у Небесного Солдата начальной стадии.

И с каждым ударом сердца, с каждым мгновением, которое она тратила на то, чтобы удержать существо в каменной ограде, её Ядро стремилось к полному истощению и разрушению.

– Пусть она снимет каменный покров.

Хаджар повернулся к Анетт и невольно сделал шаг назад.

Если раньше он подозревал, что в племени Шук’Арка некромантию изучал Аблим, то теперь был уверен – нет, не Аблим.

Некроманткой являлась никто иная, как Анетт.

– Рекка! – закричал Хаджар и взмахнул рукой. – По моей команде – сними барьер!

После этого, встав позади Эйнена, он взмахнул рукой. Очередной трюк, теории которого его обучил Орун. Хаджар поднял над собой меч. Мистерии уровня Графства Оружия прошли сквозь его сердце и душу прямо к руке, затем соединившись с Черным Клинком они преобразились в хвост дракона, свитый в кольцо.

Если еще недавно Хаджар был способен защитить им только себя, то сейчас накрыл площадь в восемь шагов и закрыл весь отряд.

– Я больше не удержу, Северный Ветер! – едва ли не рыдала Анетт. Что-то причиняло её жуткую боль.

– Сейчас, Рекка!

Геран вытащила из земли клинки и из последних сил нырнула внутрь драконьего хвоста.

Глава 883

Обнаженная чернокожая сжимала в руках белесую субстанцию. Та постоянно меняла свою форму, но стремилась к внешнему виду обглоданного до кости черепа.

Из неё жгутами в землю опускались белые сгустки. Они исходили из начертанного на земле символа, на определенные участки которого Анетт успела положить связки костей, какие-то камешки и окровавленный лоскут собственного платья.

Когда Рекка вытащила клинки из земли, то каменная клеть потеряла подпитку энергией.

– Вааааар! – демон, рыча, крушил своим энергетическим молотом камни.

Щебень, разлетавшийся от его ударов, пробивал стволы деревьев, превращая их в решето.

– Варвар! – Эйнен открыл свои нечеловеческие, фиолетовые глаза. – Вместе!

– Давай!

Хаджар направил поток мистерий в сторону Эйнена. Тот сделал тоже самое. Радужная Обезьяна подняла щит черепашьего панциря. Он замерцал, засиял нефритом, а затем влился внутрь свернутого вокруг адептов драконьего хвоста.

Из призрачно серого тот преобразился в такой же зеленый, как недавно – щит Эйнена. Став намного плотнее, реальнее и сильнее, он завибрировал когда в него врезался дождь из щебня.

Хаджар с удивлением понял, что если бы они с Эйненом продолжили держать защиту по отдельности, то ничем хорошим для отряда это бы не закончилось.

Как минимум, многие лишились бы своей Императорской брони, в которую к этому моменту уже все успели облачиться.

Ударами молота элемент крушил каменную гробницу, а Анетт, крича от невероятной боли, когда вены её уже побелели, что, учитывая черный цвет кожи, выглядело весьма жутко –отпустила белую субстанцию.

Хаджар, будучи готовым к чему угодно, все равно попал под влияние заклинание. Он пошатнулся, концентрация на мгновение была нарушена и хвост дракона начал мерцать.

Несколько мелких камней пробились сквозь защиту. Один из них, увязнув в видоизмененных доспехах Зова Хаджара, врезался ему в плечо.

Удар был такой силы, что Хаджар не сомневался в том, что при всей его телесной стойкости, все равно останется гематома.

От белой субстанции, все же принявшей очертания клыкастого, явно не человеческого черепа, расходились волны настоящей смерти.

Не угрозы убийства, не эхо оружия, а именно волны смерти. Они заставляли траву и деревья на глазах усыхать и обращаться в прах. Воздух начал пахнуть кладбищем, а по спине побежал марш характерных мурашек.

Разбив каменные оковы, элемент бросился вперед. Череп, оставив позади себя шлейф умерщвленного пространства, ударил ему прямо в грудь.

Не было ни взрыва, ни свистопляски феерии красок энергетических всполохов. Белая субстанция пронзила серое гуманоидное торнадо. И, когда череп показался с другой стороны существа, то её челюсти были плотно сжаты.

В клыках заклинания трепыхался силуэт человека. Формы лица, проглядывающиеся в мареве, ясно давали понять, что он принадлежал племенам Зеленого Дома.

– Спасибо, – прозвучал его шепот, после чего исчез и некромантский череп, и силуэт чернокожего мертвеца и сам гуманоидный вихрь.

Анетт, тяжело дыша, начала заваливаться на спину. Хаджар, обернувшись на мгновение туманным черным драконом, успел подхватить её н руки и бережно опустить на землю.

– Помоги мне, – прошептала она. – Нужно сказать слова… иначе… придут… другие.

– Что от меня требуется? – спросил Хаджар.

– Дай… мне… свою силу.

Инстинкты Хаджара кричали ему о том, что следует немедленно вонзить в сердце чернокожей красавицы меч. Причем совсем не тот, который он четырежды вонзал в неё совсем недавно.

Интуиция воина кричала, что нужно взять Черный Клинок, снести ей голову и закопать её на расстоянии в десять километр от расчлененного тела.

Хаджар посмотрел на свой отряд.

Он покинул их на полторы недели и вот к чему это привело… он понятия не имел, что их могло ждать в джунглях Карнака. Но, что еще важнее – они могли здесь сотнями лет блуждать, но так и не найти гробницы Хозяина Небес.

И, плевать, что жить Хаджару оставалось не больше четырех недель – если эту гробницу найдет Танигед и пройдет дальше – на территорию баронства Лидус, то…

Об этом Хаджар даже думать не хотел.

– Бери, – согласился он. – Что я долж…

Остаток фразы потонул в смертном, агонизирующем крике Хаджара. Адепты, услышав животный рев своего союзника, бросились к нему на подмогу. Засияли вспышки техник, разрослась аура совместного давления силой.

– НЕТ! – рявкнул Хаджар. – Так… надо!

Ногти Анетт вытянулись и превратились в самые настоящие когти. Её, прежде голубые глаза, подернулись масляной пеленой и обрели цвет мокрого угля. Она вонзила ногти в предплечье Хаджара, а затем проникла даже глубже, чем просто вплоть.

Она слилась ими с энергетическими каналами Хаджара и начала жадно пить его силу. Это было сродни тому, что делал Черный Клинок со своими жертвами и теперь Хаджар прекрасно понимал какого им.

Непередаваемый ужас от осознания того, что твоя собственная сила поглощается кем-то другим. Это было все равно, как наблюдать за тем, как тебя, еще живого, кто-то пожирает.

И боль, благо к визитам последней Хаджар уже давно привык.

Спустя несколько ударов сердца Анетт, насытившись, выдернула когти из руки Хаджара. Из четырех отверстий упало несколько шипящих, иссине-черных капель энергии.

Адепты дернулись от них будто от жидкой чумы.

Сам Хаджар смотрел на эти стремительно затягивающиеся раны, как на нечто жуткое. Куда более жуткое, чем недавнее зрелище.

Раньше он, как и его спутники, полагал, что душевные раны, адепт мог причинить лишь сам себе. Не выдержав давления прошлого или грядущего, он сдавался реальности и исчезал в потоках Реки Мира.

Теперь же Хаджар видел, что их мог нанести и другой человек…

Анетт, запрокинув голову, закатывая глаза так, что исчезли зрачки, что-то прошептала. Как и всегда, звук её слов остался не услышан адептами.

Но, несмотря на это, они мгновенно заняли круговую оборону. Их инстинкты подсказывали им, что лагерь окружила пелена совсем иного рода. И, кроме как смертью, от неё не веяло больше ничем.

Закончив шептать, Анетт отключилась и обвисла на дрожащих руках Хаджара. Он сам ощущал такую слабость, будто опять сражался с зелеными демонами, дышащими гнилью.

– Что, ко всем демонам, это было?! – Гэлхад опустил секиру на землю. – И мы сейчас что – в ловушке?

Рекка, утерев кровь с лица, подняла с земли ветку. Размахнувшись, она швырнула ею в сторону джунглей. Та, пролетев несколько метров, вдруг превратилась в горстку пыли, которую тут же унесло ветром.

– Вероятнее всего, – ответила она. – кого бы не привел Хаджар, эта девушка обладает непонятными мне силами. И, если бы не её знание местности, я бы сама её прикончила.

И, опять, Геран поразила Хаджара своими дедуктивными способностями. Будто член корпуса Стражей знала одновременно и прошлое и будущее. Это действительно пугало.

– Это то, о чем я думаю? – Анис подошла к Хаджару и дотронулась мечом до бедра Анетт. На нем все еще оставалось несколько мертвенно-бледных вен.

– Скорее всего, – кивнул Дархан. – и, мне кажется, я даже знаю, откуда у неё эти способности.

– Да о чем, к демонам, вы говорите?! – поддержал Гэлхада уже и Том Динос.

– О некромантии, – хором ответили Анис с Хаджаром.

Последний посмотрел на девушку с прищуром, а та отвела взгляд в сторону. Не нужно было быть второй Реккой Геран, чтобы догадаться, что Анис тоже посещала последний этаж Башни Сокровищ.

Хаджар нисколько не сомневался, что у Анис хватило бы сил, чтобы пройти все испытания Башни, но вот… он что-то не помнил её в числе личных учеников. Что, учитывая не обязательность деревянного медальона, было не так уж и трудно скрыть.

Очередные интриги…

Глава 884

После схватки адепты рассредоточились по небольшой площади лагеря. Эйнен с Дорой и Гэлхад с Анис парами сидели спиной к спине в позе лотоса.

Адепты, все же, весьма меркантильные, в плане пути развития, существа. И даже из такого события как союз двух сердце адептов, они находили возможности для улучшения своего развития.

В столице знали сразу три техники, которые позволяли двум связанным адептам медитировать в унисон. Это улучшало отдельные техники медитации каждого адепта едва ли не в полтора раза.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Он пребывал в поверхностном, очень узко-настроенном тренировочном режиме. Вновь все мощности нейросети были брошены на дешифровку метки Духа Меча.

Задача, которая раньше не казалась Хаджару особо приоритетной и, потому, порой прерывалась в выполнении на целые недели, теперь была для него жизненно важной.

Так что пустив на её разгадку девяносто пять процентов мощностей, пять он оставил для анализа некоторых своих бое. К примеру сражение с Мертвой Луной на Горе Ненастий. Битва, в которой, если бы не Орун, Хаджар бы отправился к праотцам.

Нейросеть давала ему возможность заново её просматривать, а сам он, будто фигуркой, руководил своими движениями. Но каждый раз оказывался в очередной смертельной ситуации. На подсказки или полное погружение в битву у нейросети мощностей не оставалось.

Но даже так было полезней, чем просто медитировать.

Особенно учитывая, что у Хаджара на данный момент не было техники медитации, так что одним неверным “движением” он мог поставить крест на всем дальнейшем пути развития. И потому, с момента становления Рыцарем Духа, ни разу не погрузился в глубокую медитацию.

– Хаджар.

Запахло цветами и костром. Рядом с ним опустилась на землю рыжеволосая, зеленоглазая принцесса Империи Дарнас.

Очередная головная боль Хаджара.

Её поступок был таким банальным, что спой про такой какой из бардов его бы осмеяли за безыдейность, но, тем не менее, такова реальность.

– Зачем тебя сюда отправил отец? – сходу спросил Хаджар.

Рядом из тьмы, давая в этом умении сотню очков форы Эйнену, вышла Рекка. В её руках были зажаты парные клинки. И, если кто-то обманется их природой в качестве Императорского артефакта, то этот кто-то – полный идиот.

Клинки, на самом деле, были какой-то извращенской версией Божественного артефакта. Только свою силу они черпали не за счет материалов, из которых были созданы, а благодаря энергетическому телу носителя.

Все это Хаджар видел только благодаря Взгляда и Графству Клинка. Не обладай он хотя бы одним из выше перечисленных свойств и ничего бы не заметил.

– Если честно – мне кажется, чтобы я здесь сгинула, – Акена даже не стала отпираться. Уперев локти в колени, она закопалась пальцами в густые, волнистые волосы и ослепительно улыбнулась. Улыбкой, которой обычно люди пытаются скрыть глубокую душевную печаль. – Ему было бы так проще. Если бы остался только мой старший брат. Тогда бы у Дарнаса было бы меньше проблем.

– Поэтому в столице иноземный Мастер?

– Ага, – кивнула принцесса. – как подстраховка. Если я здесь не помру, то меня отправят с этим Мастером, что автоматически лишит меня права на престол и связи с наследием Рода.

– Принцесса, одумайтесь, – Рекка подошла к Хаджару на расстояние удара клинка. – вы говорите с простолюдином и…

– Последним указом моего отца, этот простолюдин – баронет. А значит, младший дворянин.

– Это не важно, моя принцесса. Позвольте я использую артефакт забвения.

Хаджар повернулся к младшему офицеру корпуса Стражей. Он пробудил внутреннего духа. Птица Кецаль расправила крылья внутри его души. Вместе с этим он призвал в реальность Графство Меча и всю его мощь направил на одну лишь Рекку.

Служивая, не ожидая такого напора, отшатнулась. Она подняла клинки в защитном жесте. На миг ей показалось, что рядом с принцессой сидит вовсе не человек, а жуткий, дикий зверь, готовый вцепиться клыками ей в глотку.

– Еще один шаг, – голос Хаджара звучал холоднее стали. – и я разорву тебя на части. Это понятно?

Рекка поджала губы. Её клинки дрожали. Ей явно было сложно дышать, но все же она сопротивлялась давлению Королевства.

Хаджар хмыкнул и усилил напор.

Девушка мгновенно рухнула на колени.

– Понятно, – прохрипела она.

Хаджар мгновенно отозвал внутреннего духа и развеял Королевство.

– Дорогая Рекка, ты говоришь с учеником Великого Мечника, – Акена даже не сделала попытки остановить Хаджар. – думаю, он перенял от своего учителя не только приемы и техники.

– Ваше Императорское Высочество, – Геран произнесла это так, будто сплюнула самое грязное ругательство.

Обе девушки пару мгновений сверлили друг друга взглядом, пока Рекка не отошла в сторону.

– Только дотронься до неё, варвар, и я отправлю тебя к праотцам, – процедила служивая.

Несмотря на произошедший только что эпизод, Хаджар не сомневался в том, что Рекка говорила правду. И связано это, скорее всего, было с изуверскими клинками в её руках. Что за монстр выковал подобное уродство? Это все равно, что по собственной воли вживить в себя голодного паразита.

– А если серьезно? – Хаджар повернулся обратно к Акене.

В отсветах костра её бледное, покрытое веснушками, лицо выглядело безумно красиво. Но, совсем иначе, чем Анетт. Если чернокожая ведьма была олицетворением похоти и животной страсти, то принцесса – само изящество и элегантность.

– Если серьезно – то, чтобы я забрала из усыпальницы Хозяина Небес знание, которое не должно храниться нигде, кроме как в библиотеки моего дражайшего папочки.

– Принцесса, как вы смеете!

– Милая Рекка, – прошипела Акена. – если ты не закроешь свою пасть, мне, вдруг, покажется, что ты Ласканская шпионка.

– Избалованная девка, – вот теперь Геран уже действительно сплюнула и вернулась во тьму. –Сболтнешь лишнего и пожалеешь, что вернулась в столицу.

Хаджар, будто выброшенная на берег рыба, только беззвучно открывал и закрывал рот.

– А это…

– Это моя тюремщица, – пояснила Акена. – мы с ней вместе росли. Личная телохранительница и надзиратель. Ненавижу потаскуху.

Хаджар сглотнул.

Он и представить не мог, что принцесса знает, как ругаться. Конечно до уровня рядовых воительниц армии ей было еще далеко, но…

Видят Вечерние Звезды, из её уст подобные фразы звучали дико и очень неприятно.

– Прости, – вздохнула девушка. – обычно я не позволяю себе таких вольностей.

– Вы пришли за некромантией, – догадался Хаджар.

– Не могу тебе этого сказать, – говорила Акена, параллельно с этим активно утвердительно кивая головой. Ну да, Рекка ведь пригрозила “сболтнуть”, а не что-то иное. – Что привело тебя к таким выводам?

Хаджар кивнул в сторону свернувшейся калачиком, спящей Анетт.

– Она побывала в этой гробнице, – ответил он. – а теперь обладает знанием, которым не обладали даже Talesh.

– Для северного варвара, ты слишком сведущ о вымерших цивилизациях, их языках и истории, – прищурилась Акена.

Что же – принцесса явно была не из сахарных придворных леди. Хотя, пожалуй, будь это иначе, Император бы не доверил ей подобную миссию. Хотя, даже не возможно, а скорее всего, все это было частью очередной интриги Моргана.

Такой сложной, что Хаджар пока и верхушки айсберга не видел, не то, что всей картины целиком.

– Ты поэтому её привел?

– И поэтому тоже, – кивнул Хаджар. – а еще она моя гарантия того, что племя Шук’Арка сделает все, чтобы другие племена не отправили нас к праотцам. Они не захотят, чтобы дочь вождя попала между двух огней.

Принцесса ядовито улыбнулась.

– Иногда ты становишься похож на моего отца, – прошептала она, а затем куда громче спросила. – а спал ты с ней тоже по этой причине – чтобы не попасть между двух огней?

Хаджар едва воздухом не подавился. От необходимости отвечать на странный вопрос его спасло появление Карейна. Вернее – бутылки вина в его руках.

Гробницу они отыскали уже буквально в полдень. Собственно, её было сложно не отыскать –огромное заболоченное озеро в центре которого стояла ступенчатая пирамида такой древности, что уже почти превратилась в зеленый холм.

– Ну наконец-то, – Гэлхад уже начал убирать вещи в пространственный артефакт, как его остановил Хаджар.

– Анетт говорит, что в воде не выживет даже Прокладывающий Путь.

– Чего?

– Полезешь купаться – помрешь, – пояснил Хаджар. – Нам нужно…

В этот момент над джунглями прогремел рев хорошо знакомого голоса.

– ДАРХАН!

Проклятая Рекка… Накаркала…

– … поторопиться, – закончил Хаджар. – если не хотим на чужом поле биться с двумя Ласканскими Великими Героями.

Глава 885

– Я же говорила.

Женщины…

Хаджар плохо себе представлял ситуацию, когда эту весьма полезную для дела фразу произнес бы кто-то из адептов мужского пола. И нет, Хаджар не был сексистом – просто некоторые стереотипы, порой, оказывались совсем не стереотипами.

– Ты так этому рада? – процедил Том.

– Рада ли я тому, что оказалась права? – Рекка ухватилась за лиану и, раскачавшись, перепрыгнула на следующее дерево. – Нет, я уже успела к этому привыкнуть.

Женщины…

– Возможно нам следует продолжить путь в тишине, – Акена, чья руки уже покраснели от текущей из порезов крови, буквально сверлила взглядом спину “идущей” впереди Геран. – В особенности это касается вас, младший лейтенант.

– Как прикажет Ваше Имперское Высочество.

Хаджар не слышал, чтобы даже самые грязные оскорбления произносили с таким отвращением, как Рекка отозвалась о высочайшем титуле принцессы.

Чтобы не происходило в детстве и юношестве между двумя девушками, это сделало их злейшими врагами.

– Леди, – Карейн, единственный из всех, чувствовал себя в роли обезьяны так же легко и фривольно, как и всегда. – ваши перепалки греют мое сердце воспоминания о придворных балах. Ах, эти склоки и выдранные волосы… Курицы дерутся, перья по небу несутся. Кажется так пелось в песне великого шута…

– Заткнись! – хором рявкнули Рекка, Дора, Анис и Акена.

Из всей женской половины разросшегося отряда одна лишь Анетт сохраняла подобие спокойствия.

– Из-за твоих белокожих друзей мы все отправимся к Вечным Истокам, – говорила она перепрыгивая с одной лианы на другую.

Хаджар ответил на её слова солидарным молчание.

– ДАРХАН! – вновь раздалось где-то с другой стороны древней усыпальницы.

– “Да что за сюрреализм-то такой!”, – мысленно вздохнул Хаджар.

Под их ногами плескалось мутное, серовато-земляное озеро. Порой оно булькало и в пузырях, разрывавших серую поверхность водоема, проглядывалась черное пропасть. В ней кружили создания, которые вызывали у Хаджар сотни вопросов.

Неужели в этом мире жили еще и русалки? С торсом, похожим на человеческий, эти существа имели нижнюю половину тела рептилии, длинные когти, овальные, безволосые головы, перепончатые уши и костяное оружие, похожее на то, каким пользовались в племенах Шук’Арка.

Каждый раз, когда очередной пузырь лопался, несколько тварей, размером со взрослого человека, замирали и смотрели на перебирающихся по лесному массиву адептов.

– Ну что за премерзкие твари! – у Гэлхада была какая-то врожденная неприязнь к морским обитателям. Он даже в ресторанах никогда рыбу не заказывал, а когда-то кто-то её ел, то старательно прятал взгляд. – Откуда они здесь только взялись?!

– Что говорит этот белый гигант? – Анетт, ловчее, чем даже Анис, перехватила лиану и, рывком, с изяществом пантеры, отправила себя в короткий полет.

Оказавшись на другом дереве, она опустилась на ветку и застыла. Её тело изогнулось, бедра вытянулись и…

Хаджар помотал головой. Сейчас не время и не место возвращаться мыслями к так и не закончившейся ночи.

Он перевел фразу и, приземлившись рядом с чернокожей некроманткой, стал вместе с ней ждать остальных.

В воду, как и говорила Анетт, они спускаться не стали. И, судя по тому предчувствию, которое возникало у Хаджара каждый раз, когда он видел этих тварей – это было хорошей идеей.

Пройдя около сорока километров вдоль берега, они оказались около естественного зеленого моста. Причем, если бы не указания Анетт, они бы никогда в жизни его сами не нашли –слишком густая растительность, чтобы сквозь неё разглядеть хоть что-то.

Мост являлся растущими на небольшом удалении друг от друга высокими деревьями. Они возвышались над озером на высоту от двух, до десяти метров. Их корни и стволы нарастали на валунах, которые в свою очередь остались после штормов и ураганов, немного подкосивших былое величие усыпальницы.

– Мертвый Хозяин Небес, – начала рассказ Анетт, когда услышала перевод вопроса Гэлхада. –всех, кто умирает на территории, принадлежащей его беспокойному духу, он оставляет служить себе в качестве слуг и стражей.

– А, поня… – Хаджар резко оборвал фразу и повернулся к Анетт. – Ты хочешь сказать, что эти твари есть и внутри усыпальницы?!

– Она ими просто кишит, – девушка опасливо передернула плечами. – Когда я в детстве заблудилась и оказалась внутри, то только чудом уцелела и смогла выбраться. Возможно, я была слишком мала, чтобы стражи меня заметили.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

– Что обсуждаете? – рядом, на ту же ветку, приземлилась Анис.

Минус подобного зеленого моста заключался в том, что на адептов и так давила атмосфера джунглей Карнака, что сильно урезало их способности и возможности. Но к этому давлению добавлялось еще и то, что у усыпальницы имелась собственная аура.

И, чем ближе они к ней подбирались, тем сильнее она ощущалась. Причем, что странно, чем сильнее был адепт, тем мощнее получал себе на душу “удар” гробницы.

Так что, в целом, ничего удивительного в том, что маленькая Анетт смогла сюда пробраться, по сути, не было.

– То, что внутри усыпальницы нас будут ждать русалки, – Хаджар перемотал ладонь лоскутом тряпки.

Перебираться по мосту можно было только при помощи лиан. Раскачиваясь, перепрыгивая с одной на другую, не щадя собственные руки.

Джунгли Карнака даже лианы сделали настолько серьезным природным созданием, что они были способны разрезать плоть Рыцаря Духа.

Один только Карейн, будучи единственным Повелителем в их отряде, чувствовал себя более-менее неплохо. Хотя, скорее всего – храбрился и бахвалился. Даже отсюда, на расстоянии в несколько деревьев, разделявших второе и третье звено отряда, Хаджар видел как по лицу Тареза катятся крупные капли пота.

– Русалки? – переспросила Анис. – Что такое русалки?

– Химеры, – пояснил Хаджар. – Анетт говорит, что беспокойный дух Хозяина Небес из мертвых жителей Карнака создал себе целую армию.

В этот момент под их ногами, в буквальном смысле – дерево от воды отделяло жалких полтора метра, лопнул здоровенный пузырь.

Несколько химер, глядя миндалевидными глазами на трех двуногих, оскалились. Их зубы ничем не напоминали человеческие. Ряды сомкнутых, длиной с мизинец, клыков.

– То есть ты хочешь сказать, что внутри этой развалины обитает беспокойный дух?

По какой-то причине Анис куда больше напрягла информация не о физическом противнике, а о метафоре Анетт. Или не такой уж и метафоре?

– А что с этим не так?

– Что с этим не так, варвар?! Да все! Ты хоть представляешь какой мощью обладает беспокойный дух Хозяина Небес? – изумрудные глаза Анис сверкнули яростным испугом. Эмоцией, на которую были способны, опять же, только женщины. – Ты только посмотри на эти развалины! Да он же там несколько эпох обитает!

Хаджар мельком глянул на пирамиду. Когда-то величественное сооружение, теряющиеся пиком-платформой в облаках, теперь выглядело жалкой грудой желтых камней, выглядывающих из под тесных объятий зеленого массива.

Трава, деревья, толстенные одеревеневшие лианы – все это укрывало усыпальницу, превращая её в подобие природного холма.

Разбитые лестницы, трещины толщиной с пушечное ядро.

– ДАРХАН! – от очередного крика Дерека птицы взлетели в небо.

– Проклятье, – вздрогнул Хаджар. – Какой бы силой не обладал этот беспокойный дух, я надеюсь, что её хватит, чтобы отправить этого живучего ублюдка к праотцам.

Анис широко распахнула свои прекрасные глаза.

– Ты обезумел, варвар! Позади нас джунгли Карнака, впереди беспокойный дух Хозяина Небес, где-то рядом – два Ласканских Великих Героя! Как ты можешь оставаться спокойным?!

В этот момент рядом приземлился Эйнен.

– Какой сегодня день недели? – спросил у него Хаджар.

– Пятишь, – ответил островитянин.

Хаджар повернулся к Анис.

– Рядовой Пятишь – не более того, – с этими словами он схватился за лиану и отправил себя в полет. Под его ногами, задевая одежды, лопнул пузырь.

Что же, Гэлхад, возможно, был в чем-то прав.

Глава 886

Когда древесные мост остался позади и все члены отряда оказались на ступенях одной из четырех лестниц пирамиды, Хаджар решил дать вводную.

Их путешествие только-только началось, а отряд уже выглядел не лучшим отрядом. Тот же Том Динос, чья рука все еще находилась не в лучшем состоянии, держался только за счет зелий и лекарств Доры.

– Последние новости, достопочтенные, – Хаджар опустился на корточки. Никто, кроме Гэлхада и Геран, не понаслышке знакомых с армейскими повадками, не понял его жеста. –Впереди нас будут ждать лабиринты и ловушки. Карейн и Рекка, эта часть – ваша.

– Как скажешь, командир, – шутливо отсалютовал Тарез и даже приобнял Геран.

Так приобнажила клинки и аристократ мгновенно отодвинулся, но все так же продолжал улыбаться и светить своим счастьем на все триста шестьдесят градусов. Удивительная маска…

– Дора и Эйнен, – Хаджар указал палочкой, подобранной прямо на ступени, на эльфийку и островитянина. – На вас защиты нашего тыла. Когда увидите любое живое или неживое существо, не относящиеся к нам – смело отправляйте его к праотцам.

– Я отношусь! – тут же поднял руку Карейн. – Меня никуда отправлять не надо!

Никто даже внимания не обратил на выходки Тареза. Все прекрасно знали, что кажущийся легкомысленным ловелас был одной из самых опасных личностей Даанатана. Обманувшийся его маской даже молитвы вспомнить не успел бы.

– Анис, Том, Гэлхад – на вас и мне боевая задача. Мы с вами пойдем в авангарде и будем делать тоже самое, что Дора и Эйнен – уничтожать все, что шевелится или выглядит как нечто, что может пошевелиться.

– Ну наконец-то, – великан потряс своей секирой и мгновенно облачился в Императорский доспех.

Простой, казалось бы, нагрудный амулет разворачивался металлической мозаикой, пока не накрыл плечи бывшего члена Вечной Горы в тяжелые латы. Сколько бы Хаджар не видел активацией артефактных доспехов, но каждый раз заворожено смотрел на то, как они “разворачиваются”.

– Рекка и Карейн – идите чуть позади нас. Увидите ловушки или какие-то головоломки, сразу нас останавливаете.

– Принято, – вновь отсалютовал Карейн.

Рекка особо рада озвученному раскладу не была, но ей хватило понимания ситуации, чтобы удержать острый язык за зубами.

– Хаджар.

Хаджар печально вздохнул.

Демонов Морган! И что ему понадобилось такого в гробнице, что он отправил сюда собственную дочь. Причем отправил прямо под крыло Хаджару, хотя сам недавно ясно дал понять, что произойдет с новоявленным баронетом Дарханом, прояви тот мужской интерес к рыжеволосой принцессе.

– А вы, Ваше Императорское Высочество, будете охранять Анетт.

– Что ты себе позволяешь, варвар! – воскликнула Рекка. – Чтобы принцесса охраняла рабскую кровь, да это…

– Замечательно! – лучезарно улыбнулась Акена и подошла вплотную к чернокожей красавице. – Надеюсь, у нас получится познакомиться поближе.

Хаджар не знал, была ли идея хорошей, но одно он знал точно – если он вернется с полным успехом, но при этом потеряет жизнь принцессы, то… То Морган одной стрелой убьет как минимум двух зайцев. Избавится от ученика Оруна и от “ненужной” наследницы престола…

– ДАРХА-А-А-А-А-АН! – с другой стороны пирамиды, где-то с середины озера, поднялся стол жуткой энергии, пропитанной мистериями Истинного Королевства Парного Клинка. –СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ПРЕДАТЕЛЬ!

– Да когда-то же ты сдохнешь-то, – процедил Хаджар.

– Предатель? – Рекка единственной из всех ухватилась за оговорку Дерека. – Дерек Степной… – протянула девушка. – Красивые перья у тебя в волосах, варвар. Не расскажешь, откуда они?

– ДАРХАН! – очередной столп энергии рассек облака. Повеяло энергией смерти.

Вроде, вместе с Дереком шел еще и Танигед Облачный и демоны знают сколько выживших Ласканцев. Но всех их, несмотря на сосредоточие смерти в округе, сдерживали озерные химеры.

– Мы будем болтать или пойдем внутрь? – Эйнен погрузился внутрь своей Радужной Обезьяны. Вооруженная клыком-копьем и панцирем-щитом, она выглядела куда грознее, чем любой доспех. – К тому же – что мы ищем?

Хаджар жестами показал другу “спасибо”, на что тот ответил едва заметным кивком головы.

– Чтобы мы не искали, – вокруг клинка Тома плясало алое марево. – это должно находится в непосредственной усыпальнице Хозяина Неба. Вряд ли два Великих Героя ищут то, что можно найти на пороге гробницы.

Динос умнел прямо на глазах. Хотя, учитывая сколько времени прошло с их первой встречи до сегодняшнего дня, то аристократ просто успел повзрослеть.

– Выдвигаемся, – Хаджар развернулся и направился внутрь трещины, на которую указала Анетт.

Его видоизмененные доспехи Зова соткались из черного тумана; шею обернул широкий, длинный шарф, а из под нагрудника распахнула полы юбка-плащ, благодаря которой Хаджар мог маневрировать даже на самых высоких скоростях.

Внутри вершина гробницы выглядела так же, как и снаружи. Некогда просторный, светлый зал с колоннадой превратился в развалины, покрытые жадной до пространства зеленью.

Оказавшись в зале первым, Хаджар обнажил Черный Клинок. С первого же взгляда он понял, насколько древним было это место.

За годы своих странствий, Хаджар уже бывал в подобных гробницах. И ни последнее пристанище Бессмертного Мечника, ни Библиотека Магов не выглядели такими же древними, как это место.

– Что это за язык? – Рекка, как и положено людям с её складом ума, первым делам бросилась к уцелевшим письменам.

В этих царапинах, больше похожих на удары когтей, вообще сложно было определить буквы и письмена.

Хаджар подошел к обвалившейся колонне, около которой остановилась Рекка. Долю мгновения он вглядывался в эти “порезы”, пока в его сознании не появились слова.

– “Племя… последний день… Высокие Небеса, да примут свое дитя”.

Хаджар не был удивлен тому, что он, оказывается, знал драконью письменность. Но и особой ясности уцелевшие под ласками времени символы не внесли.

– Нам сюда! – прозвучал крик Анетт.

Чернокожая красавица скрылась за трехметровым железным кругом. Тот, отвалившись с отсутствующего потолка, разбил пол. Сотни трещин змеились от него в раные стороны. И, если не знать, что под ним имелся целый провал, внутрь которого свисалась лиана, то можно было и пропустить подобный лаз.

– Ох демоны и боги!

– Ты что творишь?!

– Просто хотел проверить, – Гэлхад удивленно смотрел на собственные, все еще вибрирующие руки.

Пока члены боевого авангарда спускались внутрь гробницы следом за Анетт, Гэлхад решил проверить на крепость желтые камни.

Пропита секиру чудовищным количеством энергии и мистериями, он нанес сильный рубящий удар по колонне. Но, в результате, даже царапины на ней оставить не смог.

Хаджар еще раз окинул помещение взглядом и мысленно умножил возраст, который для него определил на два. Сделать запрос к нейросети он не мог – та была занята дешифровкой метки Духа Меча.

– Хаджар, – окликнул Том. – ты идешь?

– Д-да, разумеется, – слегка заторможено ответил он и отвел взгляд от барельефа над условным входом в зал.

Подлезая под щит и ухватываясь за лиану, Хаджар никак не мог прогнать из воображения лица, которое смотрело на него с этого барельефа.

Оно было его знакомо.

Знакомо общими чертами с далеким предком по отцовской линии и первым Учителем. Травесом из племени Лазурного Облака.

На него с барельефа смотрел предок Травеса.

Глава 887

Хаджар высунул из-за угла горлышко разбитой бутылки вина Карейна. Тот все еще сокрушался по поводу подобного вандализма. Было ли это частью его маски, зарождающегося алкоголизма или просто частью натуры – кто знает.

Тарез был еще большей загадкой, чем мотивы Моргана, а это о чем-то, но говорит.

Сама же гробница внутри оказалась еще “могущественнее”, чем снаружи. Та аура, которую она выплескивала в окружающую реальность, внутри неё усиливалась десятикратно.

Благо, что действовала она по принципу – “от каждого по способностям”, иначе, ту же Рекку, которая из-за клинков-паразитов оказалась слабейшей, попросту бы развеяло в пыль. И это учитывая, что де-факто она являлась Рыцарем Духа развитой стадии.

Хаджар, как и остальные, ощущал, как все его способности, из-за поддержания Ядром жизни в теле, резко сократились больше, чем на половину.

Слишком много сил уходило на то, чтобы заставлять сердце делать очередной удар…

Так что неудивительно, что адепты не могли, без особого риска для себя, пользоваться взглядом через Реку Мира или, в случае Хаджара, Взглядом – приемом Великого Мечника Оруна.

Благо, Хаджар немало навоевался в ранге смертного, так что знал несколько хитростей.

– Сколько их там? – спросил Гэлхад.

– Всем хватит, – ответил Хаджар и, накрывая осколок ладонью, чтобы ненароком не пустить блика, убрал импровизированное зеркало.

Уже третий час они блуждали по лабиринту внутреннего пространства гробницы. За все это время Рекке и Карейну лишь трижды приходилось останавливать отряд и обезвреживать ловушки.

Одна, замаскированная под пол, оказалась окрашенным магией воздухом. Причем настолько плотным, что тот мог выдержать вес нескольких десятков килограмм.

Анетт, поняв, что будь она чуть шире в кости и умерла бы еще ребенком.

Внизу, под весьма прозаичной в своей сути ловушкой, кружились потоки синего огня. Каждый выглядел как извивающийся змей с хищными, длинными клыками.

Вторая и третья ловушки оказались куда более изощренными. Это были камеры с ядовитым газом. И каждая приводилась в действие непосредственно аурой адепта. Если та была достаточно сильна, чтобы наполнить “бак” механизма своим эхом, то адепт, получается, убивал самого себя.

У Карейна и Рекки ушло не меньше двух часов на каждый механизм.

Сам же лабиринт представлял собой местами обвалившийся, покрытый растительностью, бесконечно вьющийся коридор. И, что удивительно, даже спустя такое количество времени, его все еще освещали преспокойно чадящие факелы.

Что это была за магия – не смогла понять ни Рекка, ни на несколько минут отвлеченная от основной задачи нейросеть.

Снять же факелы из пазов не получилось ни у кого из адептов.

Сейчас же они оказались перед широким, полузатопленным залом. Воды в нем было лишь по колено, но видимо столько хватало для комфортного существования больше сотни химер.

При этом они не плавали, а скользили подобно гремучим змеям. Их рыбьи тела двигались под водой, в то время как человеческие торсы возвышались вертикально вверх.

– Ты уверена, что нам именно туда? – спросил Хаджар у Анетт.

Впереди, минуя зал с химерами, виднелось сразу два ответвления.

– Да, – в который раз отвечала чернокожая красавица. – Там есть трещина. В неё смогут пролезть все, кроме великана. И это единственный путь, который я знаю.

– Что говорит демоница? – Гэлхад буквально кипел жаждой битвы.

После отречения от крови Вечной Горы что-то произошло с богатырем. Теперь он жизни не видел без горячей сечи…

– Что ты не сможешь пролезть в расщелину, – не стал скрывать Хаджар. – Нам нужен план и…

– Да какой, к демонам, план, Дархан, – отмахнулся Гэлхад. – Все ведь просто. Мы изначально понимали, что не сможем продолжать путь таким огромным составом.

– Что ты…

– Здоровяк прав, командир, – Карейн подошел к Гэлхаду и оперся тому о плечо. – Нас тут почти десять человек. Это целый взвод! Зачем столько?

– И что ты предлагаешь, Тарез?

– Бери Акену – ей явно что-то нужно в гробнице, – Хаджар не был удивлен тому, что до того, до чего догадался он сам, додумался и Карейн. – Анетт – все равно только ты ей понимаешь, да и путь знаком лишь ей одной. Рекку – мало ли что. И идите дальше вчетвером.

– А вы…

– А мы прикроем, – Эйнен подошел к Хаджару. Радужная Обезьяна вокруг него рассыпалась на лоскуты тени. Встав вплотную к Хаджару, он взял друга за затылок и притянул к себе. Они коснулась лбами. – Мы прошли вместе длинный путь, друг мой.

– И пройдем еще, – кивнул Хаджар и отодвинулся. – не смей раньше меня отправляться к праотцам, узкоглазый.

– Смотри, слюной не захлебнись, варвар-извращенец, – ответил Эйнен.

С остальными Хаджар обменялся прощальными взглядами и не более. Они были верными союзниками, но не друзьями.

– Готовы? – Хаджар выставил перед собой Черный Клинок, а Эйнен вновь призвал Радужную Обезьяну.

Адепты, как один, обнажили оружие и направили в него разноцветные потоки энергии.

– Тогда в бой.

Хаджар первым выбежал из-за поворота. Стоило его ногам коснуться водной глади, как сотня пар черных, масляных глаз, повернулись к нему.

Химеры разом зашипели. Их жабры на хвостах завибрировали, а из глоток вырывался звук, похожий на движения ножа по стеклу. Они заскользили к Хаджару со скоростью, которой позавидовали бы многие Рыцари Духа.

Хаджар, встретив первый костяной трезубец, плоскостью клинка, развернул запястье. Вложив в движение всю силу, он ожидал услышать хруст разрываемых костей твари, сжимавшей оружие, но…

Химера оказалась куда крепче. Заблокировав движение Хаджара, она сама налегла всем весом на трезубец. Тот, к удивлению Дархана, сдвинулся на несколько миллиметров.

Партер, учитывая физическую силу Хаджара, наравне со скоростью, всегда был его визитной карточкой. А теперь какой-то монстр смог его пересилить.

И плевать, что Хаджар мог пользоваться лишь половиной от своего резерва.

– Мерзкие твари! – Хаджар процитировал Гэлхада и позволил высвободиться своему Графству Меча.

Капли воды, поднявшиеся в воздух от давления ауры Хаджара, преобразились в мириады мельчайших копией Черного Клинка. Слившись воедино, они ударили в грудь монстру и отбросили того на несколько метров назад, сбив при этом с десяток других химер.

Хаджар ожидал увидеть внутренности твари, но та, истекая синеватой кровью, поднялась на “ноги” и зашипела.

– Будьте аккуратны! – закричал Хаджар. Он плечом перекинул через себя монстра, а затем прыгнул в самую гущу. Его Черный Клинок запел свою кровавую песнь. – Они невероятно сильны!

В этот момент из-за угла показались и остальные. Монстр, которого Хаджар перебросил через себя, не успел подняться, как на него одновременно опустились секира Гэлхада, клык-копье Радужной Обезьяны и молот Доры.

Слаженной атаки трех могущественных адептов хватило, чтобы превратить тварь в кровавое месиво.

Хаджар же, увернувшись от костяного копья, ударом ноги перенаправил его в глотку соседнему монстру. Тот не успел среагировать и оружие собственного сородича оборвало его изувеченную жизнь. Сам же Хаджар, оттолкнувшись от земли, свечкой перелетел через голову монстра и, развернув меч обратным хватом, вонзил его под затылок химере.

Как он и ожидал, меч мгновенно вошел по самую рукоять и, высунувшись с другой стороны, выстрелил несколькими разрезами.

Те отбросили назад десяток химер.

– Бежим! – выкрикнул Хаджар и бросился в расщелину.

Рядом с ним тень выплюнула трех девушек. Вместе, поочередно, они юркнули в трещину. Химеры бросились следом, но их остановила столь мощная волна энергии, сорвавшаяся с секиры Гэлхада, что она буквально превратилась в смертоносную стену.

– Не так быстро, мерзкие морепродукты! – прогремел стихающий вдали рев великана.

Хаджар, вместе с тремя союзницами, катился вниз по желобу. Там, где-то над головой, сражались его спутники и друг.

– Северный Ветер, – внезапно услышал Хаджар приглушенный шепот. – последний из Лазурного Облака…

А затем вчетвером они приземлились в залитом светом зале.

Поднимаясь на ноги, Хаджар увидел перед собой мужчину. Вернее – его спину. Он был одет в бирюзовые, изысканейшие одежды, черные волосы струились за спиной. Ветвистые, серые рога разделяли их на отдельные пряди, а позади дрожал хвост, похожий на перо павлина.

– Учитель Травес?

Глава 888

Мужчина повернулся и тот лучик абсурдной надежды, который теплился в сердце Хаджара, затух. Все же, то, что было мертво, не должно и не могло вернуться обратно в этот мир.

Лицо человеческой формы дракона действительно имело какие-то общие черты с Травесом, но не более того. Куда более резкие, грубые, в чем-то даже воинственные черты лица на покрытом шрамами лице.

Правый глаз существа был полностью белым и, судя по пересекающей его борозде, некогда по лицу пришелся весьма неприятный удар топора.

Само же создание, которое Хаджар сперва принял за живого Учителя, на самом деле не являлось ни тем, ни другим. Это была лишь Тень – осколок сознание, которое некогда живой Хозяин Неба оставил присутствовать в мире.

Не призрак, не дух, а лишь Тень.

Вот только, как раньше считал Хаджар, на такое могли быть способны лишь Бессмертные и равные им по силе существа. Что же, это объясняло присутствие вони некромантии в этом месте.

Ей буквально пропахли местные потоки Реки Мира.

– Так вот что осталось от славы Громового Облака, – Тень, не касаясь пола, подплыла к Хаджару.

Вблизи мертвы муж выглядел еще монументальнее, чем на расстоянии. Он был ростом с Гэлхада, в плечах выигрывал у его отца.

Из-за его спины выглядывала рукоять тяжелого, двуручного меча. И каждое движение, каждый вздох “мертвеца” сквозили бурей, яростью и войной. Но при этом он был достаточно мудр, чтобы держать свой нрав и внутреннего зверя в узде.

Тень, даже жалкая Тень этого дракона, являла собой зрелище истинного Императора. Не того, безусловно сильного, но, все же – пропитанного интригами Моргана, и, конечно же, не Примуса или отца Хаджара – Хавера.

Нет, только теперь Хаджар увидел перед собой истинного правителя этого мира. Само олицетворение Пути Развития. Сила и ум, пропитанные честью, жаждой битвы и крови врага.

Инстинктивно, даже не задумываясь, Хаджар едва было не опустился на колено и не склонил голову.

– И это – наше наследие, – процедил сморщившийся гигант. – потомок землепашца, смесок людской крови, ходячая темница для жалкого паразита в теле нашего мира.

Хаджар услышал внутри себя далекий, приглушенный смех, полный такой же ярости, которую источал и сам дракон.

Внезапно Тень встала вплотную к Хаджару и, вздернув его за подбородок, заглянула внутрь глаз.

– Помнишь меня, Дархан? – прошипело существо. – Помнишь это? – он указал на белый глаз.

И то, что Хаджар принял за рану от топора, на самом деле являлось шрамом от меча. Но, какой, Вечерние Звезды, монстр мог оставить подобный шрам мечом?! Увы, ответ был очевиден.

– Иронично, – дракон оттолкнул Хаджара. – Мой заклятый враг оказался заключен в теле моего последнего наследника. Великий Предок, чья крылья создали нам небо, я никогда не понимал твоего чувства юмора.

– Высокое Небо под твоими крыльями, – поклонился, наконец, Хаджар. –Достопочтенный предок, юный из племени Лазурного Облака приветствует вас, в вашем посмертии.

Хаджар не особо переживал, что Анетт, Акена или Рекка что-то услышал. Во-первых оставшейся мощности нейросети было достаточно, чтобы определить, что в данный момент Хаджар говорит не на имперском языке. Да и не на любом другом человеческом диалекте.

Он говорил на языке драконов. Свободно и легко. Хотя только недавно узнал, что может понимать их письменность.

Это было несколько странно…

Что же до девушек, то, даже понимай они его речь, им было сейчас не до Хаджара.

Зависнув в метре от земли, скованные невидимыми путами, они могли лишь бешенно вращать глазами. Тень, которую оставил за собой Император из племени Громового Облака, была, пожалуй, даже сильнее принадлежащей Бессмертному Мечнику.

Что же – возможно дело было вовсе не в некроманти…

– Маленькая воровка, – Тень встала напротив висящей в воздухе Анетт. – Ты исполнила свое предназначение. Привела ко мне наследника. Так что теперь я забираю свой дар.

Тень вытянув палец, увенчанный когтем, до-коснулась им до солнечного сплетения Анетт. Из точки, где коготь соприкоснулся с черной кожей, полился яркий, белый свет.

Несмотря на путы, Анетт запрокинула голову и открыла рот в беззвучном крике. Сосуда в её глазах полопались и синие радужки мгновенно погрузились в багровые озера.

Хаджар чувствовал, как что-то покидает душу Анетт. Что-то мерзкое, гнилое, мертвое. Вот только вместе с этим трескалась и лопалась сама душа Анетт.

– Постой!

Тень резко повернулась к Хаджару. В её единственном глазу цвета молодой молнии вспыхнула ярость, смешанная с любопытством.

– Смеешь мне указывать?! – Тень взмахнула свободной рукой и Хаджар ощутил давление, сравнимое с мощью гнева Учителя Оруна.

– “Ты здесь, дух мой?” – мысленно обратился к спящему внутри Кецалю. В ту же секунду птица расправила крылья и вылетела из недр души Хаджара.

Появившись за его спиной трехметровым лазурным силуэтом, она влилась в меч Хаджара. На нем тут же появился узор летящей к облакам птицы.

Одновременно с этим Хаджар высвободил Графство Меча.

Только так, используя все свои козыри, он смог выдержать давление крошечной крупицы той силы, которой некогда обладал Император Драконов.

Но даже так, спину Хаджара согнулась, колени задрожали. Он вонзил перед собой Черный Клинок и, откашливая кровью, направил энергию из Ядра.

Каналы, расширившиеся, благодаря технике первого из Дарханов, и принявшие объем, которым могли похвастаться лишь аристократы, будто насосы качали силу в тело.

– Кто она тебе, маленький уродец, – Тень опустила ладонь и давление исчезло. – Я чувствую, что недавно ты с ней возлег. Мое семя настолько выродилось, что полукровка теперь бегает за дыркой между ног смертной?

Как бы грубо, резко и надменно не звучали слова Тени дракона, он, все же, отнял коготь от груди Анетт. Девушка, дернувшись в конвульсиях, замерла, а затем её тело расслабилось – она явно потеряла сознание.

В это время в глазах Акены и Рекки уже можно было черпаком вычерпывать море первобытного ужаса.

– Она привела меня сюда – без неё я бы не нашел путь.

– Такова была судьба, которую я в неё заложил, когда позволил получить здесь знание о искусстве подчинения смерти, – Тень отодвинулась в центр зала.

Только теперь Хаджар мог рассмотреть, что они находились в полуразрушенном, частично затопленном помещении. Света было настолько мало, что только благодаря недавнему призыву Графства Хаджар мог понять, что зал больше сорока шагов.

Именно такую площадь покрывало его Графство, вот только стен оно так и не коснулось.

– Судьба, которую ты заложил?

Тень опять скривилась.

– Мало того, что мой последний наследник смертная полукровка, слабее муравья, ростом ниже куста, так еще и не образован. Великий Предок, надеюсь своим смехом в мире Духов ты еще не разрушил Гору Семи Столпов, –почему-то внутренний взор Хаджара вывел перед ним на мгновение картину того, как гигантский дракон, чьи крылья укрывали все небо, лежал на невероятной горе. – Судьба смертного – как глина. Если обладать должным уровнем силы и знания, из неё можно слепить что угодно. Или ты думаешь, что два столько могучих создания как Титан Фрея и Хельмер-Пустота просто так с тобой по этому захолустью бродят?

– Что… откуда…

– Эти двое, Северный Ветер, давние враги и невольные союзники. Они бились и заключали союзы еще в те времена, когда у меня не выросли крылья, а рога были с твой ноготь.

– Но…

– Шрам? – Тень указала себе на глаз и засмеялась. – Ты не первый, кто носит в себе осколок Дархана и далеко не последний. Орден Ворона, я уверен, ты с ними уже сталкивался, куда древней, чем они сами себя помнят.

Хаджар вновь услышал внутри своей души далекий, приглушенный смех.

Глава 889

– Их след на твоей душе, уродец, – Тень, взмахнув рукой, опустилась на самый жуткий трон, который только видел Хаджар. Он был целиком и полностью сделан из костей и черепов, вплавленных в самые разнообразные доспехи и оружие. – он настолько явный, что даже мне – жалкому осколку сознания, не достает труда, чтобы его увидеть.

– Они лепят мою судьбу?

Тень неопределенно помахала рукой в воздухе. Огромный двуручный клинок, который прежде покоился за её спиной, теперь был приставлен к спинке трона.

– Пытаются, – пожала плечами Тень. – каждый в свою сторону, что в итоге создает равновесие. Равновесие, маленький уродец, вот на чем стоит этот мир. Люди и и нелюди. Демоны и Боги. Духи и Бездна. Законы Мира и Смерть. Жизнь и Время. Вот, что удерживает нас от распада.

– Распада?

Тень только улыбнулась. Жуткой, совсем не человеческой, клыкастой улыбкой. Да, это был совсем не мудрый, смиренный и степенный Травес.

Это был воин, который каждую крупицы своей мудрости получил не путем созерцания осеннего дерева на вершине горы, а залечивая очередной шрам.

Император…

– Ты знаешь так мало, Северный Ветер, но пришел сюда – в мою усыпальницу. И даже сейчас, зная, что я могу уничтожить даже твою душу, стоишь без всякого страха. Наверное, именно этот факт останавливает меня от того, чтобы сейчас же оборвать мой род.

Хаджару не нужно было намекать дважды. Он прекрасно понимал, о чем именно говорит Тень. Но за свою жизнь он так часто слышал подобные угрозы от самых разных сущностей, что просто не видел смысла в хоть каком-то беспокойстве.

Захоти осколок души Императора Драконов его уничтожить – у Хаджара не будет ни единого шанса помешать. Так какой смысл нервничать из-за возможного исхода? Лучше уж он предпримет попытки его избежать.

– Что же до твоей судьбы – зачем ты пришел сюда?

– Сюда идет и другой, его зовут Дерек и он…

– Помазанник Дергера, Бога Войны, – перебила Хаджара Тень. – Да, я чувствую его вонь даже отсюда. Он пока еще бьется с моими верными стражами, но скоро доберется до пирамиды. Что же… это, пожалуй, будет интересным зрелищем.

– Помазанник?

– Великий Предок, пощади… Тебя вообще ничем не учили, маленький уродец? Или в твоей голове дырок больше, чем предназначено природой и знания попросту выливаются наружу.

Хаджар предпочел промолчать. Какой бы ответ он не дал, это выглядело бы, как оправдание. А оправдываться он не собирался ни в коем случае.

– Он такой же, как и ты, – вновь неопределенно помахал мертвый Император. – Только ты принял рабскую метку искусственного Духа. А он – такую же, но искусственного бога. Вы оба – оловянные солдатики. Игрушки, в руках сущностей, даже край которых узреть не способны. И, что самое забавное, и ты и он вскоре умрете. Ты, из-за того, что разорвал свою душу на двое. А он из-за раны, которую оставил знакомый мне меч.

Тень многозначительно посмотрела на Черный Клинок, который Хаджар все еще не убрал.

– Я пришел, чтобы не дать Дереку забрать из твоей усыпальницы, Великий Предок, что-то очень ценное.

– Что-то? Что-то – это что?

– Не знаю, – честно ответил Хаджар.

– Значит ты, жалкий смертный полукровка уродец, вторгся в мою обитель, даже не зная, кому она принадлежит, чтобы унести то, о чем понятия не имеешь, дабы остановить существо, которое во много раз могущественнее тебя.

– Именно так. Еще я ищу способ, как вернуть мне мою душу и снять метку Духа Меча.

– Снятие подобной метки уничтожит твой огрызок души, Северный Ветер. Это замкнутый круг. Чтобы освободиться, тебе нужна полная душа. А чтобы получить полную душу – освободиться.

– Я знаю, – кивнул Хаджар. – Но Хранитель Прошлого племени Шук’Арка сказал, что здесь я найду свой путь. Почему-то я ему верю.

– Веришь другому смертному жуку? – Тень засмеялась. Тот звук, который исторгала её глотка, больше походил на бой военных барабанов. – И при всем при этом, ты не испытываешь страха?

– Нет, – Хаджар сжал клинок и выпрямил спину. – Мне нечего боятся, достопочтенный предок. Со мной мой меч и мой дух. А значит, все, что мне нужно для победы.

Какое-то время Тень вглядывалась ему в глаза. Её светло-янтарный, похожий на молнию глаз и белый, как кость мертвеца, они глядели куда-то внутрь души Хаджара.

– Тебе говорили, что ты безумен, Северный Ветер?

– Порой, – уклончиво ответил Хаджар.

И вновь тишина. А затем смех. Еще куда более громкий и дерзкий, чем прежде.

– Ты так слаб и так глуп, Северный Ветер, – Тень даже утерла выступившие от смеха иллюзорные слезы. – Как и все слабаки, ты пользуешься заемной силой. В тебе нет ни капли силы собственной. А от той, что была, ты отказался сам. И при этом ты не боишься и веришь в свои силы. Я жил долгое время, Северный Ветер. Я одолел стольких врагов, – Тень похлопала по подлокотнику трона. – что ими можно было бы дважды укрыть Снежный Океан. Но, да не даст мне соврать Великий Предок, я не встречал таких, как ты. Может ты глупее всех прочих, может отважнее, а может и вправду – безумен не только твой разум, но и тот огрызок, которым ты называешь душу.

Хаджар продолжал молчать. В этот монологе не было места для его ремарок, да они и не требовались.

– Я дам тебе шанс, Северный Ветер. Шанс доказать, что кровь Громового Облака все еще течет в твоих жилах. Что ярость нашего рода еще может сотрясать небеса и горы. Что меч нашего рода еще не затупился, что наше копье так же крепко как и прежде, – с каждым словом голос Тени становился все глубже и жестче. Он наполнялся красками и цветами. Настолько яркими и живыми, что на какой-то миг Хаджару показалось, что он стоит на поле битвы. Перед ним возвышалась фигура. Вместо брони она носила все те же лазурные одежды. Изорванные, покрытые своей и чужой кровью. Под ними проглядывались шрамы на крепком, мускулистом теле. Шрамы и раны. В руках воин держал окровавленный клинок. А вокруг в море крови утопали враги. Звучали военные барабаны. Гремела буря. Таков был голос Тени. – Докажи, маленький уродец, что Император Драконов еще ходит по этой земле!

Картина исчезла так же быстро, как и появилась.

– Отыщи мою усыпальницу, Северный Ветер, – вместе с иллюзией исчез и трон. Тень подошла к трес висящем в воздухе девушкам и встала около них. –Доберись до неё живым. Собственными силами преодолей то, что встанет на твоем пути. Уничтожь все преграды. Истреби каждого врага. По горло опустись в реку крови, которая прольется за тобой – таков путь Императора Драконов. И, если выживешь, если справишься, я помогу тебе.

– Спасибо, достопочтенный предок, – поклонился Хаджар.

– А чтобы немного ускорить процесс и промотивировать тебя, уродец, даю тебе три часа времени, – Тень взмахнула рукой и край её одежд накрыл фигуры девушек. – Не справишься, они, как и те, кто сейчас бьется на верхнем этаже, умрут. Будут твоей компанией на пути к дому праотцов.

С последним словом Тень исчезла. Вместе с ней, не успел Хаджар даже выругаться, пропали и три девушки. По периметру пространства, площадью в бальный зал Запретного Города, вспыхнули факелы.

Глава 890

По центру полузатполенного помещения, на добрых три метра возвышалась русалка. Только в отличии от тех, что обитали сверху или в озере, в ней почти ничего не осталось от человеческого.

Мощный, не рыбий, а будто змеиный хвост, толщиной с Гэлхада, извивался в воде. Его длины превышала пять метров. И через каждые двадцать сантиметров его оковывали кольца золотистой брони.

Точно такая же широкими “клыками” прикрывала её синий, с белыми роговыми пластинами, торс. Сложно было сказать, где начинается человек и заканчиватся рыба-змея. Вся синего цвета, склизкая, с четырьмя грудями, так же прикрытыми золотой броней, она обладала лишь общими гуманоидными чертами и уродливым, женоподобным, лицом.

Жидкие, редкие лиловые волосы спускались ей на плечи.

Четыре руки были расправлены в разные стороны. В верхних она сжимала по щиту-полуокружности, которые с первого взгляда определялись как бывшее единым целом. И, видимо, легко могли соединиться вновь.

В нижних, расположенных у ребер, она держала по идентичному артефактному клинку-сабле, который использовали воины юго-восточных провинций.

Длинная, алая рукоять, как у двуручного клинка. Одностороннее, широкой, изгибающееся лезвие с ярко выраженным острием. Хищная гарда, которой можно было поймать и сломать чужой меч.

– Айяяяяя! – раздался пронзительный визг из её глотки.

Она скрестила поднятые над головой клинки и на Хаджара опустилось Баронство Парного Клинка. Он мгновенно ответил на это своим Графством.

Два королевства схлестнулись друг с другом. Будто борцы, они толкали противника, пытались подмять его под себя и комкали пространство.

Задрожала вода под ногами сражающихся. Капли, поднимаясь вверх, разрывало на мелкие брызги, а затем соединяло воедино.

И если сперва Хаджар одерживал в этом молчаливом противостоянии победу, то вскоре начал понимать, что они попали в патовое положение.

Химера не могла оттеснить его в сторону, но при этом и Графство Меча, принадлежащее Хаджару, не могло одолеть Баронство противника.

– Проклятые обоерукие, – процедил Хаджар.

Он ощущал, что сражается не с одним Баронством, а сразу с двумя. Причем каждое из них действовало настолько синхронное и едино, что возникало впечатление, будто их не два, а и вовсе – четыре.

Именно поэтому обоеруких мечников так боялись и уважали. Каждый из них на поле битвы стоил четырех воинов. А если был умелым – то всех шестнадцати.

Сражаться с такими подобном изощренному способу самоубийства.

Хаджар взмахнул мечом. Вспыхнул узор парящей к облакам птицы Кецаль, энергия хлынула из Ядра Хаджара прямо в Черный Клинок. Она смешалась с собственной энергией артефакта и в этот миг Хаджар использовал первый удар техники “Меча Четырех Ударов”.

– Летящий Клинок!

Вслед за секущим ударом меча, полетел плотный, яркий, будто настоящий черный дракон. По зале, в виде густых разрезов, разнеслось эхо от взмаха клинка.

Вся мощь первой из четырех стоек, обрушилась прямо на монстра. И удар, который был способен ранить демона джунглей Карнака, со звоном врезался во внезапно соединенный из двух половин круглый щит.

Дракон, разбиваясь в лепешку, разлетелся чернильными брызгами энергии и мистерий меча. Они резали пространство, рассекали воду и оставляли глубокие порезы на стенах.

Химера, полностью заблокировав удар Хаджара, даже не сдвинувшись с места, разомкнула щит. Клинок, зажатый в её левой руке, ударил по ногам Хаджару, а клинок в правой – устремился ему прямо в горло.

Используя волю, Хаджар создал разрез в пространстве не за спиной, а над собственной головой. Непреодолимая сила подтолкнула его вверх. Этого хватило, чтоб оттолкнуться от тупой части сабли химеры.

Придав себе ускорения, вертясь веретеном, Хаджар выбросил вперед правую ногу. Удар, нацеленный в подбородок монстра, пришелся в подставленную половину щита.

Хаджар сцепил зубы. Он явно услышал хруст кости в стопе. Отброшенный в сторону, приземляясь на пол и скользя по нему, он услышал этот хруст уже второй раз. Под действием крови, Волчьего Отвара и энергии, кости мгновенно вернулись в норму, а рана затянулась.

– Неплохо, – сплюнул Хаджар. – Посмотрим, как ты фехтуешь на скорости!

Оборачиваясь черным драконом, Хаджар рванул к противнику. Он двигался так быстро, что его стопы не погружались в воду. Они лишь касались поверхности воды и этого хватало, чтобы, будто змее, скользить из стороны в сторону.

За доли мгновения переместившись к химере с левой стороны, Хаджар, схватив меч обеими руками, нанес мощный восходящий режущий удар. Рев дракона заставил дрогнуть стены. Черный Хозяин Небес, которым только что обернулся Дархан, следом за мечом понесся к голове монстра.

Химера, все еще не открывая своих глаз, не стала блокировать удар. Она лишь отразила его в сторону. Удар, сопряженный с черным драконом, врезался в потолок. Он пробил в нем отверстие глубиной в руку. Острые камни понеслись вниз.

Монстр же уже наносил колющий выпад саблей правой рукой. Следом за клинком химеры потянулся поток воды. Достаточно мощный, чтобы пробить черепаший щит Эйнена. Вершина потока обернулась распахнутой пастью хищной змеи, а сам клинок засиял энергией и мистериями.

Но то место, куда он ударил, оказалось пустотой. Хаджар, отталкиваясь ногой, закрутил свое тело волчком. Будто на коньках, он, вновь двигаясь так быстро, что шарф-туман создал иллюзию скольжения черного дракона, переместился к левому боку монстра.

Одновременно с тем, как нанести такой же восходящий режущий удар, направленный в висок монстра, он пяткой толкнул рукоять меча, который только что должен был отправить его к праотцам.

Монстр, как и планировал Хаджар, поступил точно так же, как и прежде. Верхней рукой, с зажатой в ней половиной золотого щита, отразила восходящего дракона в потолок, а левой нанесла колющий выпад.

Но, точно так же, как и прежде, Хаджара не оказалось не месте.

Водяной поток смог лишь оцарапать его пятки, тогда как сам Хаджар подпрыгнул в воздух. Отталкиваясь сперва от нижних скрещенных локтей рук, сжимавших клинки, он нанес мощный удар по вторым локтям, рук со щитами, и, получив двойное ускорение, взмыл над головой монстра.

Драконья пасть с длинными, кровожадными клинками, распахнулась над головой монстра. Именно так со стороны для зрителя выглядел бы шарф и юбка-плащ доспехов Зова Хаджара. А языком этой пасти оказался Черный Клинок.

– Второй Удар: Обнаженный Клинок!

В потолок, точно по центру между двумя отверстиями, врезался луч. Сама же химера с очередным пронзительным:

– Айяяяяяяяя! – исчезла в мощном, ревущем потоке черного света. В нем плясало бесчисленное множество драконов-ударов меча.

Хаджар, докрутив свой воздушный пируэт, приземлился за спиной монстра. Спокойно, не оглядываясь, он отправился к двери, находящейся в конце вытянутого зала.

В какой-то момент он выставил вправо Черный Клинок.

Бликуя светом волшебных факелов, с легким “дзиньк” на плоскость меча упал кристалл нежно-голубого цвета и будто в зыбучих песках за несколько мгновений утонул к тьме клинка.

Позади Хаджара все еще бушевал фонтан густой, синей крови. Ошметки плоти, покореженного золотого доспеха и сломанных клинков падали в густеющую воду.

Две половинки щита, разлетевшись в разные стороны, вонзились в стены.

– Если это все – то я разочарован, – прорычал Хаджар и толкнул массивные створки.

Глава 891

– Это что-то новенькое, – Хаджар сделал шаг назад.

Перед ним вновь оказались невысокие створки. За спиной вился волшебный лабиринт хитросплетения узких стен коридоров и рассекающих их тупиков. Количество ловушек в этом лабиринте превышало все мыслимые пределы.

Большую часть Хаджар смог обнаружить при помощи нейросети. Даже те её мощности, которые не были задействованы в дешифровке, вполне сносно справлялись с нахождением опасностей для “носителя”.

Некоторые, самые сокрытые, все же сработали и теперь на теле Хаджара появилось несколько незапланированных ранений. Если, разумеется, ранения вообще могли быть запланированными.

– Загадка? – Хаджар достал из пространственного кольца небольшую склянку с мутноватой жидкость. Он направил в неё поток энергии и, дождавшись пока жидкость вспыхнет ярким, мерным зеленым светом, бросил за створки. – Или нет…

Склянка, светившая куда ярче самого жаркого факела, как только миновала порог зала, то тут же исчезла во тьме.

Мрак, находящийся по ту сторону створок, выглядел завесой темной, но, будто, объемной ткани. Ни один источник света, попавший внутрь, уже не возвращался, но и не мог осветить помещение.

Какая бы магия не создала подобную иллюзию, она находилась за гранью понимания Хаджара. Он не чувствовал никаких изменений в потоках Реки Мира. Возникало ощущение, что кто-то просто пожелал, чтобы там исчез свет и тот действительно пропал.

Но какой силой воли надо было обладать, чтобы подчинить само мироздание? Немыслимо!

– Ну ладно, – Хаджар, подвязав волосы кожаным ремешком, тряпками вместо бинтов замотав раны, выставил перед собой Черный Клинок и вошел внутрь.

Первым, что ожидает почувствовать любой человек, вступающий во мрак, это, разумеется обволакивающий холод, забирающийся под кожу внутрь души.

Но вместо холода все, что почувствовал Хаджар – тепло, ласкающее его раны и треплющее волосы.

Идя в абсолютной тьме, что даже кончика собственного носа не было видно, он понятия не имел куда именно ему нужно двигаться.

– Анализ пространства.

[Обрабатываю запрос… Ошибка. Код: 17asj@75 Окружающее пространство не может быть просканировано. Запрашиваю выделение большей мощности]

– Отказ, – мгновенно ответил Хаджар.

Благодаря тому, что он крайне редко обращался к нейросети, он избежал наркоманской привязанности к способностям вычислительного модуля.

Если тот мог помочь – хорошо. Не мог – абсолютно ничего страшного. Хаджар в состоянии справится с проблемой и состоятельной.

– Только, вот, в чем здесь проблема? – прошептал он.

Будто слепой, а в данном случае так оно и было, он двигался на ощупь. Проверял клинком пространство перед собой и только после этого делал шаг.

Быть лишенным одного из органов зрения тоже было не так уж и страшно. За время странствий Хаджару частенько приходилось оказываться в ситуации, где он не мог полагаться на свои глаза. Так что не был привязан к ним так же сильно, как прежде.

– Жалкий уродец!

– Проклятье! – Хаджар подскочил и нанес быстрый, секущий удар.

Черный Клинок, как и прежде рассек пустое пространство.

– Вот так ты мне отплатил, да? – в тусклом, серебристом свете, стояла фигура человека, которого Хаджар даже не сразу узнал. – За тот вечер, когда я спас твою мерзкую задницу от дикого кабана? Или когда отбил тебя от дорожных разбойников? Или когда специально для тебя, в проливной дождь, делал навес, чтобы ты не простудился?

– Бром? – Хаджар склонил голову на бок.

Так же попытался сделать и призрак, вытащенный из его сознания. Но не смог – его голова была отсечена от тела и держалась только за счет того, что Бром её поддерживал на руках.

Наемник Бром – человек, который превратил пять лет жизни Хаджара в бродячем цирке в настоящий ад на земле. А затем, когда они встретились в Море Песка, пал от его меча.

– Ты убил меня, проклятый уродец! – сокрушался призрак. – Разве так платят за добр…

– Тебе за это платили золотом, ублюдок, – едва ли не засмеялся Хаджар. Незначительным потоком воли он отмахнулся от призрака, развеяв того на миниатюрные, исчезающие во тьме, лоскуты тумана.

Подняв голову к “потолку”, Хаджар кровожадно улыбнулся и произнес:

– Нужно что-то посерьёзней, чтобы откопать во мне еще не заросшие душевные раны.

Хаджар уже трижды, за свою жизнь, прошел через испытания души. И каждый раз, оказываясь на пороге дома праотцов, он лишь становился сильнее. Его воля росла, дух – птица Кецаль становилась только больше и свободнее, а раны на душе закрывались пусть и уродливыми, но крепкими шрамами.

Еще через десять шагов, Хаджар уже не стал пугаться очередного силуэта.

– Твои руки по локоть в крови, сын, – она выглядела так же, какой её и запомнил Хаджар. Королева Элизабет. Каштановые волосы, добрые, теплые глаза и зияющая дыра в груди. – Я ведь просила тебя, милый Хаджар, чтобы ты оставил в стороне мир боевых искусств. Я говорила, что в нем лишь одиночество и разочарование.

Она тянула к нему свои окровавленные руки.

Хаджар лишь печально вздохнул.

– Ты знала, мама, чья кровь текла в твоих, а потом и в моих жилах. И если бы изначально хотела для меня иного, то никогда бы не позволила своему телу родить на свет мальчика, – он поднял ладонь и посмотрел ей в глаза. Из них текли маленькие ручейки горячих слез. – К тому же – ты не моя мать.

И все же, ладонь Хаджара дрогнула. Но, скрепив сердце и волю, он направил её в руку и развеял призрака во тьме.

– Как же это подло, – процедил он молчаливой тьме. – воскрешать память о родителях того, кто их потерял.

– А разве не подло, сын мой, жертвовать тысячами простых крестьян, –Король Хавер, сидел на скамьей, стоявшей в зале для пиров королевского дворца Лидуса. Через всю его грудь пролегала длинная, жуткая, кровавая рана. В руках он держал обломок меча, разбитого одним ударом собственного брата. – Сколько невинных погибло по твоей вине, Безумный Генерал. Сколько…

– Меньше, чем погибло бы по твоей вине, отец, – перебил призрака Хаджар. –Ты стал слаб. Слабый король – гибель для страны. Но ты бы никогда не отдал свою власть кому-то другому. И я ненавижу Примуса за то, что тот сделал… но я уже давно его понял. Вы оба были неправы и это стоило жизни каждому из нашей семьи.

На этот раз ладонь Хаджара не дрогнула. Он с легкостью развеял призрак отца. Человека, который так и не смог защитить его мать…

Двигаясь вперед, Хаджар встречал еще множество теней. Среди них были и Неро со своей женой, и Южный Ветер с Мастером, Лунная Лин, Санкеш, даже его собственный обрывок души.

Но их слова так и не смогли даже оцарапать внутреннего стержня Хаджара. Как бы ни прошел ритуал в племени Шук’Арка, но это закрыло последнюю брешь в его душевных доспехах.

И вряд ли что-то, не обладавшее большей силой, чем погребенной в самых глубоких недрах воспоминание о Елене, могло бы их пробить.

– Ответь мне, маленький дракон, мы сможем быть горды тобой?

Хаджар, замерев, обернулся. Позади него стояли два силуэта.

Высокий, статный, красивый мужчина в изысканных бирюзовых одеждах и рогами. А рядом с ним чуть ниже, куда свирепее, весь в шрамах, с грубыми чертами лица, длинными волосами и звериной улыбкой.

Хаджар опустился на колени и коснулся лбом пола. Он прекрасно понимал, что это были даже не тени, а лишь выуженные из его собственного сознания образы.

Но так ему велела поступить честь. А если не идти путем чести, то какой смысл вообще делать шаг?

– Учитель Травес. Учитель Орун, – полным почтения и уважения голосом проговорил Хаджар. – Росколятся небеса, утонет земная твердь, но даже это не остановит меня.

Какое-то время они молчали.

– Тогда иди, – синхронно произнесли два силуэта. – Враг, созданный тобой, уже ждет тебя.

Одновременно с тем, как открывались створки в следующий зал, исчезали и духи, а до слуха Хаджара донеслось.

– ДАРХАН!

Глава 892

Зал, в который из тьмы вышел Хаджар, поражал воображение. Нет, он не был большим или имел какой-то невероятный внешний вид. И, несмотря на то, что он оказался первым встреченным Хаджаром, за все время проведенное в гробнице, не поврежденным растительность, внимание Хаджара привлекло совсем иное.

Кровь.

Крови здесь было так много, что она не просто капала с потолка и стен, а стекала крупными, широкими потоками. Жирными мазками расплескивалась по пространству. По щиколотку заполняла пол не самого тесного тренировочного зала.

Вернее того, что от него осталось.

Разрушенные помосты, сломанные боевые куклы, раскуроченные оружейные стойки.

– Гва-а-аар!

Хаджар машинально оттолкнул ногой ползущую к нему, полугнилую голову какого-то чернокожего мертвеца. Левый, сгнивший глаз выплыл, правый помутнел настолько, что почти сливался с кожей. Желтые зубы-клыки, сточенные о кости, плоть, комьями нависшая на кости.

Зрелище отвратительное, но легко узнаваемое.

– Зомби, – Хаджар отряхнул стопу от налипшей на ней крови и слизи. –Ненавижу, проклятье, зомби.

Правда, по сути, ненавидеть уже и некого было. Учитывая количество крови, этих самых зомби здесь должно было быть не меньше тысячи. Может даже больше.

– Я не думал, что ты такой трус, Дархан, – донеслось из другого конца зала. – Предатель, лживая свинья, Дарнасский пес, но не трус. Видимо, я ошибался.

Хаджар сперва даже не узнал голос говорящего. Дереку, на данный момент, не могло быть больше девятнадцати, может двадцати лет. А тембр и тон говорившего свидетельствовал о если не глубокой старости, то состоянии к ней стремящемуся.

Хаджар обернулся на голос.

– Высокое Небо, – выдохнул он. – выглядишь паршиво, Дерек.

– Твоими стараниями, Дархан.

Дерек стоял над грудой черепов. Слева и справа от него возвышались сломанные и выстрелившие вверх острыми клыками каменные плиты.

Его волосы, едва ли не той же длинны, что у Хаджара, развевались от веющей от него силой. Вот только цвета они были даже не седого, а безжизненно серого.

Лицо же Дерека выглядело как обтянутый серой кожей костяной каркас. Настолько тонкой, что губы не могли скрыть покрытых желтыми трещинами, белоснежных зубов.

Впалые глазницы, бешенный взгляд.

Позади него, подобно волосам, плыл по воздуху алый плащ. Императорские доспехи закрывали торс и ноги. Хотя, стоило приглядеться и становилось понятно, что то, что изначально казалось цельным латным строем, оказалось раздельным комплектом защиты.

А черное, что Хаджар принял за сталь, на самом деле было кожей самого Дерека. Кроме его лица, все его тело стало черным. И не как у жителей джунглей Карнака, а, скорее, как у очень старого зомби.

Набухшие вены гоняли золотую жидкость, мало чем похожую на кровь.

– Тебя случайно не кусали?

Дерек от удивления приподнял брови. Выглядело до удушья отвратительно.

– Тот артефакт, Дархан, который ты использовал, – Дерек спрыгнул на пол брызги крови, поднявшись вверх, коснулись его серого “лица”. – Это было трусливо. Я пришел к тебе сойтись в честном поединке, а ты, трусливая тварь, использовал проклятый артефакт! И теперь, из-за него, я выгляжу ничуть не лучше этой гнили!

Дерек, то понижая, то повышая голос, то говоря спокойно, то переходя на крик, пнул отсеченную, полусгнившую, руку.

Хаджар хотел добавить, что Дерек еще и головой явно повредился, но не стал.

– Как ты сюда попал? – спросил он вместо этого.

– Как я сюда попал? – Дерек, или то, что от него осталось, словно очнулся. На какое-то мгновение в его взгляде появился отсвет осмысленности. –Передо мной появилась Тень какого-то рогатого человека. Он говорил со страшным акцентом, а затем указал мне путь в этот зал. Сказал, что когда я одолею всех противников, то откроется проход в его усыпальницу, где я смогу забрать…

Хаджар уже внутренне возликовал, но Дерек вовремя поймал себя за язык. Ну а в том, что Император Драконов направил Дерека по стопам Хаджара не было ничего удивительного.

В конечном счете, у таких личностей, каковой являлся его далекий предок, был свой собственный взгляд на мир.

– Хорошая попытка, Дархан, – гогоча на манер гиены, Дерек обходил Хаджар по полукругу, указывая на него при этом одним из своих клинков. Странной формы, они отличались от тех, что держала четырехрукая “змее-русалка” только тем, что имели две режущие кромки. – Но ты не узнаешь от меня, ради чего вместо того, чтобы исполнить свое предназначение и изничтожить Дарнасскую погонь, я отправился в эти джунгли.

– Увы, – пожал плечами Хаджар. – а я так надеялся.

– Я тоже надеялся, Хаджар, – Дерек остановился. В его глазах, одновременно с ожившим сознанием, появилась еще и глубокая грусть. – Надеялся, что обрел друга. Надеялся, что позову его на свадьбу. Надеялся, что когда-нибудь он посетит меня с детьми и расскажет им о наших совместных подвигах.

Призраки тьмы не были способны даже оцарапать души Хаджара. Не были способны этого сделать и слова Дерека. Лишь легкий укол осознания того, что не все решения, которые принимал в своей жизни Хаджар, были правильными.

Он ошибался.

Он ошибся и когда подарил Дереку ложный повод жить.

– Знаешь, когда ко мне пришел тот монах, я был слаб и разбит. Я не хотел ничего делать. Мой путь развития постепенно осыпался. Я деградировал и распад моей души был лишь вопросом времени, – Дерек, убрав клинки в заплечные ножны, сложил себе из ошметков зомби удобный стул. Что-то с его головой было явно не так… – Или ты действительно думаешь, что смог меня обмануть? Нет, то, что ты не виноват в смертях моих соотечественниц, я понял еще когда спустился с той проклятой горы. Но затем пришло осознание другого, Хаджар – ты нас использовал. Использовал нашу доброту, наше желание и стремление к силе. Повесил перед нами морковку и погнал на убой. А мы пошли, будто завороженные кролики.

Хаджар понял, что в очередной раз ошибся. Однажды сам Император Морган доказал ему, что он не был самым умным в этом мире. А теперь уже Дерек показал, что и другие люди могут быть не глупыми.

– Дарнасский ублюдок, который использовал нас, Ласканцев! – поднявшись так резко, что трупы зомби разлетелись в разные стороны, Дерек принялся расхаживать и расписывать их в разные стороны. – Но монах открыл мне глаза на правду. Он показал мне истинный путь. Поведал судьбу Дарнаса. Объяснил, что ты пришел на наши земли, не чтобы освободить орков от Да’Кхасси, а чтобы открыть путь вашим кораблям! На мою родину! Хотел уничтожить мою страну, да, Дархан?! Так я утоплю твою! Я вырежу каждого Дарнасского ублюдка! Я выпотрошу каждую Дарнасскую потаскуху! Я младенцами набью животы наших охотничьих псов! А костьми стариков вымощу торговый тракт от Великого Ласкана в пустоши рабов, которыми сделаю тех, кому посчастливится выжить! Я уничтожу все ваше наследие! Каждый клочок земли, который носит знамя Дарнасской помойки!

Дерек, с крика перешел на визг. Слюни разлетались из его рта в разные стороны. В глазах пылало горячее, яркое безумие.

– Нет, мой неслучившийся друг, – покачал головой Хаджар. В его руках тьмой засиял Черный Клинок. На нем уже виднелись два синих узора. Иероглиф на неизвестном никому языке и птице Кецаль, воспаряющие к небу. – Ты не сможешь этого сделать, ибо уже будешь мертв.

И, превращаясь в черного дракона, Хаджар заскользил по кровяному озеру к своему противнику.

Глава 893

– НУ ДАВАЙ! – взревел Дерек. – ИДИ СЮДА, ДАРНАССКАЯ ШВАЛЬ!

Энергия вокруг него вспыхнула темно-золотым ореолом. Алый плащ и белые волосы поднялись вертикально вверх. Медленно Дерек обнажал клинки и с каждым дюймом стали, покидавшей ножны, вокруг раскрывалось Истинное Королевство Парного Меча.

Хаджар мгновенно ощутил себя стоящим перед целым войском. Вот только если прежде, в случае с Оруном или Морганом, это войско было целиком и полностью направлено против него одного, то теперь дела обстояли иначе.

Гробница создавала собственное, для каждого адепта, давление. И, чем сильнее был вошедший, тем сложнее и труднее ему давалась борьба с этой тяжестью.

А Дерек был силен. Видят Вечерние Звезды, он стоял на пике пути развития Семи Империй. Вряд ли на все Империи нашлось бы хоть с десяток адептов, которые могли бы одолеть его в честном бою. И, соотвественно, та сила, с которой на него влияла гробница Хозяина Небес, была несопоставима с той, с которой боролся Хаджар.

Так что, при прочих равных, на данный момент Хаджар и Дерек обладали сопоставимым количеством энергии. Единственной разницей между ними оставались мистерии меча, которыми они обладали и техники, которыми владели.

Истинное Королевство, в отличии от трех нижних ступеней, не имело границ влияния и единственное, что его ограничивало – личная сила владеющего. И на данный момент этой самой силы у Дерека почти не оставалось. Все уходило на борьбу с гробницей.

Хаджар высвободил и свое Графство. На фоне Истинного Королевства оно выглядело жалким и никчемным, но с основной задачей справлялось –превращалось бескрайнюю пропасть, лежащую между двумя мечниками, в огромное ущелье.

Но Хаджар привык биться с теми, кто стоял на голову выше его самого. Более того – за всю жизнь он лишь немногим более десятка раз сталкивался с противниками, которые были слабее, чем он.

– Первый Удар: Летящий Клинок!

Следом за мечом Хаджара, вцепившись когтями и клыками в меч, полетел плотный, черный дракон. Взмах меча Хаджара создал эхо, которое полностью осушило под его ногами площадь в десять метров.

Тонны крови разлетелись в разные стороны и сформировали сферу, в которую заточили двух сражающихся.

– Новая техника, да, Хаджар? – в глазах Великого Героя Ласкана больше не было ни тени разума. Только чистые ярость и жажда крови. – У меня есть, чем ответить тебе на это! Свиток Бога Войны: Отчаянье!

Дерек скрестил клинки над головой. Каждое лезвие вспыхнуло тем же темно-золотым сиянием. Два луча, внутри которых кричали в предсмертной агонии лица умирающих воинов, скрытых под шлемами самых разных форм и сплавов.

Подпитанная истинным королевством, техника обладала мощью и скоростью, находящимися за пределами Императорского уровня.

В прямом столкновение с ударом Хаджара, она превратила бы дракона в пыль, а Черный Клинок развеяла по ветру. Именно поэтому, за долю мгновении до того, как два рубящих удара Дерека обрушились на его оружие, Хаджар резко замер.

Перехватывая клинок обратным хватом, он использовал инерцию своего рывка. Туманный дракон, вившийся следом за его телом, прошел сквозь его тело. Сила и скорость, сливаясь воедино, сосредоточились в левом плече Хаджара, которым он, как тараном, вкрутился между двумя мечами Дерека.

Движение было настолько же опасным, насколько грациозным и свирепым.

Будто зверь, Хаджар прыгнул прямо в распахнувшиеся объятья смерти. Тараном влетев в грудь Дереку, он сбил его темп. Вливая всю силу в солнечное сплетение противника, используя землю как опору, Хаджар превратился в гору, на которую натолкнулся поток света.

Часть, в виде рук и мечей Дерека, смогли обогнуть за гору, но большая столкнулась с непреодолимой преградой. Дерека оттолкнуло назад. Он сделал всего один полу-шаг в обратно направлении, но выигранного времени оказалось достаточно, что бы Хаджар, разворачивая корпус, нанес стремительный секущий удар.

Черный Клинок, вспыхнув энергией и мистериями, вместе с драконом первой стойки техники “Меча Четырех Ударов” обрушился прямо на шею Дереку.

Промедли тот хотя бы на мгновение, то лишился бы головы. Но, все же, он был Великим Героем Ласкана – пешкой Бога Войны.

Качнув левым мечом, он, едва не ломая собственный локтевой сустав, выкрутил руку и успел отразить удар собственным клинком.

Черный дракон врезался в темно-золотой луч. В его плоть вгрызлись сотни изменчивых ликов кричащих в предсмертном удушье воинов. Взрыв силы, прозвучавший после их краткой схватки, отбросил противников в разные стороны.

Но если Хаджар был к этому готов, то Дерек – нет.

Обоерукого мечника отбросило на несколько шагов назад, а Хаджар, в момент взрыва, создал волей не один, а сразу два вакуумных разреза.

Один чуть выше своих лопаток, а второй позади Дерека.

В итоге, когда их разбросало, то Дерек на еще одно мгновение оказался обездвижен. С одной стороны на него давила сила взрыва, а с другой тянул за собой вакуум.

Хаджар же, так же ведомый двумя силами, но направленными по одному пути, взмыл в воздух. Как и в случае с недавней “змее-русалкой” он оказался прямо над головой противника

– Второй Удар: Обнаженный Меч!

Поток черного света со множеством ударов-драконов, обрушился прямо на Дерека. Тот, что-то неразборчиво крича, поднял над головой правый клинок. На этот раз все оказалось наоборот.

Теперь уже гора света заслонила собой поток тьмы. Пол вокруг Дерека превратился в высеченный, глубиной на целый метр, овал. Сам же он остался стоять на островке спокойствия, вот только уже не на одном его клинке не пылало золотого сияния.

Хаджар же, только этого и ждавший, как и планировал – приземлился в вырубленный им же овраг. Оказавшись на уровне коленей Дерека, он перехватил меч и, продолжая незаконченное движение, произнес:

– Третий Удар: Вернувшийся Меч!

И нанес мощный, рубящий удар. Но направил он его не на Дерека и даже не на пространство рядом с ним, а прямо в центр столпа, на котором стоял Великий Герой.

Черный разрез, внутри которого показался чей-то голодный, хищный глаз, рассек камень, а затем выстрелил мощным, яростным торнадо.

Хаджар, вновь оборачиваясь черным драконом, сделал обратное сальто и двумя скользящими движениями переместился к противоположной стене.

В центре зала бушевал вихрь черной энергии и мистерий меча. Он крушил камни, затягивал внутрь себя потоки крови, становясь при этом багровым.

Хаджар же, отряхнув меч, принял защитную стойку. Вокруг него тут же сплел кокон свившийся, прозрачный драконий хвост.

В этих, казалось бы, простых движениях, он использовал десятки из тех миниатюрных, но таких весомых секретов и трюков, которые ему открыл Учитель Орун.

Все же, битва на таких уровнях, не была простым обменов энергиями и техниками. Нет, это все еще было фехтование. Только куда более сложное, чем в самых смелых мечтах мог вообразить себе простой смертный и…

– ДОСТАТОЧНО! – из центра вихря прозвучал рев Дерека.

Столп темно-золотого света в клочья разорвал технику первого из Дарханов. Все же, Хаджар пока не мог высвободить и четверти от её истинной мощи.

Того, что некогда хватило Эрхарду, чтобы завоевать Сто Королевств, в современном мире не хватало, даже чтобы одолеть одного противника.

Окруженный жгущим ореолом силы, Дерек, на чьем теле не появилось ни единой царапины, тяжело дышал. Его глаза буквально светились ненавистью.

– ДАРНАССКИЙ УБЛЮДОК! СВИТОК БОГА ВОЙНЫ: АРМИЯ!

Хаджар приготовился к столкновению. Он направил всю энергию и мистерию в защиту. Позади него, выстреливая из-под ступней, закрутилось огромное облако черного тумана, внутри которого кружился дракон.

Хаджар был готов в любой момент сорваться в самом из скоростных своих рывков.

Дерек же сделал всего один шаг.

А затем весь зал заполнили его мерцающие остаточные изображения. Их было так много, что показалось, будто перед Хаджаром действительно стоит целая армия.

Меньше, чем через удар сердца, ему в спину вонзилась два горячих, стальных клыка.

Хаджар упал на пол.

Дерек, отряхивая с мечей кровь поверженного противника, смотрел тому в глаза.

– Это было неплохо, Хаджар, – Дерек слегка посмеивался. Полный безумия и ненависти. – Хотя я, если честно, ожидал большего.

– Как…

– Я хочу чтобы умирая, ты знал, – Дерек опустился на корточки. Позади него, в недавно монолитной стене, появился проход открывший вид на винтовую лестницу. – на что обрекашь свой народ. Ты слышал когда-нибудь о мировом равновесии? Вижу – слышал. Так вот. Ящерица, здесь подохшая, умудрилась отыскать за свою жизнь книгу Бессмертных. Кто это такие – не буду тебе рассказывать. Так вот, в ней заключена магия мертвых. Знания сильные, но бесполезные. Бесполезные, если их не подкрепить тем, в чем есть сосредоточие жизни.

– Древо Жизни, – прохрипел, булькая кровью, Хаджар.

– Именно оно, – засмеялся Дерек. – Объединив книгу Бессмертных и ветвь Древа Жизни, я превращу Дарнас в Империю Мертвецов!

– И кто из нас двоих трус и ублюдок?

Дерек обернулся, но было уже поздно.

Хаджар стоял в проходе. В его руках светилась алым светом склянка, с лежащими внутри разноцветными ядрами монстров и, даже, демона.

– Что…

Дерек посмотрел на тело, лежащие под ним.

– Гру-а-а-ар, – прорычал пронзенный зомби, с которого постепенно спадала тень.

– Есть у меня друг, – широко улыбнулся Хаджар. – и есть у него трюк, который мне посчастливилось выучить. И, может ты и Великий Герой, но опыта еще мало. Учись у лучших.

Хаджар бросил перед собой склянку.

– ДАРХАН! – взревел Дерек и бросился вперед, но было поздно.

Прозвучал взрыв и потолок, ведущий на лестницу, обрушился.

Хаджар, понимая, что преграда надолго Дерека не остановит, бросился вверх по лестнице.

Теперь он знал, что искали Ласканцы в гробнице.

Глава 894

– Проклятье, – Хаджар прижался спиной к стене.

Он тяжело дышал, а сердце стучало только быстрей. Забавное свойство организма – стоит получить ранение и сердце начинает колотиться так, будто пытается выпрыгнуть из груди. И эти только ускоряет потеряю крови. Будто организм пытается убить сам себя.

Достав из пространственного кольца несколько алхимических пилюль, Хаджар забросил их в рот. По телу будто раскаленный метал растекся.

Хаджар чувствовал, как бугрятся и затягиваются края резанной раны. Он, все же, оказался недостаточно быстр, чтобы подменить себя на зомби и при этом избежать удара Дерека.

Да, по нему пришлась лишь десятая часть от силы техники, но и этого было достаточно, чтобы повредить несколько энергетических каналов.

Так что тело Хаджара алхимия залечила, но вот внутренние повреждения –совсем другое дело.

– И какой только идиот согласиться…

Впрочем, Хаджар не договорил. Так же, как Дерек согласился принять, по сути, рабскую метку Бога Войны, так же и сам Хаджар когда-то давно, уже больше десятилетия назад, принял метку Духа Меча.

У каждого из них были на то свои мотивы.

Поднявшись по винтовой лестнице, ногами ощущая вибрации в камнях – Дерек старательно пытался пробиться сквозь завал. И, учитывая силу Великого Героя, вряд ли тот сдержит последнего дольше, чем на четверть часа.

Небольшая фора, но даже этому Хаджар был рад. К тому же он теперь знал, что именно искали в Дарнасе Дерек с Танигедом. И, кто бы не надоумил их на подобные изыскания, ни к чему хорошему магия мертвых не приведет. Не даром же её запретили, а все упоминания стерли в вехах истории.

– Что еще за демоновщина…

Поднявшись по лестнице, Хаджар оказался в тесном помещении. Тускло освещенное редкими факелами, оно имело идеально ровную форму круга, а вместо стен, через каждые несколько метров имелся дверной проем. Всего таких проходов оказалось ровно шесть.

Хаджар, используя те крупицы Взора, на которые был способен из-за давления гробницы, внимательно оглядел каждый из них.

Он понятия не имел что внутри. Несмотря на освещенность коридоров, они, каким-то образом, блокировали его восприятие. Единственное, что Хаджар мог сказать с уверенность – они вели в абсолютно разных направлениях и у него не было ни единого шанса исследовать их все.

– Надеюсь хоть в этот раз мне повезет, – проворчал Хаджар и уже было сделал шаг вперед, как перед внутренним взором пролетело воспоминание недавнего прошлого.

В подворотне Даанатана он встретил Хельмера, Повелителя Ночных Кошмаров и Фрею, Посланницу Богов. Последняя, чтобы сохранить равновесие, подарила ему бесполезное знание, после чего расщедрилась на три подсказки.

Первая из них – ищи радугу.

Хаджар, скорее всего, даже внимания бы не обратил, если не слова феи. Но тот коридор, в который он собирался зайти, имел на пороге заросшую мхом, выбивавшуюся из общей картины плитку. На ней был изображен символ, который сознание Хаджара сразу перевело, как “гром”.

– Не может быть…

Шагнув обратно, Хаджар выбрал следующий коридор. Там, под лианой, пробившей кладку, так же обнаружилась подобная плитка. Только уже с совершенно иным символом. А именно: “облако”.

Громовое Облако… Ловушка для того, кто хоть немного знал историю Императора Драконов. А теперь, благодаря Драконьему-Мастеру её знал и Хаджар.

В следующих коридорах так же имелись плитки с изображением, но ни на одной из них не было ничего, связанного с радугой.

– Радуга… радуга… – задумался Хаджар.

Вряд ли Фрея, в своей подсказке, имела ввиду нечто столь буквальное. Ведь она хотела восстановить равновесие, а подсказка такого рода его скорее бы загубила, нежели подержала. Следовательно она говорила иносказательно.

Радуга… радуга появляется над головой.

Хаджар поднял голову на верх, но кроме купола, из которого вилось несколько лиан, ничего больше в зале не увидел.

Нет, облака и все, что с ними связано, они тоже над головой. Так что вряд ли это было как…

– Идиот, – Хаджар хлопнул себя по лбу. – Это для человека радуга над головой, а для дракона и феи…

Хаджар посмотрел себе под ноги. В центре зала, кроме отверстия в которое уходила лестница, он больше ничего не обнаружил. А учитывая с какой интенсивностью в ногах раздавалась тряска, Дерека завал остановит еще не дольше, чем на пять минут.

– Думай… думай… – шептал Хаджар, расхаживая вокруг лестницы.

Радуга… Фрея действительно дала подсказку, а не ответ на вопрос. Значит, чтобы отыскать этот самый ответ, нужно было сперва правильно сформулировать вопрос.

А вопрос заключался в том…

– Проклятье!

Хаджар обнажил черный клинок, затем подбежал к плите “облако” и с силой вбил в неё меч. На удивления, несмотря на то, какой твердостью обладали камни гробницы, Черный Клинок вошел будто в масло.

Затем, тоже самое, Хаджар проделал с плитой “буря”, а затем и с “дождем”. После того, как Черный Клинок пронзил последнюю из плит, Хаджар замер в томительном ожидании.

Сперва ничего не происходило, а затем зал дрогнул и пришел в движение. Купол, казавшийся монолитной конструкцией, закрутился вокруг своей оси. Бутылочной крышкой он поворачивался против часовой стрелки. С хлопками рвались могучие лианы, и, параллельно с этим, коридоры вокруг начало заливать водой.

Недавние пороги, через которые перешагивал Хаджар, поднимались монолитными плитами. Они закрывали ревущие потоки воды, затапливавшие коридоры.

Затем те дрогнули и поползли вниз. Одновременно с этим, отрезая приглушенный, затихающий крик:

– Дархан! – создавались иллюзия, что площадка, на которой стоял Хаджар, поднималась вверх.

На деле же это коридоры, под тяжестью воды, постепенно пропадали где-то внизу, а сама площадка оставалась неподвижной.

– Высокое Небо, – в восхищении выдохнул Хаджар.

Спустя несколько десятков секунд, он уже стоял на вершине стеллы, вокруг которой волнами песчаных барханов переливались самые разнообразные сокровища.

Холмы монет самых разных форм и металлов пересекались реками из сундуков с драгоценными камнями и инкрустированными ими украшениями. Порой, высокими деревьями, поднимались стеллажи с разнообразными свитками, табличками и даже книгами.

Но, что привлекало внимание больше всего, это стоящий в центре помещения каменный монумент. В него, прямо в вершину, был вонзен тяжелый двуручный меч.

Длиной не меньше двух метров, а шириной лезвия в две мужских ладони.

Сколько могла весить подобная конструкция и из какого материала она была создана, Хаджар не знал. Но он чувствовал ауру этого артефакта. И, видит Высокое Небо, тот был даже не Божественной, а более высокой стадии.

До этого момента Хаджар, после рассказов Тени Бессмертного Мечника, предполагал, что в их стране существовали и более высокие стадии артефактов, но увидеть собственными глазами…

– А ну-ка… – Хаджар вытащил из груды монет явно декоративный, тяжелый круглый щит. Сделанный из Выжженного Золота, он мог бы стоить примерно столько, сколько за год зарабатывали лучшие торговые компании Даанатана, но Хадажру было плевать.

Глава 895

Оказавшись рядом с монументом, Хаджар потянулся было к клинку, но тут же получил мощнейший ментальный удар. Схватившись за голову, он рухнул на колени и открыл рот в беззвучном крике.

Будто что-то изнутри разрывало его разум и голову, искривляло душу и коверкало энергетические каналы. И не будь они укреплены техникой Черного Генерала, то мгновенно порвались бы на сотни жгутов.

– “Как смеешь ты, смертный, прикасаться ко мне?!” – прогремело в голове Хаджара.

Яблоко на навершии рукояти тяжелого клинка вспыхнуло ярче закатного, багрового солнца. Свет, выделяемый странным кристаллом, вдруг сформировался в силуэт могучего воина. Ростом под все три метра, шириной плеч в два Гэлхада, он сверлил взглядом Хаджара.

– “Кто ты такой, смертный, что смеешь нарушать мой вечный покой?!” – вновь прогремело в голове Хаджара.

– По… по…

– “Что ты там мямлишь, червь?!”

– Потише, – прошептал Хаджар.

– “Хм?” – воин, одетый в простые, поношенные одежды, не скрывавшие, а лишь подчеркивавшие его могучую конституцию., слегка изогнул правую бровь. –“Ты слабее, чем твой предок, пришедший сюда по своей глупости и жажде власти. Но ты мне, чем-то, напоминаешь моего старого врага… Так что пока живи”.

Давление в черепной коробке Хаджара ослабло. Он, с жадностью хватая ртом воздух, закинул в рот еще несколько заживляющих пилюль.

От инсульта его отделяла считанные мгновения, но этого хватило, чтобы лекарство – предпоследняя его порция, успело залечить лопнувшие кровяные и энергетические сосуды.

Вздохнув с облегчением, Хаджар прислонился спиной к холодному монументу и краем шарфа Зова вытер кровь с лица.

– Кто… нет, что ты такое? – спросил Хаджар.

Всем своя он чувствовал, что именно это испытания, а не ловушки, тьма души, толпы зомби, которых Император Драконов именовал “реками крови”. Да даже тот же самый Дерек не был такой уж существенной преградой.

– “Я – душа этого клинка, иными словами – я и есть Клинок Мертвой Души” –слова создания были преисполнены гордости и надменности. – “Однажды я принадлежал рукам величайшего из воинов в этом мире. Но после того, как пес Бога Войны поверг меня, он оставил меня здесь – в моей вечной темнице”.

Хаджар прокашлялся.

И почему он уже не удивлялся, что вся его жизнь была брожению по следу их хлебных крошек, оставленных первым из Дарханов.

– “Твой предок, найдя меня в своих странствиях, решил познать тайны моего владельца и создателя” – продолжал дух клинка. Видимо, от человеческого у него остался только внешний облик, потому как Хаджар не знал того доброжелателя, кто сам бы выложил всю свою подноготную первому встречному. – “ Он не смог пройти все мои испытания и стать моим новым владельцем.”

– Император Драконов не смог? – Хаджар, вспоминая свои актерские навыки, постарался максимально достоверно изобразить удивление.

– “Император?”– воин засмеялся. – “Тогда он был лишь мальчишкой, ищущим способ противостоять врагу и сберечь родину. Достойные мотивы, но не делающие его императором.”

– Можно задать вопрос, о великий дух меча?

– “Великий дух?! А мне нравится твоя лесть, мальчишка. Задавай свой вопрос!”

– Ты, случайно, не хранишь никакой книги с магией мертвых?

– “Магия мертвых?!” – воин засмеялся. – “Книга?! Разве ты не слышал меня, потомок дракона, я – Клинок Мертвой Души! То, что ты называешь Книгой, лишь крошечная крупица моих знаний, который я передавал тем, кого считал достойным. И за все эпохи, что я заперт здесь, их получали лишь трое –странствующий волшебник, твой предок и маленькая девочка, воспоминания которой я изменил так, чтобы она не вспомнила обо мне.”

Хаджар еще раз посмотрел на духа. Представить то, что именно он был той самой “книгой” о которой говорил Дерек было не так уж и сложно. Аура, которой веяло от титанического меча, буквально насквозь пропиталась энергией мертвых.

Жуткой гнилью и затхлым смрадом. И еще мокрыми воронами, но эту исключительно воображение самого Хад…

– ХАДЖАР! – в центре сокровищницы, там где находился столп с платформой, раздался взрыв темно-золотой энергии.

Камни мелким щебнем разлетелись по всему залу. Острыми клыками они вонзались в стены и рассекали барханы монет.

Дерек, тяжело дыша, с двумя обнаженными клинками, весь в каменной пыли, стоял на развалинах “башни”.

– “Раб Дергера? Это становиться интересным!” – дух вытянул перед собой ладонь сжав её так, будто держал кого-то за горло.

– Да когда же он успокоиться-то, – едва слышно прошептал Хаджар.

Дерек, уже было оттолкнувшийся и размазавшийся золотым пятном, вдруг замер прямо в воздухе. Он схватился за горло так, будто его держала чья-то невидимая рука. Задыхаясь, машинально убирая клинки в пространственный артефакт, он пытался ослабить хватку.

Даже учитывая давление гробницы, построенной, как и большинство таких сооружений на чужом “мест силы”, Дерек оставался Великим Героем. Безымянным, которому было подвластно Истинное Королевство Парного Клинка.

А с другой стороны дух был всего-лишь артефактом. По сути – простым созданием рук кузнеца-артефактора. Не более того. Но при этом, без наличия хозяина, одной лишь своей искусственной волей он смог взять под полный контроль Безымянного.

Хаджар, слыша рассказы Тени Бессмертного, считал их, долгие годы, преувеличением. Таким тактическим ходом, чтобы воодушевить простого смертного и придать ему мотивации.

А оказывается, артефакты, способные самовольно уничтожить Императора Дарнаса, действительно существовали.

И, возникает другой вопрос, какой мощью должен обладать владеющий подобным “сокровищем” мечник.

– “Не стоит шуметь в моей тюрьме, маленький раб” – с этими словами дух согнул руку в локте. Дерека дернуло через весь зал, притянуло к самому лицу духа Клинка Мертвой Души, а затем впечатало в монумент. Зубы и кровь полетели в разные стороны. – “Тебе стоит поучиться манерам у своего соплеменника”.

Дерека швырнули прямо к ногам Хаджара. На шее ходячего мертвеца, из которого буквально на глазах вытекали жизненные силы, появились очертания чужой ладони. Жуткие, черные синяки. И это на теле, чья крепость достигла уровня Небесного артефакта…

– Он… мне… не… соплеменник, – прокряхтел, поднимаясь, Дерек.

Как бы безумен он не был, ему хватило ума не провоцировать создание и красного света и не обнажать своих клинков.

Тяжело дыша, швыряя в рот такие же пилюли, как и Хаджар, только в большем количестве, он сел рядом. Так они, заклятые враги и не состоявшиеся друзья, и сидели плечом к плечу и пытались осознать реальность.

– “Вы оба люди. Оба смертны. И при этом не соплеменники?”

– Лев, не родственник шакалу, – сплюнул Дерек.

– “Лев и шакал – звери разного племени. Люди – нет”.

– Смотри-ка, – криво улыбнулся Хаджар. – Тебя переспорила душа артефакта… Вместо того, чтобы шашками махать, лучше бы за книги взялся.

– Рот свой закрой, Дарнасская падаль.

– “Замолчите оба!” – о голоса духа по сокровищнице прокатилась волна энергии. Она мгновенно изменила местный пейзаж. Золотое море пришло в движение, а когда улеглось, то картина была уже совсем иной.

Одни предметы скрылись под монетами, чтобы дать увидеть свет другим.

Была у драконов такая неприятная черта – грести себе под брюхо все “блестящее”, до чего только могли дотянуться.

– “А теперь скажите, ради чего вы пришли сюда?”

– За магией мертвых, – хором ответили они.

Дух улыбнулся. И, видят Вечерние Звезды, Хаджар бы предпочел никогда в жизни не видеть подобной улыбки.

Глава 896

– “Вам предстоит…”

– А можно как-то без этого обойтись? – перебивая духа, устало протянул Хаджар.

– “В к-к-каком смысле – без этого?” – кажется, древнее сознание артефакта (как бы странно и глупо это ни звучало) оказалось полностью сбито с толку.

– Просто тут то одно испытание, то другое, то третье, – начала перечислять Хаджар. – я чувствую себя не путешественником, а каким-то испытателем. Скоро уже алхимия на мне тестировать будут.

– У меня есть пара предложений, – Дерек, так же прикрывший глаза и опершийся затылком о холодный камень монумента. – но почему-то ничего кроме яда, на ум не приходит.

– Просто потому что у тебя нет ума.

– И это самое обидное, что ты смог придумать, Дархан? Я в тебе разочарован.

– Получается, ты был мною очарован? Прости, что испортил твои влажные мечты.

Они оба даже не смотрели друга на друга. Сидели с закрытыми глазами и пытались отдышаться. Каждый испытывал какую-то иррациональную легкость.

Спокойствие.

Вызванное осознанием того, что мир, вокруг них, был необъятно большим, а сами они лишь краткие вспышки на бесконечном восхождении к вершине силы.

– Почему влажные? – спустя некоторое время, спросил Дерек.

– А я думал она с тобой девственность потеряла, – Хаджару не требовалось называть имен, чтобы его собеседник понял, о чем и о ком идет речь.

– Это не твоего ума дело, Дарнасская погонь! – Великий Герой Ласкана открыл глаза, в которых вновь сияло безумие. – Почтенный Дух, покончим с твоим испытанием, чтобы я мог уничтожить этого мерзкого ублюдка!

Хаджар только еще раз разочарованно вздохнул. Странно, но в данный момент ему сложно было испытывать к Дереку что-то, кроме жалости. Может, тогда еще – юноша, так и не узнал, что не встретил взаимной любви?

Несчастный плевок прошлого, летящий на встречу собственной гибели и стремящийся, покуда не исчез в бездне, уничтожить все, чего он коснется.

Когда-то таким, если подумать, был и сам Хаджар…

– “Тогда начнем!”

Хаджар стоял над колыбельной. Он держал в руках хорошо наточенный кинжал. В нем отражалась полная луна, светящая за окном богатых покоев, в которых он стоял.

Развернув оружие убийц, Хаджар увидел и самого себя. Завернутого в черные, полностью скрывающие лицо и фигуру, одежды.

Он обернулся.

Позади лежала, еще дергаясь в предсмертных конвульсиях, стереотипная, полноватая женщина с добрым лицом и некогда теплыми, а сейчас уже почти полностью стеклянными глазами.

Хаджар знал, что где-то там, за высокими, обитыми янтарем и жемчугом, створками покоев, лежит перерезанная этим же клинком стража.

С лезвия кинжала еще капали густые, багряные капли крови.

– Аа-а-а, – прозвучал высокий, протяжный плач, постепенно переходящий в надоедливый писк.

Перед Хаджаром, прямо под его кинжалом, находилась резная колыбельная. В ней лежал младенец.

Хаджар никогда не любил младенцов. И не просто не любил, а чувствовал себя в их присутствии грязным. Постоянно хотелось отойти и ополоснуть лицо и руки. Психологи на земле даже сочли его из-за этого социопатом.

Может в чем-то они были и правы.

Младенец плакал. Дергал своими мелкими культями, заменявшими ему ноги и руки. Непропорционально большая голова скорчилась в гримасе недовольства. По пухлым щекам катились слезы.

– Он станет Императором Ласкана, – из тьмы вышла фигура духа Клинка Мертвой Души. – Тем, кто поведет за собой армии в новой войне.

– Это война станет последней, – Хаджар смотрел в темные, почти черные глаза ребенка.

Тот перестал плакать и теперь смотрел прямо в глаза пришедшему за его душой убийце. Казалось, что это крошечное сознание, мало чем отличающееся от животного или растения, все понимает.

Жуткое чувство.

– Если ты так думаешь, смертный, то ты глуп. Война не может быть последней. Все в этом, да и в любом другом мире, создано, чтобы сражаться за жизнь. Сама жизнь – лишь бесконечная борьба с никогда не проигрывающей смертью.

Хаджар посмотрел на духа. Тот выглядел все так же – как высокий, плечистый, покрытый шрамами воин. И говорил он так, что можно было ошибиться и принять его за человека, но это было не так.

– Ты лишь меч, – Хаджар опустил кинжал. – ты создан для битвы и смерти. В твоем подобии жизни больше нет ничего.

– Может быть, смертный, – пожал плечами Дух. – но я честен с собой в знании, что я несу лишь смерть.А теперь спроси у себя – что несешь этому миру ты сам?

Хаджар вдруг понял, что по его рукам что-то стекает. Он поднял их к лицу и едва не отшатнулся. Они были по локоть в крови.

– Видишь, – Дух шагнул вперед. – может ты и рожден человеком, но мало чем отличаешься от меня.

Хаджар еще раз посмотрел на младенца.

Это было так просто.

Так легко.

Поднять кинжал и опустить в мягкую, податливую плоть смертного младенца. От Рыцаря Духа не требовалось даже этого дурацкого клинка. Достаточно было пожелать и из мира исчезла бы не только физическая оболочка будущего Ласканского завоевателя, но и его душа.

Полное и бесповоротное уничтожение будущей угрозы его родины. Того, кто унесет за собой миллионы жизней Дарнассцев. Кто посеет на родной земле Хаджара семена печали и скорби, которые дадут лишь всходы боли и ненависти.

Кровь и слезы – синонимы мечу и войне.

Хаджар видел все это своими собственными глазами.

Не раз и не два.

И именно поэтому его руки и были по локоть в крови. Именно поэтому среди этой крови была и та, что принадлежала младенцам. И именно поэтому он швырнул кинжал под ноги Духу.

– Ты знал заранее мой ответ, создание, – процедил Хаджар.

– Знал, – не стал отрицать Клинок Мертвой Души. – Твоя душа жива, потомок убийцы моего владельца. А мертвыми может управлять лишь тот, чья душа так же мертва, как и у них самих.

– Тогда зачем?

Хаджар стоял в том же самом зале, с которого и начался его путь поиска усыпальницы. Перед ним возвышалась фигура мужчины в дорогих одеждах, с рогами, пронзающими черными волосы и лишь одним глазом.

– Я не нашел твоей усыпальницы, достопочтенный предок, – поклонился Хаджар. – и не смог забрать магию мертвецов. Мой соперник меня обогнал.

Император Драконов подошел к Хаджару вплотную. Тот ожидал всего, чего угодно, но только не тех крепких объятий, в которые его заключила Тень последнего воина племени Громового Облака.

– Еще пройдет много времени, мой потомок, – Император шептал ему прямо в ухо. – перед тем, как ты поймешь, в чем истинная суть твоего пути развития и, одолев Время, обретешь Бессмертие. И, может, даже, этого не наступит никогда. Но покуда твоя душа и вера так же крепки, как были они сегодня –я спокоен за будущее Громового Облака.

– Но…

– Император Драконов, – Тень схватила Хаджара за плечи и с силой их сдавила. – Это не тот, кто убивает младенца в его же колыбельной. Это тот, кто в одиночку выходит перед ордой самых свирепых врагов. Тот, чей мей не дрогнет, чей шаг не замедлиться, чья душа ослабеет, даже если перед ним выступит войско богов! Убив младенца, ты докажешь, что воля твоя сильна. И правитель с крепкой волей построит действительно могущественную Империю. Но она простоит лишь до тех пор, пока жив правитель. И лишь тот, кто строит свою Империю на вере, построит её такой, что она просит сотню эпох после его ухода к Высокому Небу.

– На вере… во что?

Единственный глаз Императора Драконов заглянул Хаджару прямо в душу.

– Это каждый определяет для себя сам, – ответил, наконец, он. – Ты не был рожден, чтобы править моей Империей, маленький смертный. Но твоя судьба связана с ней крепче, чем чья-либо. Сегодня ты доказал мне, что в тебе спят сила Бури и мудрость Неба. Поэтому я тебе помогу.

Император Драконов, внезапно, отломал свой правый рог и перед тем, как Хаджар успел опомниться, вонзил его прямо тому в сердце.

Шокированный Хаджар смотрел на то, как белесая тень втягивается ему в сердце.

– Мой тебе урок, славный потомок – истинная сила не берется, не завоевывается, не получается и не заслуживается. Она лишь рождается изнутри нас самих. А теперь – ступай. Когда придет для тебя время идти среди звезд, мы встретимся еще раз.

Хаджар почувствовал, как что-то тянет его внутрь тьмы.

– Но я не нашел твоей усыпальницы! – прокричал он исчезающей перед собой Тени.

– Ты еще не понял, славный потомок? Вот уже несколько дней, как ты ходишь по лесу, выросшему на моей могиле.

– А вот и наш командир.

Хаджар оказался плечом к плечу с Карейном и Галахэдом.

Они стояли неподалеку от озера, внутрь которого погружалась разрушающаяся древняя гробница.

– Что за…

Вокруг отряда, взявшего в кольцо лежащую на траве бес сознания Анетт, сгрудились сотни и тысячи воинственно настроенных чернокожих.

– Да что такое?! – зарычал Хаджар. – Где я? Где мы? Что произошло? И, самое важное, куда подевался Дерек?!

– Об этом позже, мой друг, –прошептал Эйнен. – Сейчас у нас есть проблемы поважнее.

Хаджар посмотрел на чернокожих. С палицами, копьями, рогатинами и прочим оружием, они были разкурашены боевыми символами и знаками. Вокруг некоторых кружились потоки магии волшебных слов.

– Тулеп’Харус, – прошептала Анетт. – они узнали о смерти сына…

– Ты права, без племенная отрыжка Туганс! – выкрикнули откуда-то изнутри круга чернокожих. – И мы пришли за тобой.

Одновременно с этим что-то перелетело через ряды воинов Тулеп’Харус.

Анетт закричала.

На Хаджара смотрели два, покрытых мертвенной пеленой, глаза.

Отсеченная голова Иблима, Прокладывающего Путь племени Шук’Арка, покатилась к его ногам.

Глава 897

Отрядом против нескольких тысяч воинов племени Тулеп’Харус – у них не должно было быть ни единого шанса, но Хаджар так не думал. Он достаточно времени провел среди чернокожих, чтобы понять в чем сильные и слабые стороны их искусства.

– Не позволяйте им использовать магию! – закричал, уже размазываясь черным драконом, Хаджар. – Они используют магию слов! Пока слова не произнесены, они не опаснее смертных!

– Принято! – закричали с разных сторон.

– Рекка, Анис и Акена – защищайте Анетт! – Хаджар, заскользив по траве, увернулся от копья, созданного из молнии и тьмы. Заклинание, разворотив слой земли, вспыхнуло столпом энергии, вознесшимся на несколько метров к небу.

Сложно было определить силу заклинания по меркам Семи Империй, но Хаджар чувствовал, что попади такая по нему и эффект будет как смертному от арбалетного болта – ничем хорошим подобный опыт не заканчивается.

– С какой стати? – Анис взмахнула клинком. Красный серп, сошедший с него, вдруг взвился лентой и, огибая костяные щиты нескольких чернокожих воинов, рассек их от спины до грудины.

Подобного движения можно было ожидать от копейщика или владельца хлыста, но никак не от мечника. Вот что значит – непревзойденный гений своего поколения.

– Только с ею помощью, – Хаджар нырнул в сторону. Очередной копье из молнии и тьмы врезалось рядом с его ногами. – мы с можем остановить Дерека! Он ушел с магией мертвых, а она ей владеет!

Использовав энергию взрыва, Хаджар подлетел в воздух и приземлился в нескольких метрах – спиной к спине с Гэлхадом.

Великан одновременно сдерживал натиск четырех крупных воинов Тулеп’Харус. Теперь, оказавшись в непосредственной близи от воинов племени, Хаджар смог увидеть разницу между двумя племени Карнака.

Вместо цветастых одежд, Тулеп’Харус носили что-то стилизованное под рыбью чешую. При этом они раскрашивали свое тела, что становились похожи на двигающиеся по своей воле скелеты.

В губах, мочках ушей, носах, а у некоторых даже в шеях, были воткнуты обтянутые кожаными ремешками, кости животных. А то, как двигались их воины, открыто говорило о воинственной природе племени.

– Скажи мне одно, командир, – Гэлхад оттолкнул секирой четыре каменных палицы. Воины, которые на фоне Хаджара казались великанами, но рядом с Гэлхадом – обычными вояками, были покрыты подобием каменной кожи. Не такой монументальной и пугающей, как у Иблима, но, все же. – Этих-то мне можно бить в полную силу?

– Если тебя это так волнует – не сдерживайся.

– Ну наконец-то! – взревел Гэлхад.

Перед тем, как отправиться в собственное сражение, Хаджар успел краем глаза увидеть, как сражается великан. И, видят Вечерние Звезды, бывший младший наследник клана Вечной Горы эти два года времени даром не терял.

Занеся монструозную секиру над головой, он с силой опустил её на землю. Бушующий, в его руках, поток энергии влился в каменную породу. Это, чем-то, напоминало удар Рекки, которым та спеленала Элемента, с той лишь разницей, что данном случае энергия была направлена не на сдерживание, а на разрушение.

Земля, каменными клыками разрывая на кровавые ошметки четверку противников Гэлхада, взорвалась под ногами целой сотни воинов Тулеп’Харус. Чернокожие, многие из которых не успели произнести волшебные слова, а кто-то запитать уже озвученные своей странной силой, взмыли в воздух.

– Хэаааах! – выдохнул Гэлхад.

Со спины, разворачивая тело огромным штопором, он вновь ударил секирой. Только на этот раз удар был направлен не в землю, а воздух.

Хаджар, в буквальном смысле, слышал, как кричит и ревет не только сам великан, но и то чудовищное количество энергии, которое выплескивало его Ядро. И, если раньше, оно равнялось по объему пиковому Повелителю, то сейчас явно перешло границу Безымянного.

Будь Гэлхад способен облачить её в технику и осознай он хотя бы мистерии Оружия в Сердце, то стал бы одним из самых грозных воинов в молодом поколении Империи Дарнас.

Увы, этого не происходило.

Так что удар огромной энергии, но мистерий лишь уровня Владеющего, вытянулся на сотню метров. Этого полотна, похожего на скользящий по небу лунный полумесяц, хватило, чтобы на землю пролился кровавый дождь.

Та сотня воинов, которых Гэлхад подкинул в небо, оказалась разорвана его ударом на мелкие ошметки. Части рук, ног, голов, внутренности – все это градом полетело вниз. А сам Гэлхад, сверкая диким оскалом и исторгая из глотки воинственный клич, бросился в безрассудную атаку на строй из тысячи воинов племени Тулеп’Харус.

В него, из-за “рыбьих” щитов, полетели заклинания, сформированные из самых разных стихий. Гэлхад, рыча, голыми руками отбивался от ледяных копий и стрел. Он ногами топтал земляные копии всевозможных животных. Уворачивался от огненных клыков и игнорировал, когда водяные крылья и когти оставляли на его теле глубокие борозды.

А затем, на полном ходу и всей своей массой, буквально источая безудержную, невероятную по объему энергию, ворвался в строй щитов Тулеп’Харус.

Будто щепки он разбросал из в разные стороны. Крики людей, чьи тела сухим тростником ломались под натиском гиганта, вопли людей, когда чужая стопа превращала их череп в лепешку. Когда щит соседа оказывался не надежным прикрытием, а жутким орудием пытки, пробивающим ребра, ломающим шеи и черепа.

Гэлхад закружил свою секиру. Эхо от его яростных ударов разлеталось вокруг. Оно собирало богатую жатву. Вихрь из крови, боли и обрывков стихийных заклинаний – вот кем предстал великан, некогда принадлежавший крови Вечной Горы.

Все это Хаджар увидел за доли мгновения, а затем врубился в собственный поединок. Зная, кто из племени может представлять наибольшую угрозу, он выбрал себе в противники чернокожего, у которого была не одна или две кости, как у большинства, а сразу четыре.

Хаджар не ошибся, когда предположил, что кости у Тулеп’Харус, сродни шрамам у Шук’Арка. Воин держал в руках палку, выточенную из крепчайшего дерева в джунглях.

С одной стороны она заканчивалась увесистым шаром, которым можно было с легкостью сминать артефактные пластины брони, а с другой – обожженным и заостренным копьем, пронзающим даже плоть, достигшую крепости Неба.

И если бы палка обладала собственным энергетическим строением, её легко можно было бы сравнить с Божественным артефактом.

– Что вам нужно от Анетт? – Хаджар, понимая, что вокруг кипит битва и что его союзники в восьмером сражаются против нескольких тысяч, не спешил давать волю Черному Клинку.

Сам же Talesh из племени Тулеп’Харус был явно шокирован тем, что Хаджар умел говорить на языке Зеленого Дома.

– Её нечестивая кровь стала причиной гибели сына нашего Говорящего, –прошипел желтозубый воин. Еще одно отличие этого племени от того, что приютило Хаджара. – Мы отомстили племени, которое не избавило свою кровь от примеси Туганс. Теперь осталось дело за племянницей их Прокладывающего Путь и Говорящего с Природой.

– Племянницей? – переспросил Хаджар, но было уже поздно.

Оружие чернокожего заискрилось белыми молниями. Одна из форм Магии Слов, так что времени размышлять о том, почему Анетт назвали племянницей обоих братьев уже не оставалось.

Глава 898

Странное копье чернокожего воина выстрелило в, буквальном смысле, молниеносном выпаде. Со звуком тысячи плачущих птиц, оно просвистело в сантиметре от глаза Хаджара.

Древесина с легкостью рассекла шарф его Зова и кожу Рыцаря Духа, оставляя на виске неглубокую, но жгучую царапину. Молнии же мгновенно превратили её в жуткий, набухающий ожог.

Хаджар, пропустив копье воина себе за спину, с силой ударил левой стопой о землю. Волей он рассек пространство справа от себя.

Черный Дракон, сотканный из тумана, энергии и мистерий меча, рванул в сторону от копья воина. Тот, видя, что противник ускользает, перехватил оружие двумя руками и уже собирался нанести им круговой, секущий удар, но Хаджар только этого и ждал.

Он настолько резко замер, что инерция, в виде тумана, принявшего образ оскаленной драконьей пасти, слетела с него и, пролетев десяток метров, поглотила нескольких воинов.

Над землей остались торчать лишь фонтанирующие кровью ноги вплоть до коленей, а остальная часть тела попросту исчезла в безумном потоке.

Хаджар же, расколов своим движением землю, схватился за копье левой рукой и, отталкиваясь от взбухшей трещинами земли, взмыл в воздух.

Чернокожий воин потерял равновесие и потянулся следом, оказываясь практически под животом воспарившего противника. Хаджар, перехватывая меч обратным хватом, продолжил свое вращение.

Используя чистую, физическую силу, не отпуская копье, он вел его за собой. Тела чернокожих жителей Карнака немногим отличались от тел смертных, так что, по логике, тот должен был либо отпустить копье, либо распрощаться с целостностью локтевых суставов.

Не произошло ни одного, ни другого.

– Хар! – вскрикнул Хаджар скорее от неожиданности, чем от боли.

Вместо того, что сжать копье, он вдруг сжал горячую молнию, которая одновременно рассекла и опалила ему руку. А Черный Клинок рассек от ключицы до живота так же совсем не плоть, а всю ту же молнию.

– Четвертая Форма: Подчинение! – выкрикнул воин Тулеп’Харус.

Вокруг него, прямо с неба, забили десятки белых молний. Хаджар заструился между ними с легкость парящего листа. Он, почти не касаясь земли, скользил над ней.

Со стороны это выглядело как если бы Черный Дракон бегал от посылаемых в него богами стрелами белых молний. Прекрасное, завораживающее, но в то же время – опасное зрелище, от вида которого стыла кровь в жилах.

Сам же воин, недавно выглядящий как простой человек, вдруг превратился в подобие монстра, с которым недавно бился отряд Хаджара.

– “Так вот откуда берутся элементы!” – подумал Хаджар, глядя на стоящее перед ним существо. Это была гуманоидная, искрящаяся молния, держащая в руках все то же древесное копье.

– РУАААР! – воин-молния, открывая жерло огненной пасти, выплеснул в сторону Хаджара целый поток из белоснежных, искрящихся копий.

Черный Клинок засверкал с такой скоростью, что на мгновение превратился в сплошную, непроницаему черную завесу. Каждое из копи-молний он превратил в исчезающие в воздухе искры.

Сам же воин, внезапно, исчез с того места, где стоял только что. Его движения были куда быстрее, чем у самого быстрого из всех противников Хаджара – убийцы Мертвой Луны, пришедшего по его душу на Гору Ненастий.

Чернокожий воин-маг попросту исчез в одном месте, появился в другом, бросил очередное копье-молнию и, снова исчезнув, повторил действия уже совершенно в ином месте.

Хаджар, отбив первой копье, сжал зубы от жгучей боли, пронзившей его правое плечо. Копье, удар которого он не мог ни увидеть, ни предвидеть, с легкостью пробило и его “новый” доспех Зова и саму плоть.

А когда, одновременно, в него полетело еще шесть таких, Хаджар понял, что в открытом бою, если не придумает способа нейтрализовать покров из молний, ничего не сможет противопоставить данному противнику.

И не потому, что тот был сильнее или опытней, а просто в данной конкретной ситуации его карты оказались лучше, чем те, что имелись на руках Хаджара.

Вновь оборачиваясь туманным черным драконом, Хаджар, перенимая опыт Гэлхада, разорвал дистанцию и ворвался в строй щитов стоявших неподалеку воинов.

– Эй! – возмущенно воскликнул Карейн, бьющийся с несколькими противниками. Причем двое из них имели вил гуманоидного водяного потока. – Это мои, командир! Найде себе…

Договорить он не успел по той простой причине, что Хаджар не стал слушать. Схватив одного из опрокинутых им чернокожих, он с легкостью вздернул его в воздух и швырнул в сторону мчащийся по его душу гуманоидной белой молнии.

– Ох демоны и боги! – воскликнул Карейн.

Он замерцал, будто воздух над костром и несколько копий-молний, Хаджар мог поклясться, прошли “сквозь” него! Карейн же, закончив мерцать, схватился за меч обеими руками и нанес мощным рубящий удар.

Взрываясь красной энергией; хаотичной, в клочья разрывающей потоки Реки Мира и оставляющей вокруг всполохи алого пламени, удар превратил два гуманоидных потока воды в исчезающей над землей пар.

– А мне было так интересно еще немного с ними потанцевать, – печально вздохнул Карейн и встал плечом к плечу с Хаджаром. При этом его на заботило, что встал он на лицо и грудь юной девушке, не встретившей и двадцатой весны. Напротив, он с силой нажал ей, хватающейся за жизнь, каблуком на шею. Кровавый всплеск, неприятный хруст и душа чернокожей уже полетела к Вечным Истокам. – Но, вижу, этот парень посильнее будет.

– Помоги девушкам, – процедил Хаджар.

Брошенный им снаряд в виде чернокожего воина оказался мгновенно испепелен тремя белыми молниями-копьями.

– Ты уверен? – Карейн, даже не оборачиваясь, взмахнул мечом.

Позади его и Хаджара спин взмыла на десятки метров к небу алая, будто кровавая (хотя, возможно, и не “будто”) стена. При этом она не просто поглотила сотни разнообразных стихийных заклинаний, но и на каждое ответила точной копией брошенного в выпаде меча Карейна.

Техника, явно не Императорского уровня, заставила Хаджара на мгновение, в восхищении и подозрение, забыть о текущем бое. Уж слишком знакомого рода энергией тянуло от всего, что было связано с Карейном(Имиром) Тарезом.

Кажется, Хаджар почти разгадал загадку о причине, по которой Хельмера так заботил клан торговцев.

– Да! – рявкнул Хаджар. – Мне нужно пространство для следующей техники! Ты только мешаешь!

– Как скажешь, – пожал плечами Карейн.

Стена за их спинами исчезла и несколько заклинаний ударили рядом с Хаджаром. Остальные с легкостью рассек шарф его Зова. Все же, в чем-то, он был даже лучше некогда привычного плаща.

Сам же Тарез, замерцав, уже меньше, чем через долю мгновения переместился к Рекке, Анис и Акене, которые втроем отражали натиск основных сил противника. Тулеп’Харус буквально горели желанием отправить к Вечным Источникам лежащую на траве Анетт.

– Ну ладно, – Хаджар раскрутил перед собой меч, а затем выполнил движение, пришедшее ему в голову только после сражения с Дереком.

Вместо того, чтобы наносить секущий, или рубящий удар, он выполнил один из самых скоростных выпадов, на которые был способен.

Глава 899

На этот раз не было ни разреза, ни шрама на теле реальности из которого бы выглянул нечеловеческий, желтый глаз.

На этот раз, после удара Хаджара, появилась лишь точка. Изнутри неё, на долю мгновения, показалось острие стального когтя, после чего в пространство ворвался горизонтальный вихрь.

Он втягивал в себя тонны земляного массива, закручивая их не к небу, а в сторону противника Хаджара.

Воин-молния, перестав мельтешить перед глазами, остановился. Он выставил перед собой древесное копье и что-то произнес. И если раньше лишь он сам выглядел как молния, то теперь так же стало выглядеть и его оружие.

Когда торнадо, обладающее неимоверной втягивающий силой, начало бросать в воина огромные каменные пласты, дробя их на острые пики и щебень, то воин вновь что-то произнес.

Его копье-молния увеличилось в размерах, а затем разветвилось сверкающей паутиной. И каждая нить этой паутины была точной копией самого копья. В итоге создалось впечатление, будто Talesh из Тулеп’Харус держит не одно копье, а сразу сотню. И каждое несло в себе неоспоримую смертельную угрозу.

Камни, брошенные торнадо, паутина белой молнии с легкостью превращала в пыль и капли обжигающей лавы. Но сила техники Черного Генерала была совершенно в ином.

Втягивающая сила Третьего Удара была настолько велика, что с самого воина начал постепенно слетать его покров белой молнии. Это выглядело несколько сюрреалистично.

Кусочки его тела-молнии, отрываясь от общего массива, исчезали внутри черного горизонтального торнадо. И там, где они пропадали, появлялась кровоточащая, черно-алая, бурая плоть.

Воин закричал то ли от боли, то ли от гнева. Теперь уже не только со стороны острия его копье-молния засветилось опасной паутиной, но и с обратной тоже. Десятки копия, сохраняя связь с основным, вонзились в землю и удержали воина от того, чтобы и самому исчезнуть в торнадо.

Чего нельзя было сказать о воинах, в строй которых недавно ворвался Хаджар. Их отрывало от земли с той же легкость, с какой срывало листья с соседних деревьев.

Многие даже закричать не успевали, как их уже перемалывало в человеческую, кровавую труху. Сотни воинов, вместе с их заклинаниями, исчезали в торнадо, перекрашивая его из тьмы в багрянец.

Убедившись в том, что воин не может сдвинуться с места, Хаджар вновь сделал выпад. Только на этот раз совместил его с подходящей техникой.

– Второй Удар: Обнаженный Меч.

Выпад черного потока, внутри которого плясали сотни тысяч драконов, чьи тела были созданы из ударов меча, он направил прямо внутрь торнадо. И, как и было запланировано при создании техники Черным Генералом, две стойки слились воедино.

Ревущее торнадо, окрашенное алой кровью, обнажив пяти метровую драконью пасть, ударило о воина Тулеп’Харус. Даже не заметив его вспыхнувшей стеной защиты из молнии, оно , вспарывая землю и оставляя борозду шириной в устье реки, унеслось почти на три километра внутрь леса.

Все те воины, что оказались на пути неистовой техники, превзошедшей уровень Императорской, попросту исчезли. Ни крови, ни вскрика, ни души, сорвавшейся в путь через Реку Мира к вечным источникам – удар Хаджара попросту стер их из реальности.

Как стер он и все, что оказалось на пути торнадо.

Пустошь, образовавшаяся после того, ка исчез ревущий поток, простиралась в ширь на сотню метров, а в глубину даже больше, чем на три километра.

Карейн, оказавшийся в непосредственной близости от удара, с удивлением смотрел на опадающую осколками алую стену из крови, которой защитил себя от внезапной атаки.

Войско чернокожих, состоящее из почти семи тысяч воинов, внезапно потеряло почти треть своего состава. Те, кто наседал на защищавших Анетт адепов, замерли. Так они и стояли, шокированные, на телах собственных союзников, павших от мечей Акены, Анис и Рекки.

Том Динос, сражавшийся вместе с Гэлхадом, как и сам великан тоже с удивлением смотрел на творение меча Хаджара.

– А я не думал, что наш славных командир такой псих, – Карейн театрально поклонился, попутно, невероятно элегантно и в чем-то даже галантно, вонзая клинок в живот очередному противнику. – Может вы и с остальными так же разб…

– АХУГЖИ! – пронесся рев над кроной джунглей. – СЫН МОЙ!

– Сомкнуть ряды! – по старой привычке, Хаджар отдал абсолютно армейскую команду, благо, среди аристократов, не нашлось ни одного, кто бы её не понял. – Встать клином!

Адепты, едва ли не мгновенно, переместились к Анетт. Сформировав подобие наконечника стрелы, сердцевиной которой стала Анетт, а острием – Хаджар, они встречали новую угрозу.

– Боги и Демоны, – выдохнула Акена. – И вот с этим отец отправил сражаться предыдущую экспедицию.

Хаджар глянул исподлобья на принцессу, но ничего говорить не стал.

Не вермя и не место.

Взмахнув Черным Клинком, используя мощь Герцогства Меча, он создал вокруг отряда силуэт свившегося в кольцо драконьего хвоста.

– Не уверен, что этого хватит, – Гэлхад, залитый как чужой, так и своей кровью, тяжело дышал. Но не от усталости, а от распиравшей его жажды битвы.

– Согласен, – кивнул Карейн. – Этот великан даже покрупнее нашего здоровяка будет.

– АХУГЖИ! – вновь взревел монстр.

Позади небо поднимались клубы черного дыма, порождаемого всполохами лесного пожара, каждый из которых поднимался на десятки метров, но все равно не доставал даже до пояса монстра

Гигант, возвышавшийся над землей на двадцать три, может двадцать пять метров, выглядел как хрестоматийный демон. Хотя им не являлся.

Как догадался Хаджар – к бою присоединился Прокладывающий Путь Тулеп’Харус. И при одном лишь его виде становилось понятно, кому именно проиграл Иблим и почему племя Шук’Арка можно было считать истребленным.

Мощные мышцы монстра были полностью созданы из огня. Но при этом не было ощущения, что он выглядел как Элемент. Единственное, что в нем осталось от чистой стихии – густая борода и вьющиеся волосы позади сверкающий золотом рогов.

Два клыка, поднимаясь из нижней челюсти, едва не касались нижних век.

При этом, в отличии от облика Иблима, Прокладывающий Путь Тулеп’Харус имел плоть. Плоть, сделанную из огня, но плоть. И, если не приглядываться и не замечать всполохов пламени, можно было подумать, что это просто красная кожа.

Но,что поражало еще больше, Прокладывающий Путь имел помимо огромного огненного облика, еще и броню. Широкий пояс закрывал его живот, набедренная повязка почти свисала до земли, а в руках он держал палицу, подозрительно похожую на нелепый, слишком широкий, даже для тяжелого клинка, меч.

– Держите оборону! – Хаджар, призывая всю мощь своего Королевства, ринулся вперед.

– Хаджар, стой! – закричали ему в спину, но он уже не слышал.

Земля за его спиной вспенилась, заходила волнами, а затем взорвалась трещинами и выстрелившими к небу комьями. На том месте, где недавно стоял Хадар, от его рывка появилась метровая впадина.

Сам же он, проведя пальцами над плоскостью Черного Клинка, осушая Ядро почти на половину, влил в него огромное количество энергии. Узор, в котором птица Кецаль неслась сквозь облака к небу, засиял ярким синим светом.

– Первый Удар: Летящий Клинок!

Дракон, увеличившийся в размерах до трех метров, вцепился клыками и когтями в меч Хаджара.

– ИСПЕПЕЛЮ! – проревел монстр и обрушил удар титанического огненного меча на голову Хаджару.

Тот ответил секущим взмахом своего собственного клинка.

Огонь и тьма заплясали смертельный танец. Их вспышки выжигали целые пласты земли и леса, их эхо рассекало стволы тех деревьев, до которых не доносилось пламя.

И в центре буйства красок, стихии и энергии, стоял воин, держащий на своем мече весь вес и всю мощь удар огромного монстра.

Глава 900

Вокруг Хаджара под потоками яростного пламени, плавилась земля. Он выглядел черным пятном в океане алого багрянца, который землю в лаву обращал. Потоки раскаленной магмы стекали вниз, а Хаджар стоял на единственном островке “спокойствия”.

Вокруг него вскипала сама твердь, а над ним ярился огненный великан, давящий на титанический клинок, которым собирался если не рассечь, то раздавить вставшего у него на пути жука.

Что же, теперь Хаджар понимал, почему бой с воином-молнией отнял у него так много времени. Если он не ошибся, то этот воин был никем иным, как сыном и наследником Прокладывающего Путь племени Тулеп’Харус. Так что племя потеряло не только сына Говорящего, но и сына Прокладывающего Путь.

И, когда Хаджар понял, что все внимание огненного великана было сосредоточено исключительно на нем, он выкрикнул:

– Эйнен! Сейчас!

Из тьмы, позади отряда, появился облаченный в Радужную Обезьяну островитянин, на спине которого повисла Дора. Эльфийка взмахнул руками и весь отряд окутали нити зеленой энергии, а затем они разом рухнули внутрь тени Эйнена.

Стоило только аурам отряда пропасть из потока Реки Мира, как Хаджар, зарычав не хуже истинного Хозяина Небес, использовал весь свой максимум.

Он направил остатки энергии из Ядра в физическое тело и, крича что-то воинственное, оттолкнул меч огненного гиганта в сторону. Затем, согнув колени, он бросил себя в неистовом рывке.

Земля под его ногами взорвалась лавой и каменными клыками, её пронзавшими.

Черный туманный дракон впервые взвился не вдоль земли, а прямо к небу. Черный Клинок сверкнул, поглощая крупицы света. А огненный монстр взревел, когда полоса тьмы отсекла ему один из рогов.

Гигант попытался дотянуться до противника своим монструозным клинком, но тот лишь рассек воздух рядом с крыльями синей птицы Кецаль, за доли мгновения скрывшейся из виду.

– УНИЧТОЖУ! – донеслось в след Хаджару, бегущего по облакам прочь от места битвы.

За его спиной оставалось выжженное, залитой кипящей кровью, устланное остатками от тел Тулеп’Харус, поле. А рядом, в озере, полном русалок, уже скрылась окончательно разрушенная, поддавшаяся времени, гробница древнего Императора Драконов, который, все же, дождался своего преемника.

И теперь, где-то там, на дне озера, под охраной русалок, будет спать Клинок Мертвой Души, ждущий когда придет тот, кто будет достоин взять его в свои руки.

– Это уже входит во вредную привычку, – прокряхтел Хаджар.

Не без труда он принял полулежачее положение и, опершись спиной о ствол дерева, на секунду закрыл глаза. Когда же он их открыл, то нашел себя лежащим под циновкой около костра.

Пламенем занимался Карейн и Дора. Несмотря на то, что Эйнен и эльфийка не принимали участие в сражении, лучше и целее всех, по какой-то неведомой причине, выглядел именно Карейн.

Собственно, именно он и бегал от костра к раненным, поправляя им бинты, заливая в рот какие-то зелья и раздавая алхимию. Лекарства же готовила Дора. Эльфийка выглядело бледно и устало, но исправно толкла что-то в ступке, постоянно подпитывая её энергией и шепча самые разные заклинания.

Хаджар улыбнулся.

Теперь он понимал, почему в Семи Империях магия имела в себе, в отличии от техник оружия, еще и обязательную словесную составляющую.

Ведь те же техники можно было призывать и молча, слова лишь помогали разуму и сознанию сконцентрироваться. Что, в итоге, значительно сокращало затраты энергии.

А вот магии – внешней энергии слова были просто необходимы.

Проклятые Talesh…

Эйнен, который с полувзгляда, до начала битвы, понял план Хаджар, сейчас был погружен в глубокую медитацию. После транспортировки по тропам теней такого количества адептов, удивительно, что он вообще мог держать вертикальное положение тела.

Остальные же, с разными степенями травм, либо тоже медитировали, либо продолжали поспешно залечивать травмы.

Посмотрев на принцессу Акену, Хаджар мысленно печально вздохнул. Всю её спину, от правой лопатки до места, где появляется аппетитная округлость, теперь пересекал уродливый шрам. Может с ним, в Даанатане, что-то и сделают, но такой же гладкой, как и прежде, кожа Акены не станет даже после перехода на следующую ступень развития.

Поймав на себе взгляд Хаджара, она нарочито медленно подняла одежды и, слегка поежившись, поднялась и пересела к нему поближе.

– Простите, ваше императорское высочество, что я…

– Я же говорила, – она шутливо нахмурила брови. – зови меня Акеной.

– Хорошо, – кивнул Хаджар. – прости, Акена, что из-за меня ты не выполнила наказ отца.

– Почему же не выполнила, – поозиравшись по сторонам и поняв, что на них сейчас не смотрят, девушка достала из пространственного артефакта небольшой пергамент, а затем так же быстро убрала его обратно.

– Что это?

– То, зачем меня послал отец, – прошептала принцесса.

Хаджар не особо понимал, что происходит. Ведь он точно помнил, что был в сокровищнице один. Ну, если не считать психопата-Дерека и духа артефакта. Причем кто из этих двоих выглядел более невероятным и сюрреалистичным, Хаджар пока так и не решил.

– Когда ты исчез, то тот неспокойный дух Хозяина Небес решил с нами пообщаться, – начала свой рассказ Акена. – Хотя, не с нами, а скорее со мной и Реккой. Анетт он так и оставил в обморочном состоянии.

– И о чем вы разговаривали? – слегка напрягся Хаджар.

В его разуме мгновенно всплыли сцены, где далекий предок рассказывает о своем потомке то, что тот хотел бы сохранить в тайне.

Будет очень неприятно, если дочь Императора Дарнаса узнает, что находится в непосредственной близости от человека, который может предъявить требования на престол Страны Драконов.

И вряд ли хоть кого-то будет волновать, что Хаджар не собирается этого делать.

Он и сейчас чувствовал себя пешкой в игре Моргана, а так – превратиться, в лучшем случае, в разменную монету, а в худшем – в ферзя.

Потому как хуже, чем быть пешкой в чьей-то игре, может быть только позиция центральной фигуры. Потому как если пешка еще может “сбежать” с доски и поля, то вот ферзь…

– Ты не поверишь, – прыснула улыбающаяся Акена. – он спрашивал нас о том, что сейчас в моде в столице Дарнаса и какие нравы с женщинами. И сетовал, что раньше Императорам не дозволялись мелкие интрижки и он умер, так и не “нагулявшись”.

Хаджар недоуменно “похлопал” глазами, а потом решил, что это вполне в духе подобных сущностей.

– И спросил, в благодарность за беседу, чего бы мы хотели из его сокровищницы.

Спросил в благодарность… Значит как “чужим” девкам услугу сделать, так почивший Император с легкостью и радостью, а как потомку помочь, так очередные, проевшие плешь, испытания.

– Что попросила Рекка? – спросил Хаджар.

Акена слегка нахмурилась.

– Ты не хочешь знать, что это за свиток?

Хаджар пожал плечами.

– Уверен, что тебя связывают клятвы, которые не позволят никому этого рассказывать. Или я не прав?

– Прав, – кивнула Акена. – но дело не в том, что ты знаешь, что девушка знает. А в том, чтобы показать девушке, что тебе не все равно.

Хаджар едва было не подавился воздухом.

– Рекка попросила лекарство, а какое – я не знаю.

Хаджар посмотрел на представительницу клана Геран. Та бинтовала свое, пронзенное копьем, бедро. Благо не пострадала ни кость, ни энергетические каналы, только плоть.

Свои клинки-паразиты она держала рядом.

Лекарство значит…

Мысли Хаджара, сбившиеся в не самое приятное русло, перебил вскрик очнувшейся Анетт.

– Очередной тяжелый разговор, – вздохнул Хаджар и поднялся.

Глава 901

– Отец! Отец! Мама! – Анетт, вскочив на ноги, начала озираться по сторонам.

Хаджар, подойдя к девушке, сжал её за плечи и прижал к себе.

Акена, демонстративно отвернувшись, уселась по ту сторону костра. Остальные члены отряда, положив ладони на оружие, внимательно следили за происходящем.

Они не могли понять ни единого слова и поэтому полагались на реакцию своего “командира”. Которым, по сути, Хаджар не являлся и считался таковым только из-за слов Карейна.

Тот, кстати, выглядел так, будто ему было все равно, но глаза Тареза выглядели далеко не такими спокойными и расслабленными, как он хотел показаться сам.

– Тише, тише, – Хаджар гладил девушку по её черным волосам.

– Северный Ветер, – Анетт отодвинулась и, с узнаванием, посмотрела на Хаджара. – мне приснился жуткий сон, в котором…

А затем она увидела раны на теле Хаджар, оглянулась и смогла различить и других членов отряда. А еще то, что они выглядели немногим лучше –перебинтованные, в мазях и закидывающие в рот разнообразные пилюли.

Даже человек, не разбирающийся в медицине Семи Империй, понял бы, что дела обстоят не лучшим образом.

– Не сон, это был не сон, – Анетт прикрыла рот ладонями и, не сумев устоять, обвисла в руках Хаджара. Тот бережно опустил её на землю. – Отец… мама… брат…

Хаджар вспомнил молодого воина-охотника, слов которого Анетт послушалась. Тогда Хаджар еще не мог понять, почему горячий нрав девушки смог унять какой-то посторонний парнишка.

Ведь в них не было ни капли внешнего сходства. Да и теперь, догадываясь о прошлом Анетт, Хаджар понимал, что и с Иблимом её связывало внешне столько же, сколько с Аблимом.

Проклятый Говорящий с Природой… Теперь его слова обретали для Хаджара новый смысл. Тот, скорее всего, пытался о чем-то предупредить Хаджара, что-то тому рассказать и…

Хаджар “посмотрел” на лежащий в пространственном кольце артефакт.

Неужели тот передал его чтобы…

Анетт шмыгнула носом.

Она билась в тихой истерике. Качалась вперед назад и что-то неразборчиво шептала. Вне зависимости от цвета кожи, люди переживали подобные трагедии почти всегда одинаково. Во всяком случае – на первых порах.

Хаджар усилием воли притянул со стороны костра чарку с теплым, травяным отваром. Он протянул её Анетт.

– Пей, – едва ли не приказал он.

– За что, Северный Ветер? За что они так, – шептала Анетт. – Мы ведь не виноваты… Никто не виноват. Это был лишь несчастный случай и…

– Пей, – повторил Хаджар.

Чернокожая красавица очнулась, протянула руки, приняла чарку, сделала несколько глотков, а затем, выронив, зарыдала в голос. Слезы текли по её щекам целыми потоками и падали на плечи Хаджару, который крепко обнимал Анетт. Так крепко, что казалось, будто он пытается её раздавить.

Хаджар знал, что требуется человеку в такой ситуации.

Во всяком случае – на первых порах…

В его жизни, как на Земле так и в этом безымянном мире, были такие ситуации, когда ему просто хотелось, чтобы его обняли. Люди, почему-то, часто придают значения теплым словам и забывает про куда большую силу столь же теплых объятий.

Человеческое тепло – пожалуй, именно по этому Хаджар так тосковал, когда сидел в каменном мешке казематов королевского дворца Лидуса.

– Теперь я последняя, – Анетт вновь отстранилась. – последняя из племени Шук’Арка. Я должна быть сильной.

Глаза девушки вспыхнули ярким огнем. Таким ярким, что в нем можно было сгореть по неосторожности.

И это состояние было знакомо Хаджару. И, по-своему опыту, он знал, что оно продлится недолго. Так что нужно было пользоваться ситуацией.

– Воины племени Тулеп’Харус назвали тебя обладательницей грязной крови, помеси Туганс, – Хаджар как мог, пытался сгладить углы. – а в гробнице Хозяина Небес я выяснил, что это не беспокойный дух передал тебе знания, а сознание Клинка Мертвой Души.

Анетт подняла взгляд на Хаджара. Её небесное голубые глаза светились одновременно и решимость и желанием забраться внутрь той душевной раковины, которую она, подсознательно, уже начала строить вокруг себя.

Хаджару лишь требовалось узнать все, что он хотел и что требовалось, для победы во втором раунде “гонки” до того, как раковина превратиться в сферу.

– Когда ты рассказала свою историю, – продолжил Хаджар. – я не мог понять, как именно маленькая девочка могла оказаться так далеко от дома и, насколько я понял, ты от чего-то убегала. Но от чего или от кого может убегать дочь Прокладывающего Путь и племянница Говорящего с Природой. Мне кажется, Анетт, ты была не до конца откровенна со мной.

Хаджару самому не нравилось то, что он говорил. Хотя бы по той простой причине, что на этой поляне не было ни одного человека, с которым он хоть раз был до конца откровенен. И это включая Эйнена и… его самого.

Самообман навсегда останется для людей самым вожделенным и сладким из видов лжи.

– Я рассказала тебе то, что могла рассказать на тот момент, – Анетт поджала колени и обняла их, превратившись в комок одиночества. – Как ты уже понял – я не дочь Иблима, Прокладывающего Путь.

– Ты его племянница.

Девушка кивнула.

– Эта история началась еще до моего рождения, – Анетт отвернулась к костру. – Она началась с обряда Посвящения моей мамы. Когда она пришла на Гору Стихий, то увидела не свою тьму, а тьму своего спутника – её возлюбленного. Она увидела его предательство. Много предательства… и, в порыве гнева, не смогла себя сдержать.

Хаджар не спрашивал, да и не хотел знать, о каком именно предательстве говорила Анетт.

– Женщины, убивающая своего спутника жизни – это один из тяжелейших поступков. За такое бывает только одно наказание – изгнание.

Хаджар представил одинокую женщину один на один со всеми опасностями джунглей Карнака. Да уж – это все равно, что подписать человеку смертный приговор.

– Мою мать выгнал из племени её собственный брат – Прокладываюищй Путь Иблим. Она скиталась несколько недель, пока не встретила раненного Туганс, – на данном моменте Хаджар обратился в слух. – Она рассказывала, что он мало чем отличался от нас. Только разве что у него были волосы цвета ясного неба… Сперва она хотела его добить, но потом что-то ей шепнуло, чтобы она его выходила. И она это сделала. А вскоре, когда они прожили вместе достаточно долго, то между ними вспыхнули чувства. И так на свет появилась я. А потом…

– Потом пришли Тулеп’Харус, – понял Хаджар.

– Не они – я к ним пришла. Мне еще не было и семи танцев солнца, – Хаджар перевел это как “семи лет”. – но я хотела узнать, что есть за пределами нашей пещеры. И я сбежала. И нашла племя Тулеп’Харус.

Их Говорящий сразу понял, кто я такая и отправил воинов по моему следу. Они убили мою мать и отца. А я сбежала. Потом нашла гробницу Хозяина Небес, забралась внутрь, а там был высокий белый мужчина.

Это объясняло, почему Анетт не испугалась, когда увидела Хаджара. Она ведь уже встречала людей, подобных ему.

– Он сказал, что чувствует во мне кровь своего соплеменника и предложил взяться за предмет, который похож на тот, которым ты охотишься, – Анетт кивнула на Черный Клинок, который Хаджар, предусмотрительно, держал рядом с собой. Просто на всякий случай… – Я не смогла его вытащить и тогда он дал мне знание о Слове, которое взывает к тем, кто отправился к Вечным Источникам.

– Магия мертвых.

– Да, он её так называл, – кивнула девушка. – потом я заснула, а когда проснулась, то оказалась на пороге дома моего…моего… на пороге Иблима. Он меня сразу узнал. Сказал, что я копия своей матери. Он привел меня к своему костру и накормил. Так я стала его дочерью.

Слезы бесшумно катились по щекам Анетт. Она даже не всхлипывала. Лишь молча плакала, вглядываясь в огонь костра.

Потерять семью однажды – жуткий шрам на душе, но дважды… Такого и злейшему врагу не пожелаешь.

– Анетт, – Хаджар впервые обратился к девушке напрямую. – Что произойдет, если соединить магию мертвых с Древом Жизни.

Глава 902

– Откуда ты знаешь об этом ритуале? – голос Анетт едва не срывался.

– Тот человек, который, как и ты, получил знание о Слове Мертвых, хочет его провести. И мне, чтобы его остановить, нужно знать о ритуале все, что теперь знает и он сам.

– Провести ритуал Сломанного Порога? – Анетт схватила Хаджара так резко, что члены отряда подняли оружие.

Хаджар, тайком, помахал ладонью, демонстрируя, что все в порядке и он держит ситуацию под контролем.

– Только безумец… нет, только настоящий Туганс – враг людей, захочет провести этот ритуал!

– Насколько я понимаю – Дерек сейчас вполне подходит под это описание, –Хаджар вспомнил ту лишенную разума ненависть, которой пылали глаза Дерека.

– Этот ритуал, он… он… – девушке явно было не легко “доставать” эти воспоминания из своего разума. – Если произнести Слово Мертвых над тем, что является его полной противоположностью, то пелена, отделяющая мертвых, от живых, даст трещину.

Сломанный порог… Хаджар теперь понимал, откуда такое название и что, скорее всего, он взялся вовсе не из религии Talesh с их Вечными Истоками.

А из верований Семи Империй, ибо “порог” в данном контексте определенно относился к порогу дома праотцов.

– Все мертвые, над территорией, где пронесут оскверненный символ жизни, поднимутся к свету с одной лишь целью – уничтожить живых. И те живые, что умрут, встанут в их ряды и пойдут дальше – пока не будет разрушен оскверненный символ. И я воздаю хвалу Изначальнорожденным, что сложнее, чем найти водопад вечной жизни – отыскать Древо Жизни.

Анетт выдохнула и посмотрела на Хаджара. Какое-то время они играли в гляделки, а затем девушка поднесла ладони ко рту.

– Тот, кого ты назвал Дереком, знает где найти Древо.

– Именно, – не стал отрицать Хаджар. – и, видимо, с его помощью, он собирается устроить на моей родине локальный зомбиапокалипсис. И это еще меня он после этого трусом будет называть… больной ублюдок

– Зомбиап… Зомбиапок…. Нет, я ведь сказала, ритуал Сломанного Порога! –Анетт вскочила на ноги. – Его надо срочно остановить! Мы должны забрать его жизнь, Северный Ветер.

– О, не беспокойся, это все равно входило в мои планы.

– Нет, ты не понимаешь, – ошарашила Анетт. – получив знания о Слове Мертвых, я старалась никогда к ним не прибегать, но… Теперь я понимаю, почему Хранитель Прошлого отправил меня с вами.

– Хранитель Прошлого? Тот старик, который не спас твое племя?

Взгляд Анетт посуровел.

– Хранитель Прошлого стоит над всеми племенами. Он – наша связь с предками. И он никогда не вступает ни в один из конфликтов, лишь хранит в прошлое и иногда дает подсказки о будущем. И та, что он дал нам с тобой, я так её и не поняла… Только сейчас…

– Что за подсказка?

– О том, что мне действительно суждено отправиться с тобой, – с твердостью и нажимом произнесла Анетт. – Потому что только тот, кто несет в себе Слово Мертвых, может уничтожить другого, кто обладает таким же знанием.

– То есть, ты хочешь сказать, что…

– Ни один смертный, никакое оружие, не сможет убить того, что совершит ритуал Мертвой Души. А, я уверена, что тот, кого ты назвал Дереком, уже его сделал или скоро сделает.

– Что для него требуется?

– Полная луна, – Анетт указала над своей головой. Там сияло, во всей красе, ночное светило. – И желание. Больше ничего.

Хаджар выругался. Грязно выругался. А затем еще раз вспомнил о деревянном кинжале, который, по настоянию Хранителя Прошлого, ему передал Аблим.

– Так, ладно, – Хаджар устало потер виски. – Анетт, я понимаю, что много прошу, но, пожалуйста, можешь придумать для меня хоть несколько способов, которыми мы можем задержать или навредить Дереку. А еще лучше – помешать ритуалу Сломанного Порога.

– Я постараюсь, – кивнула Анетт.

И, опустившись на землю, они приняла легко узнаваемую позу лотоса и погрузилась в точно такую же медитацию, как и любой “простой” адепт.

Что же – хоть немного понятного в этом потоке абсурда.

– Надо поговорить, – Хаджар подошел к костру и вскоре вокруг него собрался весь отряд.

– О чем ты говорил с чернокожей? – довольно остро спросила Акена.

Хаджар спокойно пересказал суть их диалога. И, если сам он уже переварил информацию и теперь размышлял о том, что можно сделать при имеющемся раскладе, то об остальных такого сказать было нельзя.

В потоке ругани сложно было различить рациональное зерно, которое принадлежало, что не удивительно, Рекке.

Геран, с присущей ей задумчивостью, протянула:

– А кто-то еще жалел, что мы не на фронте, – сломав палочку, которую вертела в руках, она бросила её в жадное пламя. – По-моему, именно мы и являемся первым фронтом в этой войне.

– И что мы будем делать? – Том схватился за голову. – Если нам действительно не убить этого психопата… Поднять войско мертвых… Да с чего он взял, что после этого мертвые не развернуться и не пойдут в Ласкан?!

– С того, что ему на это плевать, – все повернулись к Хаджару и тот пояснил. – Дерек умирает. Ему осталось меньше месяца. Если сможем задержать его в пути на этот срок, то выиграем битву малой кровью.

– Это маловероятно, – тут же возразила Рекка. – Они явно долго готовились к этой вылазке и успели просчитать намного больше ходов, чем мы в принципе можем увидеть.

– Особенно на фоне того, что не только Дерек умирает, – внезапно вставила слово Дора.

– Что ты хочешь этим сказать? – настороженно спросил Эйнен.

– То, что умирает и твой друг, – Дора посмотрела в глаза Хаджару. – ему осталось немногим дольше.

– Хаджар это правда?

– Тетя рассказала, да? – немного печально хмыкнул Хаджар.

Дора лишь кивнула.

– Варвар, проклятье, Дора говорит правду?! – впервые Хаджар слышал, чтобы островитянин переходил на крик. Собственно, как и все остальные.

– Я над этим работаю, дружище. Поверь – не особо тороплюсь к праотцом. Особенно учитывая, что меня могут, без моей воли, вернуть обратно.

Эйнен выругался.

Грязно.

Затем сел и посмотрел в костер.

– Почему не сказал?

– Сам недавно узнал, – развел руками Хаджар. – Да и…

– Да и у нас есть куда более важные проблемы, – перебила Рекка. – чем неразбериха в вашем семейном гнездышке. У нас тут, спешу всем напомнить, Ласканский психопат хочет уничтожить всю нашу Империю. А мы проиграли в первой битве и теперь он нас обгоняет уже не на два, а на все пять шагов.

– Но у нас есть преимущество, – внезапно очнулся Том. – мы знаем, куда он нанесет свой следующий удар.

– Лидус, – хором произнесли адепты.

Сердце Хаджара в этот момент сжалось. Кажется, его жизненный путь стремился оформить идеально ровный путь и закончится в том месте, в котором начинался.

В этом была, бесспорно, своя поэтичность.

– Я не хочу глушить ваш энтузиазм, – прокашлялся Карейн. – но у нас есть и другая проблема – как мы доберемся до Лидуса быстрее, чем Ласканцы, учитывая что наш корабль разбился, а у них, осталось еще как минимум четыре.

– Откуда? – Дора удивлено вскинула брови. – Артефакт Хаджара уничтожил весь флот.

– Потому что, такова тактика диверсионных вылазок, – Рекка отвечала вместо Тареза на автомате, а сама была погружена в размышления. – следом за ними, на расстоянии дневного пути, плыло еще четыре корабля.

Тепрь уже пришел черед Хаджара кровожадно улыбнуться.

– Тогда, достопочтенные, у нас нет времени сидеть сложа руки. В данный момент Дерек занят ритуалом. Его охраняет Танигед и какие-нибудь артефакты, так то помешать мы им вряд ли сможем. Да и учитывая, что здесь уже нет давления гробницы, даже если помешаем, то сгинем сами. А Дерек и Танигед преспокойно долетят до Лидуса.

– К чему ты клонишь, командир? – сощурился Карейн.

– Что пока мы не можем помешать им, они не смогут нам, – Хаджар поднялся и размял затекшие плечи. – Этой ночью, господа, мы украдем их корабль, а остальные сожжем.

Секундная тишина, а затем хоровое:

Глава 903

– Почему ты мне не рассказал, варвар, о своей скорой гибели?

Хаджар отвлекся от своего занятия. Каждый адепт в отряде, после того, как Хаджар рассказал свой план, получил определенное задание.

Сам же Хаджар плел веревку из рассеченных лиан. Как оказалось, кроме него и Эйнена, этого никто больше не умел делать. Что не удивительно –всеобъемлющее образование аристократов было, на поверку, не таким уж полным.

– Потому что, узкоглазый, я надеюсь, что погибну не так скоро, как ты думаешь. И, к тому же, ты мне не жена и не мать, чтобы бежать плакаться в жилетку.

– Жилетку? – “удивился” Эйнен в своей привычной, каменной манере. – Я не ношу жилеток. Они слишком тяжелые и стесняют мои движения.

Хаджар мысленно выругался. Недавняя экскурсия в потаенные глубины его памяти воскресила те частички прошлого, которые он, казалось, надежно запер и похоронил.

– В общем – ты меня понял.

– И каков наш план? – Эйнен опустился рядом, взял несколько жил, вытянутых из лиан и начал плести веревку с другого конца.

Хаджар, услышав безапелляционное, дружеское “наш план” почувствовал тепло внутри души. Знать, что спину, в любой, даже самой опасной ситуации, прикроет верный друг для того, кто идет по пути развития редкое чувство.

– Если в двух словах, то…

И Хаджар, пока они вдвоем плели веревку, рассказал о своем плане.

– Слышать от тебя, варвар, что-то настолько коварное и вывернутое наизнанку, вместо безумства, несколько непривычно.

– Все твое пагубное влияние, узкоглазый, – Хаджар толкнул друга плечом.

– Ты уверен, что это сработает?

Хаджар задумался. В последнее время, он уже ни в чем не был уверен. Кроме того, что пока в его руках есть меч, то еще не все потеряно. Это знание укрепляло его волю.

– Насколько можно хоть в чем-то быть уверенным в данной ситуации, – пожал плечами Хаджар. – Лучше расскажи, что произошло после того, как мы с девушками провалились в расщелину.

– Мы бились с этими полурыбами, а потом, вдруг, каждого пронзил столп мерцающего света. Потом мы оказались на берегу озера, в окружении чернокожих. Те что-то говорили на своем языке, мы не могли понять.

– Но они не проявляли враждебности? – Хаджар затянул узел и проверил веревку на разрыв. Вроде должна выдержать…

– Пока не переместились вы с Анетт – нет.

– Переместились?

– Из гробницы, спустя несколько секунд после нас, появилось два луча. Первый принес вас, а второй, наверное, Дерека.

– Интересно, – протянул Хаджар.

За спиной прозвучал неясный шорох и еще до того, как к свету костра вышла тень, к её горлу уже приставили меч и острие шеста-копья.

– Нет, я все понимаю, господа, – Карейн поднял над головой раскрытые ладони. – но можно ведь как-то аккуратнее. А вдруг поцарапали бы? А мне потом объясняйся, что это я брился неосторожно.

Хаджар с Эйненом переглянулись. В наспех собранном отряде у каждого человека имелся свой собственный мотив участвовать в походе. И, почти у всех, он был весьма прозрачным и даже в чем-то прозаичным.

Единственным исключением был Карейн Тарез. Что наследнику клана торговцев, одной из богатейших семей Семи Империй, потребовалось в этом захолустье. В опасном задание, где не факт, что можно выжить и вернуться обратно.

– Что тебе здесь надо, Карейн? – Хаджар опустил, но не развеял Черный Клинок.

– Да просто хотел сказать, что мы уже все приготовили, – Карейн достал из кармана кусок сушеной рыбы и, откусив, начал размахивать рыбиной будто указкой. – А вы тут прохлаждаетесь, воркуете, а мы скучаем. Может уже пойдем корабль угонем? Пожар устроим? В общем, как и планировали.

– Я в глобальном смысле, Карейн, – Хаджар отпустил веревку, которую Эйнен тут же убрал в пространственный артефакт. – Что тебе нужно в нашем отряде? Почему твой отец тебя сюда направил?

Карейн (при рождении – Имир) Тарез на мгновение потерял свою маску доброжелательности и радушия. Эйнен и Хаджар мгновенно подняли перед собой оружие. У них не было сомнения в том, что на данный момент, сильнейшим в их отряде является именно Карейн Тарез.

– Я не лезу тебе в душу, Северный Ветер, – изменился даже его голос. Он стал одновременно холодным и жгучим. – Не спрашиваю откуда у тебя Божественная техника, почему ты умеешь говорить на мертвом языке Talesh и почему именно тебя мертвый Хозяин Небес пригласил внутрь своей гробницы. Так что и ты – не лезь в мою. Мы друг друга поняли?

Внутри глаз Карейна вспыхнул алый огонек. В нем, будто в оболочке, плясали и отсветы многочисленных оттенков красного.

Хаджар уже видел такое.

Очень давно.

Когда один глупый адъютант Лунной Лин, в дуэли с ним, поглотил кристалл демонической энергии. Только если он мог ей пользоваться несколько секунд, то с Карейном была какая-то совершенно иная ситуация.

Но как такое было возможно?

– А вообще – расслабьтесь, – Карейн вновь вернул свою маску расслабленного шута. – Я здесь ради приключений! Славы! – на этот раз Карейн размахивал рыбой аки шашкой. – Ради женщин, в конце-то концов. Правда, смотрю, всех уже разобрали. Но ничего – Дерек, вон, мертвых поднимет, а там такие красавицы жили… Надеюсь, не успели еще разложиться.

И, смеясь, он ушел обратно к отряду.

Хаджар с Эйненом вновь переглянулись.

– Возможно, у нас есть проблема не только в лице твоего визави, –островитянин ударил шестом о землю и лезвие копья втянулось внутрь артефакта. – Видит Великая Черепаха – этот поход будет воспет в легендах.

– Какие предсказуемые достопочтенные, – прошептал Карейн, передавая подзорную трубу дальше по кругу.

– Действуют, как по трактату о военной тактике, – поддержала Тареза телохранительница принцессы – Рекка Геран. – Даже класс судов тот, что и должен быть.

– Это нам только на руку, – Акена, насколько мог судить Хаджар, слишком близко к сердцу приняла идею о маскировке.

В итоге если остальные просто обмазались землей и налепили на открытую кожу несколько листьев, то Акена выглядела как самый настоящий куст.

И, конечно же, все их действия вызывали надменную полуулыбку у Анетт, которая обладала какой-то невероятной способностью мгновенно исчезать в джунглях. И дело было вовсе не в магии и не в том, что луну закрыла туча, погружая Карнак в омут темной ночи, а сама девушка была чернее смога.

– Все помнят свои задачи? – прошептал Хаджар.

– Конечно, командир, – шутливо, с добродушной, теплой улыбкой, отсалютовал Карейн. Но теперь Хаджар уж точно не позволил бы себе обмануться его маской. – Все пройдет, как по маслу. Кстати, я проголодался. Давайте по дороге к Лидусу завернем в какую-нибудь таверну?

Слова Карейна проигнорировали.

Вдесятером они лежали на небольшой возвышенности, с которой открывался вид на природную бухту высохшего озера. Именно в нем разбили лагерь Ласканские войска.

Сложно было сказать, сколько личного состава уцелело после того, как Хаджар использовал “подарок” Князя Демонов, переданного ему Хельмером. Но вот на четырех каравеллах, следовавших за основной флотилией, приплыло по меньшей мере восемь тысяч воинов.

Сейчас они вносили на корабли, пришвартованные к наспех сооруженным небесным пирсам, ящики с награбленным добром. И, судя по тому, что в некоторых Хаджар явно ощущал присутствие людей, то Ласканцы умудрились взять пленных жителей Карнака.

Глава 904

Единственный способ, который мог бы привести отряд к успеху, был сопряжен с необходимостью пожертвовать одним членом отряда. Ибо, как не крути ситуацию, а только девятеро из десяти могли бы сбежать на корабле.

Десятый же должен был стать отвлекающим маневром. При этом оказаться достаточно сильным, чтобы в течении почти минуты сдерживать натиск десяти тысяч солдат Ласкана.

И, в результате, у него не осталось бы иного выбора, кроме как героически погибнуть, потому как не было бы ни единого шанса, чтобы этот воин смог взобраться на борт угнанного корабля. Если, разумеется, тот не умел летать…

Хаджар, подвязав волосы все тем же кожанным ремешком, спокойно шел к лагерю противника. Десять тысяч воинов грузили на корабли ящики, были слышны крики командиров:

– Осторожнее, не приданное тащишь, косолапая мартышка!

– Только урони мне это, выкидыш портовой гулены, сам будешь потом в темноте камни собирать!

Как и во всех Семи Империях, в Ласкане практически отсутствовали гендерные барьеры. В армии на равных служили как женщины, так и мужчины. Так что понукали одинаково резко и тех и других.

А за проступок, латная перчатка командира могла врезаться как в мужское рыло, так и по женскому носу.

– Эй, ты из какого батальона? – перед Хаджаром как раз оказались представительницы женской части армии.

Две девушки, несущие дозор на своеобразных “южных” воротах в лагерь. Ласканцы соорудили его таким образом, что пройти внутрь не наделав лишнего шуму, можно было только через равные промежутки между шатрами и заградительными сооружениями в виде деревянных ежей, волшебных ловушек и сигнальных артефактов.

Делали по уму и согласно фортификационной науке.

– И почему нет знаков различия? – спросила вторая дозорная.

Русоволосые, как и большинство Ласканцев, молодые и юные. Та, что обратилась к Хаджару первой, судя по ауре, еще даже не знала мужской ласки. Сложно представить себе подобное, учитывая, что на десять тысяч воинов лишь двадцатая часть было женского пола, но…

Хаджар даже помыслить не мог, чтобы в армии произошел какой-то инцидент на сексуальной почве. Нет, исключения происходили даже в Лунной армии Лидуса, но это были столь редкие исключения, что их даже в общую статистику не записывали.

Хаджар посмотрел ей в глаза. Теплые, но цепкие и зоркие. Из неё, возможно, получился бы хороший, исполнительный солдат. А потом, после увольнения, наемница или, если с ранением, то мать.

Восемнадцать, может двадцать лет. Небесный Солдат. Акцент выдавал в ней жители приграничных степей. Наверное, за всю свою жизнь, кроме родного городка, военного поселения и джунглей Карнака, она больше ничего и не видела.

А где-то там, внутри девичьего сердца, покрытого броней артефактных доспехов, теплилась память о юноше с веснушками и пастушьей флейтой. О том, как она так и не согласилась отправиться с ним ночью на крышу сеновала – любоваться звездами.

Черный Клинок, пронзая плоть, навсегда оставил в её памяти эту сцену, когда она, четырнадцати летняя, уходила с рекрутерами армии Ласкана, а позади неё пел грустную песню пастушачий мальчонка.

Вторая дозорная не успела ни вскрикнуть, ни закричать. Кинжал Хаджара, описав широкую дугу, рассек ей гортань и голосовые связки. А когда она падала, то Хаджар подхватил её ногой и мягко опускал на залитую кровью землю.

В его руках постепенно тяжелело тело первой дозорной.

Черный Клинок с жадностью поглощал те крупицы духа, которые мог найти в энергетическом теле Небесного Солдата. Её молодое, пышущее жизнью лицо, иссыхало, превращаясь в мумию. И только глаза оставались такими же живыми и яркими.

В них все еще теплилась надежда на скоро возвращение и то, что пастушок её помнит и ждет.

На землю со глухим металлическим лязгом упали доспехи, а высушенный прах развел поднявшийся ветер.

– Что там происходит?!

Один из офицеров заглянул в проход. Хаджар, показательно, отсек голову еще дергающейся в конвульсиях второй дозорной.

Фонтан крови брызнул параллельно земле. Комья багровой грязи, скатываясь воедино, покатились под откос.

Война – грязная история.

– Тревога! – закричал офицер. – Тревога!

Он хлопнул по амулету на нагруднике. Тот вспыхнул лиловой энергией и точное такие же вспышки мгновенно засияли во всем лагере. Спустя меньше, чем удар сердца, уже загудел сигнальный горн, возвещающий о нападении.

Рекка была в чем-то права – все, действительно, как по “учебнику”.

Хаджар легко оттолкнулся от земли. В левой руке он сжимал меч, которым была вооружена тоскующая о пастушке девушка. Хаджар не был обоеруким мечником, но его контроля над собственным телом было достаточно, чтобы, с легкостью отбив неумелый блок молота офицера, отсечь ему сперва правую руку, затем, обратным движением, вырезать, вместе с доспехами, часть левого бока, а затем, изуродованного, бросить в гущу противников, несущихся в сторону “южных” ворот.

Их было несколько сотен. Женщины и мужчины, молодые и бывалые.

– ДЕРЕК! – во все мощь легких взревел Хаджар.

От его рыка, сопряженного с выплеском энергии, разнеслась воздушная волна. Ударив по первым рядам бегущих, она оторвала их от земли и, пронеся по воздухе десятки метров, раскидала по палаткам и шатрам.

На шум сбегались все новые и новые солдаты. Впереди шли офицеры. На весь лагерь Хаджар ощущал всего одну ауру Повелителя, а остальные – Рыыцари Духа и Небесные Солдаты.

И только где-то в далеке, в гуще крон джунглей, ярким пожаром в потоках Реки Мира сияли ауры Танигеда и Дерека.

Рядом с ухом Хаджара просвистела окутанная сиреневой энергией стрела. Ударив в землю за его спиной, она взорвалась цветками льда, разросшимися на несколько метров вокруг.

Но стоило им коснуться ног Хаджара, как они мгновенно растрескались и, обернувшись снопом острых снежинок, понеслись в обратном направлении.

– Щиты! – выкрикнул кто-то из полевых командиров.

Разом, будто механизм отлаженной машины, сотни воинов вышли вперед строя и вонзили в землю ростовые, осадные щиты. Поток снега ударил по ним и взмыл в небо стеной ледяных шипов.

– Лучники!

До слуха Хаджара донеслось, как семь сотен луков заскрипели натянутыми до плеча тетивами.

– Залп! – полевой командир махнул в сторону Хаджара мечом.

И без того темная ночь для самого Хаджара обернулась непроглядным мраком, в котором сложно было разглядеть свет далеких звезд.

Сотни стрел накрыли собой небо и устремились к одиноко стоящей цели.

Эти люди, которые стояли перед Хаджаром, не сделали ему ничего плохо. Он их никогда не видел. Не знал их судеб, не знал жизней и историй, через которые он прошли.

Никогда не видел матерей и отцов, которые ждали их возвращения домой. Не слышал первого плача детей, которых они оставили за своими спинами.

Единственное, что знал о них Хаджар – они пришли на его землю. На землю его предков. Землю его отцов, за которую те проливали свою кровь.

Пришли сюда с войной.

А значит – их ждал только один исход.

Смерть.

На том месте, где стоял Хаджар, взорвался столп черной, свирепой энергии. Он закружился в небо вихрем силы и эхо в виде сотен разрезов меча разлетелись по лагерю Ласканской армии. Крики раненных, стоны умирающих, реки крови проливающиеся на теплеющую от битвы землю.

Глава 905

Черный дракон, сотканный из тумана и мистерий меча, врезался в строй противников. Плечом Хаджар проломил щит воина, которому не посчастливилось оказаться у него на пути.

Осколки стали впились в стоящих рядов воинов, но те не успели почувствовать, как холодный металл пронзает их плоть. Куда раньше в кровавые ошметки их превратило эхо даже не от взмахов меча Хаджара, а от его движения.

Со стороны это выглядело, будто когти дракона рассекли стоявших по соседству воинов и то, что некогда было их телами, разлетелось в разные стороны.

Кровавые дождь пролился на ряды стоящих сзади.

Воина, держащего щит, буквально смело. Изломанной куклой, распадающейся в воздухе на составные части, он рухнул под ноги лучникам.

Пропела чья-то тетива и стрела почти впилась Хаджару в плечо, но стоило ей оказаться на расстоянии в метр, как невидимая сила стерла её в порошок.

Хаджар хорошо контролировал свое Графство меча – высвободи он его в полную мощь и солдаты, стоящие на расстоянии в сорок шагов, мгновенно погибли бы. Но Хаджар ставил своей целью не истребить армию, а сосредоточить её внимание на себе.

Иначе, вместо того, чтобы угнать корабль, отряд столкнулся бы системой самоуничтожения, которую запустили бы перед смертью капитаны судов.

Нырнув в сторону, Хаджар увернулся от скользнувшего вдоль его шеи палаша. Перехватив ведущую руку воина, хаджар сломал её в запястье.

Крик противника сладкой музыкой пролился Дархану в уши.

Он уже и забыл, как давно это было, когда в последний раз он сражался в честном, открытом бою. Где нет ни интриг, ни тайн, лишь враг, пришедший забрать твою землю.

На противоходе, Хаджар окончательно превращая руку солдата в труху, его же палашом снес сперва голову копейщику, пытавшемуся дотянуться до берда Хаджара, а затем и пронзил живот самому владельцу палаша.

Ногой он оттолкнул агонизирующее, захлебывающееся собственной кровью тело, в гущу врагов.

А затем, легким листом скользнув в обратном направлении, локтями врезался в защищенные забралами лица тяжелой пехоты. Сталь, сминаясь, рассекала плоть и кости.

Кровь пролилась на руки Хаджару, а сломанные зубы ливнем затрещали по его наплечникам.

Разворачиваясь юлой, Хаджар снес головы умирающим солдатам.

Черный Клинок праздновал свой кровавый пир. Все трое, еще до того, как упасть не землю, превратились в высушенный прах, развеянный ветром. Так что рухнули лишь их изломанные и разрезанные доспехи, но никак не тела.

Отцы и матери не дождутся тел погибших – кто пришел с войной в Дарнас, навсегда в нем и останется!

Вокруг Хаджара постепенно смыкалось кольцо воинов. Семеро копейщиков, подобно лучам солнца, со всех сторон вытянули оружие в пояс противнику.

Каждое оружие было окутано мистериями Духа Копья и энергией Небесных Солдат. Когда-то давно, этого бы хватило, чтобы трижды отправить Хаджара на тот свет.

Сейчас же, оттолкнувшись от земли, Хаджар взмыл в воздух, а приземлился уже на скрещенные лезвия копий. Одним ударом, направленным в сердцевину перекрестия копий, он выбил их из рук воинов.

Древко каждого копья, ударив вертикально вверх, врезалось в подбородки солдат. Их шеи хрустнули и тела тряпками упали на колени. Захлебываясь белой пеной, они бились в судорогах, но уже ничего не могли поделать. Они пропадали под ногами идущих следом воинов.

Хаджар увернулся от выпада булавы и, поднырнув под неё, одним слитным движением проскользил к противнику и, выныривая из-под его руки, схватил врага за лицо.

Пальцы Хаджара обхватили забрало. С ревом он сдавил их и голова противника лопнула переспелым арбузом.

– Мечники! – раздалась команда. – Стена щитов!

Тут же вокруг Хаджара, на площади в тридцать шагов, сформировалась стена из щитов. Нижний ряд плотно сцеплялся с верхним, создавая стойкую ассоциацию с пчелиными сотами.

Затем, через верхний уровень, возвышавшийся над землей на добрых полтора метра, выпрыгнули два десятка мечников. От простого клинка, до тяжелой, двуручной сабли – одного из редчайших видов клинка.

Хаджар крутанул Черным Клинок и, скаля звериный оскал, бросился в ближний бой.

Перед ним сразу оказалось пятеро мечников с абсолютно разными клинками, но каждый из них – такой же Рыцарь Духа начальной стадии, как и сам Хаджар.

Видя, что противник несется в лобовую атаку, они синхронно, в нужный момент, сделали по яростному, молниеносному выпаду. Мистерии меча, сливаясь с энергией, хлынули в сторону Хаджара, но так и не дотянулись до его тела.

В самый последний момент перед столкновением, Хаджар создал волей пространственный разрез за своей спиной. Рваным движением разрывая дистанцию и обманывая противника траекторией своего движения, Хаджар одним взмахом Черного Клинка разрубил пять вытянутых в его сторону мечей.

Не останавливаясь и не теряя момента, он оттолкнулся левой ногой, бывшей опорой позади корпуса и прыгнул вдоль земли. Разворачиваясь веретеном, подсек правой ногой пятерых мечников и, пока те, ошарашенные падали, перехватив меч обратным хватом, широким ударом, одновременно с поднятием корпуса, ударил первого из них по темечку.

Целый поток крови ударил по выставленным вокруг щитам, когда пятеро мечников, Рыцарей Духа, всего за доли секунды оказались рассечены вдоль позвоночника – от темечка до самых пяток.

Но, как и прежде, вместо костей и вываливающихся внутренностей, на землю упали только их изуродованные доспехи. Белый прах развеял ветер, а Черный Клинок вновь получил крупицу столь вожделенной им пищи.

Оставшиеся пятнадцать мечников не были столь же ретивы, как их почившие товарищи. Двигаясь слаженно и спокойно, они обступали Хаджара беря его в тесное кольцо. А затем разом, со всех сторон, напали с собственными техниками.

Хаджар рыча, закрутил вокруг себя кокон Черного Клинка. Его меч сверкал с такой скоростью, что казалось, будто он владеет не одним клинком, а сразу восьмью.

Одновремено отражая натиск семерых мечников, он успевал следить за тем, как те менялись с теми, кто переводил дух за спинами боевых товарищей.

Пространство и длина клинка не позволяли встать вокруг одного человека больше, чем всемером. Но даже так – этого должно было хватить, чтобы зарубить любого, даже самого умелого противника.

Но ни один клинок не был способен даже оцарапать доспехов Хаджара. Черный Клинок летал вокруг Хаджара и каждый раз он отражал, отбивал, блокировал и контратаковал противника.

Сам же Хаджар, казалось, не двигался с места, но при этом он был попросту настолько быстр, что рядовые Рыцари Духа не были способны уследить за движениями его тела и рук.

Им начало казаться, что они сражаются против тени, которая то замирала, то, обернувшись туманом, появлялась уже в другом направлении и в совершенно другой стойке.

Они все равно как сражались с миражем, но вместо того, чтобы биться с пустотой, пытались одолеть духа смерти. Ибо с каждым новым взмахом, появлялось понимание того, что скоро меняться станет не с кем, ибо земля уже хрустела от рассеченных доспехов и белого праха, укрывшего вязкую от крови грязь.

Хаджар успевал не только на равных фехтовать одновременно с семью противниками, но и находить бреши в их обороне и отправлять к праотцам одного мечника за другим.

А затем над парусами одной из каравелл в небо взлетел сигнальный залп волшебной, зеленой искры.

– Наконец-то, – прошептал Хаджар и, резко замерев, высвобождая королевство, рубанул мечом перед собой. – Третий Удар: Вернувший Меч!

Черное торнадо, поднимаясь к небу, мгновенно превратило сотни стоявших поблизости солдат в кровавую труху. Оно срывало с земли шатры и палатки, превращало в щепки оборонительные укрепления. Тысяча воинов, стоявших вокруг места схватки, оказалась втянута внутрь этого вихря, где их постигла еще более страшная участь, чем тех, кто погиб мгновенно.

Если стену из щитов и стоявших за ней солдат попросту измололо, то тысячу других солдат заживо рвало на части.

Крики умирающих от страшной техники слились в единой поток боли и смерти.

Синяя птица Кецаль, взмахнул крыльями, приземлился на борт каравеллы.

– Почему так долго? – спросил Хаджар, карем глаза наблюдая за тем, как Черный Клинок с жадностью впитывает те капли крови, что остались на его лезвии.

– Никак не могли нейтрализовать иероглиф самоуничтожения, – ответила Рекка, бросая под ноги Хаджару вышеупомянутый артефакт.

– Взрываем, командир?

– Взрывай, – кивнул Краейну Хаджар.

– О да, – протянул тот и пустил по сплетенной веревке частичку своей энергии. Заряды волшебного пороха на соседних кораблях, которые она связывала, мгновенно обернулись огненными шарами.

Взрывная волна надула паруса захваченной отрядом каравеллы, а стоящий за штурвалом Эйнен нажал на педали и поднял рычаг. Судно, словно рукой невидимого гиганта, подкинуло в воздух и за мгновение подняло на несколько километров.

Земля, оставшаяся за бортом, превратилась в сияние пожара. Подбитые корабли падали на землю. С жутким треском и грохотом они разламывались на части, погребая под собой тех солдат, которым повезло спастись от техники Хаджара.

– ДАРХАН! – прозвучал крик.

И поток чужой воли, пробивая щит, хлынул на палубу корабля. Хаджар не успел ничего понять, как перед ним возникла фигура Гэлхада. “Плеть воли” Дерека, схватив великана, стянула его с палубы и потащила к земле.

– ГЭЛХАД! – закричала Анис и бросилась следом.

Пробегая мимо Хаджара, она получила от него мощный, но аккуратный удар под затылок и, споткнувшись, распласталась на палубе.

– Не останавливайся! – крикнул Карейн Эйнену.

Их корабль очередным рывком переместился еще на несколько километров в небо. Туда, куда воля Дерека уже не могла дотянуться.

Хаджар, до белых костяшек сдавив бортик корабля, вглядывался в сияющую алым светом точку на полотне темных джунглей.

Глава 906

– Как она?

Карейн, закрыв за собой дверь в находящуюся под капитанским мостиком –капитанскую каюту, остановился около Хаджара. Если последний облокотился на бортик грудью и вглядывался в рассекаемые судном облака, то последний, оперевшись спиной и локтями, до хруста шейных позвонков запрокинул голову и смотрел на темнеющее небо.

Где-то там, в вышине, уже светили знакомые Хаджару звезды. Если постараться, то он мог даже отыскать ту, под которой был рожден и сам.

В тот день – посреди осени, когда впервые за год приходят северные ветра, был рожден Хаджар Дюран, впоследствии Хаджар Травес, ныне Хаджар Дархан, последний из племени Лазурного Облака.

Впереди облака пронзали знакомые Хаджару вершины гор из черного камня, укрытого никогда не тающими снежными шапками.

Подул ветер. Он принес с собой метель и вьюгу. Практически синхронно Краейн и Хаджар достали из пространственных артефактов меховые плащи-шубы и, накинув на плечи, потуже завернулись.

– Как и любая женщина, потерявшая возлюбленного – тяжело, – Карейн достал сверток особого дурманящего табака и закурил. Он выдыхал струйки дыма, которые, стоило им пройти сквозь волшебный щит корабля, мгновенно исчезали в небе. – Может, теперь тебя ненавидит.

– Логично.

– Наверное, – пожал плечами Карейн. – но что для мужчины логично, то для женщины – буря эмоций и чувств. И неважно, сколько им веков и как высоко они забрались по пути развития.

Хаджар никак на это не отреагировал.

Глядя на Тареза и то, как самозабвенно тот курит в затяг, Хаджар достал свою трубку. Уже много времени прошло с тех пор, как он в последний раз забивал её табаком.

Она успела покрыться маленькими черными пятнышками, а местами и вовсе пахла чем-то затхлым и приторным.

Хаджар очистил её усилием воли.

– Почему ты именно меня отправил к ней? – спросил, внезапно, Карейн.

Хаджар посмотрел на Эйнена – тот стоял за штурвалом. Ветер развевал ленты его белоснежной маски, которой он скрывал жуткие шрамы, полученные в джунглях Карнака.

В бочке на мачте сидел Том. Он вглядывался в подзорную трубу. По последним известиям, которыми любезно поделилась Рекка, за те два неполных месяца, что миновали со смерти Оруна, все северные баронства успели обзавестись воздушными блок-постами.

Кроме этих двоих, никто, больше, особо занят не был. Воли Эйнена вполне хватало, чтобы управляться с судном.

Так что Хаджар не мог соврать Карейну, сказав, что никто кроме не может.

– Дай-ка угадаю, – аристократ щелчком пальцев выбросил окурок за борт корабля. – Потому, что в случае чего, я смогу её убить?

– Попытаться, – кивнул Хаджар, не видя ни единой причины, чтобы отпираться. – Убить Анис, поверь мне, будет очень нелегко.

– Откуда такая уверенность, что вообще подобная ситуация может возникнуть? – Карейн развернулся лицом к облакам и встал плечом к плечу с Хаджаром. –Она сильная. Душевные раны уже затягиваются шрамами. Дора и Акена ей помогают. Вряд ли она сломается и впадет в безумство из-за гибели своего спутника жизни.

Гибель спутника жизни… Как и все остальное, даже приобретение на пути развития спутника жизни, иными словами – истинную любовь, имело как положительные, так и отрицательные стороны.

И самой главной и опасной отрицательной стороной было то, что после смерти одного, второму приходилось очень несладко. Вплоть до того, что переживший свою, в буквальном смысле, половину, мог умереть от душевных ран. А в случае, если он был силен духом, но не разумом, выжить, но впасть в разрушительное безумство.

История знала множество примеров, когда впавшие в безумство адепты вырезали целые поселения, пока их, наконец не успокаивали и не отправляли к праотцам, где те могли бы вновь обнять утерянных возлюбленных.

– Дерек не станет убивать Гэлхада, – Хаджар затянулся и выдохнул колечко. Как всегда – неровное и косое.

– Я тоже так думаю, – кивнул Карейн. – если он получил Маги Мертвых, то это еще не значит, что он сразу сможет выполнить ритуал Сломанного Порога. Ему потребуется тренироваться.

Хаджар искоса глянул на аристократа. Тот был далеко не глуп. И, учитывая как к нему, иначе, чем ко всем остальным, относилась Рекка, скорее всего, даже не глупее светоча разума из корпуса Стражей.

– Поэтому, – Хаджар вытряхнул табак за борт и убрал трубку в пространственное кольцо. Не пошло… – поэтому, когда мы встретим Гэлхада, ты должен быть рядом, чтобы…

– Убить либо его, если Дерек сможет сломить его разум, волю и дух. Или убить Анис, если она не сможет пережить вида того, во что Дерек превратит нашего великана.

Хаджар сдержано кивнул. Он понимал, что не должен чувствовать вины за произошедшее. Ведь Гэлхад, как и любой другой адепт, шел своим собственным путем развития и был уже взрослым малым.

Решение выпрыгнуть перед потоком воли Дерека было его собственным и ничьим другим. Но, тем не менее, Гэлхад, все же, помог Хаджару, хотя имел все основания этого не делать.

– Гэлхад силен, – вздохнул Хаджар. – он смог отказаться от статуса младшего наследника аристократического дома. От семьи, от крови, в будущем – от той силы, которая она ему давала. Он просто так не сдаст Дереку душу и волю.

Карейн поморщился.

– Даже не беря в расчет Магию Мертвых, командир, но пытки… Я видел, собственными глазами, как они ломали тех, кто был в сто крат сильнее Гэлхада. Как они превращали людей в безвольных червей, готовых на все, лишь бы закончить агонию. Как они уже не хотели жить, а лишь молили ниспослать им скорую смерть.

Хаджар не стал спорить. Он слишком хорошо помнил тот год, что провел в темном склепе в подвале места, которое считал домом. Под властью человека, который убил его родителей.

Его не пытали. Порой, даже, кормили. Но, все равно, это было испытание, которое он не пожелал бы пройти даже Дереку.

– Вижу заставу! – прокричал Том. – Застава в часе лета к северу!

Эйнен начал постепенно тормозить, а потом выбросил в облака небесный якорь – прикрепленный к огромной цепи специальный артефакт, который действительно выглядел как якорь.

Впервые, когда Хаджар увидел нечто подобное, то это сперва заставило его улыбнуться, а потом восторженно вздохнуть. Огромное судно, стоящее на облаке, которое пронзал тяжелый, многотонный якорь.

Ожившая мечта музыканта, прикованного к постели в холодной, почти всегда пустой палате.

Хаджар вспомнил женский смех сквозь слезы и пение.

Он не хотел этого вспоминать. Больше никогда.

Ни за что.

Но племя Шук’Арка вытянуло сокрытое под замками прошлое наружу. Пусть лишь его эхо, один единственный полуоттенок, но Хаджару придется с этим как-то справляться.

Впрочем, он уже привык.

– Ты уверен, что хочешь этого? – Эйнен, отойдя от штурвала, подошел к другу и положил ему руку на плечо. – Этот бой мы…

– Вместе мы его проиграем, – покачал головой Хаджар. – Следуй плану, друг мой и тогда мы еще выпьем браги за нашу славную победу.

Эйнен притянул Хаджара и коснулся своим лбом его лба.

– Я не прощаюсь, варвар. Мы еще свидимся с тобой.

– Конечно, – прошептал Хаджар.

Затем, резко обняв товарища, с которым прошел через сотни битв и самые опасные приключения, развернулся и, не оглядываясь, прыгнул за борт корабля.

В этой битве он должен был сразиться в одиночку.

Пришло время поставить жирную точку в той истории, что привела его в Даанатан, столицу некогда ненавистной, а сейчас трепетно оберегаемой Империи Дарнас.

Глава 907

Молодой стражник первой небесной заставы Свободных Баронств смотрел на вьюгу, бушующую за волшебным барьером их крепости. Вьюга была такой страшной, что в вое ветра, кружащими белую стену снега, молодому стражнику постоянно слышался рев Белых Обезьян.

Жутких тварей, которые, порой, совершали набеги на их крепость Ярости Зверей. С ними всегда выходили сражаться лишь сильнейшие из офицеров, некоторые из которых даже подобрались к грани становления Истинным Адептом!

Для стражника, встретившего лишь свою двадцатую зиму, подобные высоты казались чем-то запредельным. Сам он сумел, при вей поддержки родного села, направленного лишь на него одного, добраться до ступени Формирования Зерна.

В родной деревне он считался непревзойденным гением, на которого возлагались большие надежды, а здесь… нет, слабейшим он не оказался, все же – не смертный, а уже практикующий, но далеко не адепт.

Да и технику, которую он начал учить, получил лишь “по блату”, в прямом смысле слова – в лотерее выиграл. Очков Славы, которые требовал “Клинок Огненного Сокола”, техника уровня Духа, он бы не собрал и за пять лет.

И сейчас, когда он, недавний гений, смотрел на способный стесать плоть с костей, буран, то его сердце сжималось.

– Ох, хорошо-о-о-о, – бывалый страж потер щеки собранным с зубца крепостной стены снегом. – Зима в этом году будет тепловатой, конечно, но и так сойдет.

– Тепловатой? – едва ли не воскликнул молодой страж. – Ты, может, своим единственным глазом плохо видишь, но вон там, – юноша взмахнул рукой, указывая на вьюгу за волшебным щитом. – творится настоящее безумие.

– Безумие? – стражник засмеялся, а потом повернулся к следующему посту, где стояли такие же битые жизнью мужи, как и он сам. – Слышали, мужики, этот малой говорит, что там творится настоящее безумие!

Стражники переглянулись, а затем, едва ли не держась за животы, засмеялись в голос.

– Ты зря это, – прошептал рядом с ним другой новобранец, пришедший на службу в первую заставу на месяц раньше. – сейчас начнется.

– Что начнется.

– Вот это…

– Молодо-зелено, мальчишка, – бывалый стражник, чье лицо и руки, как и у многих, пересекали широкие шрамы не только от клинков и стрел, но и когтей. – Вот была зима здесь, лет восемь назад, когда ты еще девок за сиськи не трогал даже, вот то была зима. Такая вьюга стояла, что даже сэры офицеры – ступени Трансформации, могли бы в ней не выжить.

– Помнишь, Седрик, – закричали с соседнего поста. – как сам едва себе малыша не отморозил?!

– Да какой он малыш?! – засмеялся бывалый. – моего питона таким холодком не возьмешь!

– Да, действительно, он даже холодку не нужен. Питон твой.

И солдаты хором засмеялись. Даже одноглазый Седрик.

– Восемь лет назад… это, разве, не тогда, когда звери с гор спускались? –юноша вспомнил тот вечер, когда мать и отец взяли их с братом и спрятались всей семьей в погребе.

А когда, на утро, после страшного грохота, вышли наружу, то от их дома осталось лишь несколько палок и вытоптанная земля.

Вынырнув из воспоминаний, юноша не мог понять, в чем дело. Все бывалые стражники, как один, перестали смеяться. Они, невольно, дотронулись до шрамов от клыков и когтей на их телах и лицах.

– Именно тогда, – тяжелым голосом ответил Седрик. – Когда еще это была не крепость Первой Заставы, малец, а бывший Шестой Павильон Секты Черных Врат. Оплот Лунной Армии Балиума и Лидуса в их борьбе против захватчиков Черных Гор.

– Лунная армия? – юноша явно был удивлен. – Постойте, вы хотите сказать, то эта застава – тот самый Шестой Павильон.

– Он самый, – кивнул Седрик. – так что то, что ты сейчас видишь за щитом –просто небольшой ветерок по поздней осени. Настоящая зима еще впереди. Еще успеешь пять шкур на себя надеть, а все равно задубеть.

Юноша пропустил мимо ушей предупреждение о приближающихся холодах. Его куда больше интересовал тот факт, что он, оказывается, служил в месте, про которое слышал столько легенд и историй.

Вообще, что в Лидусе, что в Балиуме, тема Лунной армии находилась под строжайшим запретом и обсуждать её – себе дороже. Во всяком случае, так было до тех пор, пока бывшие враждующие Королевства не вошли в состав Империи Дарнас и не стали её полноправными баронствами.

А произошло это не так уж и давно, так что люди, по старой памяти, все еще избегали упоминания о Лунной Армии и её предводителе…

– А это правда?

– Что… правда? – теперь уже вынырнул из своих воспоминаний и сам Седрик. Он машинально поправил повязку, прикрывавшую тот жуткий шрам, заменявший ему левый глаз.

– Ну, – юноша заозирался по сторонам будто боясь, что их кто-то услышит. –О Безумном Генерале? Ну, что он само исчадье бездны и заключил сделку с патриархом секты Черных Врат, а потом предал Лунную Армию и родной Лидус, чтобы…

Мощный удар кулака под дых выбил из легких юноши весь воздух. Тот согнулся в три погибели, выронил копье и, будто выброшенная на берег рыба, хватал воздух ртом.

Долго находиться в таком положении ему не дали. Седрик схватил юношу за грудки, вздернул над обледенелым камнем бортика крепости и перевесил в сторону снежной пропасти.

– Вот так вот, значит, да?! Вот так молодые помнят имена почивших генералов прошлого?!

Юноша, от страха, вообще плохо понимал, что происходит. Он лишь смотрел на снежную пропасть, раскрывшую ждущие его объятья.

Он услышал топот ног и голоса стражников с соседнего поста.

– Седрик, угомонись. Или опять наряд от офицера захотел?

Чужие руки втянули юношу обратно на бортик.

– Нет, ну вы слышали, что он сказал?! Сказал, что сэр Безумный Генерал предал нас и…

– Слышали, Седрик, – кивнули бывалые. Они столпами возвышались над тяжело дышащим мальчишкой, который всем телом вжимался в надежный каменный зубец, ограждавший его от падения в ледяную пропасть. – Восемь лет мы это слышали. Теперь, скоро, имя генерала отмоют и мы сможем спеть ему песни тризны.

– Восемь лет, – прошипел Седрик и сплюнул мальчишку под ноги. – восемь лет я терпел, когда славу нашего прошлого топтали грязными ногами такие же невежды, как этот салага. Больше не собираюсь! Восемь лет, братцы, я ждал, чтобы спеть тризну по нашему генералу! Восемь, ублюдочных, бесчестных лет! И если меня отправят в наряд или палками выбьют за то, что я вколочу его поганые слова ему обратно в глотку, так пусть так тому и быть!

Пудовый кулак Седрик взмыл в воздух. Юноша, от испуга, закрыл лицо руками. Он ждал вспышки боли, когда удар бывалого прилетит ему по лицу, но боли все не было и не было.

Неуверенно, полу-испуганно, мальчишка открыл глаза. Он увидел пять замерших фигур. Седрика, который так и не опустил кулака на лицо “салаге” и еще четверых бывалых, держащих его за предплечья и свободную руку.

Так они впятером, замерев, и смотрели куда-то за пределы крепости.

Мальчишка, не понимая, что происходит, выглянул за бортик.

– Что за…

Сквозь снежную бурю шла тень. Ветер трепал белый, меховой плащ. Юноша пригляделся и не смог поверить своим глазам. Это была шкура Белой Обезьяны ступени Короля. Монстра, с которым не справился бы и офицер-командующий крепостью.

Подойдя вплотную к волшебному щиту, тень вытянула перед собой руку. Полностью укрытая алыми татуировками, она с легкостью, не создавая возмущения в магии, прошла сквозь пелену, а следом из бурана показался мужчина.

Высокий, плечистый, покрытый мускулами и шрамами. С суровым лицом, длинными черным в волосами, в которых качались белые перья и разноцветные бусины.

И, несмотря на это, он выглядел молодого, красиво и, как-то, по-звериному дико.

Его плащ-шуба из шкуры белой обезьяны волочился по снегу, оставляя длинный шлейф, стирающий его следы.

Глава 908

Бывалые воины, до этого замеревшие в комичных позах, вдруг вытянулись по струнке. Из их глаз катились слезы. Но не грусти или радости, а гордости. Такие жгучие и пылкие, что ими можно было растопить бушующий за пределами щита буран.

Седрик первым из пяти сжал кулак и, вытягиваясь по струнке, ударил им в район сердца. А затем, как будто ждал этого всю жизнь, закричал полным ярости и битвы воплем:

– Ааааа! – и вскинул к небу кулак.

– Аааа! – кричал он, прерываясь лишь на очередной вздох. И слезы гордости катились по его покрытым шрамами щекам.

– Ааа! – внезапно донеслось с другой стороны крепости.

– Ааа! – воины, находящиеся внутри крепости, на ходу надевая доспехи и обнажая клинки, выбегали на стену.

Юноша видел, как остальные, кто помоложе, тоже не могли понять, что происходит. А меньше, чем за минуту, на стене крепости собралось несколько тысяч бывалых стражей первой заставы.

И все, как один, вскинув кулаки к небу, кричали свой воинственный клич. Затем, резко замолкнув, они выставили вперед щиты и начали бить о них копьями, молотами, топорами и щитами.

Мерные удары, один за одним, сливались в ритмичный гул.

– Что здесь происходит?! Демоновы дети! Всех высеку! Всех отправлю на…

Растолкавший народ офицер-командующий, подобравшись к краю уступа. Огромный муж, бившийся двуручной секирой, которого боялись все Черные Горы и их окрестности, вдруг тоже замер.

– Мой генерал… – прошептал он. А затем, как и остальные, поднял приставленный к зубцу щит и ударил о него секирой.

А затем, резко, крепость погрузилась в мертвую тишину. Тысячи воинов смотрели на единственную фигуру, стоящую на снегу у подножия крепости.

Мужчина в шкуре Белой Обезьяны выставил в сторону руку. В ней, прямо из воздуха, материализовался клинок темнее самого мрака.

Раскрутив его, он вонзил меч перед собой.

– ААААА! – сотряс горы его полный нечеловеческой мощи и ярости, рев. И, вместе с ним, столп темной энергии, закружившийся вокруг фигуры, вдруг преобразился в огромного, черного дракона. Тот пронесся над крепостью и исчез где-то за горой.

Воины-старики еще некоторое время стояли в тишине.

Затем все, как один, сняв шлема, положили их на бортик крепости и, не выпуская оружия из рук. Опустились на колени. Лбами они уперлись в камни и, простояв так, не заботясь о шокированных молодых, почти целую минут, поднялись на ноги.

– Отправить гонца в столицу к главнокомандующему Лергону, – отдал приказ офицер-командующий. – оповестить, что его старый друг вернулся на родину.

– Так точно, сэр командир! – отсалютовав, один из адъютантов понесся ниже по лестнице.

Офицер повернулся к другому.

– Можно, сэр? – спросил один из самых старых солдат. – Неужели, наконец-то, можно?

– Можно, – кивнул командующий, а затем во всю мощь легких взревел. –Зажечь сигнальный огонь Лунной Армии Свободных Баронств! Равнение – на пламя!

Сигнальный огонь? Юноша не очень понимал, что происходит. Но он знал, что только за попытку посетить сигнальную башню, которую во уже восемь лет никто не использовал по назначению, можно был лишиться звания и здравия спины, потому как палками её отходили бы знатно.

Сейчас же десятки воинов, выломав скрепленные металлическими скобами двери, ринулись по лестнице на башню. Вперед них всех бежал Седрик.

Схватив висящую над сложенными дровами масляную лампу, он сорвал покрывало, которые укрывало их от снега, и разбил емкость о древесину.

Масло хлынуло на дерево и Седрик, щелкнул огнивом.

Вспыхнул столп жаркого огня.

И тысячи воинов, салютуя, повернулись к огню.

Все они молча прижимали кулаки к сердцам.

Юноша же видел, как пламя танцевало не только на сигнальной башне, но и на их лицах, в их преисполненных гордости глазах и душах.

Казалось, что только сейчас, только в эту минуту, они стали по-настоящему свободными. Не когда в королевства приплыли на волшебных, летающих судах, легионеры из Дарнаса, а только сейчас.

А затем, где-то у самого края Черных Гор вспыхнула маленькая, желтая точка. Затем еще одна. И еще. И еще и так, пока целый путь из желтых точек не простерся до самого Лидуса.

И ветер донес до слуха юноши простое, но такое ликующее:

– Генерал Лиан, – в кабинет к генералу нынешней Лунной Армии Лидуса, ворвался тучный и уже немолодой человек. – Вы видите, генерал Ли…

– Вижу, офицер Саймон, вижу, – кивнула Лиан.

Она стояла у окна и смотрела, как в вечернем небе вспыхивают огни. Заброшенных сигнальных башен, которые не использовали уже на протяжении восьми лет – с эпохи последней войны между Королевствами и последнего набега Кочевников.

Сигнальный огонь вспыхнул над Весенним Городом и все стихло.

Щелканье каблуков Лиан, вытянувшейся по струнке, стало единственным звуком, нарушившим гробовую тишину.

– Мой генерал, – прошептала она, а затем молча вскинула кулак к небу.

Тоже самое, пухлыми ручками, пыхтя от натуги, сделал и Саймон.

Тоже самое, у подножия армейского замка, на вершине которого находился кабинет Лиан, сделали и сотни тысяч воинов Лунной Армии.

– Простите, что заставил вас ждать, – фигура, завернутая в походный, черный плащ, опустилась около двух пустых надгробных плит.

Рядом шумел прибой озера. Качались кроны фруктовых деревьев. Кусты роз, холмы тюльпанов и ворох простых, полевых цветов.

Рука, покрытая алыми татуировками, смахнула листья и траву с холодного камня.

“Урожденный Эрен Дюран, старший лейтенант Лунной Армии, потерянный брат и найденный друг. Пусть праотцы встретят тебя медом и хлебом”.

Фигура достала из мешочка, привязанного к поясу, обручальный браслет. Широкий, коричневого цвета, такой надевали на предплечье мужчинам.

Мужчина положил браслет на надгробие, затем опустился, коснулся лбом камня и замер на некоторое время. Когда же он поднялся, то откупорил бутылку вина, сделал два больших глотка, вытер губы и вылил оставшееся содержимое на землю.

Затем он счистил поросль и со второго надгробия.

“Сера, горячая ведьма южных песков. Верная возлюбленная и прекрасный друг. Пусть праотцы встретят тебя сладким молоком и хлебом”.

Мужчина положил на надгробие тонкий, белый кожаный обручальный браслет, а затем два пустынных цветка.

– Кто ты такой? – лезвие широкой сабли уперлось в спину мужчине. – Как попал в баронский сад?

Светловолосый юноша, в простых одеждах, источал ауру развитой стадии Рыцаря Духа. Позади него обросли щитами десятеро легионеров империи. Наспех вооруженные, со щитами, они уже активировали свои артефактные доспехи и теперь выглядели, для Баронств, одной из самых грозных сил.

– Мы скоро встретимся, друзья, – прошептал мужчина.

– Спрашиваю еще раз – кто ты такой?

– Постой, Ренен! – баронесса Элейн, отмахиваясь от бегущих следом служанок, пытающихся облачить свою “хозяйку” в платья, в одном только ночном белье, выбежала в сад.

– Баронесса, – тут же поклонился светловолосый Ренен, но сабли не убрал.

Элейн остановилась около воинов. Она смотрела на черноволосого мужчину, завернутого в плащ. И на то, как тот быстро, слишком быстро, убрал свою исписанную алыми письменами руку.

Так они и стояли, смотря друг на друга. Две пары ярких, небесно голубых глаз.

Затем, внезапно, Ренен вдруг понял, что больше уже не держит саблю у торса мужчины. Оружие, каким-то неведомым образом, вернулось ему обратно в ножны. А на его солнечном сплетении лежит рука странного мужчины.

– Сильная воля, – произнес себе под нос незнакомец, чье лицо скрывал капюшон. – добрая душа. Ты будешь хорошим отцом.

Затем мужчина повернулся к баронессе. Его взгляд проскользил от длинных, золотых волос, до живота.

– Назови своего сына в честь нашего отца.

В следующее мгновение огромная синяя птица Кецаль, взмахнув крыльями, взмыла к небу и, превратившись в синюю точку, исчезла где-то в облаках.

На земле же остались шокированные легионеры, ничего не понимающий Ренен, тихо плачущая Элейн и два обручальных браслета на гранитных надгробиях.

Глава 909

Хаджар скинул с головы капюшон. Над ним высилась гора, где он, почти девять лет назад, впервые, за долгие годы, смог пообщаться с сестрой.

Сестрой, которую он не мог даже обнять…

Хаджар, с каждым годом, становился все сильнее, но и его враги оказывались все могущественнее и могущественнее. Дерек, пока, не знал, что Лидус являлся настоящей родиной своего заклятого врага. И, тем более, ему было неизвестно о Элейн и её ребенке.

Само дитя Хаджар увидел только благодаря Взгляду сквозь потоки Реки Мира. Его отец – светловолосый фехтовальщик, Рыцарь Духа развитой стадии, не имел особой родословной или силы внутри крови (как это было у некоторых аристократических кланов), но Хаджар чувствовал в нем доброе сердце и крепкую волю.

Он станет хорошим отцом его племяннику и крепкой опорой для Элейн.

– И все же, – вздохнул Хаджар. Поднимаясь по горе, он буквально заново переживал те события, которые привели его к злосчастному обрыву. – Так и не обнял…

Обнять сестру. Сказать: “Ну здравствуй, Лучик, я дома”. Хаджар, в самые тяжелые часы своей судьбы, думал об этом не раз и не два.

Но, увы, до тех пор, пока есть такая угроза, как Дерек Степной и иже с ними, Хаджар не мог подвергать опасности отчий дом и сестру. Особенно когда он знал, что Элейн ждала рождения наследника дома Дюран.

Хаджар наклонился и провел ладонью по тонкому покрову снега, которым ветер укрыл уступ. Еще мокрые снежинки липли к его пальцам, но он почти не чувствовал идущего от них холода.

Ветра в Лидусе, регионе, где жили миллионы смертных, были такими ласковыми, что Рыцарь Духа почти не чувствовал мороза. Лишь Черные Горы Балиума оставались исключением, но и там Хаджар вполне комфортно мог обойтись без шубы.

Просто…

– Не важно, – сжав кулак, Хаджар выпрямился и шагнул в пропасть.

На этот раз спуск оказался куда проще и даже приятнее, чем в прошлом. Нырнув солдатиком в бурный горный поток, Хаджар безо всякого труда нашел нужный “путь” в ветвящимся изобилии подводных коридоров.

Абсолютная память Рыцаря Духа и минимальная поддержка нейросети делали свое дело.

Вынырнув у небольшого уступа, Хаджар волей высушил свои одежды. Не разжигая костра, вполне комфортно видя и ориентируясь в этой не подкрепленной какой-либо чуждой энергией или аурой тьме, Хаджар с улыбкой смотрел на почти истлевшие остатки одежды, каменеющие угли от костра и рыбьи кости.

Даже несмотря на влажность, грот, где он провел несколько дней с сестрой, сохранил свидетельства их присутствия.

– Сентиментальным стал, да? – прошептал Хаджар.

Развернувшись, он вновь нырнул в реку. Когда-то ему приходилось использовать внутренности плавающих здесь рыб и ориентироваться по свечению мистической травы, но теперь, не обращая внимания ни на бесполезный для себя ингредиент, ни на подросших за это время подводных жителей, миновав камеру, в которой сражался с, казавшимся тогда, гигантским монстром, вскоре оказался на дне горного озера.

Здесь было все, как и запомнил Хаджар. Разрушенные постройки древних храмов, покрытые мхом и гнездами ласточек. Пробитая буйными травами некогда широкая и красивая тропа из каменных плит. Редкие колонны, которые теперь, из-за растительности, сложно было отличить от природных объектов.

– Иронично, – протянул Хаджар.

Раньше он даже представить не мог, какой цивилизации могли принадлежать эти постройки. Теперь же, лишь одного взгляда, хватило, чтобы определить наследие вымерших Talesh.

Летающий Город Магов, последний осколок которого – Библиотеку, Хаджар собственноручно разрушил.

И, кто бы мог подумать, что тогда Хаджар увидел архитектуру и развалины древней цивилизации вовсе не впервые. Что он уже касался их наследия.

Идя по тропинке, по которой некогда уже ступал, Хаджар проводил пальцами по осколкам далекого прошлого. Они резали ему пальцы и капли крови, не успевая стекать на землю, испарялись.

– “Смерть тебе принесет тот, кто не был рожден”, – вспомнил Хаджар слова Древа Жизни.

Мертвецы, которых собирался поднять из земли Дерек, действительно не были никем рождены. Может его убьет волшебный зомби? Впрочем, Хаджар уже устал в каждой тени находить подтверждение пророчеству Древа Жизни.

Это было сродни подсказкам Фреи. Если с радугой все еще было более менее понятно, то с “помни про подарок” и “не верь полукровке”… Что же, у Хаджара и так не было другой возможности, на тот момент, убить Дерека, кроме как использовать Ядро, оставшееся ему от предводительницы орды демонов Пустошей.

А Анетт Хаджар просто физически не мог доверять – её мотивы, по которым она не осталась в своем Зеленом Доме, а отправилась в полет на чужбину оставались для него туманны и неясны.

В конце концов, в Карнаке жило далеко не два, три и даже десять племен чернокожих. Их был десятки. И именно благодаря своему количеству они, однажды, одолели экспедицию, отправленную Морганом.

И некоторые из этих племен, так же как и Шук’Арка, имели право передавать Знание о магии Слов.

Так что Анетт не стоило бы труда выдать себя за ищущую Знания и прийти к чужому племени. Но вместо этого, или вместо того, чтобы попытаться отомстить Тулеп’Харус, получеловек-полудемон отправилась вместе с чужими ей, белыми людьми в еще более чужую страну.

И это чтобы остановить мертвецов?

Хаджар сомневался, что у Карнака возникли бы проблемы с поднятием мертвых. В конце концов, в Зеленом Доме не так часто происходили сражения между племенами, а своих мертвых они сжигали так же, как и в Семи Империях.

На весь Карнак вряд ли бы поднялось больше сотни тысяч мертвецов. Не такое уж и большое число для тех, кто управляет реальность при помощи волшебных слов.

– Приветствую, Древо Жизни, – Хаджар опустился на колени и коснулся лбом холодных, давно уже растрескавшихся камней.

На уступе, так же, как он и запомнил, прямо над бездонной пропастью, цвело дерево с алыми, будто кровавыми листьями. Изогнутое, оплетшее корнями каменный уступ, оно мерно качалось в такт отсутствующему в пещере ветру.

Сила, которую излучало Древо, теперь куда лучше ощущалась и воспринималась Хаджаром. И он прекрасно понимал, что для этого “растения” даже Хельмер и Фрея показались бы незначительными букашками.

Каким образом Дерек собирался что-либо отнять у подобного создания Реки Мира, Хаджар даже в самых безумных предположениях не мог себе вообразить.

– “Ты здесь, генерал без армии” – раздался знакомый шепот в голове Хаджара. – “Если бы ты был здесь впервые, то я бы не видел… не вижу… не увидела бы… не увидел бы… следа старого врага в твоей душе… Или же я его вижу лишь потому, что ты еще не прошел испытание… или же ты уже прошел его и теперь умер и пришел ко мне тенью… или сбившиеся с пути духи вновь хотят затуманить мой взор, и ты лишь мираж, навеянный мне судьбой… Но ты здесь и я здесь и значит сегодняшний день наступил. Здравствуй, Безумный Генерал”.

Разум Хаджара был куда крепче, чем когда он впервые оказался “лицом к лицу” с этим созданием. Да и, к тому же, он был заранее готов к тому, с чем его придется столкнуться.

Так что ему доже показалось, что он понял и разобрал в речи Древа куда больше, чем в первый визит.

– Нам надо поговорить.

– “А разве мы этого уже не делаем… или ты еще не пришел… или уже не придешь… но ты стоишь здесь, а значит мы говорим”.

Глава 910

Хаджар, как уже было раньше, подошел к Дерву и, коснувшись ладонью его ствола, лег на корни. На этот раз он находился в сознании и видел, как те, оживая, поднимаются, соединяются в единое одело и опутывают его с материнской нежностью и заботливостью.

Стало тепло. Не физически, а душевно. Как если бы он действительно вновь оказался в объятьях королевы Элизабет.

– “Сколько бед и горя за столь краткий миг, что ты жил, Безумный Генерал… или ты уже умер и потому, я могу с тобой говорить… но ты еще не встретил того, кто не был рожден… или ты потому и умер, что он не был рожден… или потому и живешь, что не рожден еще и сам…”

– Я мало понимаю из того, что ты говоришь, мудрейшее Древо Жизни, но…

– “Тише, генерал… тише… Разве мать тебе не пела, что все беды и горе уйдут? Или она лишь споет тебе об этом… или её собственная мать так и не спела ей ту песню и она уже никогда тебе не споет… Мне так жаль, Безумный Генерал, что ты не услышишь этой песни полностью…”

Хаджар вспомнил, как ему пела мать. Она всегда обрывалась на втором куплете и, отложив Ронг’Жа пыталась защекотать сына, казалось, едва ли не досмерти.

– Сюда движется воин, который…

– “Дерек Степной” – перебило Древо Жизни. – “Он летит сюда… летел сюда… полетит сюда… И если это так, значит ты не дал ему умереть… Смерть, Безумный Генерал, ты еще узнаешь… знаешь… узнал… что она не так страшна, как кажется живым. Смерть – лишь последнее путешествие, которого не избежать. Ибо все, что зримо, то не постоянно. Лишь незримое – вечно.”

Хаджар вспомнил слова тени осколка прошлого Горшечника, который произнес ему те же слова. И, как тогда, так и сейчас, они не особо тронули его душу. Вот только стоило Хаджару попытаться повторить их Хельмеру, как Повелитель Ночных Кошмаров тут же “побледнел” и попросил молчать.

Видимо какие-то знания могли навредить лишь высокоразвитому сознанию или душе. А может, на самом деле, это были самые обычные, пустые слова, похожие на псевдо-философию.

– Он хочет забрать у тебя символ жизни. Само его естество, чтобы поднять армию мертвых и уничтожить Дарнас.

– “Уничтожить Дарнас” – повторил шепот внутри головы Хаджара. – “Значит, он еще не уничтожен… или не был создан… Последний Король еще спит, горн еще не пропел свою песню, не рухнули древние стены, не распались цепи, а ключ от Горы Черепов еще не знает, что он ключ… Нет, Безумный Генерал, мир еще может спать спокойно. Видимый глазу, последний осколок иссякающей Реки-Матери”.

Хаджар слушал и не мог поверить своим ушам. Почти те же самые слова, только немного иначе, ему сказал Страж Мира Духов, когда Хаджара привели туда орки.

– Что это значит, мудрейшее Древо? Что значат эти слова?

– “То же, что значат любые слова – лишь символ возможного будущего… или прошлого… из всех тех, что произошли, происходят или произойдут… или нет… или уже произошли… или уже никогда не произойдут… Жизнь, как река, Безумный Генерал, она кажется постоянной и неизменной, но сколько в ней капель, а сколько в капле брызг? Так же и жизнь – это лишь видимое непостоянство, которое люди пытаются упорядочить и потому есть я… смотрящий… смотрящая… видящий… видящая… знающая… знающий… каждый отсвет от самых мельчайших брызг жизни”

Хаджар вновь мало что понял. И единственное, что он четко осознавал – у него из носа шла кровь. И не потому, что здесь присутствовало невероятное давление энергии или жуткая аура.

Просто одна лишь попытка осознать слова Древа Жизни. Не просто послушать и запомнить, а именно осознать – вникнуть в их смысл, приводила к существенному урону для рассудка Хаджара.

Именно поэтому по всем Семи Империям ходили легенды о том, что один лишь мимолетный разговор с Древом Жизни мог стать причиной либо смерти говорящего, либо его полного и бесповоротного безумства.

Странно, но сейчас Хаджар невольно проводил параллели с утратой спутника или спутницы жизни.

Было в этой метафоре что-то поэтичное, достойно трактирных менестрелей и городских бардов.

– И каким символом они являются?

– “Символом того, что мир вокруг тебя, Безумный Генерал, обозрим”.

Сердце Хаджара пропустило удар. Спину прошиб холодный пот. Мурашки побежали по телу, а руки дрогнули. Все чего он достиг… Все цели, которые ставил перед собой… Все жертвы, что принес сам и что принесли его друзья, боевые товарищи, родители, предки, брат и сестра…

Все это было настолько незначительно. Настолько мизерно. Настолько скоротечно по сравнению с тем, что только что сказало Древо Жизни. И, в то же время, абсолютно бессмысленно.

– Конец света?! Уничтожение нашего мира?!

Дерево не ответило. Впервые оно молчало и лишь крепче обвивало корнями Хаджара. Будто мать, оно хотело его прижать к себе. Успокоить. Унять дрожь и сказать, что все будет хорошо.

Как в песне – все беды и горе уйдут, пока я тут. Смогу быть с тобой.

– “Жизнь бессмысленна, Безумный Генерал, если у неё нет конца. А конец бессмысленнен, если у него нет начала. Во всех мирах, все рождается, живет и умирает. Такова жизнь и смерть – лишь её оттенок.”

– Но ведь есть Бессмертные! Есть, в конец концов, духи и лже-боги! Они ведь не…

Хаджар не договорил. Сколько уже теней подобных сущест он видел и сколько легенд о битвах между богами слышал. И, при этом, в каждой такой легенде, очередной “бог” либо героически, либо не очень, но умирал. Умирал окончательно, безвозвратно и бесповоротно.

Единственным исключением из правил оставался Черный Генерал. Враг, которого не смогли уничтожить даже объединенные силы всех Богов, Демонов и Духов. Они лишь разорвали его душу на множество частей, разбросали их по миру, а самый крупный “кусок” – половину души первого из Дарханов заточили на Горе Черепов.

Сооружении из останков всех тех противников, что одолел за свою жизнь Черный Генерал. И совокупная мощь остатка их душ, ушедших на круг перерождения, должна была сдержать его волю и силу.

Так оно, по итогу, и получилось.

Черный Генерал пребывал в заточении на Горе Черепов вот уже сотни эпох.

– “Ты пришел сюда… придешь сюда… еще никогда не приходил… приходил единожды… приходил дважды… уйдешь в последний раз… не уйдешь… ради своей разорванной души… ради сути жизни… чтобы остановить Дерека… чтобы помочь Дереку… чтобы спасти мир… чтобы уничтожить мир… так много брызг в твоей реке, Безумный Генерал. Дух свободы… Кецаль… Его крылья сильны и прекрасны”

Хаджар опять не понимал, о чем конкретно говорит Древо Жизни. Видит ли оно одновременно прошлое, настоящее и будущее или все возможные варианты прошлого, настоящего и будущего причем – одновременно.

От подобных мыслей голова могла не просто заболеть, а треснуть и расколоться. Все же, были такие знания, которые, наверное, даже Безымянным оказались бы непосильны и недоступны.

– Меня ждет испытания?

– “Испытания…

Глава 911

Хаджар настолько привык к подобным иллюзорным перемещениям, что нисколько не удивился тому, что внезапно переместился на вершину горы.

Вернее – горной гряды. Вокруг высились шпили хвойных деревьев, а сам Хаджар стоял на мосту, соединявшим несколько горных шпилей “каменных деревьев”. Высоких, сравнительно тонких каменных игл, пронзающих облака. Они чем-то напоминали небоскребы из мира Земли.

Над головой, расправив широкие крылья, парил горный орел.

Хаджар обернулся.

Храм, который он увидел, обладал удивительной, незнакомой ему архитектурой. Алые стены, множество колонн, и зеленые крыши. Причем у одного здания таких крыш могло быть несколько – они юбками расходились после каждого этажа. И каждый из четырех углов подобной прямоугольной юбки был острым и загнутым к небу.

Окна, закрытые деревянными ставнями, в основном круглые, покрывались слюдой, а не стеклом. При этом Хаджар вдыхал чистый воздух, в котором не было примеси древесного угля и, тем более, пороха.

Уголь начали использовать в безымянном мире куда раньше, чем порох. Так что с первого взгляда, даже без наличия звезд над головой, становилось понятно, что это безумно древняя эпоха.

Хаджар, отдавая себе отчет, что все вокруг не реально, а лишь подаренное ему Древом Жизни видение, поднимался по мосту.

Первое, что бросалось в глаза, после того, как Хаджар вошел под арку –общая заброшенность и запустелость. Причем, судя по всему, храм покидали в спешке и спешке отнюдь не мирной.

Хаджар опустился на корточки. Он провел пальцами по саже, оставшейся на разбитых камнях.

В ней явно присутствовала кровь. А еще на стенах виднелись характерные следы от оружия и техник. Чрезвычайно слабых, сравнимых по мощности с теми, которые могут использовать даже смертные, но пропитанные невероятным объемом мистерий.

Те люди, которые пришли сюда, может не имели особо крупного запаса энергии, но при этом каждый из них был минимум Владеющим.

Такое Хаджар уже тоже видел. В видениях о воинах прошлого, большинство находилось на уровне практикующих, но при этом их владение оружием стояло намного выше, чем даже у некоторых аристократов современности.

Хаджар шел по разбитым дорожкам, обращал внимания на сломанные колонны, выдернутые с петель и раскуроченные двери. Сломанная глиняная посуда черепками хрустела под ногами. Обглоданные огнем циновки, кусками разбросанные всюду, куда падал глаз.

Копоть на алых камнях кладки, обвалившиеся стены, а в центре храма –огромное пепелище. Нетрудно было догадаться, что там находилось центральное здание с идолами и библиотекой. Об этом свидетельствовали остатки деревянных свитков.

Исписанные плашки, связанные воедино войлочной веревкой. Такие древние, что даже в Библиотеке Города Магов их было не так уж-то и много.

– Братья и сестры, – вдруг расслышал Хаджар.

Он сперва притаился, а потом, поняв, что находится в воспоминании-видении Древа Жизни без страха вышел на уступ. Там, на множестве погребальных костров, были сложены белые скелеты. Видимо прошло немало времени с тех пор, как храм разграбили и уничтожили.

Но это, казалось, не заботило человека, стоящего напротив костров.

Невысокого, даже ниже среднего роста, он был одет в простой походный серый плащ с множеством заплаток. В руах держал точно такой же простой, слегка изогнутый у навершия, посох-палку. На ногах его красовались неумело сплетенные лапти, а из одежды лишь холщовые штаны, подвязанные веревкой и белая рубаха.

Надо же… кто-то, оказывается, мог выглядеть еще беднее, чем сам Хаджар.

За плечами у человека покоилась дырявая соломенная шляпа.

Хаджар обошел его с другой стороны и замер в изумлении. Лицо, которое он увидел, было не просто идеальным, а безупречным. Такое, пожалуй, могла создать лишь рука гениального скульптора, который черпал вдохновение в работах еще более гениального художника.

И их совместный поток таланта создал подобное изваяние, от одного лишь вида которого, могли бы разбиваться сердца женщин.

В мире Земли такое лицо, непременно, ассоциировали бы с дьяволом, даже не богом, а именно дьяволом. Безупречное, идеальное, невероятно красивое. Такое, что на него, будто на горный пейзаж, можно было любоваться вечно.

Затем юноша, которому на вид не дашь и четверти века, открыл глаза. Разноцветные. Один ярко голубой, цвета небесной лазури, а второй – темно карий.

Он поднял посох и слегка ударил им о землю. В ту же секунды костры зачадили, задымили и вспыхнули ярким, синим пламенем.

– В Стране Драконов, – внезапно произнес юноша. – В пещере Небесного Лотоса, под знаком вновь рожденной звезды, ты найдешь сферу. Расколи её, произнеси слово, которое услышишь и это слово приведет тебя в сокровищницу, юный воин.

Юноша повернулся. Хаджар внезапно понял, что ошибся. Причем дважды.

В глазах этого юноши он увидел столько времени, что тот должен был быть не многим младше Хельмера или Фреи. А еще – это было не совсем видение.

Он действительно оказался в прошлом…

– Если нам будет суждено встретиться в третий раз, давай закурим трубку и расскажем друг другу наши истории. Как и положено двум генералам, – юноша вдруг улыбнулся и дотронулся посохом до груди Хаджара. – И не забывай, про мой подарок, сын драконов,

Хаджар, подобно утопающему, с жадность втягивая воздух, вскочил на ноги. Он стоял рядом с Древом Жизни. Древесная пыль от корней покрывала его тело.

Он вновь был в настоящем или…

– Что это было?

– “Река жизни течет, Безумный Генерал, по руслу, которое называют… назовут… назвали судьбой. В судьбе тысячи тысяч тысяч брызг, но единое направление. Я свел… свела… сведу… свожу… тебя с тем, с кем тебе суждено встретиться… не суждено встретиться… уже встретился… еще не встретился…”

Хаджар пытался осознать все им увиденное, но не мог.

Проклятье…

Проклятье!

Голова раскалывалась от самых диких предположений.

– “Кровавый Генерал… не фейри и не человек… без дома и семьи… проклятый богами на скитания за те грехи, что он совершил… не совершил… еще совершит… уже не совершит… Встретив его, твоя судьба тоже будет… не будет… высечена в камне”

– Я ничего не понимаю! – закричал, хватаясь за голову, Хаджар.

Крона алого дерева продолжали качаться в такт отсутствующему ветру.

– “А вот и мой час… я так долго его ждал… жду… больше не жду. Я обозрим… обозрима… не вечен… не вечна… Наконец-то… покой…”

– Что?

Вдруг раздался гром. Такой мощный и неистовый, что Хаджар закрыл руками уши. А затем, обнажив клинок, полетел в неудержимом вихре множества секущих и рубящих ударов.

Целый дождь из многотонных глыб полетел внутрь пещеры. Они дробили и раскалывали те останки древней цивилизации магов, что еще не успело уничтожить время.

Они падали в бездну, исчезая в ней без всякого стука или, хотя бы, простого эха.

Они падали в озеро, надежно заколачивая проход к горной реке. Но ни один не упал на кроны Древа Жизни и даже пыль не коснулась алых листьев.

А затем, когда каменный град утих, с неба приземлилась фигура, сжимавшая два клинка.

– И еще раз, здравствуй враг мой Дарх…

– Знаешь, что не было рождено, Дерек? – Хаджар перебил явившегося Великого Героя Ласкана. – сраные корабельные пушки, вот что не было рождено.

– Что?

Хаджар, стоя напротив Древа Жизни, вытянулся по струнке и посмотрел на высокое небо.

Родина…

Подняв кулак, он ударил им себя о грудь. Из разбитого артефакта вылетел сиреневый луч и, ударив в небо, расколол волшебную сферу.

– УБЛЮДОК! – взревел Дерек выставляя перед собой клинки, но было уже поздно.

В небе появились сотни кораблей, которые успели собрать со Свободных Баронств главнокомандующий армией Балиума – генерал-лейтенант Лергон и Эйнен.

– Старый друг… – прошептал Хаджар и закрыл глаза.

Вместо каменного дождя в пещеру полился дождь из стали и огня.

Что нельзя спасти, можно лишь уничтожить. Стереть в порошок. Так, чтобы даже следа не осталось. Чтобы не листочка, чтобы не пылинки, чтобы не единого следа не осталось от Древа Жизни.

Глава 912

За долю мгновения перед тем, как огненный дождь из раскаленной стали заполнил пещеру, время будто замедлилось для Хаджара. Он видел, как падают ему на голову свинцовые ядра. Каждое размером со здоровенную тыкву. Они оставляли позади себя шлейфы из дыма и горящего, оранжевого хвоста.

– “Помни про подарок”, – в голове Хаджара прозвучал голос посланницы небес – феи Фреи.

А затем он вновь увидел перед собой юношу на горе с древним, полуразрушенным храмом. Юношу в простом, сером плаще и с деревянным посохом в руках.

Вдруг он понял, что уже видел и этот плащ, и этот посох и даже простые штаны и рубаху.

– “В форт, шоли, бредешь, служивый?” – старик, сидящий на козлах телеги, которая ехала в приграничный форт между Ласканом и Дарнасом.

Хаджар вспомнил его глаза.

Он, тогда, старался в них не смотреть. Погруженный в свои мысли, ему было важнее как можно скорее попасть в Даригон, чтобы получить письмо для Учителя Оруна.

Но сейчас, в это самое мгновение, он вдруг вспомнил два разноцветных глаза. Один ярко голубой, а второй темно карий, почти черный. А еще –сколько в них, в этих глазах, плескалось самого времени.

И та соломенная шляпа, которую старик отдал Хаджару в тот весьма пасмурный и совсем не солнечный день.

Хаджар мысленно обратился к пространственному кольцу, а затем при помощи воли вытащил в реальность старую, местами с прорехами, соломенный головной убор.

И не успел Хаджар подумать о том, как её использовать, как прутья в соломе, внезапно, ожили. Нитями золотой паутины они распустились в бесформенную массу, а затем заключили Хаджара внутрь непроницаемой соломенной сферы.

Он слышал, как за её пределами падали ядра. Как они превращали древние руины в прах. Стирали и выжигали с лица земли одни из последних осколков древних Talesh, знавших истинные имени вещей, существ и стихий.

Люди, которые противостояли богам и поплатились за это своим существованием.

Хаджар собственными руками уничтожал их наследие.

Свинцово-огненный град крушил все вокруг, а простая соломенная сфера, толщиной меньше, чем в женский волос, не чувствовала ровно никакой нагрузки. Они не прогибалась, не трещала, а внутрь не проникал ни единый осколок, ни одна струйка дыма.

Через пару мгновения все стихло. Еще меньше чем через удар сердца, солома, окружавшая Хаджаром, вспыхнула синим пламенем и растворилась, оставив после себя лишь легкую дымку.

Собственно, именно её Хаджар взмахом руки и усилием воли и развеял.

Если раньше он подозревал, что совокупная огневая мощь двух сотен кораблей может стереть город с лица земли, то тепрь не сомневался.

Еще несколько мгновений назад он находился в центре огромной вулканической пещеры-жерла, а теперь стоял едва ли не вычищенном, ровном горном плато. Ветер, свободно обдувавший подставленные под лучи солнца скалы трепал его волосы и шарф брони Зова.

Хаджар обернулся. Там, где высился над пропастью уступ с Древом Жизни, не было больше не уступа, ни древа, ни самой бездны. Лишь крутой горный склон, на которым острыми зубьями торчали как камни, так и осколки ядер в них застрявшие.

Над головой же было так много кораблей и дыма, что ясный, погожий день превратился в предзакатные сумерки.

– “Свобода… или я был… была свободен… свободна… наконец-то”, – стихающий шепот в голове Хаджара – единственное, что осталось от Древа Жизни.

– Неп… неплохая… попытка, Дархан

Хаджар медленно повернулся на звук. Из пыли и пепла, оставшихся после залпа, так же развеивая их взмахом руки, стоял тяжело дышащий Дерек Степной.

Он опирался на два воткнутых в камень клинка. Его одежды и доспехи превратились в жалкие лохмотья. Куски стали вгрызлись Дереку под кожу, рассекли и обнажили мышцы. Некоторые кости, не выдержав такого давления, пронзили плоть и вышли наружу.

По черной коже Дерека, разрисованной золотыми венами, стекала точно такая же – темно-желтая, слегка мерцающая кровь.

Разметавшиеся по плечам, обугленные и обожженные волосы. В воздухе еще дрожало эхо от его защитной техники, которая позволила выжить ему под прицельным залпом почти восьми тысяч орудий, каждое из которых было способно если не убить, то ранить даже Небесного Солдата.

Вот в чем сила Безымянного, достигшего мистерий уровня Истинного Королевства. Даже залп флота всех Объединенных Баронств не смог его остановить

– Ты силен, Дерек, спору нет, – Хаджар, не убирая Черного Клинка, стоял прямо напротив своего заклятого врага. – Но, оглянись, нет даже той горы, где росло Древо Жизни. Ты проиграл. И, в своем состоянии, вряд ли сможешь меня убить. Возвращайся обратно в Ласкан и, когда придет время, мы встретимся на поле битвы и решим все наши вопросы. Лицом к лицу. Ка ты того и хотел.

Не стихал северный ветер. Наоборот, крепчая, он приносил с собой каменную пыль и свинцовую стружку, танцующую в воздухе после взрывов.

Корабли уже постепенно разворачивались для второго залпа. Слова, которые Хаджар передал через Эйнена Лергону были весьма лакончины и прозаичны –стрелять по горе до тех пор, пока на ней остается хоть одно живое существо.

– Ты говоришь о честной битве… Дархан, – речь давалась Дереку тяжело. С каждым новом словом он сплевывал целые кровавые потоки. – Но корабли… уже… готовят второй… залп.

– Можешь попытаться меня убить, – Хаджар принял защитную стойку. Полупрозрачный драконий хвост свился вокруг него и ощерился острыми чешуйками, в каждой из которой сосредоточились мистерии уровня Графства Меча.

– Убить… сразиться… проиграл…, – Дерек, рывком, выдернул клинки из камня и резко выпрямляясь посмотрел на корабли у него над головой. – Было время… Хаджар… когда я действительно… хотел… убить тебя. Но сейча… Тот здоровяк… то что я сделал с ним…

– Гэлхад? – брови Хаджара нахмурились. – Что ты сделал с ним, Дерек?!

– … это открыло мне глаза на правду, – продолжал, не обращая внимания на Хаджара, Дерек. – Смерть – мгновенна и уродлива… но агония… она прекрасна, Хаджар. И ты… клянусь могилами моих друзей… испытаешь на себе все то… что испытал… я сам.

Дерек, мутными, почти белыми, окончательно растерявшими все человеческое, глазами, посмотрел на Хаджара.

Он занес меч и Хаджар приготовился к удару, но того так и не последовало. Вместо этого Дерек убрал саблю обратно в ножны, а после продемонстрировал Хаджару то, что было зажато между его пальцами.

На северном ветру дрожал яркий, алый лист. Похожий одновременно как на кленовый, так и на лист от дуба.

– Второй удар… – Хаджар, оставляя за собой на камнях глубокую впадину, сорвался в стремительном рывке..

Он размазался в пространстве. Позади него взорвался поток тьмы. А впереди, будто лезвие копья, выстрелила лента мрака, внутри которой плясали драконы, чьи тела были созданы из самых молниеносных ударов меча.

– Поздно, Хаджар, – безумная улыбка обезобразила лицо Дерека.

Небо, в то же мгновение, расчертила полоса синей молнии. Она, будто бабочку, пригвоздила Хаджара к камням. Он закричал, заревел от боли. Вокруг взрывались камни, глубокие трещины пронзали всю гору, а сам Хаджар не мог даже пошевелиться.

Он лежал на спине и смотрел на то, как в небе, из облака, выплывает Ласканский фрегат. Как стоит на его носу другой Великий Герой – Танигед Облачный.

Он вытянул ладонь и огромное облако, свившись лентой вокруг Дерека, подняло его, безумно гогочущего, на палубу корабля.

– Агония, Хаджар, – донеслось до слуха раненного. – Вот что тебя ждет. И спасибо за урок, который ты преподал мне в гробнице…

Затем, когда Дерека втащили на палубу, Танигед щелкнул пальцами.

– НЕТ! – закричал Хаджар.

Глава 913

– Проклятье, – Том хлопнул по бортику угнанной каравеллы. – И почему мы должны держаться в стороне от сражения?

– Потому что хоть раз, но варвар оказался прав, – Рекка, самозабвенно точившая не требовавшие того Божественные Клинки, шокировала всех тем, что поддержала идею Хаджара. – Мы с вами находимся на борту Ласканского судна. А там, – Рекка указала на юго-запад, где, на расстоянии в несколько километрах, собиралась под пеленой флотилия из двух сотен кораблей свободных баронств. – двадцать десятков натасканных сражаться с Ласканцами небесных волков. И, если хоть кого-то из них перемкнет, мы станем легкой мишенью. Не хотелось бы гибну…

Рекку прервал сперва свист пронзающего небо потока энергии лилового цвета, а затем одновременный залп восьми тысяч крупнокалиберных орудий, заряженный артефактными снарядами, сдобренными волшебным порохом.

– Когда видишь такое, – протянул Карейн. – действительно осознаешь, что началась война.

Потоки огненного дождя буквально слизали горный массив, не оставив от двухкилометровой скальной вершины ни следы. Сверху образовавшееся плато выглядело надкусанным, пористым сыром.

– Варвар, – Эйнен сжал штурвал. – и как ты собирался выжить в этом?

Рекка посмотрела на островитянина, но промолчала. Лишь переглянулась с Карейном и продолжила точить клинки. Наверное, из всего отряда, только они вдвоем понимали, что под подобным залпом даже Великому Герою будет выжить сложно.

И мысль о том, что Хаджар успеет использовать прием из своей таинственной техники медитации, позволявшей ему превращаться в птицу своего Духа, только на словах выглядел складно. Пусть безумно, почти невыполнимо, но складно.

На деле же ему надо было обладать скоростью, превышавшей даже ту, которой владели Безымянные, осознавшие Герцогство Кинжала – быстрейшие адепты из всех.

Хаджар подобными талантами не владел.

Это была самоубийственная миссия и…

– Ай да варвар! – Том ударил кулаком о бортик. – Проклятье! Этот демонов сын и здесь умудрился выжить! Видят боги, если бы я его мог терпеть, то мы бы стали хорошими друзьями!

Рекка, едва не выронив клинки, перевесилась через борт и смотрела на то, как Хаджар развеивал волей туман из каменной пыли и пушечной копоти.

– Надо его забрать! – Эйнен уже нажал на педаль передачи энергии из накопителей, как Рекка взмахнула рукой.

– Постой! – воскликнула она.

Весь опыт корпуса Стражей, который, в отличии от того, что о нем думали в народе, занимался скорее на защитой Императора, а распутыванием интриг, подсказывал ей – здесь что-то не в порядке.

Сведения, которыми Стражи располагали по поводу Дерека, выставляли его совсем в ином свете. Отнюдь не как человека, которого можно убить вот так вот просто – застав врасплох внутри простой ловушки. Использовав тактику пресловутой удочки и наживки.

Может Дерек Степной и не был умен или опытен, но обладал поразительным чутьем. Чутьем на те ситуации, в которых он мог выжить и на те, где неминуемо бы погиб. Такое чутье, обычно, развивается у тех, кто привык сражаться с противниками сильнее, чем он сам.

Такая же деталь значилась в характеристике бывшего Безумного Генерала…

– К демонам в пасть, – выругалась Рекка. – Смотрите!

Напротив Хаджара, в нескольких сотнях метрах, на другой половине новоявленного каменного плато, стоял тот самый Дерек Степной. Выглядел он не ахти, но все еще держался на ногах.

– Пушки! – закричала Дора. – Надо добить мерзавца!

– Нет! – воскликнула Рекка. – Эйнен, направь всю энергию на щиты и маскировку! Это не он, а мы в их ловушке!

Островитянин перевел “взгляд” с возлюбленной на Рекку Геран, а затем, дернув нужные рычаги, действительно перенаправил всю свободную энергию в волшебный иероглиф.

Каравелла тут же исчезла из поля зрения – хотя и так находилась на весьма почтенном расстоянии от центра событий.

И не успел никто спросить у Рекки в чем причина её тревоги, как Хаджар вдруг сорвался с места. Его рывок был настолько мощный, что из-под ног простого Рыцаря Духа, даже не повелителя, выстрелила широкая трещина, спустившаяся по склону на несколько сотен метров.

Камни многотонными глыбами, как пробки из бутылок, подлетали на десятки метров к небу.

Ревущий черный дракон полетел вдоль камней. Вокруг него расходилось эхо силы, оставлявшее позади глубокую борозду. Потоком тьмы, разрывающим гору в клочья, вытянулся его хвост. И языком-мечом лента тьмы выстрелила прямо в Дерека.

Но в ту же секунду, под слитный хор проклятий доносящихся из уст членов отряда аристократов, в небе над флотом Свободных Баронств, появилось Ласканское судно.

Стоявший на носу рыжеволосый мужчина вытянул руку. Под кораблем сформировалась грозовая туча из которой спустилась неистовая, пропитанная чудовищной силой и мистериями, синяя полоса молнии. Она, пробив тело Хаджара и пригвоздив его к горе, затем рассекла и всю скалу.

Шесть километров каменной породы оказались пробиты до самого горного основания. Волна силы и каменной крошки, разошедшаяся от подножия горы, буквально смела стоявший рядом лес. На расстоянии в десятки километров поваленные, вырванные с корнем деревья; разорванные и уничтоженные звери и птицы; потоки вязкой, темной крови; сухие русла рек с испарившейся водой и заживо зажаренными рыбами.

Гора, придя в движение, начала оседать. Огромные валуны, с треском отрываясь от общего массива, катились и падали к земле.

Танигед Облачный взмахнул рукой второй раз и облако вытянулось исполинской рукой. Она подняла израненного Дерека на уровень палубы судна, куда его уже втащили солдаты и матросы.

– Что за…

Танигед щелкнул пальцами и облако вновь преобразилось. На этот раз это был клубок из хищных змей, которые за считанные мгновения превратили флот из двух сотен кораблей в огненный шторм, пылающим покровом падающий на поверхность осыпающейся, будто песчаный замок, горы.

– Надо лететь за ним! – Эйнен уже надавил на педаль, как Рекка незаметно кивнула Карейну.

Тот, вспыхнув алым светом, исчез в одной точке, чтобы появиться за спиной островитянина. Он взял Эйнена в крепкий болевой захват, не позволяя островитянину даже на сантиметр сдвинуться.

Дора и Том, увидев подобное, мгновенно обнажили оружие. Эльфийка направила молот на Карейна, а Том приставил свой меч к к горлу Геран.

– Пока Ласканцы не уйдут, мы только следом за остальными к праотцам отправимся, – сохраняя хладнокровие, пояснила Рекка. – Как только их корабль скроется, мы попытаемся спасти варвара.

– К тому времени от него и пепла не останется! – воскликнул, не ожидавший даже сам от себя подобного пыла, Том.

– Значит так тому и быть, – так же спокойно, как и Рекка, возразил Карейн. – Наш командир знал, на что шел, когда отправился на ту гору.

Он настолько крепко держал Эйнена, что у того не было возможности даже слова произнести. Он лишь, открыв свои нечеловеческие, фиолетовые глаза, мог наблюдать за тем, как огненный покров, раскаленный металл от пушек, сотни вываливающийся с бортов ядер, взрывающиеся тонны волшебного пороха, мчались на вершину разрушавшейся горы.

Если не титанические оползни, то огонь и раскаленная сталь отправят его друга к праотцам.

– Ушли, – констатировала Рекка, когда Ласканское судно, развернувшись, направило мощность накопителей на ускоритель и исчезло в закутавшем их облаке Танигеда. – Проклятье… Проклятье! Он забрал с собой лист Древа Жизни! Все было напрасно…

Карейн отпустил Эйнена, но тот лишь бессильно оперся на штурвал. Не было ни единого шанса, даже при всем его мастерстве, пройти сквозь огненные потоки и камни, забрать Хаджара и уйти, при этом, самим.

Если бы Эйнен был один, он, не раздумывая ринулся бы на выручку другу. Но…

Он посмотрел на Дору, на Рекку, Тома и остальных. Только они знали, чем в трюме, в данный момент, занималась Анетт. И только они, теперь, могли остановить Дерека.

Глава 914

Элейн, стоя у витража на вершине северной башни баронского дворца Лидуса, смотрела на то, как рушилась гора, где некогда стоял замок их предков.

Карточным домиком она расползалась в разные стороны и огненный покров, летящий на неё с небес, выглядел саваном укрывающим обрывки воспоминания о прошлом.

– Что за чудовище может обладать такой силой, – прикрывая рот ладонью, проговорила Элейн.

Бывшая королева, ныне баронесса, она держала себя за плечи. Ужас от того, что открылось её взору, нельзя было скрыть. Тем более от взгляда светловолосого Ренана.

Её жениха и будущего отца её ребенка – наследника рода Дюран. Пусть не принца, но будущего барона.

– Великие Герои, – Ренен приобнял будущую жену за плечи. – те, кто стоит не пике силы Семи Империй. Только они обладают подобной мощью. Но, что мог Великий Герой забыть в твоем баронстве, любимая? И как твой брат с ними связан?

– Великие Герои? Значит они – сильнейшие?

– Именно так, – кивнул Ренен. – война, по-сути, решится так, как решатся поединки между ними. Даже один Великий Герой стоит пяти легионов. Сражаться с ними – все равно, что биться с богами. Я лишь раз видел ярость Великого Героя Оруна, наставника твоего брата, и этого хватило, чтобы усомниться в том, не является ли он Дергером, скрывшимся под маской плоти и крови. Что Хаджар мог…

– Если они сильнейшие, то он сразится с ними, – глаза Элейн внезапно вспыхнули ярким, яростным пламенем. – Он сразится с каждым из них и их головы оставит позади себя.

– При всем уважении к Беузмному Генералу, Элейн, он лишь Рыцарь Духа. Может и ученик почившего Оруна, да примут его праотцы, но Рыцарь Духа. Он даже Истинного Королевства не познал. А Великие Герои… даже несколько Безымянных не смогут сдержать хотя бы одного из них. А сколько таких у Ласкана и Дарнаса на самом деле – никто не знает. Твой брат, он безумен, если думает, что…

– Он не думает, – покачала головой Элейн. Она смотрела на то, как рушится гора, но ни тени сомнения не появилось в её душе. – Все вокруг него думают, но он – нет. Он лишь ставит цель и идет к ней. Не видя ничего вокруг себя. Кто-то считает это глупым, кто-то невозможным. Кто-то –безумным. Но таков мой брат – Хаджар. Таким его сделали мои мать и отец. Няня, Мастер и Южный Ветер. К тому же… к тому же… – Элейн запнулась. Она прижала руки к животу и улыбнулась. – Он мне пообещал, что вернется и мы с ним встретимся на нашем старом месте.

Затем она подняла глаза к исчезнувшей в океане пыли и гари горе.

– Ты выглядишь паршиво, Дерек, – Танигед, в своей привычной манере, полулежал на облаке.

Оно застыло в полуметре над землей, а Великий Герой Танигед Облачный, вальяжно на нем развалившись, пил, взахлеб, вино и, вытирая губы тыльной стороной ладони, разглагольствовал.

Он никогда не нравился Дереку.

Это чувство было взаимным.

И, если бы не прямой приказ Императрицы-Регента Кельсы, матери законного Императора Ласкана, он бы и на пушечный выстрел не подошел к Танигеду, не то что действовать с ним плечом к плечу.

– Заткнись, Танигед, – прорычал Дерек. – ты выполнил свою часть задания и можешь проваливать туда, куда только захочешь.

– Выполнил, – кивнул Великий Герой и опрокинул в горло еще немного вина. –но хочу посмотреть, загнешься ты от своего заклинания или нет. Если загнешься – можно я тебя не буду сжигать. Ты так дерьмово выглядишь, что, наверное, будешь нестерпимо вонять. А я только недавно, наконец, снова пропах вином. Обожаю его запах. Терпкий. Приятный. Совсем не как.

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул Дерек.

Его Истинное Королевство Меча на мгновение раскрылось и, опутав территорию в сотни метров, ударило по душе Танигеда. Но тому стоило лишь слегка дернуть горлянкой с вином, чтобы разбить чужое Королевство.

Дерек сплюнул кровью и схватился за грудь. Весь в бинтах, наполовину облысевший, с выпавшими передними зубами и длинными ногтями-когтями, он действительно мало чем напоминал того пылкого юношу, что заявился на Турнир Великих при дворе Императора Ласкана. И, раскидав всех вокруг, даже наследников крупнейших аристократических родов, продемонстрировал свою неистовую мощь, стал новым Великим Героем.

И уж тем более он не выглядел тем свирепым воином, который в одиночку истребил поголовье степных орков приграничья, за что и получил свое прозвище.

– Не дерзи мне, щенок, – в голосе Танигеда звучала буря. – я сражался с Дарнасом еще в те времена, когда предки твоих дедов мыли возились палками в дерьме. И уже тогда моя имя гремело на все Семь Империй.

Дерек проигнорировал слова “напарника”. Напыщенный ублюдок из аристократического рода. Он понятия не имел, что такое жизнь мелких баронств.

Что такое выживание на краю империи, когда столице плевать на то, что происходит в дальних регионах. Что такое – жить, зная, что никогда не достигнешь даже тени той силы и свободы, которой обладали простые горожане столицы.

Танигед никогда не был слабым и потому не ценил своей силы.

Он был не таким, как Дерек.

Не таким, как проклятый Дархан…

– Эй, игрушка, пойдем-ка отсюда, – Тангед поднялся на ноги и облако понесло его к пришвартованному в небе кораблю. – Оставим этого безумца. Слишком провонял он уже. Как говорят – можно вывезти адепта из степи, но не степное дерьмо из адепта.

Танигед засмеялся и, взмахом руки, создал облако под ногами закованного в сталь, недвижимого великана в руках которого застыла могучая секира с костяной рукоятью.

Кроме самого Танигеда, Дерека и нескольких поседевших от увиденного ужаса матросов, никто и знать не знал, что эта рукоять была сделана из костей самой “игрушки”.

Костей, заживо вытянутых из тела…

И это было далеко не самое страшное из заклинаний, с которыми Дерек, натурально, игрался со своем пленным Дарнасцем, превратив его в своей молчаливого и безвольного раба.

– Конченный ублюдок, – прошептал Танигед, оставив Дерека возиться с волшебными знаками на земле. – если Ласкан собирается победить в войне таким способом, то я отказываюсь в этом участвовать. Пока сражаются мертвецы – ни один аристократ не шагнет через границу с Дарнасом… В этом нет чести и славы!

Дерек не слышал того, что говорил Танигед Облачный. Закончив чертить сложнейшие узоры на сырой от дождя земле, он положил в их центр алый лист и начал читать неслышимые никому, кроме него, Слова Мертвых.

Ясное, полуденное небо, постепенно затягивали черные тучи из которых били неестественно яркие, белые молнии. Они пронзали землю, вскапывая её не хуже крестьянского плуга.

Затем полился дождь.

Пропахший смертью и гнилью, он семенами разложения упал в умирающую почву.

Хаджар с трудом, как и обычно, приходил в сознание. Но, вместо того, чтобы обнаружить себя у порога дома праотцов, на борту каравеллы или в больничной палате, он вдруг понял, то находиться в темном помещении. Судя по сырости – в подвале.

К каменному алтарному столу его приковывали ржавые, но невероятно крепкие цепи. Они высасывали из него, раненного, с почти полностью разрушенным энергетическим телом, покрытым ожогами и синяками, остатки силы.

Множество колбочек. Склянок. Каких-то пробирок. Алхимических котлов и аппаратов. А в центре зала, около кафедры, на которой лежала книга. Над ней возвышался мужчина в алом плаще с меховым воротником.

Сухие руки, увенчанные острыми ногтями. Редкие, жидкие, почти прозрачные волосы. Глаза, залитые лиловым светом.

Хаджар не сразу смог узнать этого человека.

– Наставник Макин? – прохрипел он.

– Наконец-то ты справился, мой ученик, – прошептал Макин. – Теперь мы можем перейти к созданию Пилюли Ста Голосов и я спасу нашу страну. Сперва от Ласкана, затем от Императора, а потом и от Аристократов. Я принесу людям свободу и равенство. Я исполню обещание, данное моим братьям и сестрам.

Макин положил руки на страницы книги и закричал. Символы переползали со страниц книги прямо на его кожу. А затем, когда он поднял ладони и развел их в стороны, то между ними сформировался поток черно-лиловой энергии, внутрь которого втягивались кричащие субстанции из десятков других склянок.

Хаджар, предчувствуя неладное, посмотрел за спину Макину.

В темноте светили два фиолетовых, нечеловеческих глаза.

Из тени, на тусклый свет алхимического огня, вышел Эйнен.

– Друг… мой… помоги… – только и успел прошептать Хаджар, а затем он погрузился в мир, созданный лишь из боли и агонии.

Глава 915

Макин смотрел на извивающееся на алтаре тело. Истекая кровью из заживо разрывающихся шрамов, пропуская сквозь себя хаотичную энергию, льющуюся через растерзанное энергетическое тело, юный адепт не желала поддаваться древней, темной магии.

Пилюля Сотни Голосов кружилась в воздухе. Поддерживаемая лишь малой толикой энергии самого Макина, она выплескивала в реальность сотни миниатюрных, тончайших жгутов.

Они проникали не только под кожу адепту по имени Хаджар Дархан. Именно из-за них открывались старые раны. И, видят боги и демоны, Макин и не предполагал что Рыцарь Духа, пусть и осознавший Королевство Меча, пусть и два года ходивший в ученичестве у Оруна, мог иметь такое количество травм и ранений.

Юный Хаджар был укрыт ими полностью и предварительная техника по созданию пилюли Сотни Голосов, призванная ослабить носителя Имени, могла его убить.

– Не стой на месте, ученик, – процедил Макин. – дай ему кровяных пилюль и лекарств. Мы же не хотим, чтобы наш финальный ингредиент отправился к праотцам… Вернее – ты этого не хочешь.

– Конечно, учитель, – Эйнен поклонился Наставнику-волшебнику и, подойдя к многочисленным склянкам и колбочкам, нагнулся и выдвинул нижний ящик стола.

Пошарив в нем рукой, он вытащил на тусклый свет алхимического огня, горящего под несколькими котлами, резную шкатулку. Открыв, он вытащил несколько алых пилюль и, подойдя к Хаджару, насильно открыл ему рот, зажал нос и положил на язык несколько штук алхимического препарата.

То как двигался Эйнен, то как ориентировался в этом темной подвальной лаборатории, все говорило о том, что он не просто не в первый раз в ней находиться, но даже и не в сотый.

Островитянин ориентировался здесь так же свободно, как и любой другой человек в собственном доме.

Перед тем, как вернуться обратно за спину учителю, Эйнен заглянул в глаза лежащему на алтаре адепту. В них не было ни гнева, ни печали, ни сожалений, только пустота. Всеобъемлющая, всепоглощающая пустота. Такая пустота, которая приходит в глаза тому человеку, который считает, что потерял буквально все.

Все, что было ему дорого.

Все, что делало его жизнь значимой.

– Отойди, ученик! – рявкнул Макин. – не хочу, чтобы обряд задел тебя.

– Конечно, учитель, – вновь поклонился Эйнен.

Макин мысленно, про себя, передразнил наивного ученика. Разумеется волшебник не хотел, чтобы алхимический обряд хоть как-то задел его “ученика”, но не по той причине, по которой мог подумать островитянин.

Ведь если бы Эйнен как-то задел “обряд” или оказался его частью, то пилюля Ста Голосов могла быть испорчена. И труд нескольких десятков веков, которые Макин вложил в неё, мог пойти насмарку.

Нет, разумеется, нет.

Макин не мог рисковать делом всей своей жизни.

– Чем больше он сопротивляется, тем меньше шансов, что твой друг выживет, – не оборачиваясь, сказал Макин. Эйнен все так же стоял у него за спиной. – Если так продолжится и дальше, я не смог выполнить свое обещание, что твой друг не умрет. Поговори с ним.

Эйнен перевел взгляд нечеловеческих, фиолетовых глаз с Макина на Хаджара и обратно.

– Не думаю, – тихо, едва слышно прошептал он. – что Хаджар меня сейчас послушает.

Макин сцепил зубы.

– Тогда я все сделаю сам, – процедил он, а затем себе под нос добавил. –бесполезный босяк.

Помассировав виски, Макин обошел кафедру, над которой зависла в воздухе волшебная книга, исписанная магическими символами. Над её шелестящими страницами кружилась небольшая пилюля, которая собирала в себя воющие потоки энергии из девяносто девяти стоявших вокруг неё склянок.

Своеобразный круг замыкал алтарь, на котором лежал Хаджар.

Все больше и больше лилово-черных нитей, выползая могильными червями из пилюли, проникали ему под кожу, а затем и еще глубже – прямо внутрь души. Они ломали её, разгрызали, терзали множеством маленьких, но таких жадных пастей.

То, что некогда являлось монолитным, крепким, сравнимым по мощи с лучшими представителями аристократических родов, энергетическим телом, теперь выглядело как ошметки порванного ребенком паучьего полотна паутины.

Хаджар уже давно не кричал. Лишь бился в ржавых цепях, высасывающих из него энергию; дергался в смертельной агонии, сжимая зубы так крепко, что из десен текла кровь.

Но молчал.

Ни вскрика, ни стона, ни единого писка. Лишь молчаливая борьба с неодолимым врагом.

– Подумай, юный Хаджар, – Макин наклонился над ухом адепта, которого он не воспринимал иначе, кроме как последний ингредиент. – Ради чего ты это делаешь, м? Ведь мы преследуем одну и ту же цель – спасти Дарнас.

Макин поднялся и, волей придвинув к себе табурет, с трудом уселся на него. Многовековые изыскания в запретных магических искусствах и алхимии привели его к Истинному Королевству Магии, но отобрали крепость тела, которой могли похвастаться Повелителя.

Что же, все в этом мире имело свою цену.

В особенности сила.

И, в куда еще большей степени – магия.

– О, магия, – продолжая вслух свои мысли, Макин забыл, что находиться в помещении не один. – То, что Talesh называли “Словами”, колдуны Ста Королевств – запретным искусством бездны, жрецы страны Бессмертных –танцем реальности, а мы, в Семи Империях – внешней энергией. Она сложна, Хаджар, она опасна, жадна до твоей души, но в первую очередь обращает внимание именно на плоть.

Макин сжал кулак.

– Когда-то эти руки могли держать не только посох, мой юный друг, но и молот. О, видят боги и демоны, мой молот был крепок… Магия отобрала его в первую очередь. Я отказался от всех мистерий, которыми обладал, лишь ради того, чтобы коснуться поверхности истинного искусства, – Макин расправил ладонь и положил её на колени. Они слегка дрожали. Его воля и душа были крепки, но тело подводило с каждым днем все больше. – Но я ни разу не пожалел об этом… О нет, мой юный друг, ни разу.

Хаджар продолжал дергаться в цепях, а Макин лишь глубже погружался в свои мысли.

– Мой родной край, Хаджар, он уже давно не существует на лице Семи Империй. Стерт в очередной бессмысленной войне, – глаза Макина помрачнели. – войне, которую, преследуя свои низменные цели, устраивают власть имущие, а гибнут и страдают в них простые люди. Такие как ты, твой друг и я.

Волшебные черви, скользящие из пилюли Ста Голосов, уже больше походили на змей, нежели червей. Толстые, с запястье шириной, они все глубже проникали внутрь Хаджара.

Тот, выгнувшись дугой, до кровавых трещин на щеках, раскрыл рот. Но все еще не издал ни единого звука.

– Ты крепкий, – Макин похлопал адепта по сжатому кулаку. – я это уважаю. Но ты не смог остановить Дерека, не смог помешать Императору, не смог расправиться с аристократами. Ты провалился, Хаджар Дархан, по всем направлениям. Но я тебя не виню. Нет-нет, не подумай, наоборот – я тобой восхищаюсь.

Макин, опираясь на свой резной посох, исписанный множеством рун, знаков и иероглифов, поднялся на ноги. Он поковылял обратно к кафедре.

– Знаешь, что портит людей, Хаджар? Даже самых честных, светлых, преисполненных справедливости? – Макин, разговаривая, смотрел на перед собой, а куда-то внутрь себя. – Власть, мой юный друг. О, это самая великая обольстительница и развратница в этом, да и любом другом мире. Тот, кто однажды ей поддаться, уже больше никогда не станет прежним.

Макин проигнорировал непонимающее лицо Эйнена. Он научился различать оттенки эмоций своего ученика еще почти год назад…

– И я уничтожу её, Хаджар. Я уничтожу власть в Семи Империях. Каждый человек, каждый смертный, адепт или практикующий – я подарю им истинную свободу. Свободу быть самим собой. Сильный, слабый, не важно. Если нет власти, то какой смысл сражаться? Если нет власти – нет повода проливать кровь. Люди будут свободно идти по пути развития в поисках лучшего себя, ждущего его в светлом завтра. А не для того, чтобы наступить на голову нижестоящего.

Макин положил ладонь на страницы книги.

– Пришло время заканчивать, Хаджар Дархан, – сосредоточившись, волшебник высвободил Истинное Королевство Магии, но направил его в одну единственную точку – книгу. – О тебе, как о мученики, будут веками слогать песни и тысячи лет эти песни будут петь свободные люди. Гордись, Хаджар Дархан –ты стал легендой.

Макин улыбнулся.

Мать…

Отец…

Братья…

Сестры…

Наконец-то он выполнит свое обещание и больше никому не придется продлевать горьких слез над пепелищем сгоревшей деревни… воровать гнилой хлеб, чтобы прокормить плачущих от голода детей… ублажать мерзких стариков, чтобы купить умирающей матери дорогостоящее лекарство…

Больше никому в этом мире не придется повторить судьбы Макина.

Глава 916

Красные письмена на его руке засветились и, ожив, пришли в движением. Они, соскальзывая с плоти, впитывались волшебными темно-лиловыми жгутами.

Хаджар кричал так, как, пожалуй, могло кричать лишь живое существо, осознающее что его заживо разрывают на части. Но при этом отнимают не плоть, а часть души. Часть его самого.

Будто кто-то могущественный, темный и страшный отрывал от него куски его собственного “я” и с жадностью их пожирал.

А затем, все, вдруг, стихло.

Боль ушла.

Она оставила за собой гниющую пропасть бездонной пустоты, в которую скатывалась надорванная, потрескавшаяся духа Хаджара. Рассеченная при рождении на две части, она всегда к ней стремилась.

Но затем натолкнулась на первую плотину – метку Духа Меча. Искусственный Дух не собирался отпускать своего послушника на тот свет и встал на пути этой бездны.

А затем появилось и истинное Имя. То, что Хаджар заслужил сам. То, что являлось олицетворением его “я”. И это стало второй платиной.

Вместе они долгие годы удерживали душу Хаджара от распада. Но сейчас, после ритуала, вторая плотина оказалась не просто вдребезги разбита, а выдернута с корнем и похищена.

Первую же Хаджар, все те же долгие годы, пробивал самостоятельно. И теперь, сквозь множество отверстий, его душа постепенно утекала внутрь голодной бездны.

– Надо же, какой интересный эффект, – Макин с любопытством разглядывал руку адепта. Недавно полностью покрытая красными письменами, теперь она сверкала девственной чистой, розоватой, даже не смуглой, как остальная часть тела, кожей. – Впрочем…

Макин продолжил читать на распев заклинания. Его, казалось, сухие и неподвижные руки, вдруг превратились в две гибкие лозы. Сотни символов, тысячи слов, множество разнообразных ингредиентов. Все это закружилось вокруг мерцающей над книгой пилюлей Сотни Голосов.

И так, до тех пор, пока та не вспыхнула и не опустилась на тень, отбрасываемую от книги, ярким, сиреневым комочком.

– Наконец-то… – прошептал Макин. – узри, ученик, величайшее творении алхимии со времен эпохи Пьяного Монаха! Сотни тысяч лет в этом мире не появлялось ничего подобного! Семнадцать веков и три года у меня ушло на то, чтобы её приготовить! Вся моя жизнь в этом крошечном шарике! И, приняв его, я вознесусь над этим бренным миром и увижу, что находиться там, за пределами Истинного Королевства!

Макин бережно поднял пилюлю и, не закрывая глаз, положил на свой вытянутый, почти змеиный язык. Затем проглотил и рухнул на стул.

– О да, – прошептал он. – Я чувствую! Я чувствую… Я чувствую?

А затем Макин закашлялся. Схватившись за горло, сильнейший маг Дарнаса рухнул на пол. Он забился в конвульсиях, задергался в агонии еще более жуткой, нежели в той, в которой бился застывший на алтаре Хаджар.

– Нет! – кричал Макин. – Это мое! Не отдам! ЭТО МОЕ!

Но, сколько бы он не ревел, не бился в агонии, а все равно не мог удержать утекающую сквозь энергетическое тело, силу. Его Ядро стремительно уменьшалось в размерах, аура слабела и так, до тех пор, пока не опустилась до ступени Рыцаря Духа начальной стадии.

– Что это… что со мной?

– Пилюля Ста Тысяч Душ, учитель, – Эйнен, обнажив лезвие шеста-копья. – я так подозреваю, что это еще более древняя дрянь чем та, которую вы создали. А может даже её предшественница.

– Что ты…

Эйнен достал из-за пазухи лиловую пилюлю, облаченную в белесую, туманную субстанцию.

– Даже великие люди порой поражаются фокусам смертных, – проговорил Эйнен. – особенно, когда они зависят лишь от ловкости рук.

Макин вспомнил, как Эйнен, по его же приказу, приблизился к своему другу, а затем отошел обратно за спину. Всего доля мгновения. Всего краткий миг. Меньше, чем нужно крыльям бабочки, чтобы сделать один взмах, но Макин не видел рук Эйнена.

Он так привык за всю свою жизнь ориентироваться на мельчайшие брызги в потоках Реки Мира, на тончайшие манипуляции волей, что просто не счел нужным следить за простым мясом – руками.

– Даже так, – Макин собрал все свои душевные силы воедино. – Я все еще подчиняю Истинное Корол…

Он не смог договорить.

Плотные путы зеленого света не дали ему пошевелить даже пальцем.

– Проклятье, когда вы говорили, что в плане есть нюансы, я и подумать не мог, что такие, – донесся из тьмы голос Карейна.

– Убить высокопоставленного волшебника – Наставника школы Святого Неба, Макина Серого, это, достопочтенные, государственное преступление, – вторил ему голос Рекки. – но, впервые, я рада, что участвую в подобном. Убить Императора? Уничтожить знать? Вы не в своем уме, Наставник.

Из теней, будто из дверей, вышел почти весь отряд Хаджара. Здесь не было лишь Анис и Анетт.

– Возможно, вам интересно, учитель, – Эйнен тоном дал понять, что думает на тему слова “учитель”. – Почему я смог избежать вашего проклятья разума и не стал вашей марионеткой?

За его спиной Дора держала свой молот, с которого и струился яркий зеленый свет. Макин смотрел на него и чувствовал в нем силу Божественной техники. Достаточно мощной и довлеющий, чтобы сдержать его Истинное Королевство.

Но откуда у Эльфийки столь могучая техника, в которой явно чувствовалось присутствие живого, лесного Духа?!

– Все просто, – Эйнен протянул правую ладонь. Та, вдруг, замерцала, а потом на её поверхности показался тонкий шрам. В отличии от других шрамов клятвы, этот было видно невооруженным взглядом. Слишком глубокий. Будто пронзивший не кожу и плоть, а даже душу.

В глазах Макина читалось удивление и поражение.

– Братская клятва, Наставник Макин, – Рекка развела руками. – даже я не подозревала, что между варваром и островитянином подобные отношения. За последние десять веков истории столицы, действительно сильные адепты приносили её между собой лишь четыре раза, так что не виню вас в вашей недольнозоркости.

– И все же, – вздохнул Карейн. – Я не представляю, чтобы я принес кому-то братскую клятву.

– Тебе бы… её никто и… не дал, – прошептала Дора. Техника явно давалась ей с трудом.

– Вы правильно сказали, учитель, – Эйнен выпрямился. – пришло время заканчивать, – он занес лезвие копье над лбом Макина. – я благодарю вас за все те знания, которые мне удалось у вас выкрасть. Но если вы думали, что в этом мире есть хоть что-то, что сможет заставить меня предать брата, то вы глупы.

– Какая страстная речь, – Карейн обхватил себя за плечи и закачался в разные стороны. – Не думал, что наш лысый страшила способен на такие длинные деферам…

Остаток фразы Карейна заглушил неприятный, хрустящий звук. Шесть-копье пронзил череп Макина и его душа, спустя мгновение, унеслась к дому праотцов.

Эйнен смотрел на труп человека, которого должен был считать своим учителем. Что же, глупо было отрицать – он чувствовал сожаление. Сожаление о том, что Макин, оказавшись щепкой, отлетевшей от разрубленного леса, так и не смог найти своего места в этом мире.

И, будучи занозой, видел перед собой лишь один путь. Путь, который, как надеялся Эйнен, привел его обратно к матери, братьям и сестрам.

Когда закончиться война, Эйнен обязательно помолится Великой Черепахе, чтобы праотцы простили Макина за всего его грехи и позволили обнять семью.

– Не думал… – прозвучал хрип с алтаря. – что… это… сработает.

Эйнен, отряхнув копье и перешагнув через бездыханное тело, подошел к другу… брат. Отомкнув ржавые цепи, он схватил его за предплечье и крепко сжал.

– У нас мало времени, бат мой…

– Тогда, в Грэвэн’Доре, – прохрипел Хаджар. – когда ты… при всех… назвал меня братом… я думал… мы раскроем себя…

Эйнен, проигнорировав слова Хаджара, положил тому в ладонь пилюлю Ста Голосов.

– Оболочки, которую я создал, хватит на три дня. После этого она рассеются и… если честно, я не знаю, что произойдет с тобой. Я так и не смог расшифровать записи Макина.

– Не важно, – покачал головой Хаджар. – мы проделали… длинный… путь. Сейчас… не время…

Эйнен “кивнул” и достал из кармана еще одну пилюлю.

– Это приведет тебя в Мир Духов. Без боли и агонии. Намного лучше той травы, которой пичкали тебя орки.

– Орки? – рекка оторвалась от изучения манускриптов, лежащих на столах. –Значит, все таки, варвар связан с Дереком именно через орков!

Но на неё никто не обращал внимания.

– Три дня… – прохрипел Хаджар, закидывая в рот обе пилюли. – Задержите Дерека… на три… дня. И я приведу… помощь.

Затем Хаджар закрыл глаза и опустился на алтарь.

Эйнен тут же достал из пространственного кольца волшебный саван, пропитанный самыми разными лекарствами и алхимическими препаратами. Он накрыл им друга и замер.

Дора, подойдя к возлюбленному, положила тому ладонь на плечо.

Эйнен прижался к ней изрезанной жуткими шрамами щекой.

– Пойдем, – прошептал он, обнимая за талию эльфийку. – Нас ждет битва с армией мертвецов.

Выходя из лаборатории, находящейся в неприметных подвалах бедняцкого района Даанатана, Эйнен активировал волшебный иероглиф. Пока Хаджар не очнется, он будет его охранять надежнее любой стражи.

Глава 917

Мальчишка, высокий для своих лет, но худой. С покрытым веснушками лицом, в распахнутой рубахе, бежал сквозь поле ржи. Он побежал к дому, который стоял на холме, а вокруг него в такт порывам ветра качались золотые колосья.

Отец косил траву. Братья и сестры играли с пастушьими псами, а мать сидела на крыльце.

– Мама, – мальчишка обнял мать и прижался щекой к её животу.

Теплые, мягкие пальцы, зарылись ему в волосы.

– Все хорошо, мальчик мой? – прошептала она ему на ухо.

– Да, – слезы катились по его щекам. – теперь хорошо…

– Тогда иди, – она легко подняла его, потерлась своим носом о его и поставил на землю. – поиграй с братьями и сестрами.

– Угу, – мальчишка вытер слезы и широко улыбнулся. – Конечно!

Он уже сорвался с места, но затем обернулся и несколько боязливо посмотрел на мать.

– Ты ведь не исчезнешь?

– Нет, – покачала она головой. Длинные, рыжие волосы, стянутые в тугу косу, почти доставали до земли. – больше никогда не исчезну.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а затем дети во дворе закричали:

– Макин! Братик Макин! Беги скорее к нам!

– Да! – откликнулся мальчик. – Уже бегу!

Хаджар лежал на холодном камне. Совсем один. В темном, холодном подвале, который должен был стать его могилой, а стал местом, скрывшим его от всего мира.

– Кто бы мог подумать, да? – пробормотал он сквозь подступающую дрему. В данный момент в нем находилось сразу две алхимические пилюли высочайшего сорта. Одна их них, облаченная в защитную пленку, должна была открыть ему вид на путь, простирающийся за пределами Истинного Королевства. А вторая –отправить в мир Духов. – Почти десять лет назад я забрал у Патриарха секты Черных Врат эту проклятую пилюлю, а сейчас она спасла мне жизнь. Иронично… Запрос!

[Обрабатываю запрос… Запрос обработан. До расшифровки объекта “метка Духа Меча” осталось 31 час… 42 минуты.. 16…15…14 секунд]

Как и думал Хаджар, обряд лишения имени не только забрал у него имя Дархана, но и сильно ослабил метку Духа.

Настолько, что теперь нейросеть успевала разобраться с ней до того, как Хаджар отправился бы к праотцам. Потому как, последнии дни, дали ясно понять – его душа умрет раньше, чем нейросеть взломает метку.

– А ведь все так начиналось…

Когда, почти четыре года назад, Макин, якобы, случайно наткнулся на Эйнена и применил к тому легкое, почти незаметное заклинание разума, все выглядело как минимум странно.

Затем, когда Макин предложил Эйнену стать его личным учеником, все стало еще туманнее. Но, как говорят, держи друзей близко, а невероятно могущественных магов, которым от тебя что-то нужно – еще ближе.

Эйнен согласился. И, буквально через месяц, выяснилось, что Макину требовалось на самом деле – ему нужен был Хаджар для своей жуткой пилюли.

Вернее, не сам Хаджар, а его имя.

На тот момент Хаджар с Эйнено уже несколько месяцев как принесли братские клятвы. Еще тогда – на утесе Подземного Города в Море Песка.

И эта клятва являлась еще более редким событием, чем нахождение истинной любви – спутника или спутницы жизни. Ведь, так или иначе, такие люди находились. Пусть крайне редко, но все же.

А вот настоящий друг – друг, с которым связывали прочнейшие узы, такое происходило куда реже. То, что Хаджар имел с Неро, было, на самом деле, зовом их крови. Они изначально являлись братьями и, может сами того не знали, но кровь звала их друг к другу.

Эйнен… другое дело.

Это был человек, которому Хаджар доверил бы свою душу и то же самое сделал бы и сам островитянин.

Братская клятва с легкостью преодолела заклинание Макина и с тех пор Эйнен погрузился в опасную, двойную игру. Но скользкий пират и контрабандист умудрился обхитрить Наставника школы Святого Неба и не только выучиться (выкрасть) у него многие знания, связанные с магией, но и, в итоге, отнять эту самую пилюлю, подменив её на ту, что все эти годы хранил Хаджар.

Их план, который они придумали еще несколько лет назад, наконец, сыграл.

И не просто сыграл, а с помпами и фанфарами. Как по нотам. Настолько гладко, что это даже пугало.

– Гладко, – прохрипел Хаджар. – да уж…

В одиночестве, в темной камере, где единственным источником света служил лишь алхимический костер, он мысленно возвращался в тот год, который провел в темнице королевского дворца Лидуса.

– Вы знаете, я ожидал чего-то более жуткого, – Карейн, облаченный в свои белые, с виду дорогие, но повседневные одежды, на деле являвшиеся Божественными Доспехами, стоял на вершине каменного укрепления.

– Кажется, если мне не изменяет память, – Том стоял рядом с ним. – Твой отец собирался отдать эти доспехи наложнице.

– Мой отец много говорит, – пожал плечами Карейн. – но, уверяю тебя, я бы первым надел их на наложницу, чтобы потом с неё же их содрать. Тебе, малышь Том, не понять.

Динос стал пунцовым под цвет энергии, кружившей вокруг него.

– Умереть девственником, – вздохнул Карейн. – что за ужасное проклятье, малыш Том. Мне тебя даже жаль.

– Заткнись, Тарез, – прорычал младший наследник Хищных Клинков. – я сегодня не умру!

– Я знаю, Том, я знаю, – закивал сын богатейшего торговца Семи Империй. –просто сомневаюсь, что, хоть однажды, кто-то, будь то мужчина или женщина, по своей воле согреет тебе ложе.

Том грязно выругался и замахнулся мечом, но между двумя аристократами тут же возникла Дора. Закованная в доспехи, с тяжелым молотом в руках, она, несмотря на малый рост, выглядела живой осадной башней.

– Если вы хотите с кем-то подраться, то, посмотрите внимательнее перед собой, уверена – найдете себе противника по плечу.

– А красотка-эльфийка… без обид, Эйнен, – Карейн кивнул стоящему рядом островитянину. Заключенный внутрь Радужной Обезбяны, вооруженной клыком-копьем и щитом, похожим на черепаши панцирь, он не обращал внимания на словесную перепалку. – права она, малыш Том. Вон, смотри, сколько претендентов на твою постель.

– Я убью тебя, Тарез.

– В очередь, юноша, в очередь, – засмеялся Тарез, но несмотря на смех, взгляд его был цепок и тверд. – Проклятье… сколько же их там.

Весь отряд, за исключением Анетт, Акены и Хаджара, стоял на вершине укрепление.

– Хорошо хоть Император выделил нам армию, – поежилась Дора.

За их спинами расплескалось море стали. В небо поднимались штандарты со знаменами. Ржали кони и рычали, ревели, свистели боевые ездовые животные.

В небе застыли в боевом построении тысячи военных кораблей.

Пятый легион, целая армия, выдвинулась на встречу одному лишь Великому Герою Ласкана. Вот только следом за Дереком, на груди которого в каменном ожерелье качался почерневший лист Древа Жизни, тоже двигалась армия.

До самого горизонта, закрывая небо зелеными тучами, исторгавшим болотные молнии, шли мертвецы. Их было в десятки раз больше, чем солдат, собравшихся за спинами отряда.

А над их головами летели корабли призраки. С пробитым дном, порванными порасума, накренившимися мачтами. У некоторых не было пушек, а у тех, что были, дула оказывались развороченными. Но их было столько, что они полотном укрывали зеленое небо.

Первые ряды мертвецов, облаченные в доспехи, с таким же истерзанными штандартами, держали в “руках” самое разнообразное оружие.

Позади них, около горизонта, шли мертвые с вилами, топорами, косами и серпами. Мужчины, женщины, молодые, старые, дети…

Их было столько, что не было никакого шанса сосчитать.

– Пока нет настоящей армии Ласкана, – Карейн явно кого-то передразнивал. –я не отправлю основные силы в бой против одного адепта. Проклятье! Император нам даже Великого Героя не выделил! Да из элитных адептов, здесь только мы с вами!

– Ты причислил меня к элите, Карейн? – хмыкнул Том, опускающий забрало шлема.

– Предсмертная лесть, юноша, – Карейн взмахнул рукой и часть одежд, поднявшись, обмотала ему лицо и шею. – Ну, кто первым уложит сотню тысяч мертвяков, тот самый горячий парень в столице?

– Ты псих, Тарез.

– А ты зануда, Динос, но я же не жалуюсь, – пожал плечами Карейн, а затем, повернувшись лицом к Пятому Легиону поднял меч в небо. – В БОЙ!

Прокричал он и первым кинулся в сражение против моря мертвецов.

Эйнен, перед тем как отправиться следом, кинул последний взгляд на стены неприступной столицы.

Хаджар открыл глаза. Высокая трава заменили темные стены лаборатории, а чистое, безоблачное небо, её потолок.

– Мир Духов… – произнес он, а затем отдал приказ. – Таймер.

Глава 918

Глава Тайной Канцелярии, адепт стадии Безымянного, генерал Декой Шувер, заходя в кабинет Императора, окинул быстрым взглядом собравшихся за дверями, ждущих аудиенции придворных, аристократов и военных чинов.

На скамьях из простого дерева смертных пород, они прятали свои глаза в ворсистых коврах, доставленных из Моря Песка. И, как бы ни были они сильны лично, какой бы крупный клан или аристократический род не стоял за их спиной, они все равно не рисковали встретиться взглядом с Шувером.

Декой усмехнулся.

Он уже не помнил, когда в последний раз забирал “к себе” человека, эльфа или иное разумное существо, которое не было бы виновно в каком-либо государственном преступлении.

Нет, бывало конечно. Но давно. Еще в те времена, когда Дарнас переживал свои не самые лучшие годы. А с тех пор прошло уже почти три тысячи веков.

Многие из новых глав аристократических родов даже не помнили той эпохи. Когда человек человеку в лучшем случае – палач. А в худшем…

Тогда Шувер взбирался к вершинам власти по головам тех, кто оказался не настолько же хитер, жесток или беспринципен, как он сам.

Сейчас же, вот уже почти двадцать пять веков, ни один невиновный в том или ином деянии не оказался в застенках Тайной Канцелярии.

Но, тем не менее, все адепты, без исключения, прятали взгляды…

Каждого из них можно было бы немедленно тащить за шкирку в застенки и, спустя меньше, чем через неделю, Шувер бы раскрыл очередную финансовую махинацию, коррупционную схему или, даже, заговор.

Двадцать пять веков к нему не попадали невиновные… просто потому, что если внимательно посмотреть, то каждый, кто сейчас сидел в приемной Императора, имел пару скелетов в своем безумно дорогом, родовитом, аристократическом гнезде.

– “Пусть боятся” – мысленно добавил Шувер. – “Война за стенами столицы, а они все свои интриги плетут…”.

Войдя внутрь, Декой буквально затылком увидел и ощутил вздохи облегчения, пронесшиеся по приемной Императора.

Демоновы аристократы…

– Ваше Императорское Величество, – поклонился Декой.

Кабинет Императора Моргана не был большим. Напротив, кто-то, не знакомый с характером и повадками Его Императорского Величества, мог бы подумать, что это кабинет секретаря или, на худой конец, помощника Императора.

Площадью меньшей, чем двадцать квадратных метров, заваленный стопками бумаг, возвышавшимся вплоть до трехметрового потолка.

Некоторые из них и вовсе выглядели колоннами, держащими крышу от падения на пол, укрытый, некогда, зелеными коврами, а ныне – все теми же кипами бумаг.

Свитки, различные донесения – шкафы, стоявшие по периметру, уже их не вмещали и Морган придумал какую-то свою, уникальную систему их сортировки.

Сколько себя помнил Декой, у Императора никогда не было ни секретарей, ни помощников. Со всеми документами, донесениями, рапортами, законопроектами и тому подобным он разбирался самостоятельно. Делегируя столько, сколько могла себе позволить его, воспетая бардами, паранойя.

– “Оно и понятно” – подумал Шувер, аккуратно обходя стопки, холмы и целые горы из бумаг. – “В его интригах даже Князь Демонов запутается”.

У единственного окна в довольно темном помещении, стоял массивный деревянный стол. И вот как раз на нем неизменно лежало лишь несколько, самых важных, государственных бумаг.

Император, в данный момент, как раз читал одну из них. В простых одеждах, с затянутыми в тугой хвост волосами, безо всяких украшений.

Его Божественный Клинок был приставлен к спинке комфортного, но также лишенного всяческих изысков кресла.

– Что ты хотел, Шувер, что пролез ко мне без очереди? – не отрывая взгляда от очередного донесения, спросил Император.

Декой, насколько позволяли ему отношения с правителем Дарнаса, заглянул тому за спину. На расстоянии примерно в двести километров от столицы в данный момент две армии стояли друг напротив друга.

И если одна из них – пятый, из тринадцати, легион Империи, то вот вторая –океан мертвецов. Их было столько, что даже отсюда казалось, будто море немертвых дотягивается до самого горизонта.

При этом магия, которая их подняла, влияла не только на их тела, но и на окружавшую реальность. Небо затянули зеленые тучи из которых срывались мертвенно бледные, белые молнии.

Наспех сооруженные оборонительные валы. Какие-то каменные стены и башни, на которые водрузили пушки.

Шувер вообще сомневался, что после пяти, может семи залпов, эти огневые редуты уцелеют. Либо сами пушки взорвутся, либо сооружения развалятся прямо на головы легионерам.

– Я уже говорил неоднократно, Шувер, – Император спокойно, будничным движением выдвинул один из ящиков, достал бумагу, окунул перо в чернильницу и начал что-то писать своим кривым, куриным почерком. Если сам Морган не пользовался секретарем, то вот все его ближайшее окружения разве что шифровальщиков не нанимало, чтобы перевести почерк правителя. – что против одного Ласканца, пусть даже Великого Героя, не собираюсь отправлять что-то масштабнее того, что уже там находится.

– При всем уважении, Ваше Императорское Величество, но это безумие. Посмотрите сколько их там!

Шувер, с поклоном, положил на стол листок пергаментной бумаги, на котором была выведено всего одно число. Вот только цифр в этом числе было столько, что можно было усомниться в разумности человека, его написавшего.

Декой, во всяком случае, усомнился.

Но когда примерно, плюс минус пару миллионов, точно такое же число ему принесли еще три подразделения внешней разведки, он понял, что пришло время идти к Императору.

– Я в курсе, Декой, – Морган, даже не смотря на число, усилием воли отправил листок в одну из дальних кип бумаг.

Шувер, проводив короткий полет уставшим взглядом, решил, что к концу войны в кабинете появится еще как минимум два бумажных столба.

– Кто тебя отправил, Шувер? – Император дописал послание, положил его на специальный артефакт и на мгновение прикрыл глаза. Железный поднос, исписанный мириадами волшебных символов, вдруг вспыхнул, а когда погас –послания уже не было.

Магия пространства – немногие артефакторы были способны использовать её в своих изделиях. И только самые из могущественных адептов могли собрать достаточное количество силы, чтобы отправить объект сквозь пространство. Именно поэтому Моргану доставляли послание лично, а сам он – при помощи артефакта.

– Тарезы? Диносы? Или эти ушастые пережитки прошлого? – Морган откинулся на спинку кресла.

По его лбу скатилась капелька пота. Декой даже представить себе не мог, сколько энергии требовалось Императору, чтобы сотни раз на дню пронзать пространство своими посланиями, доставляя их в даже самые отдаленные уголки Дарнаса.

– Тарезы, – не стал отрицать Шувер. – там сейчас находиться старший наследник ублюдка Сальма.

– Ублюдок Сальм… – протянул Морган. Он стучал пальцами по столешнице и о чем-то размышлял. – Как же он уговорил тебя прийти ко мне с подобной просьбой?

– Старые долги, – пожал плечами Шувер. – Теперь их нет…

– Значит Тарезы, в ближайшее время, будут заняты твоими проверками… –снова, задумчиво, повторил Император. – И Тарез явно знал об этом, когда требовал от тебя долг таким образом. Двух зайцев, значит, убивает. Тебя отвлекает на самого себя, при этом напоминает мне о своем паршивце Имире.

Шувер и сам все это прекрасно понимал, но ни отдать долг не мог.

Подняв праву ладонь, он с облегчением наблюдал за тем, как исчезал один из многочисленных тонких шрамов, видимых лишь ему. Очередная клятва на крови была исполнена.

– Война, Шувер, уже у нашего порога. А как минимум три из семи аристократических клана, вместо того, чтобы служить мне опорой, лишь мутят воду, – Морган сцепил пальцы домиком и посмотрел прямо в глаза главе Тайной Канцелярии. – А может нам, пока военное положение, сократить поголовье буйных голов?

Декой вновь посмотрел за спину Императору.

– При всем уважении, мой Император, но…

– Да-да, – отмахнулся Морган. – ты опять не видишь дальше своего носа, мой драгоценный друг. Благо, из всех остальных, он у тебя самый длинный, именно поэтому ты и глава Тайной Канцелярии…

Шувер лишь поклонился. Его чувства не были задеты. По сравнению с такой акулой интриг, как Морган Бесстрашный, он даже мальком себя не чувствовал. Так – планктоном.

– Мы потеряли одного из сильнейших Великих Героев нашей страны, Шувер, –глаза Моргана были пропитаны сталью. – а Ласкан приобрел себе мальчишку, который владеет Истинным Королевством Парного Клинка. Чаша равновесия качнулась не в нашу пользу.

– Но…

– Но армия, которая стоит за спиной юнца, состоит только из мертвых. Я ни вижу ни одного живого Ласканского воина. А значит, старуха хочет просто выгодно разменять свою подгнившую пешку. И я не собираюсь отдавать под этот размен больше, чем могу себе позволить.

– А если кто-то из этих детей оставит там свои головы. Они ведь – элита! Из каждого, в будущем, мог бы получиться Великий Герой!

Морган пожал плечами.

– Не только Сальм умеет одним камнем нескольких зайцев бить, – туманно ответил Морган. – А теперь ступай, Шувер. Думаю, у тебя есть кем в данный момент заняться.

– Тарезы… – с этим словом на устах Декой поклонился, развернулся, а затем покинул кабинет.

Какое-то время Император Морган просидел в тишине, а затем повернулся к одному из пергаментных столбов.

– Ректор…

Бумажный столб завибрировал, пришел в движение, а затем опал осенними листьями. Вместо него на ковре кабинета стоял сухой старичок, опирающийся на простую трость.

– Ваше Императорское Величество, – поклонился он. – Вы вызывали меня.

– Да, – кивнул Морган. – Я бы хотел поговорить про Наставника Макина и его эксперименты.

Ректор бросил быстрый взгляд на пергамент, лежащий на столе Императора.

Глава 919

– Речной Змей! – клык-копье, сжимаемые в лапе Радужной Обезьны, вспыхнул нежно зеленым светом.

До слуха бившихся поблизости живых адептов донеслись звука журчавшего весеннего ручья, внезапно обернувшегося грохотом ревущего горного потока. Десятки подобных потоков заструились между рядами наступающих мертвецов.

В каждом из потоков виднелись хищные очертания змеев, каждый из которых выглядел призрачной копией шеста-копья Эйнена. Они пронзали мертвецов сотнями, тысячами, десятками тысяч.

Струились на многие сотни метров, оставляя позади себя на земле широкие, крупные борозды, в которые вместо крови стекала могильная слизь и гной.

Мертвецы были не крепче плоти смертных – лишенные энергии и мистерий. Те полу-ржавые артефакты, в которые они были облачены, не могли их защитить от техник элиты молодого поколения адептов Дарнаса.

Всего одним выпадом и одной техникой Эйнен уничтожил десятки тысяч мертвых. Он превратил их кости в пыль, а доспехи и оружие в клочья порванного и растерзанного металла.

Но то пространство, что занимали эти тысячи, тут же заняли идущие следом.

– Молот Леса! – из-за спины Радужной Обезьяны вылетела Дора.

Закованная в тяжелые доспехи, она высвободила свой Дух. Символ, означавший Лес, вспыхнул позади неё. Одна лишь эта вспышка, разрастаясь зеленоватым ореолом, превратила стоявших на расстоянии в тысячу шагов мертвецов в сухие лианы. Те опутали идущих следом и, стягиваясь силками, крошили кост и корежили металл.

Когда же эльфийка ударила молотом о землю, то та дрогнула. Океанскими волнами, трескаясь и взрываясь каменными брызгами, она подкинула в воздух тысячи мертвецов, которых тут же накрыл очередной поток стрел, выпущенных стоявшим за много километровой линией укреплений легионом.

Они буквально стерли мертвецов, а затем очередным ковром устлали головы мертвецов. Но стрелы, кроме тех, в которые редкие лучники вкладывали энергию или технику, лишь пронзали артефактные доспехи, чтобы раздробить несколько костей и увязнуть в земле.

Мертвые, хромая, волоча ноги, с одной рукой или половиной тела, продолжали идти вперед.

До тех пор, пока они не были полностью уничтожены, пока не были стерты в пыль, им даже самые страшные ранения не мешали продвигаться вперед.

После первой же земляной волны, созданной молотом Доры, из трещин, жадно пожиравших падающих в них мертвецов, поднимались стволы деревьев.

Пропитанные невероятным количеством энергии, дарованной Доре её Духой, они крошили мертвецов в порошок. Если Эйнен одной техникой, скорее предназначенной для дуэлей с другими равными или превосходящими по силе адептами, уничтожил несколько десятков тысяч, то Дора стерла в порошок уже почти сотню тысяч мертвых.

Одним ударом молота она вырастила полосу волшебных деревьев, кроны которых напоминали молот, простиравшуюся едва ли не на десять километров в ширь и на десяток метров в глубину.

Но Дора на этом не закончила.

Оттолкнувшись от земли, оставив позади себя воронку, она подлетела к первому ряду ею же созданный деревьев и обрушила на них удар молота.

– Падение Леса! – прозвучало название техники.

Удар молота по первому из деревьев тут же создал цепную реакцию. Каждое из титанических растений, охват ствола которого поражал воображение, вдруг задрожало, а потом будто бы взорвалось изнутри. Ворох щепок и листьев –вот вот что дора превратила свое же заграждение.

Она замахнулась молота и многотонный океан острых щепок и листьев повторил движения её молота. Он качнулся в небе, затем сжался так плотно, что стал походить на исполинский молот.

Шириной древа в десять метров, а длинной почти в километр. Сам же ударный набалдашник выглядел почти так же массивно, как небольшой город смертных.

– ЩИТЫ! – взревел Эйнен.

Единственный из всех, кто стоял вокруг, он знал, на что была способна лучшая из убойных движений Доры. В отличии от Эйнена, практически все её техники были направлены на поражение как можно большего количества противников.

Будто с самого рождения Дора готовилась к войне и выбирала для изучения лишь то, что могло уничтожить целую армию.

– А-А-А-А-А! – закричала эльфийка.

Из её глаз и носа потекли кровавые дорожки. Напряжение, которое выдерживала Дора, когда над ней навис деревянный молот, видимый невооруженным глазом даже из столицы, было просто невероятным.

Эйнен, шепча слова заклинания, выставил перед собой щит черепашьего панциря. Направив в него половину от своего запаса энергии, он смог создать призрачный, но плотный панцирь, укрывший собой площадь в несколько километров.

Остальную же сотню километров линии фронта защитила стена щитов легиона. Вышедшие вперед латники в тяжелых доспехах вонзили в землю ростовые щиты. Соединяя их в на хлест и направляя внутрь силу, они вырастили стену энергии. Будто огромный щит, который вонзил в почву невидимый гигант.

– Держать! – разнеслись над равниной крики командиров, усиленных волшебством и энергией.

Каждый из таких зычных кличей разлетался на огромные пространства и был слышен всем, без исключения.

Дора, не без труда, но подняла над собой собственный молот. И точно так же, вертикально, над ней замер и деревянный гигант.

Сперва показалось, будто это треснули доспехи, затем – что не выдержали кости самой эльфийки, но затем стало понятно, что сдалась земля под её ногами.

Разом, трещинами расползаясь по округе, почва под ногами Доры ухнула внушительной воронкой. А затем, с тем же ревом; с кровью, сочащейся сквозь сочленения доспеха, Дора обрушила свой удар на армию мертвецов.

Взрывом назвать произошедшее было бы неуважением к технике бывшей старшей наследнице клана Зеленого Молота и лестью к слову “взрыв”.

Огромный молот, площадью пусть может и не с весь смертный город, но с его небольшой район, ударил о головы мертвецов. Разом, еще до того, как он их коснулся, одного лишь его давления хватило, чтобы превратить в пыль почти сорок тысяч мертвецов.

Когда же молот, все же, ударил по уже просевшей и пустой земле, то трещины шириной в несколько крестьянских телег, мгновенно расползлись на многие километры.

Дождем в них падали мертвецы. Земля вновь, пусть и с “кровавой”, но радостью принимала тех, кого у неё забрали против её воли.

Ударная волна, дотянувшаяся до небес и разбившая десятки кораблей-призраков, разлетелась на полсотни километров вглубь армии мертвых.

По щитам армии дотянулось эхо. Теперь уже закричал и Эйнен с солдатами, когда те удерживали на своих щитах остатки ударной волны.

Она крошила кости поднятых скелетов, корежила плоть тех, кто умер не так давно. Ломала доспехи, будто те были выкованы не из волшебных сплавов стали, а из простой, даже не обожжённой глины.

Но даже не это было главной мощью техники.

Деревянный молот, созданный из спрессованных щепок, вновь разлетелся ворохом коричневой древесины. Облаком древесных кинжалов он накрыл собой площадь, которую сложно было окинуть взглядом не поворачивая при этом головы. И все, что оказалось внутрь этого облако, оказалось стерто даже меньше, чем в пыль.

На мгновение, когда все стихло, солдаты выдохнули с облегчением. Вместо моря мертвецов они увидели перед собой пусть и пострадавшую, покрытую костяной пылью, изорванными доспехами и трещинами, но родную землю.

– Дора! – Эйнен, убрав щит, сорвался в рывке.

Он успел подхватить Дору еще до того, как та упала на землю. Девушка явно ослабла, так же островитянину пришлось самостоятельно класть ей в рот несколько пилюль.

Розовый цвет сменил бледность лица эльфийки, а кровь, струящаяся по щекам и губам, будто бы втянулась обратно в тело.

Марнил открыла глаза и, поблагодарив возлюбленного кивком, встала на ноги.

– Ты в порядке? – спросил Эйнен, все еще находящийся внутри Радужной Обезьяны.

– Теперь – да.

Рядом прозвучал шелест тряпичных одежд.

– Кажется, в нашем маленьком соревновании, малышь Том, – Карейн отряхнул клинок от слизи и гнили. – победил третий человек… ну или не совсем человек.

– Думаю…

– Думаю, – перебила Рекка. – что армия здесь стоит не даром, а у вас еще будет возможность померяться силами.

Геран указала одним из клинков на линию холмов, закрывавших горизонт. Оттуда, маршем, спускался очередной океан мертвецов.

Дора молча опустила забрало шлема и подняла молот.

Глава 920

– Большой! Большой! Ты опять к нам пришел!

Хаджар посмотрел себе под ноги. Только что он очнулся среди пусть и высокой но простой травы заливного луга, как оказался стоящим в центре луга, но уже совсем другого.

По небу, только что чистому и ясному, плыли кучевые. Они отбрасывали причудливые тени, уж слишком сильно похожие на очертания разнообразных волшебных, и не очень, зверей и птиц.

Трава, недавно высокая и дикая, теперь была низкой, ровной, кем-то очень заботливо подстриженной и разукрашенной в самые невероятные краски.

Правда стоило лишь приглядеться, как становилось понятно, что это вовсе не трава разноцветная, а такое множество растущих в ней цветов.

Музыка, легкая и тонкая, заструилась по воздуху. Послышались звенящие колокольчиками детские голоса. Ветер, дувший, казалось, со всех четырех сторон света, трепал волосы Хаджар и качал его простые свободные одежды.

Серый плащ, откуда-то взявшийся за спиной Хаджара, сливался с тенями от облаков.

Бутон, под ногами Хаджара распустился и на вершине цветка оказалась маленькая девушка. Круглое лицо, половину которого занимали черные, как смоль, миндалевидные глаза.

Позади трепыхались две пары крыльев, точь в точь похожих на те, что у бабочек.

– Прекрасный цветок, – Хаджар опустился на корточки и протянул к бутону палец. – рад снова тебя приветствовать.

– Привет, Большой! – миниатюрная девочка в цветочном платьице, по цвету повторяющим бутон, на котором она сидела, обхватила подушечку пальца Хаджара. Но тот почувствовал касание вовсе не чьей-то плоти, а легкую ласку нежного лепестка. – Тебя так долго не было, что я подумала, что ты заблудился в мире смертных! А там скучно!

– Скучно… – вторил её хор смеющихся девичьих голосов. – Очень скучно…

– А еще, – маленькое создание надуло щечки и скрестило ручки на груди. –они нас постоянно топчат, срывают и ломают.

– Смертные плохие… смертные плохие…

Цветы, прямо на глазах Хаджара, начали закрываться бутоны и буквально втягиваться внутрь земли, исчезая под покровом стремительно растущей ввысь травы.

– Постой, – Хаджар, используя все свои актерские навыки, состроил как можно более печально-потерянное лицо. – Мне опять нужна твоя помощь, прекрасный цветок?

Лепестки, которые уже почти сложились в бутон, дрогнули и слегка приоткрылись. Изнутри показалось личико маленького создания.

Блеснули на солнце маслянистые, черные глазища.

– А я действительно так красива, как ты говоришь?

Хаджар кивнул.

– Я прошел многие километры пыльных дорог, о прекрасный цветок. Но нигде и никогда не видел цветка, который был бы красивее тебя.

Создание нахмурилось. У него (или неё) не было бровей, так что это выглядело особенно странно.

– Ты врешь, – вдруг засмеялось оно. – ты видел создание, которое считаешь самым прекрасным! Ты врешь, Северный Ветер.

– Врешь… – разлеталось смеющееся, но стихающее эхо звенящих голосков. –Врешь… врешь…

– Создание? Какое еще созд…

– Но врешь сладко, – цветок перебил Хаджара. – слаще, чем мед, который пчелы делает из наших слов. Так что я помогу тебе еще раз, Северный Ветер. Но знай – трижды помогу и спрошу плату.

Эти, казалось бы, простые слова – “трижды помогу и спрошу плату” внезапно въелись Хаджару в те остатки души, что еще теплились в его теле. Это было сродни клятве на крови, только с той лишь разницей, что он её не приносил.

В Мире Духов, как говорил Степной Клык, нужно было внимательно следить за каждым своим словом и делом. Никогда не брать ничьих даров, до тех пор, пока не было трижды озвучены, что это безвозмездный подарок. И не просить услуг до тех пор, пока не будешь уверен, что сможешь их оплатить.

И это были лишь первых два и самых важных правила путешественника в Мире Духов.

– Задавай свой вопрос, большой, – продолжало смеяться существо. – только помни, что если…

– Вопрос будет слишком большой, то раздавит тебя, – закончил за цветок Хаджар.

– Именно так, – надулась миниатюрная… кто-бы-оно-ни-было. – вы, Большие, постоянно обижаете нас – тех кто меньше. То ногой наступите, то вопрос зададите, то сорвете в подарок. А самый важный подарок в руки взять нельзя!

Хаджар все это время смотрел в темные глаза создания. Они затягивали его внутрь. Бездонные на такие теплые колодцы, обещающие подарить тепло и уют. Окутать его заботливой, ненавязчивой лаской, погрузить в теплую негу –греться под лучами солнца и прятаться в уюте, когда на небосклон поднимается прекрасная царица ночи.

Хаджар вздрогнул.

Он стоял в центре моря цветков, на бутоне каждого из которых сидело вовсе не безобидное существо, а клыкастая, зубастая тварь. Размером с палец, они имели непропорционально большой рот, в который могло бы уместиться целое яблоко. Если бы, сперва, уцелело от острых, сверкающих клыков.

– Проклятье… – Хаджар резко поднялся, но ему хватило ума и сноровки не сдвинуться при этом ни на миллиметр. Он не хотел проверять что будет, если он заденет ногой хоть один из цветков.

– Большой ругается! – засмеялось существо, с которым Хаджар вел беседу. –Большой испугался!

Так же, как существа в цветках показали свои клыки, так же они и вернулись к прежним обликам безобидных, красивых созданий.

– Теперь ты знаешь чуть больше, чем раньше, Большой, – существо, держась за живот и хлопая крылышками, каталось со смеху в своем бутоне. Отсмеявшись и выпрямившись, оно вновь посмотрело в глаза Хаджару. А когда тот их отвел, со смешком добавило: – Задавай свой вопрос.

– Мне нужно найти того, кто подскажет, где мне отыскать то, что я ищу.

Существо вновь нахмурилось, а потом засмеялось.

– Ты научился задавать легкие вопросы, Большой. Это хорошо! Очень хорошо! – постучав пальцам по губам, существо взмахнуло крылышками и закружилось над бутоном. – Скажи мне, Большой, то что ты ищешь, оно большое и ли маленькое?

– С меня ростом.

— Значит большое… а важное или нет?

Хаджар задумался. Вопрос явно был с подвохом. Как, собственно, все в Мире Духов.

– Так же важно для меня, как и я сам.

Существо снова засмеялось. Ему вторило эхо такого же смеха, музыкой разливающегося по воздуху.

– В твоей голове опилки хрустят от мыслей, Большой!

– Опилки… – кружились вокруг другие существа. – Опилки…

– Я подскажу тебе второй раз, Большой. Третий – и плату спрошу, – существо подлетело к лицу Хаджару и опустилось тому на кончик носа. – Ты ищешь большое и важное, тебе помогут старцы. Отправляйся к бабушке, которая одним помощь, другим погибель. Только бабушка сможет тебе помочь – будь с ней вежлив и ласков, но не забывай про законы нашей страны.

– Бабушка? – переспросил Хаджар. – Постой, что за бабушка?

Цветы поспешно исчезали в траве, а та все поднималась и поднималась. Дотягиваясь сперва до коленей Хаджара, а потом и вовсе начала щекотать ему живот.

– Что за бабушка?! – закричал он, но ответом стала лишь тишина.

Хаджар начал отмахиваться от все растущей травы, но мистерии меча и энергия покинули его. Простой смертный против ожившей травы, которая резала ему руки, лицо, шею, ноги и все это сопровождал детский смех невидимых существ.

– Цветочек соберу, – вдруг расслышал не видящий ничего, кроме острой осоки, Хаджар. – Внучке подарю, в волосы вплету, слово прошепчу, внучка в лес пойдет…

– Прости нас бабушка!

А затем все стихло.

Глава 921

Перед ним стояла избушка. Самая простая, но ладная и ухоженная. Было видно, что живут в ней круглый год. У крыльца сидел старый пес. Размахивая хвостом, он лениво отгонял снующих вокруг мошек.

Под скатом крыши покоилась пузатая бочка, заполненная дождевой водой. Качался на ветру черпак, повешенный к ней за гвоздь.

На заборе сидел толстый, пушистый, черный кот. Желтыми глазами он следил за хвостом пса и, видимо, воображал что это игравшаяся с ним добыча.

Но, несмотря на всю ладность избушки, забор был слегка покосившимся, крыльцо явно давно не знало ни морилки, ни смолы, да и пара ступеней прогнили настолько, что взбираться по ним – все равно что в лотерею играть.

Провалишься, сломаешь ногу или нет – бабка надвое сказала.

Кстати о бабках.

Подойдя по тропинке, вытоптанной в ржаном поле (куда подевался заливной луг с травой – кто знает), Хаджар оказался около калитки. Как и все вокруг, некогда она была могла восхищать посетителей резным убранством, но сейчас даже не закрывалась. Щеколда, как и смыкающая скоба, лежала на заборе.

Кто-то бы, может, и зашел внутрь без спроса. Но не Хаджар. В мире было не так много законов, которые он всегда соблюдал. И, один из таких – закон гостеприимства.

Чужой дом – чужая крепость. Войти в ней без приглашения, все равно что прийти к человеку с войной.

Хаджар поднял с земли отвалившийся колокольчик и позвонил в него.

После первого раза пес перестал размахивать хвостом и поднялся на лапы. Он низко, тихо зарычал, а испуганные мошки разлетелись кто куда.

После второго, кот, очнувшись от полудремы, зашипел и дыбом вскинул хвост.

Только после третьего звякнули старые, несмазанные дверные петли избушки и из горницы вышла крепко сбитая бабушка. Невысокого роста, полная в теле, но когда-то, очень давно, красивая. От былой красоты остались правильные черты лица, тугая, толстая коса седых волос, свисавшая через плечо до самых коленей.

Темные, почти черные глаза бабушки сияли теплотой, но в то же время –строгостью. Не напускной, а сопряженной с гордостью, которой обладает каждая женщина, которая видела жизнь.

Знающая себе цену, пережившая несколько сильных мужских обид и ставшая такой, что только обладающий крепкой волей и стержнем может найти с ней общий язык.

Она вытирала руки о простой передник, защищавший от муки крестьянское, свободное платье.

– Пошутили над тобой цветы, путник, – бабушка улыбнулась. Несмотря на возраст, зубы у неё были все на месте и имели белоснежный цвет. – Проходи, не стой за калиткой.

– Не помешаю? – спросил Хаджар. – Если я пришел не ко времени, бабушка, я могу и потом. Мне не к спеху.

Улыбка на лице хозяйки стала только шире.

– Врешь, а не краснеешь. Как не к спеху, если я вижу, что времени у тебя почти и нет. Проходи. Дела свои потом доделаю. Хоть лес и рядом, но, надеюсь, не сбегут. Проходи, не стой.

Хаджар благодарно кивнул и, положив колокольчик туда же, откуда и взял, коснулся калитки. Он толкнул её, но та, с виду хлипкая и легкая, не сдвинулась ни на дюйм.

– Проходи же, – улыбка из добродушной превратилась в какую-то, пусть и немного, но жуткую. – Не заставляй ждать, путник.

– Конечно, бабушка, – кивнул Хаджар.

Больше не сомневаясь в том, что это далеко не простая избушка и не самая обычная бабушка (хотя, в Мире Духов такие вообще вряд ли водились) он всем весом навалился на калитку. Петли заскрипели, тяжело, тихонько, но калитка пошла вперед.

Хаджар, тяжело дыша, шарами надувая щеки, краснея от натуги, всем весом тащил её вперед. Пес продолжал глухо рычать, а кот шипеть. Хаджар же ощущал, как натягиваются жилы, как скрипят его мышцы, которые едва ли не кости перетирали от натуги. Сами же кости тоже вибрировали не хуже натянутого до упора лука.

Наконец калитка отворилась, а сам Хаджар едва устоял, чтобы кубарем не влететь во двор.

– Силен, путник, – хлопнула ладонями бабушка. – Люблю сильных. Спасибо, что поле мне вспахал, а теперь пойди – умойся водой дождевой, напеясь вдоволь, а потом в дом проходи. Сильных люблю, а вот потных – не очень.

– П…о…л…е? – тяжело дыша, с каждым вздохом захватывая все больше воздуха, переспросил Хаджар.

Согнувшись в три погибели, вытирая краем плаща льющийся со лба и груди пот, упираясь ладонями в колени, сплевывая слюной, он развернулся посмотреть на ржаное поле.

Едва ли минуту назад он подходил к избушке, когда вокруг был конец сбора урожая. Налитые жизнью колоски поднимались к небу и только и ждали, когда их соберут и превратят сперва в крепкую муку, а затем в пышный хлеб.

Теперь же позади Хаджара простиралось только-только вспаханное поле.

– Как такое возм…

Острая боль ударила по ладоням Хаджару. Он поднял их к лицу и увидел характерные мозоли. Рядом с ним лежал, поваленный на землю, простой, ручной плуг, которым бедные крестьяне, лишенные возможности позволить себе лошадь или мула, вспахивали землю.

Калитка, закрывшаяся за спиной Хаджара, звенела колокольчиком и выглядела так же, как и должна была. Ладная, справная, украшенная резьбой с крепкой, надежной щеколдой.

Совсем не та рухлядь, которую увидел Хаджар по первости.

– “В мире смертных мы смотрим глазами и слушаем ушами, Северный Ветер“ –прозвучали в голове слова Степного Клыка. – “Но в мире духов, там где нас ждут праотцы, у нас нет ни глаз, ни ушей. Лишь душа и сердце. Смотри душой, а слушай сердцем, Северный Ветер.”

– Смотри душой, – проворчал Хаджар. – легко сказать.

Игнорируя кота и пса, он подошел к бочке с водой. Только недавно он видел, что она была заполнена свежей дождевой водой. Теперь же она выглядела как затхлая, покрытая плесенью и тиной, вонючая жижа, в которой разве что лягушки не квакали.

– Не нравится моя вода, путник? – выглянула из горницы бабушка. – Могу другую предложить, – она протянула кувшин, пахнущий чистейшей, родниковой водой. – Возьми. Умойся. Освежись.

Хаджар, едва не теряющий сознание от вони, доносящийся из бочки, сжал зубы.

– Нет, бабушка, – покачал он головой. – Хозяин гостю всегда лучшее предложит, а гость – никогда радушного хозяина не обидит.

Хаджар снял с крючка черпак и, зачерпнув им жижу, закрыл глаза и вылил себе на голову. Ожидая худшего, он внезапно почувствовал как его раны затягиваются под остужающими, ледяными ласками чистейшей воды, которую он когда-либо ощущал на себе.

Открыв глаза, Хаджар вновь увидел ту же бочку, что и прежде.

– Раздевайся, путник, – бабушка подошла к Хаджару. В руках у неё вместо кувшина покоилась небольшая бельевая корзина. – Ты поле мое вспахал, я одежду тво в благодарность постираю. Пыльная она уже. Старая. Столько дорог ты в ней исходил, а сберег. Не дело, чтобы она в моей воде пропала.

На этот раз Хаджар не стал спорить. Руководствуясь все теми же законами гостеприимства, он, без всякого стеснения, разделся до гола и, сложив одежду, положил её в корзину.

Бабушка окинула его цепким взглядом. Но таким, каким обычно врач осматривает пациента, а не женщина голого мужчину.

– Потрепало тебя, путник… Но ты полезай, остудись. Отдохни немного, а потом в дом ко мне заходи. Я уже чайник поставила.

– Спасибо, бабушка, – поклонился Хаджар и, развернувшись, перелез через край бочки.

Стоило ему только погрузиться внутрь, как он мгновенно закрыл глаза от той неги, что растеклась по его телу. Раны, оставленные острой осокой, тут же затянулись. А затем, казалось, начали затягиваться и другие, куда более глубокие и страшные. Шрамы не только на теле, но и на обрывке души. Они сглаживались, боль по ним стихала и унимался зуд.

Но, чем дольше Хаджар оставался в бочке, тем холоднее становилась вода и так, до тех пор, пока не начав стучать зубами, Хаджар не выпрыгнул наружу.

Если только что вокруг него раскинула объятья молодая, посевная осень, то сейчас он по голенище стоял в снегу.

Позади прозвучал хруст смыкающихся ледяных объятий. Вода, в бочке, промерзла до самого дна и превратилась в огромную ледяную глыбу.

– Одевайся, путник, – прозвучало из дома. – пока не продрог.

Хаджар, стуча зубами, стянул с веревки свою одежду, быстро в неё облачился и, перескочив черех обветшалые ступени, оказался на крыльце.

Он уже едва не вошел в открытую дверь, как, опомнившись, постучал о косяк.

– Проходи, путник, – повторила бабушка. – по доброй воле проходи и собственным решением.

Эти слова, как и те, что произнес цветок, так же плотно въелись в душу Хаджару.

Вспомнив старые мамины сказки, он ответил:

Глава 922

– Боги и демоны! – кричал боцман. – Шевелитесь, демоновы дети! Каждому, кто будет медлить, гарпун в задницу через гланды засажу! Чтобы вам потом перед бабами своими было стыдно! А баб просто за борт скину, за ненадобностью!

Впереди, позади кораблей-призраков, о которых юнга раньше только в рассказах пьяных матросов и офицеров слышал, змеились по небу мертвенно бледные молнии.

– Юнга! – рядом с его ухом ударил гром. – Что стоишь, будто ждешь пока сзади кто пристроится! А ну выпрямись и где твой страховочный трос, мелкий выпердышь бездны! Захотел пополнить ряды скелетов?!

Юнга, едва ли не на пол корпуса перевесившийся, тут же выпрямился и развернулся. Рядом с ним стоял свирепый боцман. Двух метров в высоту, столько же в ширину, весь в шрамах и без правого глаза.

Матросы шутили, что таких как он – делали по заказу в главном военном порту Даанатана. Мол, самый хрестоматийный боцман из всех, которых только можно было найти во флоте пятого легиона.

И ведь угодило его попасть по распределению именно на этот корабль и именно в пятый легион. В первый же месяц, еще не закончив и курса молодого бойца, его бросили в самое жерло сражения с армией мертвых.

На флагман – “Красавица Нейя”, линкор, являвшийся флагманом флота пятого легиона.

– Так точно, сэр! – вытянулся по струнке юнга и отсалютовал.

– Что еще за “так точно” юнга?! Не на суше! – боцман уже замахнулся кулаком, но так его и не опустил.

Во время воздушного боя для всех действовало одно правило – своих бить нельзя. Других, чужих – сколько душе угодно. Это даже поощрялось. За каждого мертвого противника начислялись Очки Славы на флотский жетон, который каждый носил наряду с эмблемой легиона.

Но своего – это табу, нарушать которое никто не смел.

Даже боцманы, так любившие сдобрить свои слова резким тычком в грудь, а то и в зубы.

– Что, страшно, юнга? – вдруг успокоился бывалый небесный волк.

– Страшно, достопочтенный Блим, – кивнул юнга.

Дже без тумака, он вспомнил, что на флоте ко всем, вне зависимости от рангов и званий, принято официально обращаться – достопочтенный и по имени. И никак иначе.

– Понятное дело, что страшно, – боцман проверил крепко ли держит перевязь два длинных кинжала. Странно было видеть воина такой комплекции, который сражался бы простыми кинжалами. Но все же… – А ты сам-то, не прошел полный курс алхимии… какая стадия?

– Небесный Солдат начальной стадии, – отрапортовал юнга

– Солдатик начальной, значит… и все это на алхимии, да на артефактах… –боцман сплюнул. – Держи нос по ветру, юнга и может еще потискаешь дома молодуху и засунешь ей свой…

Договорить боцман не успел. Прямо под их кораблем взорвался вихрь безудержной силы.

– Марнил! – закричал юнга, все это время следивший за тем, что происходило под килем. – Это Дора Марнил! Принцесса эльфов!

– Да хоть королева! – заорал боцман, подхватывая вливающегося за борт юнгу. – Обвяжись страховочным, дурья башка! Иначе сам в ряды мертвых встанешь!

И, не дожидаясь пока юнга сообразит чего от него хотят, боцман схватил привязанный к стойке трос и обвязал им юнгу. И, видят боги и демоны, он завязал один из лучших узлов, что получались за всю его жизнь.

Оглядевшись и поняв, что в данный момент его команды не требуются и командой занимаются другие офицеры, он тоже перевесился через борт.

– Пузатую чайку мне в жены и худую кильку в любовницы, – прошептал он. –Неужели разверзлись врата бездны…

То, что он увидел, поражало воображение. Орды мертвых наседали на сухопутные войска пятого легиона. Но пока ни один неживой не дошел до построения из щитов и копий.

Их, растянувшихся на сотню километров, сдерживало всего несколько адептов из столицы. Ученики школы Святого Неба. Их было всего пятеро и миниатюрная девушка, носящая доспехи корпуса Стражей.

Шесть адептов сдерживали неисчислимое количество мертвых.

А затем, Дора Марнил, которую каждый легко узнал бы по характерным для принцесс-клана доспехам, рванула вперед. Боцман как раз успел застать момент, когда она обрушила молот, который едва было не доставал до киля “Красавицы Нейи”, на океан из мертвецов.

-Держись! – боцман, обхватив юнгу и зажав его подмышкой, схватился обеими руками за планку. Сделал он это как раз вовремя, ибо уже в следующую секунду судно покачнулось от потоков энергии и ударной волны, хлестнувшей по дну линкора.

Боцман, выглянув, едва челюсть не уронил. Сперва он даже успел возликовать, когда увидел, что за жалкие ошметки остались от океана мертвецов. Но не прошло и двух ударов сердца, как он увидел, что следом за исчезнувшими идет в десятки… нет, в сотни раз большее количество.

– Боги и демоны, – выдохнул он.

– Они ведь справятся, да? – прошептал юнга. – Ученики из школы Святого Неба… они ведь самые могущественные в Империи, да? Они ведь справятся…

– Справятся, – солгал боцман.

– Император скоро пришел подкрепление, – кивнул юнга. – Он, наверное, готовит обходной маневр. Второй и седьмой легионы ударят с правового и левого фланга и мы возьмем мертвых в клещи. В прах их всех развеем, а затем кулаком трех легионов ударим по Ласкнаским ублюдкам.

– Конечно, – второй раз, уже намного тише, солгал боцман.

– Мы все обретем бессмертную славу, достопочтенный Блимы! – глаза юнги вспыхнули огнем войны. – О нас будут петь песни и…

– НА АБОРДАЖ! – ударил по ушам командный выкрик капитана судна.

Не успев разрядить и первого залпа, “Красавица Нейя” ударила бортом о борт мерцающего зеленым светом, корабля-призрака. Живые начали биться с мертвыми.

– Держись рядом, юнга! – боцман обнажил свои кортики.

Каждый засиял ярким, алым свечением, удлинявшим лезвие едва ли не в двое. Ударом ноги скинув абордажный крюк в пропасть, боцман проводил взглядом улетевших в пропасть мертвецов, а затем врубился в ряды тех, кто уже успел перескочить к ним на палубу.

Он перекинул через спину кости какого-то моряка, а второго, стоящего позади не ожидавшего подобного, по старой привычке, резанул по горлу. Но вместо крови, вместо сопротивления податливой плоти, боцман ощутил лишь пустоту. И самым кончиком лезвия он успел чиркнуть по позвоночнику скелета, одетого в простые матросские одежды.

– Проклятье!

Мертвец, заторможено, но довольно резко опустил боевой топорик прямо на ногу боцмана. Тот закричал от боли, когда ржавое лезвие, скользнув и не пробив железные пластины поножей, отсекло ему часть плоти с лодыжки.

Перехватив один из кинжалов обратным хватом, здоровенный моряк со всей силы, сдабривая удар энергией, опустил кулак на черепушку мертвецу. Того, в прямом смысле слова, разорвало в мелкую пыль. Но это был лишь первый, а за ним шли десятки и сотни других, ему подобных.

Матросы, солдаты, офицеры. Некогда гордая команда летающего корабля, теперь они обратили свои клинки против собратьев.

Проклятая магия…

Демонова война!

– Не дрейф, юнга! Прорвемся!

Боцман ожидал лихого выкрика, но…

Обернувшись, он увидел, как с палубы, залитый кровью, поднимался юнга. В его груди торчала абордажная сабля мертвеца. Юнга, со стеклянными глазами, заторможенным движением вытащил её из груди. Кровь не прыснула, а полилась мерным потоком наружу.

– Юнга… – прошептал боцман. Вытянув руку, он положил её на лицо мертвому юноше, а затем сжал.

Отряхнув и перехватив кинжалы поудобнее, с криком:

Глава 923

– Ну так что ты здесь ищешь, путник? – бабушка поставила перед Хаджаром блюдце и чашку.

Они сидели на маленькой кухне. Покорно трещал в каменной печи костерок, греющий нехитрую железную платформу, служащую для бабушки плитой.

Круглые окошки, закрытые вышитыми цветами занавесками, пропускали достаточно света, чтобы не напрягать глаза, но при этом не жмуриться от солнца.

Несмотря на то, что когда Хаджар заходил в избушку, за её порогам раскинула свои объятья зима, внутри было относительно тепло.

Взяв прихватки, бабушка сняла с плиты чайник и разлила по чашкам ароматный, душистый напиток. Поставив его рядом с печеньем и пряниками, разложенными по красивым мискам, она уселась напротив Хаджара и, поставив локти на стол, уперла щеки в ладони.

– Спасибо, – Хаджар подул на чай и отпил. Вкусный, приятный, но безо всяких изысков.

– Угощайся, – бабушка придвинула к нему пряники.

Хаджар уже протянулся к ним, но так и не взял ни одного. Подняв взгляд, он не рискнул встретиться глазами с бабушкой. Мир Духов — это не мир смертных и об этом стоило помнить. Здесь были свои законы и свои сильные, которых Хаджар не то что не знал, он даже границ их возможностей не осознавал.

– От чистого сердца предлагаю, путник, – добавила бабушка. – Гостинцы… Угощайся.

Только после этого Хаджар выбрал, из всех, самый маленький пряник и попытался надкусить. Зубы едва не хрустнули о камень, которым, на поверку, оказалась сдоба.

Только мгновение назад Хаджар подносил ко рту пряник, а сейчас уже сжимал в руках прасотой булыжник.

– Вкусно, путник? – спросила, улыбаясь, хозяйка. – Или, может, печенье хочешь?

Она придвинула к нему плошку с печеньем, но почему-то Хаджару показалось, на долю мгновения, что в плошке лежат вовсе не сладости, а черепки старых костей.

– Вкусно, бабушка, – вздохнув, Хаджар попытался надкусить камень еще раз. На этот раз это действительно оказался пряник. С ежевичным вареньем и довольно вкусный, но тоже без особых изысков.

– Ну кушай тогда, а я с тобой чайку попью, – бабушка взяла в руки чашку, подула аккуратно на содержимое и сделала несколько глотков. Затем поставила обратно на блюдце. – Расскажи свою историю, путник.

Хаджар, будучи готовым ко всему, чему угодно, вооруженный советами Степного Клыка, все равно едва успел поймать себя за язык. Было что-то в этом месте такое, что усыпляло его бдительность и, расслабляя, развязывало болтливый орган.

Вопрос, ведь, на самом деле, уже был задан. И если бы Хаджар сейчас начал рассказывать свою историю, то это выглядело бы так, словно он игнорирует вопрос хозяина дома.

Не самый большой проступок, но весьма явное пренебрежение и даже оскорбление.

– Я ищу… – Хаджар вовремя прикусил пряник. Это дало ему пару секунд на размышления. – ищу старца, бабушка. А история моя такая длинная, что сам не знаю, где начало, где конец.

– Не знаешь… – протянула хозяйка. Она качнула густой косой седых волос. Вот только Хаджару показалось, что это уже не седой цвет, а белый. Как первый снег… – Ну, как узнаешь, расскажешь историю свою, договорились?

– А если не узнаю?

– Узнаешь, путник, узнаешь… но, хорошо, давай так – когда придет время, ты будешь рассказывать истории до тех пор, пока ночью, когда свет солнца осветит покровительницу матерей, не расцветет цветок с черными лепестками и синим бутоном.

Эти слова, как уже было прежде, стремились к душе Хаджара. Но на этот раз они замерли на её пороге – будто спрашивали разрешения, чтобы войти внутрь.

Все, как и переписывали законы гостеприимства.

Хаджар начал подозревать, что законы эти были намного старше и куда значимее, чем о них думали в мире смертных.

– Это цена твоего ответа, бабушка?

– Это цена нашего разговора, путник. Не примешь – говорить нам не о чем. А за ответ спрошу столько, сколько стоит вопрос.

Хаджар несколько секунд подумал. Он пил чай и ел пряник. Его никто никуда не торопил, но он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы.

– Согласен, бабушка, – кивнул, наконец Хаджар и почувствовал, как и эти слова въелись ему в душу. Не прошло и часа с того момента, как он пришел в Мир Духов, а уже успел взять на себя три обязательства. – Когда придет это время?

– Когда ты сам того захочешь, – пожала плечами бабушка. – Или, когда поймешь, что оно пришло. А теперь, расскажи мне о старце, которого ты ищешь.

Хаджар задумался. Как описать того, кого он видел лишь мельком и так и не понял, кем тот являлся на самом деле.

– Он играл на струнном инструменте, и был грозен, но мягок. Шагом он мог перешагнуть через горы, но в то же время выглядел не многим выше меня. Седой, как вершины гор зимой, он был воинственен, но… – Хаджар взял паузу, чтобы подобрать нужные слова. – Мягок и спокоен.

Бабушка, слушая, кивала головой, а когда Хаджар закончил, тут же ответила:

– Да, путник, с этим старцем я могу тебе помочь. Только не знаю, на счастье себе ищешь или на погибель. Но, раз ищешь и хочешь найти, то я подскажу, вот только…

– Только… что?

– Избушку мою видел?

– Видел, – кивнул Хаджар. – красивая.

– А когда-то была еще краше, – немного печально вздохнула хозяйка. – но сейчас время такое, что забор мой покосился, крыльцо, того и гляди, ногу кому-то откусит, а про крышу я даже и не говорю. Помоги, путник. Ты, вон какой видный. Плечистый, мускулистый.

– Конечно бабушка, помогу, – согласился Хаджар.

Сверкнули темные глаза хозяйки.

– Ты ведь слышал меня путник, – каким-то другим голосом, совсем не тем мягким и теплым, что раньше, произнесла она. – Что это лишь моя просьба, а не цена за ответ.

– Слышал, – кивнул Хаджар. Отставив чашку он поднялся и, выйдя в горницу, огляделся. –Где у вас можно инструменты взять, хозяйка?

Простояв немного, он дождался пока из кухни выйдет бабушка. В руках она держала ящик с молотками, гвоздями самого разного диаметра и калибра, с пилой и топором колуном.

– Держи, – она протянула ношу Хадажру. Тот принял и едва не согнулся под общим весом, а бабушке, старенькой созданию, хоть бы что – даже не вспотела, пока несла. – Спрошу тебя, путник. Почему согласился?

– Вы меня от травы спасли, – объяснил Хаджар. – а, даже если и не так, то… мама меня с папой, хозяйка, так воспитали, чтобы на добро отвечать стократным добром, а за зло – десятикратным злом.

Бабушка только улыбнулась.

– Это не так звучит на самом деле, путник.

– М?

– Раньше говорили, на зло – стократным злом, а на добро – десятикратным добром…Да и сейчас, тоже, – она подошла к Хаджару и провела морщинистыми пальцами по щеке. – Хорошая у тебя была мама. И папа, тоже. Не грусти по ним, путник, больше того, что следует. Им сейчас хорошо. Спокойно. Они отдыхают и ждут тебя, но не хотят, чтобы ты приходил. Как и все те, кто покинули нас. Они ждут и молятся, чтобы мы не приходили. Это их и наше испытание. Тех, кто любит.

Хаджар вдруг понял, что по его щекам катятся слезы. А вместе со слезами уходят остатки боли, оставшейся по ушедшим родителям.

– Спасибо, бабушка, – поклонился Хаджар. – я пойду, согреюсь, поработаю.

Глава 924

До самого вечера Хаджар, по пояс раздетый, на морозе, занимался тем, что чинил и правил. Он рубил дрова, которые непонятно откуда взялись на заденем дворе. Затем простой, двуручной пилой, делал из них пусть и плохонькое, но подобие черепицы для кровли.

Взбирался по лестнице, бил молотком по гвоздям, счищал снег и продолжал процедуру по новой.

Затем он смастерил несколько новых ступеней, начал класть их к крыльцу, но потом понял, что это бесполезное занятие и, вооружившись топором, разломал почти полностью лестницу крыльца и основание и заменил их на новые, украсив их той простой резьбой, на которую был способен.

Затем, уже в ночи, под светом звезд, он правил забор. Все это время, что кот, что пес, следили за ним, а бабушка порой выносила во двор горячего отвара, который согревал дышащее паром от работы тело Хаджара.

Наконец, когда он поставил на место последнюю доску в заборе и вырезал на ней несколько символов-оберегов, то уже собирался позвать бабушку, но та стояла позади него.

Справа от неё лежал старый пес, а слева – черный, толстый кот.

Они больше не шипели и не рычали на Хаджара, а воспринимали его спокойно и с миром.

– Обереги? – удивилась бабушка, увидев работу Хаджара.

– Чтобы чужие и названные не приходили, – кивнул Хаджар.

– Тоже мама показала?

Хаджар только кивнул. Символы, которым его обучала мать, не было волшебными. Скорее являлись иллюстрации к тем сказкам, которые она рассказывала.

– Что же… судьба, наверное… – прошептала бабушка. – Спасибо, путник, что не просто работу сделал, а от сердца. А то, что делается от сердца, пустым оставаться не должно.

Бабушка наклонилась и зачерпнула в ладонь снег. Она поднесла его к губам и что-то над ним прошептала, а когда расправила то в её руках оказались простые, просторные мужские одежды.

Расправив их, она подкинула их в небо. Вспыхнули звезды на черном бархате вселенной. И их отпечаток остался на одеждах. Из белых, они превратились в темно синие с едва видимыми узорами в виде танцующих звезд.

Затем, разложив их на снегу, она вновь взяла пригоршню снега и кинула её над ними. Поднялась настоящая вьюга, а когда улеглась, то у к звездным узорам добавились белые завихрения – словно ветер дул.

На все это Хаджар смотрел со слегка приоткрытым ртом.

Он чувствовал, что именно это, не то, что делали в Семи Империях и не способности Talesh, именно это и было настоящей магией.

– Возьми, – бабушка протянула одежды Хаджару. – когда придет время, сними свои старые. В них ты отходил половину своей души, путник. Если суждено тебе будет обрести вторую – облачись в эти одежды. Они помогут зажить той ране, что ты нанес себе сам. Ибо эти раны, которые мы сами себе наносим, заживают дольше остальных.

Хаджар уже не сомневался в том, что на опушке леса жила совсем не простая бабушка. Да, и если честно, то, наверное и не бабушка вовсе.

Вряд ли она даже была человеком.

– Спасибо, – Хаджар с поклоном принял дар и, наспех соорудив из серого плаща походный мешок, убрал туда одежды. – Твоя цена бабушка, это…

– Мы ведь с тобой беседуем, путник, – улыбка вновь стала той же, что и прежде. Милой и доброй. – Я назвала свою цену за наш разговор. А все вопросы… ну так, что за беседа, без них – без вопросов.

– Истории? – Хаджар плохо понимал, к чему клонила хозяйка избушки. – Твоя цена, хозяйка, это истории, которые я буду рассказывать до названного срока?

– Не истории, – покачала головой бабушка. – а историю – одну.

– Но какую?

– И не какую, – засмеялась она и Хаджару показалось, что в её смехе он услышал вьюгу. – А чью – нашу историю, путник. Историю тех, кого, однажды, забудут. Но ты, как и те, кто приходил ко мне до и после тебя, будут рассказывать о нас. И люди будут помнить. А пока они будут помнить, мы будем жить. Одни – ждать во тьме, другие – на свету. И люди будут нас искать. И, может, иногда находить. А на беду или на счастье – этого никто не знает.

Хаджар, как это бывало практически каждый раз, когда он сталкивался с подобными сущностями, практически ничего не понял. Но, судя по взгляду бабушки, она другого от него и не ждала.

– Ты найдешь старца, которого ищешь, если отправишься на север. Иди до тех пор, пока не найдешь его. Какое бы препятствие не встало на твоем пути –не останавливайся. Как бы холодно тебе ни было – не пытайся согреться. Что бы ты не слышал – не слушай. Чтобы не видел – не верь. Иди своей дорогой. Она приведет тебя туда, куда должна, путник. Как и каждого… А теперь ступай. Скоро закончится мое время, – бабушка повернулась на восток. Там уже поднималось солнце. – во всем должно быть равновесие, путник.

– Но…

– Ступай, – не оборачиваясь, перебила бабушка. – мы свидимся еще раз, путник. Когда ты встретишь странствующего волшебника, мы встретимся еще раз и поговорим в последний раз. Но это будет не сейчас… ступай.

Хаджар вдруг понял, что стоит за калиткой. Старая, обветшалая, она выглядела совсем не так, какой он её запомнил. Скорее – какой увидел впервые.

Ладная избушка у самой опушки леса. Ухоженная, но было видно, что когда-то она находилась в лучшем состоянии. Крыша местами протекала, крыльцо было сломано и грозилось сломать кому-нибудь невезучему ноги, да и забор оставлял желать лучшего.

Хаджар, помотав головой, резко развернулся к дому спиной. Слева и справа от него высились налитая жизнью рожь, так и просящая собрать её в муку, чтобы сделать из неё пряников и печенья…

Не глядя, Хаджар отправился вниз по тропе. Почему-то он был уверен, что она непременно привела бы его на север. Туда, где старик, играющий на лютне, держал при себе вторую половину души Хаджара.

Он не знал, как эти двое встретят его – с миром или войной. Захотят ли слушать после всего того, что между ними тремя произошло. Захотят ли помочь…

Но Хаджар знал одно – он должен был попытаться. И не только для того, чтобы спасти свою жизнь, но и чтобы спасти страну… родину… Элейн и её маленького, еще нерожденного сына, наследника его семьи.

Хаджар остановился около двух сухих, мертвых деревьев. Они нависли справа и слева над дорогой, формируя некое подобие арки. А следом за ней начиналось пространство, похожее на мертвую степь. Почти пустоши, вот только… в отличии от настоящих Пустошей, на этих не было ровным счетом ничего.

Абсолютно мертвая, безжизненная равнина, которую обдували ветра четырех сторон света.

С этой арки начинался путь, который обозначила бабушка.

– Ты встретил королеву, Большой! – засмеялся уже знакомый Хаджару голос. –Встретил королеву и выжил! Значит – ты особенный, Большой. Ты убил Ана’Бри, которой, за предательство Зимнего Двора, было суждено умереть дважды, но Королева простила тебя! А Королева Мэб никогда и никого не прощает! Ты обречен смертный! Ты никогда не сможешь выплатить ей свой долг! И будешь вечно мучаться! Глупый Большой! Глупый Большой!

Хаджар посмотрел себе под ноги.

Вместо ровной тропы, он стоял на поверхности замершего озера. Вместо высокой, острой травы, которая резала ему лицо, вокруг из снега возвышались покрытые ледяной коркой копья. То, что некогда было цветами, оказалось клинками, обломками стрел, чьими-то костями.

На них сидели маленькие гарпии с большими, маслянистыми глазами и огромными, клыкастыми пастями.

Хаджар резко повернулся.

Вместо поля ржи он увидел бесконечные снежные просторы. Вместо зеленого леса – горы и реки и белоснежные столпы, в которые зима обернула спящие деревья.

А вместо избушки стоял прекрасный, но пугающий ледяной дворец. Вокруг него, на полях, лежали сотни и тысячи мертвых. Именно их копья резали Хаджара и гарпии, разбивавшие лед и уносящие во дворец куски плоти, представали в образе прекрасных цветков.

Хаджар присмотрелся.

Около входа в замок несли дозор два рыцаря. Трехметровые гиганты. Один в серых доспехах, чем-то напоминающих пса, а второй в черных – похожих на кота.

– Рыцари Зимнего Двора однажды придут за тобой, – смеялась, гоготала смехом умирающей гиены, гарпия. – и они спросят цену, которую назвала Королева Мэб. Она никогда и никого не прощает!

Хаджар посмотрел на руку. Ту самую, которой он ел пряники, сделанные из местной муки.

Они была покрыта застывшей кровью…

Сдержав рвотный позыв, Хаджар развернулся и молча направился в сторону арки из мертвых деревьев.

В спину ему доносился смех гарпии.

Глава 925

– ЗАЛП!

Выкрик одного из элитных адептов, стоявших по ту сторону от укрепления, заставил зашевелиться инженеров и очнуться офицера Ракишь.

Разменявшая второй век младший офицер пятого легиона, командовавшая целым батальном, всегда мечтала сражаться среди облаков. Но, врожденная непереносимость и боязнь высоты, не позволили ей вступить в гордые ряды солдат небесного флота.

Возможно, именно эта боязнь и стала камнем преткновения, который остановил Ракишь на пути развития. Она бы так и осталась Небесным Солдатом средней стадии, если бы не государственная программа, призванная поднять мощь страны в преддверии войны.

Несколько лет, после становления Рыцарем Духа начальной стадии, офицер Ракишь наслаждалась вернувшейся к ней молодостью. Да и не просто молодостью, а еще и красотой, которой она никогда не знала.

Может её внешности было и не достаточно, чтобы чувствовать себя на ровне с дворянками и, тем более, с аристократами, но простые практикующие и истинные адепты начальных стадий…

Видят боги и демоны, столько мужчин, сколько грели с ней постель за эти несколько лет, у неё не было даже по первой, природной молодости.

– Держать щиты! – Ракишь, стоя за спинами своих воинов, соединивших щиты в единую технику легиона Длань Королевы, отдавала приказы. – Приготовиться к артиллерийскому залпу! Лучники, снять стрелы с тетивы, достать клинки! Копейщики – щетина! Приготовиться к удару на раз, два – десять!

Отдавая приказы, Ракишь даже особо не задумывалась над тем, что говорило. На войну работала лишь половина сознания, а вторая предавалась обыденным рассуждениям.

К примеру о том, что все те мужчины были простым развлечением и данью памяти упущенному сладострастию в начале её первого века жизни…

Над головой ударил пушечный залп. Содрогнулись стены укреплений, пороховые облака взвились к небу. Огненные ядра выкашивали мертвых ничуть не хуже, чем техники элитных адептов.

Вот только они не требовали тех же сил и средств, которые Империя вкладывала в школы боевых искусств, где мог обучаться далеко не каждый.

… А еще, пожалуй, она бы хотела завести семью. Осесть в городе, растить сына или дочку… нет, лучше, все же, дочку…

Когда рассеялось облако пепла и пыли, офицер снова посмотрела на небо. В это время флагманское судно флота пятого легиона, “Красавица Нейя” билась в абордаже с линкором сил противника.

Ракишь было не важно, мертвый противник или нет. Её лишь недавно перевели в наспех собранный из разных частей и родов войск, пятый легион. До этого она служила несколько десятилетий на границе с Ласканом. И там, в каждодневной борьбе за выживание, Ракишь перестала отличать будни гражданской жизни, от будней на фронте.

– Приготовиться на девять! – рявкнула офицер, щелкая подзатыльник молокососу третьей линии, забывшему застегнуть подшлемник. Надо же, артефакт уровня Земли. Видимо молодой совсем поздно спохватился, записываясь в ряда армии, раз ему такое барахло выдали. – Удар!

Какие бы ни были противники, к ним всегда можно было подстроиться. Ракишь точно отсчитала десять кавалерийских тактов и ровно в тот момент, когда она отдала сигнал, конница мертвецов ударила о щиты солдат.

Прозвучали первые крики тех, кто оказался слишком слаб в руках. Прогнившие, с червями внутри, почти лишенные плоти лошади армии мертвых все еще были облачены пусть в ржавые но доспехи. Ударяя о щетину из копий, они проминались, трескались и расплескивались пылью.

Но, даже так, находились и такие слабаки, копья которых выскальзывали у них же из руки и били им в гортань. И, если раньше Ракишь просто провожала таких коротким проклятьем к дому праотцов, то сейчас отдала жуткий приказ:

– Всех тяжело раненных развоплотить на месте! – Ракишь, первой из батальона, шокируя бойцов свой жесткостью, граничащей с жестокостью, взяла в руки длинную глефу и, раскрутив, сопровождая удар техникой и мистериями Единого с Миром, нанесла удар по умирающему от удушья из-за сломанной трахеи, солдата.

Тот вспыхнул сиреневым светом и исчез в пламени энергии. От него остались лишь покореженные доспехи, но ни единого куска плоти или хотя бы одной кости.

– Погибая в этой битве, вы встаете на сторону врага! – используя давно уже освоенную технику усиления голоса, закричала Ракишь. – А что армия Дарнаса испытывает к врагу?!

– Священную ярость! – хором ответили бойцы легиона.

Тысячи мертвых коней, облаченных в ржавые доспехи бились о выставленные щиты. Они натыкались на выставленные пики и копья. Трещала их броня и кости разлетались прахом, но там где исчезали в зеленых вспышках один мертвый, его место занимали еще двое.

– Воздух! – воскликнула Ракишь, услышав как затрещали натягиваемые канаты спусковых механизмов требушетов.

Насколько же древними были воины и солдаты, которых поднял Великий Герой Ласкана, если пользовались такой рухлядью.

Впрочем, её команда, отданная на автомате, не требовалась. Длань Королевы, техника, которую легион мог использовать только при полном построении, поднималась на добрых три километра к небу. Едва не царапая днища небесных судов, она надежно защищала армия от угрозы обстрела.

Вот только мертвых это не останавливало. Да и метали они совсем не камни или бочки с горящей смолой, хотя и не без этого. Нет, их основными снарядами служили другие мертвые. Тысячи скелетов самого разного калибра –от бывших крестьян, до солдат и легионеров прошлого, взмыли в небо.

Пролетая над рядами своих костяных союзников, они врезались в мерцающую стену, созданную двумя сотням тысяч выставленных перед легионов щитов.

– Дожила, – вздохнула Ракишь, взмахом очищая глефу от крови своего же подчиненного. – Добиваю своих, а на голову падет дождь из мертвых.

Командный амулет обжег её предплечье. Она посмотрела и увидели на поверхности артефакта символ командующего дивизией. Тот, в свою очередь, получил его от командующего армией.

Быстрая передача приказов – вот первый из залогов успешной битвы.

– Шаг на раз, два – пять! – выкрикнула Ракишь. Она накрыла артефакт ладонью, отправила в него крупицу энергии и послание разнеслось по офицерам младшего ранга.

– Шаг! – разнеслось над армией.

– Делаем шаг!

– Наступаем!

– Уничтожим мертвецов!

Ракишь, став поблизости со вторым рядом – копейщиками, приготовилась к наступлению легиона. Еще никогда прежде она не видела, чтобы две сотни тысяч воинов синхронно подняв щиты, оттолкнули ими противника и дали возможность еще большему числу копейщиков, высвобождая энергию, сделать удар.

Целый поток стальной энергии, сдобренной мистериями совершенно разного уровня, слился в единый образ копейного острия. Тот многокилометровым силуэтом пронзил несколько метров перед собой. Прах от сломаны костей и рассеченной брони поднимался облаками над страдающей от поступи легиона земли.

– Щиты! – внов закричали офицеры, когда на артефакт пришел приказ.

Легион разом опустил щиты в землю, а третий ряд мечников начал добавить тех мертвых и раненных, что оказались внутри пределов отвоеванной территории.

Над головой вновь загрохотал залп пушек.

– Шаг на раз, два – десять! – закричала Ракишь, одним ударом отправляя к праотцам двоих раненных бойцов. Она не испытывала к ним ни жалости, ни скорби. На это не будет время. По ушедшим тризну споют либо после победы, либо после…

Следующее, что услышала Ракишь, это голос своей матери, которую она даже и не видела.

Скрипнула дверь.

– Проклятье, – выругался Том, вокруг которого высилось несколько гор из покореженных доспехов и сломанного оружия. Использовав лучшую защитную технику из имеющихся, он все равно не избежал попадания по себе эха от техники Дерека Степного.

Великий Герой Ласкана, стоявший на спине огромной мертвой рептилии, опустил рядом с собой два дымящихся от энергии клинка.

Перед ним, в стене щитов легиона, зияла брешь шириной почти в две сотни метров. И в эту пробоину хлынули поток мертвых бегущих друг по другу, будто жуки или муравьи.

– Если не остановим его, – рядом возник залитый гнилью, заменявшей некоторым тварям кровь, Карейн. – Мертвые прорвутся внутрь строя. И тогда пятый легион превратиться в падающий карточный домик.

Два аристократа, терпеть не могущие друг друга, переглянулись и вместе бросились в сторону Дерека. А тот, разведя руки в сторону, проревел с мощь, сотрясающей небеса.

Глава 926

– Дархан, – донеслось до слуха Хаджар.

Но, помня наказ бабушки, которая на деле оказалась Королевой Зимнего Двора Фейри, существом, стоявшим на равных по силе и могуществу с Яшмовым Императором и Князем Демонов, Хаджар не остановился.

Он не помнил, сколько уже шел по этой тропе, пересекающей мертвую землю. И, говоря мертвая, Хаджар имел ввиду – абсолютно, до самого края, до самой крупицы, до самых своих корней, не живой.

На ней ничего не росло. Ни самого маленького кустарника, который появился бы в Пустошах. Ни единого кактуса, которыми порой удивляло Море Песка, никаких оазисов, никаких островков жизни.

Только серая, сухая, покрытая морщинами и трещинами, земля. Такая мертвая, что над ней не плыло облаков, чтобы случайно не уронить на неё каплю живительной влаги.

Хаджар шел по ней и чувствовал, что земля была настолько мертва, что даже огонь жизни, который еще теплился в нем, не мог разбудить в ней голод и жажду.

Внезапно перед собой Хаджар увидел пропасть. Черную, бездонную. Она простиралась прямо под его не опустившейся и не закончившей шаг левой ногой.

Но Хаджар не остановился. Он пошел прямо. Не испытывая ни страха, ни сомнений, ступал по воздуху над пропастью. А когда та осталась позади, то Хаджар не обернулся, чтобы проверить настоящей ли она были или лишь иллюзией.

– Брат, помоги нам! – услышал он крик Эйнена. – Мертвые прорываются! Нам нужна твоя помощь! Вернись!

Хаджар не останавливался. Он знал, что это самая настоящая правда. Что ветер, дувший ему в лицо, приносил ему слова из реального мира, но это не могло замедлить его шага.

– Проклятье! Где же этот варвар! – кричала Рекка. – Если мы не остановим Дерека, Император просто сметет и нас и, и этого засранца, и половину пятого легиона залпом “Ярости Смертного Неба”.

– Только это бесполезно, – прорычала Анис. – Забыла? Дерека не убить оружием смертных! Демонова некромантия!

– Анетт не успеет… точно не успееееееет….

Все эти обрывки фраз и разговора приносил завывающий ветер. Он дул с такой силой, что Хаджару приходилось идти нагнувшись. Выставив перед собой руки, он разрывал ими потоки ветра, а те, в свою очередь, пласт за пластом снимали с него кожу. Чтобы затем, вернуть обратно.

Хаджар не понимал, где начинается иллюзий, заканчивается реальность, продолжая пляски Мира Духов. Он больше не понимал, идет ли он на самом деле, или стоит, застыв в нелепой позе перед самой первой угрозой –трехглавой собакой, дышащей огнем.

Хаджару пришлось войти ей прямо в пасть, чтобы затем оказаться чуть дальше на своем пути.

– Я лишь однажды бывал здесь, мой ученик, – очередной знакомой голос прозвучал рядом с Хаджаром.

Тот молчал. Не отвечал.

А тень, закутанная в черный плащ, с развевающимися позади белыми волосами, шла вперед него.

Настоящий ли это Черный Генерал, вынырнувший из глубин его умирающей души, иллюзий, пляска Мира Духов или нечто иное, Хаджар не знал. Он просто шел, презирая все, что это мертвая земля могла ему противопоставить.

– Я был здесь рожден, – первый из Дарханов, закутанный в непроницаемый для света и взгляда, плащ, опустился на колени. Он провел ладонью над серой, растрескавшейся землей и, прикрыв черный глаза, втянул воздух полной грудью. Мертвый воздух. В которым не вскрикнет птица, не послышаться весеннего грома. Здесь не было ничего. – Эпохи, за которые рождались и умирали звезды, мать копила жизнь по крошечной крупице, по маленькому обрывку, чтобы дать мне жизнь, мой ученик.

Хаджар продолжал идти. Ветер был настолько холодным, что на ногах Хаджара начала появляться ледяная корка. Она превращалась в лица убитых им врагов. И, видит Высокое Небо, их было бесчисленное множество. И они жрали его плоть, терзали душу.

Порой они пожирали Хаджара полностью. Но даже это не останавливало его шага. И, когда ледяные лица его съедали, он появлялся из воздуха и вновь продолжал свой путь на север.

– Как и любого рожденного, мой ученик, – а первый из Дарханов шел рядом. Хаджар не помнил, когда тот появился. С самого начала, только сейчас или не появлялся вовсе. Он просто его игнорировал и продолжал свой путь. Презирая все, преодолевая всех, не обращая внимания ни на что. Только путь и только его шаг. – меня не спрашивали. Меня просто породили в этот холодный мир. Так же меня не спрашивали, когда надели на меня доспехи, дали в руки меч и приказали сражаться. Сделали рабом, слугой… безвольным палачом для тех, на кого укажет перс моих создателей.

Мертвецы цеплялись за ноги Хаджара. Грехи прошлого цепями повисали на его руках. Ветер пронизывал душу и коверкал её, рвал в еще больше ошметки, чем она была порвана.

Но каждый раз Хаджар делал очередной шаг вперед. Он перешагивал через бездны, которые по размерам были больше вселенной. Он проходил через леса копий, край которых заканчивался в других мирах. Он проплывал через реки огня, которые были шире, чем само время.

И он никогда не оборачивался. Он никого не слушал.

Лишь шел вперед.

– Я был рожден мертвой землей, мой ученик. Я был выкован из сердца ветров. В меня вдохнули жизнь все те, кто был изначально рожден в этом мире. Время было мне крестным отцом, Жизнь стала моей крестной матерью. Смерть вложила мне в руки меч. Тьма соткала плащ, – Дархан потуже запахнулся в окутывавший его мрак. – И покуда есть обозримое, мой ученик, ничто не остановит моей поступи. В этом моя сила и мое проклятье… В этом, твоя погибель. Как бы ты не сопротивлялся, как бы не сражался, я поглощу твою душу, я заберу твое тело, я сломаю Гору Черепов и закончу начатое. Таков мой путь, мой ученик. Ты бессилен с этим спорить.

Хаджар молчал.

Он лишь шел… и шел… и шел… и шел… и шел…

Пока его не остановили крепкие объятья.

– Я верил, что ты придешь сюда, Хаджар, – он поднял глаза. Перед ним стоял старец. В простых одеждах, с глубокими глазами, с мощным телом, пересеченным шрамами. В руках он держал лютню и мирно перебирал её пальцами, извлекая ноты невероятной музыки.

Хаджар огляделся. Вокруг него простирались бескрайние просторы рек, холмов, далеких гор и лесов.

– Не каждый, – продолжил старик. – Далеко не каждый может преодолеть мертвую землю и пройти сквозь мое дыхание, чтобы прийти сюда по своей воле. В прошлый раз я привел тебя сюда сам, а сейчас ты доказал, что готов.

– Готов к чему? – спросил Хаджар.

Горло саднило.

Ему казалось, что он не говорил вот уже вечность, а может и две.

– Готов к битве, разумеется! – старик поднялся. – Битва, Хаджар. Те, кто с моим именем на устах, рождены для битвы. Кто для битвы с мечом в руках, другие – с пером в руках, струной, молотком, да той же поварешкой. Но битвой.

Старик отошел в сторону и Хаджар увидел себя, стоящего на поле из ржи. Та поднималась ему до пояса. Выше он был раздет. В его правой руке покоился Черный Клинок, а перед ним стояла его точная копия. Она держала в левой руке точную копию Черного Клинка, только вместо цвета мрака и узора синевы, он выглядел наоборот.

Цвета синева и украшенный узором мрака.

– Я ждал тебя, – прорычал тот, другой, второй Дархан и Хаджар понял, что не просто видит себя стоящим на поле, а на нем и стоит. – Ты променял меня на чужую силу! Променял меня на иллюзию могущества! Променял мою ярость на спокойствие! Променял мой гнев на ложную честь! Ты забыл обо мне! Не захотел знать меня! И это после всех тех долгих лет, которые я помогал тебе… помогал нам жить! Помогал каждый день одерживать победу в новой войне! Ты забыл наши битвы… забыл меня… забыл нас… забыл себя…

Хаджар обхватил рукоять меча поудобнее. Перед ним стояла его точная копия, которая, мерцая, то и дело принимала облик могучего старца.

– Я пришел отдать свой долг, – прошептал Хаджар. – И забрать то, что по праву мое. И, будь я проклят, но даже если мне придется упасть на собственный меч – я уйду отсюда с победой!

– Это мы еще посмотрим! Пришло мое время править, а твое – быть забытым!

– Так вот значит, что планировал Мак… – ректор не договорил.

Он поднял глаза и встретился взглядом с Императором Морганом. Какое-то время они молчали, а затем, не сговариваясь, синхронно поднялись с кресел и вышли на маленький балкончик.

Опять же, абсолютно синхронно, они посмотрели на север. Если на востоке небо окрашивалось в зеленый и мертвые молнии били позади парусов кораблей призраков, то на севере зарождалась буря.

Буря, которой еще не видел Дарнас.

Буря, настолько могущественная, что заставила дрогнуть сердца сильнейших существ.

Буря, которая была способна не только изменять рельеф природы, но и судьбы людей.

– Что это, Морган? – сиплым голосом прошептал, неспособный отвести взгляда от завораживающего зрелища, ректор.

Император медлил с ответом. Он, так же как и древний волшебник, смотрел на буйство стихии, двигающейся с севера.

– Не знаю, – прошептал он. – и это меня пугает.

Ректор посмотрел на сильнейшего воина Дарнаса, величайшего правителя из когда-либо живших. Он посмотрел на Моргана… Моргана Бесстрашного…

Глава 927

Хаджар поднырнул под вражеский клинок. Отбросив его в сторону ударом ладони по плоскости лезвия, он попытался дотянуться своим до ноги противника, но тот, будто зная, куда придется выпад Черного Клинка, попросту поднял стопу, а затем с силой наступил на острие черного меча, погружая его в землю.

Хаджар не успел выругаться, как лезвие скользнуло по его груди. Но вместо того, чтобы высечь из плоти крови, заставляя её стекать от плеча до живота, оно, наоборот, что-то вложило в открытую рану.

– Только тише, – прозвучало за дверью. – Не разбудите Наталию Павловну! Вы ведь не хотите, чтобы она нам всыпала.

Он лежал на, наверное, неудобной кровати, но не знал этого. Его тело, на протяжении вот уже двенадцати лет, с самого момента рождения, ничего не чувствовало.

Все из-за родителей, этих двух ублюдков, которые выбросили его, будто ненужный хлам, прямо на порог детского дома. И нет, чтобы остановиться и положить аккуратно – выкинули из окна машины. Чудом, что выжил, он порой жалел, что не умер в ту ночь.

Черепномозговая травма из-за которой он оказался неспособен контролировать тело. Кроме, разве что, правой руки…

Петли на дверях скрипнули.

Дверь в его “индивидуальную палату”, бывшую кладовку, где специально для него прорубили в деревянной стене окно, открылась. Здесь почти никогда не было света, так что сейчас, когда другие дети, обитавшие в учреждение начали светить здесь экранами простеньких телефонов, его глаза резало.

– Смотрите, он здесь, – прошептал один из мальчишек. Рыжеволосый, покрытый веснушками.

Он не помнил, как звали этого долговязого уродца. С кривыми зубами и бельмом на левом глазу. Может, именно поэтому, к четырнадцати годам его никто так и не усыновил.

Даже когда приезжали телевизионщики, снимать очередную говно-слезливую передачу, рыжего прятали по таким же чуланам, как и его самого.

Он ненавидел телевизионщиков…

– Идиот, – самый плечистый и, в то же время коренастый мальчишка из пятерки явившихся отвесил рыжему подзатыльник. – а куда этот овощ денется. Баран.

– Ай, – рыжий потер затылок.

– Ладно, – девчушка лет тринадцати, которая, обязательно, вырастет красавицей. Да даже сейчас она выглядела далеко не на тринадцать и была предметом вожделения всего мужского состава детского дома. – Давайте потренируемся. Завтра уже королевская ночь.

Она первой достала тюбик. С виду – простая паста. Такой, обычно, расписывали лица детям в летних лагерях. Но детский дом далеко не летний лагерь и в тюбике, вместо пасты, было куда более унизительная и вонючая, протухшая субстанция. Если, вообще, дерьмо может протухнуть.

Он хватил правой рукой подвешенный за шнурок мелок и написал на стене, которую стирал от надписей в конце каждого дня.

– “Только подойди, сучка”.

Он научился писать быстро. Очень быстро. Быстрее, чем некоторые умели разговаривать.

– Смотрите, – засмеялась вторая девочка. – он даже запятые ставит! Ботаник!

– Не дергайся,… – скрипнула половица, заглушив его имя. Дети затихли. Переждали, а потом снова двинулись к нему. – И рукой своей не маши. Дай-ка нарисую тебе…

Тюбик, из которого лезла черно-серая субстанция, оказался перед его лицом.

Но он был готов. Это уже был далеко не первый раз, когда они приходили, так что на этот раз он был готов. Секундного замешательства было достаточно, чтобы усыпить бдительность девки.

А затем, когда она нагнулась, он выхватил из-под одеяла свой тюбик. Пустой, скрученный в тугую трубку и, на протяжении многих ночей, обточенный об шершавую стену.

Резким ударом он погрузил тюбик в левое ухо нависшей над ним красавицы.

– Что… – она даже не поняла, что происходит. А потом, когда кровь прыснула на стену, заливая надпись и делая её абсолютно неразборчивой, она упала на пол и закричала от боли и страха.

– Что творишь, сука! – кто-то из парней прыгнул на него.

Но он был готов и к этому. Тюбик пасты врезался прямо в живот парнишке. Горячая, вязкая субстанция потекла по его руке, когда тюбик пасты погрузился почти на три сантиметра вглубь живота.

Затем они его повалили. Их было больше, а у него всего одна рука.

Они били его ногами всюду, куда только могли достать. Двое раненных кричали. Он только лежал и смотрел на то, как тюбик с протухшим дерьмом катился, оставляя поганый след, под его кровать.

Он ничего не чувствовал.

Только слышал, как бегут работницы учреждения.

– Паршивцы! – прозвучал крик Наталии Павловны. – Вы что здесь устроили!

Затем их начали оттаскивать от них. Кто-то охал и ахал над ранеными.

Он смотрел на них всех без страха. Ясными, синими глазами.

– Ты что наделал, … – хлесткая пощечина, которая прилетела ему от прибежавшей заведующей ночной смены вновь заглушила его же имя. – Да ты же её инвалидом оставил!

Он лежал на полу. За окном дул яростный, северный ветер, принесший в северную столицу вьюгу и метель. Снег задувало сквозь тонкую бойницу, заменявшую в его “палате” окно. Он, скукоженный, почти высушенный скелет, лежал на холодном полу. В одних только грязных трусах, которые меняли раз в три дня.

Как и постельное белье.

Никто не ставил ему утки, не водил в туалет. Он даже не знал, если не видел, когда обмочился или обделался. Просто не чувствовал.

– Пусть здесь лежит до утра, – скомандовала заведующая. – будет ему уроком.

Он смотрел в спины уходящим работницам, которые уводили детей. Они их утешали и говорили ласковые слова. Он же валялся на холодном полу.

Наверное, опять заболеет…

Коренастый, перед выходом, развернулся и красноречиво провел пальцем по шее.

Он, с трудом, подняв немеющую руку, показал средний палец, а затем дверь перед ним захлопнулась.

Он вновь остался один.

На холоде и морозе.

Проклятье…

Но он не умрет здесь. В этом месте.

Нет. Он не доставит этим ублюдкам такой радости.

Он их всех переживет. Всех этих ублюдков.

Всех…

Всех!

Цепляясь правой рукой за неровности в дощатом полу, раздирая пальцы в кровь и вырывая с мясом собственные ногти, он тащил свое тело обратно к кровати.

Хаджар отшатнулся. Он держался за грудь и выброшенной на берег рыбой хватал ускользающий воздух.

– И это ради них, ты забыл как тебя зовут, – тот, второй Хаджар, стоявший с синим мечом, скривился в гримасе омерзения и отвращения. – Разве они заслуживают твоей защиты? Разве это они…

– Заткнись, – прохрипел Хаджар.

– Что ты сказал?

– Я сказал – закрой пасть, – прорычал Хаджар. – Я убью тебя.

Второй Хаджар широко, пьяно, почти бешено улыбнулся и развел руки в стороны.

– Ну давай, слабак! – он перехватил меч обратным хватом, демонстрируя широкую, покрытую множеством шрамов грудь. Черный плащ, в который он бал закутан, упал за его спиной. – Ты никто без меня! Ты ничто без меня! Слабак и нюня! Ну давай, покажи, что ты може…

Глава 928

– Обходи cлева! – Том, оттолкнувшись от земли, взлетел по ноге огромного скелета умершего ящера. Сверкая своими начищенными до блеска доспехами, он нанес мощный рубящий удар, направленный прямо в левую ключицу Дереку.

Великий Герой Ласкана не сводил взгляда со столицы Дарнаса – огромного города, окруженного высокими стенами, в центре которого сиял титанический осадный иероглиф.

– “Скоро ты сможешь спать спокойно, мама” – шептал, будто мантру, Дерек.

Перед его глазами, как и вчера, как и позавчера, как и год назад, как и каждый день его жизни, застыла картина изуродованного тела его матери.

Дарнасские ублюдки из Даригона успели вдоволь поглумиться над ней…

От мошки, которая жужжала слева от него, он отмахнулся клинком, трещащим по швам от проходящего сквозь него колоссального количества энергии.

Том, видя полосу темно-золотого света, внутри которого кричали сотни человеческих черепов, лишь широко улыбнулся. Враг попал в его ловушку. И не важно, что подобный финт, однажды, он подглядел у проклятого варвара.

– Кровавый бег! – стоило Тому использовать клановую технику, как энергия вокруг него вспыхнула алым, кровавым светом.

Клинок Ласканского мечника рассек лишь алую дымку, а сам Динос мгновенно переместился вправо. И его удар, продолжаясь с того же самого угла, где “закончился” с противоположной стороны Дерека. Только на этот раз он летел не в левую, а в правую ключицу.

– Хитро, малыш Томи! – выкрикнул Карейн.

В своих белоснежных одеждах, окруженный хаотично сверкающей энергией, он возник в том месте, где только что находился Том. Только если по первому Дерек успевал нанес удар (породивший едва ли не километровую волну света, пронесшуюся над головой из бушующего моря сражения между мертвыми и живыми) то вот на Карейна ему уже не хватало маневренности.

– Вместе! – выкрикнул Динос.

Его меч опустился прямо на плечо Дереку, а с другой стороны, точно таким же рубящим ударом, опустил меч и Карейн. Две вспышки – одна ало кровавой, а другая – ало-хаотичные возвысились на десятки метров узкими полосами, в которых исчезали мистерии меча.

– Отстаньте, – прозвучал спокойный, скучающий, но в то же время безумный голос.

– Чт…

Остаток слова Тому буквально вбили обратно в зубы. Удар кулака, пришедший по забралу его шлема, оказался настолько мощным, что в лепешку смял не только волшебный металл, но и нос Диноса. Зубы полетели сквозь решетки шлема.

Хлопок разнес волну белых облаков, созданный порванным сопротивлением воздуха. Оставляя за собой полосу белой дымки, Том пушечным ядром отлетел в сторону и, упав на землю, породил взрыв разметавший сотни мертвых.

Он лежал на дне воронки глубиной в несколько метров, а шириной достаточной, чтобы после дождя стать полноводным прудом.

Хрипя, он не мог подняться. А затем, с другой стороны, от него, прозвучал точно такой же хлопок и взрыв.

Симметрично, на равном расстоянии друг от друга, лежали в воронках Тарез и Динос. Два мечника, удары которых не смогли даже оцарапать брони Великого Героя.

– ДАРХА-А-А-А-Н! – Анис, размазываясь алой полосой молниеносной вспышки, уже рванула на помощь к брату, но, вдруг, замерла.

Она медленно, с дрожащим сердцем и мокнущими глазами, повернулась на запад. Среди мертвых, как гора в степи, возвышалась знакомая ей фигура. Странные, тяжелые доспехи, полный шлем лишь с прорезями для глазниц и штандарт Ласкана прикрепленный к спине – все это не могло скрыть от неё…

– Гэлхад… – прошептала Анис. Увидев, что Дерек Степной миновал её брата и тому не угрожает опасность серьезнее, чем пара сотен мертвецов, Анис сжала кулак и изменила направление рывка.

Алая молния изогнулась и, разметав в стороны несколько тысяч мертвых, замерла напротив махины из стали.

– Гэлхад, что он с тобой…

Анис успела уклониться в сторону, потому как в следующее мгновение на том место, где она стояла, опустился тяжелая секира. Огромное количество энергии, которая она породила, пропитала землю и выстрелили из-под неё столпами стального света.

Разрываясь под ногами мертвых, они превращали их в пыль, а затем устремлялись к самому небу, поражая днища сражающихся там кораблей призраков и судов флота пятого легиона.

– Я не хочу сражаться с тобой, Гэлхад! – Анис резко присела.

Секущий удар секиры пропел над её головой. Океан энергии, лишенный всяких мистерий или техники, буквально смел несколько тысяч идущих рядом мертвецов. А затем покатился волной цунами и дальше, уничтожая все, что попадалось ему на пути.

До слуха Анис донеслись крики легионеров, попавших под удар.

– Гэлхад, прошу, – взмолилась Анис. – я знаю, ты есть где-то там и…

– А-А-А-А! – закричало существо внутрь брони и развернуло секиру, чтобы нанести третий удар.

Анис, видя, что они находиться на рубеже прорыва в ряды легиона, не могла позволить этому случиться. Но и нанести удар по возлюбленному… это было выше её сил.

Она вонзила меч рядом с собой и выставила вперед вытянутые лодочками ладони. Когда секира летела ей голову, Анис уже была в движении. Она двигалась легко и плавно, но в то же время алый свет клановой техники позволял ей двигаться с невероятной скоростью и по непредсказуемой траектории.

Ребром правой ладони она ударила в локтевой сочленение доспеха. Направление удара секиры оказалось сбита и та, вместо того, чтобы быть грозным оружием, на мгновение превратилась в тяжелый и бесполезный инструмент.

Но на таких скоростях даже доля мгновения была сроком, за который могли быть разрушены города и королевства. Анис, юлой вворачиваясь в корпус Гэлхада, встала спиной к его груди. Правая рука из лодочки превратилась в цепкий коготь, а левой она обхватила затылок великана и, с резким выбросом энергии, перебросила его через себя.

Сила, с которой Анис сделала бросок, оказалась достаточной, чтобы они вместе ухнули в образовавшуюся воронку. Намного меньшую, чем вокруг Карейна или Тома, но, все же.

– Гэлхад, – пока гора стали лежала ниц, Анис нагнулась и, обхватив шлем, шептала в прорези, видя в них пусть и мутные, но такие родные глаза. – иди на мой голос… вернись ко мне… прошу… я не смог без тебя… прошу… я любл…

– А-А-А-А! – стальной кулак попытался дотянуться до головы Анис, но та была на чеку.

С легкостью парящего перышка она скользнула по воздуху в сторону, а затем вновь приняла стойку с вытянутыми лодочками ладонями.

Гэлхад… или то существо, которое из него создал Дерек, поднялся на ноги и, перехватив секиру, бешенным быком, ревя, рванул вперед.

– Гэлхад… – прошептала Анис.

Рыкой она поднырнула под всю его массу и, упираясь рукой в землю, резко развернула корпус. Правая нога свистнула хлыстом и подсекла ноги бегущему гиганту. Тот, кубарем пролетев по земле, вновь распласталась ниц, а Анис, во второй раз заглянув ему в глаза, прошептала:

Глава 929

– Неро, раздери тебя пьяная блоха, я не уверен, что это хорошая идея.

– Тсс… Хаджи, ну ты паникуй меньше, и все будет в порядке!

– Паникуй меньше?! Да мы напрашиваемся на десять или пятнадцать дополнительных нарядов на кухню!

– А ты боишься картошку чистить?! У-у-у-у! Жуткая картошка, пугает старшего офицера Травеса!

– Заткнись, Неро!

– Так! Все! Тише! Идут!

Измазанные в грязи, разукрашенные маскировочной краской, с заткнутыми за уши ветками кустарника, выглянули из кустов. Они как раз подоспели вовремя.

Шумел маленький горный водопад и десятки девушек, служивших в Медвежьем Отряде Лунной Армии готовились принять вечернюю ванну.

Свет луны, падавший на их тела, превращал каждую в изваяние опытного, талантливого скульптора. Затаив дыхание, два офицера любовались запретным зрелищем.

– Так-так-та-а-ак.

Переглянувшись, друзья медленно поворачивали головы назад и, перед тем как оба из них удивлено воскликнули, рты им закрыли две могучие, широкие, мозолистые ладони.

Старший офицер Догар, разукрашенный ничуть не хуже своих подчиненных, с еще большим количеством веток в волосах, выбрал самый большой куст.

Собственно, он, кажется, носил его вместо доспеха и как ему это удавалось – оставалось загадкой.

– За маскировку – отлично. За вылазку – хорошо, вас дозорный заметил. За то, что не позвали с собой старшего по званию – унизительное плохо. Война войной, достопочтенные, но мужскую солидарность надо иметь.

Догар убрал свои медвежие ладони и друзья смогли вздохнуть. Они переглянулись и Неро подмигнул товарищу.

– Значит ли это, сэр старший офицер, что мы не отправимся на кухню?

– Конечно значит, – кивнул Догар и друзья облегченно выдохнули. – конечно это значит, что вы отправитесь в двадцать внеочередных нарядов чистить картошку и драить котлы.

– Двадцать?! Поч…

Могучие ладони вновь накрыли им рты.

– Тс-с-с, – прошипел Догар. – раскроете нас, бестолочи… А по двадцать, потому что по десять каждому из нас троих. Я ведь, на ровне с вами, тоже должен заслуженное наказание понести.

– Но почему тогда…

– Дедовщина, офицер Травес, – перебил Хаджара глава Медвежьего Отряда. –Это банальная дедовщина – привыкай. А теперь – любуемся зрелищем. Скоро они брызгаться начнут…

Хаджар вытащил меч из груди второго Хаджара. Они разошлись в разные стороны. Тяжело дышащие, смотрели друг на друга глазами полными горькой, мужской обиды и ненависти.

– Когда мы пришли сюда, – второй Хаджар опирался на воткнутый в землю меч. В его груди зияла рана. Точно такая же, какая пересекала от плеча до живота самого Хаджара. – ты избавился от меня… как от ненужного хлама… так, же как поступали с нами и они.

– Кто они?

– ВСЕ! – закричал второй Хаджар. – Все те, кто превратил нашу жизнь в ад!

– И поэтому ты решил, что вправе отплатить им тем же.

– Мы решили! Мы! Не я!

Хаджар смотрел на вторую половину самого себя. Ту, что он отверг при рождении.

– Ты хотел сделать тоже самое и в этом мире, – прошептал он. – Я знал это… всегда знал…

– Ты слабак, – сплюнул второй Хаджар. – стоило поманить тебя пальцем и ты все бросил. И ради чего? Ради тех, кого ты называл родителями, чтобы те предали тебя?

– Они меня не предавали… – Хаджар прикрыл глаза. – Не предавала…

– “Разве мама не рассказывала тебе о том, кто ты такой?”

– “Твой отец не был святым, племянник! Никогда им не был! И все твое детство ты прожил во лжи той иллюзии, которую он соорудил вокруг тебя!”

– “Твои родители хотели заранее выбрать твой путь, чтобы ты прожил короткую, спокойную жизнь бессильного и безвольного!”

– “Она так и не рассказала тебе, кто ты такой на самом деле…”

– “Он так и не смог защитить ни тебя, ни мать…”

– “Они…”

– Хватит! – рявкнул Хаджар. – Хватит! Это не имеет никакого отношения к нашей битве.

– Имеет! – кричал в ответ второй Хаджар. – Ты забыл! Ты все забыл! Ты отказался от меня! Или, думаешь, если бы я был рядом, то этот жалкий Примус смог бы тебя обмануть? Если бы я был рядом – были бы живы все те, кого ты потерял! Если бы я был бы рядом, ты бы уже стал…

– Стал кем? – перебил Хаджар. – Или – чем? Если ты был рядом, я бы жил прошлым. А я не хочу!

– Не хочешь?! – взревел второй Хаджар. – Жить прошлым?! Трус!

Они вновь бросились друг на друга с мечами. Их клинки сверкали на невероятной скорости. Каждый знал, куда нанесет противник следующий удар и они заранее отбивали даже те, что так и не были нанесены. Они кружились в вихре рубящих ударов, неслись по полю нанося друг другу сотни секущий ударов, взлетали над золотистой травой, чтобы превратиться в пронзающий пространство выпад.

Их движения были быстрее, чем мог уследить глаз, а удары сильнее, чем мог бы выдержать крепчайщий из доспехов. Они кружили вокруг, оставляя на земле лишь легкую пыль вместо четких следов – настолько они были быстры.

Врубаясь в друг друга с первобытный яростью, осыпали искрами стали плечи и руки, а те возносились к небу и превращались в молнии. Синюю и черную, которые сплетались в неистовом танце двух рвущих друг друга драконов.

А в центре буйства стали, крови, мечей, ярости и красок, сидел старец. Он перебирал пальцами струны лютни и пел свою песню. То печальную, то грозную, то спокойную, то яростную, как битва, за которой он наблюдал.

– А-А-А-А! –закричал Хаджар.

Он резко остановился, крутанул корпусом, отбивая меч противника и, перехватывая свой собственный, двигаясь спиной вперед, ударил клинком себе под левый бок.

– Десять тысяч?! Мальчишка, ты сошел с ума.

– Для вас это пустяк.

За дверью послышались ругательства, а затем незнакомый голос попросил написать номер счета. В современном мире, не как раньше, свои счета были даже у подростков – появлялись непосредственно с покупкой телефона.

Дверь в его каморку отворилась. На пороге стоял высокий, тучноватый мужчина. За его спиной коварно улыбался тот самый коренастый паренек. Он, повторив свой красноречивый жест с пальцем у горла, прикрыл дверь и, судя по звуку, встал на стреме.

– Не то, что я люблю, – проворчал мужчина. – но, для разнообразия…

Он начал идти к нему, на ходу расстегивая пояс и стягивая штаны.

Да неужели? Неужели в этом мире есть такой монстр и извращенец одновременно, который смог бы изнасиловать его. Скрюченного, скукоженного инвалида.

Ну, пусть ублюдок подойдет поближе…

Когда мужчина оказался на расстоянии вытянутой руки, он рванул вперед и все тот же тюбик зубной пасты, превращенный в опасное оружие, вонзился в бедро монстру.

Тот закричал, только не от боли, а от испуга. Странно, но люди почему-то боятся, таких как он.

Ублюдок отвесил ему такую сильную пощечину, что голова дернулась и врезалась в стену. Судя по звуку – потекла кровь.

– Гребанный уродец, – прорычал мужчина.

Мужчина поднял спущенный штаны, затянул пояс и, хромая, вышел вон из коморки. С той стороны двери послышалась ругань.

Он, за все это время, так и не выпустил своего оружия из руки. Пока у него есть чем сражаться – он все преодолеет. Он всех переживет.

– Держись, дружище! – Эйнен, сквозь пески, бежал на помощь Хаджару, в одиночку сражавшемуся против дюжины разбойников-бедуинов.

Буквально прыгая на головы врагам, островитянин закрутил свой шест-копье. Израненный и окровавленный, он встал спиной к спине с Хаджаром, который выглядел не лучшим образом.

– Забавно, – просипел Хаджар, который чувствовал, что ему явно пробили легкое. – Неужели сляжем в этом клятом Море Песка?

– Все мы, когда-нибудь, умрем, – в своей раздражающей манере, ответил Эйнен.

Затем друзья переглянулись, улыбнулись и хором прорычали:

– Но не сегодня!

Глава 930

– Сиди тихо! – дверь захлопнулась за директором детского дома.

Он хотел сказать, что не сидит, а лежит, но говорить не мог, а читать надписи на стене директриса не собиралась. С

Старая мымра…

В этот день в учреждение приехали телевизионщики. Прямо в его день рождения…

Он лежал и смотрел в потолок. Как и всегда…

Мечтал о чем-то своем. О приключениях. О свободе. О возможности пробежаться по песку. Хоть раз. Как всегда…

Через час он услышал стук каблуков.

– Да где же этот туалет! – едва ли не прокричала молодая женщина.

Она открыла дверь.

Встретилась взглядом с ним и замерла. Она увидела грязное постельное белье, почувствовала затхлый запах вони, рассмотрела исписанную мелком стену и бойницу, заменявшую окно.

Затем был скандал.

Привели богатея, который еще и в правительстве, оказывается сидел.

Он устроил разнос. Нескольких людей уволили прямо в тот же день. В детский дом приехала сто и одна проверка. Количество телевизионщиков превысило все допустимые нормы и пределы.

Говно, брошенное в вентилятор усилиями лишь одной, заблудившейся в старом здании, помощницы депутата, долетело и до самого депутата.

Чтобы как-то, в тот же день, сгладить углы острой ситуации. Он тут же, на всю страну, в прямом эфире, заявил, что берет несчастного инвалида, перед которым провинилось государство в лице ответственных органов, под свою опеку. И сегодня же перевезет его в элитную клинику, которая возвышалась над городом, стоя на высоком холме.

Депутату разве что не рукоплескали. Называли его спасителем всеми брошенного ребенка, хаяли государственный аппарат, который давно бы уже развалился без таких святых людей.

Людям всегда нравились трагичные истории, но со счастливым финалом. И, сколько бы лжи и грязи не было в этих историях, они предпочитали её не замечать.

Но только не он…

Весь день, что депутат носился с ним, когда его, будто экспонат, выставляли на всеобщее обозрение, он видел… видел правду этого убого мира.

Видел правду столь же убоги, никчемных, жалких людей. Которые кроме обмана и предательства не были способны больше ни на что.

Он видел, как хромал тот депутат. Видел, как припадал он на левую ногу и, нет-нет, да хватался рукой за ноющее бедро.

Высокий, тучноватый, с ремнем с железной бляхой.

Той самой бляхой…

Так они и сидели. На коленях. Спина к спине. Пронзенные мечами.

Вокруг них стихало буйство красок и молний. Исчезали два дракона, рвавшие друг друга всем, чем только могли дотянуться.

Буря на небе стихала.

Дул ветер.

Приятный и прохладный, приходящий с севера, он трепал их волосы.

Старец, облаченный в простые одежды, с развевавшимся позади алым плащом, играл на лютне. Играл так, как, наверное, не смог бы ни один смертный. Играл так, как это может делать только ветер.

– Все люди одинаковые, – прохрипел, булькая кровью, тот, другой Хаджар.

– Наверное, – в тон ему ответил и сам Хаджар. – Я, пока, встречал лишь разных.

Хаджар, схватившись ладонями за лезвие синего меча. Игнорируя ту боль, что причиняло ему каждое движение, протолкнул лезвие сквозь свое тело. Втолкнув его наружу, он рухнул в пыль

Лежа лицом на земле, лишенный сил, чтобы пошевелиться, все, чем он мог шевелить – лишь правой рукой.

Хаджар смеялся.

От всей души и чистого сердца. Смеялся так, как уже давно не смеялся.

– Хаджар! – ветер принес до него голос тех, кто сейчас бился с армией мертвых. – Поторопись!

Он увидел, как Эйнен вместе с Дорой бросается на едущего на огромной рептилии Дерека. Как тот разбрасывает их в сторону, будто жалких мошек. Как крошит огромный деревянный молот Доры, как разбивает вдребезги лучшую из защит Эйнена.

Как удары Карейна и Тома не могут причинить ему никакого вреда и как Рекка уже готова выпустить на волю свои Божественные Клинки, которые отнимут у неё жизнь.

– Держись, брат, – прохрипел Хаджар.

Он упер правую руку в землю, затем подтянул левую, а потом поднялся на ноги.

– Прощай, – Хаджар, опираясь на черный клинок, поклонился играющему на лютне старцу.

– Прощай, – ответил тот, не отвлекаясь от игры. Из-под его пальцев срывалась музыка, которую, видит Высокое Небо, Хаджар б и сам хотел когда-нибудь сыграть.

Не глядя на лежащего на земле того, другого Хаджара, он развернулся и пошел обратно – прямо к мертвой земле.

– Отсчет, – отдал он приказ.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. До расшифровки объекта “метка Духа Меча” осталось 5 минут…14..13..12 секунд.]

– Отсчет два.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. До разложения защитной оболочки объекта “пилюля Ста Голосов” осталось 9 минут 7…6..5 секунд]

Да уж… Мир духов, через душу Хаджара, действительно оказывал влияние на его тело.

Что же, осталось немного… и, даже если это будет ему стоить жизни, он исправит свою ошибку. Сегодняшний день станет последним и для него, и для Дерека. Им обоим уже пора встретиться со своими праотцами и встать перед их справедливым судом.

– Почему, – прозвучало за спиной.

Хаджар остановился. Он не видел, но знал, что другой Хаджар тоже поднялся на ноги.

– Почему ты не сдаешься? Почему?! Почему готов ради них на все! Забудь про свой комплекс героя! Ты слаб и ничтожен!

Хаджар вспомнил женский смех сквозь слезы. Вспомнил, как она пела. И как она была красива. И как сильно она его любила. И как он любил её.

И как предал, сдавшись и спрятавшись. Как оставил свой росчерк на пунктирной линии в конце договора о неразглашении. А потом вспомнил то, что, называя лезвием, прижимал к своему горлу.

Теперь Хаджар вспомнил.

Вспомнил, что произошло в тот вечер на самом деле.

Вспомнил, как плакала Елена. Вспомнил фото, которые она выронила под дождем. Среди них было одно, которое не требовало обработки и подделки.

Фото её и того высокого, тучноватого депутата.

И то, что один из парней, которые напали на них в переулке, носил фамилию. Точно такую же фамилию, как у депутата. И то, что его так и не забрала полиция.

И то, что в конце дня он прижимал к своему горлу вовсе не лезвие ножа, а свернутый, наточенный о стену, тюбик зубной пасты.

– Я не герой, – покачал он головой. Хаджар вспомнил лица Примуса, Санкеша, Макина и Дерека.

Все они хотели перекроить мир так, считали нужным. Нужным для того, чтобы никто и никогда больше не переживал того, что пережили они. Они хотели сделать мир лучше. Не для себя. А для тех, кто придет следом…

Хаджар посмотрел на небо.

Где-то там обитали лже-боги, которые вмешивались в Книгу Судеб, Книгу Тысячи или как там она называлась. Они делали ошибки, из-за которых страдали простые люди.

Они начинали величайшие войны, в которых гибли целые цивилизации.

И все это – без должной платы.

Хаджар заберет эту плату.

Чтобы больше никому не пришлось переживать того, что пережил он…

– Я такой же монстр, как и те, кто уже пал и еще падет от моей руки, –Хаджар улыбнулся. Немного грустно и печально, но решительно.

Он вспомнил свист хлыста по своей спине, когда он принял наказание солдат Лунной Армии на собственное тело. Просто потому, что он выдержит, а они –нет. Он все выдержит… он всех переживет…

Хаджар обернулся и посмотрел на закончившего играть старца и на стоящего поодаль того, другого Хаджара.

Ярость загремела в словах Хаджара, а его глаза вспыхнули ярким светом несгибаемой воли.

– И я буду идти дальше – до тех пор, пока я остаюсь сильнейшим монстром из всех.

Старец поднялся, он направился к Хаджару.

– Я помню, как меня зовут. Всегда помнил.

Старец встал рядом с Хаджаром.

Его плащ – окутывал целый мир. Его волосы струились снежными вершинами. Его шрамы – бесчисленное множество армий, гремящих оружием. Его дыхание –бой боевых барабанов. Его глаза – знамена священной войны.

– И как вы умудрились потерять его свидетельство о рождении?! – кричала на сотрудниц директриса. – Как мы его сейчас выпустим, если у него документов нет никаких?! Или вы не только работу хотите потерять, но и в тюрьму загреметь?!

– Давайте сейчас сделаем! – предложила работница. – Ну, вобьем в электронную базу, а про бумажку… да кому бумаги сейчас нужны.

– Хорошо, – директрисса устало массировала виски.

Работница тут же начала стучать по клавиатуре.

– Ой, а как зовут-то его?

– Борей зовут его.

– Хорошо… – работница продолжила стучать. – Все! Сохранено и отправлено!

Директриса подошла к монитору. Пару раз хлопнула ресницами. И закричала:

– Ты что написала, идиотка?! Его зовут Борис! Борис, дура! Ты склонений не знаешь, что ли?!

– … Северный Ветер, – закончил Хаджар.

Не важно, как его назовут – на языке древних – Дарханом, что переводилось, как Северный Ветер. Или Бореем – что означало Ветер со стороны Севера. Или даже Хаджаром, что означало – Ветер, приходящий с Северных Гор.

– Был рад встретиться, – Хаджар еще раз поклонился. – но меня еще ждет война.

Счетчик нейросети перескочил на ноль и Хаджар исчез.

В поле остался стоять один лишь только старец.

Он играл на лютне, а потом начал петь песню.

Глава 931

– Ну здравствуй, – Хаджар стоял на границе раскалывающейся на части тьмы. Та распадалась квадратными пластами, а позади неё открывался вид на бескрайнюю долину в которой высилась ровная, зеленая трава.

В центре долины высился небольшой холм. На его вершине покоился большой, плоский камень, рядом с которым стояло дерево, в кронах которого спала птица Кецаль.

Хаджар не знал, почему то, что он разделял на мир свой души и внутреннюю тьму, на самом деле оказалось одним и тем же. И понятия не имел, почему, когда тьма, начала распадаться, он увидел мир души и стоявший где-то вдалеке знакомый дом.

Дом, в который ему однажды придется войти. Где его уже ждали мать и отец. И брат. И все те, кто будут его судить.

Однажды он туда войдет. Однажды, но не сейчас…

Сейчас он смотрел на зависший перед собой иероглиф в виде огромного жука. Девятьсот девяносто девять штрихов составляли его могучее тело. В каждом из них покоилось больше мистерий меча, чем мог высвободить даже Великий Мечник Орун. Каждый из штрихов – чудовищный удар меча, в котором заключались знания о техниках и стилях, грани которых Хаджар и вообразить не мог.

Создание столь сложной формы, столь невероятной силы.

Враг, которого Хаджар сам позвал к себе в душу и, по собственной воле, стал его рабом.

[Расчет выполнен. Проектирую план ликвидации объекта]

Перед глазами Хаджара засияли маркеры и цифры. То, под каким углом он должен нанести удар мечом по очередному штриху, в какое место этот удар должен прийтись. С какой силой нанесен, какой шириной плоскости должен лечь меч.

Путь, который нарисовала нейросеть, был не просто сложен – он был невозможен. Та скорость, которая требовалась, чтобы разрушить метку Духа Меча, находилась за пределами возможности того же Оруна. Сила, с которой нужно было нанести удар, сделала бы честь Гэлхаду. А точность и количество ударов – оставили бы завидовать подобной техничности Анис.

Метка слегка вибрировала. Несколько, самых маленьких и слабых штрихов на ней уже были рассечены. И это, на малую долю, но упрощало задачу Хаджару.

– Вероятность успеха.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан - вероятность разрушения объекта носителем невычислимо мала]

– Невычислимо мала, – улыбнулся Хаджар. – если бы ты рассчитала мне что-то большее, было бы даже скучно.

Хаджар, непонятно откуда, достал кожаный ремешок, которым подвязал себе волосы. Он стянул с тела верхнюю часть одежд, обнажая могучий торс и вереницу шрамов.

Крепко обхватив рукоять меча обеими руками, он не сводил взгляда со своего врага.

Как и всегда…

Ни тени страха или сомнений не появилось во взгляде его чистых, ясных, синих глаз.

Как и всегда…

Несгибаемая воля вела его в перед – в объятья, пожалуй, самой важной битве в своей жизни. Битве с собственными ошибками прошлого.

Как и всегда…

Тьма разрушалась под ногами Хаджара. Она трескалась белыми полосами и обваливалась внутрь бескрайней долины. Хаджар знал, что как-то исчезнет последний кусочек мрака, который швом перетягивал его изуродованную душу, то он исчезнет. Умрет.

Ректор с Императором стояли на балконе. С одной стороны кипела битва пятого легиона, сражающегося с с армией мертвых. Сражение велось на земле и в небе. Пушки грохотали, вздымая облака гари и белой, пороховой пыли. Не успевали падать с неба корабли, как тут же вставали под знамена зеленой армии немертвых.

Но, двух сильнейших существ Империи, в данный момент заботило совсем иное.

Подобное сражение выглядело для них примерно так же, как для рядового горожанина – битва элитных адептов на Турнире Двенадцати. Интересно, забавно, в чем-то до восхищения любопытно, но не более того.

Другое дело, надвигавшаяся с севера буря. Молнии сверкали в ней, вытягиваясь то копьем, то молотом, то мечом. Гром грохотал так, будто молнии действительно были оружием, которое звенело о могучий щит грозовых, темных туч.

Гранитным валом они скользили по небу, затягивая его ревущей, пылающей тьмой. Ректор и Император могли поклясться, что видели, как в тучах формировалось лицо разгневанного, полного ярости старца. И как в каждом его глазу плясало по дракону. Один черный, а другой – синий.

– Что происходит, ректор? – Морган так сильно сжал бортик балкона, что тот начал трескаться.

– Н-н-не знаю, – заикнулся старик, трость которого то превращалась в грозное оружие волшебника, то снова возвращалась в состояние покоя. –Понятия не имею, Вше Императорское Величество. Я никогда не видел подобного, а во всей библиотеке Святого Неба нет ни единого упоминания о таком явлении.

– Как и в библиотеке Императорского Рода…

Оба существа обладали абсолютной памятью и разумом, который позволял пользоваться ей с невероятной скоростью. Но они не могли отыскать в недрах своего сознания ничего, что рассказывало бы о подобном явлении.

– Это воля, достопочтенные.

Ректор и Император обернулись. Позади них стоял закутанный в тюрбан, высокий Иностранный Мастер. Впрочем, оба они знали его истинный облик и то, кем тот являлся.

Синхронно они поклонились. Правда Ректор сделал чуть глубже и рьянее, чем Император.

– Великий Чин’Аме, – поприветствовал гостя Император Дарнаса. – Глава павильона Волшебного Рассвета.

– Морган, – кивнул волшебник-дракон. Проигнорировав ректора Святого Неба, он вышел на балкон и встал около бортика. Его янтарные глаза с вертикальными зрачками наблюдали за приближающейся бурей. – Прекрасное зрелище… Признаться, я за всю свою жизнь, лишь однажды видел подобное и счастлив, что мне довелось лицезреть волю еще раз.

– Волей? Чьей волей, великий Чин’Аме?

– Стихии, Морган, – как о чем-то само собой разумеющемся, отвечал дракон. – Самой стихи. Воля старца-воина, Северного Ветра, дланью накрывает Даанатан. Вглядись в неё внимательно. Может сможет разглядеть что-то, что подарит тебе вдохновение и продвинет в понимании мистерий. Подобное зрелище – подарок судьбы.

– Старец? Северный Ветер? – Ректор и Император переглянулись. То, о чем говорил волшебник из Страны Драконов было им непонятно и неизвестно.

– Вот только, кто мог привести сюда волю старца-Борея? – сощурился дракон.

– Привести… – протянул Морган. – Вы хотите сказать, что кто-то обратил на себя внимание существа подобной силы?

Мастер ответил не сразу.

– В общих, очень общих чертах – ты прав, юный Морган, – уклончиво и даже нехотя ответил Чин’Аме.

– Вы говорите, что уже сталкивались с подобным, – Император отказывался упустить шанс узнать что-то новое. Тем более, касающееся таких глубоких и мистичных явлений. – Кто же привел волю в прошлый раз?

– Это было давно, – на этот раз дракон не медлил с ответом. – еще в те времена, когда лишь строились Семи Империй. Я странствовал по миру и встретил адепта, который проходил испытания Небес и Земли. Он попросил меня побыть его стражем, ибо это испытание не только высочайшая честь, которую можно завоевать на пути развития, но и величайшая опасность. И не только самим испытанием, но и тем, что оно оставляет адепта без защиты. И, под конец, когда адепт, как мне казалось, уже почти справился, явилась воля Изначальнорожденного, чтобы судить его. Адепт не выдержал суда и его душа исчезла из этого мира.

Ректор и Император, будто ученики, слушали с открытым ртом.

– Испытание Неба и Земли – для чего оно.

Чин’Аме, поворачиваясь к Моргану, прошептал:

– Чтобы одолеть последнего врага, юный Морган. Чтобы победить Время и войти в число Бессмертных.

– То есть – кто-то в Даанатане проходит испытание Неба и Земли и пытается стать Бессмертным?

– Нет, – отрезал Чин’Аме. – Исключено. Это испытание проходит сквозь пять стадий. Суд Изначальнорожденным лишь последняя из них. И, будь уверен, юный Морган, даже первая из стадий – Меч Небесного Огня, уничтожила бы весь Даанатан и всех в нем проживающих, включая тебя и твоих, так называемых, Великих Героев. Нет ни единого шанса, что город уцелел бы даже после первого удара.

– Первого… а сколько их всего?

– По-разному, – пожал плечами Дракон. – чем сильнее адепт, тем сложнее его испытание Неба и Земли. Слабейшие должны пережить девять. Сильнейшие… здесь я могу руководствоваться лишь легендами.

Девять ударов… Морган тяжело дышал. Пот катился по его лбу.

Давно он уже такого не испытывал.

Глава 932

Меч Хаджар сверкал с немыслимой скоростью он превращался в поток мрака, который рассекал один за другим жгуты стонущего под атаками жука. Тот отвечал потоками стального света. У Хаджара не было ни времени, ни сил, ни желания, чтобы отражать их или защищаться.

Он просто пропускал их сквозь себя. Терпел ту боль, которую они приносили, и смеялся над ранами, которые они причиняли его и без того исчезающей, трескающейся душе.

Он бился с яростью десяти воинов и силой сотни. Хаджар был неудержимым вихрем, который десятками ударов обрушивал меч на ненавистный символ рабства его собственной души.

Волны стального света отбрасывали его. Разрывали на части, в ошметки крови и плоти превращали его тело, но рыча, скрепив сердце крепкой волей, Хаджар в прямом смысле слова собирал себя заново по частям и вновь бросался в бой.

– Восемьсот тридцать два! – закричал он и вновь обернулся вихрем крови и дикого, полного битвы, нечеловеческого рева. – Восемьсот двадцать один!

Хаджар продолжал агонию схватки. Он уже не знал, сколько души осталось в его теле, не знал, сколько раз он исчезал в потоках стального света и сколько раз возвращался обратно.

Он лишь продолжал битву. На грани сумасшествия, на грани реальности, на грани мира души и мира духов. Его битва была бесконечным сражением мечника против самой сути, против олицетворения пути меча.

То было абсурдно, до отвращения неправильно, в чем-то даже богохульно, но Хаджару было плевать. Он не герой, он лишь монстр, которого пока не убил другой, более сильный монстр, а до тех пор, пока этого не произошло, он будет поступать так, как считает нужным. Сражаться с теми, с кем считает нуж…

Хаджар отпрыгнул от столпа света и замер на долю мгновения. Нейросеть отсчитывала доли секунды передышки. Если он промедлит еще немного, то уже рассеченные каналы успеют восстановиться и тогда все – конец.

– Это невозможно…

Как бы ни был силен и бесстрашен, неудержим и отважен Хаджар, но и он натыкался на передел, который не мог преодолеть.

Прямо перед ним вспыхнули две метки. А время, которое можно было позволить в задержках между ударами, что Хаджар никаким образом не успевал нанести удар по обеим целям.

– Проклятье… Проклятье! – закричал он. – Думаешь я сдамся?!

Хаджар уже было рванул в последнюю атаку, как рядом с ним возникла фигура в черном плаще и с синим мечом в руках. И время застыло.

Хаджар услышал последнюю ноту песни, которую играл старец.

Это был его прощальный подарок…

– Ты пришел? – Хаджар смотрел на стоящего рядом того, другого Хаджара.

– Мы сразимся вместе, плечом к плечу, в последний раз, – ответил он. – а потом разойдемся каждый своим путем.

Каждый своим путем… эхом прозвучало в голове Хаджара.

“Ты будешь убит тем, кто не был рожден”.

Что же… может и правда, подобно римскому глупцу, ему суждено упасть на милость собственному клинку.

– Ты знаешь, что делать? – Хаджар встал плечом к плечу с другим Хаджаром.

– Я хотел спросить у тебя тоже самое, слабак.

– От социопата слышу.

– Нюня.

– Маньяк.

Они оба широко и безумно улыбнулись.

Хаджар чувствовал, как заканчивается дар старца с лютней и время вновь спешит начать свой неумолимый бег.

– Добавим последний штрих, – Хаджар прикрыл глаза. Когда в последний раз это было? Кажется, когда он проходил самое первое из испытаний в своей жизни – испытание, которое выставил ему Учитель Травес.

И, почему-то, как и в прошлый раз, в данный момент Хаджару захотелось услышать родную речь старого мира.

[Обрабатываю запрос… запрос обработан. Инициирую аудио-имитацию объекта “Харизма-Брат Мой”]

– Так то лучше!

Эйнен, заглатывая сразу пригорошню пилюль, вновь восстановил доспехи Зова и, сливая их с защитной техникой, породил Радужную Обезьяну.

Та, уничтожая стоявших рядом мертвецов одним лишь ревом, стучала клыком-копьем о щит из черепашьего панциря.

– Дора! – островитянин выставил перед собой щит.

Эльфийка, так же закидывая в рот пилюли, с разбега оттолкнулась от щита и, выстрелив в небо пушечным ядром, обрушила уже третий титанический молот на голову Дереку.

Тот, как и в прошлые два раза, попросту отмахнулся от Божественной техники клана Зеленого Молота, как будто та была для него незначимее комариного укуса.

Океан острейших щепок уничтожил очередные десятки тысяч мертвых, но еще больше шли следом.

– Карейн! Том! – успела выкрикнуть Дора перед тем, как отлететь обратно на руки Эйнену. Островитянин все еще держал щит вокруг той части легиона, что смогла уцелеть после прорыва Длани Королевы. Из семидесяти пяти тысяч, стоявших в месте прорыва, живыми осталась лишь десятая часть.

Остальные, те, кого не успели добить, уже стучали оружием о призрачный зеленый панцирь, защищающий остатки третьей дивизии.

Два мечника, взлетев рядом с Дереком, использовали свои лучшие и самые убойные техники. Три кровавых меча Тома, то сливаясь воедино, то вновь разделяясь на три отдельных клинка, обрушились на спину Ласканскому Великому Герою.

Меч, сверкающий молнией хаоса, вытягиваясь в длину почти на сорок метров, вонзился прямо в сердце Дереку. Его, за рукоять, держал Карейн, чья одежды развевались белым веером. Позади него пылал силуэт Духа в виде демонической, двухвостой лисицы.

– Надоели, – Дерек крутанул мечами.

Десятки темно-золотых разрезов, каждый из которых преодолевал по мощи лучшую технику адептов, разлетелся по округе.

Том и Карейн успели оттолкнуться и оказаться под защитой панциря Эйнена, но другим повезло не так сильно. Мертвецы и легионеры, в равной степени, обращались в пыль.

А затем, когда на мгновение все стихло, Эйнен увидел как на их островок жизни в океане смерти падает полоса золотого света, внутри которой кричали души умирающий воинов.

– Семьдесят два! – выкрикнул Хаджар.

– Семьдесят один! – вторил ему второй голос.

Затем, вместе, синхронно отталкиваясь друг от друга и продолжая танец воздушной битвы, рассекая верхние жгуты в иероглифе, они потянулись к очередной двойной метке.

– Раньше тебя… брат мой… – донеслось до Хаджара.

В последний, решающий момент, его сердце дрогнуло. Его меч оказался не достаточно быстр и силен, чтобы рассечь жгут. Поток стального света уронил его на тот маленькой пятачок тьмы, что еще не был разрушен за время яростной битвы.

Он покатился по нему, но успел, до падения на равнину травы, вонзит мечь и удержаться на нем.

– Проклятье, – Хаджар видел, как тот же самый поток отталкивает другого Хаджара. И тому повезло намного меньше. Он не успел вонзить меч в тьму и полетел прямо на равнину, где их ждала смерть.

Хаджар, вспоминая опыт прошлого, оттолкнулся от собственного меча. Он взмахнул серым плащом, который еще недавно служил ему походным мешком, и, обматывая его вокруг рукояти, сорвался в пропасть.

Он успел как раз вовремя, чтобы поймать запястье другого Хаджара.

– Держись! – закричал он.

Вдвоем они повисли над миром души, по которому уже катилась волна серой мглы. Смерть шла за свой законной добычей, а дом праотцов все приближался.

– Отпусти! – второй Хаджар над пропастью. – Отпусти, идиот! Ты еще успеешь! Успеешь прикончить эту мразь!

– Ты умрешь, – Хаджар обхватил плащ рукой и потянул их наверх. – Мы успеем вместе! Расчет был на одного меня – у нас есть пара секунд в запасе.

Рывок, еще рывок, обваливающаяся площадка тьмы, застывшая в воздухе, была уже так близка. А затем треск. Треск рвущегося плаща.

– Он не выдержит нас обоих, – прошептал второй Хаджар. – глупая ситуация, да? Прямо как в кино.

– Не говори ерунды. Мы с тобой никогда не смотрели кино. Откуда тебе знать, что там показывают.

– И ты не жалеешь?

– О чем? А вообще – заткнись. Я тут делом занят.

– Не жалеешь, о том, что было.

Хаджар посмотрел вниз. Он встретился взглядом со своими же глазами. Вот только вместо воли, ярости или гнева, в них была только грусть. Грусть и одиночество. И боль.

Не физическая, а душевная.

Вот то, от чего отказался Хаджар при своем рождении – он отказался от боли.

– Развел тут сопли, – прорычал Хаджар. – нам надо…

Плащ порвался.

Тьма рассыпалась на части и метка меча вспыхнула победным светом.

Вместе они падали в объятья серой хвори.

– Кажется, мы попадем туда одновременно, брат мой, – прошептал Хаджар.

Раскинув руки в стороны, он последние мгновения своей жизни наслаждался тем, как ветер игрался с его волосами. Как тело его свободно парило сквозь облака. Как он, как и мечтал когда-то, лежа в маленькой каморке, был свободен.

И у него были друзья, которые проливали за него кровь и за которых он был готов отдать жизнь.

И был враги. Какие-то преисполненные чести и достоинства, другие –наоборот, их лишенные.

У него была жизнь и…

– И кто еще сопли развел, нюня?

Хаджар открыл глаза. В его груди торчала рукоять синего меча.

Эйнен, накрыв своим телом Дору, ждал, что на них обрушиться вся ярость Дерека, но этого не произошло.

Подняв взгляд, он увидел фигуру и не сразу признал в ней своего брата.

– Хаджар?

– Не сегодня, лысый, – Хаджар, стоя спиной к щиту черепашьего панциря, держал на плоскости странного меча два луча темно-золотого света. – Не сегодня кто-то из нас отправится к праотцам!

Глава 933

Легионеры, уже приготовившиеся к встрече с праотцами, вдруг увидели как небо, со стороны Даанатана, затягивает грозовое облако. Но, какое-то необычное, в нем порой, было видно, стоящего среди молний старца. Огромного, способно рукой закрыть вселенную, в одной руке он держал все разновидности оружия, который только создали люди, а в другой –музыкальный инструмент, который выглядел его щитом.

И с каждым ударом оружия, молнии опускались на столицу. Хищными и безумными от охоты драконами они рассекали небо, а затем вонзались в землю. А гром гремел такой силой, что у многих из ушей потекла кровь.

Вот только гром бил слишком ритмично. Удар, затем еще удар, затем еще. Будто это не стихия бушевала, заставляя легионеров видеть то, чего на самом деле не было, а кто-то могучий и всесильный стучал в военный барабан.

А затем, прямо перед легионом, в центр мертвых ударила белая молния. Из неё, словно из двери, вышел высокий, плечистый молодой мужчина.

Но, несмотря на юный возраст, он выглядел столь же дико и хищно, как молнии-драконы, бороздящие небо. И, несмотря на то, что на его теле не было ни единого шрама, не возникало никаких сомнений – этот воин прошел горнила сотен тысяч смертельных битв.

Два исполинских луча темно-золотого света, со стонущими внутри них душами мертвых воинов. Легионеры не раз и не два видели, как эти лучи будто мошек разбрасывали в разные стороны элитных адептов, в том числе мечников Тарез и Динос. Один из них – Повелитель, обладавший Королевством Меча, а другой – Рыцарь Духа, младший наследник клана сильнейших мечников Дарнаса.

И они оба ничего не могли противопоставить мощи Великого Героя Ласкана.

Разрушительная мощь Доры Марнил, наследницы клана эльфов Зеленого Молота развеивалась в пыль, а непробиваемая защита уже почти легендарного среди простого люда Эйнена Островитянина оказывалась не прочнее листа тонкой бумаги.

И вся эти сила обрушилась на одиноко стоящую фигуру. Спокойный ветер развевал её странные, такие простые, но в то же время, будто волшебные одежды. Темно синего света, на них, если приглядеться, можно было увидеть сияющие звезды, среди которых белыми завихрениями летел ветер.

В руках мечник держал один единственный клинок. Тот тоже выглядел мистично и волшебно. Черная рукоять и такое же черное, будто созданное из мрака, длинное острие. При этом лезвие имело синий цвет, с выгравированном на нем узором взмывающей к облакам черной птицы.

– Не сегодня, лысый! – прогремел, тем же боевым барабаном, голос мечник. Слегка присев, в защитной стойке он выставил перед собой свой клинок. – Не сегодня кто-то из нас отправится к праотцам!

А затем, когда два золотых луча ударили по, на их фоне, миниатюрному клинку, буря над головами легионеров разразилась последним, похожим на победный, яростный смех, громом.

Грохот такой мощи, что заставил вибрировать призрачный, зеленый черепаший панцирь, щитом накрывший остатки третьей дивизии. А вот мертвецам пришлось куда хуже. Половину армии, вплоть до самого горизонта, формируя своеобразный, невероятной площади, дуэльный круг, попросту превратило в прах.

Великий Герой Ласкана, вдруг, вскинул кулак и мертвые замерли. Они застыли в тех позах, в которых находились. Что в небе, что на земле.

Легионеры какое-то время нещадно их били, а потом, не встречая сопротивления и сами замерли. Все, кто еще мог видеть, обратили свои взоры к двум фигурам.

– Обзавелся игрушками, да, Дархан? – Дерек качнул клинками и принял боевую стойку. – Они тебе не помогут.

Хаджар повернулся к Эйнену.

– Давно не виделись, дружище. Успел забыть, как странно выглядят твои глаза.

– Давно? Не прошло и нескольких часов… и… что с твоей душой? Она…

– Целая, да? – Хаджар хлопнул себя по груди. – Немного необычное чувство, если честно. Да и эта ваша магия – странная штука. За сорок лет, так и не привык.

– Сорок лет? Какие сорок лет? Ты бредишь… эти артефакты, они…

Хаджар огляделся.

Ах да, точно.

Это для него после разрушения метки Духа Меча прошло сорок лет. Сорок долгих лет на Горе Стихий, где им вплотную занялся Учитель Орун.

Хаджар вытащил из-за пазухи свиток, который перед смертью ему передал Учитель. Он сказал, что это рецепт его любимого мяса. Демонов маньяк понимал, что Хаджар будет занят другими делами и забудет об этом прощальном подарке.

Ровно до тех пор, пока не пала метка и свиток не явил себя во всей красе.

Подул ветер и пергамент на ладони Хаджара превратился в пыль, которую тут же унесло куда-то на юг. На родину Оруна.

– И как ты стал… стал…

– Не игнорируй меня, Дархан! – позади Хаджара вихрем закружилась темно-золотая энергия.

– Поговорим чуть позже, братец, – Хаджар повернулся и, заложив меч за спину, направился к своему противнику. – Меня тут враг заждался.

Эйнен, не понимая, что происходит, смотрел на то, как с неба спускается очередная белая молния. Только на это раз она поглотила не одного только Хаджар, а еще и Дерека.

Обугленные кости ящера падали на землю грудой подхваченного ветром праха, а оба воины переместились в центре созданного для них круга. Всего за мгновение они преодолели расстояние, которое даже небесному судну нужно было пролетать в течении десятка секунд.

– Вот здесь на никто не помешает, – Хаджар опустился на землю перед Дереком.

Они стояли в центре равнины, а вокруг, на расстоянии в несколько километров, едва ли не колосились мертвые. За спиной же Хаджара стоял клочок живых в лице адептов Святого Неба и остатков одной из дивизий пятого легиона.

– Как ты… – Дерек огляделся, а затем резко поднял клинки. – Не важно… Я был лучшего мнения о тебе, Дархан. Думаешь, если обзавелся божественными артефактами и накачался алхимией до состояния Повелителя, то сможешь меня одолеть?! Или уверенности придает татуировка нового цвета.

Хаджар поднял правую руку. Раньше Имя на ней было написано алым цветом, но теперь чернила перекрасились в синий и черный, сливаясь и разделяясь одновременно.

– Нет, враг мой, – покачал головой Хаджар. – Просто раньше я сражался, как бы выразиться… в пол силы. В пол чужой силы. Но, благодаря тебе, смог снова стать собой. Вернуть себе свою собственную, – Хаджар поднял меч и посмотрел на его изменившийся цвет и узор. – собственную силу. За это –спасибо, Дерек. Но за все то горе, что ты собирался принести на мою родину – я убью тебя. И убью каждого, кто последует за тобой. И так до тех пор, пока не останется никого, кто не поднимет оружия против Дарнаса.

Глаза Хаджара вспыхнули огнем полным ярости и готовности к битве.

– Самоуверенный ублюдок! – засмеялся Дерек. – Принес Я горе? МОЯ страна подняла оружие против Дарнаса?! Легко винить других в том, что творит твоя собственная родина, да?! Или может это солдаты Ласкана убили мою мать?! И матери тысяч других Ласканских детей?!

– Точно так же, как и Ласканские солдаты убивали матерей, отцов, сынов и дочерей Дарнаса, – ответил Хаджар. – Но не наша страна перешла вашу границу. Не наши воины топтали ваши земли, сжигали деревни и убивали ни в чем не повинных смертных.

– Дарнасский пес! – вокруг Дерека вновь закрутилось торнадо темно-золотой энергии. – Я думал повозиться с тобой немного, но мне хватит одного только Королевства, чтобы уничтожить твою поганую душу!

– О, поверь мне, враг, ты даже не знаешь, насколько она поганая.

– УМРИ!

Истинное Королевство Парного Клинка расправило свои смертельные объятья, распространяясь на площадь в пять сотен метров. Все, кто следил за боем, были готовы увидеть, как в пыль стирается самонадеянный мечник.

Но этого не произошло.

Он, не сдвигаясь с места, лишь вытянул перед собой меч.

Задул северный ветер. Сперва тихо, нежно, затем все яростней и яростней, пока на расстоянии в сорок шагов вокруг Хаджара не закружился вихрь синего ветра, а затем не поднялся ввысь сине-черным драконом, созданным из меча.

– Графство? – засмеялся Дерек. – Ты собираешься сдержать меня графством… постой… это не графство меча… Что это?! Кто ты такой?! Где Дархан?!

Глава 934

Земля задрожала, когда мечник в волшебных одеждах оттолкнулся от неё. Вибрация достигли такой силы, что разрушились еще стоявшие после сражении с мертвецами укрепления.

Пушки покатились на головы легионерам и, если бы не держащие их тросы…

Не оставалось никакого сомнения, что мощь этого рывка была такова, что окажись рядом пятый легион, то, скорее всего, из всей армии уцелели бы лишь те, кто был защищен доспехами Небесного уровня и выше. Все остальные, не будь они Рыцарями Духа, попросту бы сгинули.

Землю рассекла широкая трещина, которая вполне могла бы стать руслом полноводной реки. А сам мечник, оказавшись над Великим Героем Дарнаса, обрушил на него мощный, рубящий удар.

Вновь громыхнуло и на этот раз ни одно укрепление не устояло.

– ЩИТЫ! – взревели офицеры и солдаты вновь выставили Длань Королевы. Только не от прямой угрозы, а чтобы защититься даже не от эха ударов мечника, а от одних лишь его движений.

Ласканец принял рубящий удар простого клинка, лишенного гарды, на перекрестие своих мечей. Он взревел разъяренным животным. Вихри темно-золотой энергии закружили вокруг него. Клинки вспыхнули ореолом кричащих в агонии душ мертвых и умирающий воинов.

Защита вспыхнула ярким светом Божественной техники.

До слуха донеслось:

– Щит Бога Войны!

Но, стоило только черно-синему клинку опуститься на него, как тот, сперва прогнувшись, разлетелся в пыль. А сам Ласканец упал на землю. И вот тогда и пригодилась Длань Королевы. Волна земляной пыли и щебня, бьющего не хуже корабельной дроби, поднялась на уровень самого высокого из зданий Даанатана.

Царапая дно небесных судов, она разошлась по кругу, сметая тех мертвых, что уцелели после первого столкновения. Когда же она столкнулась с Дланью Королева, то смогла протащить ряды легионеров, вспахивая их ногами почву, почти на десять сантиметров.

– Что это такое?! – Дерек, сплевывая свой странной, золотой кровью, поднялся на ноги.

– Мой учитель назвал это Мечом Синего Ветра. Что-то, что тоже является мечом, но и не принадлежит Духу Меча. И, вроде как, частью Духа Северного Ветра, но, тоже – не целиком, – ответил Хаджар. – Вроде как, именно из-за этого, когда-то давно… ну, вернее, если по меркам настоящего времени… А, проклятье! В общем – именно из-за этого он и взял меня в ученики.

– Ты бредишь, Дархан… Нет, ты не Дархан… Где ДАРХАН?!

Бешенный рев Дерека разошелся куполом золотого света. Тот крошил и сметал каменные зубья внутри кратера. Хаджар же лишь хлестко и резко взмахнул мечом и рассек купол ровно на тот промежуток, который требовался, что тот не задел даже края его одежд.

Не больше и не меньше.

– Я же говорю – я здесь, – и Хаджар вновь сорвался в рывке.

Перехватывая меч обратным хватом, он подлетел к Дереку и, раскручивая корпус, нанес тому быстрый, хлесткий секущий удар по корпусу.

Дерек, пусть и был шокирован происходящим, но оставался обоеруким мечником. Он выставил в защитной стойке правый клинок.

И когда меч Хаджара ударил по его сабле, то позади спины Дерека широкий разрез рассек несколько каменных клинков, каждый из которых был не меньше сорока метров в толщину.

Левый клинок Дерека уже падал на голову Хаджару. Ег собственный меч был полностью заблокирован правой саблей и не было ни единого шанса заблокировать удар.

Ни единого шанса для кого-то, кто не сражался в течении сорока лет против одного из величайших обоеруких мечников. Постигая науку ведения настоящего боя Великих Героев.

Хаджар отпустил меч. Волей он развернул его и, все тем же усилием одного лишь желания, вонзил в землю. Затем, оттолкнувшись сперва от земли, а затем, вскинув ногу, от вершины рукояти Клинка Ветра (так теперь назывался Черный Клинок) ударил плечом в локоть левой руки Дерека.

Продолжая движения, Хаджар коленом врезался ему в грудь, а затем, схватив за все ту же левую руку, в воздухе раскрутил свое тело и выбросил Дерека в небо.

Не останавливайся, отталкиваясь, будто от твердой поверхности, от воздуха, Хаджар взмыл в небо. Он протянул руку к дну кратера и из него, со свистом, вылетел черно-синий меч. Он лег в ладонь владельца и тут же, продолжая движение, взмыл в восходящем, секущем ударе.

Дерек, которого однажды уже одолели похожим способом – чередой обманных маневров, в гробнице мертвого Хозяина Небес, скрестил клинки.

– Свиток бога войны: Армия!

Золотая вспышка, а затем легион охнул, когда в небе появилась целая дивизия. Пять, нет, семь, нет, десять тысяч воинов, каждый из которых держал в руках два длинных сабельных клинка.

– СВИТОК БОГА ВОЙНЫ, – прогремел их слитный хор. – ОСАДА!

И разом подняв мечи к небу, они сформировали исполинский , темно-золотой, созданный ревущим потоком энергии, меч. Тот, пронзая корабли призраки, рассекая облака и, казалось, само небо, вырос до невероятных габаритов, перед которым молот Доры Марнил казался ручным молотком.

– А-А-А-А! – рев от падающего на голову одинокого мечника невероятной мощи техника.

Мощь Великих Героев больше ни у кого не вызывала сомнений. Она была всеобъемлющая и всепоглощающая. И, если бы Ласканский адепт использовал её не в воздухе, а на земле, то вряд ли бы легион, от простого эха техники, спасла Длань Королева.

И, когда все уже второй раз похоронили невероятного мечника Дарнаса, тот вновь всех удивил. Окутанный синим светом, он выставил над собой меч и, когда золотой клинок обрушился ему на голову, то… тот попросту рассек его.

Как иголка, при должной силе, пронзает даже самый большой, широкий и толстый лоскут дубленой кожи, так же и мечник, вытянувшись клинком, пронзил вражескую саблю и расколол её на ворох танцующий в небе темно-золотых осколков.

Десять тысяч копий Дерека Степного замерли в своем неспешном падении на землю

– Четвертый удар, – Хаджар смотрел на своего врага. – Меч.

Простое название, которое заставило людей машинально схватиться за оружие.

Хаджар вытянул перед собой клинок. Буря синего ветра за его спиной расправила пасть дракона, который, пройдя сквозь все его тело, вырос до размеров истинного Хозяина Небес.

Десять тысяч шагов в длину и две тысячи в ширину, целиком и полностью –воплощение всей мощи меча Хаджара, всех мистерий Меча Синего Ветра, которые он постиг за сорок лет. Раскрывая пасть, способную поглотить линкор, он сверкнул среди армии, созданной Дереком.

А затем обрушился на него самого. Вновь, второй раз, два адепта рухнули на землю и на этот раз кратер, который они создали, растянулся в диаметре почти под самую границу Длани Королевы.

Каменные клыки, которые вытянулись к небу, поднимались настоящими скалами, а вихрь синей энергией, закружившись до самого неба, уничтожил десятки кораблей-призраков, превращая их в незримые облака исчезающего зеленого свечения.

– Ох раздери меня демон, – прошептал Карейн и осенил себя священным знаменем. – Что было в той пилюле, которую ты дал командиру?

– Понятия не имею, – ответил Эйнен. – Но я рад, что сделал это.

– Я тоже, – кивнул Карейн.

Глава 935

Окровавленный, тяжело дышащий, Дерек не собирался сдаваться. Стоя по колено в воде подземного источника, до которого пробился заключительный удар техники Врага – Меч Четырех Ударов, Дерек продолжал битву.

Он, оставляя позади вспышку золотого свечения, рванул к Хаджару. Его клинки осыпались градом ударов. Вихрь стали обрушился на Хаджара, но тот отбивал и отражал каждый из них.

Двигаясь со скоростью, за которой, порой, не успевал уследить сам Дерек, Хаджар отбивал каждый из них. Мечи Дерека лишь порой успевали пройти сквозь защиту Хаджара, но, стоило им коснуться простых, вышитых узором одежд, как они будто наталкивались на прочнейшую сталь.

Тысячи ударов сыпались со всех сторон, но все они, каждый раз, наталкивались на черно синий клинок. Один меч, против двоих, и при этом он выигрывал у них в скорости.

Хаджар разворачивая меч, позволил проскользить по его плоскости клинку Дерека, а затем, слегка доворачивая запястье и делая неуловимое движение телом, отправил саблю Дерека в сторону его же собственного бедра.

Это на мгновение заставило противника отвлечься от его второго меча.

Хадажру и раньше было бы этого достаточно, а сейчас выигранное простым финтом время показалось ему целой вечностью. Скользя по водной поверхности, он, оставляя за собой легкую дымку синего цвета, переместился в бок и, тут же, волей, сделал разрез в пространстве позади Дерека.

Тот, еще не успев разобраться с собственным оружием, окончательно потерял равновесие и завалился за спину, а Хаджар, продолжая скользящее движение, уже оказался за спиной падающего противника.

Разворачивая клинок и собственное тело, Хаджар рубанул мечом по позвоночнику противника. Полоса синего света, внутри которого танцевали драконы, вылетела из жерла кратера и дотянулось до самого неба.

Дерек, отлетев на сотню метров, проскользив по воде, наконец рухнул в неё. Из страшной раны на его спине, полностью обнажившей темный, а не белый, позвоночник и такие же темные мышцы, струилась золотая кровь.

Удар, который должен был убить любое живое существо, пусть и ступени Безымянного…

– Еще не все… – прохрипел Дерек. Вонзив сабли в землю, он тяжело поднимался. – еще не все… Кем бы ты ни был – меня не убить оружием смертных… Я уничтожу тебя, затем Дарнас, а потом найду этого трусливого Дархана и я…

Хаджар смотрел на монстра, стоявшего перед ним. И в его глазах он видел собственное отражение.

Что же, может когда-нибудь найдется тот, другой монстр, то окажется сильнее, чем он и уже сам Хаджар окажется перед лицом неминуемой гибели.

– Я знаю, Дерек, – кивнул он. – Я знаю.

Белая молния ударила с неба в вершину клыка-скалы и из неё вышла чернокожая красавица. В руках она держала лук, сделанный из белый костей. Тетивой ему служила еще кровавая жила, а в качестве стрелы лежала наточенная бедренная кость, окутанная мертвенно-бледным сиянием.

– Что…

Губы Анетт зашевелились, и она произнесла слово. Пропела тетива, сорвалась в полет костяная стрела и, превращаясь в такую же молнию, какие совсем недавно терзали зеленое небо, насквозь пробила грудь Дереку.

Клинки выпали из его рук.

Золотая кровь пузырилась на уголках губ. Тело, потеряв силу и поддержку, упало на колени.

Хаджар уже был рядом.

– Они… они… они…

– Ждут тебя, Дерек, – прошептал Хаджар. – Иди к ним.

– Да… – хрип вырвался из горла умирающего Великого Героя Ласкана. –прости… Дархан…

Он закрыл глаза и на этом история жизненного пути Дерека Степного завершилась. Небо над головами пятого легиона постепенно принимало свой родной, лазурный оттенок. Исчезали корабли призраки, пропадало зеленое свечение облаков. Темная буря, со старцем внутри, рассеивалась легкой дымкой.

Океан мертвых воинов, стоявших на границе Длани Королевы, превратился в утренний туман, который вскоре унес ветер.

Но Хаджар не спешил покидать кратер. Усилием воли он переместил Анетт себе за спину и обхватил клинок обеими руками.

Одно из облаков, что все это время находилось в небе, вдруг взвилось лентой, которая опустилась на дно кратера. Из ней, как недавно из молнии сам Хаджар, вышел Танигед Облачный.

Рыжеволосый, суровый, покрытый шрамами воин. На его руках сияли боевые перчатки. Каждая – артефакт Божественного уровня.

В какой момент легендарные артефакты, каждый из которых невозможно было оценить ни деньгами, ни ресурсами, стали встречаться так же часто, как ямы на дорогах?!

Танигед, молча, не растрачивая на пустые слова, нагнулся и, подняв тело Дерека, взвалил его на плечо.

– Я забираю его, – Ласканец не спрашивал, а констатировал факт. – Глупый мальчишка достоин того, чтобы его похоронили в земле предков.

Хаджар не стал спорить. Он тоже хотел, чтобы Дерек нашел свой покой и мир.

– Почему ты не помог ему?

– Потому что в этом нет чести, – Танигед сплюнул в воду. – война только началась, ученик Оруна. И мы будем биться славно. Реки крови прольются и затопят Ласкан и Дарнас. Но эту кровь прольют живые. Лицом к лицу. Щит к щиту. И, если будет воля богов, может чья-то страна и уцелеет. Но, так и или иначе, мы будем биться с честью и барды будут петь о нас целыми эпохами.

– Тогда – до встречи на войне, Танигед Облачный.

Рыжеволосый воин только хмыкнул.

– Ты стал силен, ученик Оруна – нет спору. Но – не зазнавайся. Ты все еще не в нашей лиге.

Хаджар успел разве что блок поставить, как по небу будто целая гора ударила. Он, успевая переместить Шагом Белой Молнии Анетт, пробил спиной десятки падающих на дно кратера каменных скал, затем пролетел едва ли не километр и рухнул к ногам Доры и Эйнена.

Его одежды на груди были разорваны в клочья, а по коже расплывался черный синяк в форме человеческой ладони. Хадажр, хрипя, не мог отдышаться и постоянно сплевывал кровью.

– Стань сильнее, ученик Оруна! – прозвучал гром, доносящийся из улетавшего облак. – А то мне будет скучно!

И смех, раскатами грома летящий над землями Дарнаса.

На балконе древнего дворца стоял высокий, грозного вида воин. Кроша ладонями бортик парапета, он смотрел на то, как в далеком регионе исчезает воля старца-Борея.

– МИНИСТР ДЖУ! – взревел этот воин и его голос эхом прокатился на многие километры.

По дороге шел хромающий мужчина. Он был закутан в прохудившийся, серый плащ. Ноги несли его вперед, а пустые, серые глаза, смотрели в сторону ускользающего, пылающего закатом горизонта.

Он услышал крик, а спустя удар сердца, за поворотом, под холмом, увидел нескольких мужчин, пытающихся сорвать одежду с нескольких женщин.

Странная картина.

Она имела какой-то смысл.

Он не особо понимал какой.

Вдруг он понял, что что-то есть в его руке.

Он опустил взгляд ниже.

Сталь…

Меч…

Да, кажется, это был меч.

Меч…

Он знал, что с ним делать.

Несколько мужчин – не знали. Он убил их быстро. Быстрее, чем того хотел. Он хотел убивать? Нет, не хотел… или хотел. Он не знал. Он знал только то, что в его руке лежал меч.

– Спасибо… – расслышал он.

Юная девушка… почему-то он знал, что она была юной и она была девушкой…

– Н-н-не з-з-а-а-а ч-ч-т-т-о-оо, – с трудом проговорил он. Он помнил слова, но плохо понимал их смысл.

– Как… как тебя зовут?

Зовут…

Имя…

Да-да.

У него было имя.

Приложение

Уровни Развития:

1. Уровень телесных узлов. Открытие акупунктурных точек. (9 уровней)

2. Уровень телесных рек. Открытие мередиан. (12 уровней)

(Только после первых двух уровней, становиться практикующим. До этого просто смертный.)

3. Формирование. Формируется ядро силы. (Три стадии: Зерно, Осколки, Ядро.)

4. Трансформация. После формирования ядра, адаптация души под новую силу. (Три стадии: Смертная оболочка, Пробужденный дух, Новая душа.)

(После этих стадий адепт начинает обретать “магическую” силу. Возможность летать, особые техники и так далее.)

5. Небесный солдат. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

6. Рыцарь духа. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

7. Повелитель. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

8. Небесный король.(Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

9. Звездный император. (Четыре стадии: Начальная, Средняя, Развитая, Пик)

10. Божественный воитель. (9 уровней)

Уровни Зверей:

1. Дикий. (самый обычный)

2. Пробуждение силы.

3. Пробуждение разума.

4. Вожак. (Четыре стадии)

5. Король. (Четыре стадии)

6. Древний. (Четыре стадии)

7. Первобытный. (Четыре стадии)

8. Дух. (Четыре стадии)

9. Небожитель. (Четыре стадии)

10. Дикий Бог. (10 стадий)

Виды техник:

Техники, связанные с оружием.

Техники, связанные с телом.

Техники, связанные с внутренней энергией.

Техники, связанные с внешней энергией.

Уровни техник:

1. Уровень Смертного.

2. Уровень Духа.

3. Уровень Земли.

4. Уровень Неба

5. Королевский уровень.

6. Императорский уровень.

8. Божественная.

9. Вечная.

Уровни Оружия:

1. Смертное.

2. Духовное.

3. Земляное.

4. Небесное.

5. Императорское.

6. Божественное.

7. Звездное.

8. Оружие с душой.

Content

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Том 10

Глава 831

Глава 832

Глава 833

Глава 834

Глава 835

Глава 836

Глава 837

Глава 838

Глава 839

Глава 840

Глава 841

Глава 842

Глава 843

Глава 844

Глава 845

Глава 846

Глава 847

Глава 848

Глава 849

Глава 850

Глава 851

Глава 852

Глава 853

Глава 854

Глава 855

Глава 856

Глава 857

Глава 858

Глава 859

Глава 860

Глава 861

Глава 862

Глава 863

Глава 864

Глава 865

Глава 866

Глава 867

Глава 868

Глава 869

Глава 870

Глава 871

Глава 872

Глава 873

Глава 874

Глава 875

Глава 876

Глава 877

Глава 878

Глава 879

Глава 880

Глава 881

Глава 882

Глава 883

Глава 884

Глава 885

Глава 886

Глава 887

Глава 888

Глава 889

Глава 890

Глава 891

Глава 892

Глава 893

Глава 894

Глава 895

Глава 896

Глава 897

Глава 898

Глава 899

Глава 900

Глава 901

Глава 902

Глава 903

Глава 904

Глава 905

Глава 906

Глава 907

Глава 908

Глава 909

Глава 910

Глава 911

Глава 912

Глава 913

Глава 914

Глава 915

Глава 916

Глава 917

Глава 918

Глава 919

Глава 920

Глава 921

Глава 922

Глава 923

Глава 924

Глава 925

Глава 926

Глава 927

Глава 928

Глава 929

Глава 930

Глава 931

Глава 932

Глава 933

Глава 934

Глава 935

Приложение