Антара

ЛЕГЕНДА О ХРАНИТЕЛЕ СУТИ ЖИЗНИ

Предыстория

«… Тогда, когда произойдёт парад девяти лун,

События и легенды, сны, предания

Станут едины в их сознанье:

Путь к Карте Звёзд укажет менестрель,

Дорогу к Сути Жизни увидит прорицатель.

И лишь сказителям доступна правда…»

…Звёзды шепчут историю… историю древнюю, как сам Мир. Но кто услышит их шепот?.. Кто поймёт, что было, а что нет… Время стирает границы. Небо в августе — сентябре плачет слезами звёзд. Следуй за падающими звёздами, и попадёшь на границу Волшебного Леса. Падающие звёзды танцуют и кружатся в хороводе, образуют круг. Если посмотреть, через него, то увидишь портал — вход в Волшебный Лес. Когда звёзды гаснут, вместе с ними исчезает, скрываясь, волшебство этого места. И лес кажется совсем обычным. Пока звёзды танцуют, решайся, путник, сделай шаг в портал, и, возможно, тогда ты сможешь услышать историю, что шепчут звёзды…

Часть первая. Убежище. Видящий иные миры

Случилось это уже после начала Первой Войны. Тогда уже были магические миры, но война была далека от своего конца. Это был маленький скрытый защитной магией мир, созданный Старшими, как убежище для детей и подростков, а также для тех, кто уже не мог сражаться. Их было пятеро из той старшей расы, что создала для них Убежище. Двое старших — брат и сестра, им тогда было не больше 20 лет по меркам людей, ещё двое близняшки — самые младшие, им едва исполнилось 14 лет, когда Старшие — их родители отправили детей в Убежище. И ещё он сам, тогда ему только исполнилось 16 лет. Обычно всем живым снятся сны, но просыпаясь, редко кто помнит, что ему снилось. Его сны всегда были ярче, чем у братьев и сестер, но вначале это были и правда лишь сны, с одним лишь исключением, что он всегда помнил их, словно события из снов были на самом деле, он всегда мог рассказать, что видел во снах. Но когда ему исполнилось 16 лет, суть его снов изменилась, они уже не были снами, что приходят из подсознания, они были подобны чьим-то воспоминаниям или видениям о грядущих событиях, попадая в такой сон, он словно сам был участником событий. Через сны он видел Начало Войны, как первые капли крови упали на землю, как что-то тёмное и мрачное, но при этом странно соблазнительное проникает в миры, видел смерти и разрушения и много чего ещё. Он пытался поговорить со старшими братом и сестрой, но они в один голос утверждали, что это всего лишь сны и ничего больше. Однако он смутно понимал, что это уже не просто сны. И то, что происходило с ним начало его пугать… Он пытался искать ответы у тех, кто вместе с его семьёй были переправлены в убежище. Многие считали, что сны — это просто сны, другие просто разводили руками, говоря, что не знают и не понимают сути происходящего. Время шло и то, что в начале было только снами, стало происходить наяву, иногда смотря на кого-то или что-то он видел пока ещё смутные образы какие-то событий. И защиту Убежища он стал ощущать более отчетливо, чем раньше, но вместе с этим к нему приходили образы о том, что защитная магия их Убежища медленно теряет свою силу, что боль тех, кто уже видел Войну что-то притягивает в их маленький мир. Видения давали ему понять, что они так же уязвимы перед этим Мраком, как и другие миры, что уже были втянуты в Войну. Он пытался поговорить, предупредить родных о том, что защита мира не продержится долго, но его не слушали, братья и сёстры не хотели верить в то, что мир созданный для них родителями, как Убежище от войны, скоро может быть захвачено Мраком. Они от всей души хотели верить в то, что поставленная родителями защита убережёт их от Мрака. Хотя никто из них тогда ещё не сталкивался с этим Мраком сам, лишь он в видениях и снах чувствовал приближения этого Мрака… И с каждым днём ощущение того, что этот Мрак подбирается к их миру всё ближе и ближе, усиливалось… Не заметно для себя очень многие из тех, кто пришёл сюда вместе с детьми Старших, стали пользоваться странной и непонятной магией, их эмоции совсем понемногу стали исчезать. Рядом с этими новыми магами, его дар практически не проявлялся, лишь изредка, словно вспышки света в темноте, очень короткие и смутные образы, в которых невозможно было ничего разобрать. А ещё рядом с такими магами он что-то слышал, как тихий шепот на грани слышимости едва уловимый, напоминающий обычный шум, вот только этот шум мешал ему сосредоточиться, пытался проникнуть в его сознание… Он пробовал защититься от него, используя самые яркие и счастливые воспоминания о времени, когда вся его семья была вместе, о друзьях из родного мира, обо всём, что дарило радость и надежду. Удерживать в мыслях эти светлые образы о том времени, теперь казавшимся таким далёким, было невероятно сложно, но усилия себя оправдывали, и когда ему удавалось сконцентрироваться на них, он больше не слышал этот едва различимый шепот в своих мыслях. Со временем, он стал стараться избегать таких магов и места, где этот шепот был сильнее всего.

Однако, не смотря на все странности и пугающие его сны и видения, у его дара была и хорошая сторона, Мир Убежища словно бы сам тянулся к нему, желая поведать свои секреты и тайны. Ему достаточно было приложить немного усилий и сконцентрироваться на ускользающих видениях, и они, подобно бутонам цветов, раскрывались перед его взором во всех деталях, так же было и с его магией, легкие формулы он мог различить, просто увидев несколько раз заклинание в действие, он даже мог воспроизвести такие формулы по памяти. Чем больше проходило времени, тем проще ему становилось видеть суть вещей и явлений, он видел саму суть жизни, мог разобрать формулу защитной магии, с помощью которой родители скрыли Убежище. И казалось, что нужно только протянуть руку, и эта магия оживёт в его ладонях, обретая новую силу. Он повторял эту формулу снова и снова, но сама магия ускользала от него. Тогда он уже догадывался о том, что Мрак добрался и до их Убежища, ему было просто необходимо снова пробудить защитную магию, он хотел верить, что это поможет им спастись от Мрака, хотя его видения всё чаще говорили об обратном. Он не верил, не хотел верить в то, что ничего не сможет изменить, что обитатели Убежища со временем падут перед шепотом этого Мрака. Но сложная защитная магия не желала подчинятся ему. И единственное, что ему оставалось понемногу подпитывать ту защиту, что пока ещё не давала проникнуть Мраку в их Убежище с полной силой. Он видел, как защита медленно таяла под влиянием Мрака, и новых магов. Эти новые маги словно сами притягивали в Убежище Мрак… Он видел всё, что будет дальше… Знал, он и то, что ему снова не поверят, что он может знать о жизни?.. Ребёнок, никогда сам не видевший Войны, что он может понимать… А влияние новых магов в убежище росло с каждым днём…

Он бродил по миру в поисках кого-то, кто поможет ему понять всё то, что происходит с Убежищем, его обитателями, а также и с ним самим… Возвращаясь домой, он стал замечать пока незначительные перемены в старших брате и сестре, словно они медленно забывали, как это жить, их чувства и эмоции рассеивались, как утренний туман. В их доме был хрустальный зал, где располагались пять магических кристаллов, которые составляли основу для защитной магии, что должна была скрывать Убежище от Мрака. Кристаллы были настроены на каждого из пяти детей и подпитывались частью их магии, и их чувствами. Когда он пытался увидеть, что происходит с его братом и сестрой, то мог разглядеть лишь едва уловимые, очень смутные видения, и только одно чувство в видениях с каждым разом становилось ярче. Чувство, что брат и сестра затерялись между жизнью и смертью, что они — уже не живые, но и не мёртвые, это было чем-то средним между сутью Жизни и окончательной смертью. И это было не похоже ни на что из того, что он ощущал раньше. Только вот от этих новых магов тоже шло это чувство, и оно становилось более отчётливым, когда маги всё дальше уходили по этому новому Пути. Он не верил, что его брат и сестра могли поддаться Мраку, просто не хотел верить, сомневался в том, что чувствовал и видел. Но всё же решил проверить свои подозрения при помощи Кристаллов… Войдя в хрустальный зал, он сразу заметил, что с двумя из пяти кристаллов твориться что-то странное, их сияние уже не было таким ярким, как прежде, и внутри самих кристаллов появилась какая-то непонятная дымка. Подойдя ближе, он попытался понять, что происходит, пытался увидеть причину, но, снова, как и в тех случаях, когда он пытался увидеть что-то о тех, кто был связан с Мраком, его видения были нечёткими, словно что-то мешало ему узнать саму суть вещей. Только всё тоже странное чувство, что — это не жизнь и не смерть, и едва различимый шепот, как будто кто-то звал его издалека из другого времени, словно едва долетающее эхо от чего-то, чего он не мог разобрать, да и не хотел. Он закрыл сознание от этого шепота, не давая Мраку подобраться ближе к себе. С помощью кристаллов он попытался позвать родителей, понимая, что Убежищу и его обитателям нужна помощь, но ответа не было… И его видения и сны тоже молчали о том, где сейчас их родители и что с ними случилось, из-за близости Мрака и нехватки опыта он не мог сознательно увидеть что-то о тех, кто был очень далеко. Впрочем связаться с другими семьями их расы, ему тоже не удавалось, видимо Мрак или те, кто стояли за ним, перехватывали, блокировали связь Убежища с внешним Миром. Но этого он, конечно, не знал. Его пугало ещё и то, что со временем часть событий, что он раньше видел во снах начала сбываться, события не были точной копией его снов, но суть его снов и событий, происходивших наяву, была едина. Иногда он думал, что все эти события в Убежище происходят из-за него, или по его вине, что он сам как-то притягивает их сюда. С того момента как старшие брат и сестра стали меняться, он стал реже возвращаться домой, он очень старался избегать всего, что хоть отдалённо напоминало Мрак. Однажды бесцельно бродя по лесам Убежища, так как обитателей Убежища он старался избегать, он встретил Её…

Она — была прекрасной, её облик неуловимо менялся, словно в ней сочетались вместе несовместимые вещи. От неё шло ощущение очень необычной силы, силы в которой сочеталось всё — огонь, вода, воздух, земля и жизнь, но сила эта словно медленно исчезала куда-то, как блуждающие огоньки на ночном болоте. Она была ни с чем не связана, она была одна, Мрак вынудил её покинуть свой родной мир, чтобы спастись… Нет, не так, он видел это, она спасла свою семью, так же, как и его родители, прятала от Мрака и Войны своих юных детей, что ещё не могли сражаться или сопротивляться Мраку… Не мог он понять только, когда это было… Для неё это словно было вчера, но в то же время и очень-очень давно… Её время в Мире медленно и неумолимо уходило, и она знала это, но она ни о чём не жалела. Для своих детей она уже сделала, что могла, она отдала всё, что у неё было, чтобы спасти их жизни, защитить их. Без сомнений разрушила связь с источником своей силы, оставив родной мир. И она, как и он сам, могла видеть события из прошлого или будущего… И ещё он знал, что она пришла на его зов о помощи, она как-то услышала его и поэтому теперь она здесь. Но теперь после стольких лет или столетий, он не мог понять, без связи с источником магии, она уже почти ничего не могла сделать для Убежища и его обитателей, теперь она была похожа на дух или призрак. Но она хотела помочь ему, и знала, что когда придёт время то, она сможет ему помочь. А пока она просто будет рядом сколько потребуется…

Она пробовала объяснить ему, что у него дар ясновидения, но слова её были туманны и запутаны, словно она была не только здесь, но и где ещё… Он почти ничего не мог понять из её объяснений, но её присутствие давало ему надежду на то, что ещё не всё потеряно. И эта надежда тоже была его защитой от Мрака, даже несмотря на то, что он уже знал то, что будет дальше, хоть и не желал в это верить. Она показывала ему через видения разные миры, в которых побывала за свою жизнь, показывала свой родной мир, эти видения всегда были с оттенком грусти и печали, но она не жалела ни о чём, даже сейчас. Он чувствовал, что она могла сделать больше для своего мира, но не принимала смерть. Чувствовал, что в своем решении не проливать ни чью кровь нигде и никогда, она была непоколебима. Она не желала, чтобы кто-то страдал, не желала, чтобы на её руках была кровь невинных. Для неё не было понятия врага, для неё они — иные, не разделяющие её взглядов и Веры, идущие или выбравшие иные пути, чем она сама. Она не осуждала их выбор, даже если это означало её гибель. Она приняла всё, что дала ей жизнь и судьба, она была благодарна за то, что имела, и хотела помочь детям — всем детям Мира, для неё многие живущие тогда и сейчас были детьми. А детей нужно оберегать, защищать, учить, можно направлять, но не убивать — никогда не убивать, они невинны в её понимание, даже если они оступались и причиняли боль другим, или были способны убить кого-то. Они всё равно невинным по сути, так как они — дети. Она не могла и, наверное, не умела убивать. И выбрала защиту, не участвуя в войне, лишь помогала спасти и пыталась защитить тех, кого могла. Поэтому она и пришла к нему, чтобы помочь… Она показывала ему тайные знания Мира, которые он ещё был не в состоянии понять, лишь запоминал формулы магии, которые пока не мог использовать, она делилась всем, что знала сама, всем, что смогла узнать в других мирах. Она чувствовала необходимость передать кому-то то, что знала. Она видела в нём наследника, хранителя, просто кого-то очень близкого ей самой, после своих детей, которым было ещё рано знать всё это… Она дала ему кольцо с тёмно-синем камнем, похожим на сапфир или опал, кольцо было пропитано её силой. Сказала, точнее показала ему, что это будет её связью с ним, что это её выбор, что она выбрала его. Он не понимал ни значение её дара, ни значение видения, что она показала. Она настаивала, чтобы он принял этот дар, и ему ничего иного не осталось. Когда он надел кольцо, то ощутил, что её магия и сила окутывает его, его видения стали ярче, а ещё рядом с магами, выбравшими мрак, он перестал слышать шепот этого Мрака, ощущал его рядом с собой очень ярко, Мрак мешал ему видеть события, но Мрак будто не мог прикоснуться к нему. Он принял часть её силы и магии, магия стихий, которая раньше требовала большей концентрации, теперь давалась ему легко. Сложная магия, что она показывала была ещё не подвластна ему, но многое из того, что он знал стало проще. Даже возвращаясь домой, он чувствовал её рядом с собой. Старших брата и сестру теперь интересовали только новые знании тёмного искусства, они всё дальше погружались во Мрак, и защитная магия их кристаллов исчезала так же как и их воспоминания и чувства, погружаясь во Мрак они теряли, забывали себя, становясь иными… Близняшки сторонились их, они тоже были на грани, чувствовали Мрак, но держались друг за дружку, близняшки сторонились и его тоже. Он почему-то пугал их, он был не похож на них, не только из-за своего дара ясновидения, но и в его облике появилось что-то иное, странные даже для них тёмно-фиолетовые глаза с переливами синего и чёрного цвета, словно небо ночью, и внутренний свет, словно восходящая луна, прохладный и серебристый… Его волосы тоже имели этот невероятный оттенок ночного неба и утренний зари, словно несовместимые явления слились в едино… и кожа более светлого тона, чем у них самих… Он пытался убедить их не бояться, но близняшки не желали его слушать, они не могли принять его. Они подсознательно чувствовали переплетение его магии с чем-то более древним… и это пугало их. Тогда он не понимал, как выглядит в глазах семьи и обитателей Убежища тех, кто ещё сопротивлялся искушению Мрака. Он не сознавал, что стал иным для всех них, только совсем маленькие дети обитателей Убежища, слишком маленькие, чтобы чего-то бояться тянулись к нему, подсознательно чувствуя его сущность. В какой-то момент он увидел себя их глазами, через свои видения, впервые почувствовал необходимость выбора… но пока ещё не мог точно определиться с этим выбором. Ещё не понимал, как его сделать или что нужно сделать, было ещё не время для этого. Он пытался спросить её об этом выборе, но её рассказ, видения были очень смутным и запутанным, словно это было так давно, что она и сама уже не помнит этого… Из её видений можно было понять, что там откуда она родом выбор делался только один раз, чёткий, осознанный, когда уже понимаешь, какой путь выбрал, и этот выбор связывал её и жителей её мира с определенной силой и магией, после этого выбора жители её мира считались совершеннолетними, и путь их больше не менялся. Она показывала это как Предназначение. Так было всегда, но пришествие Мрака изменило там всё… Её видения становились тёмными, она оплакивала детей, кто первыми поддались Мраку желая получить большую силу, чем им была дана. И Мрак постепенно проникал в их души, их сознания, облик, их души постепенно менялись, они уже больше не были собой… так война пришла к ней в мир… Поддавшиеся Мраку пытались обратить в свою веру тех, кто ещё не перешёл эту черту… И это оказалось проще, чем она ожидала… они всё ещё видели в обращённых своих родных и друзей, они верили им, что так им всем будет лучше и что они снова будут едины. Младшие желали силу, а старшие лишь хотели быть вместе с семьями… Мрак обещал им всё то, что они хотели получить. Она пыталась убедить свой народ не слушать шепот этого Мрака, но искушение было слишком велико, за годы покоя многие устали от однообразной жизни, и желали получить что-то новое… Они пытались обратить и её, но она оставалась верна выбранному пути, тогда они стали избегать её, распространяя Мрак с начала в дальних частях мира, где её влияние было слабее всего… Они отбирали у неё всё, что она когда-то любила, хотели, чтобы она сдалась… И она приняла единственное решение, которое посчитала верным — спасти своих дочерей, совсем ещё юных девочек, которым едва исполнилось по 12 лет, только благодаря ей дочери не поддались Мраку, и всё, что ей оставалась — это покинуть дом, чтобы спрятать от Мрака своих дочерей. Но она не могла позволить Мраку захватить их источник силы — Суть Жизни, и провела обряд, который запечатал силу источника внутри, она скрыла его от всех, кто желает зла, от всех, кто не владеет ясновидением… Оставшейся у неё силы хватило, чтобы отправить Суть Жизни куда-то в другое место, она не думала куда его перемещает, лишь хотела сохранить, в надежде на то, что когда-нибудь появиться тот или та, кто сможет разыскать его и пробудить его силу вновь. После она ушла, взяв с собой девочек, её дети смогли покинуть мир без последствий, так как ещё не выбирали свой Путь, и она защитила их, помогла сделать так, чтобы иные миры смогли принять их, чтобы они могли назвать те миры своим домом. Она хорошо спрятала их в разных отдалённых местах магического сектора, куда ещё не успел добраться Мрак. Заключила договор с местными стихиями, чтобы девочки, когда станут старше могли выбрать свой Путь… такова была её история… Он видел всё это через её видения и воспоминания. Она просила его разыскать их и помочь скрыться от Мрака, так как знала, что он рано или поздно найдёт их. Но тогда он не понимал ещё, как он может помочь кому-то, ведь он не мог сейчас помочь даже своим родным.

Он видел, что сейчас примерно тоже самое происходило с обитателями Убежища, что они один за другим, каждый по своей причине выбирал Мрак. Он не мог понять, что такого заманчивого мог предложить Мрак, из-за чего обитатели впускали его к себе в сознание. Война — это всегда боль, потери, страх, но для него это не было поводом отказываться от всего того, во что он верил. Это просто нужно пережить, и когда-нибудь, он в это искренне верил, станет лучше, должно стать. Да, это уже не будет, как раньше до Войны, но это всё равно будет жизнью. А жизнь — какой бы сложной и тяжёлой не была, всё равно лучше, чем Мрак и потеря себя. Ведь жизнь — это тоже выбор. Сложный выбор, порой приносящий больше боли и страданий, чем радости, особенно во время Войны. Но так всё равно лучше, когда понимаешь, что ты — это всё ещё ты, а не кто-то или что-то другое. Жизнь давала куда больше возможностей, чем Мрак, для него это было так. И она молча улыбалась ему, уже понимая то, что он для себя всё решил. Видела она и то, что его выбор был лишь началом Пути, который она предвидела ещё до встречи с ним. И теперь она точна знала, что, когда время настанет тайна Сути Жизни откроется ему, и он сможет вернуть эту силу в Мир. И только одно она предвидеть не могла, это ускользало от неё теперь, ей не хватало сил заглянуть так далеко в будущее, когда он станет тем, кем должен, когда вернётся эта сила. Но в нём она была уверена, именно его она искала в мирах всё это время. И она бы хотела остаться с ним, обучать и направлять его и дальше, но будущее распорядиться иначе, это она тоже видела. Видела, что долгий и сложный ждёт его путь впереди, и лишь иногда она сможет помогать ему, хотя и останется с ним, так как подарила ему своё кольцо и часть силы от Сути Жизни. Она понимала, когда дарила эту силу, что у неё самой почти ничего не останется, но не жалела об этом. Это был её выбор, тот, что она предвидела ещё раньше. Она лишь следовала своему Пути, оставаясь верной себе и Сути Жизни, знала, что эта сила не должна бесследно исчезнуть, так никогда не пробудившись снова. И сейчас его жизнь и судьба значили для неё больше, чем своя собственная. Подарив ему часть своей силы и кольцо, она связала себя с ним, как когда-то была связана с Сутью Жизни. Она доверила ему свою судьбу, судьбу своих дочерей, а так же судьбу Сути Жизни. Но он пока ещё не понимал этого, как и значение её дара.

Он проводил с ней всё больше времени, она рассказывала ему о Сути Жизни, такой какой она её помнила, из её видений там было красиво, это было похоже на волшебный сад, что находился в центре её дома, там было пять источников силы. Так она видела источники силы — источник земли, словно родник, бьющийся среди камней, источник воздуха — фонтан всегда окутанный легкой утренний дымкой тумана, источник воды — небольшое озеро с кристально-чистой водой, когда на воду озера падали солнечные лучи, над ним возникала радуга, источник огня — словно специально уменьшенный кем-то до размеров сада маленький вулкан с кипящий лавой, в любой момент готовой выплеснуться наружу. И источник Жизни — в её видениях, он был похож на цветок из хрусталя, и в нём переплетались и гармонировали силы земли, воды, воздуха и огня, их удерживала вместе некая таинственная сила, в своих видениях она сравнивала её с любовью. Она была убеждена, что сама жизнь не возможна без любви, в это понятие она вкладывала все проявления любви, такой которую испытывают родители к своим детям, такой которой связаны братья и сёстры, такой которую испытываешь к родственной душе — возлюбленному или возлюбленной… Она показывала ему все проявление и воплощения любви. По началу она не замечала того, как он смотрел на неё, лишь позднее она позволила себе заглянуть к нему в душу, посмотреть на себя его глазами. Она едва заметно улыбалась, ей льстило, что он был влюблён в неё, было приятно, что даже сейчас лишенная всего, что имела, она по-прежнему прекрасна. Но потом она вспомнила о его предназначение, и отстранилась от него, скрывая свои чувства. Он ощутил перемену в ней, она была всё так же прекрасна, но красота её и видения стали более прохладными, словно холодная родниковая вода, и его это задело. Он не мог понять, чем обидел её, почему она перестала делить с ним чувства. Он пытался ни один раз спросить её о чём-то важном, но у него не хватало духу задать вопрос. Она лишь улыбалась в ответ, а в видениях не было ни согласия, ни отрицания, словно ещё не время, будто не могла позволить ему быть рядом с собой. Она знала, что, если позволит быть рядом, они оба рано или поздно погибнут, она не могла допустить этого, и не хотела связывать его обязательствами, как и не хотела дарить, возможно, ложную надежду на то, что они смогут быть вместе…

Он спрашивал её о своих родителях, в надежде, что в своих странствиях она могла их увидеть. Но она их не видела, и даже через ясновидение она не могла увидеть их судьбы, всё что касалось его родителями было скрыто завесой мрака… она не могла ощутить живы они или нет, словно их и не было вовсе, и ещё Мрак мешал ей узнать, что с ними случилось. Он уже ожидал подобного ответа, хотя бы из-за того, что они не откликнулись на его зов о помощи, но хотел верить, что они — живы, что они где-то есть.

Иногда возвращаясь домой, он находил лишь мрак, старшие брат и сестра всё дальше уходили в него, кристаллы больше не излучали сияние, ими почти полностью завладела странная тёмная дымка, Мрак. Кристаллы близняшек, тоже больше не сияли так ярко, как прежде… их тусклый свет излучал только отчаяние и страх. Близняшки всё ещё сопротивлялись Мраку, но больше никому и ни во что не верили. Их сила просто таяла, в почти бесполезной попытке защититься от неизбежного. Как он может спасти кого-то, если у него не получается спасти даже свою семью?.. Где ему взять силу, чтобы спасти, защитить их… Может у него бы и получилось спасти близняшек, но они боялись его, не верили ему, и старались всеми силами избегать. Если бы он только мог убедить их, что ещё не всё потеряно, что они — не одни. Хотя… как это не одни… ведь никто не пришёл на зов о помощи. Иногда ему, казалось, что их просто забыли в Убежище, бросили здесь на произвол судьбы, но он отгонял эти мысли, как мог. От защиты Убежища почти ничего не осталось, только его сила ещё удерживала остатки защиты… и единственное, что он мог тогда стараться не слышать шепот этого Мрака. Но чем сильнее становилось влияние Мрака, тем сложнее было ему сконцентрироваться на защите, и только рядом с ней он чувствовал себя в безопасности, Мрак избегал её… Она тоже всё это видела, и оставалась рядом с ним сколько могла, давая ему хоть сколько-нибудь времени восстановить силы и перевести дух. Но она понимала, что должна забрать его из Убежища любой ценой, пока у неё ещё были силы сделать это, и пока Мрак полностью не захватил Убежище. Но пока он чего-то ждал, стараясь защитить то, что ещё осталась, она не могла забрать его отсюда.

Он пытался разыскать близняшек по всему Убежищу, так как понимал, что нужно уходить отсюда, что один он не сможет защитить их мир. Но благодаря, окутавшему мир Мраку, и собственным силам, близняшки хорошо прятались, и от него самого и от его дара. Через связь их семьи, он чувствовал отчаяние, страх, безнадёжность, что исходила от близняшек… То, что он в начале принял за Мрак в них, было иным — иной гранью проявления Мрака. Близняшки были на грани безумия, он не чувствовал их, как живых существ, так как желания жить в них уже не было, Мрак забрал почти всё, но не обратил их, и они были ближе к смерти, чем к жизни. Он понимал, что ничего не может для них сделать, но не желал оставлять всё как есть. Он хотел дать им надежду на что-то, хотел чтобы они очнулись, но найти их не мог. Их кристаллы не переродились, как кристаллы старших брата и сестры, они, как и сами близняшки, были близки к понятию смерти, больше не давали защиту, но из-за безумия и отчаяния близняшек, притягивали Мрак…

Порой его собственной защиты не хватало, чтобы не слышать шепот Мрака, и этот Мрак пытался вытянуть из него его чувства, сознания и душу, так как обратить его не получалось. Но он не хотел оставлять здесь близняшек, всё ещё тянул время, защищаясь, как мог. Она стала появляться реже, Мрак не мог обратить её, но вытягивал силу, без связи с источником магии она была уязвима. Он чувствовал, понимал это, и не просил о большем. Он хотел защитить и Её тоже, хотел вернуть ей всё то, чем она пожертвовала, спасая детей. Он хотел, чтобы она могла жить. И его желание почему-то вызывало в ней недовольство, она не желала брать его силу, хотя он предлагал ей такой вариант. И недовольство её было похоже на холодные январские ночи, она очень чётко дала понять, что не примет силу от Ребёнка, особенно сейчас, когда их окружает Мрак. Чуть позднее её решение стало похоже на «может быть, но не сейчас», она не была уверена, что его желание вернуть её к жизни будет стоить затраченных на это усилий. Когда её не было рядом, в его сны всё чаще проникал мрак, так как удерживать защиту во сне он не умел и не мог. Сны эти были мрачные, тёмные, пугающие, но при этом было в них какое-то своё скрытое очарование. Мрак словно звал его к себе, и это было похоже на едва различимы слова: «…перейди черту станет лучше…». Но тёмные сны только лишали его силы, заставляли подойти ближе к грани безумия. Он следовал за своим выбором, выбором — Жизни, оставался верен ему, хотя это и требовало от него очень много сил. Он всё еще надеялся найти близняшек, но чем дальше заходил в области, зараженные мраком, тем отчётливее ощущал шепот из своих снов… Постепенно он приходил к пониманию того, что не сможет разыскать близняшек, что ему придётся уйти без них. И он винил себя за то, что не может им помочь…

Со временем у него почти не осталось сил удерживать защиту убежища, и остатки защитной магии его родителей рассеялись. Он забрал свой кристалл из Хрустального зала, оставшаяся в кристалле сила частично скрывала его от Мрака. Хотя этого было не достаточно, чтобы не позволить Мраку проникнуть в его сны… Теперь он боялся снов, тёмные, мрачный, они заставляли его сомневаться во всё, что он знал, пытались подчинить себе, обратить. Без возможности сконцентрироваться, он почти не мог использовать магию… Мрак менял всё к чему прикасался, превращая Убежище в темный лес или мрачное болото… то тут, то там стали появляться из Мрака странные существа, бестия, ни на кого не похожие, они нападали на всех без разбора, никому не подчиняясь. И от этих бестий веяло смертью, словно они и были самой смертью. Если кого-то из тех, кто ещё не был обращён во Мрак, ранила одна из этих тварей, то он обращался к Мраку, становился Падшим. И твари эти приходили только по ночам, он старался не спать по ночам, выбирая самые укромные места, чтобы твари не нашли его. И лишь остатки силы кристалла кое-как скрывали его местонахождения от этих тварей. Он чувствовал её присутствие, знал, что она рядом, но она больше не приходила, оставаясь на расстоянии, она просто не могла долго находиться здесь. Она ждала, ждала, когда он решит, что пора уходить… Теперь она больше молчала, печально наблюдая за тем, как ещё один мир, убежище захватывает Мрак. Она знала, что ему нельзя и дальше оставаться в Убежище, но она ждала, хотела, чтобы он сам принял решение уйти. Это тоже было важно, важно, чтобы он принял всё, что с ним случилось, знала, что полученный опыт пригодится ему в будущем. Он уже был близок к тому, чтобы покинуть Убежище, но пока кристалл кое-как защищал его, он не хотел уходить, в тайне надеясь разыскать близняшек. С появлением Падших по всюду в поселениях Убежища стали всё чаще появляться погребальные костры, новые маги те, что послабее под влиянием мрака сходили с ума, и убивали друг друга… В Убежище властвовали — хаос, отчаяние, разрушение, война и мрак… Тогда он услышал из Мрака новое слово, то что всё объясняло, то почему выбравшие этот путь менялись, и переставали быть собой… И слово — это было Смерть, но не Окончательная Смерть, после которой обычно ничего не бывает дальше, а Смерть — как Путь, как Выбор, потому, что принимая её, ты отказываешься от Жизни со всем разнообразием её Путей и возможностями выбора. Отказываешь от всего, что было прежде и от себя самого, и это осознание напугало его. Приход Падших принёс в Убежище зиму, дни стали короткими, а ночи длинными. Дикая Охота — так называли себя Падшие, и он слышал его имя в своих мыслях, глядя на них, не щадила никого на своём пути. Они обращали сильных магов в себе подобных, а остальных убивали, просто выпивая их магию до суха. И они ждали Полуночи, он не знал, что это значит, но так же как их имя, слышал от них это слово…

Он не мог почувствовать сознания в Дикой Охоте, словно ими руководили инстинкты — древние и первобытные. Теперь Зима полностью завладела Убежищем, снег прокрывал всё вокруг, он был белый, прекрасный, но холодный… А ещё были пепелища погребальных костров, они были по всюду. Кровь пропитала снег, окрашивая его в ярко-алый цвет, алые кристаллы снега искрились на солнце… Только солнечный дней почти не было, небо заволокли чёрные тучи, дни были короткими и составляли всего 2–3 часа, в остальное время был или сумрак, или ночь. То, что Падшие называли Полночь неумолимо приближалось, он ярко чувствовал это, как и то, что Убежище перерождалось, или умирало. Зима несла с собой только смерть, тех кого ещё не убили бестия или не обратили Падшие, теперь умирали от болезней и голода… Он прятался в пещерах в горной гряде на самом юге, так ещё можно было как-то выжить. В светлое время суток, он искал близняшек, но теперь он не мог даже ощутить их присутствие. Мир охваченный Мраком и Войной больше не принимал его, бестия встречались всё чаще, и они и Падшие больше не прятались в ночной темноте, в этом не было необходимости, так как дневной свет больше не проникал в Убежище из-за чёрных туч… Потом исчезли и те 2–3 часа, когда солнечный свет ещё проникал сюда, и наступила Полярная Ночь. Набеги на поселения стали постоянными, и маги, как могли защищались от нападений, однако Дикая Охота была невосприимчива к их магии, и магам ничего не оставалась, как прятаться по домам… Война, голод, разрушение и отчаяние… мрак… всё это принесли с собой Полярная Ночь и Зима. Видя и понимая всё это, его надежда на то, что что-то можно изменить медленно таяла. То, что раньше было лишь шепотом, теперь было отчётливо слышно, как голоса, у Смерти была своя мрачная музыка, как гимн конца времён. Жуткая музыка разрушения, падения и отчаяния… Он не принимал Мрак, но тот подталкивал его к безумию, шептал о красоте смерти, сводил с ума… Он понимал, что пора уходить, что больше он ничего не может сделать.

В тот момент, когда от его силы почти ничего не осталось, он позвал её. Она пришла сразу, не сомневаясь ни в чём, она была готова. Всё это время она собирала остатки своей силы и магии, готовила защиту и путь к отступлению. Она поняла, почувствовала, что он был на грани, и закрыла его всей силой, что у неё осталась, защищая от Мрака. Она погрузила его в сон и забрала с собой куда-то…

И была Дорога — странная дорога, в которой сочеталось всё… Золотистый путь сквозь свет луны и звёзд, путь куда-то в иной мир. Таким был его сон. Но сквозь сон он почувствовал, что его возможности стали иными, словно теперь он мог сделать, куда больше, чем раньше. И эта Дорога медленно восстанавливала его силу, вытесняя из его мыслей и сознания голоса Мрака, она давала возможность идти дальше по выбранному Пути. Она давала возможность жить. Словно сама эта Дорога когда-то вдохнула жизнь во всех живых существ, наделила сознанием все народы Мира. Сквозь сон он чувствовал, что эта Дорога была Началом всего. Во снах он видел то, как активировать магические формулы, которые раньше не подчинялись ему, он видел суть магии. Он видел странную башню Магии и Волшебства, она тоже была где-то на этой Дороге. Башня манила его к себе, предлагая почти безграничные возможности магии и не только её. Он понимал, что потом это будет Его Башня, словно Башня была отдельным миром, его миром, что родился вместе с ним, этот мир всегда ждал его…

А потом они оказались где-то в ином мире, он почувствовал это. Этот мир, куда она забрала его тоже был пропитан чем-то древним, и сила, пропитавшая это место, была ему знакома. Похоже чувство было у него, когда рядом были родители. В этом месте был кто-то из его народа, кто-то, кто живёт здесь уже очень-очень давно, кто за свою жизнь повидал всё… Он открыл глаза. Здесь, в месте, куда они прибыли сейчас была ночь. Посмотрев на неё, он осознал то, что она сделала, сейчас её облик был полностью призрачным. У неё почти не осталось сил оставаться в мире живых. Она показала ему через видения, что он должен найти того, кто поселился здесь, что он должен убедить Древнего, в том, чтобы он (Древний) стал его учителем… После она исчезла, ощущение от её присутствия тоже почти рассеялось, как и её сила. Он остался один.

Тогда он осознал свой выбор — выбор Жизни, и вместе с этим осознал то, что у него никого и ничего не осталась: Убежище захвачено Мраком, и там властвует Смерть, старшие брат и сестра пали, поддавшись мраку, а судьба близняшек была не ясна — они или погибли, сойдя с ума, или не выдержали и тоже были обращены во Мрак. Судьба его родителей тоже была скрыта, не было даже намёка на то, что с ними стало… Она тоже исчезла, пожертвовав ради его спасения, последними остатками свой силы. И осознание всего через что он прошёл сейчас приносило только боль, он просто устал от всего этого безумия… Он хотел заглушить эту боль, но боялся того, что сделав это, позволит Мраку подобраться к себе. Он был не уверен, что сможет сопротивляться Мраку сейчас.

Следуя последнему её наставлению, он отправился на поиски Древнего. Ему и правда был нужен кто-то, кто мог бы научить его использовать новые возможности, которые он получил во время путешествия в это место. Что принесёт ему этот новый мир?..

Часть вторая. Хрустальная Башня Тысячи Радуг и Мастер Магии

«Прошедший посвящение Стихий,

Ты, Видящий саму суть Жизни,

Ответь, достоин ли ты знаниями владеть?..

Что я храню в Хрустальной Башни Радуг.

Дорогу отыщи туда,

Найди волшебный ключ от Башни —

И знания мои откроются тебе…»

Из книги Прорицаний Древних Мастеров Магии.

Этот новый мир, где он оказался или был достаточно далеко от тех мест, где уже распространился Мрак, или же Древний хорошо защитил свой дом от Мрака. Сейчас он не чувствовал присутствие Мрака, если этот мир и был чем-то защищён, то он не мог разобрать чем именно, и едва мог почувствовать какую-то магию. Он лишь осознавал, что магия — эта очень древняя, но она была едва уловима, и он не мог разобрать ни её саму, ни магическую формулу, которая её активировала. В этом мире магии было много, он её чувствовал, но вся местная магия пока ускользала от него, видимо Древний постарался скрыть магии от всех не званных гостей, и он не мог дотянуться до неё. Он ощущал, что здесь были свои источники магии стихий, их было четыре — огонь, вода, земля и воздух, но до них сейчас он тоже не мог дотянуться. Позднее, он понял, что этот мир подчиняется воле Древнего, что Древний прописал правила и законы этого мира. Понял, что Древний сам создал это место. Так же он не чувствовал здесь никого из других народов… либо здесь жил только Древний, либо обители этого места хорошо скрывались, или же Древний прятал от не званных гостей обитателей мира, что когда-то пришли сюда вместе с ним. Он пытался увидеть Древнего при помощи ясновидения, но образ Древнего постоянно ускользал от него, словно мираж, очень далёкий и не чёткий. Единственное, что удавалась увидеть был образ Хрустальной Башни, окруженной радугами. Но он не мог понять где находится эта Башня. Только знал, что должен добраться туда..

Как и прежде он бесцельно бродил по миру, руководствуясь только смутными образами в поисках Древнего и его Хрустальной Башни. Иногда в свете луны, где-то на краю зрения он видел её едва различимый силуэт в тени деревьев, но у него не хватало ни сил ни опыта дотянуться до неё, а она сама не могла перейти в мир живых с Дальнего Берега, только их связь и её кольцо позволяло ей быть где-то на границе между миром живых и Дальнем Берегом — миром мёртвых. Связь сохраняла крупицы её жизненной силы, удерживала её от перехода. Сейчас она не могла помочь ему, хотя и хотела, всё на что она была способна — это только наблюдать за ним с границы. Сейчас он винил себя за её выбор, за жертву, на которую она пошла ради него, из-за него. Винил себя за то, что не решался уйти из Убежища раньше. Ведь уйди он раньше, возможно, только возможно, но всё было бы иначе. Но время уже ушло, возможность была упущена, и он не знал, как исправить то, что случилось. Он не желал ей такой судьбы, не желал, чтобы она была одна, тем более там на границы Дальнего Берега, где до окончательной смерти оставалось меньше шага. Было такое поверье, что если богов никто не помнит, то их ждёт окончательная смерть, он не знал, где слышал это поверье, но боялся потерять с ней связь. Боялся, что больше никогда её не увидит… что она просто исчезнет без следа, так как без связи с Сутью Жизни её ждало только одно — окончательная смерть. Она никогда не говорила этого, но он понимал это и без слов, просто чувствовал это. Он не мог увидеть её судьбу, она была не доступна, прочитать с помощью ясновидения тех, кто находиться у Дальнего Берега, или было вообще нельзя, или просто ему не хватало опыта и силы, чтобы заглянуть по ту сторону жизни…

Через их связь она чувствовала, его боль, страхи, сомнения и вину, понимала, что он ни во что не верит, понимала, что он на грани из-за всего, что с ним произошло. Она понимала всё, но не могла помочь. И впервые за свою жизнь, испытала новое для неё чувство — сожаление… Она была доброй и мудрой правительницей для своего народа, была хорошей матерью для дочерей, она желала всем только добра, никогда не сомневалась и не жалела о своих решениях, многие из которых были очень непростыми, всегда следовала своему Пути и выбору, но сейчас она сомневалась и сожалела. Она знала, что не приди она тогда, он бы погиб, сошёл с ума, его не мог заполучить Мрак, но мрак мог уничтожить его, заставить лишить себя жизни. Она спасла его, но её выбор и решения сейчас причиняли ему боль, а она не желала причинять боль детям мира. Она хотела, чтобы он поверил в себя, в свой дар и Путь, хотела, чтобы у него были силы жить дальше. И бессилие помочь ему причиняло боль и ей самой. Она была наивна, когда полагала, что никогда не о чём не пожалеет, слишком уверена в том, что поступает правильно, она жертвовала всем для детей мира, не задумываясь о том, что потом будут чувствовать те, кого она спасла. Но ни с кем она не была так долго, как с ним тогда, она так давно ни с кем не делила своих чувств, что уже забыла о том, что чувства могут быть взаимными. Только сейчас, когда у неё ничего не осталась, она осознала, что позволила себе больше, чем хотела, что сама того не желая, повлияла на все его будущие решения. Осознала то, что его чувства к ней — были первыми сильными чувствами к кому-то, кроме его семьи. Первая любовь не проходит бесследно, она навсегда остаётся в твоей душе, и она будет влиять на всю дальнейшую жизнь, в той или иной степени. Он по своей воле связал свою судьбу с ней, она поняла это. Он не спрашивал тогда, а она и не давала прямого ответа, но он сделал свой выбор ещё тогда… И она не знала, как ей быть с этим осознанием, не знала как помочь ему жить дальше, или чем она может помочь ему…

Иногда на краю зрения он замечал в лесу странных существ из легенд и сказаний — единорогов, огненных птиц, пегасов и другие странности, которых раньше не встречал. Это место было похоже на заповедник для легенд, всем этим существам не было места в других мирах, и они нашли приют здесь. Иногда ему казалось, что кто-то следит за ним из тени, но он не мог понять кто и зачем… Он пробовал дотянуться до того, кто за ним следил, но не находил ничего, словно это предчувствие было будто мираж, он сомневался в том было это или нет.

Древний хранил молчание, не проявляя к нему никакого интереса, хотя наверняка знал о его присутствии здесь. Древний чего-то ждал, будто поверяя достоин ли он его внимания. У Древнего была своя цель, но он не знал и не понимал какая.

Время шло, и мир стал постепенно принимать его, ещё очень смутно, но он ощущал, как местные источники силы стали откликаться на его магию. Они не охотно, но всё же делились с ним своей магией. Он стал различать формулы местной магии… Мир ещё не доверял ему, но понемногу начинал открывать свои тайны. Он обнаружил, что знает дорогу к источникам магии, это знание пришло к нему как-то само по себе, и он решил, что следует добраться до источников магии, хотя и не понимал для чего это нужно или зачем.

Итак, он отправился в путь к ближайшему источнику магии, место это как оказалось было всего в нескольких днях пути от него. Он не тревожил пространство порталами внутри этого мира, почему-то это казалось ему не правильным, кроме того, точного места положения источников он не представлял, а оказаться с помощью портала где-то в неизвестном месте ему не хотелось. В нескольких дня пути от него оказалась укутанная туманом долина, где росли ирисы, а саму долину со всех сторон окружал лес. Это лес, и сама долина были пропитаны магией земли. Здесь земля была плодородной, и на ней можно было вырастить самые экзотические растения, он чувствовал это. Земля эта хранила память о том времени, когда здесь обитали только существа из легенд и сказаний, хранила она и память о Древнем, который пробудил в ней магию. Он попытался добраться до образа Древнего через местную магию, но у него ничего не вышло. Древний не желал показываться, он ждал, анализировал действия, попавшего в его мир, гостя, хотел понять кто он и на что способен. Древнему не давал покоя один факт, во внешности и силе гостя, не смотря на очень юный возраст, чувствовалась какая-то древняя сила. Древний лично не сталкивался с этой силой, но был наслышан о ней. Ходили слухи, что когда-то был мир, где существовала особая сила, кажется, что эту силу называли Сутью Жизни, а ещё во всех источниках информации чёрным по белому было сказано, что Суть Жизни или утрачена, или потеряна навсегда, то есть существовать её сейчас не должно. А тут юный гость с похожей древней силой, а ещё и облик гостя вызывал немало вопросов. Древний уже успел хорошо разглядеть его — светлая кожа, светлее, чем у их народа обычно бывает, глаза цвета ночного неба тёмно-фиолетовые, это само по себе редко встречается, а тут ещё и оттенок не простой — переливы фиолетового, синего и чёрного цветов, и присутствие в этом оттенке загадочного серебристого сияния, словно свет далёких звёзд. Тот же необычный оттенок в волосах гостя — сочетание оттенков ночного неба и утренней зори. Древний был совсем немного заинтересован в том, чтобы понять, где это его гостя угораздило приобрести что-то настолько редкое, что считается утраченным. И ещё Древнего смущало кольцо-артефакт, что носил его гость, камень в нём тоже был необычный тёмно-синий, что-то между сапфиром и опалом, словно сочетал в себе свойства обоих камней. Ещё один вопрос, который не давал Древнему покоя, как назойливый комар, это как юноша умудрился попасть в созданный им мир, который он хорошо от всех спрятал, и разве что ясновидящие с очень сильным даром могли увидеть дорогу сюда. Так что Древний подозревал наличие дара ясновидения у своего гостя, подозревал ещё и потому, какие дороги выбирал юноша, и то как сам мир реагировал на него, говорило Древнему о наличии дара. Сам мир, против воли Древнего, постепенно начинал тянуться к гостю, открывал свои тайны, принимал его… Исходя из тысячелетнего опыта, Древний понимал, что перед ним юный представитель того же народа, что и он сам, совсем мальчик только прошедший первое посвящение. Древний неуловимо улыбался этой мысли, вспоминая что-то из своего детства и юности. Но помогать гостю он не собирался, юноша должен был сам прийти к нему, чтобы получить то, для чего он оказался здесь. Из-за редкой силы юноши, Древний уже принял решение, что обучит его магии и тайнам, которые знает. Ещё он помнил, что в старинных книгах говорилось о том, что получивший Суть Жизни рано и поздно достигнет максимального потенциала для своего народа. Однако Древний сомневался в том, что юноша где-то получил именно эту силу, тем не менее он мог предположить, хотя бы исходя из того, что юноша оказался в его мира, что его гость уже сейчас имеет достаточно большой потенциал. Так же Древней хотел понять, что сам по себе может его гость…

Он подошёл к самой кромке леса, и тогда увидел проход — тропинку между деревьями, уходящую вглубь леса. Он пошёл по тропинке, понимая, что она приведёт его к источнику магии. Чем дальше он шёл по тропике, тем отчётливее становилось ощущение, что за ним кто-то наблюдает, а так же магия источника тоже становилась более отчётливой. Где-то на краю зрение он видел их — элементалей земли, они прятались среди корней деревьев и камней, наблюдали за ним, но ничего не делали. Они не были разумной жизнью, он чувствовал это, элементали — порождение самой магии источника, его стражи. Они охраняли источник от непрошенных гостей, тех кто несёт Смерть. В нём они не видели прямой угрозы, и потому просто наблюдали за его действиями. До этого он никогда не видел их раньше, возможно, что как и многие существа из легенд и сказаний, элементали могли существовать только здесь. Тропинка вывела его в долину. Долина была прекрасным местом, пропитанным магией источника, в ней росли ирисы всех возможных цветов и оттенков. А в центре длины находилось природное сооружение из 9 кристаллов, 8 кристаллов располагались по кругу, и 9 кристалл золотисто-коричневого цвета в центре. Все кристаллы бы связаны вместе какой-то энергией, которая протекала через них… Так он понял, что пришёл куда надо. Слова, образы, магические формулы — всё это пришло само, он вошёл в круг кристаллов, источник принимал его, мягкая и спокойная сейчас была магия земли. Магия сочетала в себе покой земляничных полян, просторы полей и лесов, непоколебимость гор, тайны подземных пещер, а так же всего того, что могла дать сама земля. Через видения он увидел города, построенные магией, в самом сердце гор, рождение элементалей — магию призыва стихийных духов, и ещё много разный тайных знаний. Он увидел, что дальше следовало отправиться к источнику магии воды, дорога туда была одним из самых ярких его видений.

Древний наблюдал за тем, как его юный гость добрался до источника магии земли, как вступил в контакт с этой магией, наблюдал за реакцией стражей-элементалей на появление юноши. Иногда Древний едва заметно улыбался, вспоминая как когда-то сам изучал магию, её связи и формулы. Он ждал, не вмешиваясь в судьбу юноши, когда тот сам пройдёт обряд единения с магией. Пожалуй, Древнему было интересно сможет ли его гость сам увидеть формулу магического ключа от Башни Тысячи Радуг. Древний испытывал его, желая понять серьёзность намерений гостя, он уже понял, что юноша ищет его, но не собирался помогать раньше времени.

Дорога вела его в край рек и озёр, видимо, там находился источник магии воды. За время своего путешествия ему так и не попался никто из других народов, только создания из легенд и элементали. Иногда очень редко он ощущал чьё-то присутствие в вышине небес, где-то очень далеко вдали. Тот, кто следил за ним тоже прожил очень долгую жизнь, как и Древний, но не принадлежал к расе, из которой происходила его семья. Он был иным, чем-то похожим на них, чем-то нет… Он пытался вспомнить, знал ли раньше кто-то такого, но не был уверен, что встречал их раньше. Благодаря её воспоминаниям, он догадывался, что за ним наблюдает Дракон.

Край рек и озёр был таким же удивительным местом, как и долина ирисов. Множество некрупных рек и ручьёв с прозрачной, как кристаллы хрусталя, водой бежали в озеро, окруженное радугами. Как и в долине ирисов, источник магии воды тоже состоял из 9 кристаллов, но центре был кристалл цвета морской волны, в нём сочетались синие, голубые и зелёные тона, переливы этих тонов и образовывали цвет морской волны. Источник магии воды находился на маленьком острове в самом центре озера, бегущая вниз со склонов холмов вода образовывала водопады, из-за них у самой поверхности воды и возникли радуги. Как и раньше, за ним наблюдали настороженные элементали-стражи. Он подошёл к самой кромке воды, прикоснулся рукой к прохладной глади воды. Ощутил присутствие магии в водах озера, обратился к её источнику. Источник магии воды принял его, лёгкая серебристая дымка тумана поднялась с поверхности воды, укутывая его, будто одеяло. Прохлада источника воды успокаивала его чувства, приглушая боль, страх, вину, она дарила покой. Он видел историю, что хранила вода, чувствовал, что все миры связаны каким-то загадочным и мистическим образом. Миры были связаны той самой Дорогой, по которой она привела его в этот мир. Он пытался научиться контролировать свои сны, используя технику прозрачного сна, но у него почти не получалось влиять на сны. После всего, что он пережил они всё ещё несли в себе мрачные отголоски кошмаров, и когда его сны переходили в кошмары из прошлого, контроль над сновидениями терялся…

Дальше его путь лежал к источнику магии воздуха, в земли всегда скрытые завесой тумана и облаков, из-за чего создавалось ощущение, что ты и сам ходишь по этим облакам… Дорога к источнику магии воздуха была странной, она была переменчивой и непостоянный, как сам ветер, и он не мог увидеть её с помощью ясновидения. Он следовал за ветром, который играл в травах и кронах деревьев, следил за движением тумана и облаков, хотя он и не мог увидеть саму дорогу к источнику, подсказки ему давал сам мир, то тут, то там возникали небольшие знаки, с помощью которых можно было определить направление пути. Иногда, когда он совсем не знал куда идти дальше, такие знаки-указатели ему подбрасывал Дракон, делал он это необычным способом, формируя указатели пути из облаков и тумана. Дракон не показывался ему и в контакт не вступал, как и Древний, но иногда давал подсказки. И Дракону было любопытно познакомиться с ним, но, видимо, Древний не разрешал ему сильно влиять на судьбу юноши. Древний считал, что испытание магией его будущий ученик должен пройти сам, а иначе в этом испытании не будет ни смысла, ни толка. Вот Дракон и придумывал оригинальные способы помочь юноши, при этом стараясь не нарушать указания Древнего.

Он замечал те знаки, что оставлял ему Дракон, мог даже почувствовать хорошо спрятанное любопытство дракона, которое явно побеждало рациональность и логику. Но, так как этот мир подчинялся желаниям Древнего, Дракон не рисковал напрямую нарушить его указания, однако находил иные способы взаимодействия с гостем. Изменчивая, как ветер, дорога заводила его всё дальше в земли, скрытые завесой тумана, чаще всего из-за густого тумана не было видно ничего дальше нескольких метров или вытянутой руки. Это очень осложняло путь к источнику магии воздуха, приходилось идти полагаясь только лишь на интуицию. Он чувствовал себя уязвимым в этом густом тумане, так как не мог видеть и контролировать то, что происходит вокруг него. Из-за особенностей местных земель, а также недостатка опыта, ясновидение здесь ему почти не помогало, лишь редкие размытые и смутные образы, как будто смотришь вдаль сквозь туман, едва уловимые ориентиры пути и знаки, он не мог разобрать того, что видел в таких видениях. Теперь чаще, чем раньше, он сомневался в своих способностях, не мог понять причину, того почему не может чётко увидеть происходящее, ведь здесь не было Мрака, но что-то явно было не так по его мнению. Следовать по данному пути, рассчитывая только на интуицию было невероятно сложно для него, после всего того, что он пережил он почти не доверял ни себе, ни Миру, ожидая новых нападений со стороны приспешников Мрака. А ещё чем больше о сомневался в собственных силах, тем сложнее становилось контролировать сны, и тогда видения и образы из подсознания перемешивались в странном калейдоскопе, он уже не мог разобрать, где было проявление дара, а где просто его сны и кошмары. Иногда в серебристых лучах луны, где-то в дымке лилово-розового заката или в золотистых лучах рассвета, там где порог между миром живых и Дальнем Берегом тоньше всего, она являлась ему, словно мимолётное видение. Тогда он чувствовал едва уловимое её присутствие, но она молчала, так как не могла дотянутся до него с границы Дальнего Берега. Это было похоже на то, как смотришь на кого-то в окне напротив своего окна, но не можешь услышать то, что говорит тот, кто находится в другом доме. Для него это было очень странно, и тем не менее он старался оставаться в таких местах как можно дольше, желая хотя бы на короткое мгновение снова увидеть её. Она же не одобряла этого, по её мнению, безрассудного поведения, она знала, что оставаться долго в таких местах, где порог между миром живых и Дальнем Берегом очень тонкий, для ясновидящих опасно. Ясновидящие, как магнит, притягивали к себе не упокоенные души с Дальнего Берега, и прочую разную нежить, и только из-за защиты Древнего, вся эта нежить не могла найти его там. Было и ещё кое-что из-за за чего Дальний Берег считался опасным, так как он находится на границе между жизнью и смертью, то подпитывается силой и эмоциями тех, кто с ним соприкасается, что относится только к живым. Призракам-аватарам, таким как она сама, Дальней Берег грозит лишь окончательной смертью, для живых, особенно с даром ясновидения — это опасно ещё и потому, что откуда-то с той стороны, ещё дальше, чем сам Дальний Берег слышны голоса Мрака, и Дальний Берег их усиливает в тех местах, где порог между миром живых и Дальним Берегом тоньше всего. Так, что защита Древнего и её кольцо позволяли ему относительно безопасно находиться в таких местах, тем не менее такие места медленно вытягивали из него эмоции, но сейчас он не замечал этого. Это было похоже на то, как вспоминаешь, что чувствовал когда-то давно, помнишь, что такое чувство было, но самого чувства практически уже нет, только отголоски ярких эмоций из прошлого. Из-за этого эффекта, он думал, что ему будет лучше оставаться в таких местах, приглушённые эмоции позволяли ему немного расслабиться, и здесь он не видел кошмаром или видений. Дальний Берег приманивал к себе, обещая обманчивый покой.

Дракону тоже не нравилось то, что юноша остаётся подолгу в таких местах, и он делал всё возможное, чтобы юноша продолжал свой путь к источнику силы, иногда присылая явные послания. Порой дракон был готов дать юноше карту местности с подробными указаниями, как добраться до источника, только за тем, чтобы тот не оставался в таких местах надолго. Дракон не понимал, чего ждёт Древний, почему разрешает будущему ученику оставаться там, рискуя при этом потерять его навсегда. Но Древней не давал ответа, даже Дракону, считая, что Дракон сам должен понять зачем всё это нужно. Древний наблюдал за тем, как юноша справляется с тем выбором, что сделал, придя его мир. Древний пытался понять, что удерживает юношу, выбравшего Жизнь в местах, где порог с Дальним Берегом тоньше всего. Обычно те, кто выбирают Жизнь и обладают даром ясновидения, такие места наоборот стараются избегать, а этот ребёнок или ничего не знает о коварстве таких мест, или у него должна была быть какая-то причина, чтобы оставаться там дольше, чем это было нужно.

Он всё шёл и шёл по изменчивой дороге, скрытый туманом и облаками, иногда ему казалось, что до источника магии Воздуха оставалось чуть меньше дня пути, иногда, что этот источник очень далеко. Он не мог понять его место положения, и не мог до него добраться, словно сам источник не желал сейчас его принимать, из-за того, что юноша сомневался во всём, что с ним происходит. А изменчивая магия воздуха требовала, чтобы желающий получить её полностью верил Миру и себе. Источник воздуха ассоциировался с истинной свободой, когда возможно всё, что угодно и главное — это только искренне пожелать этого. Изредка стали появляться воздушные элементали, что настороженно почти враждебно смотрели на гостя, это случалось в те моменты, когда он ощущал близость источника Воздуха.

Ветер играл в травах и листве деревьев, уносил вдаль опавшие лепестки цветов, разноцветную листву и семена диковинных растений, которые напоминали одуванчики, что росли в убежище. Ветер предлагал безмятежный покой и свободу, когда, закрыв глаза, можно оказаться где и кем угодно, нужно лишь поверить, что это возможно. А земля хранила память о Войне, как и её создатель, но эта память не влияла на мир вокруг. И Древний, и Дракон и сам этот мир, всё это пережили очень давно, и научились жить дальше по-новому, наслаждаясь вновь обретённым покоем. Древнего интересовали только его исследования в разных областях, а вот Дракон был иным, Дракон хотел просто жить, наслаждаясь затишьем перед следующей бурей.

Иногда он видел очертания самого источника на горизонте, но не знал, как добраться до него. Двойственность источника озадачивала юношу, с одной стороны источник был готов принять его, а с другой — не подпускал к себе ближе, чем на день пути. И разгадка сути источника Воздуха ускользала от него, когда ему удавалось увидеть что-нибудь с помощью ясновидения, видения были переменчивыми и не однозначными, как сам ветер, и он с трудом мог разобраться в том, что они значат.

И вот однажды в вечерних сумерках он и сам не понял как оказался рядом с источником Воздуха — восемь кристаллов, как магический круг, и один кристалл в центре, прозрачный с бледно-голубыми прожилками, кристаллы связывала вместе некая энергия или сила. Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, интуиции, он вошёл в круг кристаллов и обратился к источнику Воздуха, позднее он так и не сможет до конца осознать, что произошло тогда. Видения были очень яркие, но постоянно сменяли друг друга, он видел множество различных вещей, видел, как разные жизни могут быть связаны одной судьбой, видел девушку, кто отмечена печатью Древнего Бога, её судьба и судьбы близняшек, его сестер, в какой-то момент пересекались, она вытащила или вытащит близняшек из Убежища, время этого события он понять не мог, как ни старался. Даже через эти мимолётные видения, что у обладательницы печати сила чем-то похожа на магию сути Жизни. Через ведения он чувствовал, что эта девушка была чуть младше, чем хранительница Сути Жизни, что спасла его, и путь её был чёткий и ясный, словно кристалл, что, получив печать, она словно бы дала клятву Богу… Он мог почувствовать, что печать — её гордость, она долго к этому шла, и она была сильнее, чем Хранительница Сути Жизни. Однако, когда он пытался увидеть подробности, связанные с ней, то наталкивался на стену, или пустоту, словно кто-то или что-то скрывало её ото всех. Последним видением, что он увидел в источнике Воздуха был Вечный Огонь — источник силы Огня. Девять кристаллов Огня походили на сполохи пламени, и имели все возможные цвета и оттенки огня, дорога к нему шла через Осенний Лес, земли блуждающих огней куда-то к центру мира… а потом видения исчезли, как и сам источник Воздуха, словно ветер поменял направление, и это переместило источник. Он больше не чувствовал его по близости. Оглядевшись, он понял, что находиться где-то посреди василькового поля, но так и не понял как попал сюда…

Дальше за васильковым полем начинался Осенний Лес, от этого леса шло странное ощущение, которое он не мог описать. Это не было похоже на живую летную или весеннюю природу, и не было похоже на холод и смерть, что зима принесла в Убежище. Скорее это было как ностальгия о прошедшим лете, листва, окрашенная в яркие краски, напоминала пламя… Это чувство напомнило ему о том, что он хотел забыть… он хотел понять как ему жить дальше, пройдя через всё то безумие, что произошло в Убежище. Он понимал, что должен пройти через Осенний Лес, но не хотел делать этого, Осенний Лес словно оживлял память обо всём, что происходило с тобой..

Дракон наблюдал за ним с высоты небес, дракон ощутил сомнения и не желание гостя идти в Осенний Лес. Дракон ещё помнил, как сам проходил посвящение стихий. Осенний Лес — странное место, зачарованное место, чтобы пройти через лес нужно было принять и отпустить всю боль, сожаления и сомнения, что принёс с собой. Огонь очистит от груза прошлого, только если ты сам готов идти дальше. А юноша не был к этому готов, ему с трудом удалось пройти посвящение Воздуха, а посвящение Огня точно проще не будет… Дракон не понимал, для чего юноше нужно было пройти этот путь, для чего он искал Древнего…

Когда он наконец решился войти в Осенний Лес, лес затих на несколько секунд, вглядываясь в сознание и душу юноши. А потом по разноцветным листьям и травам побежали тёмно-фиолетовые с чёрным искорки… что-то менялось в самом лесу, и он видел разные образы из своего прошлого, как блуждающие огни, эти образы приходили к нему, как видения или миражи среди осенний листвы, некоторые из них были очень яркими, словно живыми, некоторые тусклые и размытые… но очень часто в тени деревьев ему виделись образы Дикой Охоты и бестий, что заполонили Убежище… Иногда он видел смутные образы родителей, но эти образы были смутными и размытыми, так что он не мог разглядеть их лиц, было лишь чувство, что это были отец и мать. Ещё в тени хвойных мрачных деревьев он видел образы старших брата и сестры, что стали некромантами и приняли путь Смерти. Близняшек почему-то он не видел. Очень редко, там где в Осеннем Лесу встречались земляничные поляны, он видел её образ — Хранительницы Сути Жизни, но этот образ всегда ускользал от него, словно мираж..

Лесная тропа петляла между деревьями, уходя всё дальше в чащу Осеннего Леса. Сквозь плотные ветки елей туда почти не проникал солнечный свет, чаща Осеннего Леса была словно отдельный мир, где царили сумерки и тени. Из чащи леса до него долетали едва различимые голоса, словно шепот. Голоса звали его сойти с тропы и следовать куда-то в глубь чащи за собой… Он пытался разобрать их шепот, и этот шепот был похож на магическую формула портала… Сумерки из чащи окутывали его, словно одеяло, приглушая его эмоции и чувства, сумерки давали обманчивое ощущение дома… В сумеречной чаще Осеннего Леса время будто не существовало, там был лишь странный покой — тоже не жизнь и не смерть, словно вечный сон. По краям тропы, что вела туда, клубился молочно-белый туман, скрывая всё вокруг… Он чувствовал в глубине чащи портал куда-то к той, что звала его. Он был почти уверен, что звала из чащи какая-то девушка, но не мог почувствовать её присутствие, и ясновидение тоже молчало об этом.

Через Осенней Лес вела ещё одна тропа, что шла в обход лесной чащи, по самому её краю, и эта тропа могла вывести его из леса. Но сейчас он не знал, как ему поступить — с одной стороны его цель источник Огня и Хрустальная Башня Древнего, а с другой — ему было очень интересно то, что скрывалось в чаще леса, и он отчасти хотел найти ту, что звала его оттуда. Он думал, что если сможет помочь ей, то это отчасти искупит его вину перед Убежищем, семьёй и Хранительницей Сути Жизни.

Постояв на развилке дорог ещё немного, он решил, что источник никуда не денется и что так спешить найти Древнего вовсе не обязательно, ведь Древний до сих пор не дал ему ни малейшего намёка на то, что хочет его видеть. А вот девушке, что звала его из чаще леса, явно нужна была чья-то помощь, он не думал, что ей нужна именно его помощь, так как сам не знал сможет ли ей помочь или нет. Но раз он оказался поблизости и услышал зов о помощи, то разве мог он проигнорировать такое?.. И потом что станет с Миром, или во что превратится Мир, если не помогать тем, кто попал в беду?.. Вот так он и принял решение, сначала отправиться в чащу леса, и только после продолжить свой основной путь.

Он пошёл по тропе, что вела в лесную чащу, сумерки и туман укутывали его, постепенно вытягивая его чувства. Всё что казалось важным в начале, постепенно утрачивало яркие краски, и чем дальше он шёл по тропе, тем меньше его волновала основная цель путешествия, только зов, песня девушки, становилась более явной, и он мог разобрать слова. В ней говорилось, о злых богах, что заперли несчастную пленницу по ту сторону портала в ужасном мёртвом месте. А так же, что герой, который обладает ясновидением, может различить печать портала и освободить её из тюрьмы. И конечно же, она в долгу не останется и отблагодарит своего спасителя. Блуждающие огни показывали ему дорогу вглубь чащи, и он следовал за этими сомнительными знаками пути к тому месту, где находился портал. Ему показалось, что он не так уж и долго шёл к порталу. Портал был похож на естественную арку, сплетённую из лиан и ветвей деревьев, а внутри этой арки переливалась различными цветами какая-то энергия, которая и создавала сам портал. Ясновидение подсказывало ему, что портал запечатан какой-то магией, и он мог рассмотреть формулу магии, что запечатала портал. Она была старинной, достаточно хитрой, но он вполне мог разобраться в ней, чтобы снять печать с портала. Снять печать было куда проще, чем поставить её… С другой стороны портала он наконец увидел ту, что звала его… но её образ был немного странный, словно у пленницы было два облика, и это его озадачивал.

Пленница выглядела, как прекрасная юная девушка, длинные каштановые волосы, острые ушки, как у эльфов, необычные глаза смесь зелёных и огненных тонов, странные узоры на коже, как татуировки, похожие были у Хранительницы Сути Жизни, сначала он и думал, что это татуировки, потом стал догадываться, что это какая-то особенность народа, из которого происходила Хранительница Сути Жизни.

С другой стороны второй облик пленницы он видел очень смутно, с ним что-то было неправильно… Ему мерещились светящиеся красно-огненные глаза, рога на голове, длинные когти, и волосы пленницы имели пепельный оттенок… Таких существ он видел в Убежище — так выглядели Падшие и Дикая Охота. Однако, под влиянием лесной чащи и песни Маарат, так звали пленницу, он услышал это имя, он не придал большого значения этой странности…

Он остановился в нерешительности на краю поляны, посреди которой был портал к Маарат, пытаясь понять кто она — нимфа или падшая… Маарат тихо пела свою песню, усыпляя бдительность юноши, прогоняя его сомнения, образ нимфы при этом становился ярке..

— Подойди ко мне… открой портал… ты можешь спасти меня…

— Кто ты?.. Маарат?.. — он приблизился к порталу, разглядываю формулу печати, что защищала портал.

— Маарат… нимфа… меня заперли здесь… — ответила она после нескольких секунд молчания. Ответ не был утверждением, в нём были едва уловимые нотки вопроса, словно она и сама точно не помнила, кто такая. — Помоги мне…

Ещё несколько шагов к порталу, он начал читать формулу заклятия, что должна была снять печать с портала. Маарат едва заметно улыбалась и продолжала петь песню. Пространство вокруг портала ответила на его магию, оно колебалось и дрожало, поднялся ветер, печать потихоньку таяла под давлением магии заклинателя… Маарат сделала несколько шагов к порталу, протянула руку, дотронулась до портала, но печать обожгла её огненной завесой, она отдёрнула руку. В этот момент образ падшей стал ярче. Он остановился, посмотрев на неё, засомневался, что должен продолжать заклинание, почувствовал на краткий миг дыхание Мрака от Маарат… Она усилила песню очарования, прогоняя его сомнения.

— Продолжай… я хочу быть свободной… я вознагражу тебя за спасение… продолжай… — она почти умоляла его снять печать.

Он почти не мог сопротивляться желанию Маарат, продолжил творить заклинание, но не так уверенно, как в начале, ясновидение и магия сути жизни смутно подсказывали ему что с Маарат что-то не так… что она не та, кем хочет казаться. Он пытался избавиться от её влияния, но у него не хватало ни сил ни опыта сделать этого.

Дракон кружил над Осенним Лесом, высматривая юношу, на краткий миг, когда дракон отвлёкся от своего задания, юный ученик Древнего уже успел забрести в чащу леса. Дракон видел, что юноша попал под влияние Маарат, видел, что юноша пытался понять её сущность, что он пытался сопротивляться воле Маарат, и что он проигрывал эту битву. Тогда Дракон принял своё решение. Пусть лучше потом Древний отчитает его за неповиновение и вмешательство в судьбу юноши, чем они потеряют юношу навсегда, и это точно будет лучше, чем если юноша снимет печать с портала. Дракон снизился до крон деревьев, и стал менять облик, он приземлился недалеко от того места, где был юноша, приняв облик схожей с обликом той расы, к которой принадлежал Древний и его юный ученик, и вышел на поляну с порталом. Дракон мысленно читал заклинание, что восстанавливало силу печати портала…

— Опомнись! Она не та, кем кажется, — обратился Дракон к юноше.

Голос Дракона нарушил концентрацию юноши и сбил его заклинание, на несколько мгновений он очнулся от чар Маарат, и озадачено посмотрел на неизвестно откуда появившегося дракона, он чувствовал, что перед ним именно Дракон.

— Опомнись! Хватит, пора уходить отсюда, — Дракон взял его за руку и потащил юношу обратно по тропе, что вела из чащи леса.

Тем дальше они отходили от портала, тем слабее становились чары Маарат, юноша просто следовал за Драконом по тропе, пытаясь понять, что только что с ним произошло..

— Кто она?.. Маарат? — спросил он у Дракона, когда наконец влияние чар Маарат рассеялось, и он пришёл в себя, осознав, что чуть не совершил большую ошибку и выпустил её.

— Маарат, она была нимфой, жрицей в Храме Жизни, кажется. Именно была, — ответил Дракон, — сейчас Маарат — Падшая, Высшая Падшая. Идём.

Дракон вывел юношу на то самое распутье, где дорога шла к источнику Огня.

— Дальше ты должен идти к Башне сам, — сказал Дракон, — я и так нарушил приказ Древнего и вмешался. Сделать большего я не могу. Но обещаю, что мы ещё встретимся.

Дракон исчез, оставил юношу с кучей вопросов без ответа. Вернее не то, чтобы Дракон совсем исчез, он снова наблюдал за юношей с неба, больше в контакт не вступал.

Он продолжил путь к источнику Огня по лесной тропе, прошлого отпустить он не мог, но сомнений всё же стало меньше. Теперь он точно знал, что Древний ждал его в Башне, испытывал его способности, хотел знать то, он может сделать сам, хотел знать чему именно сейчас нужно обучать его. Лесная тропа вывела его на дорогу в землю блуждающих огней, отсюда до источника Огня оставалось всего пара дней пути, он чувствовал это очень ярко. После встречи с Драконом, магию огня он чувствовал ярче, чем прежде, теперь он хотел добраться туда, хотел встретить с Древним, у него было множество вопросов, которые он хотел задать Учителю. Он хотел получить те знания, что мог предложить Древний и Хрустальная Башня.

Добравшись до источника Огня, он вошёл в круг кристаллов. Прикоснулся к кристаллу Вечного Огня, взывая к силе стихии, и Огонь откликнулся на призыв юного мага. Стена огня окружила девять кристаллов, он чувствовал жар огня, и в начале испугался, решив, что огонь сожжёт его, но огонь не причинял ему вреда. Через огонь он видел, как создавать живые миры, огонь был началом и концом жизни, огонь мог дарить людям тепло очага в холодные зимы, а мог и убивать, становясь оружием. А ещё огонь был открытыми чувствами, чувствами, что нужно было принять. В тот момент он признал, что сделал для Убежища и его обитателей всё, что тогда мог сделать — это было не просто принять, так как он желал для них иной судьбы, признал, что старшие брат и сестра сами решили свою судьбу, признал то, что близняшки возможно смогли спастись, и что сейчас он ничего для них сделать не может. Понял, что Хранительница Сути Жизни хотела, чтобы он сам всё решил, поэтому ждала до последнего, пока он сам не решил уйти из Убежища, что такой выбор она сделала. Принял то, что дети не могут спасти мир, и понимание этого факта принесло ему боль.

В тот момент, когда он принял всё то через что прошёл, все четыре источника силы откликнулись на его призыв, он получил магию этого мира и увидел путь к Хрустальной Башни Тысячи Радуг, увидел формулу магического ключа, что скрывал Башню, и увидел Древнего. Древнего он увидел впервые, вместе с этим он услышал то имя, что здесь использовал Древний, имя — Эйнэарон.

Он закрыл глаза и обратился к магическим потокам мира, прося их открыть портал к Башне. Магия отозвалась на его просьбу, открывая скрытый путь к Башне Древнего, он вошёл в возникший портал…

Портал перенёс юношу к входу в Хрустальную Башню. Он завороженно смотрел на башню, созданную из хрусталя, окруженную радугами. Башня была творением истинного мастера магии, она росла на небольшом острове посреди кристаллических цветов, на другой берег озера был перекинут хрустальный мост. Он прикрыл глаза, вспоминая формулу магического ключа, и начал читать заклинание ключа. Заклинание было сложным, он читал его медленно, стараясь ничего не напутать, активация ключа требовала от него полной концентрации, сейчас это был предел его возможностей. Кристаллы хрусталя и руны на воротах башни откликались на его заклятия, он чувствовал это, чувствовал, что Башня принимает его. Когда он закончил заклинания, ворота башни открылись сами собой, а он почувствовал, что использовал почти всё доступную ему сейчас силу. На пороге башни стоял сам Эйнэарон, Древний неуловимо улыбался ему, он вышел на встречу ученику.

— Долго же ты добирался сюда, Видящий, — обратился к нему Эйнэарон. — Учитывая твои способности, я думал, что ты придёшь раньше.

Древний повёл ученика в Башню. Башня была полна разных магических приспособлений, артефактов, книг, свитков и вообще всего того, что связано с магией. Эйнэарон изучил кольцо юноши, что ещё хранило остатки древней магии, теперь у него не было сомнений в том, что эта магия имеет отношение к представительницам древнего народа нимф, такого же древнего, как и его собственный народ. Древний понял, что камень в кольце — личный кристалл нимфы, содержащий какие-то технологии их расы.

— Интересный дар она тебе оставила, — как-то сказал Древний ученику, — и ещё возложила на тебя ответственность за некоторые их технологии и судьбы более младших нимф.

— А их мир и правда был поглощён мраком? — спросил ученик, он хотел знать хоть что-то о судьбе Хранительницы Сути Жизни.

— Их мир?.. — Эйнэарон на мгновение задумался, да он знал о нимфах, как-то даже бывал в их мире. — Думаю, что нет, их родина — сектор кристаллов, довольно далеко от эпицентра Мрака, он возможно сейчас в осаде, но не поглощён. К тому же, нимфы нечасто посещают магический сектор.

— Тогда о чём она говорила? Что это за мир?.. — ученик явно был сбит с толку.

— Она говорила о мире, что создала сама в магическом секторе, забыв рассказать о том, что было до этого, — ответил Древний.

Больше Древний к этой теме не возвращался, так что ученику так и не удалось выяснить подробностей. Древний давал своему ученику различные задания, заставлял учить наизусть магические формулы, не полагаясь при этом на ясновидение. Каждый раз проверяя хорошо ли его ученик запомнил материал. Дракону при этом было дано задание всеми способами отвлекать ученика и нарушать концентрацию заклинаний. На деле оказалось, что творить магию не так уж и просто, когда тебя постоянно кто-то пытается отвлечь. Древний считал урок выученным только тогда, когда ученик мог сотворить заклинания, несмотря на все старания дракона сбить его с толку. Древний так же обучал его технике прозрачного сна, эта дисциплина давалась ученику куда хуже, чем магия, всякий раз, когда сны переходили в кошмары, контроль над снами почти полностью исчезал, и ему с трудом удавалась вернуть контроль. Эйнэарон рассказывал о магии призыва — элементалей и демонов, о искусстве создания артефактов, об магии очарования и о том, как противостоять ей. После каждых таких лекций следовала магическая практика, в которой участвовал и дракон, чтобы отвлекать юного ученика. Эйнэарон оставался доволен только тогда, когда его ученик проходил практические занятия без единой ошибки.

Так прошло довольно много времени, и вот в какой-то момент Эйнэарон сделал ученику очень необычный подарок. Учитель скрыл истинный облик ученика особой скрывающей магией, сделав так, чтобы все, кто увидят его ученика могли видеть что-то своё, или же тот облик, который захочет сам его ученик. Древний видел, что уже очень скоро его юный ученик будет готов пройти своё второе посвящение, и на текущий момент времени он, как учитель, дал ему те знания и навыки, которыми ученик мог воспользоваться без проблем. Единственное, чему юношу не могли обучить ни Эйнэарон, ни Дракон было ясновидение, оба древних не обладали этим даром сами. А учить теории без практики Эйнэарон считал бесполезным делом, особенно учитывая то, что его ученик и так плохо контролировал свои сны. По мнению Древнего было небезопасно и безответственно учить кого-то тому, чем сам не владеешь, и если бы что-то пошло не так как задумано, то он бы вряд ли мог чем-то помочь ученику с его видениями. Так что ясновидение он ставил, как есть.

На последок, Эйнэарон оставил инструкции Дракону, чтобы тот приглядывал за его учеником, но не вмешивался без острой необходимости в его судьбу. Так же он оставил Дракону часть своих магических исследований и разработок, чтобы Дракон в нужно время передал эти знания ученику, когда тот будет готов получить эти новые знания.

После чего Эйнэарон исчез куда-то однажды ночью. Юноша всё ждал и ждал возвращения Учителя, но тот больше не приходил, и никакой связи с ним не осталось. Со временем и Дракон тоже покинул Хрустальную Башню, отправляясь в новое путешествие, как и Древний, Дракон так же не взял его с собой.

И вот он снова остался один, его снова ждал следующий выбор, где-то в глубине души он понимал, что скоро должен будет сделать выбор, что так было нужно, чтобы двигаться дальше. Но ему опять никто не объяснил, как же этот выбор нужно делать, и что же нужно выбрать на этот раз. Почему-то все, кого он встречал, считали, что выбор должен делать он сам, и все они, словно сговорились, оставлять его одного в такой ответственный момент.

Потом он почувствовал, что Дорога звала его начать своё собственное путешествие по разным мирам. Дорога показала ему через ясновидение мир, где царила зима… мир Пограничья… и он решил, что отправится туда. Он обратился к источникам Земли, Воды, Огня и Воздуха, прося их открыть портал в иные миры. Магия откликнулась на его просьбу, и под самым куполом Хрустальной Башни открылся проход-портал, похожий на арку. По другую сторону арки была та самая Дорога, и Башня Магии и Волшебства — его личный мир. Он вышел портал, после чего связь с миром, где до этого был Эйнэарон исчезла, но при этом он очень чётко ощутил связь со своим личным миром. Здесь на этой Дороге было спокойнее всего, это место давало силы двигаться дальше. Это место стало его Домом больше, чем раньше. Но пока его ждал путь в иные миры…

Часть третья. Пограничный мир вечной зимы. Стражи: Танцующие в Сумерках

«Сердце Мира — Звезда в открытых ладонях,

Я принимаю её, как Знак Пути на тысячи лет.

Моя судьба — путь по грани миров,

И я буду ждать Тебя в Сумерках Мира…»

Сэйшелла Антарелис Солониэль.

Древний ушёл куда-то, так и не завершив его обучение. Единственное, что Древний сказал уходя, так это то, что когда придёт нужное время он всё поймёт сам. Так же Древний сказал, что ему рано следовать за ним. А вот когда придёт нужно время? Он не знал ответ на этот вопрос, и его ясновидение тоже ничего не говорило об этом. Ещё Древний оставил ему необычные подарок, Древний скрыл истинный облик ученика какой-то очень древней и сложной скрывающей магией, так же частично приглушил ощущение от магии Сути Жизни, чтобы служителям Мрака и охотниками за силой было сложнее его найти. Сделав то, что хотел, Древний ушёл, оставив его перед новым выбором. Он понимал, что должен что-то выбрать, но не мог определиться с тем, что именно нужно выбрать. Древний не объяснил ему, как сделать выбор, и теперь он пытался понять, что нужно сделать, чтобы завершить этот выбор. Он помнил её Путь, но у него было другое мнение, он считал, что жизнь нужно защищать любыми доступными способами, не прибегая к Мраку. Забирать чью-то жизнь без причины нельзя, но и позволять кому-то причинять себе вред он тоже не собирался. Да, они — иные, те кто идут другими Путями, это их выбор, он принимал его, но если они будут желать ему зла, он будет защищаться, даже если это означает, что кого-то придётся лишить жизни. Он больше не хотел бессильно наблюдать за тем, как миры захватывает Мрак, как все и всё, что ты любишь меняется, перерождается в служителей Смерти. Он желал иметь возможность влиять на Мир… После ухода Древнего, он почувствовал, что Дорога предлагает ему отправиться в иные миры, что теперь он может сам перемещаться по ней, куда пожелает. Ощутил связь с Башней Магии и Волшебства. Через проход-портал, что находился под самым куполом Хрустальной Башни, он обратился к источникам магии, чтобы активировать переход… Из своих видений, он знал, что должен отправиться в мир, где царит вечная зима… Проход по форме был похож на арку, внутри которой словно мираж переливалась всеми возможными цветами Дорога. Он впервые увидел эту Дорогу сам — золотистый путь сквозь свет звёзд и луны, переливающий тысячами радуг, окутанный серебристым лёгким туманом, словно кружевом. Здесь одновременно существовали утренние и вечерние сумерки — смесь фиолетовых, синих и пурпурных тонов, и чёрная мгла ночи, усеянная звёздами, как драгоценными камнями… И посреди всего этого великолепия красок и оттенков находилась на маленьком острове Башня Магии и Волшебства. Шаг сквозь арку, и он оказался на Дороге. Множество путей и дорог предложил ему этот переход. Он пытался понять свой выбор, найти Слово, которое объяснит то, что он сейчас хотел сделать. И в какой-то момент сама Дорога определила суть того, что пока ускользало от него… тогда он услышал слово, которое объясняло его выбор то, что сейчас было созвучно ему. И он сделал свой следующий выбор — Равновесие. Как и в прошлый раз, он осознал, что возможностей стало больше… Следуя за видениями, он отправился в тот мир, где царит зима. Дорога сама привела его куда надо…

Долина, укрытая покрывалом белого снега, сейчас выглядела очень спокойной, однако он улавливал в воздухе вечное ожидание битвы. Вечерние сумерки окрасили небо в пурпурные, золотые, сиреневые и фиолетовые тона, и на фоне сумеречного неба висело в морозном воздухе северное сияние. На склоне южных гор возвышался замок — форт, над которым висели гербы Стражей Пограничья. Форт Стражей был построен из чёрного камня, напоминающего обсидиан, внутри этих камней искрились ярко-огненные прожилки, словно жидкий огонь и правда был внутри камня. Окна форт были узкими и высокими, оформлены витражами с изображением различных исторических событий или легенд, защищены решетками, выкованными из чёрного эстеллита, одного из самых прочных известных металлов. Чёрный эстеллит в добавок к высокой прочности самого металла, имеет ещё одно особенное свойство — он нейтрализует любую направленную на него магию. Ветер с севера, долетавший до долины, приносил с собой горьковато-солёный привкус крови, аромат погребальных костров, знакомый ему ещё с Убежища, неясный ароматы стали и магии… Где-то за пределами долины, шла бесконечная битва с Мраком…

Он направился по дороге, что вела в форт. Ворота форта были заперты, на ветке дерева рядом с воротами сидел белый филин. Филин вопросительно посмотрел, на юношу, который явно был одет не по сезону, в необычную одежду из сине-сиреневой кожи, и лёгкий фиолетового оттенка плащ. Потом филин слетел на снег, и обернулся человеком, по происхождению именно человеком он не был, его раса была старше, чем люди, но он не знал того, к какому народу или народам принадлежали стражи. Страж представился как — Гилтанис, он был разведчиком и следопытом небольшого отряда, что недавно вернулся в форт, чтобы пополнить запасы, перед следующим заданием. Гилтанис поинтересовался у юноши, зачем он прибыл сюда. Он попытался объяснить стражу, что прибыл сюда для того, чтобы вступить в стражи, чтобы научиться боевым навыкам — и магическим, и обычным, таким, как фехтование, и техники боя. Гилтанис странно улыбнулся уголками губ, подумав о том, что уже давно никто по своей воле не приходил с целью вступить в стражи. Разведчик гадал, что такое должно было случиться в прошлом юноши, чтобы он сам захотел прийти сюда. Разведчик объяснил, что отведёт юношу к лидеру их отряда, и тот уже будет решать, что с новеньким делать дальше, а ещё он спросил, как ему обращаться к юноше. Пару мгновений юноша находился в замешательстве, отправляясь сюда он как-то и не думал о том, что стражам понадобиться его имя… И она, и Древний как-то знали его имя сами собой, а здесь всё было несколько иначе. Он думал с начала произнести свое имя, но потом услышал имя из этого мира. Имя — Элмарэрн и увидел образ связанный с этим именем, чёрный волк с золотистыми глазами. И тогда он назвал стражу имя — Элмарэрн Алх'Орэ. Второе имя — Алх'Орэ, он услышал, когда подтвердил свой выбор и Путь Равновесия. Разведчик удовлетворённо кивнул, и открыл двери, ведущие во внутренний двор форта Стражей.

Во внутреннем дворе тренировались в различных умениях новобранцы Стражей, их было немного, он насчитал где 15–20 представителей от разных рас, и среди них не было никого из его народа. Здесь были эльфы, фэйри, оборотни, даже парочка юных драконов, которые очень старались не выдать себя, притворяясь эльфами. Едва заметная и неуловимая улыбка проскользнула по его губам, ему казалось забавным попытки юных драконов скрыть свою сущность. Хотя надо признать, что у драконов получалось весьма неплохо скрывать свою сущность от других народов, от него было сложнее скрыть истинную сущность из-за того, что его семья происходит от одной из самых древних рас, из-за ясновидения, и из-за её дара — Сути Жизни. Когда он вместе с Гилтанисом вошёл во двор, драконы и фэйри невольно обернулись посмотреть кто же пришёл, кроме любопытства, ими руководило какое-то смутное чувство, они могли уловить едва заметное присутствие древней силы, что исходило от него. Он увидел в глазах новобранцев вопрос, сомнения, попытку понять кто же он такой… но видимо образ не складывался в общую картину, у них не получалось связать отголоски древний силы с ним. Гилтанис в свою очередь заметил и его реакцию на двух новобранцев, что тренировались в магии отдельно от остальной группы, и реакцию некоторых новобранцев на его появление. Разведчик окинул Элмарэрна быстрым изучающим взглядом, пожал плечами, так и не до конца и не поняв, что сейчас произошло, и сказал следовать за ним в форт. Обучением новобранцев руководили трое, видимо они были главными в организации Стражей: Лайлинд — глава организации Танцующие в Сумерках, и регент Стражей, Орио — верховный маг и чернокнижник, и Эллорена — глава ордена Целителей, самая юная из троих руководителей Стражей.

Гилтанис привёл юношу в зал для приёмов, где обычно проходили собеседование и вступление те, кто хотел стать Стражем. Их так уже ждали несколько представителей от разных народов: Аэллэнэле — глава отряда стражей, в котором состоит Гилтанис, на вид около 30 лет, хорошо сложён, немного жесткие черты лица, глаза цвета золотистого янтаря, что пронизан лучами солнца, волосы серебристые с каким-то едва уловимым оттенком то ли голубоватых, то ли золотистых тонов, образ при взгляде на него белый волк с золотистыми глазами; Хэлгэлли — мастер боя, тёмный эльф, на вид около 25–28 лет, черты немного необычные, словно сам его народ был изменен разными способами и средствами для какой-то особой цели, глаза какого-то тёмного цвета, точно не определить какого именно, на грани чёрным, волосы чёрные с белыми прядями, образ — росомаха окрас чёрный с серебром, глаза чёрные; и Энгир — боевой маг, какой расе он принадлежит понять было очень сложно, в его внешности прослеживались едва заметные чешуйки змеи в сочетании с сероватым оттенком кожи, глаза цвета сапфира — ярко-синие с вертикальными зрачками, волосы тёмно-коричневого тона с переходом то ли в синеватые, то ли зеленоватые оттенки. Гилтанис быстрым шагом пересёк зал и присоединился к остальным, он что-то тихо сказал Аэллэнэле, тот лишь развёл руками, бросив быстрый взгляд на Элмарэрна, и вопросительно посмотрел на Энгира, явно предоставляя ему право решать.

Маг окинул юношу пристальным изучающим взглядом, беззвучно произнося какие-то слова, Элмарэрн с трудом смог разобрать магическую формулу, что активировала заклинание Истинного Зрения, магии что позволяет увидеть скрытую суть вещей. Энгир не мог увидеть истинный облик юноши, но явно видел, что его скрывает старинная и очень сложная скрывающая магия, так же заклинание помогло ему узнать и то, что скрывающую магию на юношу наложил кто-то другой. При взгляде на кольцо зрачки Энгира чуть расширились от изумления, он узнал этот предмет, а Элмарэрн в этот момент увидел в сознании мага её образ и услышал её имя — Сэйшелла. Значение её имени переводилось примерно так — «Рождённая Сутью Жизни». Однако маг быстро взял себя в руки и восстановил ментальную защиту, только во взгляде ясных синих глаз остались печаль, сожаление и скрытая вина. Из того, что увидел Элмарэрн, он сделал вывод, что маг из отряда стражей родом из тоже мира, что и она, и что маг знал её раньше. Энгир подошёл к главе отряда и что-то тихо сказал ему, Аэллэнэле молча кивнул в ответ и немного расслабился. Глава отряда посмотрел на юношу, улыбнулся ему, и сказал, что он возьмёт Элмарэрна в свой отряд. Так он и присоединился к отряду стражей. Ещё в отряде было трое целительниц — Аэллорайт, наречённая главы отряда, на вид ей было около 25 лет, черты похожи на эльфийские, но не полностью, глаза золотисто-медовые, волосы длинные тоже цвета светлого мёда собраны в косу, образ — белая волчица с золотыми глазами; Морин — младшая сестра Аэллорайт, она была похожа на сестру, только её глаза были голубыми цвета неба, а волосы имели кремовый оттенок, образ — серо-голубая с оттенками серебра волчица с голубыми глазами; и Эллени — её специализация усиление и поддержка, тоже из народа тёмных эльфов, волосы очень светлого цвета на грани с белым, точно сказать, что за цвет было нельзя, и глаза цвета ярких изумрудов, образ — белая с серебристыми оттенками росомаха с изумрудными глазами. Девушки тоже не совсем обычно реагировали на Элмарэрна, они похоже чувствовали скрытую силу, и тянулись к ней, Морин и Эллени даже пробовали флиртовать с ним, но он старался избегать их внимания, как старался не сталкиваться с фэйри… Почему-то фэйри реагировали на него, как кошки на валерьяну особенно весной. Драконы реагировали на него скорее заинтересовано, но более осторожно и сдержанно. Он никак не мог понять из-за чего представители младших народов на него так странно реагируют, даже пробовал использовать ясновидение, но узнать причину не вышло. Между миссиями, заданиями и боевыми операциями отряда его обучением занималась вся команда, он достаточно легко усваивал новые знания и навыки, не так как это было с Древнем, но всё же и больших сложностей это не представляло. Магические формулы, исцеление, поддержка, боевая магия, иллюзии, а так же искусство владения различным оружием, техники боя, перевоплощения — смена облика давались ему достаточно легко, и только ясновидению его никто обучить не мог. Тогда у него появился облик чёрного волка с золотисто-янтарными глазами. Хотя цвет шерсти волка тоже не был чисто чёрным, он имел отливы в синие и сиреневые тона, тот же цвет ночного неба, как и раньше.

Он помнил первые свои боевые операции в отряде, для него было странно забирать чью-то жизнь, он чувствовал приход смерти, когда забирал чью-либо жизнь, и ощущение, что Мрак следит за ним, ожидая, когда он совершит ошибку, чтобы снова влезть в его сознание. Так что он предпочитал избегать боевых операций, а если это было невозможно сделать, то больше помогал с защитой и поддержкой. Аэллэнэле каждый раз наблюдал за ним, удивляясь тому, как легко он может активировать довольно сложные техники и магию, но как глава он понимал, что пришедший в его отряд добровольно юноша предпочитает избегать боевых действий, и не настаивал на том, чтобы Элмарэрн был в авангарде отряда. Ему и так повезло, что такой необычный юноша решил присоединиться к Стражам. С появлением Элмарэрна в отряде число успешных миссий и операций значительно увеличилось, словно Элмарэрн мог угадывать некоторые события. Энгир относился к юноше очень неоднозначно — с одной стороны он активно обучал Элмарэрна разным магическим премудростям, а с другой — всегда следил за тем, чтобы не рассказать случайно ничего лишнего. На Пограничье, и уж тем более в организацию стражей — Танцующие в Сумерках, никто от хорошей жизни не приходит, почти у каждого здесь было в прошлом что-то такое, чтобы он или хотел забыть совсем, или же хотя бы не вспоминать об этом как можно дольше. Здесь было негласное правило — не спрашивать о прошлом у тех, кто пришёл служить к Танцующим в Сумерках. Каждый знал, что если потревожить прошлое, то можно выпустить на волю своих личных демонов и теней из прошлого. У Танцующих в Сумерках девизом организации значилась следующая фраза: «Для нас нет ни прошлого, ни будущего — только настоящие, только здесь и сейчас». Эта фраза была выгравирована на гербе Танцующих в Сумерках, сейчас она была созвучна Элмарэрну, так как пройденный путь остался позади, и изменить в прошлом он ничего не мог, а будущее по большей части было неопределенно.

На форт надвигалась буря, небо заволокло чёрными тучами, холодный северный ветер завывал в шпилях замка. Начинался буран. Орио собрал всех в главном зале и отдал приказ всем магам, кто умеет управлять погодой отправляться к защитным обелискам и укрепить защиту. Стражи второпях покидали форт, чтобы успеть добраться до обелисков до того, как буря наберёт силу, всем хотелось успеть укрепить защиту и успеть вернуться в форт пока это ещё возможно. Аэллэнэле со своим отрядом тоже отправился к одному из обелисков, что находился на северной стороне долины, эта было самое отдалённое от форта место. Элмарэрн отправился вместе с отрядом, однако у него были и свои причины поступить так, прожив со стражами достаточно долго он больше не хотел оставаться в форте, его всегда удивляло то, как они так спокойно могут развлекаться после заданий и боевых операций, словно не было ни битв, ни потерь. Стражи повидали столько сражений, бурь и смертей, как соратников, так и врагов, что смерть для них стала самым обычным явлением, словно они не чувствовали боль утраты от чьей-то смерти. Эрмарэрну казалось, что война делает их очень похожими на тех, с кем они сражались — бездушными тварями, лишёнными сочувствия и сострадания, чья цель лишь убивать всех, кто попадается на пути… Или нет, не убивать… но тогда что это?… Тот путь, что выбрали его старшие брат и сестра — путь Смерти… их не пытались убить, скорее обратить во Мрак любым доступным способом. И война была хорошим инструментом в достижении этой цели. От прямого воздействия можно хотя бы попытаться защититься, а здесь просто сражения, просто война, эти постоянные битвы, жестокость и смерти, всё это как-то само собой притупляло чувства стражей, заставляло не думать о потерях и отнятых жизнях те, кто прожил здесь достаточно долго, видимо, сами не осознавали того, что постепенно становятся таким же, как и их враги — нежить, с которой шла эта вечная война. Жестокая ирония, думать, что мы — не такие, как наши враги, но постепенно становиться точно такими же… Однако, почему же тогда стражи до сих пор не обратились?.. Это не давало ему покоя, и что это за загадочные защитные обелиски… может это в них всё дело… Он должен был сам увидеть их, может это даст хоть какое-то объяснение всему происходящему. А ещё он чувствовал, что где-то так за пределами долины есть кто-то с кем он должен был встретиться. Поэтому он и пошёл вместе с отрядом, чтобы избежать ненужных вопросов, так как стражам запрещалось покидать форт в одиночку.

Пепельно-серый снег валил из туч всё сильнее с каждой минутой, становилось всё холоднее и холоднее, видимость тоже портилась — дальше нескольких метров было уже ничего не видно, только пепельно-серая стена из снега. Мир окрасился в пепельно-серый цвет, что-то менялась — словно в этой надвигающейся бури звучала песня вечной агонии, распада и смерти… Эрмарэрн слышал эту песню, он бросил быстрый взгляд на отряд стражей, но похоже они или не слышали этого или же просто не обращали внимания на происходящее, сосредоточившись на достижение цели. Он заметил что-то странное на аурах членов отряда, ранее окрашенные в яркие цвета, которые соответствовали их сущностям поблекли, окрашиваясь в пепельно-серые… Только аура Энгира была чуть ярче остальных, словно сопротивляемость мага была выше, чем у остальных в отряде… Эрмарэрн попытался создать между отрядом эмоциональный якорь, однако магия словно рассеивалась, не достигая своей цели…

— Бесполезно, — сказал Энгир, подойдя в плотную к юноше, — так всегда во время бури. Это личный кошмар для каждого, и только долг не даёт стражам потеряться в этом кошмаре. Буря рассеивает почти любую магию.

— Буря ведь создана магией? — спросил Эрмарэрн.

— И да, и нет, — уклончиво ответил Энгир, — это сложно объяснить. В старинных книгах было упоминание о технологии, которую называет Глаз Бури. Сказано, что её создали ещё во время первой войны изобретатели зова Смерти или их адепты, как работает и что она делает не ясно, упоминаний об этом в книгах нет. Видимо, никому так и не удалось найти Глаз Бури, чтобы разобраться в его устройстве. Нужно торопиться, пока буря не вступила в свой права.

Энгир подошёл к главе отряда Аэллэнэле и что-то сказал ему, лидер лишь кивнул ответ, отряд ускорился, они приближались к месту, где был находился обелиск. Здесь в зоне действия обелиска снега почти не было, это был небольшой кусочек долины радиусом в несколько метров, где не было туч и бури. Обелиск был высечен или сотворён из какого-то древнего камня, всю его поверхность покрывали древние письмена. Они тускло мерцали в вечерних сумерках. Отряд разместился вокруг обелиска, замыкая контур. Энгир начал творит заклинание, Эрмарэрн присоединился к нему, остальные делились силой с магами. Заклинание сложное и старинное, оно обновляло защиту, что давал обелиск, письма засветились ярче. Что-то похожее на луч света поднималось в небо от самого обелиска, в других местах, где были остальные обелиски происходило тоже самое, когда все семь обелисков были активированы стражами, этот свет создал некое подобие энергетического купола над долиной, и песню, что звучала из бури стало почти не слышно. Стражи медленно приходили в себя, словно выходя из какого-то транса. Отряд стал собираться в обратный путь к форту. Эрмарэрн увидел в этом возможность ускользнуть от стражей, он ничего никому не сказал, просто потихоньку ушёл по северной тропе, что шла дальше за пределы долины. Буря была неплохим прикрытием, из-за плохой видимости его пропажу заметят только в самом форте, и на поиски пропавших до окончания бури никого не отправят. А буря за одно скроет его следы, он надеялся, что успеет уйти достаточно далеко, чтобы его не обнаружили. Усилив защиту по максимуму, чтобы не слышать песню из бури, Эрмарэрн поспешил уйти как можно дальше от долины, где был форт стражей. В поисках того или той, кого он должен был здесь встретить, он ориентировался на свои предчувствия, иногда на вспышки, ускользающих видений. Обходя стороной места скопления нежити, стараясь не ввязываться в битвы без острой необходимости. Наконец он остановился на привал, в одной из горных пещер.

Сейчас в своих снах он часто видел Маарат, казалась, что она являлась к нему через сны и звала куда-то. В этих снах она была не похожа ни на нимфу, ни на Падшую, облик её был чем-то средним между ними, уже не нимфа, но ещё не Падшая… сны эти были странными, и контролю не поддавались, как он ни старался, в них звучала тихая песня Маарат, как отголосок той песни, что он слышал около портала. Он просыпался после таких снов, не понимая где он и кто он… Тогда он ещё не знал, что сама Маарат не могла проникнуть в его сны, он думал, что Маарат имеет над ним какую-то странную власть, хотя тогда это были лишь игры его подсознания, и ощущения, навеянные бурей.

Из короткий вспышек-видений он знал, что за горной грядой на севере есть другая долина, в которой находилось некое поселение, где, почему-то не подчиняясь законам пограничного мира, была весна. Именно туда лежал его путь. Та, кто жила сейчас в том поселении, подсознательно настроила климат места под себя. Он мог ощутить её силу даже отсюда с горной гряды, однако её сила была не стабильно, словно её обладательница не могла или не умела полностью ею управлять. Это казалось ему странным, обычно ведь контроль силы и магии приходит вместе с её осознанием, но для той, кто жила в поселении это было не так. Он ощущал в ней наследие разных рас и народов, но она в целом не принадлежала никому из них, он знавал в отголосках её силы наследие своего народа, драконов, ним и ещё чьё-то… чья сила была более яростная, чем всё остальное… Возможно, эта сила шла от высших демонов, но он не встречался с ними раньше, лишь догадывался об этом… Буря в горах постепенно улеглась, засыпав пепельно-сером снегом все тропы, пробираясь сквозь снежные сугробы, он пытался не сойти с тропы, что вела на другую сторону гор. Форт, долина и обелиск остались далеко позади. Сколько времени прошло с тех пор, как он покинул стражей было не ясно, дни или недели, буря успела стереть понятие времени, во время неё было темно, словно постоянно была одна долгая полярная ночь, так что он сбился со счёта… Тропа через горы привела его к спуску в загадочную долину, там внизу у подножья гор раскинулось небольшое поселение, где жили странные обитатели в облике сочетались и человеческие и звериные черты одновременно, возможно, что они были каким-то подвидом оборотней, однако магии он в них не чувствовал. Жители сновали по поселению, занимаясь своими делами, не беспокоясь о том, что происходит за его пределами, словно война, которую вели стражи пограничья с нежитью их не касалась. Здесь, и правда, не было признаков того, что война до них добралась, может дело было в той, что жила среди них, а может они не представляли интереса для тех, кто был в тянут в войну. Ещё он чувствовал, что нежить почему-то не могла приблизиться к поселению, кто-то или что-то мешало ей проникнуть на эти земли. Он спустился в долину, не на долго остановившись у входа в поселение, местные жители никак не среагировали на его приход, казалось, что интуитивно они чувствовали, что он не представляет угрозы для них, точнее, что в его намерениях нет агрессии по отношению к ним. Он вошёл в поселение и осмотрелся, на пороге дома, что стоял в центре поселения сидела та, кого он искал. Она была красивая и странная, в её облике соединялась красота нимфы, намёк на присутствие драконьего и демонического наследия, но наследие его народа объединяло вместе наследие всех народов. У неё были длинные серебристо-белые волосы и фиолетовые глаза. Он услышал её имя — Ириалонна. Она легко поднялась с крыльца, к ней подбежал ребёнок из местных жителей и протянул ей руку. Ириалонна улыбнулась ему, ощутив присутствие рядом, взяла его за руку, ребёнок проводил её к Эрмарэрну, после чего убежал по своим делам. Эрмарэрн был удивлён тем, что она пользовалась помощью проводника. Ириалонна взяла его за руку, так как он пытался понять её поведение, то не успел среагировать на её действия.

— Прогуляемся, за одно расскажешь, что привело тебя сюда, — тихо произнесла Ириалонна. Её голос звучал, подобно лёгкому весеннему ветру, что играет в недавно распустившейся листве, необычно и странно.

— У меня есть выбор? — произнёс Эрмарэрн, всё ещё пытаясь разгадать кто она такая. — Или нет? Сюда — в поселение?..

— Выбор — он всегда есть, даже если тебе кажется, что его нет совсем. Он всегда есть, просто его нужно найти, — улыбнулась Ириалонна. — В поселение — это простой ответ, ты искал меня зачем-то. У нас одинаковый дар — предвидения. Сюда, в смысле в пограничный мир. Что хотел найти здесь? И нашёл ли ты то, что искал?

Эрмарэрн задумался над тем, что ответить ей, пока они не спеша прогуливались в тени деревьев, что росли на южной окраине поселения. И правда, что он искал? Путь? Какай? Тот, что даст возможность защищать Жизнь… Ответы на свои вопросы, которые крутились где-то в подсознание, но пока ещё не были сформулированы в слова?.. Что же?.. И что он здесь нашёл?.. Бесконечную войну с нежитью, немного древних технологий, таких как обелиск, и осознание того, что эта бесконечная война лишает всех, кто втянут в неё способности к сочувствию и состраданию. Разве это он искал?..

— Наверное, искал свой истинный Путь, — наконец задумчиво произнёс Эрмарэрн. — И ответы на вопросы… Я почти уверен в том, что где-то должен быть иной выбор, кроме вечной войны, и полной капитуляции. Что-то, что позволит обойтись без жертв, или сведёт жертвы к минимуму. Что-то должно быть… но похоже здесь этого нет, только война…

— Истинный Путь?.. Чистый Путь, как его называют нимфы, — в голосе Ириалонны появились странные нотки, словно дыхание северного ветра. — Скитаясь из мира мир, можно научиться многому, не спорю, однако Так истинный путь не найти. Прежде, чем сделаешь выбор, что решит твою судьбу — загляни в себя, и пойми то, чего ты на самом деле желаешь больше всего. Альтернативный выбор в войне — либо утрачен многие тысячелетия назад, либо появиться когда-то в будущем. Но он не доступен сейчас.

— И что мне делать сейчас? — спросил Эрмарэрн, озадаченный словами Ириалонны. Он ожидал чего-то иного от этой встречи, но было не похоже, что Ириалонна собиралась помогать ему во всём разобраться.

— Делай то, что должен был сделать, или то, что хотел сделать. Здесь найдутся те, кому не помешает наша помощь, — отозвалась Ириалонна.

— Что ты имеешь в виду? — Эрмарэрн ничего не мог понять из загадочных ответов Ириалонны, он уже начал думать, что все, кто наделён даром ясновидения очень любят говорить загадками, или же показывать странные образы того, что хотят сказать, при этом не считают нужным что-либо объяснить.

— Слышал когда-нибудь о «Ллиэн о Фаэ», — загадочно улыбнулась Ириалонна.

— Нет, что это? — спросил Эрмарэрн. Название явно было на одном из древних языков, он мог уловить его значение, попробовать на вкус, но он точно раньше не слышал об этом.

— Ллиэн о Фаэ — это древний замок на острове посреди Океана Льда и Пламени, здесь в этом мире. Особое место, где очень много магии, там собираются юные маги, которые по каким-то причинам попали в этом мир, но не пожелали примкнуть к Танцующим в Сумерках. Мечтатели, что желают изменить правила этого мира, тоже хотят обойтись без жертв на этой войне, — ответила Ириалонна. — Но они, мягко говоря, пока плохо организованы, и сами не знают с чего им стоит начать.

— Предлагаешь отправиться к ним? — спросил Эрмарэрн.

— Тебе решать, — отозвалась Ириалонна. — Однако, им наша помощь не помешает. Если решил отправиться к ним, я пойду с тобой.

— А как же поселение? — поинтересовался Эрмарэрн. — Что будет с ними?

— Они жили здесь ещё до моего появления, и будут жить и дальше. Стражам они не интересны, нежити — тоже, такова их природа и этого места, где стоит их поселение. Можно сказать, что они всеми забыты, и о них никто не знает.

— Это как?! — удивлённо спросил Эрмарэрн. — Как можно забыть целое поселение?!

— В этом мире существуют два основных пути. Первый представляют собой Танцующие в Сумерках, второй их противники — нежить. Из-за чего выбор очень простой — либо сражаться, либо потерять себя окончательно и стать нежитью, — пояснила Ириалонна. — Есть ещё Дальний Берег — место, где обитают скорее призраки или духи, иногда духи-аватары, как та, что дала тебе кольцо нимфы. Но все, кто отказываются сражаться по правилам и не желают стать нежитью забыты, как это поселение или Ллиэн о Фаэ, предоставлены сами себе. Да, тебя уже никто не ищет, пройдёт немного времени и стражи забудут о том, что ты когда-то был среди них. Останется только упоминание в Хрониках Пограничья.

— Хрониках Пограничья?..Что это? — спросил Эрмарэрн.

— Книги летописей данного мира. Составляются летописцами. Они особая гильдия, что собирает и хранит практически все доступные знания истории миров. Ходят слухи, что они не принадлежат ни к одному известному ныне миру. Их очень сложно найти, но они точно где-то есть. Их единственная цель сохранить истории миром, — ответила Ириалонна.

— А ты откуда об этом знаешь, если их никто не видел? — спросил Эрмарэрн.

— Просто знаю, — загадочно улыбнулась Ириалонна. — Я — старше, чем ты думаешь и видела достаточно, чтобы знать о них.

— А Дальний Берег — что это за место? — поинтересовался Эрмарэрн.

— Дальний Берег… раньше это была ничья земля, место перехода в новую форму жизни для тех, у кого в мире живых есть неоконченные дела, но это было так давно. Во время войны всё изменилось, — отозвалась Ириалонна. — Сейчас это скорее ловушка для духов-аватаров, и место откуда приходит нежить. В пограничном мире особенно много мест, где есть выходы с Дальнего Берега. Что ты решил? Мы отправимся в Ллиэн о Фаэ?

— Думаю, что — да, — ответил Эрмарэрн.

Несколько следующих дней ушло на то, чтобы Ириалонна и селяне подготовили всё необходимое для путешествия на остров. С помощью ясновидения Ириалонна пыталась предсказать наилучший момент для создания портала, так же она изучала старинные карты, чтобы понять, где нужно будет открыть портал. Когда приготовления были завершены, и наилучшее время для открытия портала выбрано, Эрмарэрн и Ириалонна отправились на остров.

Как и рассказывала Ириалонна, замок Ллиэн о Фаэ был древней постройкой, что была создана какими-то утраченными технологиями древних цивилизаций. При поддержке Ириалонны Эрмарэрн основал в замке гильдию магов Ллиэн о Фаэ, и стал обучать местных магов тому, чему знал сам. Однако же, местные юные маги оказались весьма нетерпеливым народом из-за того, что им было скучно сидеть на острове без всякого дела, они желали узнать всё и сразу. Убедить их в том, что изучение магии — дело, которое не требует спешки было очень сложной задачей. Ириалонна какое-то время жила в замке Ллиэн о Фаэ вместе с ними, но потом внезапно исчезла из него, не сказав никому ни слова. Эрмарэрн прожил вместе с местными магами достаточно долго, обучая их и занимаясь делами гильдии, иногда на острове появлялись новые маги, о которых в мире пограничье никто не понял.

Через какое-то время Эмарэрн осознал то, что ему больше нечего сейчас дать местным магам, он оставил одного из них управлять гильдией. А сам отправился путешествовать по Дороге в поисках новых знаний и ответов на свои вопросы, надеясь, что сможет когда-нибудь найти то, зачем он пришёл в пограничный мир. А пока его путешествие продолжалось, плавно приближая его к моменту его главного выбора — третьего посвящения…

Часть четвёртая. Ловушка Маарат и погибший мир Элхорэна. История нимф

«Судьбою для него припасены два дара были:

Один — дар проклятый от падшей Маарат,

Второй — блаженный дар от нимф принцессы.

Схлестнулись в поединки за главенство два пути

Путь Жизни и Путь Смерти.

И вот уж сделан им последний выбор —

И выбранный им путь — это Путь Знаний.»

Из книги Прорицаний Древних Мастеров Магии.

После того как он покинул пограничный мир и его стражей, он долго путешествовал по Дороге, что объединяет все миры вместе, периодически он наведывался в Башню Магии и Волшебства — эта башня была его личным миром, что находился на той Дороге. Туда он относил все собранные в мирах редкие книги и артефакты, там хранил все знания, что удавалось найти. Он хотел продолжать своё обучение, хотел собрать как можно больше утраченных во время войны знаний. Он был близок к своему третьему посвящению, но пока не был готов пройти его.

В своих странствиях он натолкнулся на мир, который был достаточно далеко от тех мест, где распространялся Мрак, и этот мир ждал пока его разбудят, чтобы стать ещё одним Убежищем от Мрака и базой для подготовки разных народов к следующему этапу войны. Он понял, что может пробудить этот мир, привести в него разные народы, начать готовить их к битве. И он разбудил этот мир, готовя его принять новых жителей. Он не хотел создавать мир, как когда сделал это его Учитель, не был готов к ответственности за такое сложное творение, и пока не хотел связывать себя с конкретным миром, ведь путь его был ещё далёк от своего завершения. Так же он считал, что безответственно обещать кому-то безопасное место от Мрака, как сделали его родители, если не можешь на деле создать такое место. Разбудив мир, он сделал первый свой шаг, как конструктор миров, он сделал его пригодным для жизни различных народов, пробудил потоки магии, чтобы те, кого он приведёт сюда могли обучится и пользоваться магией. Ему не нравились осень и зима, так как эти времена года напоминали об его прошлом, и он сделал климат мира тёплым, чтобы там были только весна и лето. Он создавал города для тех, кого собирался привести сюда. Где-то на самом краю мира он создал Башню Магии и Волшебства, она была похожа на его личный мир, ему хотелось, чтобы в этом месте было хоть что-то, что напоминает Дом. Когда он закончил подготовку мира, а на это потребовалось немало времени, чтобы подумать все возможные детали, которые могут потребоваться в будущем, он стал искать тех, кого можно привести в этот мир. Он пытался с помощью ясновидения увидеть тех, чьи судьбы будут связаны с этим местом. Это было сложно, и чаще всего у него ничего не получалось, но иногда, как яркие вспышки, он видел образы различных народов, что будут здесь жить. Руководствуясь видениями, и подсказками, что давала ему Дорога, он постепенно разыскивал тех, кто был согласен отправиться в неисследованный новой мир. Он забирал их с собой, проводя через Дорогу, и размещал в новом мире. Он следил, чтобы те, кого он привёл смогли найти себе достойное место в мире, и занятие по душе. Постепенно мир оброс различными обитателями и зажил своей жизни, он, как Создатель, обитал в своей башне, стараясь не сильно влиять на судьбы существ, что жили мире. Он считал, что у всех обитателей его мира есть свой Путь, и что они должны пройти его сами, тогда они смогут осознать себя, и будут готовы к тому, чтобы их подготовили к битве с Мраком. Единственное в чём он принимал активное участие было создание магических школ, академий и гильдий. Периодически он сам давал уроки магии в таких академиях, и давал задания магическим гильдиям. Жители мира подсознательно тянулись к нему, где-то глубоко в душе угадывая его сущность, однако он старался избегать обитателей мира по каким-то своим причинам, ему сложно было сближаться с кем-либо, несмотря на то, что он и принял своё прошлое, оно всё ещё влияло на его поступки и решения. Сейчас он больше, чем раньше, скучал по Сэйшелле, она изредка могла приходить к нему, но она предпочитала держаться в тени и не вмешиваться в его судьбу, ещё Сэйшелле было немного стыдно из-за того, что Эйнэарон рассказал ученику о её родине, у неё были свои причины не рассказывать Элхорэну про сектор кристаллов — откуда она прибыла, а скорее сбежала в магические миры. Она помнила недовольство матери, Верховной Нимфы — Антарелис, когда она — первожрица в Храме Солониэль, заявила ей, что хочет унаследовать право на трон, и что хочет создать свой мир. Антарелис сказала, что подумает об этом, в том случае, если мир Сэйшеллы в магическом секторе будет иметь успех. Мать считала, что жрицы у власти — это катастрофа. Так, что Сэйшелла практически сбежала из родного дома, прихватив с собой некоторые технологии их народа, но не получила на это одобрение матери. Когда Антарелис заметила пропажу технологий то, что дочь собиралась в магический сектор она уже знала, она отправила в магический сектор младшую сестру Сэйшеллы, будущую наследницу трона, — Эрмиарэль, правда, младшая сестрёнка тоже была со странностями, она получила печать Бога, что у нимф случалось редко, обладала очень ярким даром телепатии, и очень любила бывать на той Дороге, а ещё в какой-то момент её сестрёнка ни с того ни с сего стала пользоваться Зовом Мрака. Но в целом Эрмирарэль была больше похожа по характеру на мать, чем она сама. Сэйшелла избегала его ещё и потому, что не знала как ей поступить чувствами Элхорэна к ней. Он безусловно нравился ей, но скорее как будущий Хранитель Сути Жизни, или друг близкий по духу, но она не видела в нём возлюбленного и спутника жизни, не видела ещё и потому, что для неё Элхорэн был ребёнком, хотя ей и было приятно его внимание… Сэйшелла не хотела его обидеть, не хотела причинять боль, она не знала, как сказать ему, что она не видит в нём возлюбленного и спутника жизни, так что она просто пряталась, не зная, как ей поступить…

Однако, с того момента как Элхорэн пробудил свой мир и стал населять его жителями, Сэйшеллу стали преследовать тёмные видения о судьбе Элхорэна. Она не могла понять свершились ли эти события или ещё только должны произойти, и она боялась того, что Элхорэна поглотит Мрак. В этих видениях, что преследовали её, она видела мрачные и безжизненные земли, охваченные Мраком, тёмный портал, что создан путём технологий тех, кто выбрал Путь Смерти, загадочную книгу в чёрном переплёте из драконий кожи… Эта книга обладала искусственным интеллектом, и была до краёв наполнена магией Смерти, а ещё она видела, что страницы книги были пропитаны магическим ядом Маарат. Часть событий ускользало от взгляда Сэйшеллы, слишком сильным был в том месте и времени Зов Мрака, и у неё самой было недостаточно сил, чтобы увидеть всё. В какой-то момент образ Элхорэна менялся, становясь тёмным, словно его окутывал и поглощал Мрак, она не могла точно понять значения этих видений, лишь догадывалась о том, что это как-то связано с книгой. В тёмном облике Элхорэна было много чёрных и очень тёмно-зелёных тонов, и цвет его глаз в этом облике был красновато-оранжевый, похожие на блуждающие огни на болоте. Ощущение пути Смерти от этого облика было очень сильным, даже через её видения. Сэйшелла практически не чувствовала сущности Элхорэна в этом тёмном облике, словно там была какая-то иная сущность и личность, личность некроманта. Так же очень смутно, словно через густой туман, она видела подсознательную борьбу между самим Элхорэном и этой личностью некроманта, и результат этой внутренней борьбы чаще всего был не постоянным, Жизнь и Смерть постоянно сменяли друг друга, кружась в странном чарующим танце поединка. В тех местах, где Зов Мрака был достаточно сильным обычно личность некроманта выигрывала в этом поединке, в остальное время Элхорэн чаще всего оставался собой, только стечения обстоятельств давали личности некроманта дополнительную власть над ситуацией. Как не старалась Сэйшелла увидеть исход этого поединка, от её ясновидения всегда ускользало это событие, словно будущее ещё было не определенно. Иногда она видела оба исхода, словно бы выбор стоял между Жизнью и Смертью. Она видела и сущность самого Элхорэна, как нового Хранителя Сути Жизни, и личность некроманта, в том случае, когда Элхорэна полностью поглощал Мрак. Сэйшелла не знала какому из этих видений будущего стоит верить, а какому нет. Она не хотела верить в то, что Мрак может победить, и боялась поверить в то, что в итоге Элхорэн станет тем, кем должен стать. Она чувствовала себя запертой в ловушке, знала, что из-за сильного влияния Мрака сама она не сможет прийти ему на помощь в тех мёртвых землях у портала Маарат. Тогда она решилась на то, чего так тщательно старалась избегать все эти долгие годы… Она решилась попросить о помощи свою сестру.

Сэйшелла собрала всё накопленную силу за эти годы, и отправила послание своей сестре. Впервые за всё это время, она молилась о том, чтобы сестра услышала её и пришла на встречу, впервые с того момента, как из-за Мрака пал её мир в магическом секторе, Сэйшелла действительно хотела увидеть свою сестру. Она знала, и могла предвидеть то, что только у Эрмиарэль хватит сил и знаний, чтобы повлиять на судьбу и решение Элхорэна. Сэйшелла прикрыла глаза, и представила в своих мыслях образ сестры: Эрмиарэль была так же прекрасна, как и она сама, но они с сестрой были не похожи, словно день и ночь, хотя при взгляде на них вместе можно было сказать, что они — сестры. Сила Эрмиарэль сочетала в себе нечто похоже на свет и тьму одновременно, её можно было описать как сумерки мира, при этом путь и сила Эрмиарэль имели суть чистого кристалла. Кристаллом сестрёнки всегда был александрит, удивительный драгоценный камень, что менял цвет с изумрудно-зелёного на сиреневые и лиловые тона в определённом освещение. Сэйшелла вспомнила, что как-то раз случайно увидела то, как сестричка практиковала мрак в самом начале… это было странно, странно было чувствовать то, как сестрёнка воспринимает Мрак… Эрмиарэль иначе, чем она сама ощущала мрачную песню смерти, для неё при соприкосновении с магией смерти мир терял яркие краски, становясь пепельно-серым, но она открывала сознания для этой магии. И то, что она делала было не её желанием, но долгом перед кем-то, кого она никогда не ослушается. Она брала знания этой магии, но при этом контролировала каждый свой шаг, словно шла по канату над пропастью, каждый раз закрывая свою сущность от воздействия зова, не позволяя себе лишних мыслей, не отвлекаясь ни на что, только магия и больше ничего. Но возвращаться оттуда ей было сложно, и Сэйшелла замечала, что сестрёнка всё чаще пропадает или на своём корабле или в личном мире… какой она сейчас стала её сестра?.. «Приди ко мне… мне нужна твоя помощь, Эрмиарэль», — мысленно молилась Сэйшелла. Ей показалась, что прошла целая вечность до того момента, когда она ощутила движение магических потоков в пространстве, лишь тогда она открыла глаза. Перед ней на поляне, как цветок, раскрывался портал в изумрудно-сиреневых тонах, цветах её сестры. Эрмиарэль вышла из этого портала несколькими мгновениями спустя и закрыла его за собой. Выражение лица сестры явно говорило о том, что она совсем не рада тому, что Сэйшелла внезапно решила её позвать, но взглянув на несчастную сестру, Эрмиарэль вздохнула, и взяла эмоции под контроль, как бы она не злилась на сестру, ближе Сэйшеллы у неё не было никого в магическом секторе, и сестру она всё-таки любила, хотя и не понимала и не могла принять многое из того, что натворила Сэйшелла. Да, она сама из-за того, что практикует магию смерти считается отступницей среди своего народа, но она же не по своей воле этим занимается, у неё задание — следить за Падшими и по возможности уничтожить или запереть их где-нибудь. А Сэйшелла по своей воле решила ослушаться матери, и вот к чему это привело: магический мир стал царством Падших, часть технологий утеряна, технология Сути Жизни вообще выслана неизвестно куда, стараниями сестры. Кристалл — ключ от корабля сестры в руках юноши, который ничего об этом не знает, а ещё сестра наградила этого юношу магией нимф, так как народ, из которого происходит юноша, может без изменений и магической модификации принять их силу, из-за того, что у них достаточно много общего. И теперь сестра находиться в магическом секторе, как дух-аватар, без источника своей силы. Ах, да, ещё Сэйшелла попросила этого юношу приглядеть за своими дочерьми, что родились уже в магическом секторе. И если делать вывод в двух словах, Сэйшэлла просто свалила решение своих проблем на этого молодого мага…

— Здравствуй, сестра, — произнесла Эрмиарэль, — Что должно произойти такого, что ты сама решила позвать меня?

Тон Эрмиарэль был прохладный, словно родник с холодной водой, она догадывалась о том, для чего сестра позвала её, но хотела, что Сэйшелла сама всё озвучила.

— Здравствуй. Мне нужна будет твоя помощь, — ответила Сэйшелла. — Ты поможешь?

Смесь отчаяния и надежды в голосе жрицы, она не была уверена, что сестра согласится помочь ей, она никогда не могла предсказать то, что было на уме у Эрмиарэль.

— Смотря о чём ты собираешься меня попросить, — ответила младшая. — Расскажи сначала в чём дело.

— Можно я покажу тебе? — спросила Сэйшелла.

— Можно, — едва заметная улыбка тронула губы Эрмиарэль, на мгновение она ощутила себя маленькой девочкой, она любила, когда сестра показывала ей истории через магию и кристаллы нимф.

Эрмиарэль взяла сестру за руку и передала часть своей силы, вытянув Сэйшеллу в мир живых с Дальнего Берега.

— Что ты делаешь? — Сэйшелла не хотела брать силу сестры.

— Не обольщайся, сестрёнка, творить нашу магию можно только в мире живых, этой силы хватит только на то, чтобы сделать то, что нужно — не больше. А свои проблемы ты будишь решать сама, — ответила Эрмиарэль.

Она сняла с шеи кулон с кристаллом александрита, и протянула его сестре. Сэйшелла прикоснулась к прохладной поверхности кристалла сестры, сейчас кристалл был ярко-изумрудный. Как в театре теней, перед внутренним взором Эрмиарэль стали возникать, разворачиваться образы из прошлого Сэйшеллы, что рассказывали о сути событий и её просьбе. Она показала Убежище, сейчас захваченное Мраком, юношу, что она спасла оттуда, его путь и их недолгую совместную историю, показала, как передала его на попечение Эйнэарона — Древнего, и Дракона — Тхэссиэля, показала его путешествие по миру Древнего, его мимолётную встречу с Маарат, обучение у Древнего. Она показала его путь через Пограничный Мир, историю у стражей — «Танцующих в Сумерках», о его попытке основать свою магическую гильдию «Ллиэн о Фаэ» в Пограничном Мире, о его путешествиях по Дороге и разбуженном мире…

Эрмиарэль загадочно улыбалась, наблюдая за цепочкой видений сестры, она видела Элхорэна раньше в Убежище и лишь мельком, он хорошо прятался от Дикой Охоты, она смогла подобраться к его младшим сестрам — близняшкам, что были на грани безумия из-за Зова Мрака, и переправила их в миры, где поселились некоторые из дочерей Сэйшеллы. Правда, ей пришлось почти полностью заблокировать память близняшек обо всё, что с ними было до прибытия в новые миры, она понимала, что не сделай она этого близняшек бы поглотил Мрак. Она видела и старших брата и сестру Элхорэна — они стали некромантами, выбрали Смерть, она пробовала прочитать их сознания, но увидела тоже, что было, когда младшие расы, из магического мира Сэйшеллы, становились Падшими, эти двое полностью утратили свою личность и сущность, она не смогла найти в их разуме ни намёка на то, что от них прежних что-то ещё осталось. Она улыбалась, изучая Элхорэна через видения сестры, а он вырос, стал почти взрослым, путь почти окончательный, но много сомнений, сестра заморочила мальчику голову своими представлениями о жизни и пути. Последний выбор определит его судьбу, но чистый путь он сможет получить позже, всё, через что он уже прошёл, говорило Эрмиарэль, что он сможет достичь своей цели. Возможно, лишь возможно, но она наверное хотела бы видеть его рядом с собой как партнёра в будущем, когда он будет готов принять чистый путь… возможно…

— Элхорэн значит… интересный юноша, — шепотом произнесла Эрмиарэль, наслаждаясь его образом. — Но в чём нужна моя помощь?.. И да, если я соглашусь — это будет сделкой, и когда придёт время, Сэйшелла, ты заплатишь свою цену за это. Согласна?

Сэйшелла побледнела, она не могла сказать того, что может пожелать сестра в качестве оплаты за услугу, но она не видела иного выбора, как согласиться на сделку с Эрмиарэль.

— Помоги Элхорэну, и проси взамен всё, что пожелаешь… Только у тебя хватит сил уберечь его от пути Смерти, — произнесла Сэйшелла.

— Пути Смерти?! — неподдельное удивление проскользнуло в голосе Эрмиарэль. — Откуда такие мысли? Покажи, что ты видишь…

Сэйшелла направила силу в кристалл сестры, открывая новые образы и видения… Эрмиарэль внимательно изучала видения будущего, что показывала ей Сэйшелла, она пыталась понять, где могла появиться вероятность того, что Элхорэн пойдёт по пути Смерти…

— Медленнее, сестрёнка, иначе я ничего не смогу разобрать в цепочке судьбы, — тихо, но властно произнесла Эрмиарэль, она добавила сестре ещё немного сил, сейчас ей был нужен дар ясновидения Сэйшеллы, чтобы во всём разобраться. — Сконцентрируйся на событиях, я помогу, но увидеть будущее можешь только ты.

Сэйшелла вздрогнула от слов сестры, не смотря на властный тон, Эрмиарэль признавала её и её дар, признавала то, что ей всё же нужна помощь прорицателя, хотя и в странной форме. Сэйшелла заглянула в глубины кристалла сестры, сейчас в сумерках, сам александрит напоминал эти сумерки, он был глубокого тёмно-фиолетового цвета, и в центре кристалла были серебристые икры, словно там была скрыта звёздная система. Кристалл затягивал её куда-то, гипнотизировал… позволяя заглянуть в саму суть ускользающих событий и явлений…

Словно волшебные цветы, раскрывались видения будущего Сэйшеллы перед внутренним взором обеих сестер. Сэйшелла видела, что Элхорэн встретит её старшую дочь — Айолли, что он выполнит её просьбу, и поможет Айолли защитить от Зова тот мир, что она назвала своим домом. Что потом фэйри и феи будут искать его повсюду, чтобы заманить в своё царство. Видела она и то, что Элхорэн всеми силами будут стараться избегать встреч с ними, и что это приведет его на границу с теми мёртвыми землями и порталом к Маарат. В этот момент ловушка Маарат начнёт захлопываться, и стечение обстоятельств приведет его к проклятой книге. С того момента всё и пойдёт не так, когда Элхорэн увидит книгу — очарование, искушение, зов… песня Маарат, всё это заставит его взять книгу. Магия Маарат смешанная с некромантией старших брата и сестры Элхорэна практически полностью уничтожит его защиту, что заставит Элхорэна из-за очарования и принуждения Маарат создать в подсознание новую искусственную личность некроманта, которая будет стараться полностью подавить его собственную личность…

— Постой, сестра, — в голосе Эрмиарэль послышались напряжённые ноты. — Верни нас к первой его встречи с Мараат… я думаю, что Маарат начала плести сеть ловушки ещё тогда. Она в то время практически полностью пробила его защиту… Ты была свидетелям тех событий, покажи подробности его встречи с Маарат.

Эрмиарэль направила силу в кристалл, изменяя его свойства так, что они могли увидеть события из прошлого… Сэйшелла сконцентрировалась на воспоминаниях о том времени, когда Элхорэн был перемещён ей в мир Древнего, сначала были размытые образы о том, как она перенесла его в тот мир, потом видения стали чёткими. Она показала сестре то, как Элхорэн проходил посвящение Стихий, то как он искал путь к источнику Огня… Осенний Лес с его странной магией, что оживляла воспоминания, сожаления и страхи из прошлого, то как Осенний Лес среагировал на его приход туда. Сёстры видели, как Элхорэн, блуждая по лесу, добрался до границы с мрачной чащей, как он услышал шёпот магической формулы портала Маарат и голоса Падших, то как сумерки чащи медленно приглушали и вытягивали его чувства и эмоции. Они видели то, как Элхорэн впервые услышал песню очарования Маарат, и то, как его желание спасти хоть кого-нибудь вместе с зовом Маарат заставили его пойти в чащу леса. Видели, как влияние песни Маарат медленно проникало в его сознание, пока он шёл по тропинке к порталу. Они видели, как он добрался до поляны, на которой был сам портал, как он увидел Маарат по другую сторону портала. Она предстала перед ним в облике прекрасной юной девушки с длинными каштановыми волосами, девушки очень похожей на одну из нимф. Видели, что он очень смутно мог разглядеть её истинный облик — падшей, но песня Маарат рассеивала его сомнения, и он решился попытаться снять печать с её портала… Он стал читать заклинание, что снимает печать с портала, и в тот момент, когда магия печати понемногу утрачивала свою силу, Маарат вплела в свою магическую песню возможность принуждения, и что-то похожее на магию поиска, что позволяло ей в будущем знать, если он снова окажется рядом с одним из её порталов. Сёстры видели, как Дракон решился нарушить указания Древнего и вмешался в ситуацию, как Дракон восстановил магию печати и увёл Элхорэна от Маарат. Вот только Дракон забыл проверить какой эффект могла оказать на юного и неопытного мага песня Маарат, или он просто не знал, что Маарат могла что-то сделать с ним, да и Древнему про эту встречу он похоже тоже ничего не рассказал, посчитав, что решил проблему, когда восстановил печать портала…

— Оба «хороши», — тихо произнесла Эрмиарэль недовольным тоном. — Я могу понять Тхэссиэля, он с падшими не сталкивался, повезло ему в этом вопросе. Но Эйнэарон и допустить такое… совсем он помешался на своих исследованиях что ли… куда он смотрел…

— Почему ты так говоришь? — Сэйшелла была удивлена реакцией сестры на те события. — Ты что-то знаешь?

— Знаю. — едва слышно произнесла Эрмиарэль. — Ты явно ворон считала на уроках истории, это же из общего курса по истории нимф. Когда древние нимфы решились запечатать Маарат в той тюрьме, Эйнэарон был одним из тех, кого они просили помочь с созданием тюрьмы и портала. Он сам создавал тюрьму Маарат при поддержке нимф, и магия печати была его разработкой, что была доработана так, чтобы нимфы могла завершить эту печать. Он был в нашем мире, сделал довольно много для того, чтобы наш сектор не был поглощён Мраком. Поделился знаниями и частью силой с древними нимфами, из-за чего наша семья и ещё несколько древних семей могут лучше других нимф и народов нашего сектора сопротивляться зову Мрака. Хотя этого всё равно недостаточно, чтобы Зов не мог обратить наш народ в падших, видимо полностью сделать так, что Зов не сводил с ума народы нашего сектора просто невозможно…

— Хочешь сказать, что Древний должен был знать о последствиях, — произнесла Сэйшелла.

— Должен, — согласилась Эрмиарэль. — Он должен был знать об этой возможности. Мог представить, какой эффект окажет магия очарования высшей падшей на юного мага, который только что увидел гибель всего, что когда-то было дорого ему. Ребёнок, ещё и видящий, кто не только в видениях, но и в жизни столкнувшейся с войной, отличная цель для падших, особенно ребёнок из старших народов. Это естественно, что Маарат захотела заполучить его, будь на её месте кто-то другой, они бы тоже хотели его обратить. И потом для Падших естественно пытаться обратить всех сильных магов в себе подобных. Тхэссиэль замаскировал проблему, когда увёл Элхорэна от Маарат, основное действие её чар рассеялось, но не исчезло совсем…

— Тогда почему воздействие не проявилось раньше? — спросила Сэйшелла.

— Разве?.. — тихо произнесла Эрмиарэль. — После того через что Элхорэн прошёл ничего удивительного, что он подсознательно приглушает свои чувства. Пограничный мир… его участие в боевых операциях, он же очень ярко ощущает чужие смерти, по сути он ведь не желает отнимать чью-то жизнь первым и лишь отсутствием иного выбора оправдывает его действия, так как иначе просто не получиться сделать то, что должен. Это же война, жертв на ней не избежать. И чтобы защитить то, что дорого для тебя приходиться мириться с тем, что ты должен забрать чью-то жизнь. Это возможность действовать, а не просто наблюдать, как Мрак уничтожает всё на своём пути. Война для него выход только в том случае, когда уже очевидно, что иного выбора больше нет. Думаю, что его чувства и эмоции намного сильнее, чем их видят окружающие, даже ты. Твой выбор, сестра, был вообще не отнимать ни чью жизнь, однако проблему это не решает. Его выбор — пытаться сделать всё возможное, чтобы защитить то, что дорого. Цена его выбора не меньше, чем твоя, сестричка. Ты ведь не думала о том, почему он не остался в пограничном мире на долго, ведь так?..

— У тебя и на это тоже есть объяснение? — тихо спросила Сэйшелла.

— Возможно, — согласилась Эрмиарэль. — Не стану утверждать, что хорошо понимаю его. Но могу предположить, что постоянно видеть жестокость бесконечных сражений и смерти друзей и врагов было слишком для него, его выбором было пойти искать лучшее решение проблемы, чем череда бесконечных сражений и смертей. Пробуждённый им мир хорошо продуман, он использовал все знания и умения, что смог собрать, чтобы создать базу для участия в войне, но явно желал сделать его участие менее радикальным, чем уничтожение врагов, что довольно сложно сделать. Но ни у кого из нас недостаточно знаний и умений, чтобы полностью подготовить такую базу, так что путь развития этого мира не определён из-за этого…

— Так ты поможешь ему? — спросила Сэйшелла.

— Помогу, однако, должна предупредить тебя, что изменить цепочку судьбы так, чтобы он не попал к тому порталу невозможно. Данное событие предопределено, оно играет важную роль в выборе его пути. И потом нельзя постоянно оберегать кого-то от ошибок, иначе он ничему не научиться. Покажи мне, где он сейчас, — произнесла Эрмиарэль.

— И как я это должна сделать? — поинтересовалась Сэйшелла.

— Сестра, ты меня удивляешь. У Элхорэна твой кристалл в кольце, так найди его. Или ты забыла, что кристалл всегда откликается на зов нимфы, тем более личный кристалл то, что ты подарила его не меняет сути того, что это именно твой кристалл, — ответила Эрмиарэль.

Сэйшелла задумалась на несколько мгновений, она не могла взять в толк причину, по которой сестра согласилась ей помочь, в согласие Эрмиарэль явно было нечто большее, чем соглашение, сделка, о которой они договорились. Сэйшелла понимала, что у неё в ряд ли было что-то, чем она могла бы заинтересовать сестру настолько, чтобы та согласилась решать её проблемы, а значит, Эрмиарэль увидела нечто очень интересно для себя, раз довольно легко согласилась помочь, но только что это Сэйшелла не могла понять…

— Постой, а почему ты всё же согласна помочь мне… вернее Элхорэну? — едва слышно спросила Сэйшелла.

— Не уже ли тебе и это нужно объяснять?.. — ответила Эрмиарэль, в её тоне промелькнули нотки раздражения и усталости. — Ты считаешь, Элхорэна — ребёнком, а сама не лучше, если не видишь очевидных вещей… Ладно, раз тебе важно, чтобы я сказала это, расскажу. Во-первых, Элхорэн представитель одного из самых древних народов, это ценно само по себе, их очень мало в магическом секторе осталось, да и за его пределами найти кто-то из его народа очень непросто. Это почти удача встретить кого-то из них. Во-вторых, сестричка, ты создала проблему для нас всех, когда отдала кольцо нимфы и подарила магию. Ты, видимо, забыла, что с момента начала Войны, королевский род нимф запретил передавать другим народом нашу магию, и тем более кольца с личными кристаллами. Это закон был введен ещё до начала правления нашей матери. Тебя от кары спасает только то, что древние нимфы нашего рода сотрудничали с народом Элхорэна, и что он именно из этого древнего народа. Так что кольцо тебе придётся вернуть обратно, пока мать про это не узнала. Если ты так хочешь, чтобы у него было кольцо с нашим кристаллом, я могу создать такое, именно для него, чтобы он мог пользоваться нашими технологиями. Теперь по магии, это вообще, безответственно с твоей стороны было так поступать. Хотя наши народы и похожи, и народ Элхорэна способен принять нашу магии, далеко не каждый представитель их народа способен выдержать чужую магию, особенно без специальной подготовки, бесконтрольная магия любая, не только наша, скорее навредит своему обладателю, чем поможет. А ты дала Ребёнку, который на то время, даже первого посвящения не прошёл, нашу магию, и это не просто магии нашего народа, а магию королевской семьи, прибавь к этому, что он сам по себе очень сильный ясновидящий. Тебе вообще повезло, что он с ума не сошёл от всего, что на него свалилось разом. Напоминаю, раз ты не помнишь, это из курса по истории магии, что магии каждой семьи, не только народа, уникальна по своей природе, она хранит в себе память каждой семьи, истории её становления и историю самого народа, что её практикует. Обучить его даже основам этой магии ты, конечно же, не подумала. Так же напоминаю, что в отличие, от кристалла, забрать магию обратно, не убив при этом её нынешнего обладателя, невозможно. Значит у нас с тобой остаётся только один законный выход, чтобы мать не потребовала вернуть магию обратно. И исходя из твоего отношения к Элхорэну, на него ты не согласишься.

— Что ты имеешь ввиду, говоря о законном выходе из создавшейся ситуации? — Сэйшелла знала законы мира Нимф и их сектора, но в тайне надеялась, что будет шанс избежать этого. — Элхорэн — ребёнок, это неправильно по отношению к нему…

— Не правильно?! — недовольство в голосе Эрмиарэль стало явным. — Не правильно было магию дарить ребёнку и не научить его хотя бы её основам. Раньше надо было головой думать! Элхорэн уже не ребёнок, да пока он не прошёл третьего посвящения по меркам нашего сектора он ещё и не взрослый, что пока защищает его от испытаний, которые бы несомненно дала ему Антарелис, узнай она о том, что он обладает нашей магией. Но третье посвящение не за горами, а уж тогда Антарелис наверняка сможет его вычислить, в магическом секторе из нашего мира королевской магией обладаем только мы, есть ещё несколько семей из более младших народов, кто заключал с другими нимфами сделку, чтобы стать магами, но цена нашей магии — это дети таких магов под контролем нимф. Нимфы всегда забирают обладателей нашей магии в наш мир, что позволяет нашей магии развиваться только внутри нашего сектора. Что касается того, что я имею ввиду, ты, также, как и я, знаешь наши законы. Обладать нашей магии может только тот, кого нимфа выбрала себе в мужья. Ты считаешь Элхорэна ребёнком, что далеко не так, к тому же для тех, кто может жить бесконечно долго по меркам младших народов физический возраст партнёра роли не играет, а по жизненному опыту Элхорэн уже сейчас равен нам с тобой. Поверь, что пройдёт не так уж и много времени, и он сможет принять чистый путь, просто сейчас он ещё не готов к этому, и наша помощь в его становление минимальна. Я видела многих, кто хотел бы породниться с семьёй королевы Нимф, но никого достойного среди них не было. По законам сектора — Антарелис считается Верховной Богиней, и она считает ниже своего достоинства связывать себе постоянными отношениями с кем-либо.

— А ты, что думаешь, сестра, ты же — наследная принцесса королевского рода, в отличие от меня? — спросила Сэйшелла.

— Я?.. — тон голоса Эрмиарэль стал задумчивым и серьёзным, она вспоминала, как Антарелис принимала их с сестрой выбор пути, по законам их сектора Верховная Правительница была обязана подтвердить выбор и посвящение своих детей. Она помнила, словно это было вчера, как они с сестрой стояли перед матерью в белых одеждах в приёмном зале дворца и принимали путь, лёгкое разочарование матери, которая и без того, знала о выборе Сэйшеллы, но надеялась, что дочь одумается и выберет иной путь, когда сестра сказала, что она выбирает Путь Жизни. Помнила она и гордость и ожидания матери, когда она сама выбрала Путь Власти, но мать так до конца и не одобрила её странствия по сектору, когда она сказала, что всего хочет достичь сама и будет проходить обучения, как обычная нимфа, а не дочь Верховной Правительницы. Когда она сказала, что хочет, чтобы признавали именно её саму, а не наследие королевы. Нет, она не отвергала это наследие, гордилась им, но хотела всего добиться сама своими силами, и ведь добилась же. Антарелис гордилась ей, когда она вернулась во дворец, получив печать Древнего Бога. Вот только мать не знала, и никогда не узнает о том, что она поклялась в верности Богу, когда получила эту печать. Именно по этой причине, когда она получила указания следить за Падшими, она без лишних вопросов и возражений стала изучать магию Смерти, сестра этого тоже не знала и не узнает, это было то, что принадлежит лишь ей одной.

— Я считаю, — наконец произнесла Эрмиарэль, — что дети мира со временем становятся взрослыми, что они могут быть и лучше, и хуже нас, так как они в чём-то такие же как и мы сами. Считаю, что они достойны нашего внимание, так же как и народы нашего сектора. Считаю, что если смогла встретить достойного представителя из другого народа, особенно если он такой же древний, как и наш народ, то ему нужно дать возможность проявить себя в деле, и кто знает, может тот, кого ты встретила, будет и правда достоин быть рядом с тобой, как равный тебе. А ещё, если я когда-нибудь и стану Верховной Нимфой, то хочу кое-что изменить в законах нашего сектора, я хочу, что в королевской семье, кроме Верховной Нимфы был также и король, я хочу, чтобы у меня было время самой занимать своими детьми, если они у меня будут. А не так как было с нами, когда у матери почти никогда не было на нас времени. Может это и странно для нашего народа, но я хочу нормальную семью, так как думаю, что семья способна сделать больше, чем просто одна Верховная Нимфа, семья даст возможность для развития нашего народа и магии, но мать этого не видит. Времена меняются, сестричка, мы должны измениться вместе с ними, иначе придёт день, когда нимфы исчезнут и из нашего сектора, как произошло с теми, кто ушёл осваивать магический сектор, но не желал перемен. Война далека от своего конца, и нам нужно что-то постоянное, что будет служить защитой и якорем в борьбе с Мраком, иначе мы всё потеряем когда-нибудь.

Сэйшелла с изумлением смотрела на младшую сестру, она всегда считала, что Эрмиарэль больше похожа на их мать, но откровение сестры искренне удивило её. Она не понимала, когда её младшая сестрёнка стала такой взрослой, где и когда она смогла столько всего понять. Сейчас её удивляло то, на сколько не похожи взгляды её сестры на взгляды матери и других нимф, сестра была совершенно иной даже для неё, она словно видела перед собой незнакомку…

— А Элхорэн, что о нём думаешь?.. — спросила Сэйшелла.

— О нём, — Эрмиарэль снова выглядела очень задумчивой, словно анализировала всё ту информацию, что увидела через видения Сэйшеллы. Но во взгляде Эрмиарэль что-то изменилось, он был тёплым и немного мечтательным, словно сестра снова была юной девушкой до принятия пути. — Элхорэн… он достоин больше, чем кто-либо иной… Гильдия «Ллиэн о Фаэ» его первая попытка обучить другие народы сражаться с Мраком, но смерти юных магов в битвах он принимал на свой счёт, считал, что несёт ответственность за их жизни, он оберегал их, как ты пытаешься сейчас оберегать его самого, она связана с его первым выбором Жизни, но сейчас он не готов продолжить начатое дело, пограничный мир вообще не то место, где он может полностью проявить себя. Поверь мне, он мог бы сделать куда больше, чем сделал тогда, если бы только знал, как это сделать. Думаю, он вернётся за ними, когда поймёт, что может предложить юным магам что-то ещё, просто он не нашёл того, что может им предложить. Пробуждённый мир, как раз попытка понять то, что он может предложить младшим народам, обучить их и научиться чему-то самому. Он многого требует и от себя и от них, порой не зная, как достичь нужной цели. Всё это со временем даст опыт. Он не похож на Эйнэарона, который заинтересован только в исследованиях и результатах этих исследований, сейчас он, как и я когда-то, хочет достичь всего сам, пройти путь и понять, что может помочь пройти свой путь младшим народам без ненужных жертв и потерь. Поверь мне, сестра, если он когда-нибудь захочет именно создать свой мир с нуля, это будет одно из самых удивительных мест, которым мы когда-либо могли видеть, хотя бы потому, что он не хочет обманывать ожидания младших народов и давать ложные обещания. Я бы хотела увидеть, что у него тогда получиться достичь…

Сэйшелла опять была удивлена ответом сестры, и кто из них двоих обладает даром ясновидения… Как это её сестра смогла увидеть то, что она сама увидеть не может, почему после всего, что она показала Эрмиарэль, она так уверена в том, что это будет именно так, и что Элхорэна не поглотит Мрак, ведь её видения не давали чётких ответов о будущем Элхорэна.

— Теперь покажи, где он сейчас, — повторила Эрмиарэль. — Да ещё вот, что это в сделку не входит, но я хочу, чтобы ты перестала морочить голову Элхорэну, и сказала ему всё, как есть, раз уж не хочешь быть с ним, как с равным…

— И причинить ему боль… — произнесла Сэйшелла.

— А по-твоему, конечно, лучше неопределённость?! — отозвалась Эрмиарэль. — Поверь мне, он справиться с твоим отказом быть с ним. Позволь ему наконец двигаться дальше. Ложные надежды счастья никому не принесут, а вот Маарат и прочим служителям Смерти это только на руку, эта же очевидная лазейка в его душу. Мрак всегда так действует, предлагает то, чего больше всего желаешь. Сестра, ты же хочешь его спасти, так что прими этот выбор. Ты же сама видела, что после вашей совместной истории он больше ни с кем не сближался всё это время. Как я уже говорила, чтобы бороться с Мраком нужно что-то, что станет якорем, поддержкой. Магия не может защищать тебя вечно от воздействия Мрака, поверь, я знаю. Без эмоционального якоря мы все обречены на падение во Мрак.

— Тогда как у тебя получается практиковать магию Смерти и оставаться собой? — спросила Сэйшелла то, что очень давно её интересовано.

— Не обольщайся, сестрёнка, получается не всегда. Чем дольше я нахожусь в царстве Падших, тем сложнее возвращаться оттуда. И потом Печать сильно помогает в защите от Мрака, но при этом наша семья всё же является частью этого эмоционального якоря.

Сэйшелла прикрыла глаза и представила себе образ своего кристалла — необычный тёмно-синей драгоценный камень, что был похож одновременно на сапфир и опал. Едва слышно она стала читать заклинание поиска, вплетая в него зов нимфы, искорки этой магии, словно семена цветов уносил ветер, они проникали в пространство в поисках кристалла. Она чувствовала едва различимый отклик от кристалла нимфы, но определить его место нахождение было сложнее, чем она думала, в кристалле практически не осталось ей магии, и найти его из-за этого было сложнее…

Эрмиарэль тем временем перенастроила свой кристалл на магию сестры, чтобы усилить заклинание поиска, серебристые звёздочки, что составляли галактику внутри кристалла теперь кружили и танцевали вокруг неё, соединяясь с магией Сэйшеллы, они разлетались во все стороны, проникая в пространство. Эрмиарэль так же уловила отклик кристалла сестры, и направила в том направлении свою магию, отклик стал более чётким, позволяя Сэйшелле увидеть место, где сейчас находился её кристалл…

В своих поисках обитателей для нового мира, Элхорэн натолкнулся на необычный отголосок силы, что принадлежала кому-то из более младших нимф, из тех, кто был связан с Сэйшеллой. Он догадывался, что возможно там где-то находится одна из дочерей Сэйшеллы, он помнил о том, что ранее она просила его помочь её дочерям защитить их самих и их миры от Мрака. Отклик силы говорил ему, что нимфа творит защитную магию, предназначенную для того, чтобы скрыть некое место от мрака… в отклике этой силы было что-то необычное, словно сила исходила не только от самой нимфы, но и от кого-то или чего-то ещё, скорее всего кого-то, но раньше он не встречал никого подобного, эта была магия Жизни, но совсем иная, словно с миром говорила сама природа, что-то тоже довольно древнее, но иного рода, чем, то с чем он встречался. Он направился по Дороге туда, где творилась эта магия, Дорога сама вела его, направляя туда, куда он хотел попасть. По пути туда он размышлял о том, чем он может помочь той нимфе, что творила магию, он вспоминал магические формулы защитной магии, что изучал ранее, пытался найти подходящую формулу для этого случая.

— Вот всё и началось, события идут своим чередом, сестрёнка, — произнесла Эрмиарэль, когда они наконец-то смогли найти место, где находится сейчас Элхорэн.

— Значит, мы ещё можем вмешаться до того, как он попадёт к тому порталу? — Сэйшелла надеялась избежать тех событий.

— В том то и дело, что вмешиваться в его судьбу сейчас никто не может, только хуже сделаем, если попробуем. Или предлагаешь, пойти без подготовки и полагаться только на случай, как сделал Тхэссиэль? И кому же от этого станет лучше? — в голосе Эрмиарэль появились нотки металла. — Я уже говорила, цепочка его судьбы начала формироваться в том момент, когда он решил отправиться к порталу Маарат в мире Древнего. Вмешавшись тогда, Тхэссиэль изменил его судьбу, не подумав о долгосрочных последствиях. И Древний и Дракон могли бы изменить исход этих событий, если бы потрудились проверить, что натворила с ним Маарат, а сейчас уже ничего так просто не исправить, не то время и место. Чары Маарат работают не так, как другая магия, время их не рассеивает, они похожи на зёрна, брошенные в землю, могут ждать годами почти никак не проявляясь, но стоит попасть в нужные условия, и эти чары сражу же дадут о себе знать. Отложенные события ещё опаснее, особенно вместе чарами высших падших. Чары падших подобны их яду, как бы мы не воспринимали зов Мрака и магию Смерти, этот яд будет казаться сладким, чары подпитываются сомнениями, страхами, сожалениями того, кто находится под их воздействием, они рано или поздно заставят того, кто находится под их воздействием приди на границу к порталам Падших. В этих чарах всегда есть элемент принуждения, когда чары не активны, то принуждение не явное, но всё равно есть. Они, как Зов Мрака, если проникли в сознания, то не слышать их почти невозможно, словно шёпот или далёкое эхо.

— Откуда тебе столько известно о Падших? — Сэйшелла как-то странно смотрела на сестру, о Падших вообще было мало известно, а о высших падших и подавно…

— Тебе это знать не обязательно. Ты мне всё равно в этом вопросе помочь не сможешь, так что не забивай себе голову данным вопросом, — ответила Эрмиарэль. — Мы теряем время. У меня для тебя будет задание — следи за Элхорэном, и сообщи мне, когда он окажется в зоне портала.

— А что собираешься сейчас делать ты? — озадаченно спросила Сэйшелла.

— Я собираюсь создать для Элхорэна кольцо с одним из наших кристаллов. Думаю, оно может ему помочь, — отозвалась Эрмиарэль.

— Ты умеешь создавать предметы с кристаллами?! — Сэйшелла была удивлена.

— Помнишь, я — же наследная принцесса Нимф, так что я обучалась этой технологии и магии, хотя сама ни разу ещё подобного не делала. Хотя кристаллы создавать я умею, но на это сейчас времени не хватит. Личный кристалл, как наш, начинают создавать с рождения нимфы, его выращивают, как ребёнка, личность, поэтому они уникальны. Однако, есть и другие варианты, если с кристаллом что-то случается, в редких случаях его можно заменить другим, и потом кристаллы комбинируют, когда нимфы достигают совершеннолетия, усиливая личный кристалл. Я выращивала кристаллы на практике по магии кристаллов, так что могу создать нужный предмет и найти кристалл, — ответила Эрмиарэль. — А ты проследи за тем, чтобы ничего лишнего пока не случилось с Элхорэном.

Эрмиарэль достала из складок платья маленький флакон из горного хрусталя, наполненный переливающейся всеми цветами энергией.

— Возьми, используешь, когда время придёт, этой силы хватит, чтобы связаться со мной где бы я не была, — она протянула флакон сестре.

Сэйшелла взяла флакон, озадаченно посмотрев на него. Она узнала силу, что была запечатана в нём — это была чистая магии из их родного мира. Она хотела спросить сестру, откуда у неё эта вещь, но Эрмиарэль уже исчезла куда-то через портал, оставив её одну, наблюдать за тем, как развиваются события.

Дорога вывела Элхорэна на границу маленького мира, где нимфа совместно с Деревом Фей творила магию. Он понял, что волшебница была нимфой, но она отличалась от Сэйшеллы и той нимфы, что он видел в своих видениях (Эрмиарэль). Волшебница была юной и невинной даже по его меркам, она была нимфой, он в этом не сомневался, но её облик сильно отличался от облика нимф, с которыми он встречался раньше или которых видел. Он услышал имя волшебницы — Айолли. Он внимательно изучал облик волшебницы: светлая кожа была словно покрыта мелкими чешуйками, как кожа дракона или змеи, по ней шёл узор из вьющихся роз, словно подтверждая её связь с Деревом Фей, длинные волосы бледно-зелёного цвета, как первая молодая листва по весне, зелёные глаза с вертикальными зрачками, а ещё у волшебницы были когти, которые она могла прятать. Он чувствовал, что Айолли родилась уже здесь, в магическом секторе, и возможно из-за этого её облик так сильно отличался от облика Сэйшеллы, но могли быть и иные причины, которые объясняли их различия, но Элхорэн не мог этого знать. Он приблизился к Айолли ровно настолько, чтобы разобрать формулу той магии, что она творила для защиты и сокрытия этого маленького мира, он не хотел попадаться ей на глаза, так как не знал, чего ожидать от этой встречи. Когда он разобрался в её магии, то смог найти подходящую формулу защитной магии, чтобы усилить уже созданные Айолли защитные чары, и стал творить магию вместе с ней, вплетая в узор магии нимфы своё заклятье. Элхорэн не знал тогда о том, что когда он творит магию, что в его собственной силе всегда будет присутствовать магия нимф, как и о том, что магию, что подарила ему Сэйшелла стоит скрывать от всех любопытных. Когда его магия соединилась с той, что творила Айолли, нимфа ощутила схожую с ней магию кого-то, кто по её ощущению был старше, чем она сама. Вокруг нимфы и Дерева Фей стали собираться фэйри и фей, они тоже почувствовали присутствие иной необычной силы, той, что по приданиям и легендам всегда защищала их от Мрака. Айолли закончила творить свою часть защитной магии, создав волшебный барьер, что со временем скроет Царство Фей от Мрака, Дерево Фей, с которым она когда-то заключила соглашения, принимая свой путь, должно было поддерживать защитную магии дальше. Она желала найти того, кто творил защитную магию вместе с ней, желала узнать, кто ещё, кроме Сэйшеллы и Эрмиарэль, мог творить здесь подобную магию, и она отдала приказ фэйри и феям разыскать обладателя этой силы…

В это же время, Эрмиарэль, которая ускользнула от не в меру любопытной старшей сестры, оказалась на Дороге. Она позволила себе расслабиться, в отличие от Элхорэна, эта Дорога в её представление была похожа на прибрежный сад на берегу бескрайнего моря, всё здесь было пронизано волшебным сиянием, что переливалось всеми возможными цветами и оттенками. Это сияние окутало её, как лёгкий саван, восстанавливая потраченные во время странствий по мирам силы, Эрмиарэль закрыла глаза, позволив свой силе свободно течь в пространстве вокруг неё. Эта сила создавала вокруг девушки прозрачные, очень изысканные кристаллические цветы. Практически только здесь она могла быть расслабиться и быть собой, задание с контролем над ситуацией с Падшими требовало от неё максимальной концентрации практически всего того, что она знала и умела, а ещё среди Падших она всегда находилась в обличии одной из них, было очень непросто взять под свой контроль одну из сильнейших известных групп падших — Дикую Охоту, и добиться того, чтобы падшие признали её власть над этой группой. Лишённые своей воли и имён падшие практически ничего не боялись, часть из них она подчинила магией, с другими непокорными она расправилась, устроив показательную казнь, но иногда всё же находились те, кто бросали ей вызов, желая отобрать власть, многих мятежных падших она так же казнила, после чего падшие немного утихомирились, временно смирившись с текущим положением дел, среди падших Эрмиарэль называли Т'эа-Энгеэль, что означало что-то вроде Тень Смерти или Аватар Смерти. Восстановив силы, Эрмиарэль отправилась в свой личный мир, обычно она там хранила всё ценное, что ей могло пригодиться в будущем. Личный мир Эрмиарэль напоминал сад кристаллов, где находилось некое место, в котором можно было создавать различные предметы. Она ходила по этому саду в поисках нужного кристалла для кольца, размышляя о том, каким должен быть этот кристалл, но ничего подходящего ей на глаза не попадалось. Тогда она решила, что быстрее сможет отыскать нужный ей предмет при помощи собственного кристалла. Подвесив александрит на цепочке, подобно маятнику, Эрмиарэль закрыла глаза, и стала читать заклятия поиска, направив свою силу в кристалл. Она помнила, что кристаллу нужно верить полностью, иначе магия просто работать не будет, кристалл нимфы — это одновременно и технология, если находишься за пределами магического сектора, и особая магия кристаллов, кристаллы не обладали своим сознанием, но всё же были живыми, так как их выращивали в специальных садах или шахтах, всё зависело от вида этого кристалла. Она чувствовала, как кристалл стал медленно раскачиваться на цепочке, распространяя по саду магию поиска, магия соприкасалась с каждым кристаллом, что находился в саду Эрмиарэль, ища нужный отклик силы. Эрмиарэль представила себе образ Элхорэна, видящий с тем, что нимфы называли печатью сумерек мира. Печатью сумерек мира нимфы считали присутствие в облике мага сиреневых, синих и фиолетовых оттенков — светов сумерек, такие маги рождались крайне редко, и считалось, что они обладают особой силой, как и то, что их рождение предопределено самим Миром. Таких магов называли любимыми детьми Богов, не тех, что пришли позднее в магический сектор, а тех что были ещё до зарождения магического сектора, самых первых Богов, как тот, что наделил саму Эрмиарэль Печатью и даром Оракула. Различные кристаллы мелькали перед внутренним взором нимфы, но все они имели минимальный отклик силы, и вот наконец-то пред её внутренним взором предстал тёмно-синий, цвета ночного неба, звёздный сапфир, в центре которого была серебристая звезда с девятью лучами. Когда Эрмиарэль увидела этот кристалл действие заклинания поиска полностью сконцентрировалось именно на нём, так она поняла, что нашла идеальный кристалл для создания кольца. Эрмиарэль сразу же вспомнила этот кристалл, как только его увидела, когда-то давно, когда она обучалась на родине магии кристаллов, она вырастила этот кристалл, этот кристалл она представила на выпускном экзамене по магии кристаллов. Она помнила, что все считали, что она не может вырастить такой кристалл, так как она сама не была ясновидящей, и ясновидение изучала, только как теоретический курс, никто не мог понять зачем ей нужны эти знания, если она не обладает данным даром. Когда она представила кристалл на экзамене её саму впервые признали тогда, так как для нимфы без дара ясновидения было почти невозможно создать данный кристалл, тогда она получила высшей бал по магии кристаллов. Однако, она сама не могла воспользоваться этим кристаллом, так как он был предназначен для ясновидящего, кристаллы звёздных сапфиров были самыми редкими в их секторе, и только Антарелис имела такой личный кристалл по праву Верховной Нимфы, и до Эрмиарэль только Верховная Нимфа и могла такой кристалл вырастить. Для Антарелис её личный кристалл выращивала её мать — Саэрэй, это было в курсе истории нимф и курсе истории магии кристаллов тоже. В истории говорилось, что королева Сайрэй передала власть своей единственной дочери, а сама ушла куда-то за пределы изученных миров, как делали до неё другие более древние Верховные Нимфы, когда понимали, что наследница готова принять верховную власть. Нимфы, живущие бесконечно долго по меркам младших народов, покидали родной сектор, когда понимали, что приходило время уйти куда-то уже после церемонии коронации новой правительницы, о древних нимфах, что куда-то уходили больше ничего не было известно, так как обратно они не возвращались, возможно уходя они как-то снимали печать мира и становились чистыми энергетическими сущностями, что обитают в местах за гранью их понимания. Таким образом, Эрмиарэль стала первой принцессой, что смогла вырастить кристалл звёздного сапфира, ещё не ставшей Верховной Нимфой, чем немало всех удивила. Она бережно хранила этот кристалл в личном мире, не позволяя никому, даже матери, прикасаться к своему творению, и никому не рассказывала о том, как ей удалось его вырастить, а кристалл, видимо, ждал своего времени с той самой поры. Эрмиарэль улыбалась, вот значит, какого его предназначение. Она открыла глаза и убрала свой личный кристалл, после чего призвала к себе кристалл звёздного сапфира. Тёмно-синий с едва различимыми оттенками фиолетового цвета кристалл покорно лёг в раскрытые ладони нимфы, она внимательно осмотрела его, проверяя структуру и звучание магии кристалла, он был до краёв наполнен магией, в нём было собраны все те светлые чувства и эмоции, что испытывала Эрмиарэль, но которые обычно тщательно скрывала от других, так как будущая Верховная Нимфа она должна была быть благоразумной и сдержанной, правительнице нимф не полагалось проявлять своих чувств перед подданными. Затем Эрмиарэль призвала к себе серебряный эстеллит — металл, из которого она собирала создать оправу для кристалла. Она стала творить магию, меняя форму металла на оправу для кристалла, вплетая в металл различные магические формулы. Металл принял форму кольца, по нему струились магические руны, переливающиеся цветами сумерек, пока нимфа творила свою магию, что соединялась с металлом. Эрмиарэль чётко представляла, что нужно было добавить в это кольцо, чтобы оно могло помочь тому, для кого она его создавала, она знала, что кольцо должно быть часть того самого эмоционального якоря, что будет помогать в борьбе с личностью некроманта и чарами Маарат. Она знала, что лишь сам Элхорэн сможет рассеять чары Маарат, когда получит чистый путь, а пока её магия будет помогать ему с контролем в данной ситуации, так что она вложила в свои чары все те тёплые и светлые чувства, что у неё были, так же в её магии была подсказка о судьбе близняшек — его сестёр, она решила, что Элхорэн должен знать о том, что они спаслись, но их место положение она скрыла из-за того, что девочки не были готовы встретиться с кем-то из своего прошлого, их исцеление было ещё не завершено, и пробуждать их память было слишком опасно сейчас. Однако, она понимала, что знание о них, может помочь Элхорэну не потерять себя в борьбе с личностью некроманта. Через некоторое время Эрмиарэль завершила создание оправы для кристалла, она внимательно изучила предмет, что ей удалось создать. Серебристая оправа из эстеллита с вплетёнными в неё чарами нимфы, изящная со сложными витыми узорами, что на первый взгляд напоминали орнамент из звёзд и цветов, при внимательном рассмотрении орнамент скрывал в себе магические руны из её чар. Да, так и должно было быть, но как же сложно было создать такой предмет, а ещё ведь следовало учитывать свойства того металла, из которого создаёшь предмет, ведь металл должен выдержать всю ту магию, что ты используешь при создании предмета, а так же он должен был способен выдержать и магическую силу того, кто будет потом пользоваться предметом. В данном случае серебряный эстеллит подходил лучше всего, свойства металла собирать и концентрировать магическую силу, подобно энергетическим кристаллам нимф, что нимфы использовали для создания источников силы. Эрмиарэль перевела дух, осталось сделать самое главное соединить оправу и кристалл звёздного сапфира. Она почти не показала своих истинных чувств при сестре, но она была возмущена до глубины души беспечностью Тхэссиэля тем, что он не рассказал Древнему о стычке с Маарат, а также тем, что Древний не потрудился проверить то, что произошло с его учеником во время путешествия. Эрмиарэль не могла понять, как кто-то живущий так долго, как Эйнэарон, мог не заметить остаточного влияния чар той, кого сам же помогал упрятать в тюремный мир за порталом, на сколько же нужно быть погруженным в свой мир, чтобы не замечать таких очевидных вещей, ведь он мог полностью рассеять влияния Маарат ещё тогда, но он не увидел влияния чар Маарат по непонятной причине. Эрмиарэль потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы взять под контроль свои эмоции и очистить сознание от ненужных мыслей, сконцентрировавшись только на магии. Осталось самая сложная часть в создании предмета с кристаллом, Эрмиарэль понимала, что сейчас у неё нет права на ошибку. Она полностью сосредоточилась на магии, позволив своей силе создать вокруг себя нечто похожее на кокон из кристаллических цветов, и начала творить магию, которая объединит оправу и кристалл. Золотисто-лиловое сияние окутало оба предмета, медленно соединяя их в единое целое, королевская магия, которую имела право творить только Верховная Нимфа в их секторе, или кто-то из нимф высшего сословия с разрешения Верховной Нимфы. Не то, чтобы Эрмиарэль совсем не имела права творить ту магию, но будь она дома, то сначала должна была бы заручиться разрешением Антарелис на создание чего-то подобного, однако здесь только она сама несла ответственность за свою судьбу и поступки, и это был её выбор и решение. Кристалл подчиняясь её магии лёг в оправу кольца, занимая своё законное место в нём, магия объединяла серебряный эстеллит и кристалл звёздного сапфира в завершённое творение нимфы. Она почувствовала, как оправа и кристалл соединяются, дополняя друг друга, создавая уникальный предмет, которым достоин обладать маг, что отмечен сумерками мира. Создание кольца было завешено, и сила нимфы создала надёжную связь между эстеллитом и кристаллом звёздного сапфира, Эрмиарэль на мгновение задумалась, погружаясь в свои воспоминания, она уже видела где-то похожие книги на ту, что через видения показала ей сестра. Как же давно это было… тогда она только недавно получила печать Бога, и ей нужен был тот, кто мог обучить её основам зова Мрака и тёмным искусствам, а в их секторе был только один маг, что был способен сделать это, так как тёмные искусства под запретом в её секторе. Вот она и отправилась к нему за помощью в обучение, именно в его доме были похожие книги… Он был странным тот маг, что повидал многое за свою долгую жизнь, фиолетовые глаза, тёмные волосы смесь чёрного и темно-синего или фиолетового тона, тоже похоже на печать сумерек, но иначе — его прошлое было связано с тёмными искусствами, но сейчас не смотря на знания и умения он больше был не связан с Мраком напрямую, но мог пользоваться этими знаниями… Она чувствовала, что он был старше многих, кого она встречала в своих странствиях во время обучения…

— Научишь меня пользоваться тёмными искусствами? — спросила она.

Маг изучающе смотрел на нимфу, что пришла к нему, он знал, что когда-нибудь кто-то может найти его, в поисках этих знаний, но не ждал того, что к нему придёт та, кто получит печать Бога. В его взгляде было что-то странное, словно что-то напомнило ему о его прошлом, однако он почти нечем этого не показал.

— Необычно то, что нимфа из королевской семьи просит об этом у меня, — произнёс маг. — Полагаю, что у меня нет права отказывать Избраннице Бога… Но, прежде, ты должна будешь обещать мне кое-что…

— И что же?! — Эрмиарэль была удивлена и возмущена его последними словами. — Что ты хочешь взамен?!

— Я, — маг казалось и проверял, и дразнил её одновременно. — Не делай поспешных выводов, пока не узнаешь всего. Мне от тебя нужно лишь одно, чтобы ты пообещала мне то, чтобы древняя история не повторится вновь.

— История? — переспросила Эрмиарэль.

— Помнишь легенду о Маарат? — ответил маг.

— О том, как её увёл некромант Рэйнир и как она стала Падшей, — отозвалась Эрмиарэль.

— Можно и так сказать, — отозвался маг. — Историю пишут победители, а нимфы предпочли всё забыть. Хотя в легенде и есть часть правды.

— Ты сомневаешься во мне? — спросила Эрмиарэль.

— Не обычный вопрос для Избранницы Бога, — улыбнулся он. — Я говорю о том, что тёмные искусства — великое искушение, а Зов способен исказить всё, что ты когда-либо хотел сделать, он может показаться решением всего, хотя это и не так. Порой противостоять искушению сложнее, чем кажется.

— Понимаю… — задумчиво ответила Эрмиарэль, в своих странствиях она видела, как Мрак меняет всё с чем соприкасается, и как те, кто не способны сопротивляться ему менялись. — Но ты же остался собой…

— Это правда лишь отчасти, — отозвался маг. — Но я заплатил великую цену за то, что сделал и за свои знания. Влияние рассеялось, когда в результате одного прискорбного инцидента в прошлом меня выкинуло туда, где зова мрака нет. И ушли века, чтобы снова научиться жить, не поддаваясь влиянию Мрака. Зайдя в изучение тёмных искусств слишком далеко, отказаться от Мрака сложнее, чем ты думаешь…

— Века…, - тихо и задумчиво повторила Эрмиарэль, что-то не давало ей покоя в словах мага, только вот что именно она никак не могла понять. — Кто же ты тогда?..

— Сейчас это не столь важно, — ответил маг, — Если тебе нужно имя, называй меня Алхор, однако сейчас тебе не за чем знать о моём прошлом, Избранница Бога.

— Обещаю, что не допущу того, что было в прошлом, и что не буду пользоваться тёмными искусствами без необходимости, — произнесла Эрмиарэль, глядя магу в глаза.

— Хорошо, но я буду приглядывать за тобой в любом случае, — отозвался маг. Он видел, что нимфа была намерена выполнить данное обещание, однако в любом случае, считал своим долгом проследить за тем, чтобы прошлое больше не повторилось.

Так Эрмиарэль и стала его ученицей, у него было много старинных и очень странных книг по тёмным искусствам, он научил её концентрироваться на самой магии, используя воспоминания, чувства и эмоции в качестве защиты от влияния Мрака. Она ожидала, что это будет трудно, но когда впервые соприкоснулась с зовом напрямую, поняла то, о чём он говорил… Это было очень странно, с одной стороны зов пытался заменить собой все проявления жизни, а с другой казалось предлагал решения всех проблем и безграничную силу. Маг следил за ней, и обычно после практики, расспрашивал Эрмиарэль о её прошлом, заставляя вспоминать, что она чувствовала в различных ситуациях, в которых оказывалась. Ещё он хотел, и это было обязательной частью его обучения, чтобы часть времени нимфа проводила в местах, где ей было комфортней всего, отчасти он объяснял это тем, что в таких местах проще всего восстанавливать силу. А когда Эрмиарэль отправилась по приказу матери, возвращать технологии, что прихватила с собой сестра, маг последовал за ней в магический сектор. Вот только кто он на самом деле Эрмиарэль так и не узнала, сведения и упоминания о том, кто назвался Алхором были, но немного и очень противоречивые, и обычно там почти не было подсказок о его прошлом, всё сводилось к тому, что он — один их древних, но больше ничего конкретного узнать не удавалось…

А что там было в легенде о Маарат и Рэйнире?.. что рассказывают нимфы, как урок о том, почему тёмные искусства под запретом…

«Однажды в вечерних сумерках, когда юная жрица Маарат прогуливалась по садам храма Солониэль, к ней подошёл некий маг, что представился Рэйниром. Он очаровал жрицу сладкими речами и предложил пойти с ним. Ни о чём не подозревающая жрица согласилась последовать за Рэйниром в иной мир, и уже там она узнала о том, что он был некромантом. Говорят, что они поссорились из-за того, что он скрыл от неё правду, и Рэйнир на какое-то время оставил Маарат одну, чтобы дать ей время всё обдумать. И пока она была одна, она нашла один из его дневников. Что-то из записей в дневнике сильно ранило чувства юной жрицы, ведь она думала, что Рэйнир любит её, а ему нужна была лишь мистическая сила жрицы Солониэль. Боль, разочарование и печаль завладели Маарат тогда, полностью захлестнув сознание жрицы, и она услышала Зов. Не способная сопротивляться искушению Мрака, Маарат увлеклась новой для себя магией, и чем больше она изучала её, тем меньше чувствовала эту боль. Когда же Рэйнир вернулся в то место, Маарат уже довольно глубоко погрузилась во Мрак, но увидев его, боль жрицы вспыхнула с новой силой, а сила нимфы и мрак смешались. Ей хотелось, чтобы он понял её чувства и её боль, и она решила, что единственным выходом будет поединок между ними… И была битва, в которой она использовала всё, что ей было доступно, разбушевавшиеся силы и магия выбросили Рэйнира куда-то за пределы того места. А Маарат нашёл отряд нимф, что был послан на её поиски. Нимфы вернули Маарат на родину, и поместили на лечение в храм, но она не желала отказываться от Мрака, не желала снова ничего чувствовать, и тогда древние нимфы решили, что единственный выход, это изолировать Маарат там, где она не сможет никому причинить вред…»

Приблизительно в таком ключе была эта старинная легенда, однако те события не были записаны в историю, а легенда предавалась среди нимф в устной форме, постепенно меняясь с каждым новым рассказом, так что теперь уже было не понятно, что в ней было на самом деле, а что придумали те, кто рассказывал её.

А тем временем, фэйри и феи искали по приказу королевы Айолли того, кто обладал древней силой, что напоминала силу нимф. Элхорэн никак не ожидал, что его помощь нимфам обернётся тем, что его повсюду будут искать фэйри. И теперь ему оставалось лишь скрываться от них, используя различные порталы и пути. Фэйри выслеживали его, как охотничьи псы выслеживают добычу для своего хозяина, времени на то, чтобы подумать о том, что делать дальше уже не оставалось, если остановишься — они найдут тебя, и что случиться тогда он не знал. Кольцо погони сжималось, не оставляя ни времени, ни вариантов к отступлению, тогда он заметил портал, он чувствовал, что он ведёт в земли, куда фэйри не осмелятся сунуться. Там по ту сторону портала мрак был сильнее, чем могут выдержать фэйри. Он понимал, что рискованно было идти туда, но другого пути не видел. Это был единственный выбор и путь, чтобы ускользнуть от погони, не смотря на риск. Тогда он вошёл в тот портал. Мёртвая земля по другую сторону портала была пропитана мраком, он снова слышал его шепот в своих мыслях и песню, очень похожую на ту, что уже слышал раньше, но мрак не давал ему возможности сосредоточится и вспомнить о том, где и когда это было. Он знал, что подобное с ним уже было, знал, что должен защититься от этого влияния, однако помощь нимфе и бесконечная погоня отняли у него больше сил, чем он ожидал, и закрыться от влияния этой песни ему просто не удавалось. Песня окутывала его, подавляя его волю, она куда-то вела его, и, практически не осознавая этого, он подчинился ей, отправившись искать некий предмет, о котором была эта магическая песня…

Сэйшелла видела всё, что с ним происходило, она и сама не ждала, что её дочь решит искать того, кто обладает её силой, но теперь уже ничего поделать было нельзя… Она открыла флакон, что оставила ей сестра, и высвободила силу, что была в нём, отправив послание Эрмиарэль о том, где сейчас находится Элхорэн. На этот раз Эрмиарэль появилась почти сразу.

— Сестра, вмешайся прошу, пока ещё есть время… — снова попыталась уговорить её Сэйшелла.

— Ещё не время, — отозвалась Эрмиарэль, — ещё рано. Нужное время ещё не пришло…

— Но ведь мы можем изменить цепочку судьбы… — произнесла Сэйшелла.

— Я уже говорила тебе, что мы не в силах изменить её сейчас, — снова ответила Эрмиарэль.

Песня привела Элхорэна к некому подобию алтаря, на котором лежала та самая книга из видений Сэйшеллы. Старинная книга в переплёте из чёрной драконий коже, на которой были прописаны какие-то древние знаки — руны, словно заклинание.

— Ответ, что ты ищешь содержится на этих страницах, — едва слышно произнесла Эрмиарэль, перевод древних знаков, — изысканно…

— Что ты сказала? — спросила Сэйшелла.

— Ничего, это только перевод текста, — отозвалась Эрмиарэль.

Элхорэн видимо тоже интуитивно перевёл знаки на обложке книги, но он не осознавал, что несёт в себе данная книга. Он взял её, вот тогда всё и началось… словно торжество мрака, некое влияние, что было в магической песне и в самой книге, благодаря которым и появилась личность некроманта, и тот его облик, что видела Сэйшелла — чёрные с тёмно-зелёными тонами, и его глаза были оранжево-красные… Влияние самого мрака, магической песни и книги всё же заставили Элхорэна создать эту личность некроманта, имя некроманта было указано на самой книге — Рэйнир Эришман. Сейчас Элхорэн был почти полностью под контролем созданной им личности некроманта Рэйнира. Ловушка Маарат захлопнулась, когда Элхорэн создал личность некроманта. Забрав с собой книгу, что когда-то и правда принадлежала тому, кого зовут Рэйнир, Элхорэн отправился в свой мир, в качестве этого некроманта. Когда Элхорэн покинул то место, где нашёл книгу Рэйнира, контроль над его сознанием от созданной им личности некроманта стал меньше, но у него не хватало сил, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, так как личность Рэйнира подпитывалась от силы книги и мрака. Были моменты, когда он думал, что ничего сделать не может и будет легче и проще просто сдаться, раз всё равно не может вернуть себе контроль над ситуацией… Как некромант Рэйнир, он не больше не перемещался по той Дороге, эта созданная личность Рэйнира явно знала что-то чего не знал сам Элхорэн и из-за этого пользовалась обычными порталами, что соединяют между собой разные миры. Он прибыл в свой мир, и тогда там начало твориться что-то очень странное. Сила, что была заключена в книге, вступила взаимодействие с источниками местной магии, обращая всё вокруг во мрак, и мир начал разрушаться под давлением Мрака, с которым не соприкасался раньше. Боль, отчаяние, страх, паника и война охватили этот мир, ведя его к неизбежной гибели… Элхорэн сумел выбросить книгу, и её унесло куда-то в портал, через который он пришёл сюда, но было уже слишком поздно. Сам мир было уже не спасти, да и контроль Элхорэна над созданной личностью Рэйнира был очень слабым, порой ситуацией пытался управлять сам Элхорэн, стараясь заглушить боль гибнущего мира, порой, что было чаще ситуацией владел Рэйнир, который безучастно наблюдал за происходящем…

— Сестра… — тихо обратилась Сэйшелла к Эрмиарэль.

— Знаю, вот теперь пора, — отозвалась Эрмиарэль, она думала сказать что-то ещё, но не стала, посчитав, что это будет глупо и банально полагаться на удачу. — Я пошла.

Эрмиарэль открыла портал на Дорогу, она собиралась попасть максимально близко к миру Элхорэна, так как знала, что таким способом в тот мир уже не попасть. Перемещаясь по дороге, она оказалась в том месте, куда хотела попасть. Здесь был обычный портал, ведущий в тот мир. Хорошо, что сейчас за ней никто не следил, и она не особо рисковала приходя туда в своём облике, а не как падшая из Дикой Охоты, она знала, что Элхорэн не стал бы её слушать, если бы увидел в облике падшей. Пройдя через нужный портал, Эрмиарэль оказалась в мире, что пробудил Элхорэн. Она нашла Элхорэна у входа в башню Магии и Волшебства, он пытался удержать под контролем личность Рэйнира.

— Элхорэн, — позвала его нимфа.

Он обернулся, удивлённо посмотрев на ту, что назвала его имя.

— Я не хотел, чтобы всё так закончилось… — едва слышно произнёс он. — Можешь помочь спасти жителей?..

— Знаю, что не хотел, но так должно было случиться, — отозвалась Эрмиарэль. — Могу, но сначала ты должен отдать мне кольцо Сэйшеллы.

— Зачем? — спросил Элхорэн.

— Камень в кольце — личный кристалл Сэйшеллы, по законам нашего с ней мира она не имела права отдавать его, — ответила Эрмарэль.

— Но ведь это ключ к её возвращению, как я могу отдать его, — произнёс Элхорэн.

— Может и ключ, однако так нужно, — в спокойном голосе нимфы проскользнули властные нотки, потом она добавила, — когда найдёшь способ как вернуть Сэйшеллу в мир живых, я дам тебе её кольцо, но не раньше, обещаю тебе.

Элхорэн колебался, он понимал, что нимфа сдержит своё обещание, но кое-что не давало ему покоя, он сам не видел Сэйшеллу с того времени, как она отправила его на обучение к Древнему.

— Тебе известна причина, почему Сэйшелла меня избегает? — спросил он, хотя и так уже догадывался о причине её поведения, ведь Сэйшелла никогда не давала ему ответа на вопрос будут ли они вместе или нет, и когда заметила его чувства, тогда в Убежище она отстранилась, просто он до последнего не хотел верить в это и принимать этого.

— Да, известна, — отозвалась Эрмиарэль, — моя сестра не знает, как сказать то, что она не видит в тебе партнёра, для неё ты — ребёнок, преемник её силы, не более.

— Понятно, — странные нотки в голосе Элхорэна, его контроль над личностью Рэйнира таял, сейчас он считал, что личность Рэйнира была средством заглушить ту боль, что он чувствовал. Он снял кольцо, протянув его нимфе.

Эрмиарэль заметила изменения, она забрала кольцо, но протянула ему то кольцо, что сделала сама. Он принял его, так как уже смирился с тем, что нимфы или что-то хотят от него или по каким-то своим причинам делают ему подарки. Через кольцо с звёздным сапфиром он на краткое мгновение увидел своих младших сестёр, это как и ожидала Эрмиарэль, помогло ему частично восстановить контроль.

— Они живы, мои сёстры? — спросил Элхорэн.

— Да, они живы. Они на лечение, — ответила Эрмиарэль, — со временем с ними всё будет в порядке.

Эрмиарэль стабилизировала портал из погибающего мира, так же она использовала некую особенность нимф, что позволяла Верховной нимфе создавать связь с её народом, через эту связь она смогла немного успокоить панику среди обитателей мира, и объяснила им, что они должны покинуть его через портал. Ушло какое-то время, но все жители, кого ещё не поглотил Мрак, смогли относительно благополучно покинуть погибающий мир через портал.

— Я бы предложила и тебе покинуть этот мир тоже, — произнесла Эрмиарэль. — Но я вижу, что ты не согласишься на это.

Элхорэн молча кивнул, он глушил боль погибающего мира, зная, что это бесполезно, но это всё, что он мог сделать для него сейчас.

— Тогда, на данный момент скажу, что кольцо, что я дала, я делала для тебя. Как и наши личные кристаллы, кристалл звёздного сапфира и само кольцо послушны воле и силе магии того, для кого они предназначены. Если я буду нужна тебе, ты сможешь позвать меня с помощью кристалла, — произнесла Эрмиарэль. — А ещё в будущем я бы хотела обучить тебя пользоваться магией нимф, что подарила тебе моя сестра. Но это когда придёт время.

— Спасибо за помощь, Эрмиарэль, — отозвался Элхорэн, он и правда был благодарен нимфе, что появилась в этом мире в такой момент.

Эрмиарэль едва заметно улыбнулась, она понимала, что для многих вещей, которых она хотела сделать было не время, для всего в мире есть своё время. Сейчас она убедилась в том, что Элхорэн был именно таким, каким его описывала сестра, а ещё она понимала, что переубеждать кого-то в чём-либо, когда он всё для себя решил, дело не нужное и бесполезное.

— До следующей встречи, Элхорэн, — произнесла Эрмиарэль на прощание, скрываясь в портале.

И так, она сделала то, что должна была сделать на данный момент, чтобы помочь Элхорэну, всё остальное может подождать нужного времени…

Элхорэн же остался до конца в погибающем мире, стараясь уменьшить распространение Мрака в секторе, он запечатал источники местной магии, что уже смешались с мраком.

Результатом этих трагических событий, и как осознание того, что всех собранных им знаний оказалось недостаточно, чтобы достичь той цели, к которой он стремился, а также в память от ушедшем куда-то Древнем, он решил каким в итоге будет его путь. Как свой окончательный путь, третье посвящение, он выбрал — Путь Знаний. Когда его выбор пути был завершён у него появилась форма дракона — этот дракон был тёмно-фиолетовый с черным оттенками, и серебристым переливами, словно ночное небо.

Когда от мира больше ничего не осталось, Элхорэн всё ещё оставался в том пространстве, пытаясь понять, что он может ещё здесь сделать, чтобы не дать мраку распространиться дальше. А ещё он опасался возвращаться в живые миры, так как не был уверен, что сможет контролировать личность Рэйнира настолько, чтобы тот ничего не натворил. Намного позднее в том месте его нашёл другой представитель из его народа, который из-за скрывающей магии Древнего принял Элхорэна за своего пропавшего без вести младшего брата, и увёл его с собой в другие миры. Имя того, кто нашёл там Элхорэна было Эшерэ Астэл Эмирэ.

Эпилог

Рассветные сумерки скрывают звёзды на небе, исчезает вместе с ночью и портал, что ведёт в Волшебный Лес, где можно было услышать эту историю или легенду. Волшебный Лес затихает, ожидая новых путников тех, кто рискнёт войти в него и услышать его легенды и истории, что хранят Время, летописцы и менестрели.

— А что же было дальше с Элхорэном, Сэйшеллой, Эрмиарэль и Эшерэ? — спросил Астейлор у менестреля, что рассказывал легенду, перебирая струны лютни.

Менестрель задумался на мгновение, перебирая струны лютни, тихая мелодия заполнила собой тишину лесной опушки, рядом с менестрелем сидела золотистая пятнистая кошка с зелёными глазами и знаком звезды на лбу, его верная спутница.

— То, что с ними было и будет дальше — это уже другая история, — отозвался менестрель Тальесин. — А нам пора возвращаться.

Астейлор хотел спросить что-то ещё, но менестрель уже встал и, перекинув лютню через плечо, зашагал по дороге из леса, кошка побежала за ним следом. Астейлор лишь вздохнул, поняв, что сейчас продолжение истории он так и не услышит, и тоже последовал за менестрелем, по дороге, что вела из леса в ближайшей город.

Content

Антара
ЛЕГЕНДА О ХРАНИТЕЛЕ СУТИ ЖИЗНИ

Предыстория

Часть первая. Убежище. Видящий иные миры

Часть вторая. Хрустальная Башня Тысячи Радуг и Мастер Магии

Часть третья. Пограничный мир вечной зимы. Стражи: Танцующие в Сумерках

Часть четвёртая. Ловушка Маарат и погибший мир Элхорэна. История нимф

Эпилог