Мария Жукова-Гладкова

Лесные невесты

Защитникам парка Интернационалистов от застройки посвящается

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Пролог

За 15 лет до описываемых событий

Женька умирала. Нас с ее парнем пустили в реанимацию, потому что всем все было понятно. Не знаю, можно было бы спасти Женьку, если бы она оказалась не в сельской больнице, а в дорогой городской клинике с самым современным оборудованием. Мне казалось, что Женька сама не хочет жить после случившегося. Насильники сбежали, и навряд ли их будут искать с большим рвением. Это была «золотая» молодежь, которая успела прославиться в нашем районе своими кутежами. Они здесь многих достали. Но ни жители окрестных деревень, ни мы, детдомовские, ничего не могли сделать. Имен и тем более фамилий насильников Женька не знала, они называли друг друга странными прозвищами, но она запомнила много деталей и теперь спешила рассказать их нам.

Следователю она ничего из этого не сказала, она только просила позвать нас. Нам по ее просьбе позвонила нянечка. Мы примчались, нас пустили — и Женька говорила и говорила, слабея с каждой минутой. Но она держалась, чтобы успеть сказать все. И она просила нас не пороть горячку, а отомстить только тогда, когда мы станем сильными, взрослыми и богатыми — то есть такими людьми, с которыми считаются. Женька не хотела, чтобы мы как-то пострадали. Мы должны быть осторожными. Мы должны подождать. Пусть придется ждать долго, но это лучше, чем пострадать. Она сказала, что будет помогать нам оттуда, будет молиться за нас там. Просила похоронить ее рядом с бабушкой. Мы обещали назвать наших детей Женьками, ведь это имя подходит и мальчику, и девочке.

Она умерла, держа нас за руки, одна ее рука лежала в моей, вторая — в руке ее парня, с которым у них была первая любовь. До секса у них еще не дошло! Он относился к ней трепетно. Был только первый поцелуй. И мы были еще совсем юными. А эти сволочи… Я точно помню минуту, даже секунду, когда Женькина душа отделилась от тела. Я это видела или, скорее, почувствовала.

Тот проклятый дом мы все-таки сожгли. Причем показал нам путь один из охранников — и мы проскочили не замеченными ни людьми, ни камерами. Охранник был деревенским мужиком, знал о происходящем в «элитном поселке» и не представлял, как с этим бороться.

На Женькины похороны пришел весь наш детский дом, было много деревенских, приехал какой-то мужик из районной администрации, говорил правильные слова. Но насильников так и не наказали. Их просто не искали, хотя знали, из какой они компании. Сотрудников правоохранительных органов тоже можно было понять просто по-человечески. Ведь они знали, что даже если дело и откроют, то быстро закроют то ли из-за отсутствия состава преступления, то ли доказательств, то ли еще на каком-нибудь основании; свидетели, если такие вообще найдутся, откажутся от своих показаний. Да еще и особо рьяные или честные сотрудники могут получить по шапке. Кому нужна лишняя головная боль?

Оказалось — нужна. Только, конечно, не головная боль. Месть.

Глава 1

Можно сказать, что я за один день лишилась и мужа, и работы. Вообще-то я оптимистка, и мой девиз: «Все, что случается, — к лучшему». В конечном счете так и оказалось, но в те дни мне было паршиво.

С мужем мы прожили почти пять лет, первые два года из них были самыми счастливыми в моей жизни. А за свои нынешние тридцать плюс один я натерпелась немало. Первые четыре с половиной года, пока я еще была личностью бессознательной (или мало сознающей), я прожила с мамой и бабушкой, причем, когда мне было два с половиной года, появился братик. Естественно, я ревновала. Я даже сейчас помню, как ревновала и как ревела, оттого что внимание мамы и бабушки переключилось на братика. Мать с отцом разбежались, когда мне не исполнилось и года, и он не бывал даже наездами, то есть отца в своем детстве я не помню. Я с ним познакомилась уже взрослой. Я не знаю, от кого мать родила брата. Какой-то мужик к нам приходил, но на ней не женился. Его я не помню вообще.

Когда мне было четыре с половиной года, а брату два, мать забеременела снова, и что-то пошло не так. Я помню, как они скандалили с бабушкой. В результате мать повесилась. Бабушка отдала меня в детский дом, потому что, как она сказала, ей нас двоих с братом не потянуть. Потом я узнала от тетки Марфы, что отец братика регулярно давал деньги, а мой не давал, потому что был уверен, что мать с бабушкой потратят их не на меня, а на себя, и вообще он не хотел видеть ни ту ни другую. Расписаны мать с отцом не были, хотя меня отец признал.

Я попала не в городской детский дом, а в поселковый. Как я понимаю, бабушка попыталась для начала всучить меня тетке Марфе. И ведь нашла же ее! Наверное, они обе приняли решение отдать меня в детский дом неподалеку от тетки Марфы. Вообще-то тетка Марфа мне совсем не тетка, а вроде бы троюродная бабушка. Она была двоюродной сестрой матери моего отца. Бабушка и дедушка со стороны отца умерли до моего рождения, с его стороны имелась только тетка Марфа, которая замужем никогда не была и к моменту нашего с ней знакомства в одиночестве проживала в доме своих родителей в одной из деревень на севере Ленинградской области. Насколько я понимаю, она привыкла к одиночеству и совсем не хотела брать на себя заботу о маленьком активном ребенке. Правда, потом она стала брать меня на часть лета, но из корыстных соображений — ей стало тяжело работать в огороде.

В нашем детдоме почти не было круглых сирот. У многих родители находились в местах не столь отдаленных и писали детям слезливые письма. Правда, при выходе на свободу не очень спешили забрать своих чад и часто снова оказывались за решеткой, ни разу не повидав ребенка. Ну, не успевали! Также у многих имелись какие-то дальние родственники в округе — как у меня тетка Марфа. Родственники иногда приезжали и всегда брали детей в помощь на сельскохозяйственные работы. Руководство детского дома нас отпускало. Над некоторыми брали опеку, и они перебирались на постоянное место жительства в деревенские дома. И опять же люди брали детей из нашего детского дома не потому, что хотели ребенка, а потому, что требовались рабочие руки, а собственные дети уже выросли и уехали в город. Многим из этих детей после трудового детства даже не хотелось навещать приемных родителей.

Где мне было лучше — в детском доме или у тетки Марфы? И там, и там были свои плюсы и свои минусы. Из-за того, что детский дом находился в поселке, а не в большом городе, у нас никого и никогда не сдавали в аренду педофилам. И в нашем детском доме не было педофилов. Если бы что-то подобное случилось, это обязательно дошло бы до деревенских — как родственников, так и не родственников, а уж деревенские такое обращение с детьми не спустили бы. Устроили бы самосуд. Уже став взрослой, я встречалась с другими детдомовцами, читала статьи, смотрела передачи и приходила в ужас. Официально наш детдом не считался образцовым, но теперь, по прошествии многих лет, я могу сказать, что он был таким для детей. Хотя, конечно, мы все мечтали о маме и папе. О том, что нас заберут домой, мы будем жить в настоящей семье…

Моей семьей стали мои друзья, и я знала, что они всегда придут мне на помощь, как и я им. Еще меня очень любила наша повариха тетя Оля. Я была тощей. У меня всегда был прекрасный аппетит (хотя в детдоме у всех прекрасный аппетит), но никакие булочки у меня на боках и животе не откладывались. А тете Оле всегда хотелось меня накормить.

— Людка, ну ты же просто просвечиваешь насквозь! Живот к спине прилипает! Ну что ж это такое? Приедет комиссия, на тебя посмотрят и решат, что мы вас тут голодом морим!

Тетя Оля научила меня готовить, потом еще учила тетка Марфа, но тетка Марфа в основном учила варить варенье и закатывать соленья, которые оставались у нее в доме. И та и другая также хорошо вдолбили мне в голову мысль, что нужно учиться дальше, получать высшее образование, причем такое, которое пригодится во все времена. У меня хорошо шла математика, и я в результате решила учиться на бухгалтера.

Также определенную роль в моем становлении сыграл наш физкультурник Валера, который вел еще и лыжную секцию. По отчеству его называли редко. Он вел себя даже с нами как мальчишка! Да и выглядел он всегда очень молодо. Никакой чемпионкой я не стала, но получила неплохую физическую подготовку и закалку. Валера ходил с нами в походы, учил разжигать костер подручными средствами и просто выживать в лесу. Под его руководством мы собирали грибы и ягоды, с которыми тетя Оля потом пекла вкуснейшие пироги. Благодаря Валерию Павловичу мы знали названия всех цветов, трав, деревьев и кустарников, произрастающих в нашей местности.

С отцом я познакомилась, когда мне было четырнадцать лет. Он приехал навестить тетку Марфу, я как раз была у нее на летних сельхозработах. Отец пробыл два дня и снова исчез. В следующий раз мы встретились, когда мне было шестнадцать.

— Людка, я о тебе всегда помню, — сказал отец. — Детей у меня, кроме тебя, нет и, наверное, уже не будет. Если возникнут на самом деле серьезные проблемы, я тебе помогу.

Но я ему не поверила. Я рано поняла, что в жизни можно рассчитывать только на себя, ну и еще на своих друзей по детдому. Но не на ту семью, которая у меня была. То есть семьи-то у меня никогда не было. Были родственники. А семья и родственники — это две большие разницы.

После выпуска из детдома полагается жилье. Но тех, у кого жилье уже есть, направляют в него. Оказалось, что я так и была прописана в двухкомнатной квартире, где родилась, и бабушка ее приватизировала на себя, брата и меня. Исключить меня при приватизации было нельзя и выписать меня тоже было нельзя. Зачем государству тратиться на комнату детдомовке, если она у нее есть? Но государство выделило мне бесплатного адвоката, в суде выступала директриса нашего детского дома, соседи бабушки и брата, которые их терпеть не могли и помнили историю моей матери. Соседи считали, что бабушка довела мать до самоубийства из-за того, что она опять забеременела без мужа. Бабушка имела склочный характер, брат был наглецом и хамом — в общем, соседи были рады сделать им ответную гадость. Одна комната в двухкомнатной квартире была площадью двадцать метров, вторая — двенадцать. Вот эту комнату по суду выделили мне, разделили лицевой счет, адвокат объяснил, что если я соберусь комнату продавать (а я собиралась, чтобы купить в другом месте), то я должна в первую очередь предложить купить эту комнату проживающим в квартире. То есть бабушке и брату.

Как они скандалили! Как меня поносили! То есть отдать меня в детский дом и оставить брата было нормальным, а выделить мне причитающуюся мне жилплощадь — ненормальным. Это была их квартира! В общем, я продала свое жилье узбеку, ставшему гражданином Российской Федерации, который вселился в комнату с членами своей семьи.

Я же купила комнату в другой двухкомнатной квартире, где жили две сестры-старушки. До меня там сменилось несколько молодых парней, которые вели разгульный образ жизни, водили друзей и девушек толпами, полы не мыли, ванну не мыли, не говоря про раковины и туалет. Я показалась этим старушкам подарком судьбы. Впрочем, и они мне. Они меня многому научили. А я хотела получать знания, откуда только можно — и впитывала их как губка.

Я устроилась в спортклуб уборщицей по протекции нашего физкультурника Валеры, у которого там работали знакомые, вечером училась. Мне также разрешалось заниматься на тренажерах и плавать в бассейне в определенные часы, когда в клубе мало или совсем нет посетителей, чем я и пользовалась. Жизнь была напряженной. Но я была молодой, здоровой и сильной и очень хотела пробиться в жизни.

Старушки умерли одна за другой с разницей в полгода и завещали свою комнату мне. Так я стала хозяйкой двухкомнатной квартиры. Потом умерла тетка Марфа и тоже оставила дом мне, взяв с меня обещание не продавать его никогда и ни при каких обстоятельствах. Она повторяла мне это каждый раз, когда я, уже начав новую жизнь в Петербурге, приезжала летом ее навестить.

— Я серьезно, Людка, — сказала тетка Марфа, когда я в последний раз видела ее живой. — Если продашь, тебе не поздоровится.

— Почему?!

— Из-за твоего папаши, будь он неладен.

— Так завещайте дом ему.

— Тогда его могут конфисковать, если он еще раз в тюрьму загремит.

— Теперь вроде не конфискуют… — задумчиво произнесла я. — И он же не чиновник, у которых находят по двадцать дорогих часов, пачки долларов, евро и рублей, антиквариат, драгоценности…

— Людка, замолчи! — рявкнула тетка Марфа и схватилась за сердце.

— Отец здесь наворованное хранит? — спросила я и подумала, что меня в свое время тетка Марфа могла не взять именно по этой причине. Мало ли куда залезет любопытная девчонка.

— Я не знаю, что и где он хранит и хранил, — сказала тетка Марфа. — Меньше знаешь — спокойнее спишь. И твой отец всегда знал, что я никуда не полезу. В общем — дом твой, но продавать его нельзя. Но хотя бы приезжай иногда. Лучше бы, конечно, чтобы ты тут жила…

— Это невозможно, — резко ответила я. — Я учусь и работаю. Столько времени на дорогу я тратить не могу и не хочу.

После смерти тетки я во время своих нечастых наездов разбирала ее вещи. Запасливая была женщина! Но для кого это все хранилось? Поскольку я свою взрослую жизнь начинала фактически с нуля, я перевезла в городскую квартиру часть посуды, занавески, постельное белье. У тетки Марфы в запасах лежало белье в нераскрытых упаковках! Я нашла новые скатерти, салфетки, отрезы различных тканей. Целое богатство! Все это мне было очень кстати. Можно сказать, что я благодаря этим запасам полностью «укомплектовала» свое городское жилье.

Никаких тайников и сундуков с сокровищами я не нашла. Найденное было богатством для меня, детдомовской девчонки, но не богатством в традиционном смысле. Никакого сундука с сокровищами! Даже пачек долларов и евро не было. Рубли нашла, но явно не отцовские, а теткины, припрятанные «на черный день». Или папа так прятал, что я найти не в состоянии?

После окончания института я прекратила работать уборщицей и стала заниматься только бухгалтерией. Через пару лет мне предложили хорошее место в фирме, производившей стальные двери и замки к ним. Я подхалтуривала еще в паре небольших фирмочек и занята была с утра до ночи.

А потом случилась любовь. И директор этого самого предприятия, производившего двери и замки, стал моим мужем. Перед свадьбой в очередной раз прорезался отец и заявил, что не советует мне выходить за этого человека, «с гнильцой он». Я не послушалась. Как я уже говорила, вначале все было прекрасно, через два года брака он заговорил о детях. Мы старались — но не получалось. У него была дочь от первого брака. Я пошла проверяться, но оказалось, что со мной все нормально. А раз у него есть дочь, то вроде и с ним все должно быть нормально?

Мы не ругались, но просто стали отдаляться друг от друга. Жили мы в моей квартире, так как она была двухкомнатной, а у него имелась только однокомнатная, и он иногда оставался ночевать там. То есть два года не оставался, а потом стал.

Потом я подобрала раненую собаку, скорее всего, ее сбила машина. Пес был дворянином, вероятно, помесью лайки с овчаркой, с очаровательной мордой. Я занялась лечением собаки, муж говорил «ну-ну», пес обожал меня, мужа демонстративно не желал признавать. Лапу мы вылечили, но Шарик остался хромым, хотя это не мешало ему весело скакать, когда я возвращалась домой.

Потом у поварихи детского дома тети Оли случился инсульт. Она жила одна, отдавая свою любовь чужим детям. Не знаю, почему она никого не усыновила или не удочерила. Я взяла ее к себе из больницы. Муж скривился, но ничего не сказал, только стал еще чаще ночевать «у себя». Шарик был рад компании — теперь он не оставался дома один. Я металась между работой и тетей Олей (благо могла себе позволить заехать домой днем). В результате она смогла себя обслуживать. У нее парализовало левую руку, она подволакивала ногу, нормально говорить не могла. Она хотела вернуться к себе, но я не дала. Она была мне родным человеком! И я помнила, что в детском доме была у нее любимицей. Я не забыла, как она подкладывала мне самые сладкие кусочки.

Муж стал появляться еще реже. Мы виделись на работе, общались по деловым вопросам, я получала зарплату и оставалась совладелицей предприятия. Вскоре после свадьбы, когда мы оба пребывали в эйфории, муж переписал на меня треть акций.

Я не заводила разговоров о разводе, хотя понимала, что к этому идет. Но мне было все равно, замужем я или не замужем. Другого кандидата на роль мужа все равно не имелось, и искать его времени тоже не было. Я много работала, у меня сложились великолепные отношения с людьми, которые трудились на заводе, как с мужчинами, так и с женщинами. Если людей что-то волновало, если возникали какие-то проблемы, они обращались ко мне, а не к моему мужу. Я сама доносила волю и желания коллектива до директора завода и убеждала прислушаться к мнению людей. Я знаю, что меня любили. А сама я плыла по течению.

О предстоящем разводе и моем увольнении я узнала не от мужа, а от Купца — владельца крупной строительной компании, все дома и комплексы которой имели в своем названии слово «купеческий». А хозяина и директора звали Петр Иванович Купцов. Видимо, он очень любил себя или просто хотел постоянно напоминать людям о себе, раз «совался» во все названия. Фрейд, наверное, мог бы предложить какое-то затейливое объяснение, или кто-то из современных психотерапевтов. У нас сейчас немало таких господ, называющих компании в честь себя, любимых. Мы никогда раньше не встречались лично, хотя Купец уже больше года закупал именно у нас двери и замки для своих комплексов. Эти заказы давали нашему предприятию неплохую прибыль и значительно увеличили оборот. Иногда наши работники даже выходили в ночную смену, чтобы успеть их выполнить.

Купцов сам позвонил мне на мобильный телефон и предложил поужинать в пятницу вечером.

— А… Виктор? — спросила я. Так звали моего мужа.

— Виктора с нами не будет, но он знает о нашей встрече.

Звонил Купцов в среду вечером. Ночевать муж не явился, увидела я его только в четверг утром на работе.

— Что нужно Купцову? — спросила я.

Виктор отвел глаза.

— Ну?! — рявкнула я.

— Люда, ты понимаешь…

Я молчала, но терпение мое заканчивалось.

— Завод? — догадалась я. И как это я сразу не сообразила?

Муж кивнул.

— Рейдерский захват? Нас пинком под зад?

— Нет, что ты! Купцов — порядочный человек!

По-моему, бизнесмен, возглавляющий огромный строительный холдинг, не может быть порядочным человеком в том смысле, который обычно вкладывается в это понятие. Это просто невозможно в нашей стране. Иначе у него не было бы строительного холдинга, который не просто остается на плаву больше двадцати лет, а постоянно расширяется.

— То есть тебе он уже сделал предложение? — уточнила я у мужа.

— Нет. То есть да. Я сделал предложение, — залепетал муж.

— Ты решил продать завод? Сам?! Ты что, сбрендил?

— Я решил войти в состав холдинга Купцова!

— Зачем?!

Муж прятал глаза.

— На каких условиях? — спокойно спросила я.

— Тебе все объяснит Купцов.

— А ты не можешь? Я не кисейная барышня. В обморок не упаду.

— Люда, — вздохнул муж, — тебе, наверное, придется уволиться…

— У него есть свой бухгалтер на мое место? Или у них общая бухгалтерия на весь холдинг?

— Нет. То есть я не знаю. Но тут… другое.

— Что?

Ответы на свои вопросы я получила у самого Купцова. Он не вилял, говорил обо всем прямо, мои чувства не щадил. Насколько я поняла, он собрал обо мне всю информацию, которую только можно было собрать, и даже встретился с моим отцом! Оказалось, что папа — весьма авторитетная личность в определенных кругах, и крупный бизнесмен Купцов посчитал необходимым с ним встретиться перед тем, как делать конкретное предложение его единственной дочери. Я умела держать лицо и не показала, что это стало для меня откровением.

Петр Иванович был высоким мужчиной плотного телосложения, носил пышные усы и небольшую квадратную бороду (очень ухоженную), волосы были густыми, без намека на лысину. И если свой цвет волос у него был русым (правда, теперь уже превалировал седой), в бороде проглядывали отдельные рыжие волосинки. Одет был дорого, в идеально пошитый темный костюм, белоснежную рубашку и галстук с золотой булавкой. Часы носил в кармане на толстой золотой цепочке. По-моему, ему лучше всего подходило слово «породистый». В целом он производил впечатление надежного мужчины.

Вначале мы говорили о собаках. Оказалось, что Петр Иванович — любитель охоты и держит в своем загородном доме нескольких охотничьих собак, но есть еще и вылеченный большой дворянин, любимец хозяина, а его единственная дочь Полина держит «недоразумение», которому регулярно красит хохолок в разные цвета. Представляю, что бы было, если бы я Шарика попробовала покрасить… Пусть и специальной краской для собак (о существовании которой я узнала от строительного магната).

Потом Купцов перешел к делу, для начала выяснив, что мне все-таки сказал мой муж. Я передала в точности.

— Он сам к вам пришел с предложением продаться? — уточнила я.

— Он пришел сам, но с другим предложением. Он сделал ребенка моей единственной дочери и жаждет на ней жениться.

Я сглотнула. Я понимала, что другая женщина когда-нибудь будет, и они явно были в последние два года, мне даже докладывали о по крайней мере двух «доброжелатели», но почему Виктор не мог мне прямо сказать, что хочет со мной развестись, потому что другая женщина ждет от него ребенка? Или он хотел меня кинуть? Или посмотреть, как отреагирует Купцов? А меня в случае необходимости бросить на амбразуру? Виктор же знал, что я никому спуску не дам, лебезить и унижаться не буду. Если бы Купцов заявился на предприятие для его рейдерского захвата, я бы… Точно боролась.

— А вы жаждете видеть Виктора своим зятем?

— Нет, — твердо сказал Купцов. — Тут я полностью согласен с мнением вашего отца, Люда. Он с гнильцой. Но мне нужен внук. Полина ждет мальчика. Предполагаю, что ваш муж ей вскоре надоест, и у меня останутся дочь и внук, а ваш муж отправится на все четыре стороны. У них большая разница в возрасте, разные интересы… Я понимаю, зачем она ему, но не понимаю, зачем он ей. Но моя дочь упряма, как осел, или как я, а раз она вбила себе в голову, что хочет замуж за Виктора, то пусть сходит.

— Виктор сам предложил вам объяснить все это мне?

— Он нес полную чушь, которую я не хочу вам повторять, потому что к тому времени уже составил о вас свое мнение. Я сказал, что встречусь с вами и решу все вопросы. Ваш муж вздохнул с большим облегчением. Хотя не понимаю почему. Вы бы не стали устраивать ему истерики и валяться в ногах, умоляя остаться?

Я покачала головой. Представляю, что Виктор говорил обо мне этой Полине… Хотя… Плевать!

— Так, что вы мне предлагаете? — по-деловому спросила я у Купцова.

Он назвал цену за мои акции, мы немного поторговались (для приличия, цена на самом деле была нормальная). Потом Купцов сообщил, что в понедельник пришлет человека, которому я передам дела. Он также сказал, что может меня рекомендовать любому работодателю, сам может найти мне работу в приличной компании и пришел бы на встречу с этим предложением, если бы такого предложения уже не было у моего отца.

Я удивленно посмотрела на Купцова. Петр Иванович усмехнулся.

— Ждите в ближайшее время появления папы, который, как я понимаю, нечасто баловал вас общением. Но если вас его предложение не устроит и сами не найдете ничего подходящего, звоните. Вы — прекрасный специалист, Людмила Васильевна, и вас очень любят и уважают в коллективе, что немаловажно.

Расстались мы с Купцовым по-дружески.

«Мне бы такого мужа», — думала я.

Я не воображала Купцова в постели, даже не думала представлять его голым. Но исходившее от него ощущение надежности просто омыло меня волной. Этот мужчина был мне понятен, в отличие от молодых бизнесменов, рассуждающих о стартапах и воркшопах. Купцов, вероятно, даже не употребляет таких слов. Он имеет понятное мне предприятие, которое производит материальные вещи — квартиры, в которых живут люди, а не нечто в виртуальной реальности. Он разговаривает с людьми, а не чатится, он держит информацию в голове, а не в некоем облачном хранилище.

Тем же вечером я собрала все вещи моего мужа, которые еще оставались в моей квартире, в чемодан и два пакета и выставила в коридор. Тетя Оля смачно ругалась. Но из-за нарушенной речи ее ругательства звучали смешно. Хотя я знала, что она с радостью отдаст вещи «этому мерзавцу».

Она родилась в межнациональной семье, мать — русская, отец — азербайджанец. Родители с той и с другой стороны были против этого брака, но безумная любовь победила все. Муж показал себя истинным главой семьи, он был настоящим добытчиком, но деспотом, и эта черта характера с годами только усиливалась.

В семье родилось трое детей, старшей была девочка, рождение которой огорчило отца, ожидавшего наследника, но потом на свет появились два мальчика, воспитанием которых отец по-настоящему занимался. Они были продолжателями рода! Многочисленные матери-одиночки и жены алкашей, просто непутевых мужчин или мужчин, которых дети не интересовали, завидовали русской жене азербайджанца. Он ведь уделял внимание и другим мальчишкам, друзьям своих сыновей. Они все вместе чинили машину, он объяснял ее устройство. Он или работал, или занимался сыновьями. И не пил!

На дочь он мало обращал внимания, обратил, когда девочка стала превращаться в девушку, причем красивую девушку. Как часто бывает в случае детей, зачатых по любви представителями разных национальностей, она, казалось, взяла лучшее от обоих родителей. Отец строго-настрого запретил дочери носить короткие юбки и пользоваться косметикой. Мать девушки давно забыла про косметику — муж был очень ревнив. Но на его жену уже вряд ли мог хоть кто-то позариться, дочь же хорошела с каждым днем.

Из-за этого в доме начались скандалы. Отец впервые вел с дочерью воспитательные беседы: какой должна быть девушка из приличной семьи, как должна себя вести девушка из приличной семьи и все в таком роде. Но девушке хотелось красиво одеваться, краситься, ей просто хотелось носить короткие юбки, благо ее ноги это позволяли! У нее оказалась великолепная фигура, все на своих местах, никакого лишнего жира, хотя ни на каких диетах она никогда не сидела.

После школьного выпускного вечера девушка не вернулась домой. Потом полиция пыталась восстановить ход событий, но отец-азербайджанец не сомневался: девчонки сами виноваты! Сучка не захочет — кобель не вскочит.

Его дочь и ее русская подруга были изнасилованы четырьмя молодыми мужчинами. Их имен девчонки не знали. Когда они возвращались домой, молодые и красивые, да еще и в шикарных платьях, сшитых специально для выпускного вечера, их затолкали в машину и увезли в какой-то загородный дом. Там над ними измывались неделю, потом выбросили в лесу. Подружка умерла, а она выжила.

Но оказалась не нужна своей семье. Она же ее опозорила! Мать один раз прибежала в больницу, привезла вещи, документы, сунула деньги. Сказала, что навряд ли еще сможет вырваться: отец категорически против. Ей с трудом удалось убедить отца, что в больницу нужно передать документы.

Приходила мать подружки, приходил следователь, но она мало что помнила, то есть память услужливо блокировала жуткие воспоминания. Она не хотела жить, но молодой организм за эту жизнь усиленно боролся. И мать подружки убеждала ее в том, что надо жить, и не только за себя, а и за умершую подругу.

Но где жить? На что жить?

Ей повезло: ее взяла к себе одинокая санитарка. Ей было просто жалко девчонку, и еще она, конечно, надеялась, что эта девчонка потом будет ухаживать за ней.

Так и получилось. Девчонка не забыла добро. И помогала и матери подружки, второй ребенок которой, мальчик, был дегенератом — у парня оказалась какая-то тяжелая степень врожденного слабоумия, сложный диагноз занимал пару страниц в медицинской карте. Здоровой дочери, помощницы, больше не было. Отец детей, хотя и ушел из семьи, всегда помогал деньгами, но жить с «особенным» ребенком и заниматься им категорически отказывался. А бедная женщина не понимала, как можно отказаться от живой дочери. От пострадавшей дочери! Она нисколько не сомневалась, что девчонки, обе — девственницы, никак не провоцировали четверых молодчиков. И они уж точно не просили тушить о свои молодые тела сигареты, брить себя и совершать всякие непотребства, на которые и не всякая профессиональная проститутка согласится, а если согласится, то за очень большие деньги.

Эти же уроды попользовались девчонками бесплатно и бросили их умирать. Хорошо, что одна смогла доползти до людей. Вернее, ее учуяла собака охотника, который, на счастье, проходил неподалеку.

Ее спасли, внешние раны затянулись, и на теле не осталось следов. Следы остались в душе — и желание мести. И еще ей сказали, что детей она иметь никогда не сможет.

Она пошла учиться на медсестру, одновременно подрабатывая в больнице, где ее вернули к жизни, где ее и ее историю хорошо знали и прекрасно к ней относились. И жила она рядом — у замечательной, только очень одинокой женщины, которая теперь стала не одинока. «Приемная мама» подружилась с мамой умершей подруги и «особенного» сына, по возможности все они помогали друг другу.

А потом поступило необычное предложение.

Ее увидел режиссер, который попал в больницу с банальным аппендицитом. Оказалось, что четыре молодчика не только насиловали девчонок, но и снимали процесс на видео. Возможно, снимал владелец дома, в котором все и происходило, а другие об этом не знали. Один из четверых молодчиков продал пленку режиссеру, так как ему требовались деньги на наркотики. А у режиссера были индивидуальные заказы извращенцев на весьма специфические съемки — такие фильмы делались в единственном экземпляре для определенного заказчика. Заказчик на лишение девственности группой мужиков как раз был. А тут оказались даже две девственницы!

Режиссер тогда очень хорошо заработал и оставил копию фильма себе. Одна девушка его совершенно не заинтересовала. Она подходила только для разовой съемки. Но вторая… У второй был невероятный потенциал. Режиссер подумал, что с этой актрисой он сможет выйти на международный уровень.

Он долго ее искал. Вначале нашел четверых молодчиков, вернее, троих, так как один уже выходил на него сам. Режиссера порнофильмов по спецзаказам мало чем можно удивить, но у него имелись свои представления об этике. Зачем кого-то заставлять, если есть масса желающих сниматься добровольно? Зарабатывать своим телом добровольно? Женщина, получающая удовольствие перед камерой, и женщина, для которой секс — мука, пусть и за хорошие деньги, — это две огромные разницы.

Он нашел свою актрису совершенно случайно.

Он знал, что так бывает — в жизни и на экране женщина может выглядеть совсем по-разному. Но он никогда не видел, чтобы кого-то так любила камера. Это было просто невероятно! Вначале он сфотографировал молоденькую медсестру. Снял коротенькое видео и понял — она! Он выяснил ее историю, потом поговорил с санитаркой, у которой теперь жила девушка, затем с мамой «особенного» парня, для которого у него тоже было предложение, одновременно решавшее две проблемы — денег и удовлетворения сексуальных потребностей, которые у таких людей обычно гораздо сильнее, чем у тех, кто не страдает слабоумием, а удовлетворить их сложно. Здоровенный парень уже бросался на мать.

Они собрали совет. И после долгих обсуждений предложение режиссера приняли.

Оно на самом деле решило много проблем, и в конце концов все сложилось гораздо лучше, чем кто-либо из них мог предположить.

Глава 2

Последовал неприятный период развода. Но детей у нас не было, и имущественных претензий друг к другу тоже не имелось. За период брака мы купили две машины. На одной ездил Виктор, на второй я, каждый забирал себе свою. Но мне было очень неприятно встречаться и разговаривать с мужем.

Я выступила перед коллективом, представив «облегченную» версию, хотя вскоре все узнали, как обстоят дела; в смысле, о том, что Виктор женится на дочке Купцова, в холдинг которого вливается наш завод. Я просила людей не пороть горячку, не увольняться, потому что с работой сейчас сложно.

— Как же мы без вас, Людмила Васильевна?! — говорили мне. И людям на самом деле было жаль, что я ухожу. Мне также говорили, что я могу рассчитывать на бывших коллег — может, на новом месте потребуются люди, а мужики у нас работали рукастые, способные быстро перестроиться на другое производство.

На людях я держалась, а дома плакала. Тетя Оля гладила меня здоровой рукой по голове, как могла бы гладить мать, которую я совершенно не помнила, а Шарик пытался слизывать слезы шершавым языком. Тетя Оля написала на листке бумаги: «Съезди отдохнуть». После болезни она часто писала то, что не могла произнести. Но мне не хотелось никуда ехать… Меня охватила апатия. Я с ранних лет боролась за свое место под солнцем, а тут раз — и лишилась работы, на которой на самом деле вкалывала (хотя у меня оставались две маленькие фирмочки), я лишилась мужа, который на самом деле оказался «с гнильцой», а я этого долго не замечала. И ладно бы влюбился, а то собрался жениться по расчету. Но больше всего я грустила от того, что у меня нет ребенка, а Виктор ждет уже второго, от еще одной женщины. Возможно, сейчас все было бы по-другому, если бы у нас родился общий малыш… Может, я не способна родить? Мало ли что там анализы показали…

После того, как я неделю пролежала дома, выходя только с Шариком и за продуктами в ближайший супермаркет, появился папа. А я как-то и забыла о том, что он для меня приготовил предложение. Я вообще это как-то не восприняла серьезно. Но папа был настроен решительно.

— Тебе нужно полностью поменять жизнь, — заявил он, сидя у меня на кухне и разливая водку себе и нам с тетей Олей. — Почитай советы умных людей. После развода женщинам рекомендуют сменить прическу, обстановку, круг общения. Хотя бы мебель переставить.

— Я не собираюсь переставлять мебель, меня устраивает, как она стоит. И прическу менять не собираюсь. Круг общения у нас с Виктором был разный, общий только на работе. С работы я ушла.

— Надо полностью сменить обстановку, — не унимался отец, повторяя уже сказанное. — Правильно я говорю, Ольга Петровна? И вам на воздухе будет хорошо, а уж псу так тем более. Так, давайте, за освобождение от брачных оков.

Шарик сидел с нами, закрывая выход из кухни. Я знала, что, если я не разрешу, отца он не выпустит.

— О каком воздухе ты говоришь? — спросила я.

— О карельском, — как само собой разумеющееся ответил папа. — Я в Карелии базу построил. На берегу чистейшего озера. Кругом лес. Зимой только на вертолете. Летом можно проехать на внедорожниках.

— Что ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты была на этой базе администратором и бухгалтером. Ольга Петровна будет главным поваром.

— Ты видел, что у нее одна рука не действует?

— Ну, она же готовит тебе? Я спрашивал. И ей же скучно тут одной в квартире!

Тетя Оля кивнула. Значит, он ее уже успел убедить и переманить на свою сторону?

— Ты ей будешь немного помогать, и я вам еще мужика в помощь выделю.

Услышав про мужика, тетя Оля взяла лист бумаги и ручку и написал: «Валера».

— Это кто? — спросил папа.

— Физкультурник? — посмотрела я на тетю Олю.

Она кивнула и дописала: «Не сработался с новой директрисой. У нас работы нет». Тетя Оля и с Валерой успела связаться?! Значит, он сюда приезжал? Она же не может говорить по телефону! Или он говорил, она СМС одной рукой писала? Во дают!

Но если в Карелию также поедет Валера… Отец тем временем спрашивал, что умеет делать этот Валера. Мы с тетей Олей отвечали, отец сказал, что должен его проверить «по своим каналам», но если нам двоим будет комфортнее с Валерой, а не с кем-то другим, то пусть будет Валера.

Жить на базе круглогодично не требовалось. Она только «для своих», спонтанных заездов не планируется. Нам будет нужно заезжать заранее, закупать продукты, готовить все к приему гостей. Потом их там кормить, протрезвлять, не пускать пьяных в озеро, после отъезда за ними прибирать. В период, когда на базу можно добраться наземным путем, мы будем ездить туда на внедорожнике (папа мне подарит), зимой нас будут доставлять на вертолете и забирать на вертолете. Оказалось, что у папы и свой вертолет имеется, и не один, и он сам умеет им управлять, хотя доставлять и забирать нас и гостей будут вертолетчики. Правда, папа не исключал, что и он тоже иногда сядет за штурвал. «Кайф словить», — как он выразился. Ну-ну.

Я спросила, можно ли до базы зимой добраться на лыжах или снегоходе.

— Нет, — сказал отец. — Ты представляешь, какие зимой сугробы в карельском лесу?

Я никогда не была в Карелии, но представляла, какие сугробы бывают в лесу. Однако если летом до базы можно доехать на внедорожниках, то какая-то дорога проложена.

— Ее зимой никто не чистит. Вообще никогда не чистят. Ею не пользуются.

— Ее ты прокладывал? Строители базы?

— Нет, это какая-то старая колея. Может, там когда-то было жилье. Мы следов не нашли. Все заросло лесом. И до самой базы она не доходит. В месте, где она заканчивается, мы построили гараж. Навряд ли туда кто-то сунется, но гараж надежный, и сигнализация такая, что на базе будет слышно. Но до нее от гаража метров семьсот. Летом пешочком придется, а зимой никак. Сугробы в человеческий рост. Чаще всего вы будете туда добираться на вертолете. Гости все только на вертолете. Всегда — и зимой, и летом. Им про дорогу вообще знать не надо.

— Ее нет на картах? — спросила я.

— Нет. И мы ее случайно обнаружили. Уже когда почти все построили. Материалы привозили на вертолетах. На грузовых, конечно. Гостей возим на пассажирском. Вас… Обычно будете на пассажирском летать, но кто его знает, как оно сложится. Я и на грузовых летал. И с воздуха ее не видно.

— То есть как?

— А так. Деревья нависают. Ветки будут бить по крыше и по стеклам. Поэтому внедорожник у тебя будет особый, с пуленепробиваемыми стеклами. Но вы про дорогу знать должны, я ее вам покажу.

Я спросила, есть ли у папы самолет. Оказалось, что нет, и, как он выразился, «это непрактично». А вертолеты окупаются.

Отец сказал, что платить мне будет в два раза больше, чем я получала на заводе, от маленьких фирмочек предложил отказаться или делать только то, что можно сделать удаленно. Оказалось, что на этой лесной базе и Интернет есть — через спутник, и не так, как в Антарктиде (девять часов в день, пока Земля не повернулась и наш спутник ловит сигнал), а круглосуточно. Я с удивлением узнала, что папа и в Антарктиде успел побывать, но не объяснял, что там делал. Он еще раз сказал, что с Валерой поговорит отдельно, а с Ольгой Петровной уже договорился.

Я подумала и решила: а почему бы и нет? Всегда же можно отказаться, если не понравится.

Но мне понравилось. Люди, конечно, на базе бывали разные, и некоторые вели себя по-свински (то есть упивались до поросячьего визга). Но я понимала, что они расслабляются, причем там, где их никто не видит. А я некоторых из них раньше видела только по телевизору, где они были серьезными и чинными. А тут они голышом выбегали из бани и бросались в озеро, купались в основном тоже голыми, пели, плясали, просто орали, засыпали там, где падали, и Валера растаскивал их по номерам. Иногда я ему помогала. Рассол по утрам разносила тетя Оля. Всем нравилось, что она почти не говорит. Но при этом все понимает! Как раз то, что нужно для таких гостей. Мы с Валерой старались просто не попадаться на глаза лишний раз. Персонал должен быть незаметен! И мы на самом деле даже не пытались подслушать ничьи разговоры. Хотя немало мужчин, изрядно приняв на грудь, хотели, чтобы их выслушали. Так что я и роль психотерапевта выполняла и убедилась: деньги и положение в обществе не приносят счастья.

Кто-то ловил рыбу, кто-то срезал грибы картой Visa Gold, охотников мы не принимали. Но в основном народ просто хотел попьянствовать на природе, где в радиусе многих километров нет никакого жилья. Шашлыки обычно жарил Валера, но бывали случаи, когда гости прилетали со своим мясом и шашлыками занимались охранники.

Но вскоре все гости уже знали про наши маринованные огурцы, квашеную капусту, соленые грузди. Огурцы и капусту прямо в бочках папа закупал в какой-то деревне, потом туда отвозили пустые бочки для следующей партии. И все в бочках и хранилось! Вкус совершенно другой. Грибы мы собирали сами — их было видимо-невидимо. Варили и жарили свежие, сушили, грузди Ольга Петровна солила. Мы также собирали бруснику и клюкву, которые мочили, и чернику, которую Ольга Петровна закатывала в банки без сахара. Я еще с детского дома знала тети-Олины пироги. Тогда мы тоже собирали ягоды, а она, как я уже говорила, пекла с ними пироги. Но не только детдомовские дети были в восторге от ее пирогов. Один замминистра признался, что никогда в жизни не ел пирогов вкуснее, и зачастил к нам. Поесть, попить и поговорить.

Я узнала, что чиновники в наше время ни о чем серьезном, а тем более запретном в кабинетах и по телефону не говорят. Боятся людей в погонах, у которых все больше и больше власти. Говорят на дачах и вот на таких базах. Папа знал, что делал! Так сказать, попал в струю. Фактически мы принимали чиновников и депутатов, которые иногда просто отдыхали, но чаще решали очень важные вопросы во время отдыха. И все знали, что папа никаких представителей правоохранительных органов и спецслужб не принимает. А у них самих нет оснований к нам лететь. В свое время папа получил все необходимые разрешения, и чиновники их давали — чтобы в дальнейшем самим пользоваться нашей базой.

В главном здании, сложенном из бревен, было шесть просторных номеров с индивидуальным санузлом, которые располагались на втором и третьем этажах, на первом были кухня, техническое помещение и большой общий каминный зал-столовая с деревянной мебелью. Имелся хорошо оборудованный подвал, в котором хранилось вино и часть съестных припасов, хотя на кухне стояли два огромных холодильника. Имелся отдельный вход в ледник — там холод сохранялся и летом, лед, заложенный ранней весной, оставался в тех же брусках, а земля, как казалось, не оттаивала вообще никогда. Его обустраивал какой-то дед, с которым папа в свое время познакомился в местах не столь отдаленных. Другой дед клал печки, хотя имелись и два газовых котла, и камин, и электрические обогреватели. Гости не должны были замерзнуть! На доме висела огромная тарелка, которая принимала каналы со всего мира. Тетю Олю, Валеру и меня поражала «цивилизация», как выразился Валера. Сколько стоило организовать в этом удаленном месте все удобства цивилизации? И если это в принципе возможно, почему в огромном количестве мест в России до сих пор нет канализации? Теперь же доходит до маразма: Интернет есть, а канализации как не было, так и нет. И ведь даже не нужно очень далеко ехать от двух столиц, чтобы «насладиться». Тут же было все. Воду, конечно, брали из озера, хотя прогоняли через фильтры, но отходы туда не спускали. Часть мусора мы сжигали, то, что сжечь было нельзя, забирал вертолет. Использованная вода проходила через специальную систему очистки и только потом сливалась в озеро, где еще очищалась естественным образом. В номерах стояли привычные унитазы, и «добро» из них собиралось в специальную емкость под домом. После каждого заезда приезжали специально нанятые люди и занимались этой емкостью, выполнявшей роль выгребной ямы. Они уносили «удобрение» далеко в лес и закапывали, если дело происходило в тот период года, когда ямы можно было вырыть и закопать. Зимой все опять же увозилось на вертолете. Даже упаковки были специальные! Папа четко сказал: не гадить на природе. Хоть где-то ее надо сохранить в девственной чистоте. Мы приехали на озеро, из которого можно пить воду. Оно таким должно и остаться. Вон Петербург стоит на воде, а что с водоемами?! Летом официально нельзя купаться ни в одном, не то что пить из них воду.

Те люди, которые к нам приезжали, не поехали бы в деревенскую «экзотику». Им нужна была природа, удаленность от населенных мест и при этом привычный комфорт. Никаких туалетов типа «сортир», никаких умываний в тазике или у рукомойника. Но они хотели чистый воздух, чистое озеро, в котором можно купаться, не опасаясь подхватить какую-то заразу, в котором можно ловить рыбу, и рыбу эту можно есть, не боясь отравиться. Папа знал, что делал. Мне он сказал, что вложения окупились за год.

Отдельным домиком стояла баня, и еще в одном, тоже бревенчатом, но маленьком в сравнении с гостевым, жили мы с Валерой, тетей Олей и Шариком. У нас в доме было три комнатки и общая кухня, скорее — столовая. Там стояла настоящая русская печь. Готовили мы в большом доме (но возможность имелась и в нашем, и не только в русской печи, но и на плите), питались отдельно от гостей. Вечерами мы любили втроем почаевничать. На краю расчищенного участка стоял лодочный сарай с весельными лодками, который мы на зиму запирали. Мой отец отказался от идеи катера — чтобы не загрязнять воду и не пугать непуганых рыб, как он выразился. Рыбу у нас ловили только на удочку. За нашим домом располагалась «техническая будка», как мы ее называли, с оборудованием, предназначения части которого мы не знали. Мы только знали, что если вдруг сломаются водогреи (которые были и в главном доме, и у нас, и в бане), прекратится подача электричества, еще что-то пойдет не так, мы должны звонить «техникам». Звонить пришлось один раз из-за пьяного высокопоставленного гостя, который с мясом вырвал электрический провод. Через час прилетел вертолет, через два часа все снова работало. Мелким ремонтом занимался Валера. В будке также стояли два снегохода и два квадроцикла. Лыжи, палки, ботинки и рыболовецкие снасти хранились в доме, в «техническом помещении». Хотя те, кто приезжал рыбачить, часто приезжали со своими удочками и своей приманкой. На лыжах при мне не катался никто, а вот на снегоходах и квадроциклах мужики любили погонять по замерзшему озеру. Удивительно, что никто ни разу не провалился. Правда, лед на озере был толстый и крепкий, а пока он не встал, народ не катался, да и пока он не встал или уже начинал таять, у нас был не сезон. Фактически сезонов было два — летний и зимний. Каждый имел свои прелести. А вот в межсезонье, осенью и весной, наша база популярностью не пользовалась, да и народ, который у нас отдыхал, весной и осенью активно трудился. Хотя и в эти периоды случались заезды.

А потом папа решил предоставить свою базу под съемку реалити-шоу. Не знаю, кого именно из его знакомых посетила эта блестящая мысль. Но папа за нее ухватился, потому что ноябрь на нашей базе — самый «провальный» месяц. Последнее лето, включая сентябрь, мы жили на базе безвылазно. Желающих к нам попасть было больше, чем мы могли принять. Были клиенты и в октябре, с середины декабря все было снова расписано, но желающих к нам ехать после ноябрьских праздников не было. Межсезонье! А тут появилась возможность очень хорошо заработать.

Заказчиком выступал олигарх Игнат Петрович Алейник, который задумал женить сына. У Алейника были разнообразные бизнес-интересы, в частности, имелся медиахолдинг, и он планировал показывать реалити-шоу в прайм-тайм, а также освещать его в различных ресурсах холдинга — как бумажных газетах и журналах, так и интернет-изданиях.

Алейник-старший у нас бывал, мне лично говорил, что терпеть не может Куршевели с Ниццами, а на такой закрытой базе чувствует себя очень комфортно. И вообще любит Русский Север, а не экваториальную жару, пусть и с роскошными пляжами. Ему больше по сердцу березки и холодные озера. Потом папа сказал, что они с Алейником как раз на Русском Севере и познакомились в молодости. На лесоповале. Предполагаю, что тот Север они не очень любили, но он стал хорошей школой жизни, и заведенные там знакомства используются до сих пор. Немало нынешних богатых людей побывало на северах.

Как Алейник, так и другие гости обязательно прибывали со своим «специалистом», который проверял, не ведется ли у нас тайная съемка. Им не нужно было, чтобы у кого-то потом на них был компромат. Все прилетали с охранниками, которые жили в номерах, а бывало, что и ставили себе палатку за домом, которую привозили с собой, — если охранников было слишком много. Папа после первого такого случая закупил палатку и спальные мешки (у нас имелись до этого только надувные кровати и матрасы), чтобы они постоянно лежали на базе. Сразу он не сообразил это сделать. Но обычно мужики прилетали вдвоем, втроем или вчетвером, иногда с девочками, чаще без, так что комнаты для охранников оставались.

Для обсуждения реалити-шоу (вероятно, идея его проведения у нас все-таки принадлежала самому Игнату Петровичу) на месте Алейник прилетел с моим отцом и двумя своими помощниками (не считая двух охранников). Помощники оказались режиссером и каким-то техническим специалистом, который в беседах не участвовал, а ходил по территории, что-то замерял, подсчитывал и записывал в планшет. В конце визита он кратко выдал свой вердикт: «Можно».

В одной из комнат планировалось поселить сына Алейника Святослава, который будет выбирать себе жену из предложенных кандидатур. Еще в одной комнате будут жить два гея, ответственные за работу оборудования и отправку отснятого материала в холдинг. Оставалось четыре комнаты. Алейник сказал, что одну надо оставить «про запас» — мало ли что. Хотя я не понимала, какое «мало ли что» может произойти. В три комнаты он собирался поселить шесть девушек, по две в каждой. Кровати специально были закуплены такие, чтобы можно было использовать как две полуторные или одно огромное ложе, если их сдвинуть. И белье у нас было и на полуторные кровати, и на ложе. Папа заранее предусмотрел разные варианты.

Алейник сказал, что девушки будут известные, умеющие говорить, красивые, иначе народ не будет смотреть шоу.

— Они уже отобраны? — спросила я, предполагая, что для меня это будет самый сложный заезд. Девушки, прибывавшие сюда с мужчинами, ко мне не цеплялись, разговаривали вежливо и вообще знали свое место. А «звезды», скорее всего, будут выпендриваться.

Алейник сказал, что окончательный состав пока не утвержден, конкурс не проводился, девушкам просто делается конкретное предложение. В дальнейшем все, кому предложение было сделано, согласились. Но Алейник хотел услышать наше с папой мнение, как людей нейтральных, по поводу кандидаток, на которых хочет остановиться он.

— Мы должны сказать, кто из них, по нашему мнению, больше всего подходит для того, чтобы стать вашей невесткой? — спросила я.

— Ни одна не подходит, — скривился Алейник.

Я удивленно посмотрела на него.

— Людмила Васильевна, понимаете… — он замолчал и глубоко задумался.

Мы с папой молчали в ожидании и даже не переглядывались.

— Это шоу, на котором можно заработать хорошие деньги, — наконец сказал Алейник. — Несколькими способами.

— Меня совершенно не интересуют ваши мотивы, — заявила я, глядя в глаза Алейнику. — Четко скажите, что требуется от меня.

Игнат Петрович почесал щеку.

— Не дать бабам поубивать друг друга? — спросила я.

— Да пусть убивают сколько хотят, — хохотнул заказчик. — Это как раз хорошо для шоу.

— Нет, убийств нам здесь не надо, — встрял папа. — Девки все известные, тихо не закопаешь. А ментов я сюда приглашать не хочу. Потом от них не отвяжешься. И еще придется им тут бесплатные приемы устраивать. Так что пусть морды друг другу царапают, волосы вырывают, но без смертоубийства. Людка, ни в коем случае не позволяй им убивать друг друга!

— Я это и имел в виду, — кивнул Алейник. — Людмила Васильевна правильно все поняла. Не надо, чтобы убивали. Но народ любит скандалы. То есть нам нужны девки, которые друг друга ненавидят. Пары, которые друг другу в свое время дорогу перешли. Конечно, мы их в разные комнаты поселим. Вот я и хотел с вами обсудить, как с людьми нейтральными, кого приглашать и как расселять. Они будут знать, что их все время снимают, и большинству — или всем — надо не замуж за моего сына, а в очередной раз засветиться. Напомнить народу о себе, любимых. Они же еще в процессе будут фотографии на своих сайтах публиковать, в Instagram и Facebook выкладывать и лайки собирать. То есть список уже есть. Тот, который я сам составил. Я его хочу «прокатать» на вас. Вы же не собираетесь продвигать никого «своего»? А все другие знакомые тут же начнут мне сватать любовницу, дочку, племянницу. В общем, высказывайте свое мнение, не стесняясь.

Я предложила назвать кандидатуры, которые Игнат Петрович включил в список невест.

Зиза

Первой, к моему большому удивлению, он назвал порнозвезду Зизу. Ой, простите, — эрозвезду. Это слово в русском языке появилось то ли благодаря самой Зизе, то ли ее пиар-менеджеру или агенту, или кто там с ней работает. И вообще-то оно правильно характеризует Зизу. Она снимается не в порно, а в шикарных эротических фильмах.

Я ожидала певиц, актрис, балерин, телеведущих. Отдать должное Зизе, она великолепная актриса. Я никогда не думала, что буду с удовольствием смотреть порно. Хотя это не порно в традиционном смысле. Это безумно красивая эротика. Это искусство. На Западе (где она живет и снимается и где в основном и распространяются картины с ее участием) фильмы с Зизой вообще называют «высоким искусством» или «высокохудожественным порно». Их смотрят не только (и не столько) любители «клубнички», но и эстеты. Дело тут, конечно, не только в Зизе, но и в режиссере, и операторе. Во всех фильмах, где снималась Зиза, дело происходит в великолепных интерьерах или у красивых памятников. Никаких немецких сантехников, никакого офисного стола! Вместо них — безумно красивые кадры, стильность всего снятого, каждая деталь тщательно подобрана. От обстановки (в широком смысле) невозможно отвести глаз.

Даже наша Государственная дума обсуждала фильмы с Зизой! Эротика или порнография? В конце концов решили, что эротика, и даже те, кто с пеной у рта орал, что никогда не смотрел и не будет смотреть ничего подобного, почему-то участвовали в специальном просмотре. Правда, было принято решение, что до восемнадцати лет эти фильмы смотреть нельзя (хотя я не сомневаюсь, что после такой рекламы смотрели люди всех возрастов) и в широкий прокат их пускать тоже нельзя. Но теперь эротику с Зизой можно купить и легально на территории России. Правда, с соответствующей пометкой.

Мне лично больше всего понравился английский замок с привидениями. В фильме была рассказана его история и показаны обитатели из разных веков. Фактически фильм состоял из пяти новелл. Зиза появлялась в каждой, играя жену, дочь или невестку хозяина. Над фильмом трудились великолепные костюмеры и гримеры. Да, секс был, но красивый! После выхода этого фильма, который взял еще и всевозможные призы в конкурсе фильмов для взрослых, владелец замка, сдававший его в аренду, очень благодарил его создателей. Он не мог найти денег на ремонт своего фамильного гнезда, а тут не только все отремонтировали, но и сделали замок очередной туристической Меккой. И теперь у хозяина не только нет проблем с ремонтом, он еще и богатеет с каждым днем.

Конечно, в его замке продавались и диски с фильмами, где блистает Зиза. Вероятно, Зизе и ее агенту или режиссеру капали проценты с продаж. После появления в прокате этого фильма масса владельцев замков, дворцов, палаццо, особняков и прочей недвижимости по всему миру предложили эту недвижимость для съемок Зизы. Без арендной платы! Реставрируйте, как считаете нужным, только приезжайте!

Зиза снималась в Венеции, Флоренции, Риме, в какой-то подмосковной усадьбе. Фильмы были не только цветными, но и черно-белыми. Это вообще был «высший пилотаж», конечно, не в плане секса, а антуража. Фильм, действие которого происходило в Венеции, начинался на каналах, по которым плыла гондола. Зиза была на краю, закутанная в фату. Гондольер и «возлюбленный» пели. Люди по берегам каналов не были артистами массовки, это были жители Венеции и туристы. Гондола шла под бурные аплодисменты и под жадными взглядами мужчин и завистливыми — женщин. Потом дело происходило в старинном палаццо. Я Италию посмотрела благодаря этим фильмам и этим роскошным съемкам. Режиссер и оператор этих фильмов были просто гениями. Кстати, а почему они выбрали этот жанр?

В общем, это была звезда, известная далеко за пределами России. Но никто не знал ее подлинного имени, национальности и возраста. Во внешности было что-то восточное — или ее так гримировали. По-русски Зиза говорила очень чисто и говорить умела — я неоднократно смотрела ее пресс-конференции. У нее работала голова!

А потом Зиза вдруг вышла замуж — и мужское население планеты Земля издало тяжелый стон. Неужели больше не будет новых фильмов с любимой (платонически) Зизой?

Ее мужем стал известный бизнесмен Мехман Абдурахманович Гусейнов, азербайджанец по национальности, но родившийся в России и всю жизнь здесь проживающий. Гусейнов был кандидатом технических наук, защитился еще в советские времена. В новые времена как-то быстро приватизировал свой НИИ и все его разработки — и стал богатым человеком. У него была жена, с которой он вступил в брак сразу после окончания института, и сын. С женой он развелся, чтобы жениться на Зизе. Хотя брак с первой женой вроде бы уже много лет был только формальностью, веского повода для развода не имелось. Зиза тоже родила сына, но экспертиза, которую тут же организовал новоиспеченный отец, показала, что это не его сын. Гусейнов с Зизой развелся — и она вернулась к своему ремеслу, к большой радости многочисленных поклонников. Не знаю, сказались ли роды на ее теле. Сейчас техника позволяет убрать все изъяны.

Зиза никогда не была худой, но и не была полной. С ней вполне могла себя ассоциировать средняя женщина. В весе она не прибавила — или быстро согнала лишние килограммы. Рекламная кампания, связанная с ее возвращением, была проведена прекрасно. Фильмы с ее участием опять раскупались огромными тиражами.

Она родилась в семье священнослужителя и росла в совершенно особенной атмосфере. В первую очередь это была атмосфера любви. Ее родители по-настоящему любили друг друга, и братья и сестры любили друг друга и родителей. Хотя жили они бедно. Приход был совсем небогатым, но люди часто несли многодетному священнику выращенное на огородах и собранное в лесах. А он не отказывал никому и никогда. Все люди знали, что дом батюшки открыт для всех страждущих. Он искренне радовался, когда люди находили свое счастье, и всегда отыскивал нужные слова, чтобы утешить тех, кого постигло горе.

Она вышла замуж за молодого священника и познала еще большее счастье. Первым серьезным ударом стала смерть матери. Все случилось неожиданно, как рассказал отец, мама умерла за пятнадцать минут. Обширный инфаркт. С другой стороны, о такой смерти можно только мечтать. Не мучилась сама, не мучила никого из родственников, в памяти у всех остался светлый образ — мать, которую все дети всегда будут вспоминать с любовью и благодарностью, как и прихожане церкви, где служил ее муж.

Она надела черные одежды и сказала мужу, что сорок дней будет ходить в этом монашеском одеянии. Это будут сорок дней траура. Он знал, как она любила мать, и не спорил. Она истово молилась каждый день, после возвращения с похорон легла в другой комнате, чтобы не искушать мужа.

Но до окончания сорока дней после смерти матери она поняла, что беременна. Это был лучик счастья в беспросветном горе.

Она поехала к врачу в районный центр, чтобы подтвердить беременность и встать на учет. Она возвращалась от врача с улыбкой, впервые после смерти матери. Она знала, как муж обрадуется этой новости. Они жили вместе уже полтора года, а долгожданная беременность наступила только теперь. Может, таким образом мама посылала ей весточку, хотела сказать, что все будет хорошо? Надо радоваться жизни, а не печалиться. И она не могла не улыбаться, несмотря на траур.

Но все оказалось совсем не хорошо. Ее схватили на дороге, по которой она шла от автобуса, и затолкали в дорогую иностранную машину. Она оказалась в каком-то богатом доме, где над ней надругались четверо подонков.

Они приняли ее за монашку, а монашки у них еще не было. Потом они удивились, что она не девственница, хотя бросали жребий, кому быть первым. Она потеряла ребенка. Конечно, они не поняли, что она потеряла ребенка и, как выяснилось уже в больнице, больше детей она иметь не сможет. К тому же ее заразили нехорошей болезнью.

Она поняла, что не сможет жить с этим грузом. Она знала, что самоубийство — грех, но столько всего сложилось воедино. Она не могла жить со всем этим.

И еще и любимый муж погиб в автомобильной аварии, когда ехал к ней в больницу. Это стало последней каплей. Она выпрыгнула с последнего, восьмого, этажа больницы, и умерла сразу же.

Лично Патриарх дал разрешение на отпевание. Их с молодым мужем похоронили вместе.

Никаких данных о насильниках она сообщить не смогла, просто не успела рассказать следствию то, что помнила.

А следствие не очень и старалось их искать.

Глава 3

— А ей-то зачем участие в этом шоу? — пораженно спросил мой отец после того, как Алейник назвал первую участницу.

Алейник признался, что у него возник тот же вопрос, когда ему позвонил агент Зизы. Тот ответил, что им не помешает такая реклама и что на его сына Зиза не претендует, больше замуж не собирается, рожать тоже больше не планирует, или только через много лет, а пока тело и внешность позволяют, она будет сниматься, как снималась.

— Участницы платят за участие в шоу? — спросила я.

— Нет. И никакой главный денежный приз не предусмотрен. Но они будут жить здесь на всем готовом. Пребывание здесь у вас оплачиваю я. Главный приз — мой сын, — Алейник хохотнул, вероятно, понимая, что за «приз» его драгоценный сынок. — Хотя я пообещаю всем премиальные за удачные сцены, чтобы старались. Так ведь интереснее получится. И невозможно представить, что придумают эти девки, чтобы прославиться! Премиальные, скорее всего, будут не деньгами, а рекламным временем, очередной публикацией в моих изданиях. Им это нужно! Они же специально ищут так называемые «информационные поводы». Напомнили о себе — получили дополнительные концерты, новые контракты на рекламу.

Игнат Петрович добавил, что девушкам также могут платить личные спонсоры. Реклама одежды, украшений не возбраняется. Можно предположить, что потенциальные участницы прямо сейчас ведут переговоры с производителями зимней спортивной одежды и обуви или даже инвентаря, чтобы потом дефилировать во всем этом (или с этим) перед телекамерами.

— Например, Светлана Субботина — очень спортивная девушка, — сказал Игнат Петрович.

Светлана Субботина

Эта девица уже лет десять мелькала в телевизоре, вела самые разнообразные шоу, а в последнее время стала метить в политику. Вступила в одну партию, потом переметнулась в другую. Несмотря на ее известность, замуж ее никто не брал и в официальных женихах у нее не ходил. Она периодически появлялась «на людях» с какими-то мужиками, но они быстро исчезали с горизонта — или начинали появляться с другими женщинами. Субботина имела кличку Светка Ураган.

Я считала ее великолепной телеведущей и умной бабой. Мне доводилось видеть ее живьем, когда мы в нашем районе боролись за спасение парка, на месте которого некие бизнесмены решили строить очередной торгово-развлекательный центр. И это несмотря на то, что напротив уже один такой стоит, и посетителей там гораздо меньше, чем продавцов. И другие торговые центры есть, а парка нет. Во многом нам удалось отстоять парк благодаря усилиям Светки Ураган — она освещала нашу борьбу в своей программе. Хотя потом всплыло, что один из бизнесменов, желавших уничтожить парк, — это ее бывший любовник, который ее бросил. Но мне кажется, что Светка все-таки боролась за парк, а не мстила бывшему любовнику. А если даже и мстила? Парк-то удалось сохранить, и это, по-моему, самое главное.

И в политику Светка тоже прорывалась с помощью экологической темы. Ее стали называть «экологической экстремисткой». По-моему, недавно появившийся термин «экологический экстремизм» не соответствует тому, что принято понимать под «экстремизмом», а люди, которые борются за сохранение природы, лесов и парков, чистоты рек и озер, заслуживают самой высокой похвалы. Это им нужно вручать ордена «За заслуги перед Отечеством», а не чиновникам, которые приносят значительно больше вреда, чем пользы. За выдачу разрешения на строительство на месте парка следовало бы вернуть смертную казнь.

Иногда в борьбу за сохранение парков и скверов включаются политики из конъюнктурных соображений. Пусть. Главное — сохранить зеленые насаждения, которых и так осталось мало в Петербурге.

Я сама читала обвинения «экологических экстремистов» в том, что они получают деньги на Западе на свою борьбу. Пусть получают! На Западе на самом деле есть мощные «зеленые» организации, которые выступают за благое дело — для людей, для планеты в целом.

Светка боролась не только в Петербурге, но и в одном сибирском городе, где на месте большого поля на берегу реки хотели построить комбинат. Ах, бизнес теряет миллионы из-за «экологических экстремистов». Ну и пусть теряет! На поле люди ходят семьями, летом там загорают, купаются в реке, жарят шашлыки, зимой катаются на лыжах, строят снежные крепости, лепят снеговиков. А если будет комбинат? Прощай, поле, здравствуйте, выбросы в воздух и сливы в реку. Народ стоял стеной, не желая дышать дрянью, которая неизбежно появится в воздухе, а желая и дальше отдыхать на природе и купаться в реке, где до сих пор водится рыба.

Теперь к Субботиной обращаются люди со всей России — из тех мест, где бизнес хочет их «осчастливить» новым заводом, комбинатом или торговым центром на месте зеленых насаждений и мест отдыха граждан. Светка Ураган сделала себе имя на экологической борьбе, и ее деятельность на самом деле дает результаты.

А к нам на базу она случайно не в этих целях едет? Ведь для строительства базы была вырублена какая-то часть леса. С другой стороны, здесь ничего не производится, отходы в озеро не сливаются. Что-то мы сжигаем, что-то закапываем, что-то вывозится, как я уже говорила. Я все ей об этом расскажу и покажу. У нас нет свалки! Иначе люди, приезжающие за чистым воздухом, к нам не поехали бы!

* * *

Я спросила у Алейника, зачем Светке Ураган этот проект. Он ответил, что она, как и Зиза, замуж за его сына не хочет, но она будет выполнять не только роль потенциальной невесты, но и отсылать свои собственные репортажи. Так сказать, взгляд изнутри.

— Она будет сама снимать?

— Нет, здесь же будут двое техников из моего холдинга. Она будет выступать перед камерой, как обычно. И писать будет.

— Она сейчас у вас работает? — уточнила я. — Вроде бы была на другом канале.

— Она много где была, и ее много где хотят видеть, что самое главное. Светка — профессионал, этого у нее не отнимешь. Но скандальная, поэтому ее не любят. А для шоу такая — самое то.

Игнат Петрович также сообщил, что он сам предложил Светке участвовать в проекте. Ей в это время будет капать ее зарплата, а сейчас она усиленно снимается в программах, которые пойдут в записи в ее отсутствие. Также Светке была обещана денежная премия за скандальные репортажи. То есть она получалась единственной оплачиваемой участницей проекта.

Следующей кандидатурой Игнат Петрович назвал Ярославу Шершень, известную в народе как просто певица Ярослава. Назвав это имя, он скривился и сообщил нам, что она — дура редкостная.

Ярослава Шершень

Ярослава была единственной дочерью бизнес-леди, занимавшейся коттеджным строительством. Неизвестно, от кого «королева коттеджей» родила дочурку, но она тут же сбросила ее нянькам, а сама продолжила активные занятия бизнесом. Про нее ходили анекдоты, что она даже на родильном кресле вела какие-то переговоры по телефону. Ну, некогда ей было рожать! Хотя требовался наследник, а «молодой мамочке» на момент рождения дочери был сорок один год. Тянуть дальше было нельзя. Часы тикали, все настойчивее напоминая об уходящей молодости.

На детях природа часто отдыхает. В случае Ярославы она, пожалуй, отправилась в отпуск в другую галактику. Девочка с трудом перебивалась с двойки на тройку уже в начальной школе, потом мама забрала ее на домашнее обучение. Возможно, чтобы не позориться.

Но оказалось, что у девочки, не справлявшейся ни с одним школьным предметом, идеальный слух и великолепный голос. Ее матери слон на ухо наступил, и она не сразу поняла, какой талант у дочери. А поняв, отправила ее учиться тому, к чему у нее была склонность.

Пела Ярослава божественно. В оперу она идти сразу отказалась, пожелала на эстраду. Мама нашла ей продюсера, который тоже мгновенно увидел девочкин потенциал. Но с девочкой было очень сложно работать. Она закатывала истерики, кидалась в стену всеми попадавшимися под руку предметами, била все бьющееся. Она всегда всюду опаздывала и считала нормальным, что ее ждут. Теперь ее опоздания даже оговариваются в контрактах, а в билеты ставится более позднее время начала концерта. К тому же Ярослава в любой день и любой час может напиться и где-то заснуть пьяной. А уж когда девочка попробовала секс…

Но организаторы концертов и вечеринок были готовы мириться со всеми выходками Ярославы из-за ее дивного пения. Народ валил валом! Конечно, в Сети появились снятые разными людьми пьяные дебоши Ярославы. Народ их смотрел и хохотал. И все убедились, что Ярослава поет без фонограммы. На всех любительских видео девушка пела песни не из своего репертуара, а, так сказать, народные. Многие считали, что пьяная она поет даже лучше, чем трезвая. Ее стали приглашать петь на свадьбы и корпоративы. И как она пела! Мать требовала не давать дочери пить, даже с экрана к народу обращалась — в нескольких ток-шоу, потом записала видеообращение. Но куда там. Народ обожал песни пьяной Ярославы. А уж выходки… Это всегда был экспромт и что-то новенькое. Ярослава не повторялась.

Она плясала и пела на столах под бурные аплодисменты подвыпивших гостей. Она могла сыграть на баяне и на балалайке, она могла аккомпанировать себе на барабане, отбивая сумасшедший ритм, под который гости плясали до упаду. На одной свадьбе жених решил уединиться с упившейся до почти бессознательного состояния Ярославой. Какая была драка! Мужики со стороны жениха и со стороны невесты дрались за Ярославу Шершень, о невесте позабыли все. В народном рейтинге это сражение заняло первое место среди драк года. Мужчины дали ей прозвище «пьяный огонь». Правда, замуж никто не звал и она вроде бы ни разу не забеременела.

Мама специально наняла для Ярославы двух здоровенных теток, которые раньше трудились в «Крестах» с мужским контингентом. Но даже эти тетки потребовали увеличения жалованья в два раза! Справиться с Ярославой оказалось труднее, чем с зэками, прошедшими огонь, воду и медные трубы.

Правда, ожидалось, что к нам на базу Ярослава приедет без сопровождения своих охранниц.

* * *

Я спросила у Игната Петровича, сама ли Ярослава выразила желание побороться за его сына. Оказалось, что Ярослава еще даже не знает, в какой проект ее запихнули мама с продюсером, нельзя исключать, что она будет доставлена на базу в смирительной рубашке. Мама уже подписала договор о том, что оплатит весь причиненный доченькой материальный ущерб.

— С ней не церемоньтесь, Людмила Васильевна, — сказал мне Алейник. — Считаете, что надо дать по морде, — дайте по морде. Это хорошее средство от истерики. В леднике можете закрыть на пару часов, если очень будет буйствовать. Но надо надеяться, что она проникнется идеей.

— Какой? — не поняла я.

— Выйти замуж за моего сына.

— А она хочет замуж?!

— Ее мама хочет выдать ее замуж и получить внука. Или хотя бы внучку. И я тоже хочу внука или внучку.

Мой отец крякнул.

— Понимаю: не лучший вариант на роль невестки, — сказал Алейник. — Но если исходить из того, что требуется только продолжение рода… Предположим, природа отдохнула на Ярославе в плане деловых качеств. А при соединении с генами с нашей стороны может получиться толковый внук. Девка молодая и здоровая. Наркотой не балуется — мама строго следит. Не курит — голос может пострадать. Во время беременности будем следить, чтобы не пила. Да и нельзя сказать, что она именно пьет, она срывается. С горя. То есть когда чувствует себя несчастной. А разве невеста может быть несчастной? В общем, пусть родят и дальше живут своей жизнью. Оба. А мы с ее мамой внуком займемся.

— У вас вообще нет внуков? — спросила я.

— Есть, но неподходящие.

Я вспомнила, что у Алейника был второй сын, но с ним они из-за чего-то поругались несколько лет назад, и сын был изгнан и из семейного бизнеса, и из семейного гнезда. Или он даже не был в бизнесе? Я не представляла, что с ним сейчас. Надо будет спросить у папы. Хотя какая мне разница?

Следующей кандидатурой была названа балерина Александра Левицкая.

Александра Левицкая

Очень мало людей знают, что Александра Левицкая представляет собой как балерина. Но какой она устроила себе пиар! Ко времени участия в шоу ей уже точно исполнилось тридцать лет. На самом деле могло быть больше. Вроде бы речь про «тридцать лет» идет уже не первый год. На протяжении всей своей карьеры Александра чаще появлялась во всяких шоу и рекламе, чем на театральной сцене. В последние пару-тройку лет она вроде бы не танцевала ни в одном балете и ни в одной труппе не числилась. В балетном мире ее видеть не хотели и при упоминании ее имени кривились. Это, бесспорно, была красивая женщина, натуральная блондинка, с хорошим телом. К тому же она оказалась очень остра на язычок, а благодаря своему природному дару вполне могла занять должность пиар-менеджера любой компании — или любой высокопоставленной особы. Но пиарила она исключительно себя, и очень успешно.

Она вела программы о похудении, о здоровом образе жизни, была большой специалисткой по банным процедурам, купалась в ледяной воде. Она на самом деле вела здоровый образ жизни, понимая, что ее внешность — это товар. И продавала она его по максимально возможной цене. Она встречалась только с очень богатыми мужчинами. Правда, ни один из них на ней не женился. Но ей оставалось что-то в наследство после завершения каждых отношений. Квартира в Петербурге и квартира в Москве, дом под Петербургом, парочка автомобилей представительского класса, не говоря про драгоценности и наряды. А шубы… Я смотрела ее серию программ о шубах — о выборе меха, пошиве шубы, уходе за шубой. Это ж сколько места и времени нужно иметь! Конечно, сейчас есть специальные хранилища, куда шубу можно сдать на летний период, и Александра вела репортажи из пары таких мест. У нее имелось собственное хранилище в доме под Петербургом. У большинства людей нашей страны для себя нет такой площади, которая имеется для шуб у Левицкой.

Левицкая на самом деле окончила балетное училище, и ее взяли в Мариинский театр. Но там она долго не задержалась. Потом она числилась в Пермском театре оперы и балета, затем оказалась в Лондоне и чаще появлялась в театрах не на сцене, а в ложе в сопровождении одного известного лондонского адвоката, годившегося ей в отцы. Адвокат консультировал нескольких русских олигархов и менее богатых россиян, перебравшихся в Туманный Альбион, а Левицкая выступала в роли и переводчицы, и посредницы. Отдать ей должное, английский она выучила сама (в балетном училище преподавали французский) и говорила на нем прекрасно. Потом она закрутила любовь с одним из олигархов, получила от него квартиру и машину, а также оказалась на телевидении, но не на телеканале Алейника.

То есть девка определенно была одаренная, пусть и не как балерина. Я вообще не могу судить о том, какая она балерина. Я знаю, что балет — это тяжкий ежедневный труд, и уважаю всех представителей этой профессии. Возможно, Левицкая поступила правильно, вовремя уйдя из этой профессии. Оставшись балериной в театре, она никогда не стала бы настолько известной, как стала благодаря телевизору. «Балерина Левицкая» — это бренд, пусть и не имеющий отношения к балету.

Еще она известна как патентованная клептоманка. Возможно, это тоже часть пиара, не знаю. Вдруг оказалось, что Левицкая не может не подворовывать. По чуть-чуть. Нет, не мелкие товары в магазинах, а драгоценности в богатых домах. Одна дама, у которой Левицкая стащила кольцо, подала на нее в суд. Левицкая кольцо публично вернула и представила суду документы о том, что дважды лечилась от клептомании в клинике. Врачи подтвердили, что лечилась и теперь регулярно проходит курсы лечения амбулаторно, но пока справиться с пороком полностью не удалось. Клептоманию Левицкой и просто клептоманию (в связи с Левицкой) стали обсуждать на всех каналах, во всех газетах и журналах (серьезных, специальных и желтых), возникло несколько специальных сайтов в Интернете, на форумах высказывались врачи и не врачи. Сама Левицкая выступала, где только можно, и говорила, что к ней могут обратиться все хозяева домов, в которых она бывала. Она могла просто взять какое-то кольцо или брошь и не помнить об этом. Пусть опишут свою пропажу, если вещь находится в коллекции Александры, она ее обязательно вернет. Она будто ходит во сне — и потом не может сказать, откуда у нее взялась та или иная вещь. Почему-то Левицкая «клептоманила» только драгоценности, на бижутерию не польстилась ни разу. Даже «во сне» она могла отличить драгоценный камень от недрагоценного. Одежда, обувь, духи ее не интересовали. А драгоценности она или надевала на себя, или опускала в карман или в сумочку.

Суд Левицкую оправдал — что с больной возьмешь? Возможно, надавили высокопоставленные покровители, а они у нее определенно имелись. На принудительное лечение ее тоже не отправили, раз она и так лечится регулярно. Потом кто-то еще пытался подать на нее заявления, но в их приеме истцам отказывали, а Левицкая опять публично возвращала украденное. На телевидении она вроде никогда ничего не крала. Да там драгоценности и не лежат так, как в спальнях и будуарах богатых дам.

И у нас на базе тоже не лежат. Хотя ведь остальные девицы, наверное, приедут с драгоценностями…

* * *

Игнат Петрович сказал, что сам предложил Александре поучаствовать, и она, взвесив все «за» и «против», согласилась.

— Она будет рекламировать одежду, обувь, спортинвентарь, может, еще что-то, — сказал Алейник. — В общем, все, что найдет. А она точно отыщет тех, кто захочет заключить с ней рекламные контракты. И у нее же куча подписчиков во всех социальных сетях. Миллионы! И женщины, и мужчины. Ее гонорары за рекламу в них самые большие или одни из самых больших в нашей стране. Пост в Instagram стоит триста тысяч. Реклама в Stories — двести тысяч. В неделю у нее стабильно четыре рекламных поста и несколько «рассказов». Журналисты пытались подсчитать, сколько балерина зарабатывает только на одной рекламе в Instagram — получилось около семидесяти пяти миллионов рублей. Неслабо? А еще зарплата ведущей двух программ на телевидении, автора собственной колонки в журнале, корпоративы (миллион за четыре часа). Мой сын ей не нужен. По ее меркам он беден. Думаю, что она бы от меня не отказалась, но…

Наш клиент хмыкнул. Хотя его жена давно умерла, он вроде бы не собирался больше связывать себя узами брака, а уж с любвеобильной балериной, больше известной своими любовниками, чем фуэте, так тем более. Правда, я сомневалась, что Левицкой нужен и старший Алейник. Она явно охотится на рыбу покрупнее. А наша база… Да, вероятно, лишний повод напомнить народу о себе, теперь — в зимней спортивной экипировке. Ее она вроде раньше не рекламировала.

Я спросила про клептоманию.

— Однозначно пиар, — отмахнулся Алейник. — Кстати, она «клептоманила» только относительно дешевые драгоценности. Вероятно, над этим вопросом хорошо поработали и юристы, и пиарщики. Она легко может доказать (и доказала), что подобные драгоценности не представляют для нее ценности — в сравнении с тем, что у нее есть. И мужики ей дарили вещи во много раз дороже, и она сама легко может позволить себе купить то, что она «клептоманила». Возможно, изначально была договоренность с чиновничьей женой, которая на нее в суд подавала. Распиарила она тогда себя, конечно, знатно. Самое упоминаемое имя в печатных и интернет-изданиях и на телевидении в тот месяц, когда шел суд, то есть цирковое представление.

Пятая же предложенная участница проекта являлась образцом морали и нравственности — для модели. Звали ее Наталья Туполева. В свое время она получила корону королевы красоты на одном из общероссийских конкурсов и на самом деле была очень хорошенькой.

Наталья Туполева

Наташа приехала в Петербург из далекой деревни, не обозначенной на картах России. Кто бы мог подумать, что королева красоты за два года до победы в конкурсе не умела пользоваться косметикой? Вообще не умела! У них в деревне помаду по наследству передавали и использовали только в исключительных случаях. Правда, красота Натальи была заметна и без косметики.

Она приехала учиться на фельдшера, понимая, что с такой специальностью у нее не только всегда будет работа, но она будет и уважаемым человеком, как ее двоюродная тетка.

Но окончила она только первый курс — и отправилась на другую учебу. Хозяйка модельного агентства, только один раз увидев Наталью, взяла ее к себе бесплатно. И это при том, что Наталья совершенно не умела правильно ходить по подиуму! Правда, училась она быстро. И оказалась девочкой с акульей хваткой и деревенской практичностью. Когда хозяйка агентства предложила ей первый контракт (кабальный), деревенская девочка Наташа отправилась в юридическую консультацию и потратила там все деньги, отложенные на «черный» день, но эта юридическая консультация в дальнейшем очень «приподнялась», представляя интересы Наташи. Они бились за нее, как львы, понимая, что нехилые проценты с ее контрактов идут им. И это вскоре узнали все рекламодатели, жаждавшие видеть Наташу своим лицом.

Она снималась за границей, на какое-то время исчезала из поля зрения российских рекламодателей, потом возвращалась. Желтые издания и простые граждане жаждали каких-то помоев, которые можно было бы вылить на Наташу. Но их не находилось! Она не была замечена ни с одним олигархом, ни с одним банкиром, высокопоставленным чиновником и просто предпринимателем. На вопросы о личной жизни она отвечала просто: «Личная жизнь должна быть личной». Самые пронырливые журналюги так и не смогли связать ее ни с одним мужчиной и ни с одной женщиной (а какое-то время слухи о «розовом оттенке» Туполевой ходили). Она была красива и непорочна. Хотя не зря говорят, что в тихом омуте черти водятся. Я не верила, что подъем на модельный олимп может быть непорочным. Просто Туполева не делала себе имя своими романами, а делала своей работой. И, наверное, это очень устраивало мужчин (или одного мужчину), которые были рядом с ней.

* * *

— Сколько лет Туполевой? — спросила я у Игната Петровича.

— Тридцать три. Выглядит она, конечно, роскошно. Но теперь по подиумам гуляет и много несовершеннолетних девочек. Ей осталось недолго блистать. Она использует все возможности.

— Она хочет замуж за вашего сына?

— Думаю, что нет, — ответил Алейник. — Ей нужна рыба покрупнее. А участие в проекте ей необходимо, чтобы в очередной раз засветиться, как и другим, на этот раз — в новой роли. Она никогда раньше не участвовала в реалити-шоу. Она хочет перебраться в кино, но пока получала только крошечные роли. Ее это не устраивает. Она захотела поучаствовать — я не возражаю, — пожал плечами Алейник. — Она, как и Александра Левицкая, явно будет что-то рекламировать. Пусть рекламирует. Ни в каких скандалах Наталья Туполева замечена не была. Никогда обнаженной не снималась. То есть для модели у нее прекрасная репутация. И для реалити-шоу нужны разные типажи.

Я не следила за карьерой Натальи, как, впрочем, ни за кем из упомянутых участниц реалити-шоу. Но все они были довольно известными женщинами. Простой обыватель, к которым я относила себя, о них знал. Но простой обыватель также слышал и о любовниках балерины Левицкой, и о выходках певицы Шершень, и о нашей главной порнозвезде (ах, простите, эрозвезде) Зизе и ее скандальном браке и разводе с Гусейновым, и о теледиве Субботиной и ее скандальных проектах. Но хотя я и представляла, как выглядит Русалка (как называли Наталью Туполеву), я не могла вспомнить никакой порочащей эту модель информации. Вообще никакой. Надо будет почитать в Сети. О них обо всех надо будет почитать, чтобы морально подготовиться.

Она поступила в Вагановское училище, где с успехом училась ее сестра. Их бабушка и тетя были балеринами, мама, правда, не захотела для себя такого жизненного пути и стала переводчицей. Однако она уважала желание дочерей танцевать, а потом стала гордиться ими.

Старшую сестру взяли в труппу Мариинского театра сразу после окончания Вагановского училища. Но про нее говорили, что она еще талантливее! Она подслушивала разговоры бабушки и тети и их знакомых балерин и педагогов. Она стала работать еще больше.

Летом она на недельку поехала в гости к подружке, у родителей которой был загородный дом. Конечно, девочки каждый день занимались у станка, сооруженного в доме специально для дочери-балерины. Но стояло прекрасное лето, девчонки были молодые, и им хотелось на речку, в лес, им хотелось собирать в поле красивые букеты и плести венки из цветов.

На поле их и прихватили и привезли в большой и богато обставленный загородный дом. Узнав, что они балерины, их заставляли танцевать, а потом… Нет, она не хотела вспоминать, что было потом. Разум отключился.

Она выжила и физически полностью выздоровела, но не хотела возвращаться из того мира, в который ушла, в который ушел разум. Она могла бы даже танцевать дальше, но это невозможно, если человеческой сути больше нет — или она заперта так, что открыть дверь нельзя. Потому что дверь закрылась навсегда, и хотя тело продолжало жить и проживет еще много лет, глаза девушки навсегда остались пустыми.

Глава 4

Но Алейник не назвал еще одну участницу проекта. Ведь их планировалось шесть? Или еще имеются и запасные?

Игнат Петрович внимательно посмотрел на меня.

— Что-то не так?

Наш заказчик вздохнул и печально произнес:

— Полина Купцова.

— Что «Полина Купцова»? — не поняла сразу же я.

— Как вы лично, Людмила Васильевна, относитесь к участию в проекте Полины Купцовой?

И тут до меня наконец дошло. Мой бывший муж, про которого я и думать забыла, ведь ушел именно к Полине Купцовой, единственной дочери Купца, потому что она ждала от него ребенка.

— Она что, развелась уже?

Алейник кивнул. От Игната Петровича я узнала, что брак Полины Купцовой с моим бывшим мужем продлился совсем недолго, ребенку на момент развода еще не исполнилось шести месяцев. Я знала, что если ребенку нет еще и года, при разводе будут сложности или имеются какие-то ограничения. Алейник пояснил, что в российском законодательстве прямого запрета на такой развод нет, при расторжении по инициативе матери вообще никаких ограничений не предусмотрено. При разводе по инициативе мужа обязательно согласие жены. Согласие жены не нужно, если отец может оспорить отцовство, как, например, было в случае Гусейнова и Зизы. Экспертиза показала, что Мехман Абдурахманович не является отцом ребенка Зизы — и прощай, милая, без выходного пособия. Обращайся в социальные службы как мать-одиночка.

Полина Купцова сама подала на развод, представив в суде доказательства измен мужа, вероятно, собранные детективами, нанятыми ее отцом или его службой безопасности. В качестве отступных Полина получила акции того самого предприятия по производству дверей и замков, совладелицей которого я еще недавно являлась.

— А Виктор? — спросила я, хотя, признаться, мне было все равно, что с ним.

— В запое, — спокойно сообщил мой отец.

Оказалось, что мой отец был в курсе происходящего с моим бывшим мужем, за которым, как он выразился, «присматривал», чтобы не сделал мне какую-нибудь пакость.

— А какую он мог сделать мне пакость? — удивилась я. — И я-то тут при чем?

— Ну… надо же кого-то обвинить в своих неудачах. Вполне мог решить, что ты для этой роли подходишь лучше всего. Или мог попытаться вымолить прощение.

— Я бы не простила.

— Но он-то может считать, что простишь. Кстати, он завел уже какую-то бабу, то есть она сама завелась. Баба пьющая, они вместе бухают.

— Он не работает? — поразилась я.

— Пытается устроиться, но попытки предпринимает все реже и реже. Вероятно, придется активизироваться, когда деньги совсем закончатся. Но тогда уже возможен будет вариант совсем другого уровня. Вместо гастарбайтеров, например. И не факт, что возьмут. Многие работодатели предпочтут непьющего трудолюбивого узбека, который выпендриваться не будет, чем нашу пьянь с гонором.

Я была в шоке. Я не следила за бывшим мужем. Я просто постаралась вычеркнуть ту страницу из своей жизни (довольно длинную страницу, отдать должное). Я не думала о нем, о нашей совместной жизни — ни о плохом, ни о хорошем. Я окунулась в новую жизнь и радовалась, что гости в этой усадьбе (или комплексе) постоянно меняются. Некоторые по пьяному делу жаловались мне на жизнь. Я внимательно выслушивала. Если просили высказать женскую точку зрения — высказывала. Я же скорее могла поставить себя на место женщины, с которой у мужчины возникли проблемы. Двое потом даже звонили и благодарили — я им помогла воссоединиться с теми, с кем они хотели. И мне нравилась эта роль психотерапевта. Я также поняла, что «богатые тоже плачут».

— А кто теперь руководит предприятием? — спросила я у Игната Петровича. — Человек Купцова?

— Ну, можно сказать и так, — хмыкнул Алейник. — Полина руководит.

Я моргнула.

Алейник сказал, что Полина — девушка своеобразная. Ее мать умерла, рожая второго ребенка, когда Полине было два года. Купцов больше не женился, хотя, конечно, женщины у него были. Но Купцов не знает слова «матриархат», для него существует только патриархат. Он никогда не воспринимал дочь серьезно, только как мать его будущего внука. Дочь он очень любит и, похоже, не хотел для нее мачехи. Или, возможно, не встретил женщину, на которой хотел бы жениться. Если бы кто-то из женщин родил ему сына, он бы его не оставил и был бы рад. Но никто ему не родил даже еще одну дочь.

Полина, по всей вероятности, решила доказать отцу, что в состоянии унаследовать его строительную империю и руководить ею. Алейник считал, что всю операцию по соблазнению моего мужа придумала Полина — и успешно осуществила. И дело было не в Викторе, а в предприятии. Возможно, она рассматривала несколько вариантов и выбрала этот как наиболее подходящий из-за производимой продукции. Может, она подслушала разговор отца с кем-то. Может, сама подала ему идею включить в его строительную империю завод по производству дверей и замков, а Купцов в дальнейшем воспринимал эту идею как свою.

Обо мне она, конечно, не думала. Ей было плевать на меня. Она решала свои проблемы.

— Полина знает, что я в этом комплексе работаю администратором? — уточнила я у Алейника.

— Откуда? Она и фамилию вашу никогда не узнает, если сами не скажете. И Румянцева — не самая редкая фамилия.

— Можешь снова стать Романовой, — вставил отец. — Моя фамилия лучше.

— Опять документы менять? Не хочу.

— И вдруг потом снова придется? — хитро улыбнулся Алейник.

Я хотела ему сказать, что из гостей этого комплекса на мне никто не женится, поскольку воспринимает меня как прислугу. И у нас просто нет времени, чтобы получше узнать друг друга. Да и, если честно, мне пока никто не приглянулся. Я все-таки болезненно пережила развод. Да, все к этому шло, я все понимала умом, но не хотелось мне заводить ни с кем отношения после Виктора! А вот ребенка очень хотелось. Но до секса пока тоже ни с кем не дошло. Я понимала, что на работе этого делать не следует. Переспишь с одним — новость быстро распространится, и другие гости базы будут воспринимать меня еще и как сексуальный объект. Я не хотела, чтобы меня так воспринимали. Я на базе не красилась. Представлялась Людмилой Васильевной. И меня так и называли и относились уважительно. Я не хотела это испортить.

В это мгновение в дверь протиснулся Шарик. Он в какой-то степени заменял мне ребенка. И уж мысли-то мои читать точно умел! И сейчас он почувствовал, что мне грустно. Я почесала Шарика за ухом. Он изобразил на морде улыбку. Шарику безумно нравилось жить на этой базе. Летом он приносил мне добычу и гордо выкладывал на крыльцо. А какая у него здесь стала шерсть! Он превратился в просто роскошную собаку, хоть завтра на выставку!

— То есть цель Полины — не отомстить мне? Не нейтрализовать меня? Не сделать мне пакость? Зачем она сюда собралась? Или это вы специально придумали ее пригласить? Для очередного скандала, чтобы оживить реалити-шоу?

— Я не знаю, зачем она сюда собралась, — признался Алейник. — О вас, Людмила Васильевна, она, скорее всего, не знает вообще. Вы спокойно развелись с Виктором, вы сразу согласились продать акции, просчитав варианты. Она знала, что у Виктора была жена, наверное, знала, что расставание прошло спокойно. Ее совершенно не волнует, куда вы делись. Она не может знать, что вы тут работаете!

— Может. От Купцова. — Я повернулась к отцу. — Ты же говорил ему, что у тебя есть для меня предложение?

— Говорил. Но я тоже не думаю, что Полина решила тебе мстить. За что?

— Но если вы ей предложили участвовать в шоу… — обратилась я к Алейнику.

— Я не предлагал. Она сама на меня вышла. Не знаю, откуда ей стало известно про шоу. Я предполагаю, что у агента Зизы есть свои агенты во многих местах, в особенности если он или она сама решила расширить свое присутствие на российском рынке. Его звонку я удивился меньше, чем звонку Полины Купцовой.

— Тогда что ей здесь нужно? — посмотрела я на Игната Петровича. — Если она теперь руководит предприятием? Как можно бросить предприятие на такой срок? И маленького ребенка?

— У нее все работает, как часы. В замах — ее подружка. Кстати, у Полины экономическое образование. Она сама выбирала, где будет учиться. Подружка из института. Ребенком занимается няня, которая вырастила саму Полину. Она ей явно полностью доверяет. Кстати, предприятие и карьера интересуют Полину гораздо больше, чем ребенок. Сам Купцов проводит с ним все свободное время. Больше, чем с ним занимается Полина.

Я спросила, сколько ей лет. Оказалось — двадцать четыре. Совсем девчонка! Но явно неглупая девчонка.

— Как она объяснила вам свое желание участвовать в проекте? Имеет виды теперь на вашего сына?

— Она блогер.

— И что?

— Она собирается расширять свое предприятие. В блоге постоянно рекламируются ее двери и ее замки, а также продукция других предприятий Купцова.

— Каким образом она собирается расширять предприятие, борясь за мужа в карельском лесу, вдали от всякой цивилизации?! — рявкнула я. — Деревянным домостроением занимается мама Ярославы Шершень, но Купцов не занимается и никогда не занимался. Он многоквартирные дома строит.

— Может, она хочет посмотреть на эту базу и строить аналогичные? Сама? И при этом не быть конкуренткой папе? Я не знаю, — признался Игнат Петрович. — Она могла слышать про эту базу — и про аналогичные комплексы. Но Полина не из тех девушек, которых берут с собой на выходные. А ей нужно все увидеть своими глазами.

Я спросила, были ли у Полины Купцовой конфликты с другими девушками, которые приглашены для участия в проекте. Алейник считал, что она с ними даже не знакома и не знает, кто будет участвовать. Список еще не объявлялся, он даже не утвержден окончательно. Имеются и другие кандидатки, просто сам Алейник хотел бы видеть этих.

Я посмотрела на отца. Он сказал, что не понимает, что здесь нужно Полине Купцовой, но уверен, что не я. Если бы ей так хотелось устроить мне пакость, она вполне могла сделать это в Питере. Зачем такие сложности? Но какие-то цели она преследует. Рассказывать в блоге, как она участвует в реалити-шоу? Чушь. Она не медийная персона, как остальные. «Информационный повод» ей не нужен, ей не нужно напоминать кому-либо о себе, как певице, балерине, модели, порноактрисе и журналистке.

— А как вы объясните участие немедийной девушки в проекте? — спросила я у Алейника.

— Вы считаете, что я должен кому-то что-то объяснять?

— Не должны. Но этот вопрос обязательно возникнет и в прессе, и в виртуальном пространстве. Откуда она взялась? Кто такая? Почему взяли ее?

— Я на самом деле считаю, что в таком проекте хорошо иметь одного немедийного человека, — ответил Игнат Петрович. — Так и скажу. Вообще-то вы правы, Людмила Васильевна. Возникнет вопрос. Скажу, что был конкурс, за первые несколько часов кандидатуры были отобраны, а Полина Купцова быстро успела подать заявку. Я еще подумаю над этим вопросом. И девок надо предупредить о том, что они подавали заявки…

— С вашим сыном Полина знакома? — посмотрела я на Алейника.

— Нет.

— То есть никто из потенциальных невест на самом деле не хочет замуж за предлагаемого жениха?

Папа захохотал. Но ведь так и получалось. Порноактриса Зиза, певица Ярослава Шершень, балерина Левицкая, модель Наталья Туполева и журналистка Субботина желали рекламировать себя, любимых. Плюс к ним присоединялась Полина Купцова с непонятными целями. Или опять что-то хотела доказать папе? Себе самой? Что жених выберет ее, а не предлагающих себя известных женщин? Что она лучше всех? У девочки куча комплексов из-за патриархального отношения отца к жизни? Ей все время нужно доказывать, что она «может», самоутверждаться? Или тоже хочет стать известной и считает реалити-шоу великолепной возможностью?

Папа сказал, что было бы хорошо взять какую-нибудь спортсменку. Игнат Петрович ответил на это, что за спортсменку сойдет балерина. У модели Наташи Туполевой физическая подготовка — будь здоров. Журналистка Субботина точно владеет какими-то приемами самообороны, в спортзал ходит регулярно и имеет прекрасную физическую форму.

В общем, Алейник предложил нам готовиться к приему именно этих шестерых кандидатур.

Ах, как они веселились, эти четверо друзей детства, отцы которых быстро сориентировались в девяностые годы и разбогатели! Деньги появились почти внезапно, как и возможности. А ведь любимому сыну хочется дать то, чего не было у тебя. Пусть мальчик наслаждается, пусть мальчик развлекается!

Отцы, конечно, тоже развлекались и расслаблялись, но они еще и работали, и в какой-то момент упустили деточек. Они не смогли их вовремя остановить, не дать зайти слишком далеко — так, как никогда не заходили сами.

Но в те годы покупалось и продавалось все. И сотрудники правоохранительных органов, видя, как богатеют «новые русские», не хотели подставляться под пули за грошовые зарплаты. Но за достойное вознаграждение можно было закрыть дела, поумерить пыл кого-то особо рьяного и честного, свести к минимуму активность. Тех, кто не понимал, убивали. В случае особо резонансных дел можно было найти человека, который за соответствующее вознаграждение отправится хлебать баланду вместо преступника. Настоящая борьба с рэкетом началась после того, как она стала дополнительно вознаграждаться. На содержании бизнесменов находились целые милицейские команды. Эта борьба и нелегальное сотрудничество дали свои плоды — примерно за пять лет удалось очень серьезно снизить давление криминала на бизнес. Хотя это не облегчило жизнь бизнесу, потому что 2000-е стали временем пышного расцвета отечественной коррупции. Но это уже другая тема.

Отцам четырех молодых балбесов пришлось немало потратиться, чтобы «решить вопросы». И тогда они наконец взялись за выполнение отцовских функций. Одного отца не вовремя пристрелили, и парень, получив наследство, покатился вниз по наклонной плоскости. Гулянки продолжались, вино текло рекой, было много женщин, к травке и легким наркотикам добавилась «тяжелая игла», соскочить с которой практически невозможно.

Но трое других прошли курс лечения и стали достойными членами общества. К счастью, они даже не пробовали тяжелые наркотики, а только «баловались». И они сами хотели оставить прошлое позади. Они испугались.

Они поняли, что дом, в котором они чаще всего развлекались, сожгли неспроста. Это был именно поджог, а не оставленная непотушенной сигарета, не проблемы с проводкой. Эксперты сделали однозначный вывод.

Трое друзей продолжали иногда встречаться, но никогда не говорили о прошлом. Встречались всегда без женщин. И работали, работали, работали…

Глава 5

До начала реалити-шоу и подготовки к нему непосредственно на месте мне удалось вырваться в родной город. И первым делом я позвонила Петру Ивановичу Купцову. Он удивился, когда я попросила его о встрече. Я тут же сказала, что мне от него ничего не нужно, просто есть вопрос, который мы должны с ним обсудить.

— Тема? — кратко спросил Купцов.

— Ваша дочь Полина.

Купцов назначил встречу в том же ресторане, где мы встречались в первый раз. Я приехала за пять минут до указанного времени, Купцов был уже на месте. Я сказала, что оплачу ужин или, по крайней мере, заплачу за себя, раз я попросила о встрече.

— Люда, не обижайте меня. Я никогда не позволю женщине платить за меня и за себя, когда она ужинает со мной.

Вначале мы поговорили о внуке Купцова, фотографии которого он мне с гордостью продемонстрировал во всех ракурсах. Также сообщил, что Полина фамилию не меняла, и внук тоже Купцов. В свое время Виктор, мой бывший муж, со всем согласился.

— Не мужик, а недоразумение. Как такая женщина, как вы, с ним жили? Кстати, вы в курсе, что он сейчас не работает?

Я пересказала, что мне было известно.

— Полинка, конечно, его использовала… Но сам виноват, что позволил себя использовать. Да и женился он не на ней, а на моем холдинге. Если к вам назад попросится, примете?

— Нет. Да и как попросится, если я большую часть времени провожу не дома, а в Карелии?

Купцов попросил рассказать о моей новой работе. Я рассказала в общих чертах, не называя имен никого из гостей, и пригласила Петра Ивановича как-нибудь к нам приехать.

— Летом у нас замечательно. Я такой чистой воды, как в том озере, никогда и нигде не видела. А как лес пахнет… Ягод и грибов — море. Мы на всю зиму набираем и себе, и гостям. Ольга Петровна в огромных котлах варенье варит. Моченую бруснику и клюкву в бочках ставим. Грибы сушатся на сотне ниток. А рыбы… И летом можно ловить, и зимой. Банька великолепная. И при этом — цивилизация. В каждом номере все удобства, как в лучших городских отелях. Интернет, телевидение. Приезжайте, не пожалеете.

— А с внуком можно?

— Можно. Правда, с детьми еще никто ни разу не был. В основном с девушками. Или вообще без женщин.

Петр Иванович вздохнул, потом посмотрел на меня серьезно.

— Вы ведь захотели со мной встретиться не для того, чтобы рассказать о том, на какой прекрасной базе работаете, Люда? И про вашего бывшего мужа вы и без меня все знаете.

— На базу собирается ваша дочь Полина.

— Что?! — Купцов выпучил на меня глаза. — Зачем?!

Я спросила, в курсе ли Купцов, что Полина планирует участвовать в реалити-шоу.

— Про шоу слышал, но… Шоу на этой базе?! А мужики там будут?

Я пояснила, что будет за шоу и кто в нем собирается участвовать. Также высказала мотивы всех участниц, кроме Полины, — в моем понимании.

— Меня волнует, не по мою ли душу собралась ваша дочь. У вас лично есть ко мне претензии?

— Никаких, — сказал Купцов.

— У вашей дочери?

— Не должно быть. Я сейчас ей позвоню.

— Пожалуйста, не говорите ей, что я — администратор этой базы. Или вообще ничего не спрашивайте.

Купцов хитро улыбнулся.

— Вас, Люда, я, в свою очередь, попрошу проследить за Полиной. Мои люди за ней присматривают, но там их не будет. Ну, в общем, помогите ей, если что. Я в долгу не останусь.

— Если что — это драка с другими участниками? — улыбнулась, в свою очередь, я. — То есть участницами?

— Вы сами решите. Вы же умная женщина.

Купцов поставил аппарат на громкую связь и набрал свою дочь. Спросил, не знает ли она, чем занимается бывшая жена Виктора.

— Да я ее никогда в жизни не видела! — воскликнул бодрый и звонкий девичий голос. — Радоваться должна, что от этого дерьма избавилась, и мне спасибо сказать. Бедная женщина! Столько лет с ним прожила. Или просто дура. Точно, слабачка. Сдалась без боя. Папа, что еще у тебя? А то мне некогда.

Купцов отключил связь и извинился за дочь. Я пожала плечами. Неужели Полина, готовя «операцию», даже ни разу не посмотрела на меня? Не выяснила, что я собой представляю? Или была так уверена в успехе? Хотя я сейчас выгляжу по-другому. Я отрастила волосы, перестала краситься в блондинку, похудела, одеваюсь совсем не так, как одевалась, работая главным бухгалтером. Меня даже бывшие коллеги, с которыми я продолжала встречаться во время пребывания в Петербурге, не сразу узнавали после смены имиджа.

— Как ваша дочь объяснила вам решение участвовать в реалити-шоу?

— Реклама. Про потенциального мужа даже не упоминала. Это старший сын Алейника?

— А что представляют собой его другие сыновья?

— Второго он считает «черной овцой». Игорь давно изгнан из дома. Не знаю, включен в завещание или нет.

— Что он натворил?

— Он художник.

— Но это же не преступление и не повод изгонять сына из дома.

— Алейник считал, что сыновья должны идти в бизнес и делать то, что им сказано. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. То есть лишение довольствия. Святослав сделал то, что хотел Игнат Петрович, да вроде бы он и сам метил в бизнес. И явно он в этом проекте участвует для поддержания бизнеса — он же пойдет по их каналу, там реклама дорого стоит. Святослав наверняка не собирается жениться ни на одной из этих девок. И на моей Полине тоже не собирается. И она за него не собирается. А Игорь плюнул отцу в душу.

— На что он живет? Он талантливый художник? Продает свои картины за хорошие деньги?

— Живет он с хозяйкой картинной галереи, которая годится ему в матери. Она не только выставляет его картины, но и содержит его. Он может себе позволить заниматься творчеством. Эта баба — еще и агент. Представляет интересы многих художников. В общем, может содержать молодое дарование, только явно из-за других талантов. Хотя нельзя исключать, что через некоторое время заменит Игоря на еще более молодое дарование.

— Сколько ему лет? — спросила я. Я знала, что Святославу, за которого пойдет «борьба» на реалити-шоу, тридцать три.

Петр Иванович ответил, что точно не знает, Игорь года на три-четыре младше Святослава.

— Хотя бизнес держится на Игнате, — печально сказал Петр Иванович. — Святослав старается, но все равно не то. Надо было больше детей рожать.

— Можно нанять суррогатную мать, — заметила я. — Сейчас мужчине совсем необязательно жениться. Финансовые возможности Игната Петровича позволяют. Как и ваши.

Купцов вздохнул и сообщил, что у Игоря Алейника есть двое детей от двух разных женщин, с которыми он не встречается и которыми не занимается. Алименты не платит, потому что не с чего. Женат он на этих женщинах не был, да они вроде и не стремились замуж — обе богемные, одна — художница, вторая — поэтесса. Правда, Алейник-старший взял поэтессу в одно из своих печатных изданий, где она трудится младшим редактором и имеет какой-то постоянный доход. С ребенком сидит бабушка, и поэтесса тоже ребенком занимается. Художница просто отдала ребенка своим родителям и продолжает вести богемный образ жизни.

— А Игнат Петрович?

— Что Игнат Петрович? Он не должен содержать детей своего великовозрастного сына, тем более изгнанного им из дома. Наверное, как-то отслеживает их судьбу. Видите, даже я про них знаю.

Купцов улыбнулся. Я спросила, откуда такая осведомленность.

— Я считаю, что нужно иметь всю возможную информацию о людях, с которыми тебя сталкивает или может столкнуть жизнь. Нужно знать их сильные и слабые места. Слабым местом часто являются дети и внуки.

— Внуки Игната Петровича — его слабое место?

— Нет. И это знают все его партнеры. Вы же в курсе, что иногда, если на человека хотят надавить, выкрадывают ребенка. Выкрадывать внуков Алейника, детей Игоря, бессмысленно. Конечно, если кто-то из них заболеет, он наверняка поможет. Но отдавать за них бизнес точно не будет.

Купцов печально улыбнулся. А вот его внук для него, пожалуй, был самым дорогим человеком, возможно, дороже Полины. И на него можно надавить и через внука, и через Полину. Но я не сомневалась, что Купец обеспечил все необходимые меры безопасности.

— Вы знаете, Люда, что моя Полина теперь управляет вашим предприятием?

— Знаю. И знаю, что успешно.

Я понимала, что мои бывшие коллеги не сказали мне об этом, чтобы не расстраивать. Но им вовремя платили зарплату, количество заказов увеличилось. Я могла только порадоваться за них. Хотя не уверена, что мужчинам нравится подчиняться молодой девчонке. С другой стороны — кризис, нужно кормить семью. Смогла бы я подчиняться молодой девчонке? Если она не самодурка, то да.

Купцов молчал и о чем-то напряженно думал.

— Вы готовы оставить свое детище Полине? — мягко спросила я.

— Надеюсь, что еще сам попыхчу лет двадцать, — улыбнулся Купец. — А то и тридцать. Что за эти годы выкинет Полинка? Что из внука вырастет? Гены-то в нем не только наши.

— Вообще-то Виктор не дурак, — открыла рот я.

— Я сомневаюсь, что отец моего внука — Виктор, — посмотрел на меня Купцов.

— То есть как? — опешила я.

— Экспертизу не делали, но… Может, и от Виктора. Но Полинка так к нему относилась… Я, конечно, был не в восторге от такого зятя. Но как она бизнес у него отняла…

— Она — ваша дочь. Вы можете ею гордиться.

— Наверное, — вздохнул Купцов и еще раз попросил «присмотреть» за Полиной.

А я подумала, что буду ждать следующей встречи с Купцовым. Может, пригласит меня «отчитаться». Мне было так комфортно с ним разговаривать! Мне нравилось с ним общаться. Я хотела снова его увидеть!

Мы с моим другом — бывшим Женькиным парнем — долго думали, что нам делать. Мы стали называть друг друга братом и сестрой. У нас никогда не будет отношений как между парнем и девушкой, мужчиной и женщиной, но между нами существовала очень сильная связь.

Нас связала Женькина смерть. И общее желание мести.

Да, мы сожгли тот дом, в котором изнасиловали Женьку и еще нескольких девчонок. Но что дом? Должны были ответить те, кто с ней это сделал.

Мы хотели, чтобы они помучились. Но мы сразу решили, что не будем никого убивать. Мы не вправе лишать кого-то жизни. Мы не убийцы. И ведь Женька явно не хотела бы, чтобы мы стали убийцами, как, впрочем, и насильниками. Мы хотели, чтобы все, что делали «золотые» мальчики, стало достоянием общественности. Чтобы они это признали. Может, кому-то из жертв или родственников стало бы легче, узнай они, что негодяи наконец найдены и понесли наказание.

Вначале требовалось точно узнать их имена. Потом начать их мучить.

На все требовались деньги, которых у нас не было. И хватит ли у нас двоих сил?

Один раз нас за разговором застал наш учитель физкультуры и тренер. Он сразу понял или догадался, что мы обсуждаем.

— Не порите горячку, — сказал тренер. — Дом вы сожгли?

Мы многозначительно промолчали.

— Правильно сделали.

И рассказал про еще два известных ему случая — про двух девочек-балерин и молодую попадью. Тренер жил в поселке, знал новости из окрестных мест, их же активно обсуждали люди.

— С поварихой поговорите. Она про попадью все в деталях знает. Это какие-то ее дальние родственники. Если вам, конечно, нужны детали. А вообще месть подают холодной. Вначале выучитесь. Начните зарабатывать. Это стимул хорошо зарабатывать. Денег может потребоваться много. Это же «золотая» молодежь. Но знайте: я с вами.

Мы пошли к поварихе. И стали у нее любимчиками после того, как она узнала, что это мы с Женькиным парнем спалили тот проклятый дом. Наша повариха и так готовила великолепно, но теперь нам с моим названым братом доставались самые лакомые кусочки.

Глава 6

Подготовка к реалити-шоу заняла четыре дня. Мы с Ольгой Петровной все эти дни кормили техников, которым база очень понравилась. Узнав стоимость проживания (а им захотелось тут побывать летом), все закатывали глаза. Но база не предназначалась для простых техников. Она предназначалась для высокопоставленных чиновников и депутатов, сенаторов и бизнесменов.

Двоим техникам предстояло остаться, двух других должен был забрать вертолет, который доставит жениха и невест. Продукты у нас были закуплены на две недели, и мы в любой момент могли вызвать вертолет. Мало ли что…

Алейник не исключал, что после первой недели часть невест отсеется. То есть он окончательно не решил, в каком формате должно проходить шоу, что показалось мне странным. С другой стороны, ему же будут каждый день передавать отснятый материал, чтобы он по ходу дела вносил корректировки. Что-то он будет смотреть в режиме реального времени. Светке Ураган предстояло вести репортажи. Но она не являлась руководителем проекта! Она же — одна из участниц и, как объяснил Алейник, ее репортажи будут «взглядом изнутри» проекта. Признаться, я вначале думала, что приедет какой-нибудь режиссер или распорядитель шоу от телеканала. Но остающиеся техники сказали, что никого подобного не запланировано.

Я в очередной раз глубоко задумалась. Я не знала, как готовятся и реально проводятся такие шоу. Я не являюсь профессионалом в этом вопросе. Но у меня создалось впечатление, что это шоу не подготовлено вообще. Или у Светланы Субботиной все-таки есть какой-то сценарий? Или на самом деле все пущено на самотек — как пойдет, так и пойдет? Съемка будет вестись двадцать четыре часа в сутки, а потом из отснятого материала что-то смонтируют. Ведь всем участницам нужна реклама, и они точно будут выделываться. Алейник считает, что девицы без дополнительных указаний и без заранее подготовленного и утвержденного сценария устроят такое шоу, что ни один сценарист не смог бы придумать? И сценарий только помешает? Светка Ураган получила задание всех специально провоцировать? Или этих девиц и провоцировать не надо? Хотя Алейник ведь будет поддерживать связь и со мной, и со своими техническими специалистами… И Светка Ураган должна отсылать свои репортажи и, наверное, комментарии. Алейник на самом деле сможет что-то скорректировать.

Но неужели Игнат Петрович считает, что это будет рейтинговое шоу? Ему, конечно, виднее. Наш народ обожает скандалы и полоскание грязного белья. Как он мне сказал, девицы знают, кто еще будет участвовать в шоу, то есть заранее могут приготовить пакости конкуренткам. Им также велено слушаться меня и по всем вопросам обращаться ко мне. Ха-ха. Будут они кого-то слушаться… Хотя если у меня есть право вызвать вертолет в любой день и час, а той, из-за кого он будет вызван, придется за это платить и еще выплачивать неустойку, то, вероятно, они будут прислушиваться к моим пожеланиям.

Но зачем это шоу сыну Алейника и его главному (а то и единственному) наследнику? Хочется потешить свое эго? Чтобы известные и красивые женщины за него поборолись под прицелом телекамер, и потом это увидела вся страна? Или отец решил не приглашать никого со стороны? Любому известному мужчине (актеру, спортсмену, политику, ведущему) явно пришлось бы платить, и немало. Это девицы согласились две недели помелькать перед камерами бесплатно, надеясь на дивиденды в будущем. Информационный повод! Борьба за жениха! Или им все-таки что-то обещано? Я не говорю про личные контракты на рекламу одежды и спортинвентаря. Да, помню: Алейник обещал им эфирное время на своем телеканале и вроде бы освещение в своих печатных изданиях. Этого достаточно? По-моему, он должен был каждой из них обещать еще что-то. Или нет? Им будет достаточно ежедневно выкладывать свои фото в Сеть? Из нового места? По отдельности и друг с другом? Получить статьи и передачи о себе, любимых? Но ведь две недели! У каждой — плотный график. Они могут вырваться из своих графиков на две недели ради статей, передач и новых фото в Сети?

Предположим, оно того стоит. Как раз напомнить о себе перед новогодним чесом. Левицкая и Субботина ведут корпоративы, Ярослава Шершень на них поет (и не только), Туполева… Ну, может, тоже как-то участвует. А Зиза? И что Алейник мог обещать Полине Купцовой? Или ее отец просто не знает, что дочери захотелось стать звездой экрана? Что ей на самом деле нужно от этого проекта? Я меньше всего понимала мотивы Полины и Зизы, которая живет в Лондоне и является звездой мирового уровня, пусть и порно, ах, простите, эрозвездой. Неужели на самом деле хочет сниматься в обычных фильмах? В Голливуд не попасть, поэтому решила попробовать пробиться на российский рынок? Мотивы модели Натальи Туполевой, балерины Александры Левицкой, певицы Ярославы Шершень и журналистки Светланы Субботиной мне были понятны. Этим четверым нужно регулярно напоминать российскому зрителю о себе. Хотя я могу многого не знать… То есть я практически ничего не знаю про этих девиц! Я знаю общедоступную информацию и то, что рассказал Алейник. Но весь созданный ими всеми имидж может очень сильно отличаться от реальности.

* * *

Когда первый вертолет доставил к нам техников с аппаратурой, на нем прилетела и коза. Да, настоящая коза. Мы с Ольгой Петровной и Валерой испытали шок при виде несчастного блеющего животного, которое вертолетчик вывел на веревочке на расчищенную от снега площадку. К козе бросился Шарик, который коз никогда не видел, и залаял.

— Это ваш папа прислал, — посмотрел на меня вертолетчик и протянул мне конец веревочки.

— Зачем?

— Он сказал, что вы умеете доить козу.

Я на самом деле это умела — коза какое-то время жила у тетки Марфы, и мне летом пришлось научиться ее доить. «Все может в жизни пригодиться», — сказала тогда тетка Марфа. Но кто же мог знать, что умение доить козу пригодится мне при приеме участниц реалити-шоу, которые сражаются за то, чтобы стать женой богатого холостяка? И при этом ни одна вроде бы не хочет за него замуж и преследует какие-то другие цели.

— Козу предстоит доить мне? — спросила я.

Ольга Петровна, речь которой не восстановилась после инсульта, но которую я прекрасно понимала, показала, что тоже умеет доить козу.

— У девок будет соответствующий конкурс, — заявил один из вертолетчиков (в кабине их всегда было двое) и ухмыльнулся.

— Козу вам не жалко?

— Жалко. Но я уверен, что вы о ней позаботитесь.

— А потом? Мы же не живем здесь круглогодично, как вы знаете.

— Мне никаких указаний не поступало. Мне было велено доставить ее сюда и передать вам, Людмила Васильевна.

Может, она потом поселится у меня дома? Вот радость-то! Валера сказал, что если девки козу не уморят, он возьмет ее в свой поселок. У соседки недавно коза погибла под колесами грузовика, и она будет счастлива новой. Я успокоилась.

Но кто придумал такой конкурс? Зачем жене богатого мужика доить козу? У жены Святослава Алейника (если он когда-нибудь женится) не будет необходимости вести хозяйство, стирать и готовить. У таких людей этим занимается прислуга. Или, по мнению Алейника-старшего, невестка должна быть разносторонне развитой личностью? Но не настолько же!

Мать Ярославы Шершень откуда-то раздобыла мой телефон, позвонила и попросила не давать дочери пить. Даже сказала «пожалуйста». Я не была уверена, что смогу это сделать. У меня на базе несколько другие функции. «Попробуйте», — попросила мать Ярославы и добавила, что в долгу не останется. Я тут же позвонила Игнату Петровичу.

— Пусть пьет! — рассмеялся он. — Пьяные выходки Ярославы только оживят проект. И вы послушаете живое пение. Люда, она на самом деле здорово поет. Дура, пьяница, потаскуха, скандалистка, но талантлива невероятно.

Наконец наступил день приема жениха и его потенциальных невест. Комнаты у нас уже были приготовлены. Алейник написал, что Зиза будет жить с журналисткой Субботиной, певица Ярослава с балериной Левицкой, модель Наталья Туполева — с Полиной Купцовой. Комнаты были абсолютно одинаковые. Валера раздвинул кровати так, что они стояли у противоположных стен. Вся мебель, все белье тоже было одинаковым. Все шесть потенциальных невест должны были жить на третьем этаже, где было как раз три номера. Жениху отводился номер на втором этаже, там в еще одном уже устроились техники (и устроили бардак). Один номер оставался пустым. Или только пока? Мне предстояло развести девиц по номерам сразу же по прибытии. Знакомство планировалось за ужином, а пока не стемнело, им предстояло посмотреть окрестности и распаковать вещи. Стол мы с Ольгой Петровной уже накрыли заранее и готовкой тоже занимались заранее — нужно будет только разогреть. Техники уже освоились, подавать им ничего было не надо. Они сами приходили на кухню и наливали и накладывали себе все, что хотели, и только хвалили нашу с Ольгой Петровной стряпню. И даже один раз помогли чистить картошку. Уезжавшие сожалели, что покидают нашу базу и стряпню Ольги Петровны.

По прибытии планировалось предложить желающим бутерброды. Более того, в каждом номере имелся электрический чайник, чайные пакетики, растворимый кофе, сухие сливки и сахар. Иногда мы организовывали и мини-бары в каждом номере, но для девиц это не делали. Хотя запасы алкоголя на базе были внушительные — водки, коньяка, виски, пива и вина (правда, вина было меньше всего, наш обычный контингент пьет или крепкие спиртные напитки, или лечится пивом).

Вертолетчики поприветствовали нас с Валерой, сидя в кабине и явно пока не собираясь ее покидать, мы помахали в ответ. Потом они оба многозначительно закатили глаза и вроде как самоустранились. Обычно так поступают водители, независимо от того, кого возят и где работают. Но ведь в данном случае вертолетчики были тоже водителями, доставившими участников шоу на место. Два улетающих техника стояли на крыльце с вещами. Двое остающихся дежурили при аппаратуре, ведь девиц будут снимать с первой минуты.

Первым из вертолета вышел Святослав Алейник и поприветствовал окружающую природу забористым матом. В тот момент он еще не видел нас с Валерой. Ольга Петровна оставалась в доме, показав жестами, что еще насмотрится на девок и ей за мясом надо проследить.

Мы подошли к вертолету, когда жених уже стоял на земле в нескольких метрах от него и осматривался вокруг, вежливо поздоровались, и я спросила, как прошел полет. Из вертолета доносились женские крики — там ругались, только причину ссоры я пока понять не могла. Алейник-младший, то есть средний, если учитывать его брата Игоря, изгнанного отцом из дома, опять выразился непечатно.

— Вы нормально говорить умеете? — спросила я. — Вы знаете, что в присутствии женщины, причем той, которую вы видите впервые в жизни, неприлично так выражаться?

— Да я тебя…

— Вас. И я имею полное право прямо сейчас отправить вас назад с этим вертолетом. Вместо вас пришлют запасного жениха.

Насчет отправки назад Алейника ничего не говорилось. Запасного жениха тоже вроде бы не было. Я блефовала, но я должна была поставить на место этого пижона, который мне не понравился с первого взгляда. Он был мало похож на своего отца, которого я считала приятным мужчиной, хотя, наверное, многие женщины предпочли бы Святослава. Больше всего ему подходило определение «метросексуал». И именно так его и называли в Интернете чаще всего. Это был представитель «золотой» молодежи, который обожал тусовки, придавал большое значение своему лицу и телу, одежде, аксессуарам. Правда, в дополнение к этому он отлично учился и сразу после окончания учебы влился в бизнес отца, который явно рассчитывал унаследовать. У него было много женщин, но до серьезных отношений, судя по общедоступной информации, не дошло ни с одной. У меня сложилось впечатление, что к женщинам Алейник относится с пренебрежением. Хотя в интересе к мужчинам он замечен не был.

Святослав прекратил материться и внимательно посмотрел на меня. Я не отводила взгляда. Я не красилась, одета была в зимнюю куртку, лыжные штаны на подкладке, снегоступы, на голове — вязаная шапочка.

— Сколько вам лет? — спросил жених.

— Тридцать один, — ответила я.

«Боже, уже тридцать один! Как незаметно летит время!»

Я знала, что без косметики выгляжу старше. То есть выгляжу женщиной без возраста с абсолютно незапоминающимся лицом. С другой стороны, с помощью макияжа я могла быть разной и иногда пользовалась этим. Мой бывший муж невероятно удивился, впервые увидев меня без косметики. Поэтому в годы нашего счастливого супружества я каждый день ходила накрашенной и дома, а когда отношения стали портиться, перестала. И я не стремилась сделать себя красивее на этой базе — в первую очередь для того, чтобы наши клиенты не воспринимали меня как объект для сексуальных утех. Для такой работы как раз подходила безликая, незапоминающаяся женщина. И такая же женщина подходила для работы с участницами реалити-шоу, каждая из которых мнит себя невероятной красавицей и не хочет видеть конкуренток.

— Я вас старше на два года, — сообщил Святослав, будто я этого не знала.

— Это не дает вам права мне тыкать, относиться ко мне неуважительно и материться в моем присутствии.

— Но т… вы же здесь — прислуга, — выдал наглый красивый самец.

— Во-первых, уважающие себя люди и к прислуге относятся уважительно. Во-вторых, я — дочь хозяина этой базы и единственная наследница. Мой отец — партнер вашего отца. И я здесь нахожусь, скорее, в роли наблюдателя с широкими полномочиями. Вертолет тоже принадлежит моему отцу, я могу его вызвать, вы — нет. И я могу в крайнем случае вызвать и вашего отца, а вы, по крайней мере во время этого проекта, нет. На ваше мужское внимание я не претендую.

— Простите, — сказал Святослав. — Но за время полета бабы совершенно вывели меня из себя. Я сегодня весь день слушаю или как они скандалят, или про подсчет калорий, да еще и с учетом фаз Луны и группы крови. Как вас зовут?

— Людмила. А это — Валерий. Мы живем вон в том доме.

Я не стала объяснять, кто такой Валера. Пусть думает, что это мой муж. Мужчины пожали друг другу руки. Также я добавила, что невестам буду представляться Людмилой Васильевной и предпочла бы, чтобы во время общих мероприятий Святослав обращался ко мне по имени и отчеству. Он согласно кивнул.

Все время, пока мы разговаривали, из вертолета доносились женские вопли. Пока никто из девиц не показался в дверном проеме.

— Что произошло во время полета? — спросила я у Святослава. — Кроме подсчета калорий?

— Не напоминайте… — простонал он.

— Съемка шла? — Этого я на самом деле не знала.

Он кивнул.

— Двоих укачало, — сообщил он.

— Стошнило на конкуренток?

— Нет. Остальные до сих пор не могут успокоиться из-за того, что я с них с первых снял колпаки.

— Какие колпаки? — не поняла я.

Святослав объяснил, что на всех участниц шоу на время путешествия были надеты светонепроницаемые колпаки. Они не должны знать, где находятся. Это для меня было новостью. Возможно, Алейник-папа придумал этот ход в последний момент и просто забыл предупредить меня. Хорошо, буду знать и не стану упоминать, что мы в Карелии.

У Святослава я уточнила, когда были надеты колпаки. Он сказал, что в Петербурге перед посадкой в частный самолет, который доставил участников шоу на небольшой аэродром в Карелии. Но в воздухе самолет находился гораздо дольше, чем занимает путь до Карелии, так что девушки вполне могут считать, что находятся в Сибири. И пусть так и считают. Да и им, пожалуй, все равно.

В самолете никого не укачивало. В аэропорту они в колпаках спустились с трапа, их также в колпаках доставили в небольшой ресторан-избу, где был приготовлен обед. Там они колпаки сняли, то есть колпаки сняли с них. Обедали в помещении без окон. Потом вернулись в аэропорт, опять в колпаках, и на этот раз загрузились в вертолет. Пока обедали, багаж перегрузили из самолета в вертолет. И в вертолете стало тошнить Ярославу Шершень и Полину Купцову. Они никогда раньше не летали на вертолетах.

— А другие летали?

— Не знаю, — ответил Святослав. — Но перенесли полет нормально.

— В колпаке что, трудно дышать?

— Не думаю. Там есть прорези и для рта, и для носа. Пить можно, есть можно. Но ничего увидеть точно нельзя и украдкой сдвинуть, как повязку на глаза, тоже нельзя. Поэтому отец их и выбрал.

— А сами они их не могли снять?

Святослав пояснил, что колпаки завязаны на специальный узел, который он умеет завязывать. Конечно, развязать можно, но самому человеку это делать очень неудобно, а вслепую особенно. И это — часть шоу. Святослав должен был развязать колпаки после приземления вертолета. Но Ярослава Шершень стала ползать на коленях по полу и орать, что ее сейчас стошнит.

— Если в дырку в колпаке можно есть и пить, как вы говорите…

— Она хватала других за ноги и требовала, чтобы с нее сняли эту тряпку. Она не может дышать и… Ее на самом деле стошнило. На пол. Весь обед вылетел. До сих пор там лежит. Из-за этого они тоже скандалили. И все, конечно, фотографировали. Вслепую! Направляли смартфоны в нужную сторону. Меня просили. Обещали в скором времени выложить в Сеть. Наверное, уже выложили. Можете посмотреть на досуге, если есть желание.

Желания у меня не было, да и, по-моему, фотографиями блюющей Ярославы наш народ удивить нельзя.

— Я снял с нее колпак, вертолетчик передал воду. Ярослава была зеленого цвета, и ей было не до вида за окном и не до селфи. Я смочил водой полотенце, она его к голове прикладывала. Я решил, что ничего страшного не будет. Пусть без колпака летит.

— Правильно решили, — согласилась я. — А с Полиной Купцовой что было?

— Ей тоже было плохо, но она по полу не ползала, истерик не устраивала. Достала из сумки полиэтиленовый пакет и… Я звуки услышал, повернулся и спросил: «Тебе плохо?» Она кивнула, воды попросила. Тут Светка Ураган рявкнула, чтобы я и с Полины колпак снял. Я снял. Она в конце салона сидела, ни к кому не лезла, никого не трогала. Она вообще не участвовала ни в одном скандале. Спросила, можно ли окно открыть. Тут остальные орать начали, что замерзнут, простудятся или просто умрут. Вертолетчики почти одновременно рявкнули, чтобы успокоились — открыть нельзя. Хотя, по-моему, можно сдвинуть блистер… Но я не стал спорить. Я был против открывания. На самом же деле за бортом дикий холод, ветер…

— Что было дальше?

— Долетели быстро. Но у меня башка разболелась от этих воплей. И еще блевотиной воняло. Никто же ее с пола не убирал. А как только приземлились, стали спорить, в каком порядке я должен с них колпаки снимать. Папаша почему-то это не учел. Выскажу ему потом все, что думаю.

— И как вы решили?

— По алфавиту. Зиза, Левицкая, Субботина, Туполева.

Я хмыкнула, хотя, наверное, он правильно решил.

— А когда я выходил из салона, они спорили, кто из них должен выходить первой. По алфавиту или в обратном порядке? Если в обратном, то получается, Шершень, с которой первой колпак сняли, пусть и из-за особых обстоятельств. Остальные не согласны. Вон, слышите? До сих пор спорят.

— И те, которых укачало?

— Так сейчас, наверное, уже отошли. Дверь-то открыта, воздух поступает. И машина на земле стоит. Может, вы к ним подниметесь? Я сам до дома дойду. Отец сказал, что у меня комната будет на втором этаже.

— Загляните в кухню, попросите Ольгу Петровну вас проводить. Учтите: она почти не говорит.

Святослав вопросительно посмотрел на меня.

— После инсульта. «Да» и «нет» сможет вам ответить, но на подробные ответы не рассчитывайте. По всем вопросам ко мне. Кстати, где ваш багаж?

— В конце салона, — Алейник кивнул на вертолет. — И их барахло там же. Когда вылезут, вертолетчики выгрузят.

— Валера им поможет. Идите, Святослав. Я здесь сама разберусь. При входе в дом — сменная обувь.

И я пошла к вертолету, из которого ни одна из девиц пока не показалась.

Мы с моим названым братом отложили месть на долгие годы. Мы получили образование, а у него еще и прорезался талант. Он стал зарабатывать такие деньги, о которых мы оба не могли и мечтать. Я помогала ему проверять администратора и выводила на чистую воду всех, кто пытался обмануть моего названого брата и лучшего друга. Он слишком доверял людям, я — никогда. И я хорошо разбиралась в том, в чем не разбирался он. Он пел, а я работала с цифрами, и вскоре все окружение моего друга и брата знало — приеду я и все проверю, обманщиков выведу на чистую воду. Ко мне стали подкатывать с предложениями разных хитрых финансовых схем. Я их изучала, просчитывала сама. Кое с чем соглашалась. Я не хотела рисковать. Я вообще была очень осторожной. Но нам требовались деньги. Много денег.

Наш тренер и наша детдомовская повариха со своей стороны проводили расследование. И им помогали многие — и те, кто и раньше знал о развлечениях «золотых» мальчиков, и те, кто не знал, а только узнавал.

Имена и фамилии удалось выяснить. Мы знали адреса, по которым они проживали, мы знали, чем они занимаются, их привычки и их окружение.

Теперь следовало решить, что делать.

Мы собрали военный совет: мы с моим названым братом, наш тренер и детдомовская повариха. Никого другого решили не посвящать. Чем меньше людей знают, тем лучше.

Глава 7

Как только я вошла в салон, все девицы разом замолчали и уставились на меня в шесть пар глаз. Стояла одна Ярослава Шершень, остальные сидели. По крайней мере пять девиц держали в руках смартфоны. В вертолете было тринадцать кресел — кресло «главного пассажира» (я предполагала, что его в этот раз занимал Алейник) и другие кресла в два ряда по одному.

Полина Купцова так и сидела в конце салона, на последнем кресле в левом ряду. При моем появлении повернула голову и посмотрела на меня безразлично. Вроде бы она, единственная, смартфон в руке не держала и не собиралась запечатлевать каждый свой шаг и чих для выкладывания в Сеть. Полина соответствовала своим фотографиям в Интернете — миленькая шатенка с карими глазами, несколько полноватая, хотя папа у нее совсем не худой мужчина. «Эх, где сейчас Купцов?!» — мысленно вздохнула я. Мне хотелось видеть его самого, а не его дочь. Полина была без косметики, волосы собрала в хвост. Я увидела только верх куртки.

Как я уже говорила, журналистку Светлану Субботину (Светку Ураган) мне доводилось видеть живьем, правда, не зимой. Она была на три года старше меня и, соответственно, на год — Святослава. Субботина была одета в коротенькую ярко-красную курточку с капюшоном и черные брючки. Из-под куртки торчал свитер такого же красного цвета — и ворот, и кусок сантиметров десять снизу. Кстати, она знает, что находится в Карелии? Ее-то должны были предупредить, что летит в лес. Курточку бы надо было подлиннее выбрать. У нас тут всегда гораздо холоднее, чем в Питере. Правда, обувь она выбрала правильную — высокие ботинки на толстой подошве. Хотя, возможно, она в них обычно ходит по своим журналистским делам. Не на шпильках же по интервью бегать? Ее светлые волосы были раскиданы по плечам, глаза умело подведены, тон помады полностью соответствовал цвету куртки и свитера. Она любит красный цвет? Или таким образом привлекает к себе внимание? Или красный выбран специально для репортажей из заснеженного леса?

Балерина Левицкая была в сапогах на каблучищах (по-моему, сантиметров девять), да еще и прозрачных. Они мне первыми бросились в глаза, потому что балерина выставила свои длинные ноги, еще удлиненные каблуками, в проход, и они еще «ушли» к креслу в другом ряду. Я вспомнила, как один наш гость в свое время сказал, что при взгляде на ноги Левицкой уже неинтересно, как она выглядит выше. Вообще каждая участница занимала по ряду, хотя некоторые сидели слева, другие — справа. Количество мест в этом пассажирском вертолете было как раз подходящим. У некоторых на кресле через проход стояли сумки. Чемоданы на колесиках были размещены в конце салона.

На этой участнице проекта было надето длинное, приталенное черное пальто, сейчас расстегнутое. Александра Левицкая была в черных обтягивающих легинсах. Или они как-то по-особому называются? Почему-то в интервью Левицкая именует обычные предметы одежды странными словами, я многие из них впервые от нее услышала, или она так подчеркивает свою особенность? Легинсы (или что это было) она заправила в сапоги с прозрачными каблуками. На ней, как и на Субботиной, был длинный красный свитер. Они теперь в моде? В глаза бросались длинные «многоэтажные» серьги (вроде с рубинами), кажется, такие любили русские боярыни. Я не исключала, что они в свое время принадлежали какой-то боярыне или даже царице. От Левицкой можно всего ожидать, в особенности в связи с драгоценностями.

Ярослава Шершень явно отошла от полета, по крайней мере, цвет лица сменился с зеленого на красный. Похоже, от ярости. И, похоже, это она тут орала громче всех (как же — певица) после того, как оказалась на твердой земле. Пока она была трезвой. Эта оделась в шубу из чернобурки, хотя ей вроде бы по возрасту такие шубы носить не положено. Ярослава стояла в проходе, шуба доходила ей почти до пят, то есть до низа сапог на каблуке. На ней тоже были легинсы, подобные тем, что на Левицкой, но свитер напоминал рыбацкую сеть, надетую поверх белой футболки с изображением самой Ярославы. Кошмар. Посыпанные блестками волосы были раскиданы по плечам, в ушах сияли бриллианты. И бриллианты ей тоже рано носить, по крайней мере, такие крупные.

Модель Наталья Туполева оделась правильно (в моем понимании) — пуховик с капюшоном, закрывающий попу, плотные синие джинсы, сапоги на толстой подошве с небольшим квадратным устойчивым каблуком. Выглядела она усталой. Да ведь ей и не двадцать лет. Глаза были подведены, на губах — только блеск, немного румян на скулах. Ее «фирменные» локоны аккуратно лежали по плечам. Сережки были небольшими и прекрасно смотрелись в маленьких аккуратненьких ушках. Красивая и стильная девушка!

Зизу я в первый момент не узнала. И во второй тоже. То есть она выглядела совсем не так, как в фильмах и на фотографиях. Я вспомнила, что камера любит одних людей и не любит других. К кому-то относится нейтрально. Я сама принадлежала к последней категории, как и все мои знакомые. Я не могу сказать, что у меня «ужасное» фото в паспорте. Я именно такая в жизни. И на любительских фотографиях я именно такая, как есть. Я себя так воспринимаю сама. Подкрашусь — могу получиться красавицей (и в жизни, и на фото), не подкрашусь — останусь безликой.

Зиза в жизни была совсем другой. Без макияжа, без роскошных нарядов и того антуража, в котором ее обычно снимали, Зиза получалась не роскошной женщиной, на которой все останавливают взгляд, а просто красивой и стильной. Толпы мужчин не станут вожделеть ту Зизу, которую сейчас видела я, ни одна женщина не умрет от ревности и зависти. Да, красива, но не безумно. Красивых женщин, в особенности в России, много. В жизни в ней не было той невероятной, совершенно особенной сексуальности, которая буквально лилась с экрана на зрителей! На мужчин и женщин. Но на фотографиях и в фильмах она получалась редкостной красоткой, роковой женщиной! На экране она была царицей всех цариц, и я во время просмотра эротических фильмов с Зизой готова была подписаться под всеми определениями, которыми ее одаривали умиравшие от похоти мужчины. Как так получилось? Кто обратил на нее внимание? Кто решил снимать именно Зизу? Этого я совершенно не понимала.

— Здравствуйте! — первой поздоровалась Зиза и улыбнулась. У нее была замечательная улыбка!

Она была одета в леопардовый тренч, конечно, из искусственного леопарда. Она же живет в Европе, где за натуральный мех могут облить краской. А могут и карьеры лишить, потому что убивать животных ради красоты негуманно. Зиза явно не желала рисковать карьерой. И вроде бы в натуральных мехах, по крайней мере в последние годы, не снималась. Не уверена, что тренч был теплый, но обувь эроактриса выбрала правильную — на толстой рифленой подошве, с широким невысоким каблуком.

Полина Купцова после одного безразличного взгляда на меня продолжила смотреть в окно, остальные оглядывали меня оценивающе. Что еще за тетка пришла?

Я представилась по имени и отчеству, сказала, что я администратор. Девиц должны были предупредить, что они обязаны беспрекословно выполнять мои указания и по всем вопросам обращаться ко мне.

— Вы замужем? — прозвучал первый вопрос. Его задала балерина Левицкая, ноги которой так и болтались в проходе.

— Разведена, — ответила я.

— Вы работаете по найму? — спросила Субботина.

— Я единственная дочь владельца этой базы. Можно считать, что я работаю в семейном предприятии.

— А он здесь будет? — поинтересовалась Левицкая.

— Во время этих съемок? Нет.

— Вы здесь живете постоянно? — поинтересовалась Зиза.

— Нет. Но большую часть года провожу тут.

— Как вы отсюда выбираетесь? — подала голос Полина Купцова.

— На вертолете. Продукты и все необходимое тоже доставляется на вертолете.

— А по реке? — спросила Полина.

— Какой еще реке? — заорали одновременно балерина Левицкая и певица Ярослава.

Полина мотнула головой в сторону озера, покрытая льдом гладкая поверхность которого виднелась из вертолета.

— Это озеро, — пояснила я. — Все его берега необитаемы. И вообще эти места необитаемы.

— А вы не боитесь здесь жить? — спросила Субботина.

— Если вы имеете в виду людей, то добраться сюда можно только по воздуху.

— А дикие звери тут есть? — подала голос Наталья Туполева.

— Есть, — сказала я.

— А оружие у вас есть? — поинтересовалась Зиза.

Я кивнула и предложила дамам покинуть салон вертолета, чтобы мужчины выгрузили багаж. На самом деле в доме, где жили мы с Ольгой Петровной и Валерой, имелось три ружья, на которые были получены все необходимые разрешения. Это была вотчина Валеры, но отец настоял, чтобы я тоже научилась стрелять. Я научилась, но надеялась, что мне никогда не придется стрелять по живому существу. Еще у Валеры был пистолет, тоже зарегистрированный. С ним он практически не расставался.

Ярослава Шершень тем временем спросила, сколько на базе мужчин. Хочет хотя бы синицу в руках? Или просто долго не может без секса?

— Ваш жених, два технических специалиста и один сотрудник базы. Его зовут Валерий Павлович. Я представлю вам всех за ужином. Пока предлагаю разместиться по комнатам. Пойдемте.

Я развернулась и вышла из салона вертолета. Рядом уже стояли два улетавших техника со своим багажом. Они еще раз вежливо со мной попрощались, я пожелала им счастливого пути. Первой за мной вышла Светка Ураган, которая сидела ближе всего к носовой части вертолета, поздоровалась с техниками, которых, похоже, знала. В одной руке она держала весьма увесистую сумку, которая лежала на втором сиденье в ее ряду, на другом плече висела сумка с ноутбуком. Светка догнала меня и пошла рядом. Ее интересовало, как здесь работает Интернет.

— Работает, — улыбнулась я.

— Перебоев не бывает?

— Бывают. Как и везде. Я не могу объяснить, как именно здесь работает Интернет. Может, ваши техники это понимают. Телевидение и Интернет здесь появились во время строительства, я приехала уже на все готовое. Звонить можно только по спутниковым телефонам. Сотовые всех операторов здесь вне зоны действия сети. Вы все должны быть со спутниковыми телефонами. Вы-то уж точно. Вас должны были предупредить или обеспечить. Связь только через спутник.

Журналистка кивнула.

— Какая здесь разница во времени? — спросила она.

«Значит, она не знает, что находится в Карелии?»

— Мы живем по Москве. Это не создает никаких проблем в смысле восхода-заката. Полярной ночи и полярного дня здесь тоже нет.

Мы подошли к дому, я остановилась перед дверью и оглянулась. За нами шли Зиза, модель Наталья Туполева и Полина Купцова. Из вертолета слышались крики Ярославы и Левицкой. Я видела, как в вертолет зашел Валера.

— Чем они недовольны? — спросила я у четверых девушек.

— Вы видели, что там на полу? — ответила вопросом на вопрос Светка Ураган.

— Я знаю, что двоих укачало.

— Ярославу стошнило на пол. Левицкая требует, чтобы она за собой убрала.

— Кстати, кто будет убирать? — поинтересовалась Зиза.

— Вертолет будут убирать в порту приписки. Свои номера вы будете убирать сами, а лучше просто не устраивать бардак.

— Здесь нет горничной? — удивилась Наталья Туполева.

— Нет.

Я не стала объяснять, что после окончания проекта базу будем убирать мы с Ольгой Петровной и Валерой. Гости к нам редко приезжают надолго, так что нет необходимости все тут мыть и чистить каждый день. Обычно мы наводим порядок после отъезда. Хотя, конечно, я каждый день захожу в номера, застилаю кровати, выметаю мусор, убираю пустые бутылки. Но наши гости в номерах обычно только спят, а не сидят безвылазно. Они проводят время на улице, в бане или в большом зале с камином. Обычно Валера наводит порядок на улице, он же расчищает снег, а мы с Ольгой Петровной — в зале.

Мы вошли в дом, и я показала на ряд мягких теплых тапочек и более высокой войлочной обуви типа ботильонов, которые предложила девушкам. С ботинок Святослава уже натекла лужа. Я сама сняла ботинки, обула тапки с инициалами «ЛВ», повесила куртку на вешалку. Девушки последовали моему примеру. Никто не спорил и не выпендривался.

Я показала им большой зал с камином, где предполагались основные съемки, хотя они будут вестись и на улице, и в номерах. Признаться, я не знала, где расположены все камеры. Какие-то сразу бросались в глаза, другие не бросались. Мне показали, где располагаться в большом зале, чтобы камера не брала меня, и куда рассаживать участниц проекта и жениха. Я знала, что камеры есть и в бане, и там, где стоят снегоходы и квадроциклы. В любом случае на базе есть два техника, которые мне скажут, если я регулярно буду выбирать «неправильные» маршруты. И съемка будет вестись двадцать четыре часа в сутки! Вырежут меня! Хватит материала на все нужные серии. Судя по тому, что я услышала, полет уже потянет на первый выпуск.

Потом я открыла дверь кухни, где трудилась Ольга Петровна, девушки поздоровались, Ольга Петровна кивнула. Я пояснила, что Ольга Петровна может отвечать только «да» или «нет». Она все слышит, все понимает, но говорить не может. Никто не уточнил почему. Также я показала на поднос с приготовленными бутербродами. Потом я открыла дверь технического помещения, показала на метлы, швабры и тряпки.

— Прошу все возвращать на место.

Потом мы поднялись на третий этаж. Я показала комнату Зизе и Светке Ураган, потом вторую Полине Купцовой и Наталье Туполевой.

— Размещайтесь. Валерий Павлович сейчас принесет багаж. Ужин в восемь. До этого времени вы можете погулять по территории. После того, как я размещу двух оставшихся девушек, я выйду на улицу и покажу всем желающим, что и где находится.

— А где жених? — спросила Полина Купцова.

— На втором этаже. Там же живут и техники.

По пути назад к вертолету я встретила Валеру с двумя весьма увесистыми чемоданами, он мне подмигнул, потом закатил глаза. Шершень и Левицкая продолжали ругаться. Как они будут вместе жить? Хотя их совместное проживание как раз должно оживить проект.

— Выходите! — крикнула я с улицы.

Первой показалась пунцовая Ярослава, за ней Левицкая с перекошенной от злости физиономией. Левицкая сама тащила свой чемодан! Это не очень легко по заснеженной тропинке (пусть уже и утрамбованной многими ногами), но раз хочет сама…

Обе начали скандалить в доме, когда я предложила им переобуться.

— Или снимайте уличную обувь, или будете после каждого своего прохода мыть холл, лестницу и коридор, — невозмутимо сказала я. — Вы можете у себя дома ходить в той же обуви, в которой ходите на улице, но в чужой монастырь со своим уставом не суются.

— Нас что, еще и в монастырь потащат? — заорала Ярослава. — Мне сказали, что будут комфортные условия. Я не собираюсь жить в келье! Меня мать на экскурсию таскала. Показывала, куда хотела уйти, но вовремя поняла, что беременна мной. Дура! Как можно хотеть в монастырь? Не поеду ни в какой монастырь. Я замуж хочу! Или тех, кто проиграет, отправят в монастырь? Одна — замуж, другие…

— Это ты дура, — рявкнула Левицкая. — Родного языка не знаешь. Выражение такое! — Потом она повернулась ко мне и спросила: — Здесь ходят в обуви на каблуках?

— Если вы привезли с собой туфли — пожалуйста, ходите. Только не несите снег с улицы в дом.

— Мои сапоги не украдут?

— Кто? — ошарашенно посмотрела я на балерину.

— Здесь точно не будет других людей?

— На время проекта на базе остаетесь вы шестеро, жених, два техника, Валерий Павлович, повариха Ольга Петровна и я. Вертолетчики и двое техников сейчас улетят. Возможно, прилетят через неделю, скорее всего — через две, на которые рассчитан проект. Если на ваши сапоги кто-то и позарится, их будет несложно найти. Кстати, вы привезли другую обувь?

— Конечно, я привезла туфли!

— Для улицы. Вас должны были предупредить, что…

— Я в состоянии сама решить, в чем и где мне ходить! — завопила Левицкая.

Я не стала спорить. Пусть ходит в этих сапогах. Если она вообще будет выходить на улицу. Хотя она ведь любительница бани и купания в холодной воде… Но от дома до бани можно добраться на любых каблуках.

У Ярославы с собой оказались индийские тапочки, которые, как оказалось, ее мама привезла из паломничества в Индию. Я не стала спрашивать про вероисповедание мамы. Вероятно, ее, как многих современных обеспеченных людей, швыряло из стороны в сторону в зависимости от моды — то все вдруг стали православными, по монастырям и святым местам ездили, к старцам в очередях стояли, в прорубь в обязательном порядке окунались на Крещение, а потом раз — и в Индию, Непал, Бирму просветляться поехали. И тоже массово.

Мама Ярославы привезла из Индии тапочки, которые там надевают покойнику перед кремацией. По виду не скажешь, в особенности раз они яркого красного цвета (но могут быть и другого), да еще и с узорами. Про индийские тапочки мне дважды рассказывали гости — мужчины в годах, бывшие партийные функционеры, сейчас — чиновники. Советский Союз активно дружил с Индией, хотя народа туда ездило мало. Индия поставляла в Советский Союз чай, орехи, ткани. Каким-то образом к нам попали и тапочки. Может, кто-то заключил контракт по незнанию, может, из-за дешевизны. И граждане Советского Союза, где очень многие товары были в дефиците, выстаивали очереди за этими тапочками и даже «гонялись» за ними. Многие так и не узнали, для кого предназначаются эти тапочки. Кое-кто узнал уже в новые времена, слетав на отдых в Гоа. Я не знаю, почему эти тапочки привезла королева коттеджей. Просто понравились? Привыкла экономить всегда и на всем? Никто не объяснил?

Я не стала просвещать Ярославу.

В следующий раз Левицкая заорала, когда я продемонстрировала метлы и тряпки.

— Я? Убирать номер? А вы здесь зачем?

— Вы здесь для того, чтобы бороться за жениха. И насколько я поняла, вы должны показать, что можете быть хорошей женой. А это включает…

— Это в вашем мире жены убирают дерьмо за мужиками и детьми и стоят у плиты, когда мужик после работы лежит на диване! А жена Святослава Алейника не будет ничего убирать и готовить. Для этого есть горничные и кухарки. И если горничные и кухарки плохо выполняют свою работу или забывают свое место, их увольняют. И у меня есть прислуга! Я не убираю и не готовлю!

Ах, какие мы важные! Интересно, как Левицкая отреагирует на козу, которая пока оставалась в нашем доме и не была продемонстрирована невестам. Я не стала ничего говорить вслух, просто пожала плечами. Ярослава же заметила, что ее мама любит готовить и готовит, когда у нее есть время и настроение, несмотря на прислугу. И она настояла, чтобы Ярослава научилась готовить, так как нельзя заранее знать, куда тебя забросит жизнь. Сказала она это явно в пику Левицкой. И заявила, что обязательно сделает селфи с метлой. Таких ее фото в Сети еще нет.

Я решила не знакомить этих двух с Ольгой Петровной и повела сразу на третий этаж.

— Я хочу жить на втором, — тут же объявила Левицкая.

— Комнаты распределены заранее. Не согласны — можете возвращаться домой прямо сегодня. Вертолет еще здесь.

Вскоре багаж был доставлен в номера, вертолет улетел, а девушки, за исключением Левицкой, вышли во двор.

Я показала им баню, куда все заглянули, в наш домик я их не приглашала, но сказала, что в случае необходимости они могут ко мне обращаться в любое время. И для этого совершенно необязательно бежать через двор — в зале у камина есть звонок, который я покажу всем перед ужином.

Снегоходы заинтересовали Наталью Туполеву. Она спросила, можно ли покататься прямо сейчас. Я кивнула. Остальные такого желания не высказали и разбрелись по территории. Лодки я не показывала и даже не упоминала, в любом случае тот сарай был закрыт на замок. Больше всего вопросов задавала Полина Купцова. Ее очень заинтересовал ледник и подвал, где хранилось вино и часть съестных припасов. Ледник она видела впервые в жизни. Она расспросила про подачу и слив воды, посмотрела нашу «канализацию», газовые котлы. Ее все это на самом деле интересовало! Настоящая дочь строителя и наследница строительной империи. Хотя дом и комплекс в целом, скорее, должны были заинтересовать Ярославу Шершень, мама которой занималась коттеджным строительством. Но Ярослава явно не собиралась в строительный бизнес. А Полина уже была в нем, хотя холдинг ее отца строил только многоквартирные дома, и наши системы явно для него не подходили. Но раз интересно — я рассказала, что знала, и все продемонстрировала. Святослав из своего номера не показывался, как и техники. После экскурсии я вернулась в дом помогать Ольге Петровне готовить ужин и накрывать на стол.

Собирались мы в доме нашего тренера. Мы с моим названым братом уже жили в Петербурге, но навещали и его, и повариху, которая всегда готовила для нас что-нибудь вкусненькое.

Там и состоялся этот разговор.

— Надо, чтобы не было никакого риска или необходимо свести его к минимуму, — проговорил тренер.

— Я готова рисковать собой, — подала голос повариха. — Я уже много пожила. Детей нет, внуков нет.

— Есть мы! — закричали мы с названым братом. — И у нас будут дети. И им будет нужна бабушка! И дедушка. — Мы оба дружно повернулись к нашему тренеру, который жил бобылем и большую часть жизни занимался с детдомовскими детьми, хотя тренировал и тех, кто жил в семьях. Мы же все учились в поселковой школе. Просто с нами он проводил больше времени.

Наш тренер сказал, что съездит «в город» и поговорит с одним своим армейским дружком. Есть у него одна идея, только он не знает, как ее воплотить в жизнь технически.

На следующий военный совет приехал тот армейский друг и пояснил, какая сейчас есть техника. Мы согласились ее купить. Конечно, продали нам ее нелегально, потому что таких вещей в свободной продаже нет. Проверяли на себе в доме нашего тренера. Впечатлило.

Глава 8

Когда я вошла в зал, где компания собралась на ужин, то первым делом подумала, что сейчас словлю «зайчика». Невесты постарались перещеголять друг друга количеством бриллиантов и других драгоценных камней. А ведь среди них была только одна восточная женщина (если была) — Зиза. Все невесты выбрали для первого ужина вечерние платья с оголенными плечами, а некоторые еще и спинами. А уж декольте… Дамы бросали друг на друга взгляды, напоминающие те, которыми сканируют пассажиров контролеры багажа на таможне, причем рейса из Колумбии, на котором ожидается прибытие группы наркокурьеров. Но не забывали фотографироваться.

Самая роскошная грудь была у Зизы. Похоже, натуральная, и она говорила в интервью, что ни разу не прибегала к пластике. Сквозь тонкую ткань просматривались ее огромные соски, напоминающие крупные спелые вишни. Роскошные черные волосы Зизы частично закрывали оголенные плечи и спускались ниже. Сколько раз эти волосы обыгрывались в эротических фильмах с ее участием! Неплохой бюст был у журналистки Субботиной. Модель Наталья Туполева грудью похвастать не могла и, похоже, использовала бюстгальтер «пуш-ап», как и Полина Купцова. Но Полина Купцова не так давно родила ребенка, и если кормила грудью, то ей сейчас особо хвастать нечем. У певицы Ярославы Шершень и балерины Александры Левицкой был где-то второй размер, и они пытались привлечь жениха площадью обнаженного тела. Или, скорее, они просто любили оголяться. Они опять переругивались.

Но жених в любом случае реагировал плохо. Он был в джинсах и футболке с изображением веселого, ухмыляющегося енота в клетчатой рубашке, волосы были взъерошены — возможно, решил поспать днем, а потом не удосужился причесаться. Зачем же все-таки папа его сюда сослал? За какую-то провинность?

Я тоже была в джинсах и футболке, свитер за рукава завязала на шее. Я не собиралась задерживаться в зале — как я уже говорила, по возможности я не должна была попадать на пленку, ведь кадры со мной придется вырезать.

— Почему вы не одеты? — спросила Левицкая.

— Что значит «не одета»? Не в вечернем платье? Это у вас торжественный ужин, а не у меня. Я сейчас вас покину. Со мной вы знакомы, с нашей поварихой Ольгой Петровной знакомы, с Валерием Павловичем знакомы. Костя! Коля! — крикнула я.

Техники питались на кухне или вообще брали еду к себе в комнату, желания общаться с невестами они не испытывали. Как я уже упоминала, женщины их вообще не интересовали. Со мной и Ольгой Петровной они разговаривали вежливо, нашу работу уважали и сами работали. Я представила молодых людей (тоже «не одетых») честной компании.

— Технику не ломать, никакие провода не дергать, — сказал Костя. — Тот, кто что-то сломает, будет возмещать материальный ущерб.

Балерина Левицкая тут же спросила, где находится техника. Ей пояснили, что камеры размещены по всему дому и всей территории базы и будут снимать все и всех.

— А пульт? — спросила Полина Купцова.

— Зачем вам пульт? — поглядел на нее Коля.

— Посмотреть записи, — как само собой разумеющееся ответила Полина. — Я не хочу, чтобы меня снимали голой. В душе и туалете есть камеры?

— На горшке вас показывать никто не будет, — спокойно сказал Святослав. — Это людям неинтересно.

— Но мы должны видеть, что вы снимаете! — подключилась Ярослава. — Я не снимаюсь обнаженной!

«Это ты для мужских журналов не снимаешься. Но люди тебя снимают пьяной и полуобнаженной».

— Я должна проследить, чтобы все неудачные кадры были удалены! — рявкнула Левицкая. Эта очень любила сниматься для мужских журналов.

Зиза, Субботина и Туполева молчали. Зиза, как и Алейник, уже наложила себе полную тарелку еды и спокойно ела. Она явно не соблюдала никакую диету. Туполева пила воду мелкими глотками. У нее на тарелке лежал кусок холодного языка без гарнира. Субботина ела овощной салат.

— Не положено! — сказали Костя и Коля почти хором.

Жаждущие прорваться к пульту заорали. Странно, что этого хотела Полина Купцова, реакция Левицкой и Шершень была вполне нормальной (для них). Я решила, что с меня хватит и пора зал покинуть.

Правда, перед тем, как это сделать, я успела нарваться на еще один скандал. Как и обычно, я пожелала гостям приятного аппетита. Я всем нашим гостям всегда желала приятного аппетита. И все говорили «спасибо». Но тут-то гости были ненормальными…

Левицкая скорчила гримасу и заявила, что приятного аппетита в «их» обществе не желают, а мне следует думать перед тем, как что-то говорить. Я моргнула.

— Спасибо большое, — тут же сказала Зиза. — У вас все очень вкусно.

— Спасибо, — произнес жених. Его поддержали Туполева, Ярослава, Субботина и Купцова.

В общем, Левицкая осталась в меньшинстве. Ярослава добавила, что она может вообще ничего не есть, остальным больше достанется, и спросила, есть ли у нас сало с хреном. Я ответила, что есть сало и есть хрен. Мне даже в голову не пришло ставить на стол сало для этой компании, да еще и на торжественный ужин. Ярослава сказала, что закусывает водку салом с хреном и соленым огурцом. А на столе сейчас из вышеназваного только огурцы.

Я принесла сало и хрен и решила побыстрее ретироваться, пусть скандалят без меня. Костя и Коля выскочили сразу за мной. Пусть камеры снимают скандал — именно этого хотел наш заказчик.

Я зашла в кухню и сообщила Ольге Петровне, что горячее будем подавать через час. Костя сказал, что они через час тоже спустятся, правда, прибежал он минут через пять с выпученными глазами и доложил, что у нас на территории два новых человека на лыжах и вокруг одного радостно прыгает Шарик. Я тоже уже слышала Шарика — и радостный лай, и вроде бы суровый, но так, для порядка. Собака отрабатывает свой хлеб, то есть мясо.

Но почему два человека? Должен быть один!

Я надела куртку, сунула ноги в сапоги и вышла во двор. Костя за мной не последовал, а публика в зале была занята выяснением отношений и о прибытии гостей пока не знала. Судя по крикам Ярославы Шершень, она уже выпила водки и закусила любимой закуской.

— А вот и мы! — сказал мой старый друг Гриша, известный всей стране как существо среднего рода, именующее себя Женя Интернэшнл.

Это была удачная находка продюсера. Никакое «оно» до Гришки на нашей эстраде еще не появлялось. Возможно, продюсер решил так сделать из-за Гришкиного голоса — непонятно, кто поет, мужчина или женщина. Для мужчины вроде бы высоковат, для женщины — низковат. Гришка волосы отращивать отказался, носит парик, их у него несколько, все — цвета воронова крыла, перед выходом на сцену их еще какими-то блестками обрызгивают. Но вне сцены Гришка может жить обычной жизнью.

По одежде «в имидже» тоже не понять, кто это — мужчина или женщина. Есть специальный мастер, который Гришке эти наряды шьет. Я неоднократно слышала, как люди называли его «в имидже» чучелом гороховым. Но песни отличные. Стихи пишет сам Гришка, причем так, чтобы не было никакого героя — ни мужского пола, ни женского, ни среднего рода. Стихи у него получаются великолепные. Талант! У него есть цикл о природе — песни о реках (вполне определенных), горах, полях. Есть песни о городах — и Женю Интернэшнл теперь зовут в города, про которые «оно» еще не написало, чтобы получить «свою» песню. А пишет Гришка с чувством. Народ посмеивается над его внешним видом, над имиджем, но песни слушает. О Жене Интернэшнл идут жаркие споры в различных ток-шоу, куда приглашают моего друга, как, впрочем, и в Интернете, и в печатных «желтых» изданиях.

Зрители часто орут ему, чтобы определился, мужик он или баба. В народе ходит версия, что ему неудачно сделали операцию по перемене пола или недоделали — вот и получилось «оно». Мы хохочем. Мой бывший муж Гришку на дух не переносил, как, впрочем, и Гришка его.

А я искренне люблю своего друга. Не подумайте ничего такого! Я люблю его как брата, а он меня — как сестру. Мы выросли в одном детском доме, но мы никогда не интересовали друг друга как мужчина и женщина. С другой стороны, Гришка — один из тех людей, на кого я могу положиться, он всегда придет мне на помощь. А я приду на помощь ему.

Из всех нас, детдомовских, Гришка поднялся выше всех. Только, кроме меня, никто не знает, что именно он стал Женей Интернэшнл. Конечно, знают Ольга Петровна и Валера. У Гришки теперь есть квартира в элитном комплексе, правда, живет он в ней с двумя персидскими котами и двумя йорками, которыми занимается домработница. Личная жизнь не складывается. Конечно, у него были какие-то отношения с женщинами, но они ни во что серьезное не вылились. Детей от него тоже никто не родил. Правда, мой друг знакомился со всеми женщинами как Григорий Иванов, звукооператор (а он по специальности и есть звукооператор), но до раскрытия тайны ни с кем не дошло. Соседи по элитному комплексу не знают, кто проживает рядом с ними. Естественно, квартира оформлена на настоящую Гришкину фамилию, и он никогда не появляется там «в имидже» — из дома выходит и домой возвращается обычный мужчина Григорий Иванов.

Игнат Петрович Алейник отказал Жене Интернэшнл, когда «оно» захотело поучаствовать в проекте. Ведь его сын должен выбрать себе жену, а не неизвестно что! Но Гришка решил поразвлечься и помочь мне — он с некоторыми участницами был знаком лично и хотел меня поддержать. Я-то непривычная к выпендривающимся знаменитостям. Я напомнила, что уже два года работаю на базе и навидалась всякой публики.

— Это другая публика, — сказал Гришка. — Ты привыкла к мужикам, которые хотят отдохнуть там, где их никто не видит, не снимает и об их выкрутасах нигде не расскажет. Они здесь расслабляются на сто процентов. Да, расслабление у русских людей бывает весьма специфическое. Ты это видела, ты к этому привыкла. К тебе ведь даже не пристают, так? Ты же специально не красишься, и твой возраст определить невозможно. К тому же они знают, что ты — единственная дочь своего отца, а твой авторитетный папа может и кое-что собственноручно отрезать, невзирая на должности и счета в банках. И при желании они ведь баб с собой привозят, но в большинстве случаев они приезжают без баб. Эта база для другого отдыха предназначена, да и люди все уже в возрасте, как ты сама говорила.

— Все правильно, — согласилась я.

— А сейчас к тебе едут выпендривающиеся бабы! Шесть штук одновременно. Ты представить себе не можешь, как они будут выделываться!

— Все шесть?

— Все шесть — в большей или меньшей степени. Им этот проект нужен для очередного напоминания народу о себе. И мой продюсер то же самое сказал. Как ты понимаешь, я не могу выйти замуж за Алейника. Даже если бы у нас были разрешены однополые браки, с ним бы я свою жизнь связывать не стал. И я по женщинам, как тебе известно!

— Ты, может, себе невесту из них выберешь? — спросила тогда я.

Гришка покрутил пальцем у виска.

В общем, я дала Гришке координаты нашей базы, рассказала про забытую дорогу. Но дело в том, что в ноябре дорога уже занесена снегом, никто ее не чистил и делать это не планировал, и лыжню прокладывать тоже. Гришка заявил, что доберется на лыжах. Он собирался доехать до Петрозаводска на поезде, далее — на автобусе, потом пешком или на попутке до места, где начинается старая колея.

Спортивная подготовка у Гришки была великолепная. Валера в нашем детстве тренировал нас не за страх, а за совесть, и все последующие годы Гришка поддерживал спортивную форму. Да и для того, чтобы по сцене скакать, как скачет он, нужна хорошая выносливость. А если учитывать, что во время гастрольных туров Гришка скачет каждый день без выходных…

Когда я сказала Валере о Гришкиных планах, он рекомендовал все-таки прихватить с собой пару сигнальных ракет. Мало ли что. А Валера будет поглядывать. В крайнем случае отправится на поиски.

Гришка позвонил из Петрозаводска, потом — когда сошел с автобуса. Перед тем, как надеть лыжи и войти в лес, он должен был звонить Валере, так как предполагалось, что я в это время буду занята приемом жениха и невест. Но Валере Гришка не позвонил, и я, признаться, уже начала беспокоиться.

И тут оказалось, что Гришка прибыл не один, а в сопровождении некой дамы. Дама, как и Гришка, была на лыжах и с рюкзаком за плечами. Мы с ним обнялись, и друг шепнул, что уйти от Ксении он не смог, подробно расскажет потом. Гришка был уже в парике, хотя и без макияжа.

Я вопросительно посмотрела на даму.

— Меня зовут Ксения Павлова. Я балерина, — представилась незваная гостья.

Ксения Павлова

Эта балерина была не меньше чем на десять лет старше Александры Левицкой, скорее — больше. Я вспомнила, что ей уже перевалило за сорок. Но это была настоящая балерина. То есть она была в труппе Мариинского театра, она танцевала ведущие партии. Ее лучшими ролями были признаны Кармен в одноименном балете и Никия в «Баядерке». Конечно, она танцевала и в «Лебедином озере», и в «Спящей красавице», и в «Щелкунчике», ее имя слышали даже те, кто никогда не ходил на балет. Но — возраст. До официальной балетной пенсии еще оставалось время, но Ксения Павлова решила уйти вовремя — как она сама говорила в интервью. Вторые роли ее не устраивали, а первые уже становилось тяжело танцевать, причем не столько из-за возраста, сколько из-за травм. Балет — это тяжкий ежедневный труд, и он уже становится в тягость женщине за сорок, пусть даже это дело всей ее жизни, и любимое дело.

Ксения никогда не была замужем, но несколько известных и богатых мужчин числились в ее любовниках. От одного из них она имела сына лет двенадцати, но имени отца не называла. Мальчик уже обучался балетному мастерству и даже принял участие в нескольких спектаклях в Мариинском театре.

По окончании балетной карьеры Ксения решила создать свою балетную школу и свой театр. Денег не хватало, и Ксения написала книгу про своих любовников. Таких оказалось девять человек. Возможно, в целом любовников у нее было гораздо больше, но эти девять были известны всей стране.

Вначале все девять хотели подать на нее в суд, и каждый желал выкупить весь тираж. Это только способствовало рекламе книги, и издательство делало все новые и новые допечатки. Немного поостыв, известные мужчины все-таки удосужились книгу прочитать и поняли, что там все они представлены с самой лучшей стороны. По-моему, главным посылом книги был: «Я имею дело только с супермужчинами, абы кто мне не нужен». Да, упоминались мелкие недостатки, которые заметила Ксения и которые ее раздражали, но в целом все девять мужчин были представлены так, как они не могли и мечтать.

О том, что происходило в доме известного банкира Фаруха Рустамовича, мне рассказал знакомый адвокат. Именно он был назначен государством в мои защитники для получения законно принадлежащих мне метров после выпуска из детского дома. Мы поддерживали связь все годы, и он очень хорошо поднялся, да и я не спилась и не пошла по кривой дорожке, как бывает с выпускниками детских домов, а относительно неплохо устроилась в жизни.

Во время встречи с Фарухом Рустамовичем присутствовали его старший сын и помощник. Именно двое последних требовали самых жестких мер и наказания «этой суки». Но адвокат подозревал, что сам банкир книгу не читал, поэтому захватил на встречу экземплярчик.

— Что именно вам не понравилось в описании вас, Фарух Рустамович? — спросил адвокат.

Сын и помощник опять громко заорали. Но не по делу. Они заявляли, что их отец и начальник никогда не снизойдет до чтения такого непотребства. Фарух Рустамович был очень умным мужчиной и спросил у адвоката, что бы он сделал на его месте. Адвокат сказал, что подарил бы Ксении Павловой бриллиантовое колье. Сын и помощник опять попытались что-то сказать, но Фарух Рустамович не дал им этого сделать. Вместо этого он открыл вовремя предложенную адвокатом книгу и углубился в чтение.

Ксения Павлова восторгалась его умом, знанием персидской поэзии и изречений персидских мудрецов, а также невероятной потенцией, которую никак не ожидала от мужчины его возраста. Ей было очень интересно проводить с ним время, и он давал ей незабываемые ощущения в постели. Благодаря ему повысился ее образовательный уровень, она прочитала книги, которые он ей советовал, и будет вспоминать его до конца своих дней как восточного мудреца, встреча с которым была подарком судьбы. Встречи описывались подробно, цитировался Омар Хайям. Некоторые высказывания восточных мудрецов Ксения сделала девизами своей жизни, уже без Фаруха Рустамовича. Например, «не дружи с неблагодарным человеком», «размышляя над прошлым, узнаешь о будущем», «кто плохо отзывается о других, сам нехорош», «не бойся медлить, бойся остановиться». Ксения Павлова привела порядка двадцати высказываний восточных мудрецов, услышанных от Фаруха Рустамовича, а потом поясняла, как руководствовалась ими в дальнейшей жизни, каждый раз вспоминая этого удивительного человека.

Прочитав главу о себе, удивительный человек попросил у адвоката разрешения оставить книгу себе, чтобы прочитать мнение Ксении Павловой и о других мужчинах, адвокату сказал, что он не зря платит ему за советы, бриллиантовое колье Ксении Павловой подарил, помощника выгнал, сына не изгнал, но поставил на место. Сын пытался объяснить, каково маме было читать такие откровения, на что Фарух Рустамович заметил, что маме вообще нечего было это читать. Хотя Фарух Рустамович с женой не развелся, он теперь живет отдельно с новой женщиной, старший сын живет с мамой, средний сын живет отдельно, новая женщина (двух жен в России официально иметь нельзя) родила мальчика и опять ожидает пополнения в семействе.

А описанные Ксенией Павловой в книге мужчины пожертвовали ей достаточные суммы для организации балетной школы и театра, ну а дальше она стала действовать сама, причем весьма успешно. В школу она брала всех желающих, потом делила на группы и тех, кто не имел шанса стать балериной или балеруном, просто учила танцевать, владеть своим телом, грациозно двигаться. Она учила даже абсолютно бесталанных девочек красиво подавать себя. И она ставила спектакли, вызывающие споры и оживленные дискуссии. Даже те, кто не видел ни одного из них и вообще ни разу не был на балете, знали про Ксению Павлову и ее театр. А люди, близкие к балету, театру или просто искусству, спорили до хрипоты, Сеть взрывалась после очередной премьеры. Ее постановки были эффектными и оригинальными. И они не оставляли людей равнодушными.

Она соглашалась на все интервью, участвовала в ток-шоу, в самых различных передачах. Журналисты ее очень любили — она не выпендривалась, она давала дельные советы, мамы ее учениц отзывались о ней с восторгом, а дети с радостью спешили на занятия. В ток-шоу она встречалась со своими критиками и со своими поклонниками, она всегда имела свою точку зрения и могла отстоять свои идеи. Люди знали балерину Ксению Павлову именно как балерину, а теперь еще и как директора театра и директора балетной школы.

То есть это была полная противоположность Александре Левицкой, которая, кстати, регулярно поливала Ксению Павлову грязью, но отказывалась встретиться с ней лично, а это неоднократно предлагали разные средства массовой информации.

Одним из описанных в книге любовников был Игнат Петрович Алейник.

И еще мы сняли фильм. То есть четыре маленьких фильма. Мой друг и названый брат приобрел профессиональную аппаратуру и выступал в роли оператора. Мы наняли двух балерин, каждую для исполнения двух ролей. Одна танцевала в балетной пачке, потом в образе восточной женщины с закрытым лицом, на котором видны только глаза. Вторая танцевала в монашеском одеянии, которое мы купили в секс-шопе после ввода соответствующего запроса в Интернет, а потом в порванном в нескольких местах ситцевом платьице. Крупных планов не делали, но девушек гримировали. Они не задавали вопросов, все сделали так, как хотели мы, быстро уловив идеи, получили деньги и исчезли из нашей жизни.

Текст наговаривала я, а потом мой названый брат менял голос с помощью специальной аппаратуры.

Мы показали «видения» с текстом сопровождения нашему тренеру и детдомовской поварихе. Они аплодировали. Больше специальную аппаратуру, закупленную нелегально, мы друг на друге не тестировали. Она будет применяться на тех, кого мы хотели заставить признаться и понести наказание.

Мой названый брат закупил специальные затычки для ушей. Тренер сказал, что будет его страховать. И я тоже страховала их обоих.

Глава 9

— Здравствуйте, Ксения! — поздоровалась я. — Меня зовут Людмила, я — администратор этой базы. Я готова предоставить вам кров и стол, но хотелось бы знать, с какой целью вы к нам пожаловали.

— Люда, пошли в дом, — влез Гришка. — Нам обсохнуть надо. Как раз все тебе расскажем.

И Гришка первым тронулся к зданию, в котором проживали я, Ольга Петровна и Валера, хотя мы с ним планировали разместить его в свободной комнате на втором этаже главного здания, рядом с женихом. За Гришкой пошла Ксения, потом мы с Шариком.

— Есть хотите? — спросила я.

— Конечно! — сказал Гришка, который был голодным всегда. Вероятно, сказывалось детдомовское прошлое. Полнота Гришке не грозила — и по конституции, и благодаря образу жизни. За каждый концерт он теряет пару-тройку килограммов.

— Если можно, — произнесла Ксения.

Я предложила располагаться в кухне-столовой, которая имелась и в нашем доме, там мы сами ели и пили чай. Я забыла или просто не успела предупредить Гришку о козе, и она почему-то вызвала у него приступ гомерического хохота.

— Она здесь постоянно живет? — спросила Ксения Павлова.

Я ответила, что привезли специально для этого проекта, потом ее заберет Валерий Павлович. Гришка объявил, что победит в конкурсе доярок, потому что, как и я, козу доить умеет. Ксения сказала, что даже не будет участвовать, чтобы не травмировать козу морально, и чтобы она, в свою очередь, не травмировала балерину физически. Но от парного козьего молочка не откажется. Ксения также сказала, что активно пила молоко после рождения сына, но это не помогло — своего молока у нее не было, но вкус ей понравился.

Я не стала спрашивать, от кого у нее сын. После выхода книги чуть ли не все средства массовой информации пытались провести подсчеты, но Ксения Павлова ничего не подтверждала и не опровергала. Мальчик внешне был копией самой Ксении.

Я оставила только что прибывших и отправилась в гостевой дом. Из зала доносились вопли — там опять выясняли отношения, но я не вслушивалась. Дверь из кухни в зал была закрыта, я вошла через другой вход. Ольга Петровна была в кухне одна и вопросительно посмотрела на меня.

— Гришка, с ним балерина Ксения Павлова, пока не знаю, как она за ним увязалась. Соберите, пожалуйста, что-нибудь поесть им и мне. Подадите сами горячее этим? — Я кивнула на зал.

Ольга Петровна произнесла фразу, которую я расшифровала как «позови Валеру», показала мне на кастрюлю с остатками салата оливье, которую я прихватила вместе с буханкой хлеба. В дальнейшем хлеб мы планировали печь здесь — для этого имелась хлебопечка.

Первым делом я отнесла еду в наш дом, потом пошла искать Валеру. Нашла в технической будке, он осматривал квадроциклы.

— Модель сказала, что каждый день будет кататься, — сообщил Валера. — Проверяю.

— Она же вроде на снегоходе каталась, — вспомнила я.

— Каталась. И еще будет. И на снегоходах, и на квадроциклах, и на лыжах. Спортивная девушка и с техникой обращаться умеет. И каталась в удовольствие, без селфи. Не просила ее фотографировать. Интересовалась, сколько до того края озера. Я сказал, что около километра.

— По-моему, меньше. Лед точно уже толстый? Везде? Еще не хватало нам тут несчастного случая.

— Да вроде лед уже прочно встал на зиму. Гришка добрался? Чего не позвонил?

Я сказала про балерину и про желание Ольги Петровны получить Валеру в помощники.

— Потом приходи к нам есть. Да я сама, наверное, за горячим приду.

Гриша с Ксенией уже сидели за столом в кухне-столовой, мне тоже была поставлена тарелка и положен прибор, чайник закипал, хлеб был нарезан.

— Я понимаю, что не должна выпендриваться, — улыбнулась мне Ксения, — но можно ли получить овощной салат?

— А нам с тобой тогда больше оливье достанется, — поглядел на меня Гришка. — А то я смотрю, как поделить. Еще надо оставить Валере и Ольге Петровне?

Я вернулась в большой дом, взяла нарезанные помидоры и огурцы, Валера сказал, что обойдется без оливье, а Ольга Петровна его просто не любит.

— Люда, я не мог не привести ее сюда, — сказал мне Гришка.

— Не мог? — многозначительно переспросила я, потому что в присутствии посторонних Гришка «в имидже» всегда говорил «не могло». Ведь Женя Интернэшнл среднего рода.

— Она мне в штаны залезла.

— Ну, не совсем, — пожала плечами Ксения, отправляя в рот помидор. — Я просто проверила наличие… сами знаете чего.

Гришка рассказал, что они оказались в одном автобусе. Они и в поезде из Петербурга ехали в одном, но в разных вагонах, и тогда оба и подумать не могли, что в том же поезде кто-то еще следует в ту же точку. А поскольку только два автобуса в сутки идут в нужном направлении, они не могли в нем не встретиться. И только они двое были с лыжами. Местные жители смотрели на них странно. Явно приезжие из других мест, с рюкзаками, с лыжами… Хотя и Гришка, и Ксения преднамеренно выбрали куртки попроще. Оба были в лыжных непромокаемых штанах и высоких ботинках. В общем, в автобусе они сели вместе — хотя бы для того, чтобы не отвечать на вопросы местных жителей, да и лица друг друга показались им знакомыми. Но они и подумать не могли, что следуют на одну и ту же базу!

Гриша представился Гришей, дама назвалась Ксенией. Они поговорили об Анне Нетребко, вспомнили о Елене Образцовой (Гришка является большим поклонником обеих, и у него дома много записей их выступлений), перемыли кости Валерию Гергиеву, обсудили вторую сцену Мариинки и поняли, что они из одного мира. Ксения представилась, Гришка сказал, что для него большая честь с ней познакомиться, но он к классическому театру отношения не имеет — ни к опере, ни к балету, хотя немного поет.

Потом они сошли на одной остановке — и Гришка увидел в смартфоне Ксении как раз те координаты, которые были и его ориентиром. Оба немного походили вокруг да около, выяснили, что на базе ни он, ни она никогда не бывали, и в конце концов решили, что им будет проще и безопаснее идти через лес вдвоем.

— Я не мог бросить даму, — посмотрел на меня Гришка.

— А парик ты когда надел? — Я кивнула на длинные черные волосы.

— В гараже. Я же не мог сюда прийти Гришей.

Ксения весело рассмеялась. Пластических операций она явно никогда не делала, и в уголках глаз у нее было уже много морщинок, да и не только там.

— Я испытала шок, — призналась она.

— И полезли к нему в штаны?

— Ну, я должна была убедиться… что мужские атрибуты присутствуют.

— Я взял с нее страшную клятву, и она поклялась здоровьем сына.

— Вы не будете писать про него следующую серию мемуаров? — посмотрела я на балерину.

— Не волнуйтесь. И ты не волнуйся. — Ксения тепло накрыла Гришкину руку своей. Гришка порозовел! — Я все понимаю. А вообще придумано здорово. Все гадают, кто ты, и тайну знают всего лишь несколько человек. А если говорить о следующей книге… Возможно, я напишу про этот сбор гламурья.

Я спросила у Ксении, откуда ей известны координаты базы.

— У меня много поклонников… Я слышала про вашу базу от нескольких людей. Один из них дал мне координаты. Простите, но я не стану называть его имя.

— Алейник ее не взял в проект, как и меня. Сказал, старая, представляешь?

— Ксения, неужели вы хотите замуж за Святослава? — поразилась я. — Зачем он вам после тех мужчин, которых вы описали?

— У меня свои счеты с Левицкой, — произнесла балерина совсем другим тоном. — И с Алейником-старшим, как, впрочем, и с младшим. Я хочу им тут немного попакостить. Это такая маленькая женская прихоть. Маленькая женская месть.

— И это оживит проект, — вставил Гришка. — Как и мое появление.

— Надеюсь, базу сжигать не собираетесь?

— Бог с вами! Я с уважением отношусь к чужой частной собственности. И ведь это не их собственность, а ваша.

Я спросила, где бы Ксения хотела разместиться.

— Со мной, — сказал Гриша. — Номера же двухместные. Ты же говорила, что все по двое будут жить, кроме жениха.

Я кивнула с улыбкой и спросила, когда вновь прибывшие желают встретиться с остальными участниками проекта.

— Там же вроде горячее будут подавать? Зачем тебе сюда все таскать? Я сейчас макияж наложу — и пойдем. А вещички попозже заберем.

Ксения тоже наложила макияж и превратилась в настоящую красавицу. Никаких вечерних платьев гости надевать не стали и отправились в дом в лыжных штанах и свитерах, прихватив свои тарелки и приборы.

— Люда, еще не хватало, чтобы ты лишнюю посуду мыла, — проговорил Гришка.

Обувь при входе в дом поменяли без вопросов, в зал, где продолжались крики, зашли после меня.

Жених отсутствовал. Также не было Зизы и модели Туполевой. Субботина что-то набирала на планшете и попивала вино, Полина Купцова молча ела мясо, Ярослава Шершень и Александра Левицкая орали друг на друга.

— Так, наконец-то! — воскликнула Левицкая при виде меня. — Переселяйте меня! Я не буду с ней жить! У вас есть отдельный номер. Я перейду туда.

И тут ее взгляд упал на Ксению Павлову, которая вошла вслед за мной, и на Женю Интернэшнл. Левицкая заткнулась на полуслове и стала открывать и закрывать рот, как выброшенная на берег рыба.

— Добрый вечер, — поздоровалась со всеми Ксения Павлова.

— Всем привет! — сказал Гришка, стараясь говорить более высоким голосом.

— Вон то колечко — бриллиант в изумрудах — мое. — Павлова кивнула на правую руку Левицкой. — Давай-ка снимай.

Балерина Левицкая выразилась такими словами, которые приличная девушка знать не должна. Хотя, похоже, она совсем не приличная девушка.

— Я жду, — ледяным тоном произнесла Ксения Павлова. — Про клептоманию можешь мне не впаривать. Другим присутствующим советую запирать двери и не пускать эту… балерину в свои номера. Как я понимаю, вы все взяли с собой драгоценности? А если есть и наличные деньги…

— А что, двух одинаковых колец не может существовать? — Левицкая явно оправилась от шока. И почему она сейчас не завела песню про свою клептоманию? Хотя бы для записи, которая идет постоянно?

— Таких — нет. Это авторская работа.

Ксения Павлова подошла к столу, села на пустующее рядом с Левицкой место, поставила свою тарелку. Гришка тоже проследовал на пустующее место, которое раньше занимала Зиза, оказался рядом со Светкой Ураган, которая не обратила на него никакого внимания, продолжая что-то строчить. Гришка положил себе мяса и приступил к трапезе.

— Отселите ее от меня, — обратилась теперь ко мне певица Ярослава. Вроде бы пока трезвая. Или еще не допилась до кондиции, необходимой для пьяного дебоша. Или все дело в хорошей закуске?

— Мест нет, — объявила я.

— Но ведь на втором этаже пустует комната! Я знаю!

— Хочешь к жениху поближе? — оторвалась от планшета Субботина.

Я объявила, что в той комнате будут жить Женя Интернэшнл и Ксения Павлова.

— Мы вообще-то здесь оказались раньше, — заметила Полина Купцова. — И кто-то из нас должен быть ближе к жениху, а не они.

— А как вы здесь оказались? — спросила Субботина. — Нам говорилось, что сюда можно добраться только на вертолете. Никакой вертолет больше не прилетал.

— Можно на лыжах при очень хорошей физической подготовке. Но даже при ней не советую повторять наш подвиг. Нужен очень сильный стимул.

— И какой он у тебя? — спросила Субботина, глядя на Женю Интернэшнл.

— Хочу создать крепкую, счастливую семью.

— Но у нас же запрещены браки с… — Субботина осеклась.

— …Людьми своего пола, — закончил за нее Гришка. — А про средний род в законе ничего не сказано. А то, что не запрещено, — разрешено.

— Но ты не можешь быть среднего рода по документам!

— Откуда ты знаешь, кто я по документам? И вообще какое у меня гражданство? Я же Интернэшнл, забыла? Знаешь, что разрешено и запрещено в местах, откуда я родом, и на тех берегах, к которым я прибилось?

Субботина хлопнула глазами и не нашлась что ответить, а сбить с толку эту прожженную журналистку было ой как трудно. Молодец, Гришка!

— Я на жениха не претендую, — спокойно сообщила Ксения Павлова. — Я за своими драгоценностями и еще кое за чем. Я так и предполагала, что это недоразумение их сюда с собой возьмет. Ну! — рявкнула великая балерина. — Сняла кольцо и положила на скатерть!

Красная как рак Левицкая на самом деле сняла кольцо и положила на скатерть. Павлова взяла его в руку, посмотрела на платину изнутри, кивнула, вероятно, увидев там метку, которую ожидала обнаружить, извлекла из-под свитера замшевый мешочек, который висел у нее на шее на замшевом шнурке, и убрала кольцо туда.

— А остальное? — невозмутимо спросила Ксения Павлова.

— У меня больше ничего нет! Я ничего больше у тебя не брала!

— Врешь.

— Я взяла только кольцо!

— Ты же обычно не помнишь, что взяла? Ты же в летаргическом сне? В сомнамбулическом? Или еще в каком-то?

— В летаргическом сне не ходят, — заметила Субботина.

— Это нормальные люди не ходят, а эта дрянь вполне может. Ну?! Пистолет где?

Левицкая вскочила из-за стола и выбежала из зала.

— Она же может все у меня украсть! — воскликнула обалдевшая Ярослава Шершень.

— Куда она отсюда сбежит? — посмотрела на нее Ксения, выбирая кусочек мяса. — Если украдет — отнимем. Разденем догола, извлечем из организма. Но все равно советую отселиться.

Ярослава вопросительно посмотрела на меня.

— Теоретически можно устроиться здесь, — сказала я. — Поставим передвижную стенку. Диванчик можем в угол передвинуть. Закроем вас. Еще могу предложить надувную кровать. Туалет на первом этаже есть, правда, общий. В душ сходите наверх.

Ярослава спросила, может ли она жить в бане.

— Мы не топим ее каждый день. Отопления там нет.

— Я закаленная и люблю спать в холоде. И у меня есть с собой теплая одежда.

— А голос? — удивленно поглядел на нее Гришка. — Или у тебя всегда фонограмма?

Ярослава не удостоила его ответом. Она прямо смотрела на меня.

— Переселяйтесь, — пожала плечами я. — Позвать Валерия Павловича, чтобы он помог вам перенести вещи?

— Вещи я перенесу сама. Но пожалуйста, поднимитесь со мной в номер. Я не хочу собираться, когда там эта. И проверить надо, не сперла ли чего. В вашем присутствии.

Ксения Павлова предложила себя в качестве второй свидетельницы или понятой.

— Вы — пристрастное лицо, — заметила журналистка Субботина.

Ксения предложила ей составить компанию нам с Ярославой. Светка Ураган ответила, что я прекрасно справлюсь. Но мы не успели уйти. Полина Купцова спросила, есть ли в бане еще место.

— Вы тоже хотите переселиться? — удивилась я.

— Пока нет. Но я не исключаю этот вариант.

— У тебя возник конфликт с Наташей? — не меньше меня удивилась Субботина. — Она совсем неконфликтная. Я ее давно знаю.

— Нет. Но я просто люблю жить одна. Ненормально жить в одной комнате с незнакомым человеком, то есть с человеком, с которым ты только что познакомилась. Если в бане есть еще одно отдельное помещение, я, наверное, перейду туда.

— Может, тогда вы переселитесь к Наташе Туполевой? — повернулась я к Ярославе.

— Нет. Хочу в баню.

Полина Купцова объявила, что примет решение о переселении завтра, а сегодня переночует с Наташей Туполевой, которая уже ушла спать. И ее тоже уже клонит в сон.

Я пожала плечами и вместе с Ярославой Шершень пошла наверх. Там Левицкая уже заканчивала собирать чемодан и успела переодеться из вечернего в наряд, в котором прибыла сегодня днем на вертолете.

— Вызывайте вертолет, — сказала она мне. — Я выхожу из проекта. И требую удалить все записи, где есть я.

— Сейчас это невозможно.

— Что именно?

— Вызвать вертолет. Они к нам не прилетают ночью. Никогда. Выйти из проекта вы можете — насколько я знаю условия участия. Насчет стирания уже имеющихся записей — не ко мне. Просто не знаю.

— Когда вы можете вызвать вертолет?

Подобная возможность (желание кого-то из участниц немедленно покинуть проект), конечно, оговаривалась. В таком случае мне следовало связываться с Игнатом Петровичем Алейником, объяснять ситуацию и ждать его решения. Удалять записи, насколько мне было известно, никто не собирался. Святослав Алейник правильно сказал, что на горшке, конечно, никого показывать не будут, но камеры в санузлах точно были. Там же может развиваться действие! Например, участницы могут начать поливать друг друга водой. А то и лицом в унитаз соперницу ткнуть. Появление Ксении и Гриши (то есть Жени Интернэшнл) шоу точно оживит, а кадры с возвращением украденного кольца… Я не исключала, что их вырежут. Хотя как знать? Левицкая же патентованная клептоманка. Наоборот, интересно, что Ксения Павлова решилась на такой марш-бросок из-за кольца. Это память о прошлых отношениях? Кольцо же наверняка подарил мужчина.

— Я скажу вам об этом завтра, — ответила я Левицкой нейтральным тоном.

— А что мне делать сегодня?! — завизжала балерина. Я пожала плечами.

Ярослава Шершень тем временем раскрыла чемодан (закрытый на кодовый замок), изучила свои драгоценности и вещи, удовлетворенно кивнула и стала возвращать в чемодан те немногие вещи, которые достала. Нисколько не стесняясь нас, она переоделась, вечернее убрала в чемодан.

— Я готова, — объявила Ярослава, до этого не проронившая ни слова.

— А эта куда собралась? — ошалело спросила у меня Левицкая, хотя могла бы задать его самой Ярославе.

Но ответила последняя.

— В баню, — сказала она как нечто само собой разумеющееся.

— В какую баню?!

— Вы помните, какие объекты я вам сегодня показывала? — спросила я.

— Ты мыться в баню идешь? — никак не могла поверить Левицкая. — Сейчас?

— Нет. Общаться с духами, — произнесла Ярослава.

Я знала, что в банях живет банник — особый род или вид домового. Это недобрый дух. Обычно люди его не видят, но иногда он показывается как голый старик, причем может быть покрыт грязью, листьями от веника. У него длинные волосы. Он может принимать не только человеческое обличье, но и превращаться в собаку, кошку, зайца, вепря. Считается, что если вы открыли дверь бани и оттуда выскочило какое-то животное, то это и есть банник, который решил отправиться погулять. Все неприятности, случающиеся в бане, связывают с этим духом. Самое безобидное его развлечение — стучать в стену. Но он может и обжечь кипятком, и ободрать кожу. Задабривают банника куском ржаного хлеба с солью, оставляют после мытья немного воды в кадке и кусок мыла. Это у нас всегда делает Ольга Петровна. Я не спорю, вопросов не задаю. Сама я никогда не видела, не слышала и не чувствовала присутствие какого-либо духа.

— Как?! — тем временем заорала Левицкая. — Порчу на нас на всех насылать?

— Я не занимаюсь такими вещами. Это отягчает собственную карму, — гордо вздернув голову, сообщила Ярослава. Ба, какие слова мы знаем! Ах да, ее мама же в Индии просветлялась, вероятно, пыталась просветлить и дочурку. — Я буду гадать на жениха.

— Так вроде после Рождества и до Крещения надо, — вставила я.

— В бане можно в любое время. Конечно, не в любой, а удаленной от людских глаз. По-моему, ваша подходит идеально.

Ярослава сообщила, что в баню нужно зайти в полночь с голой попой или выставить голую попу в окно бани, что является более надежным способом. Если до голой попы дотронется мохнатая рука — жди богатого жениха, если голая — бедного, а если влажная — пьяницу.

— А если никакая не дотронется? — спросила Левицкая.

— Замуж не выйдешь.

— Но если вы собираетесь жить в бане… — открыла рот я.

— Да, поэтому заходить в полночь с голой попой для меня не подходит. Я открою окно. Как раз заранее посмотрю, нужно ли взять скамеечку или снега лучше накидать. Я выйду на улицу и выставлю попу в окно.

Левицкая снова расстегнула чемодан и стала вынимать какие-то вещи.

— Я пока остаюсь здесь, — сказала она мне, потом повернулась к Ярославе. — В полночь приду. Вместе будем попы выставлять.

Я любезно подсказала, что в бане два окна, и девушкам совершенно необязательно мешать друг другу.

— Что ты сделал с Аней?! Что?! — орал младший брат.

— Проверил на вшивость, — пожал плечами старший. — Ты мне спасибо должен сказать, а ты истеришь.

Младший попытался ударить старшего, но получил в глаз. Он не мог с ним тягаться. Силы были явно неравны.

Вечером младший побежал жаловаться отцу. Тот выслушал версию младшего сына, потом вызвал старшего и выслушал его версию.

— Твой брат прав, — сказал отец младшему. — Она сама пошла с ним — с другим мужчиной. Зачем тебе такая девушка?

— Будут другие, — заметил брат. — И чем раньше ты поймешь, что они все одинаковые, тем лучше для тебя.

— Но Аня, Аня…

Рыдая, младший ушел. Отец сурово посмотрел на старшего и прошипел:

— Опять?! Ты знаешь, во сколько мне и другим отцам уже обошлись ваши развлечения?! Ты знаешь, сколько тебе придется трудиться, чтобы отработать эти деньги?

— Я был один, — глядя прямо в глаза отцу, сообщил молодой человек. — Она на самом деле сама пошла. Она хотела стать моей девушкой, а не девушкой этого сопляка. Маленькая корыстная дрянь. И я же уже работаю в холдинге. По двенадцать, а то и четырнадцать часов! И хочу работать в холдинге! Я готов и дальше так вкалывать. И ты знаешь, что я вкалываю и постоянно учусь, не то что этот сопляк, который вообще не знает, чего хочет. Да, мне нужно иногда расслабляться. Снимать стресс. Можно подумать, что ты сам не снимаешь стресс.

— Знаешь, сынок…

— Знаю! Да, мы несколько раз перегнули палку. Мы были молодыми идиотами. Пьяными.

— И обкуренными, — напомнил отец.

— Все, я завязал! Ты же знаешь!

— Во сколько мне обошлась клиника?

— Знаю. И отработаю. Но меня-то смогли почистить! Я еще не дошел до черты невозврата! И я никогда не пробовал ничего «тяжелого». Я баловался. Ты что, в молодости не курил травку?

— Никогда.

— Ну, в те годы ее еще просто не было, — сказал сын.

— Травки не было? — отец рассмеялся. — Травка была. И много чего другого было. Конечно, такого количества наркоманов, как сейчас, не было. И такой доступности не было.

— И такого бурного развития криминальной химии, — добавил сын.

— Да, наука, работающая на криминал, всегда развивалась гораздо быстрее, чем работающая на государство… — согласился отец. — Но речь не об этом!

— А о чем? — не понял сын. — Вроде мы с ребятами теперь… Хотя Лешке уже не помочь. Но я и Витя с Олегом… Все вошли в бизнес отцов. Все работают. Мы никогда не кололись, только курили и нюхали, а теперь, после клиники, вообще никогда. Я понял! Мы встречаемся втроем без женщин! Теперь каждый отдельно… Пап, ну ты же знаешь…

— Может, все-таки ты зря с девушкой брата…

— Папа, она сама хотела! Сама!

— Ты дал ей денег?

— Дал. И она взяла. А теперь, поняв, что моей девушкой она не станет, устроила концерт для этого идиота. А он верит всему, что она ему говорит. Сирена сладкоречивая!

В результате младшего брата пришлось отправить в клинику неврозов. Там он начал рисовать, и оказалось, что у него есть талант. Отец оплатил обучение.

В семейный бизнес младший не вошел. Он вообще порвал с семьей отношения. Он не хотел видеть отца и брата и, кажется, специально старался их позлить.

Но он не мог их победить. Они были слишком сильны. Он мог только время от времени выводить их из себя, эпатируя публику. То есть ему было плевать на публику. Он хотел отомстить брату.

Глава 10

Я проводила Ярославу Шершень в баню, показала, где включается свет, где туалет и где стоит вода. Пока я все показывала, Ярослава несколько раз зевнула. По-моему, никакой пьяный дебош в ближайшее время не намечался. Ярослава хотела спать и выглядела какой-то вялой.

— Надувной матрас принести? — предложила я. — Где вы тут спать будете? Не на полу же? — Диваны в бане отсутствовали, имелись только лавки, но довольно узкие, так как не планировалось, что на них кто-то будет спать.

Она вежливо поблагодарила и осталась. Я пошла в наш дом, где горел свет и я видела силуэт Валеры. Я объяснила ему положение дел и попросила отнести Ярославе надувной матрас и надуть. Также следовало обеспечить ее одеялом, лучше двумя, и подушкой.

Неужели она не понимала, что в бане нет спальных мест? Спать там можно только на полу в зальчике для отдыха. И в парилке сейчас холодно! Там не погреться.

Валера моргнул. Потом хлопнул себя по лбу.

— Я же не успел тебе сказать! Я тут закрутился со всеми этими делами! А потом, когда увидел, что Гришка с бабой пришел, совсем из головы вылетело.

— Что вылетело? — спросила я, не ожидая услышать ничего хорошего.

— Там Алейник, — сообщил Валера.

— А его туда зачем понесло? Баню же не топили.

Признаться, я решила, что он отправился в свою комнату, когда не увидела его в зале с невестами.

— Он там прячется.

— От кого? — не поняла я.

Оказалось, что я не поняла не только от кого, а кто. В бане находился Игорь Алейник, младший сын Игната Петровича и младший брат жениха Святослава.

— Где он там?!

— Ну, наверное, когда вас с Ярославой услышал, спрятался.

Я задумалась. Он мог спрятаться в парной или в шкафу, в тамбуре. В туалет я дверь открывала. Скорее, в парной сидит. В шкаф он мог юркнуть, только если заметил наше приближение.

Я спросила у Валеры, как сюда попал Игорь Алейник. Тоже на лыжах пришел?

— Нет, он на вертолете прилетел.

— На каком еще вертолете?!

— На том же самом.

— Где он там прятался?!

Игорь сказал Валере, что за багажом, который стоял в конце салона. Девицы туда не ходили и даже не заглядывали. А когда вертолет стоял на земле, и все девицы и старший брат его покинули, Игорь перебежал в баню и спрятался в ней. Где еще было прятаться? А баня от вертолета была ближе всего, не заперта; маловероятно, что туда кто-то сразу нос сунет. Большой дом, где разместились жених с невестами, не подходил, да и заметили бы его. Наш дом тоже — он же не знает, когда кто из нас в нем находится. «Техническая будка» — опасно. Мало ли на какой провод можно напороться.

— Он знал, что здесь имеется на территории?

— По-моему, не в деталях. Но знал, в какой дом бежать.

— Алейник-старший в курсе, что младший сынок тоже прибыл за невестой?

— Не знаю, кто в курсе, — Валера расхохотался, потом предложил мне самой поговорить с лазутчиком. Возможно, мне он расскажет более полную версию своего появления здесь. По идее, в курсе из прилетевших были только вертолетчики.

Я задумалась. Почему Игнат Петрович не предупредил меня об Игоре, если тот прибыл сюда по его приказу или с его ведома? Или решение о его появлении было принято в последний момент? Игнат Петрович просто не успел, закрутившись с делами? Решил, что неожиданное появление младшего брата жениха оживит проект? Но Игорь же вроде изгнан из дома? Или сам ушел?

И какая все-таки цель у Игната Петровича? Зачем ему этот проект с невестами? Уж явно не для того, чтобы женить сыновей. Заработать денег? Да, конечно, толковый бизнесмен никогда не упустит возможности заработать. И Алейники владеют телеканалом, несколькими бумажными газетами и интернет-ресурсами. Это их «тема». Окупит реалити-шоу вложения в него? По идее, должно, в особенности раз девицам ничего не платят. Алейник потратился на установку дорогой записывающей аппаратуры в доме и на территории, которую в дальнейшем придется снять. Это мой отец четко обговорил. А если что-то останется? Мы же не специалисты. И какая-то маленькая камера или камеры будут записывать все, что здесь происходит? А люди у нас бывают непростые. Ради этого стоило вкладываться в проект?

Но ведь непростые люди могут потом и голову оторвать. Проект не является тайной, папа свалит все на Алейника. Ему, конечно, тоже не поздоровится, но у нас никогда не было никакой записывающей аппаратуры — люди это проверяли. И мы ни разу не прокололись, никакая информация никуда не ушла. Наверное, папа сам после окончания проекта найдет специалистов, способных досконально проверить территорию — не осталось ли тут какой-то маленькой пакости, которая может испортить репутацию немалому количеству людей.

Так, еще на что потратился Алейник? Оплата аренды базы, куда входит оплата моих услуг, а также Валериных и Ольги Петровны. Продукты на всех, аренда вертолета, доставка девиц до вертолета… Прибыль от проекта будет значительно выше? Хотя смотря какая реклама…

Но появление здесь Игоря Алейника меня очень смущало. Что все-таки задумала эта семейка?! Или Игорь здесь по собственной инициативе? Хотя тогда он должен был договариваться с моим отцом. Вертолетчики не могли его взять по собственной инициативе. Почему отец не предупредил меня?

Стоит связаться с отцом и Алейником сегодня? Я решила, что сделаю это завтра. Возможно, это сделает Светка Ураган. И ведь появление Игоря Алейника на самом деле оживит проект! Будут скандалить не только девицы.

— Ладно, неси матрас Ярославе, — сказала я Валере. — А этот гость пусть сам о себе беспокоится.

— Его бы накормить надо, — заметил Валера.

И тут у меня мелькнула мысль. Я рассказала Валере про планируемые гадания. Может, Игорь и выступит в роли банника? Я принесу еду в баню и громко скажу, что еда предназначается для духов. Сообразит он, как надо действовать?

В общем, я вернулась в большой дом, шепнула Ольге Петровне, что требуется, заглянула в зал, где принявший горячительные напитки народ весело проводил время. То есть веселились Ксения Павлова и Гришка в образе Жени Интернэшнл в компании с Полиной Купцовой и Светланой Субботиной, хотя две последние то и дело позевывали. Разморило на свежем воздухе? Устали за этот долгий день? Из зала доносился заливистый смех всех четверых, а чаще — троих девушек, которых развлекал единственный мужчина.

Я сходила в баню, где Валера надувал матрас для Ярославы Шершень, решившей разместиться на полу у дальней от входа стены зальчика для отдыха. Девушка уже, можно сказать, спала на ходу. Дверь в парилку была закрыта. Я поставила еду и чай в небольшом термосе под лавку, ближайшую к парилке, о чем сказала вслух.

После этого я вернулась в дом и решила проведать девушек, отправившихся в номера. Зиза, которая жила в одном номере с Субботиной, спала. На ее лицо без косметики падал лунный свет. Пожалуй, ей больше тридцати. Но спит безмятежно. Конечно, я не стала ее будить. С удивлением отметила, что на тумбочке рядом с кроватью лежит простой «Детский крем».

Левицкая лежала на кровати и что-то читала на планшете. Закрытый чемодан стоял рядом. Я спросила разрешения войти в номер. Балерина милостиво кивнула и зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Ваша соседка разместилась в бане, Валерий Павлович ей там сейчас кровать готовит. Вы остаетесь в номере одна. Он запирается изнутри. Вы все-таки хотите уехать? Мне связываться с Игнатом Петровичем?

— Нет, пока останусь, — сказала Левицкая. — Терпеть не могу с кем-то жить. Вы никого ко мне не подселите?

Я покачала головой. Я надеялась, что больше незваных гостей не принесет. Если принесет — разместим в каминном зале.

— Я могу спросить про ваш конфликт с Ксенией Павловой? Я спрашиваю не из праздного интереса. Мне просто не нужны здесь лишние проблемы.

— Я двух мужиков увела у этой старухи, — сообщила Левицкая с плотоядной улыбочкой.

Ксения Павлова была лет на десять (а то и больше) старше Левицкой, но я бы никогда не употребила в отношении ее слово «старуха». Она выглядела великолепно! Она была в отличной спортивной форме! Об этом свидетельствовал проход через лес на лыжах вместе с Гришкой, который она собиралась совершить одна!

— А здесь уводить некого, — спокойно продолжала Левицкая.

— Вы не хотите замуж за Алейника?

— За старшего хочу. За Святослава — нет. Старший Алейник ушел от Ксении ко мне. Ну а потом… Я согласилась на участие в этом проекте только потому, что он попросил.

«Игнат Петрович попросил Левицкую участвовать?!»

— А за Игоря не хотите замуж? Вы знаете, что у Святослава есть младший брат?

— Художник? Упаси бог! Я ни за какого художника не хочу. Вообще ни за кого творческого. Спасибо, навидалась их. Только и говорят о своем таланте, считают себя гениями, а денег обычно нет. А если есть, на женщину их тратить не будут. Мне нужен бизнесмен или перспективный политик.

Она немного помолчала и добавила:

— Вы, наверное, хотите про кольцо спросить. Я — клептоманка. Про мою клептоманию вы должны были слышать. Про нее все слышали. Я ничего не могу с собой поделать. Лечение не помогло. Я регулярно всех предупреждаю. У меня есть документы, подтверждающие мою болезнь. Я приходила в театр Ксении. Не исключала, что мы можем договориться о сотрудничестве — после того, как Алейник и меня бросил. Кольцо у нее лежало в хрустальной пепельнице… Разве можно кольца класть на стол в пепельницу? Сама виновата.

— А кто был второй мужчина?

— Его уже нет в живых, — махнула рукой балерина. — Это давно было.

— Какой пистолет упомянула Ксения Павлова?

— Не знаю, — ответила Левицкая. — Честное слово, не знаю! Кольцо я взяла. Но пистолет-то мне зачем? И подумайте сами: кто бы меня в самолет с пистолетом пустил?

— Вы же летели частным самолетом.

— Все равно весь наш багаж прогнали через «телевизор». И содержимое смотрела не только служба безопасности Пулково, но и люди Алейника. Владельцам частных самолетов проблемы тоже не нужны.

— Алейник подозревал, что кто-то из вас возьмет с собой пистолет или взрывчатку?!

Балерина ответила, что понятия не имеет, что подозревал Игнат Петрович и его служба безопасности.

— Что вам сказал Игнат Петрович, когда приглашал в проект?

— Что у меня будет возможность помелькать на телеэкране. Платить за участие не надо. Дорога, питание — все оплачено, но гонораров никаких, хотя я могу договариваться с рекламодателями. Он даже предложил двоих. Я договорилась, мне уже часть денег выплатили. Так что я не уеду. Мне сняться надо еще в их экипировке. Фотографии загрузить, посты написать. Зачем уезжать, если я теперь в номере одна?

«И ты изводила Ярославу, чтобы она от тебя съехала?»

— В полночь в баню пойдете?

— Не пойду. Не хочу, чтобы меня засняли в таком позорном виде за таким глупым занятием. И вообще спать хочется. — Она опять сладко зевнула.

Да у нее семь пятниц на неделе! То пойдет, то не пойдет. Хотя пусть делает что хочет. Надо другим сообщить про планируемое мероприятие.

Я пожелала Александре спокойной ночи и ушла.

Каждому из троих друзей, время от времени продолжающих встречаться, позвонил их четвертый бывший друг, теперь — законченный наркоман.

— Они мне являются, — сказал он.

— Кто?

— Девчонки, которых мы…

— Ты уже докурился, донюхался, докололся до такого состояния, что тебе может явиться кто угодно!

— Но являются они.

Трое друзей встретились и все-таки решили навестить своего бывшего четвертого друга. Они пришли в ужас от состояния его квартиры, в которой когда-то бывали неоднократно. Он явно не жил, а доживал. И ему было все равно. Он просто хотел предупредить друзей.

— Они мне являются и скоро будут приходить к вам.

— Это они тебе сказали?

Наркоман кивнул. Его попросили рассказать, кого он видел.

К нему приходили монашка в черном длинном платье с капюшоном, восточная женщина в парандже или как там это называется, балерина, которая танцевала перед ним в балетной пачке, и детдомовка в каком-то рваном дешевом ситцевом платьице. Все говорили, что не забыли о том, что он и его друзья с ними сделали.

— Какая еще восточная женщина? Не было восточных женщин! — воскликнул один из мужчин.

— Ты что-то путаешь, друг, — сказал второй. — Монашка, то есть попадья, была, балерина была, даже не одна, детдомовка была. Восточной женщины не было! И в парандже никого не было.

— Да мы бы и не стали хватать никого в парандже, — заметил третий. — Мы же брали только симпатичных молодых девчонок. А кто ее знает, какая она под паранджой? Может оказаться старуха. Может вообще чучело гороховое. Это, может, когда-то ты сам…

— Они сказали, что их так похоронили!

— Разве в парандже хоронят? — спросил первый. — В балетной пачке точно не хоронят!

— А я откуда знаю, как хоронят восточных баб и монахинь? — заорал наркоман. — Может, как раз в парандже и этой рясе, или как там это у них называется. И, может, я неправильно называю. У нее только глаза были видны. Черный такой платок. Все лицо закрывает, по носу идет — а глаза видны. Это не хиджаб. Они все говорят, что пришли с того света, чтобы я не забывал, что мы с ними сделали. Почему ко мне-то? Почему ко мне одному?

— Они же не умерли, — вспомнил второй. — То есть кто-то умер, а кто-то нет. Я помню, какую взбучку мне отец устроил! За то, что мы их не добили и не закопали как следует!

— Да, мы тогда не доводили дело до конца… — задумчиво произнес третий.

— А ты мог убить? — заорал наркоман. — Помните, что с нами было, когда та, первая, умерла?

Глава 11

Еще я должна была проверить модель Наталью Туполеву, которая разместилась с Полиной Купцовой. Третья жена моего бывшего мужа веселилась в зале внизу. Значит, Туполева, как и Зиза, проживающая с Субботиной, не должна была запереть дверь. Я тихонько приоткрыла ее, заглянула в номер, затем приоткрыла пошире — и увидела, что в комнате никого нет. Так…

Наташа уже обрабатывает жениха, пока другие веселятся, спят или готовятся к ночным гаданиям?

Я решила проверить и Святослава. Для этого я спустилась на второй этаж, легко постучала, ответа не услышала и тихо приоткрыла дверь. Она не была заперта. Голый по пояс Святослав сидел на кровати (двуспальной) с планшетом в руке. Ждет ночных гостий?

— Что вы хотели? — спросил он ничего не выражающим тоном.

— Узнать, все ли в порядке и не желаете ли вы, чтобы я вам что-нибудь принесла. Я ухожу к себе в дом.

— Нет, ничего не надо. Спасибо.

— Если захотите ночью попить, поесть — вы знаете, где кухня. Ночью у нас самообслуживание.

— Не беспокойтесь. И завтра не будите меня, пожалуйста.

— Мы никогда не будим гостей на завтрак. Никакого фиксированного времени завтрака у нас нет. Можете спать до полудня, до часа. Ольга Петровна будет на кухне с девяти. Когда спуститесь, вам что-то предложат. Дверь можете запереть изнутри.

— Зачем? — рассмеялся Святослав. — Мне же интересно, кто придет первой. Я уж думал, что кто-то наконец созрел…

— Я вас разочаровала? Простите. Неужели никто еще не пытался?

Святослав покачал головой. Но тогда где же Наташа Туполева?

Я пожелала жениху спокойной ночи, одумалась, пожелала беспокойной, он расхохотался, потом сказал, что, возможно, никого не дождется — спать хочется. Я отправилась к техникам. Может, они видели, куда пошла Туполева. Или смогут отмотать запись и это выяснить.

И еще из коридора услышала, что техники о чем-то спорят на повышенных тонах, хотя слов за закрытой дверью было не разобрать. Я постучала, дверь открыл Костя. Первым делом я увидела, что техники очень встревожены. Пульт управления располагался в их комнате, а экраны, на которые должно было выводиться изображение, были черными!

— Заходите, — распахнул дверь Костя и тут же закрыл ее на замок.

— Что случилось?

— Техника не работает.

— Вся?! — пораженно спросила я.

— Информация с камер не поступает на пульт. Ни с одной камеры!

— Вы связались с Игнатом Петровичем? Или с кем должны связываться?

Парни сказали, что вначале попробуют починить сами, а если не получится, то с утра вызовут вертолет. Он же в любом случае полетит только в светлое время.

— Сегодня уже достаточно материала отсняли. Ночью ничего интересного, наверное, не будет. Все устали, — сказал Костя.

— И нас сегодня тоже что-то разморило, — признался Коля. — Спать хочется — сил нет.

Костя кивнул и зевнул. Мне спать не хотелось. Хотя я уже привыкла к свежему воздуху и не проделала сегодня долгий путь. Правда, техники тут тоже не первый день. Может, что-то с погодой?

Я сказала мужчинам про баню и запланированные гадания. Коля махнул рукой и заметил, что гадания вполне можно будет повторить на следующую ночь или в любую другую. Потом я спросила про Туполеву, которой нет в комнате. Можно ли посмотреть уже сделанные записи? Мне ответили, что сейчас нет, после того как разберутся с проблемой — да.

— Но сейчас ничто нигде не записывается? — уточнила я.

Парни покачали головами. Я попрощалась и пошла вниз. В каминном зале продолжалось веселье. Сообщать или не сообщать про камеры? Я заглянула и попросила «Женечку» выйти на минутку. Остальным пожелала спокойной или беспокойной ночи — кто как хочет, и рассказала про запланированное гадание.

Гришка вышел, закрыл за собой дверь, и мы отошли в дальний от нее конец кухни. Ольга Петровна уже ушла спать. Она вообще рано ложится. Да и встает раньше нас всех. И ей же завтра готовить на всю ораву. Хотя, надеюсь, из этой компании никто рано не проснется.

Я сказала Гришке, что никакие камеры не работают, техники не знают, справятся ли с проблемой сами. Алейник ждет невест, Зиза спит, Левицкая пока уезжать раздумала, уже лежит и собирается спать, Туполева неизвестно где. В бане прячется Игорь Алейник. Ярослава Шершень его пока не видела.

— Ложись спать, Людка, — посоветовал друг. — Утро вечера мудренее.

— А ты с Ксенией? — хитро посмотрела я на него.

— Надеюсь, что получится, — вздохнул Гришка. — Она классная. Ты же сама видела.

Но мне очень не понравился упомянутый пистолет… Был пистолет или не было пистолета? Я понимала, что Левицкой верить нельзя. Но если она признала кражу кольца, почему отказывается признать кражу пистолета? А зачем Ксения Павлова держала пистолет у себя на работе? Для самообороны? От кого? Если он у нее пропал, значит, его кто-то прихватил. Зачем? Подставить Павлову? Ксения ехала в поезде, потом на автобусе. Таким образом пистолет провезти можно. Левицкая права: на самолете нельзя.

— Спроси у своей подруги про пистолет, — сказала я Гришке.

— Который Левицкая сперла?

— Если сперла. Просто расспроси. Что за пистолет? Откуда? Есть ли разрешение? «Если вы в первом акте повесили на сцену пистолет, то в последнем он должен выстрелить»[1].

— Вроде что-то про ружье было, а не про пистолет? — задумался Гришка.

Я пояснила про «чеховское ружье» — принцип драматургии, в соответствии с которым каждый элемент повествования должен быть необходим, а несущественные должны быть удалены. Чехов писал об этом в той или иной форме несколько раз. Самая известная фраза: «Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него».

Гришка обещал задать Ксении соответствующий вопрос, а я отправилась искать следы Наташи Туполевой. Я помнила, в каких она была ботинках, и соответственно примерно представляла, какие она могла оставить следы. И она ведь оставила следы рядом с будкой, где у нас стояли снегоходы и квадроциклы. К этой будке я и отправилась, там же прихватила фонарь и осветила окружающую местность. Следы Натальи я вычленила без труда и постаралась запомнить рисунок на подошве. Для начала я отправилась к озеру и посмотрела, сколько дорожек этих следов ведут к нему. Потом я вышла на лед, заметенный снегом гораздо меньше, чем территория за домом. Похоже, что Наталья отправилась на прогулку по озеру по проложенной ею же колее.

Свет фонаря явно заметил Валера и вышел из нашего дома, но не один, а в сопровождении Игоря Алейника, то есть я предположила, что это Игорь. Навряд ли появился кто-то еще. Так и оказалось. Мы поздоровались. Игорь поблагодарил за еду и сообщил, что Ярослава заснула, спит крепко. Наверное, разморило на свежем воздухе. Она даже накрыться одеялом не успела. Игорь ее сам укрывал — и одеялом, и ее собственной шубой. Станет жарко — раскроется. Похоже, гаданий сегодня ночью не будет. Вот и хорошо, раз техника не работает.

— А ты чего высматриваешь? — спросил Валера.

Я пояснила.

— А куда здесь можно пойти? — удивленно спросил Игорь. — Насколько я понял, у вас тут безлюдная местность на много километров вокруг.

Мы с Валерой переглянулись.

— Здесь можно пешком дойти до жилья? — не отставал Игорь Алейник.

— Теоретически можно, — ответил Валера. — Ты же видел, что сегодня двое прибыли. Сам же меня про них спрашивал.

— Так они сюда прибыли! Для участия в проекте. За славой и деньгами. А зачем уходить отсюда?! Если Туполева прилетела сюда, чтобы в этом проекте участвовать?! Сегодня прилетела! Куда ее понесло среди ночи?

Мы опять переглянулись с Валерой.

— Пойдем? — спросил он.

— Пойдем, только переоденемся и еды ему захватим.

— Ребята, кто здесь еще живет?! Беглый зэк?

— Отшельник, — ответила я. — Про него очень мало кто знает. Но двое наших гостей знали. Они к нему летом прилетали. Насколько я поняла — помолиться. Или попросить, чтобы он за них молился. Скорее — и то и другое. Но летом!

Алейник спросил, где живет отшельник.

— В маленькой избушке. То есть это землянка с крышей. Несколько бревен над землей. Я не знаю, как правильно назвать это жилище.

— Он ее сам строил?

— Нет, была до него, он ее отремонтировал, обустроил. Там есть печка.

— А Интернет? — спросил Алейник.

Я пояснила, что никаких благ цивилизации у отшельника нет — ни Интернета, ни телевизора, ни радио, ни мобильного телефона. В избушке нет электричества, есть только керосиновая лампа и лучины. Валера добавил, что лично подарил этому Андрею фонарик. До этого никаких фонариков у него не было. Я рассказала, что на стенах в избушке висят иконы, вероятно старинные. Я не знала, были ли они там до Андрея, или он их принес. Там есть пара небольших котелков, один большой, много трехлитровых стеклянных банок, в которых он заготавливает ягоды. Есть бочка для засолки грибов. Мы ему в начале осени привезли капусту, раньше у него квашеной не было. Вообще никакой не было. Квасил тоже в бочке. Есть много сушеных грибов и трав. Имеется ледник. Вообще Андрей живет охотой и рыбалкой. Но огнестрельного оружия у него нет, и брать ружье у нас он категорически отказался. Хотя ножи у него имеются. На животных он ставит силки и капканы. Летом разбивал небольшой огород. Семена тоже привозили мы. От нас он берет только хлеб, от всего отказывается. Но мы просто оставляем ему продукты. Привозим книги, которые он просит. Книг у него много. Есть старинные.

— Откуда он взялся? — пораженно спросил Игорь.

Этого мы с Валерой точно не знали. Мы даже не могли определить возраст этого Андрея. Конечно, он носит усы и бороду, волосы у него отросли ниже плеч, есть седые волоски, лицо обветренное, на лбу пролегли глубокие морщины. Скорее всего, ему от тридцати пяти до сорока пяти.

Андрей уже жил здесь, когда на нашем берегу решил строиться папа. Но к строителям отшельник не выходил. Первым его увидел Валера — Андрей удил рыбу на другом берегу. Валера поплыл туда на лодке, познакомился. Потом пришли знакомиться мы с Ольгой Петровной и Шариком. Шарику Андрей понравился, а для меня это много значит. Андрей сказал, что хотел бы иметь собаку, но селить здесь пса было бы нечестным по отношению к нему. Мы при каждой встрече убеждаем Андрея, что ему будет лучше с собакой, и выражаем готовность привезти пса из приюта. Собаке с хозяином точно будет лучше!

Мы не могли не рассказать про Андрея моему отцу. Папа тоже сходил познакомиться. Я очень просила не рассказывать про него гостям. Папа обещал этого не делать. Но двое откуда-то знали. Папа клялся, что не от него, потом сам выяснил, что этим двоим какой-то святой старец посоветовал провести нечто подобное мусульманскому хаджу — паломничество в Карелию к святому человеку. От наших гостей мы узнали, что Андрей постриг не принял и оказался в избушке тоже по совету того самого святого старца. От него он и узнал, где она находится. До Андрея в ней проживал еще какой-то отшельник. И Андрей из монастыря отправился сюда. Как он до нее добрался? Андрей никогда не говорил, почему он удалился от мира. Возможно, моему отцу и удалось что-то выяснить, но думаю, что скорее нет, чем да. На основании каких данных выяснять? Да и зачем? Живет человек и живет, никому не мешает, никого не трогает. Мы можем помочь — помогаем, но не навязываемся.

— Вы давно у него были? — спросил Игорь.

Валера ходил в день нашего прибытия. Мы теперь всегда так делаем. Относим подарки, проверяем, как там отшельник. Насколько мне известно, он ни разу не болел. Я предлагала привезти лекарства. Он попросил только йод, перекись водорода, бинты и пластыри.

— А он знает, что тут сейчас происходит? То есть что планируется?

Валера покачал головой. Андрея совершенно не интересовало, что у нас происходит. Наверное, он вообще был не рад, что совсем неподалеку от места его уединения появилась такая база. Конечно, мы никого к нему на экскурсии не водили. Я пыталась извиниться за тех двоих гостей, но Андрей прервал меня не полуслове.

— Люда, я прекрасно знаю, что вы никого ко мне не пошлете. И спасибо, что предупреждаете об очередном заезде. Я вам очень благодарен за все.

То есть мы всегда говорили ему, что будут посторонние. Возможно, на это время он уходил куда-то в глубь леса. Я не знаю. Мы не навещали его, когда у нас бывали гости. Но никто ни разу даже случайно на Андрея не натыкался. Рыбу он при гостях не удил. На берег озера вообще не выходил.

— Может, Туполева решила к нему покаяться сходить? Исповедоваться? — высказал предположение Игорь.

— Она что, поближе попа найти не могла?! — воскликнул Валера. — И Андрей же не поп и даже не монах. Он не исповедует, грехи не отпускает, не женит, не крестит. Честно говоря, я вообще не знаю, в каком он статусе с точки зрения Церкви.

— Может, ясновидящий? — не мог успокоиться Игорь.

Мы с Валерой пожали плечами. К этому времени мы уже находились в нашем доме и выбирали одежду. Я надеялась, что Наташа Туполева все-таки пошла к Андрею, а не лежит сейчас где-нибудь в снегу. Она могла не знать про отшельника, а просто решить прогуляться по замерзшему озеру, по которому каталась днем на снегоходе. Кто ее знает?! Я же с ней практически не знакома.

— Можно, я с вами не пойду? — спросил Игорь.

Вообще-то мы его и не приглашали.

— И не нужно тебе с нами ходить, — сказал Валера. — Ложись спать. Кстати, где ты хочешь разместиться? Я тебе могу у себя в комнате на полу матрас надувной положить. Или здесь. Если хочешь в гостевой дом, можно перегородку в каминном зале поставить. Или возвращайся в баню к Ярославе. Она проснется — и вот он, жених.

Валера улыбнулся.

— Кстати, как ты попал в вертолет? — спросила я.

— Ваш отец решил пошутить.

— Пошутить?!

— Ну, развлечься.

— Так твоим появлением мы тут обязаны Василию Васильевичу, а не Игнату Петровичу? — пораженно спросил Валера. — А как Игнат Петрович отреагирует?

Игорь Алейник рассказал нам, что мой отец сам его нашел и предложил поучаствовать в проекте — явно без ведома Алейника-старшего. Просил родственникам и девицам не рассказывать, как он тут оказался — только нам.

— Предупредить не мог, — покачала головой я.

— А зачем? — удивился Игорь. — Я же оживлю проект. Разве нет? Ну, сами посудите — шесть баб и один мой братец. А так мы вдвоем, уже интереснее. Не только девки ругаться будут, но и мы с братцем. Он меня всегда терпеть не мог, а я его еще больше. И мне жену надо искать! Кого посоветуете?

— У тебя же вроде…

Игорь сообщил, что хозяйка картинной галереи его как раз выгнала, и он ночевал в мастерской у одного приятеля, где его и отыскал мой отец.

— А почему выгнала? — спросила я. — Молодую пассию завел?

— Нет, она нашла себе новую игрушку. Так что я двумя руками ухватился за предложение Василия Васильевича. Какое-то время поживу на всем готовом. На экране засвечусь. В общем, я буду рассматривать все предложения. Но лучше богатую жену.

— Ты уверен, что кто-то из этих тебя в мужья возьмет? — Валера кивнул на дом. — Они все сами хотят богатых мужиков найти.

— Я — богатый наследник, — заметил Игорь.

— Когда еще ты им станешь? — хмыкнула я. — И ты уверен, что твой отец тебе отвалит долю, на которую можно жить?

— Судиться пойду. Мне, как родному сыну, положена обязательная доля в наследстве.

— Положена несовершеннолетним, нетрудоспособным детям, инвалидам, пенсионерам, если приходятся родственниками или даже не родственниками, но не менее года жили на иждивении наследодателя. Если ты будешь пенсионером, то что-то получишь по закону, если и не упомянут в завещании. Вроде треть того, что тебе было бы положено без завещания. А сейчас тебе никакая обязательная доля не положена, если есть завещание и тебе в нем ничего не отписано. Если нет, тогда по закону всем детям в равных долях. Но твой-то отец наверняка уже составил завещание. И ведь вполне могут всплыть еще какие-то дети. Ты ведь, наверное, это не исключаешь?

Игорь печально вздохнул.

— Твой отец скорее что-то оставит твоим детям, чем тебе. Ты должен это понимать.

— И про детей знаете? — удивился Игорь.

Я кивнула. Он сказал, что бабы рожали без его согласия. Меня это не интересовало. Но вообще сколько таких мужчин?!

Игорь опять спросил, можно ли ему здесь на ком-нибудь жениться или хотя бы к кому-то прибиться, по нашему мнению. Я подумала и предложила Ярославу Шершень, которая как раз ночует в бане, где прятался Игорь.

— Но придется иметь дело с ее мамой, — заметила я.

— А на маме можно жениться?

— Сам решишь. Если бы я была мужчиной, то предпочла бы маму, а не Ярославу. Мама занимается строительным бизнесом, и успешно. Малоэтажное деревянное домостроение. От кого родила Ярославу — неизвестно, но девочка настолько тупа, что была на домашнем обучении, так как из всех школ ее вежливо просили забрать, несмотря на финансовые вливания мамы. Но маме, насколько я понимаю, в первую очередь нужен внук. У Ярославы обнаружился певческий талант, и это — не поющие трусы. Голос на самом деле есть, и этот бизнес под названием «Поющая дочь» у мамы тоже запущен и налажен. Кстати, достойный внук нужен и твоему отцу.

— Бизнес достанется Святославу, — печально сказал Игорь.

— Будет толковый внук — и ему что-то обломится, а то и тебе как его отцу. А если ты вырастишь достойного продолжателя семейного дела… Пусть Ярослава поет, ты вполне можешь сидеть с ребенком и заниматься его воспитанием. Предложи это матери Ярославы. Вроде бы она не прочь породниться с вашей семейкой.

Игорь почесал голову.

— Вообще-то это мысль… — признал он.

— Ну, идешь в баню? — усмехнулся Валера. — Матрасик и одеяло сейчас дам. Расположишься рядом с девушкой. Как раз рассмотришь поближе. Она, кстати, тут самая молодая. И, пожалуй, самая глупая. Мужчин любит. В народе имеет кличку «пьяный огонь». В Интернете пишут, что дико сексуальна, когда пьяная. И поет лучше всего, когда пьяная.

— С утречка можешь разбудить ее запахом горячего кофе. Только придется за ним в дом сбегать. Завтрак подашь в постель, — подкинула идейку я. — Она пришла гадать на жениха — и Вселенная услышала ее зов. Прислала тебя. Найдешь, что наплести?

Игорь широко улыбнулся.

Когда умерла их первая жертва, они это не сразу поняли. А когда поняли, то запаниковали.

Они пили и не пьянели, и смотрели на нее. Вроде бы только что дергалась, сопротивлялась, молила о пощаде, потом проклинала…

Они стали обсуждать, что делать.

Один сразу предложил позвонить отцам. Другие пришли в ужас от этой мысли. Им было страшно представить реакцию отцов. И они боялись следствия и тюрьмы. Они уже знали, что в тюрьмах делают с насильниками.

Они ночью отнесли ее в лес и закопали. Тело так и не нашли.

Но другие оставались живыми, когда они увозили их из дома.

Они специально увозили их подальше, чтобы девчонки не могли найти их дом. И к нему всегда везли с завязанными глазами, на полу перед задним сиденьем, а то и в багажнике.

Они всегда были на двух машинах, по двое в каждой. Некоторые девушки садились добровольно, добровольно пригибались при въезде в поселок: «А то охрана доложит родителям». И они очень долго кружили, чтобы девушки никогда не нашли дорогу в тот элитный поселок, забыв обо всех ориентирах. И только в доме девушки узнавали, что мужчин будет четверо.

Некоторые требовали деньги. Некоторые требовали их перед тем, как сесть в машину. С такими они обычно не связывались. Тем, которые требовали после всего случившегося, иногда платили.

А потом у кого-то возникла идея «попробовать разных».

У них побывали негритянки, китаянки. Они не смогли сдержаться при виде монахини (то есть они решили, что это монахиня). Вот будет кайф! И она узнает, чего лишилась по своей глупости! Потом они подхватили двух балерин, хотя, только увидев их, решили, что это спортсменки, скорее всего — гимнастки. О, гимнастки должны изгибаться так, как другие не могут и мечтать! Детдомовка просто попалась под руку. Они ехали в тот дом, пока не подхватив никого, и увидели симпатичную девчонку, которая ловила машину. Двое в первой машине предложили ее подвезти. Детдомовка согласилась. Попросила подвезти до своего детдома или хотя бы до поселка и сказала, что у нее нет денег, чтобы заплатить. Ей ответили, что платить всегда есть чем. Она сразу же расхотела садиться в машину. Но было поздно. Странно, что монахиня оказалась не девственницей, а детдомовка — девственницей.

— Может, среди девок и была какая-то восточная… — задумчиво произнес один. — Но я не помню. Я только некоторых помню.

— Забей, — сказал второй. — Ни в парандже, ни в хиджабе точно не было.

— Это нашему другу невесть что мерещится, — заметил третий.

— Может, вы узнаете, умерли они или нет? — спросил наркоман.

— Зачем? — спросил первый.

Они не стали ничего выяснять. Они хотели обо всем этом забыть.

Глава 12

Игорь Алейник с матрасом и одеялом отправился назад в баню, а мы с Валерой и мешком подарков для Андрея — пешочком по льду в направлении избушки отшельника. То есть мы шли по следам Наташи Туполевой, подсвечивая путь фонариком. Модель, в свою очередь, шла по колее, проложенной снегоходом. Может, специально на нем каталась для того, чтобы себе дорогу проложить? И ведь она могла видеть тропинку, отходящую от озера в лес. И Андрей из избушки выходит, и Валера туда ходил несколько дней назад. Снег не шел, ничего засыпать не мог.

— Она не могла пойти по тропинке просто из любопытства. Да еще ночью! — воскликнул Валера.

Я вообще не знала, что эти девки могут, а что не могут. Но, судя по той информации, что я собрала о Наташе Туполевой (чтобы хоть как-то приготовиться к приему), она не была идиоткой. Рисковать она тоже не любила и старалась давать о себе как можно меньше информации. За свою модельную карьеру она больше работала за границей, чем в России. С ней не было связано ни одного крупного скандала, как, впрочем, и мелкого. Замужем она не была, свою личную жизнь не комментировала. Для нашей желтой прессы она была неинтересным объектом, хотя всплывала информация, что за ней стоит какой-то очень влиятельный мужчина. Были намеки, что это или очень высокопоставленный чиновник, или генерал из спецслужб, поэтому Наташа и держит язык за зубами. Вполне могло быть правдой. Но ее не «сосватали» ни с одним конкретным мужчиной! Не смогли.

Ее модельная карьера была на исходе. Алейник-старший говорил, что она хочет перебраться в кино, и считает, что это реалити-шоу обеспечит ей нужный пиар. По крайней мере, она засветится в рейтинговом проекте.

Но если ее целью был Андрей, как она про него узнала? И что именно она хочет от отшельника?

— А ведь на самом деле к нему, — сказал Валера, направляя луч фонарика на тропинку.

При подходе к избушке мы услышали пение — Андрей пел колыбельную. Наташины следы вели к двери в избушку.

Андрей явно услышал наше приближение, петь прекратил, дверь открыл и поздоровался с нами шепотом. Я вопросительно посмотрела на него — и впервые увидела, что его глаза светятся от счастья. Признаться, я никогда не видела такого счастья ни в чьих глазах.

Отшельник пропустил нас с Валерой внутрь. Избушка освещалась только огнем, потрескивающим в печи. Наташа сладко спала на топчане. Андрей снял с нее обувь и пуховик и прикрыл одеялом.

Мы с Валерой сели на лавку, скинули верхнюю одежду, Андрей опустился на грубо сколоченный табурет рядом с топчаном и взял руку Наташи в свою. И посмотрел на нее с такой любовью… Мне стало завидно. На меня никто никогда так не смотрел. Потом отшельник перевел взгляд на нас и стал серьезным.

— Мне кажется, что ей дали снотворное, — сказал он.

— Мы? — пораженно спросил Валера.

А я подумала, что он может быть прав. Зиза рано ушла спать, Ярослава Шершень, по словам Игоря, мгновенно отрубилась в бане, балерина Левицкая зевала. Да и Полина Купцова с журналисткой Субботиной позевывали, когда я их в последний раз видела в каминном зале.

Андрей тем временем рассказал, что Наташа буквально упала ему на руки — и заснула. Наверное, на улице не упала, потому что шла по морозу. А если бы упала?! Замерзла?!

— Мы пошли ее искать, не обнаружив в доме, — сказала я.

— Спасибо…

Но кто же подмешал снотворное?! И во что? Я точно не получила дозу, как и Валера. Гришка с Ксенией тоже не клевали носом. Или только пока? Возможно, снотворное оказалось в вине, которое пили за столом. На стол я ставила две закрытые бутылки вина и водку. Я не видела, как их открывали. Это явно делал единственный мужчина. Но как кто-то мог подсыпать в них снотворное? И Святослав Алейник, если я все правильно помню, тоже позевывал. И техники. А они точно за общим столом не сидели и вина или водки из тех бутылок не пили. Значит, снотворное было в какой-то еде… Хотя, наверное, определить это будет невозможно.

— Она нормально дышит? — спросила я.

Андрей кивнул, помолчал немного и спросил у меня, может ли он улететь «в мир» на вертолете моего отца.

— Можете, — ответила я. — Возможно, вертолет будет даже завтра — если техники сами не починят аппаратуру.

— Нет, завтра еще рано… Когда должна улетать Наташа?

— Через две недели.

— Значит, через две недели.

Он опять посмотрел на нее с любовью и повернулся к нам с Валерой.

— Она нашла меня…

Это мы и без него поняли.

— У меня есть дочь… У нас есть дочь… Она с Наташиной бабушкой и тетей. Она успела это сказать перед тем, как заснуть. Мы поедем туда… Она нашла меня! Представляете?!

— Я могу спросить, как вы оказались здесь?

— У меня отобрали бизнес. Жена ушла к другому. Мы вообще собирались разводиться. У меня уже была Наташа, которая меня любила. Но тогда… Я сломался в какой-то момент. Понял, что меня посадят. Подставят и посадят, потому что я хотел бороться. В общем, я отправился в монастырь.

— Скрываться?

— Да. Возможно, даже наверное, те люди выяснили, что я отправился в монастырь, и решили, что пусть будет монастырь, а не тюрьма. А там я познакомился со святым старцем… Наверное, он ясновидящий. Я не знаю. Он сказал, что монашество — не мое. Сказал про эту избушку, про то, что я должен пожить один, обо всем подумать. Жизнь послала мне испытание, если я его выдержу, будет и награда. И вот она — моя награда.

Он посмотрел на Наташу.

— Вы знали, что она беременна? Когда исчезали?

— Нет. Я знал, что у Наташи есть сын. И отец этого сына — как раз тот человек, который отобрал у меня бизнес. Я какое-то время думал, что из-за Наташи, что с ней это как-то связано. То есть она его не любит и никогда не любила, он ею воспользовался, когда ей было шестнадцать лет.

— Так он же сейчас уже взрослый парень! — воскликнула я, проведя в голове несложные подсчеты. Если Наташе тридцать три… — Где ее сын? У отца?

— Я не знаю, где сейчас. Она его скрывала. Как сейчас скрывает и дочь. В детстве он тоже жил с ее бабушкой и тетей. Я собирался его усыновить, я ей говорил, что мы его заберем, пусть парень растет в Петербурге, а не в ее родной тьмутаракани, а потом началось все это с бизнесом. Я сказал Наташе, чтобы уезжала в Европу или Америку. Ведь она могла пострадать вместе со мной. Она и уехала. Никто не удивился. Она же всегда много работала за границей. Она поработала, пока могла, потом домой поехала, родила, восстановилась и снова вернулась к работе. Ей же всех родственников содержать надо. Двое детей, бабушка, тетка…

— И вы, уходя в монастырь, не сообщили ей об этом?

— Сообщил. Потом я прекратил связь с внешним миром. Если бы я знал, что она беременна… Хотя тогда я бы сел в тюрьму…

Андрей стал говорить так, будто разговаривал сам с собой или со своим внутренним голосом. Вероятно, он привык к таким разговорам. Я, наверное, вообще не смогла бы жить одна, нигде.

— Чем вы занимались в миру? — спросила я.

— Компьютерами. А теперь, наверное, безнадежно отстал. Эта же сфера развивается семимильными шагами. У меня была провайдерская фирма.

— Захотите — наверстаете. Вам же надо семью содержать. Теперь есть стимул.

Андрей в одно мгновение преобразился, сжал кулаки, вероятно, вспоминая того, кто лишил его бизнеса.

— Можете обратиться за помощью к моему отцу, — сказала я. — Он же приходил к вам знакомиться. Если хотите, я с ним сама поговорю.

— Я помню. И помню, что он живет по понятиям. Я должен подумать. Может, я сам смогу начать все с нуля. У вас здесь есть Интернет?

— На базе? Да. Приходите хоть завтра.

— Только желательно, чтобы ты девкам на глаза не показывался, — вставил Валера. — У нас в домике поработаешь.

— Вы вроде бы говорили, что что-то сломалось. — Андрей посмотрел на меня.

Я пояснила, что почему-то прекратила транслироваться запись со всех камер, установленных в доме и на территории, прекратила поступать на пульт. Но это не имеет отношения к Интернету.

Андрей сказал, что обязательно придет. Может, только не завтра, а послезавтра. А завтра они будут наверстывать упущенное с Наташей. Валера обещал принести им завтра еды.

Мы ушли. Они остались. Какое-то время мы шли с Валерой молча, потом он спросил:

— Как ты думаешь, Наташка могла сломать камеры?

— Ей-то зачем? Чтобы камера не засняла, как она уходит? А кто знает куда? На озере-то камер нет. И не забывай, что девки приехали напоминать о себе народу. Им как раз нужно, чтобы запись все время шла. Всем. Я думаю, что это сбой техники. Не так настроили, что-то замкнуло. Я в этом плохо разбираюсь, Валера. Но это не преднамеренная диверсия. И слово «диверсия» здесь вообще неуместно!

Четвертый друг, наркоман, умер через пару месяцев. И оставил чистосердечное признание. На нескольких листах от руки написал все, что помнил — перечислил всех жертв, при каких обстоятельствах погибли или не погибли. Похоже, что он сам ввел себе смертельную дозу.

Полицию вызвали соседи. Дело было летом — и тело начало пахнуть. Парень жил один, тратя оставшиеся от родителей деньги и уже что-то продавая из вещей. В квартире мало что осталось, и она выглядела не так, как при жизни родителей. Квартира превратилась в притон.

Им повезло, что попался продажный мент. Квартиру вскрывал слесарь из местной управляющей компании в присутствии участкового, который и прихватил исписанные листки. Он быстро сообразил, что за эти листки можно получить кругленькую сумму. Ему требовалось улучшить жилищные условия. Он с женой и сыном жил в одной комнате двухкомнатной квартиры, в другой, маленькой, лежала его мать после инсульта. К приезду следственной бригады листков на столе уже не было. Да следователь и не ожидал увидеть предсмертную записку наркомана. Сколько его предшественников не рассчитали дозу? Кто из них оставлял предсмертные записки?

Слесарь и соседи-понятые листки то ли не видели, то ли не обратили на них внимания. Соседи знали, что Лешка — наркоман, к нему ходят такие же друзья и подруги. Его смерть их не удивила. Она не удивила никого из знакомых.

Участковому пришлось заплатить, много заплатить. Но отцы сказали, что его нельзя оставлять в живых, однако убивать сразу тоже нельзя. И через пару месяцев дорогой киллер «организовал» несчастный случай — взрыв бытового газа. Пожар уничтожил все, что было в квартире. Пострадали и соседние, и жизни кроме участкового лишились его жена, мать и сын. Но трех оставшихся друзей и их отцов это не волновало. Им нужно было уничтожить свидетеля и улики, ведь участковый вполне мог снять ксерокопии с листков или их сфотографировать.

Но вроде не снял и не сфотографировал.

А умерший Лешка, оказывается, успел оставить завещание. Он завещал квартиру (пусть и в жутком состоянии) младшей сестре и матери одной из их жертв, которая лишилась рассудка и то пребывала в сумасшедшем доме, то ее временно отпускали к матери и сестре. И откуда только Лешка узнал фамилии, имена, адрес?

Дело об изнасиловании той девчонки снова открыли и так же быстро закрыли в связи со смертью подозреваемого. Следователь мог быть только доволен — одним «висяком» меньше. Мать пыталась напомнить, что насильников было несколько, но как-то быстро успокоилась. Полученная в наследство квартира позволяла отправить дочь в дорогую частную клинику, где были готовы ее принять и попробовать с ней поработать.

Глава 13

Когда я проснулась, в нашем домике уже не было ни Валеры, ни Ольги Петровны. Корм козе был насыпан, и сама она подоена. Стакан молока для меня стоял на столе. Я его выпила, оделась и отправилась в дом завтракать. По пути бросила взгляд на баню. Дверь была плотно закрыта. Вероятно, «молодые» еще спали. Интересно, сложится у них или нет? Я улыбнулась. Валеру на территории я не увидела. Может, завтракает?

В кухне попахивало горелым, Валера суетился над Ольгой Петровной.

— Что случилось?!

— Она заснула, — повернул голову Валера. Мы многозначительно посмотрели друг на друга. — Сгорела только одна яичница.

— Сейчас уберусь, — сказала я. — Неси тетю Олю в наш дом.

Я отмыла сковородку, кухня за это время проветрилась, хотя горелым все равно немного попахивало. Что пила или ела Ольга Петровна? Я внимательно осмотрелась. Мой взгляд упал на кастрюлю с морсом, который Ольга Петровна вчера сварила на всех и выставляла на стол. Я морс не пила, только чай. А участницы проекта, как, впрочем, и участник, вероятно, его пили. Это же не калорийные пирожные!

Вернулся Валера. Я поделилась своими мыслями.

— Сейчас вылью в сугроб, — кивнул он.

Я предложила оставить немного в баночке. Вдруг придется проводить анализ. Баночку я поставила в холодильник. Вернулся Валера и предложил выйти на улицу вместе с ним. Я накинула свою теплую куртку, сунула ноги в сапоги. Мы вышли. Начал падать снежок.

— Вон на эти следы посмотри, — Валера показал пальцем.

На снегу были видны следы, оставленные обувью на тонких каблуках. Следы вели от дома в сторону леса и обратно. На таких каблуках приехала Александра Левицкая. Каблуки были и у Ярославы Шершень, но она спала в бане с Игорем Алейником. Свежих следов оттуда в дом не было. Мы вернулись в дом, я нашла взглядом сапоги Левицкой, приподняла их и увидела под ними еще не высохшую маленькую лужицу. Под остальной уличной обувью было сухо. Я взяла один сапог Левицкой. Мы приложили его к следам, которые уже заметало.

— Прогуляемся? — посмотрел на меня Валера.

Мы пошли по следам, зашли в лес метров на двадцать, где гулявшая на каблуках дама явно потопталась и развернулась.

— Что эта дура здесь делала? — спросил Валера, не ожидая ответа.

Я предложила быстро осмотреть местность вокруг, пока здесь все не занесло снегом. Она могла что-то выбросить. Наверное, это какой-то маленький предмет, и нам нужно действовать быстро, пока в снегу остается дырка, в которую он залетел.

— Ты — этот полукруг, я — тот, — мгновенно уловил мою мысль Валера. — Не думаю, что она сильна в метаниях.

Я напомнила, как Левицкая на одной светской вечеринке метнула пирожное аккурат в физиономию одной телеведущей, которая, по мнению балерины, ее оскорбила. Та в долгу тоже не осталась и облила Левицкую вином, испортив дорогущее платье. Левицкая потом хотела через суд получить его стоимость. Телеведущая желала получить компенсацию морального вреда. Вроде бы никто ничего не получил, кроме очередного пиара. Девицы напомнили стране о себе. Ролик, мгновенно появившийся на YouTube, собрал миллионы просмотров. Левицкая дала множество интервью. Телеведущая тоже дала множество интервью и перешла в более рейтинговую программу.

Валера обнаружил в снегу дырку от какого-то предмета. Я подбежала к нему, и мы заглянули туда, потом руками разгребли снег.

Наша гостья выбросила маленький пистолет, украшенный кристаллами Сваровски. Или это драгоценные камни?

Именно про него говорила Ксения Павлова? А Левицкая пыталась меня убедить, что его не брала? Кольцо взяла, а пистолет нет?

— Что будем делать? — спросил Валера. — Оставим или заберем?

Я решила, что пистолет нужно оставить там, где он лежит, только сделать зарубку на дереве, чтобы мы легко могли его найти, когда понадобится. Если понадобится. Пока я забрасывала пистолет снегом, Валера достал нож, который у него всегда с собой, и пометил дерево, а потом еще отломил ветку и вставил в сугроб как раз над пистолетом.

Я пожарила нам с Валерой яичницу, и мы позавтракали. Вниз так пока никто и не спускался.

— Тебе помочь? — спросил Валера. Я кивнула, и мы принялись за готовку — заканчивать то, что Ольга Петровна уже начала. Часть еды на сегодня была приготовлена вчера. Мы еду не выбрасываем — мы все прошли через детский дом тем или иным образом. И наши гости прекрасно поедят вчерашнее. Тут им не ресторан с мишленовскими звездами.

Мы не обсуждали происшествие. Валера вообще человек молчаливый.

Прошло два часа. Вниз никто так и не спустился. От готовки я оторвалась, когда появились Игорь Алейник и Ярослава Шершень, довольные и счастливые. Похоже, что утро у них началось великолепно. Ярослава выглядела замечательно — молодая розовощекая, явно здоровая деваха, похоже, еще и после хорошего секса. Нам с Валерой молодые люди пожелали доброго утра и сказали, что очень хотят есть.

— В каминном зале или здесь?

— Здесь, конечно, — ответила Ярослава. — Не хочу никого из этих гадин видеть.

Я сказала, что они все еще спят. Ярослава и Игорь подтвердили, что спится тут на самом деле великолепно.

— Моя мать коттеджи строит, а нам в нормальном месте построить не может. У самой проблемы со сном, а ничего не делает! Я ей скажу, что в лесу надо строить. Чтобы в радиусе километра ни одной рожи не было!

И Игорь, и Ярослава уплетали за обе щеки. К яичнице добавили остатки вчерашнего жаркого, потом навернули остатки салата. Жаль, Ольга Петровна заснула. Она любит смотреть на молодежь, которая так хорошо ест. Потом Игорь вспомнил, на чем мы вчера расстались, и спросил:

— А вы вчера как?

— Нашли. Все в порядке, — ответила я, не сообщая деталей.

Но Наташа Туполева Игоря явно не интересовала.

Ярославу же интересовало, запланировано ли на сегодня что-то конкретное.

— Я не в курсе. Мне указаний не поступало. Вы же вроде должны бороться за жениха?

Я на самом деле проверила с утра почту. Мне не пришло никаких писем. И я пока не стала ничего сообщать ни Алейнику-старшему, ни своему отцу.

— Я не буду бороться за этого козла, — махнула рукой Ярослава, обняла Игоря и смачно поцеловала.

Я уже говорила, что Ярослава слывет сексуальной маньячкой. Не знаю, правду ли писали про ее ненасытность или это был очередной пиар. Я была готова поверить во все и, с другой стороны, не удивляться, если вся информация, попадавшая в СМИ, окажется фейком. Да, видео с пьяной Ярославой я видела, но ее никогда не «соединяли» ни с каким мужиком. Видео сексуальных оргий с участием Ярославы не было, драки из-за Ярославы на свадьбах, где она пела, случались не раз, даже с участием жениха. Но была ли она ненасытной в сексе? Может, это часть имиджа? Раз уж с ее пьянством ничего сделать нельзя? Какой-то пиарщик решил продвигать образ разбитной русской бабы, которая поет, пьет, любит мужиков — и все со стопроцентной отдачей? Живет на полную катушку! Петь так петь, пить так пить, любить так любить! С русским размахом!

Игорь спросил, можно ли покататься на снегоходе или квадроцикле? Валера повел молодых людей на улицу, вернулся и спросил, что мы на самом деле будем делать.

— Может, заглянешь к ним в комнаты? — спросил Валера. — Все-таки пистолет…

К пистолету мы не прикасались, никакого запаха пороха не почувствовали, да он и выветрился бы, если был. На сколько он патронов? В доме оставались два техника, жених, Зиза, Полина Купцова, Светка Ураган, мой друг Гришка и Ксения Павлова.

— Валера, сколько патронов в пистолете?

— В стандартном магазине «ПМ» как раз восемь, — хмыкнул Валера. — А в этой игрушке — не знаю. Но неужели ты думаешь, что она всех перестреляла? Зачем? Она же вроде не сумасшедшая.

Валера остался на кухне присматривать за готовящейся едой, а я пошла наверх. Решила начать с третьего этажа, с комнаты Левицкой. Вначале я попробовала ее приоткрыть, но комната оказалась заперта изнутри. Тогда я прошла к следующей, в которой должны были жить Наташа Туполева и Полина Купцова. Эта дверь оказалась не заперта. Кровать Наташи пустовала, Полина сладко спала, даже слюнку пустила. Я подошла и на всякий случай попробовала пульс. Полина не проснулась, но пульс был ровный; и вообще она производила впечатление молодой здоровой девки, которая крепко спит, умаявшись на свежем воздухе.

В следующей комнате жили журналистка Субботина и порнозвезда Зиза. Субботина спала, а вот Зиза, вероятно, недавно проснулась. При виде меня улыбнулась, бросила взгляд на спящую Светку Ураган и очень тихо сказала:

— Давно я так хорошо не спала.

Я тоже улыбнулась и предложила спускаться вниз завтракать. Вообще-то Зиза первой отправилась спать. Я заглядывала к ней вчера. На нее на первую подействовало снотворное? И она первой выспалась? Она же не сидела в каминном зале с другими.

Дверь в номер Гришки и Ксении Павловой была заперта изнутри. Я тихонько постучала, потом еще раз. С другой стороны послышалось шевеление. Я сказала, что это я. Открыла Ксения Павлова.

Я проскользнула в номер, пожелала Ксении доброго утра. Гришка сдвинул кровати, и ночь эти двое провели явно в объятиях друг друга. Но Гришка еще спал, при моем появлении не проснулся, даже не пошевелился. Но дышал ровно.

— Ни один из моих мужчин не отличался здоровым сном. Все дергались, кто-то во сне разговаривал. Я просто умиляюсь, глядя на Гришу. Вот что значит здоровый сон! Вот что значит молодой здоровый мужчина!

Я улыбнулась.

— Камеры работают? — спросила Ксения.

— Пока не знаю. Техники еще не встали. Вы морс пили? — посмотрела я на Ксению Павлову.

— Я не пью ничего с сахаром.

— А он? — Я кивнула на Гришку.

— Понятия не имею. Вино точно пил. А почему вы спрашиваете? — напряглась Ксения.

Я сказала про «здоровый» сон нескольких человек, включая Ольгу Петровну, которая заснула сегодня утром у плиты, чего с ней не случалось вообще никогда. Выпить она могла только морс.

— А съесть? — спросила Ксения.

— Мы все обычно завтракаем яичницей или кашей. Кашу сегодня не варили. В любом случае она варится с утра, и вчера ее и не варили, и не подавали. Яйца вчера тоже не подавали, только в салате. И вы можете себе представить, чтобы кто-то закачал снотворное в яйца? Я морс не пила, Валера тоже не пил. Вы не пили.

Ксения задумалась. Я же про себя отметила, что снотворное явно засыпала не Ксения. Это было сделано до ее прихода на базу. Зиза уже отправилась спать ко времени появления Ксении и Гришки в доме. Туполева то ли была в номере, то ли уже ушла к своему Андрею, получив дозу снотворного. Жених отправился к себе в номер, а когда я к нему заходила, отчаянно зевал. Зевали и техники Костя с Колей. И все они, скорее всего, пили морс. Навряд ли снотворное было подмешано в какую-то еду, хотя бы потому, что это сложнее сделать. А в кастрюлю с морсом, которая стояла на кухне, несложно. Подавался морс в кувшинах. А у техников в комнате вроде бы кувшин стоял на столе… Они не сидели за общим столом, но морса в кухне могли себе налить сами и отнести в комнату, чтобы не бегать вниз, когда захочется попить.

— Все остальные спят? — спросила Ксения.

Я сказала про Ярославу Шершень, которая вчера заснула, можно сказать, на ходу, про Игоря Алейника. Но Ярослава могла и выпить немного (она водку не запивала, а салом закусывала), и спала она в прохладном помещении. Да и на разных людей одни и те же препараты действуют по-разному.

— Зиза только что проснулась, но она и первая заснула. У Левицкой заперто, Субботина спит, Купцова спит, Наташа Туполева, вероятно, тоже спит, но она сейчас не здесь и под присмотром.

— А где? — спросила Ксения.

— Я не имею права вам об этом говорить.

— Да я это и спросила просто автоматически. Из женского любопытства. Я не имею ничего против Наташи. Она никогда не была и не будет моей конкуренткой.

Я тем временем сказала, что сейчас собираюсь заглянуть в соседнюю комнату к техникам, а потом к жениху. Ксении предложила спускаться вниз и завтракать. На кухне Валера, я тоже скоро приду, но она вполне может обслужить себя сама.

— Дверь надо закрыть. Чтобы никто не заглянул и не увидел Гришу. В смысле, Гришей. Как закрыть дверь снаружи? Вы же нам не давали ключи.

— Их и нет. На всякий случай у меня есть универсальный. Мало ли что с гостями может случиться. Как правило, у нас никто не запирается. Вы же понимаете, что это не обычная гостиница. Здесь не бывает двух разных компаний одновременно. В свое время даже обсуждался вопрос — делать вообще какие-то ключи или не делать. Потом решили, что у людей должна быть возможность запереться изнутри. Ну, например, как в вашем случае.

— Наш случай — уникальный!

— Вы меня поняли. Воровства у нас здесь не было никогда. А если бы и случилось, все сразу бы нашли.

Я достала ключ из кармана и протянула Ксении.

— Принесете в кухню.

Я вышла из номера Ксении и Гришки и заглянула к техникам. Парни спали, как и мой друг. Почти пустой кувшин с морсом стоял на столе. Я взяла его, чтобы случайно не допили остатки и не заснули снова. Экраны, на которые должно было выводиться изображение, так и не зажглись. Возможно, ребята просто не успели закончить ремонтные работы, так как отключились. Пожалуй, мне стоит или позвонить папе, или написать письмо Алейнику-старшему.

Не заходя к Святославу Алейнику, я спустилась вниз, вылила содержимое кувшина, сказала Валере, чтобы накормил Ксению, и отправилась в наш дом. По замерзшему озеру с визгом катались Ярослава и Игорь. Там же носился счастливый Шарик.

Отцу я звонила из нашего дома. Не нужно никому слышать наш разговор, в особенности Ксении. Я быстро описала случившееся и спросила, что мне делать.

— Ничего, — ответил папа. — Мы не отвечаем за аппаратуру. Она не наша, мы ее не устанавливали, не наши люди к ней приставлены. Парни не позвонили в свой холдинг — все вопросы к ним. Снотворное — это тоже явно разборки между девками. Тебе никто не ставил задачу охранять продукты от… от чего-либо, — закончил папа фразу и хохотнул. — Ну кто такое мог предположить? Хотя Игнат Петрович должен был бы учесть такой вариант. Тебя это не касается! Проспятся — здоровее будут. Может, они все никогда так не спали или давно не спали. У них же у всех сумасшедший график. Гастрольный или рабочий. А тут выспались наконец. Они спасибо должны сказать тому, кто это снотворное засыпал в морс или не в морс.

— Папа, мне это не нравится.

— Что именно тебе не нравится?

— Например, пистолет.

— Кто-то из него убит?

— Я не знаю, стреляли ли из него когда-либо вообще.

— Вот именно! Левицкая вполне могла решить от него таким образом избавиться. Она же и подумать не могла, что на нашей базе появится Павлова, у которой она кольцо и пистолет сперла. И, возможно, что-то еще.

— Но Левицкая вчера была сонная… — вспомнила я.

— Ты уверена? Она вполне могла играть. Актриса она великолепная. Кстати, я думаю, что снотворное — ее рук дело.

— Но ведь оно было засыпано до появления Ксении Павловой!

— Да при чем тут Павлова?! Эта клептоманка наверняка собиралась заниматься любимым делом. Все крепко заснут, а она тем временем пошарит в чужих вещах. Она правильно предположила, что морс, скорее всего, будут пить все. А обслуга если и не выпьет, так и ладно. Вы же в другом доме живете. Ей ночью не помешаете.

— Значит, она могла уже…

— Могла. Когда все проснутся, предложи всем проверить наличие драгоценностей, денег, в общем, всего ценного.

— Неужели она не понимает, что ей с этой базы ничего не вывезти? Что если обнаружится пропажа… Она же — первая кандидатка. Девки — не полиция. Они ее разденут и вещи обыщут.

Папа сказал, что балерина вполне может спрятать вещички где-то в доме или на территории, а потом приехать с каким-нибудь «другом» и все забрать.

— Папа, зачем ей эти цацки?! Ведь ей же мужики столько всего дарят.

— Может, на самом деле больная? — высказал предположение отец и признался, что его больше всего интересует отшельник Андрей, к которому приехала Наталья Туполева. — Значит, компьютерщик? Провайдерская фирма? Это уже что-то.

— Папа, этот человек явно настрадался в жизни!

— Да не буду я его трогать! Что я, монстр, что ли? У меня лично он ничего не воровал. Но я очень не люблю чего-то не знать. Может, я его к себе на работу возьму. Ему же работа теперь нужна, раз он в мир решил вернуться. А модель-то, а модель… Значит, на самом деле любит. Я, Людка, настоящие чувства уважаю, а тут, похоже, настоящие.

Я попросила сразу же сообщить мне, как только папа что-то выяснит, и уточнила, связываться мне все-таки с Игнатом Петровичем или нет.

— Нет, — сказал папа. — Субботина проспится и свяжется. Или не свяжется. Техники сами решат. Зачем людей подставлять? Я бы на месте Алейника их по головке не погладил. У меня попросят вертолет — пришлю. Если Алейник тебе позвонит или напишет, отвечай как есть. Только про отшельника и Туполеву не говори, естественно. Их отношения Игната Петровича не касаются.

Еще у одного из четверых друзей, Олега, тоже начались галлюцинации. И точно такие же, какие были у наркомана Леши. К нему приходили монашка в длинном черном платье с капюшоном, восточная женщина в парандже, балерина, которая танцевала перед ним в балетной пачке, и детдомовка в каком-то рваном дешевом ситцевом платьице. Все говорили, что не забыли о том, что он и его друзья с ними сделали.

— Когда они к тебе приходили? — заорали двое других практически хором.

— Ночью.

— Ты их видел во сне?

— Нет, я проснулся. Каждый раз просыпался и видел. И ничего не мог поделать. Тело словно одеревенело. Онемело. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Олег женился год назад, но в эти дни жены не было дома, в их новой квартире в недавно построенном доме, которую помог приобрести отец Олега. Отец жены жил в Симферополе и был при смерти. Он давно развелся с первой женой, но с дочерью связь поддерживал, приезжал на свадьбу, а потом ему делали операцию в Петербурге. О ней договаривались новые родственники. Но операция явно не помогла. В общем, жена уехала к умирающему отцу, а молодому мужу, в прошлом — насильнику, стали являться его жертвы.

Друзья глубоко задумались.

— Это началось сразу после отъезда Наташки?

Олег кивнул.

— Я просыпаюсь ночью, будто от толчка. Просыпаюсь в кресле! Хотя я точно помню, что ложился в спальне! Вчера я лег на диване в гостиной. И снова проснулся в кресле. Может, я хожу во сне? Но раньше этого не случалось! В общем, я просыпаюсь и вижу их. Одну за другой. Монахиню, восточную бабу, балерину и детдомовку в дешевом платьице. Все, как говорил Лешка! Мы ему не верили, а он говорил правду!

— Где ты их видишь?

Олег показал в угол комнаты.

— Свет зажигается?

— Д-д-да… Они освещены. То есть я остаюсь в темноте, а они… будто на сцене. Танцуют. Одна за другой. И говорят, какая я сволочь, как их похоронили… А я — зритель в погруженном в темноту зрительном зале.

Виктор спросил, звучит ли музыка. Олег кивнул.

— А они спрашивают тебя о чем-то? — шепотом поинтересовался Славик.

— Да! Я же рассказывал вам уже! Спрашивают: «Ты помнишь?..» А я ничего не могу ответить! У меня будто язык к небу прирастает. Я ничего не могу сказать! Я все вижу и все слышу, но не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело немеет.

— Это долго продолжается?

— Не знаю! В какой-то момент это жуткое шоу прекращается. Я отключаюсь. Не могу сказать, в какой момент. Вот я их вижу — а вот уже утро. И утром я снова просыпаюсь в спальне. Это происходит уже три ночи подряд — с тех самых пор, как уехала Наташа.

— Может, все это тебе снится? — робко высказал предположение Виктор.

— Каждую ночь одно и то же?!

Виктор и Славик в ту ночь остались ночевать у Олега. Но ничего не произошло. Они ничего не слышали, никого не видели. И Олег сказал, что в эту ночь не просыпался.

Но в следующую ночь, когда друзей не было, все повторилось, и повторялось до возвращения жены. Выслушав мужа, который, конечно, представил жене облегченную версию «подвигов» четырех друзей в молодые годы, она сказала, что нужно пригласить батюшку — пусть почистит квартиру и, возможно, изгонит бесов, вселившихся в Олега. И ему нужно будет исповедоваться, покаяться, облегчить душу.

Олег категорически отказался исповедоваться.

— Почему? — удивленно спросила жена. — Вообще стоит найти девушек, которых вы обидели, извиниться перед ними, может, как-то помочь. Я вместе с тобой поеду к ним. Я понимаю, что тебе будет тяжело с ними разговаривать, но надо облегчить душу.

Жене он не сказал, что многие их жертвы уже мертвы, но на попа согласился. Пусть освятит квартиру. Может, в самом деле поможет?

Пришел священник, освятил квартиру. Исповедоваться и вообще идти в храм Олег опять отказался.

Ночью, после ухода священника, когда жена крепко спала, он открыл окно в гостиной, где ему являлись монашка, восточная женщина, балерина и детдомовка, и выпрыгнул с двенадцатого этажа. Смерть была мгновенной.

Дело заводить не стали. Следователь выслушал друзей и жену, которые говорили про галлюцинации, но не объясняли, с чем это связано. Хотя никакой записки Олег не оставил, сомнений у представителей органов не возникло. Молодой человек ушел из жизни добровольно.

Вероятно, следователь не исключал, что этот представитель «золотой» молодежи переборщил с какой-то дурью. У нормальных здоровых мужиков, которые вкалывают с утра до ночи, галлюцинаций не бывает! А сыночку богатого папы, который родился с золотой ложкой во рту и всегда получал, что хотел, могло привидеться что угодно. Хорошо хоть, никого не убил, когда падал. Бывали случаи уже, когда потенциальный самоубийца оставался жив, а тот, на кого он случайно падал, умирал на месте. И машины посторонних людей страдали! Ну а тут… Следователь подумал, что общество потеряло не самого достойного своего члена. А ему работы меньше.

Глава 14

Когда я вернулась в кухню, там завтракали Зиза и Ксения Павлова. Валера с интересом их слушал. Зиза рассказывала про свою жизнь в Лондоне, Ксения вспоминала, как бывала там на гастролях.

Я спросила у Зизы, как она попала в кино. Признаться, я вообще не знала, как попадают в тот жанр, в котором снималась Зиза.

— Любительскую съемку с моим участием увидел один известный режиссер, работающий как раз в этом жанре. Я совершенно по-другому выгляжу на пленке.

И Ксения, и я с готовностью кивнули.

— Кого-то камера любит, кого-то не любит, кого-то просто ненавидит, а меня, как выяснилось, обожает, — Зиза рассмеялась. — Тогда у меня был очень сложный период в жизни…

— То есть вы вначале снимались в любительском порно?

— Нет, не снималась. Меня снимали без моего ведома и согласия. Я не хочу вспоминать детали. — Когда она произносила эти слова, у нее изменилось выражение лица. — Пленку продали. Она произвела впечатление на режиссера. Он долго меня искал. Нашел случайно. Предложил мне изменить жизнь. Я долго думала. Мы даже собирали семейный совет…

— Вы обсуждали это с родителями? — удивился Валера, который слушал наш разговор.

— С родителями я не общаюсь много лет, — резко ответила Зиза, и у нее опять изменилось выражение лица. — С ними мы не общались и до того, как я стала сниматься профессионально. Моя семья — это совсем другие люди. — Зиза улыбнулась. С такой улыбкой вспоминают только на самом деле дорогих людей. — Семья — это совсем не обязательно родственники. Это люди, которые тебя любят такой, какая есть, поддерживают, всегда на твоей стороне. Мне повезло, что я их нашла, что они у меня есть. То есть одной уже нет. А вторая стала бабушкой моему сыну. Бабушкой и няней в одном лице. Ее двоих детей нет в живых. Ее дочь была моей самой близкой подругой, но она погибла, а я выжила. Второй ребенок у нее был особенным. Понимаете, о чем я? Если вы видели мои первые фильмы, то он там есть. Вы же знаете, что у таких людей очень сильная потенция. А им, как и мне, очень нужны были деньги. В общем, мы с этим особенным мальчиком стали сниматься. С незнакомой женщиной он бы, наверное, не стал. Его лицо никогда не брали крупным планом. И во всех фильмах я на первом плане, а мужчины — на втором. Но его тоже уже нет в живых. Особенные люди умирают раньше. А его мама растит теперь моего мальчика. Мне говорили, что я никогда не смогу иметь детей, и я много лет не беременела. Может, потому, что это были только партнеры? А потом… Я даже хотела уйти из жанра. Думала, что у меня будет нормальная семья — муж, ребенок. Но экспертиза… Мой муж проверил отцовство. И я знаю, что это его ребенок! Но экспертиза показала, что отец не он. Мне говорили, что подобные экспертизы всегда показывают верно. Я не знаю, что и думать. В общем, я вернулась в кино. Я зарабатываю деньги, пока могу. Но хочу попробовать себя и в большом кино. Моя вторая мама — мой самый близкий человек. Она сейчас в Лондоне с моим мальчиком. Она всегда поддерживала меня. Она любит говорить: «Ну, раз судьба так распорядилась, надо принимать как данность». Вот мы с ней и принимаем.

— А в Голливуд ты не пробовала? — спросила Ксения Павлова.

— У меня есть предложения. Но в России можно заработать гораздо больше.

— Но в Голливуде… — открыл рот Валера.

— Если бы меня все устроило, я бы уже снималась. Предложения, как я уже сказала, есть, но мне они не подходят. Поступит то, что подойдет, соглашусь.

Ксения предложила познакомить Зизу с одним известным режиссером.

— Это один из ваших бывших? — улыбнулась я.

Ксения кивнула и добавила, что она старается со всеми оставаться в хороших отношениях. Этот режиссер будет использовать ее школу для съемок своего нового фильма, то есть уже использует, прямо сейчас. Пока Ксения находится на базе, там идут съемки.

— Я думаю, что Левицкая приходила как раз из-за этого фильма, — повернулась ко мне балерина.

— Она хотела в нем сняться?

— Нет, ее интересовала финансовая документация. Это же государственное финансирование.

Мы с Валерой непонимающе посмотрели на Ксению. И она рассказала нам про роль государства в отечественной киноиндустрии. Кино — это столкновение творческих, коммерческих и идеологических интересов. Фильм — это произведение искусства в коммерческих целях. Бесплатно только птички поют, как в свое время говаривал великий Федор Шаляпин. У нас государство очень активно поддерживает кино, и кино бы в наши непростые времена не было без поддержки государства. В больших коммерческих проектах размер государственного финансирования составляет тридцать-сорок процентов бюджета фильма, остальные деньги дают инвесторы. А есть и просто госзаказ. Это не всегда плохо. Например, в 1925 году Сергей Эйзенштейн снял «Броненосец «Потемкин» по заказу властей к двадцатой годовщине революции 1905 года. И это — один из величайших фильмов всех времен и народов.

— Кино — это выгодно или нет? — спросила я.

Зиза рассмеялась. Она-то снималась без всякого госфинансирования. Ни одно государство не финансирует ни эротику, ни порно. Ксения же сказала, что нигде в мире кинопроекты не являются полностью экономически целесообразными. В Голливуде кассовыми получаются два фильма из десяти. И никто заранее не знает, что выстрелит! Везде есть коммерчески успешные и коммерчески провальные фильмы. Наше государство тратит на финансирование отечественного кинематографа миллиарды рублей налогоплательщиков, причем и тех, которые в кино не ходят вообще. По некоторым данным, эта поддержка доходит до семи миллиардов рублей в год, если брать все жанры — художественные фильмы, мультипликацию, документальное и детское кино.

— Что было нужно Левицкой? — спросил Валера.

— Точно не знаю. Зависит от ее заказа. Может, узнать точную сумму государственных денег. Может, узнать фамилии и личные вклады инвесторов.

— Какого «ее заказа»? — не поняла я.

— Александра Левицкая занимается промышленным шпионажем, — спокойно сообщила Ксения Павлова.

Я открыла рот, потом закрыла. Зиза хихикнула. Валера хрюкнул. Я не могла связать словосочетание «промышленный шпионаж» с этой известной светской львицей и скандалисткой.

— А почему вы так удивились, Люда? Шпионами оказываются люди, от которых этого меньше всего ожидаешь. Спецслужбы всегда подбирали такие кандидатуры.

— Она еще и на спецслужбы работает?! — теперь поразилась и Зиза.

— Насколько мне известно, погоны она не носит, но отдельные поручения выполняла. Она связана с одной крупной госкорпорацией, а в этой госкорпорации, в ее руководстве, почти все — из спецслужб. Бывших сотрудников, как известно, не бывает. Возможно, кто-то из этих мужиков и придумал ей клептоманию. И драгоценности она специально прихватывала — для создания соответствующей легенды. Что возьмешь с клептоманки?

— Насколько я понимаю, она работала в Лондоне?

Ксения кивнула и пояснила, что там Александра Левицкая была вхожа в дома беглых олигархов и банкиров и передала собранную информацию кому следует. Но больше ее туда не приглашают. В определенных кругах решили, что это сделала именно Левицкая. Хотя вначале в это было трудно поверить.

— И ей еще голову не оторвали за это? — усмехнулась Зиза.

— Как видишь. У нее мощная защита.

— Но тогда при чем здесь фильм, который снимается в вашей школе? — не поняла я.

— А при том, что Левицкая берется за все заказы. Она очень любит деньги. А тут еще и мне можно было гадость сделать. Меня подставить. Как вы, наверное, поняли, любви мы друг к другу не питаем. И я не уверена на сто процентов, что дело в фильме. Я просто так подумала. Конечно, она шла не за кольцом и не за пистолетом. Она их заодно прихватила. Я же не думала, что кто-то полезет ко мне в кабинет и их сопрет! У меня в школе не было ни одного случая воровства!

— Она у тебя и пистолет украла? — удивилась Зиза, которая не присутствовала при вчерашнем возвращении кольца, так как уже ушла спать.

Ксения описала пистолет, найденный сегодня утром мной и Валерой, и сказала, что Левицкая просто не могла не прихватить такую вещь.

— Где он лежал? — спросила я.

— В ящике стола. Так сказать, под рукой. Мало ли что. Да, кольцо лежало на виду. Но я и подумать не могла… Я его каждый день снимаю — я же не могу в зале с кольцом работать. А эта дрянь залезла в мой кабинет, лазила по моим ящикам и…

Ксения Павлова махнула рукой.

— Вы сообщили в полицию? — спросила я.

— Позвонила своим знакомым, встретилась, все описала, отдала фотографии. Они сказали, что против Левицкой никто даже не будет возбуждать дело. С ней никто не хочет связываться. Предложили обращаться к этой клептоманке лично или идти на телевидение. Вот я и пришла лично и на телевидение, — Ксения улыбнулась.

— По твоему мнению, Левицкая — дура или нет? — спросила Зиза.

— Нет. У нее практичный ум. Она сразу видит свою выгоду. Более того, она сама смогла выучить английский, когда поняла, что ей это нужно. В балетном училище был французский, да и уровень его преподавания оставлял желать лучшего. Она — долларовая миллионерша. Я даже примерно не могу оценить уровень ее состояния.

— То есть спецслужбы ей платят?

— Ну, не за идею же она работает?! — от души рассмеялась Ксения и добавила: — Платят не спецслужбы. Платят, так сказать, любовники. Она же то с одним мужиком, то с другим. И эти мужики ей то дома покупают, то машины, про драгоценности я вообще молчу. А спецслужбы защищают.

Я вспомнила про казаха, с которым у Левицкой была любовь — по крайней мере, все СМИ вещали про ее нового возлюбленного, и я сама неоднократно видела их совместные фотографии. Ксения пояснила, что известная нам балерина может помочь желающим выйти на наш рынок. Казах захотел открыть у нас свои супермаркеты с казахскими (и не только) товарами. У нас своих супермаркетов полно, но если есть деньги и человек может оказать какие-то услуги, то чего ж ему не помочь? Ксения не знала всех деталей и участников сделки, только что цепочка была длинная. Но теперь и у нас в городе есть «Продукты из Казахстана». Левицкая с этой сделки явно получила неплохие деньги. Ксения слышала про полтора миллиона. Не рублей. Казах, естественно, был не простым, у него на родине много друзей и родственников — и в результате на территории Казахстана появились какие-то российские объекты. И все участники сделки довольны. Оформлено как конфетка. Левицкая в Казахстан к любимому летала, явно передавая какую-то информацию (не только и не столько ему), он здесь появлялся, а теперь еще и супермаркеты работают.

— Обалдеть, — покачал головой Валера.

После похорон покончившего жизнь самоубийством Олега Виктор, третий друг, уехал на Кипр, где у его семьи был куплен дом. Теперь работать можно и удаленно. Конечно, он был нужен своему отцу в Петербурге, но отец знал о «подвигах» сына и его друзей и видел, как на сына подействовала смерть Олега. Пусть пока поработает удаленно! А отец тем временем попробует разобраться, не помогли ли Олегу и его другу, пусть и наркоману, уйти из жизни.

Четвертый друг, Славик, его отец и отец Олега наняли частного детектива, чтобы разобраться с последними днями жизни Олега, но никакого криминала детектив не нашел. На территорию элитного комплекса было не так-то просто проникнуть. Камеры видеонаблюдения не зафиксировали никаких странных личностей. Все приходили законно! Служба безопасности комплекса опознала на записях всех жильцов. Несколько раз в дни «видений» к кому-то приезжали гости. Но нашлись те, к кому приезжали эти люди, и подтвердили их личности. И ни разу ни к кому не приезжали четыре девушки одновременно, даже две девушки не приезжали. В соседней квартире элитного комплекса жил известный певец, косящий на сцене под странную личность. С другой стороны — молодая семья с ребенком и ипотекой. Никто из них не слышал и не видел ничего странного. Никаких криков они тоже не слышали. По их словам, в квартире Олега все время было тихо. Вообще молодая семья спать ложилась рано и рано вставала, а певец, наоборот, поздно. И у них была своя достаточно активная жизнь. Им было не до Олега. Они с ним не общались.

Через месяц Виктора нашли повесившимся на Кипре. В петлю он явно полез сам. Записки не оставил. Но успел в истерике позвонить Славику и сообщить, что «они» теперь являются и ему.

У Славика чуть не случился нервный срыв. Отец нанял другого детектива, которому рассказал все. Он выяснил репутацию этого человека. Он не сдаст. Он надежен. И за свою жизнь наслушался и навидался всякого. Отец знал, что для достижения результата нужна истинная информация. А ему требовалось спасать сына. Он не верил в галлюцинации. Их явно кто-то обеспечивал. Детектив тоже не поверил. У наркомана они еще могли быть, но чтобы у второго человека точно такие же?! И у третьего?!

Глава 15

Пока я переваривала информацию, у меня в кармане зазвонил спутниковый телефон. Я увидела незнакомый номер, но ответила.

— С кем там связалась моя дочь?! — заорала женщина, которую я в первый момент не узнала, что неудивительно: я разговаривала с ней всего один раз и сразу вспомнить не могла. Микрофон у меня хороший, так что вопль услышали Ксения, Зиза и Валера.

— Вы кто? — спросила я.

Оказалось, что мною недовольна мать Ярославы Шершень, увидевшая последние фотографии дочери. Ярослава уже успела наделать снимков себя, любимой, вместе со снегоходом, на снегоходе, вместе с Игорем Алейником — и все на фоне замерзшего озера и нашей базы. По мнению этой бизнес-леди, я должна была не допускать до ее дочери посторонних мужиков.

— Вы говорили, чтобы я не давала ей пить! Ваша дочь трезва, как стеклышко, прекрасно позавтракала, выспалась, а сейчас дышит свежим воздухом. Когда она вообще такой воздух вдыхала?! Это полезно для здоровья! Что вы хотите?

— Она выходит замуж или за сына Игната Петровича, или ни за кого!

— Так тогда чем вы недовольны? Она сейчас как раз проводит время с сыном Игната Петровича.

— Я знаю, как он выглядит!

Я предложила связаться с самим Игнатом Петровичем и совместно посмотреть фотографии, после чего отключила связь и посмотрела на Ксению и Зизу.

— Вы собираетесь выкладывать свои фотографии?

Ксения не собиралась, Зиза ответила, что еще не решила, но скорее нет, чем да. Фотографии, вероятней всего, появятся на ее сайте после возвращения в Лондон. И выбирать их будет не она. Для этого есть специальный человек. Остальные пока не вставали. Кстати, а не пора ли их всех опять проверить?

Но перед тем, как уйти, я спросила у Зизы, чем она моет голову.

— Простоквашей, кефиром. Яичный желток регулярно втираю в корни волос. Хотя я этого, конечно, никогда не скажу перед телекамерами. У меня же контракт — я рекламирую шампуни, бальзамы, маски для волос, разные уходовые средства. Несколько компаний предлагали мне стать их лицом, вернее — волосами. Я выбрала тех, кто больше дал. Самые лучшие — наши недорогие травяные шампуни, — Зиза назвала бренд. — И «Детским кремом» пользуюсь, а не дорогущими восстанавливающими, омолаживающими, разглаживающими морщины продуктами, которые тоже рекламирую.

* * *

Вначале я отправилась к техникам и смогла их разбудить — просто растолкала. Оба сказали, что голова болит и «дурная». Я не стала говорить про снотворное, просто рекомендовала принять холодный душ, потом спускаться в кухню, а затем приступать к своим обязанностям. Нужно было побыстрее определиться, вызывать вертолет или они сами справятся.

Пока я была в комнате парней, позвонил Игнат Петрович и спросил, как на базе оказался его сын Игорь. Я ответила, что вопрос он адресовал не по адресу. Сама спросила, будет ли он против женитьбы Игоря на Ярославе Шершень. В смысле: мне попробовать их разлучить или пусть милуются? Игнат Петрович хмыкнул и ответил, что, если подумать, обстоятельства складываются очень даже неплохо. Святослав на Ярославе не женится никогда, а породниться с деньгами всегда полезно. И тут еще и Игорь пристроен будет. Лучше с Ярославой, чем со старой бабой.

— С мамой Ярославы решите вопрос, а то она мне уже звонила.

— Знаю. Еще один вопрос к вам, Люда. Почему он выбрал Ярославу? Или это она его выбрала?

— Он спросил у меня совета. Я посчитала, что с остальными нет шансов.

Игнат Петрович рассмеялся и пожелал мне хорошего дня. А я задумалась. Он еще не знает, что запись на базе не идет?

Я пошла будить Светку Ураган, которой объяснила положение вещей — съемка не ведется, причины не знаю, также вероятно, что кто-то подсыпал снотворное, техники только встали. Сейчас будут разбираться с аппаратурой.

— А я-то подумала, что это я так заспалась? И голова дурная.

Я предложила принять душ и выйти на морозец.

Субботина бросила взгляд на соседнюю кровать.

— Зиза в кухне. Или гулять пошла. Но она первая легла вчера.

Субботина кивнула и посмотрела в окно. По озеру продолжала кататься Ярослава в сопровождении Игоря. Легкий снежок так и шел, но фигуры рассмотреть было можно. Я объяснила, что на территории находится второй Алейник.

— Это папашина идея?

— Нет, но он ее одобрил. Я недавно с ним разговаривала.

Светка осталась приводить себя в чувство, я пошла будить Полину Купцову. Ей про снотворное не говорила. Следующей у меня в списке была балерина Левицкая. Стука в дверь оказалось достаточно, балерина в пеньюаре открыла дверь.

— Что-то я сегодня очень крепко спала, — сказала она. — Вероятно, свежий воздух.

— Вы выходили ночью или рано утром на улицу?

Левицкая странно посмотрела на меня и спросила:

— Зачем?

— По любой причине. Выходили или нет?

— Нет. С чего вы взяли?

— У вас отмечались случаи лунатизма?

— Что вы себе позволяете?! — завелась Левицкая.

— Я отвечаю за вашу безопасность. Вы когда-нибудь ходили во сне?

— Насколько я знаю — нет, — ответила Левицкая. — И сегодня я спала! Очень крепко! Без сновидений. Я не помню, чтобы так когда-то спала. А… здесь все нормально?

Она повернулась к окну, увидела, что мужчина и женщина катаются на снегоходе, и спросила, кто прихватил жениха. Я ответила, что Ярослава.

— Он к ней в баню пришел или она к нему? — заинтересовалась Левицкая.

Пришлось сказать, что это младший брат Святослава. Левицкую заинтересовало, где жених. Я ответила, что еще спит и я к нему не заглядывала.

— Загляну я! — безапелляционно заявила Левицкая и в пеньюаре и туфлях на высоких каблуках отправилась на второй этаж.

Я держалась за ней. Мне было просто интересно! Я не собиралась их разнимать со Святославом, если сцепятся. Не мое дело. Жаль, что запись не идет. Встреча может получиться очень интересной.

Услышав наши шаги, из своей комнаты появился Гришка в парике и с макияжем, явно разбуженный Ксенией, которая оказалась рядом с нами.

— Как я хорошо спало! — воскликнул Гришка в образе Жени Интернэшнл. — А ты, Сашенька?

Сашенька предложила существу среднего рода следовать в направлении известной части мужского организма и заняться сексом в извращенной форме. Левицкая не стала стучать в дверь Святославу, а просто распахнула ее. Он так и не удосужился ее запереть. Левицкая знала, что тут открыто?

Балерина замерла на пороге, потом закричала, но крик оборвался у нее в горле, и она стала падать. Мы с Гришкой подскочили и успели ее вовремя подхватить, чтобы не стукнулась затылком об пол. Потом мы сами заглянули в комнату. Затем одновременно повернулись и посмотрели друг на друга.

Из груди Святослава Алейника торчала ручка пилки для ногтей, шея была стянута проволокой, и концы этой проволоки, завязанной на шее, оказались у подбородка. Первой моей мыслью было: «А зачем выбрасывали пистолет?»

Гришка положил Левицкую на пол и вошел в спальню жениха. Я же внимательно оглядела балерину. Она на самом деле была в обмороке! Не играла! Над Левицкой склонилась Ксения, которая успела заглянуть в комнату, отведенную Алейнику, и увидеть, в каком состоянии находится жених. Лицо Павловой не выражало вообще ничего, а Левицкую она рассматривала как бабочку, которую в ближайшее время поместят в коллекцию.

Спускаясь с третьего этажа, Светлана Субботина и Полина Купцова увидели нас всех, собравшихся на втором.

— Что это с ней? — спросила Светка Ураган. — У вас нашатырь есть?

Я кивнула и отправилась вниз. Там ввела в курс дела Валеру и Зизу, перед которой Валера уже распушил хвост.

— Это кто ж его? — спросил Валера, явно не ожидая от меня ответа.

— Но ведь все передвижения по коридору должны быть записаны на камеру! — воскликнула Зиза. — Просмотрите записи. Сразу будет понятно, кто к нему заходил.

Я пояснила, что техника не работает.

— Тогда что мы тут делаем? Зачем нас здесь собрали? Или кто-то преднамеренно повредил аппаратуру?!

Теперь я думала, что скорее — последнее. А мне надо звонить отцу, Алейнику-старшему, и вызывать полицию. Или пусть папа с Алейником ее вызывают. Я решила разговаривать без свидетелей, но вначале нужно было помочь Левицкой. Я подхватила аптечку и вернулась на второй этаж. Под руководством Субботиной Левицкую уже водрузили на кровать в комнате техников, которые ее туда и перетащили. Экраны оставались черными.

— Ищите, где провода перерезаны, — послышался голос Зизы, которая тоже поднялась наверх, как, впрочем, и Валера.

Все, кроме меня, успели зайти в комнату Алейника и получше рассмотреть труп. Хотя, наверное, никому заходить туда не следовало. С другой стороны, я понимала, что убийца не дурак. Наверное, и фильмы смотрел, то есть смотрела, и, возможно, даже снималась в детективах, и читала книги или хотя бы статьи, из которых должна знать про отпечатки пальцев.

Меня под локоток взял Гришка и вывел из комнаты. Левицкая пришла в себя, а нянек и без нас хватало. Мы встретились глазами, и он повел меня к трупу.

— Раз, — показал он на пилку для ногтей, конец которой торчал из тела. — Два, — показал на проволоку на шее. — Три, — в левом виске была маленькая дырочка. Правда, крови из нее не натекло, как можно было бы ожидать.

То есть выброшенный пистолет все-таки использовался.

— Пошли в наш домик, — тихо сказала я. — Мне отцу надо звонить.

Я закрыла дверь в комнату Святослава на ключ, и мы ушли, не обращая внимания на гомон. Пусть спорят, пусть ругаются. Какое шоу? Внизу мы столкнулись с раскрасневшимися на морозе и счастливыми Игорем и Ярославой.

— Звонила ваша мама, — сообщила я певице, потом повернулась к художнику, — и твой папа. Ваш союз одобрен.

Игорь хмыкнул. Ярослава сказала, что мама всегда лезла в ее личную жизнь. Потом молодые люди заявили, что хотят есть. Я предложила самообслуживание.

— А где все? — спросил Игорь. — И мой братец?

Я ответила, что на втором этаже, после чего мы с Гришкой гостевой дом покинули. Шел уже сильный снег.

— Что будешь делать? — спросил Гришка.

— Я же тебе сказала: звонить отцу. Пусть он решает. Ты считаешь, что его убивали трое?

— Убил кто-то один, а двое других только продемонстрировали преступные намерения. Он был уже мертв. Я не знаю, как это точно классифицируется по Уголовному кодексу, но вроде самое суровое наказание должно быть тому, кто нанес смертельный удар. А тому, кто уже над мертвым издевался…

— Разве издевался? По-моему, убивал, считая живым. Здесь же темень ночью. Конечно, какой-то свет идет от белого снега, но все равно можно не понять, что человек мертв. Убийцы были уверены, что Алейник спит. Снотворное подмешал один из них.

Гришка сказал, что, по его мнению, убили Алейника пилкой для ногтей, которую вогнали точно в сердце. Значит, знали, куда бить. И ударили сильной и уверенной рукой.

— Кто у нас медик?

— Туполева училась на фельдшера, но после ее ухода Алейник был еще жив. Она выпадает. И вернуться она не могла. Хотя не обязательно быть медиком для того, чтобы знать, куда бить.

Я спросила Гришку, почему он считает, что первой была пилка для ногтей. Почему не выстрел в висок? Я согласилась, что душили мертвого — иначе Святослав бы как-то сопротивлялся, а следов борьбы нет вообще. И проволоку же надо было еще завести за голову! Алейник же лежит. Значит, подняли голову и…

— Крови на виске нет вообще. Если бы Алейник был жив, хоть что-то бы вытекло из дырочки. Кровь, мозг, я не знаю! А там ничего не вытекло. Ты же видела. Пилка, потом пистолет, потом удавка. Удавленники и повешенные по-другому выглядят. Я же видел.

Мы встретились с Гришкой взглядом. Я знала, о чем думает он, а он знал, о чем думаю я.

— У тебя будут неприятности? — спросил он.

Я пожала плечами. На нашу базу никогда не приезжали представители правоохранительных органов. Этого не хотел отец. У папы с этими органами всегда были напряженные отношения, и он не желал никого принимать бесплатно, а определенные представители этих органов вполне могли это потребовать. И пришлось бы соглашаться. Хотя у папы теперь масса знакомых в различных структурах — в законодательной и исполнительной власти. У нас тут и депутаты, и чиновники, и сенаторы, и военные развлекались, не говоря про бизнесменов и деятелей шоу-бизнеса. Представителей полиции и прокурорских работников не было никогда.

Я позвонила отцу. Он меня внимательно выслушал, хмыкнул и сказал, что с кем надо свяжется и сам прилетит с адвокатом. Но в ближайшее время это невозможно — погодные условия не позволяют. Я посмотрела в окно: снег уже шел стеной. В такую погодку Гришка с Ксенией дойти до нас не смогли бы. Они вовремя успели. А Наташа Туполева со своим возлюбленным застряли в избушке. Возвращение в мир придется отложить.

Отец велел запереть дверь комнаты с покойником и больше туда никого не пускать. Я сказала, что уже заперла.

— Кстати, ты его сфотографировала?

Мне это не пришло в голову. Но Гришка, который слышал наш разговор, сообщил, что сфотографировал он. И другие фотографировали. Светка Ураган точно. Папа попросил переслать фотографии.

Я подумала, что наши красотки наверняка уже выложили труп и даже себя с трупом в Сеть.

Отец сказал, что Алейнику позвонит сам. Мне предложил пресечь активность дамочек в Сети, если еще возможно. Объяснить, что до прилета правоохранительных органов труп не нужно выставлять на всеобщее обозрение. Если уже выложили в Сеть, удалить снимки. Я побежала в дом, Гришка остался.

На втором этаже шла бурная дискуссия. Все орали. Я предложила расходиться по номерам, идти гулять или есть.

— Ой, я не успела сфотографировать покойника! — тут же заорала Ярослава. — У меня еще нет селфи с покойником! Пустите меня к нему!

Ярослава заколотила в дверь.

— Скоро здесь будет полиция, — объявила я. — Советую не писать ничего о случившемся в своих блогах и на своих сайтах. Если выложили фотографии, удалите до появления полиции. — Я посмотрела на Субботину. — Алейнику сейчас позвонит мой отец. И он же вызовет все необходимые службы и прилетит сам. — Я обвела взглядом остальных девушек, которые стояли притихшие. Наверное, стало доходить, что рядом убили человека. — Расходитесь по номерам. Если хотите есть — пожалуйста, на кухню. Обед и ужин не отменяются. Я сейчас пойду готовить. Но вначале мне хотелось бы увидеть ваши пилки для ногтей.

— Зачем? — спросила Полина Купцова.

— У кого нет пилки, тот воткнул ее в Святослава, — пояснила Субботина. — Но вы забываете, Люда, что мы все крепко спали. Пилку мог забрать кто угодно. Хотя… Пошли проверим. Но в любом случае это не моя. Я пользуюсь маленькой.

Пилки нашлись у всех, включая Наташу Туполеву, косметичку которой я открыла лично. Значит, кто-то специально привез вторую пилку с собой с вполне определенными целями.

Девицы наконец отметили отсутствие модели Наташи Туполевой.

— Она убила и сбежала! — заявила Левицкая.

— Куда тут можно сбежать, да еще в снегопад? — рявкнула Ксения Павлова.

— Но ты же добралась сюда! Значит, и отсюда можно уйти.

— Она не такая дура, как ты! И прекрасно поняла бы, что тогда подозрение падет на нее!

— Может, она убила его и совершила самоубийство? — высказала предположение Ярослава. — Я смотрела один фильм…

— Боже, еще одна идиотка, — закатила глаза Ксения Павлова.

— Кстати, а где Наташа? — посмотрела на меня Субботина.

— Я знаю о местонахождении Наташи, — уклончиво ответила я. — И она ушла, когда Святослав был еще жив.

— Но она могла вернуться и убить! — воскликнула Левицкая.

— Она не могла вернуться. И она приехала сюда совсем с другой целью. Я имею в виду, не для участия в проекте.

— А зачем? — спросила Полина Купцова.

— Это не моя тайна.

— Вертолет, — вдруг сказала Ксения Павлова и подбежала к окну в комнате техников, которые продолжали колдовать над аппаратурой.

Я тоже услышала соответствующий звук. Но он не мог прилететь так быстро! И ведь сейчас очень плохая видимость!

Все, кроме техников, побежали вниз. Даже Левицкая очнулась. Правда, ей вначале требовалось переодеться. Мы с Валерой шли последними.

— Как ты думаешь, кто летит? — спросил он.

— Кто угодно может быть. Для полиции и МЧС рано — если только не вызвал кто-то из них, причем сразу же. Не отец. Не Алейник-старший. А вообще они могли вызвать кого угодно. Посмотрим.

Он остался один из четырех друзей. Он не сомневался, что с их смертью не все чисто. Ладно наркоман Лешка. Но Олег, Виктор… Успешные, здравомыслящие мужики. Какие видения? Откуда они появлялись?

Нанятый отцом Славика детектив посоветовал сына спрятать и даже предложил место, о котором, как выяснилось, отец знал. И еще детектив предложил окружить сына женщинами, которые хотели бы выйти за него замуж. А женщина, желающая замуж, будет защищать мужчину, являющегося ее целью. Лучше, если эти женщины будут за сына бороться. Тогда ему защита гарантирована — лучше, чем любыми телохранителями.

У отца появилась интересная идея — и он поспешил воплотить ее в жизнь. Нет, он не стал набирать девчонок с улицы, которые хотят замуж за любого богатого мужчину. Он решил собрать вместе известных женщин, которых знал лично. Знал много лет. Уж в реалити-шоу с сыном в главной роли ничего не должно случиться. В такой-то глуши, куда можно добраться только на вертолете! И он специально подобрал женщин, с которыми его сын не имел никаких связей. Нет, они не хотели за него замуж, у них были свои цели. Они хотели в очередной раз напомнить публике о себе. В любом случае убивать или доводить его сына до самоубийства у них причин не было.

Правда, он немного изменил состав участниц в сравнении с тем, который выбрал изначально. Знаменитая на весь мир эрозвезда откуда-то узнала про шоу! Возможно, ей сообщила модель, с которой они регулярно общаются в Лондоне. Эрозвезда хочет сниматься и в обычном кино? Ее агент считает, что для этого ей вначале нужно поучаствовать в российском реалити-шоу. Это было понятно. Пусть участвует. Она точно поднимет рейтинг. Отец был в первую очередь бизнесменом, хотя в этом случае и спасал сына.

И еще одна участница оказалась неожиданностью. Но она все объяснила. Вот смелая девушка! Вот бы его сыну такую защитницу!

Шоу будет крутиться вокруг его сына. Он нужен этим девицам. И им нужен он, отец, и все средства массовой информации, которыми он владеет. Да и съемка будет вестись двадцать четыре часа в сутки. Везде — в доме и вне его. Мышь не проскочит!

Та девушка, которая оказалась неожиданностью, заранее попросила стереть кадры, на которые попадет то, что нельзя показывать широкой публике. Он обещал. Но не собирался этого делать. Потом за эти кадры можно будет кое-что стребовать с ее папы, который явно не догадывается о планах дочурки. Но это все потом… Главное — эта девушка не представляет угрозы его сыну. Он в силу ее возраста не мог с ней пересекаться, когда куролесил с друзьями.

А детектив пусть пока поработает. За две недели профессионал может собрать много информации.

Глава 16

Но это был не вертолет. Над нашей базой пролетел небольшой самолет, развернулся, полетел обратно на относительно небольшой для самолета высоте, а потом из него что-то выпало. Обычно мы не видим отсюда пролетающие самолеты. Они летят слишком высоко, а до ближайшего аэродрома довольно далеко, они еще не снижаются так, чтобы их можно было увидеть невооруженным глазом. Снегопад в эти минуты был не такой сильный, как совсем недавно.

— Они на нас бомбу сбросили! — заорала Ярослава Шершень.

— Кто «они»? — спокойно спросила Ксения Павлова, которая, как и мы все, пыталась рассмотреть, что летит вниз. — Инопланетяне? Или американцы? А может, опять немцы? Может, с нашей базы начнется третья мировая?

— Зачем американцам нас бомбить? — спросила Полина Купцова.

— Санкций оказалось мало, вот и решили.

В этот момент раскрылся парашют. К нам спускался один человек, одетый во все черное (или так казалось с нашего наблюдательного пункта), и, похоже, должен был приземлиться на замерзшем озере. Кого ж несет-то?

Валера бросился седлать снегоход и понесся к примерному месту приземления. За ним припустил Шарик. Гришка из нашего дома не выходил. Девицы и Игорь Алейник завороженно следили за спускающимся непрошеным гостем. Я украдкой наблюдала за их лицами. Ведь среди них есть убийцы. И вроде все ведут себя естественно, как ни в чем не бывало. Только Левицкая грохнулась в обморок. Вообще-то ей было незачем убивать Святослава. Или было? Но, честно говоря, не походила она на убийцу. И обморок был настоящий. Куда уж такой впечатлительной убивать? Или она никогда не видела трупов? Или таких трупов?

А другим было за что убивать Святослава? Какие счеты с Алейником могли быть у других? Именно с этим Алейником? Не с отцом? У порнозвезды Зизы, которая много лет живет за границей? У Ксении Павловой, которая предпочитает мужчин постарше и у которой был роман со старшим Алейником? Ни одна из них при виде мертвого Святослава в обморок не грохнулась, да и эмоций никаких не выразила. Вообще никаких, если я все правильно помню. Я предположила, что они обе прекрасно умеют держать лицо. Жизнь научила. Скорее, сфера деятельности. Да и видели немало… Видели ли трупы? Кто их знает? Но они, наверное, умеют просто абстрагироваться от происходящего. У Ксении явно сильный характер. Она борец по жизни, да и Зиза, похоже, тоже.

Субботина за свою жизнь трупы точно видела, она какое-то время работала в криминальной хронике, да и эту прожженную журналистку ничем не проймешь и не выбьешь из седла. Для нее убийство Алейника, да еще такое — новость, тема для статьи и репортажа. Наверняка уже что-то куда-то отправила. Она же с планшетом своим не расстается. И сейчас снимает спускающийся парашют. Были ли у нее счеты со Святославом? Если и были, она знает, с какой стороны ее хлеб намазан маслом. Она работает на Алейника-старшего и явно хочет и дальше работать в его холдинге или, по крайней мере, на телевидении.

Ярослава ночь провела с Алейником-младшим. Со Святославом вроде бы раньше не встречалась, претензий к нему иметь не могла. Да и, пожалуй, кишка у нее тонка для убийства. Полина Купцова? По-моему, Полина убить могла, но зачем? Какие у нее счеты со Святославом? Хотя с какой целью она тут оказалась? Ведение блога? Реклама товаров? Наверное, была какая-то причина. Но не убивать же Святослава она ехала?!

Мой взгляд упал на Игоря Алейника. А вот у него счеты с братом были. И про наследство он вчера говорил. Но убийца не наследует за своей жертвой. Хотя Игорь собирается наследовать за отцом, а не братом. И поди докажи, что он убил! Поди вообще докажи, кто убил! Ярослава спала как убитая. Мог он в дом сходить, убить и вернуться? Запросто. Следов было много. Это в лес вели только следы сапог Левицкой. Хотя их мог надеть кто угодно. Тот же Игорь. Я смотрела: размер у балерины большой, сороковой точно, если не сорок первый. И сама она совсем не миниатюрная девочка. Куда с таким ростом было идти в балерины? А вот Ксения как раз нужного роста (для балерины) и подходит невысокому Гришке.

Но убивал не один человек. Один — пилкой для ногтей, второй стрелял из пистолета, третий душил.

А если это все-таки был один человек? Он подмешал снотворное в морс (или не морс), он отключил камеры или испортил аппаратуру, а потом ночью, когда все спали, провернул задуманное — представил все так, будто убийц трое. Ведь такая картина преступления запутает самого опытного следователя! Чья пилка? Где пистолет? Без нас с Валерой его никогда не найдут, а мы… не будем помогать правоохранительным органам. Мы знаем, что для персонала такой базы важно держать язык за зубами. А проволока… Проволока, скорее всего, наша. Надо будет попросить Валеру посмотреть, откуда она. Если он еще не догадался и не проверил. Я знала, что мне самой, моему отцу, Валере и Ольге Петровне не нужны лишние проблемы. И я знала, что Святослав был не самым лучшим человеком. «De mortius aut bene, aut nihil nisi verum», — сказал древнегреческий политик и поэт из Спарты в VI веке до н. э., то есть о мертвом либо хорошо, либо ничего, кроме правды. В России этот известный афоризм сократили, и значение фразы изменилось. Но поскольку смерть была насильственной, всплывет многое из жизни Святослава, о чем он явно предпочел бы умолчать.

Если все-таки убивал Игорь, будет ли отец защищать от тюрьмы второго сына после гибели первого или, наоборот, попытается обвинить во всех смертных грехах? И как поведут себя девицы?

Тем временем парашютист приземлился, в чем ему помог Валера. Они пожали руки, обнялись. Это явно был мужчина. Шарик встретил парашютиста радостно, тот пожал ему лапу, потрепал по голове. Парашют он оставил на месте приземления, сел вместе с Валерой на снегоход, и транспортное средство рвануло к нам. Шарик тоже припустил за ними.

— Кто это? — посмотрела на меня Левицкая. Она оделась довольно быстро, правда, оставалась бледненькой. И накраситься не успела. Хотя зачем краситься, если камеры не работают? С другой стороны, есть телефоны… Или Левицкой сейчас не до селфи? Не отошла еще?

Остальные тоже повернулись ко мне.

Я пожала плечами. Мы никого больше не ждали. Но, может, это один из прошлых гостей нашей базы? Всех не упомнишь.

Я первой двинулась навстречу новому гостю. Но первой его узнала Ярослава Шершень и бросилась ему навстречу.

— Полька, ты?! Как здорово, что ты прилетел! Оторвемся вместе! Здесь классно!

«Спасибо, Ярослава».

Некто, именуемый Полькой (хотя я всегда считала, что так можно называть только женщину по имени Полина), спрыгнул со снегохода и радостно помчался навстречу Ярославе, широко распахнув объятия. Игорь Алейник стоял, раскрыв рот. Невеста убегала к другому?

К нам в гости пожаловал неизвестный мне здоровенный мужик с роскошной рыжей бородой (чуть позже я увижу, что он брит наголо), в камуфляжной куртке и штанах с тысячей карманов и там, и там — вероятно, на случай попадания в тыл врага, казаках и с рюкзаком за спиной. Поверх куртки висели металлические цепи разной толщины (самая толстая — с откормленного удава) с черепами, и такие же перстни украшали пальцы. Я подумала, не Никита ли Джигурда нас осчастливил своим появлением. Но нет, этот был моложе, борода была значительно пышнее, хотя облик в целом очень напоминал эпатажного актера. Где-то я его видела, хотя не являюсь поклонницей подобных исполнителей. Но раз его знает Ярослава…

— Батя Колян, — узнала Зиза. Она вообще по большей части молчала, если не считать разговора сегодня утром. Но в скандалах и выяснении отношений она не участвовала.

И тут я вспомнила. Да, есть такой на нашей эстраде. Крутой мужик или косит под него. Очень невежливо (и это я еще мягко выражаюсь) говорит о сладких мальчиках. У него есть своя аудитория. Поет много военных песен, очень популярен у «афганцев». Его любят военные, пожарные и сотрудники МЧС, он ездит с гастролями по воинским частям, его всегда приглашают на концерты, посвященные памятным датам. Конечно, ездил с концертами в Донбасс, даже получил там какой-то орден или медаль. Летал в Сирию. Хотя регулярно появляется в сопровождении какой-нибудь известной женщины, не женат. Говорит, что не хочет таким образом сделать одну счастливой, а всех остальных несчастными. Не знаю точно, кого он имеет в виду под «всеми остальными». Женщин России? Или у него более широкий охват? У нас на базе он никогда не был. Такого забыть невозможно.

Оказалось, что Батю Коляна на самом деле зовут Аполлон, мама в детстве звала его Полькой, и поэтому его сейчас так зовут те, кто хорошо его знает. С его имиджем суперкрутого мужика ни Полька, ни Аполлон никак не сочетались.

Ксения спросила у Ярославы, как мама зовет ее.

— Моя дура, — ответила известная певица.

— Ну, бабы, здорово! — приветствовал нас незваный гость, обводя потенциальный гарем взглядом. Одной рукой он обнимал Ярославу, которая была рада его появлению, на другое плечо из-за спины переместился весьма внушительных размеров рюкзак, тоже с большим количеством карманов.

После того как Батя Колян обвел нас всех взглядом, он остановил его на мне.

— Хозяйка?

Я кивнула. Вероятно, других он или знал, или когда-то видел. Возможно, заранее подготовился к визиту на базу. Или сразу понял, что я не из «гламурья». У него взгляд наметанный. Батя Колян отвесил поклон лично мне, спросил, как меня звать-величать, потом поинтересовался, нельзя ли истопить сегодня баньку. Он очень любит деревенскую баньку с прорубью.

— Еще, смотрю, не рубили. Я могу подсобить. Валера, друг!

Валера присоединился к нашей компании. Батя Колян сказал, что готов ему помочь выполнять мужскую работу. Бывает же, что нужны два мужика. И вот он прибыл! Может, дерево какое спилить? Дров нарубить? Валера предложил гостю рубить прорубь и показал где (чтобы на снегоходе никто случайно не въехал, мы вообще прорубь всегда в одном месте рубим), а сам, сказал, займется банькой.

— Там живем мы с Игорем! — воскликнула Ярослава и переметнулась от Польки к Алейнику.

Батя Колян уставился на конкурента.

— Ты, что ли, жених? Я к тебе приехал в помощь. Одному мужику с таким количеством баб сложно. Давай краба. Зови меня Колян. А тебя как?

Игорь представился. Имя Алейника-младшего Коляна-Аполлона смутило.

— Я думал, что ты или Святик, или Славик, а как…

— Это младший брат, — пояснила Ярослава.

— Понял, — кивнул гость и посмотрел на Ксению Павлову. — Тебя знаю. В том второй воспоминаний попасть не хочу.

— Я уже занята, — невозмутимо сообщила Ксения Павлова.

— Понял, чужих баб я не беру, у нас в стране одиноких полно, — сообщил о своем подходе к выбору женщин Колян-Аполлон и посмотрел на Александру Левицкую. — С тобой мы в бане попаримся, в проруби искупаемся…

— Послушай!..

— Чем ты недовольна? Ты же любишь и баню, и прорубь. Фотки в Интернет выложим. Мы вместе в бане, мы вместе в проруби. Людмила Васильевна, ты нас сфотографируешь, чтобы мы телефоны не утопили в проруби?

— Сфотографирую, — сказала я. — Чего ж не сфотографировать?

— И ты у себя загрузишь на всех твоих страницах, а я у себя загружу. Мы же с тобой вместе никогда еще…

Левицкая резко развернулась и пошла в дом.

— Чем я ей не угодил? — не понял Колян-Аполлон, раскрыл рюкзак и извлек оттуда бутылку водки, упакованную в пенопласт. — Очень удобная упаковка, — потряс он ею над головой. Специально для прыжков с парашютом, сплавов по рекам, в любое опасное путешествие можно взять.

«Он ее рекламирует? Думает, что сейчас идет съемка?»

Батя Колян извлек водку из пенопластовой упаковки, упаковку сунул в рюкзак, скрутил крышку движением опытного мастера и заявил:

— Давайте за знакомство! Видите, я прилетел с дарами, следуя древней традиции. Гость с едой или питьем показывает, что он пришел с миром, его руки заняты дарами, а не оружием. Мы сейчас разделим с вами хлеб, то есть водку, выпьем за знакомство, побратаемся. Эта водка, — Батя Колян громко и четко произнес название бренда и продемонстрировал, прижимая к груди часть бутылки без наклейки, — очень помогает устанавливать контакты.

Колян-Аполлон сам сделал первый глоток, хотел протянуть Валере, тот покачал головой, я тоже покачала, сказав, что мы на работе и нам нельзя. Тогда гость стал рассматривать оставшихся женщин.

— Ты кто? — спросил он у Субботиной и еще раз отхлебнул водочки, которую явно рекламировал.

Она представилась.

— Нет, с тобой нам фоткаться не надо. Или тебе надо? Я готов! Я вообще всегда готов!

Субботина покачала головой и принялась что-то строчить в своем планшете. А Батя Колян обратил свой взор на двух оставшихся девушек — Зизу и Полину Купцову.

— Вас же больше должно быть, — наконец изрек он.

— Не понравились? — спросила Зиза.

— Я вас не узнаю. Ни одну, ни другую.

— Мы раньше не встречались, — произнесла Зиза, хотя именно она узнала его первой.

— Ты поешь? — спросил он у Зизы. Она покачала головой. Он посмотрел на Полину Купцову. Она сказала, что ей вообще медведь на ухо наступил. — Я тебя спросил, поешь или нет, — продолжил гость. — Для этого необязательно иметь слух и голос. По фактуре подходишь. Главное — чтобы умела двигаться на сцене. А чего делаешь-то?

Полина невозмутимо ответила, что владеет и руководит предприятием по производству дверей и замков. Мне очень хотелось в этот момент кое-что вставить, но я сдержалась. Батя Колян поперхнулся и выпучил глаза на Купцову. Светка Ураган очень внимательно наблюдала за происходящим, но то и дело что-то записывала. Ксения Павлова объявила, что идет к Жене, и тронулась в направлении нашего дома.

— Женя — это кто? — тут же навострил уши Колян-Аполлон.

— Интернэшнл, — пояснила я.

— И оно здесь? Уже? До меня?! Оно тоже с парашютом прыгнуло? С какого аэродрома оно вылетело? Знаете, каких бабок мне стоило уговорить пилота? Никто не хотел. Штормовое предупреждение. Снегопад на три дня. Пилот согласился только потому, что он мой поклонник. Хорошо, у меня диски с собой были. Все десять отдал. И еще кучу автографов оставил. Так, Людмила Васильевна, кто тут еще есть?

«Зачем ему это знать?»

— Кстати, а где все-таки модель? — посмотрела на меня Зиза.

— Да, точно. Мне говорили, что Туполева полетела, — вставил Батя Колян. — Хозяйка, мы не слишком далеко от дома стоим? Камеры здесь берут?

Я объяснила, что камеры не работают, и техники пытаются их починить. Возможно, уже вызвали вертолет в помощь.

— Так чего я тогда здесь выделываюсь? — нормальным голосом и тоном сказал Колян-Аполлон; у него даже выражение лица изменилось! Он закрутил крышку на бутылке водки, извлек пенопластовую упаковку, поместил в нее бутылку и убрал в рюкзак. — Чего, сказать не могли?

Он обвел нас всех взглядом.

— Вы не спрашивали, — заметила Полина Купцова.

— Так я и подумать не мог… Зачем же я сюда приперся? Хозяйка!

— Камеры должны были работать. И их пытаются починить. Я за них не отвечаю. Вы можете сходить в дом и спросить у техников. Примерно через час будет обед. Обедать будете?

— Буду, — кивнул гость. — И я на самом деле баню люблю. А если выделываться не надо, то вообще класс. Валер, ты когда будешь ее топить?

Валера посмотрел на меня, я кивнула и сказала Ярославе и Игорю, что кровать придется временно сдуть, а если Ярослава свои вещички по всей бане разбросала, то собрать и задвинуть чемодан в один угол.

— Вы чего, в самом деле в бане живете? — посмотрел на «молодых» Колян-Аполлон.

Они кивнули. Он повернулся ко мне.

— В доме есть свободная кровать только в комнате Левицкой. Или разместитесь в общем каминном зале на надувной. Ширмочку можем поставить.

Вообще-то кровать была и в комнате Купцовой и Туполевой, но там остались вещи Наташи. Я подозревала, что Купцова не захочет себе такого соседа, а от соседства Левицкой он, похоже, сам откажется. Так и получилось.

Ярослава влезла и сказала, что у нас тут классная закуска. Сальцо с хреном и огурцом, как они любят с Полькой. Огурцы вообще обалденные. И капуста из бочки. И соленые грузди.

— Не жалей, что приехал, Полька. Оторвемся! Продюсеров нет, надсмотрщиков нет. Вообще никаких! Выступать не надо. И такая закуска! Я так рада, что ты приехал! — И Ярослава опять повисла на своем друге и, насколько я поняла, собутыльнике.

— Слушайте, а где жених-то? — наконец удосужился спросить наш новый гость и посмотрел на Игоря Алейника. — Твой брательник? Я с ним встречусь?

— Когда попадешь в преисподнюю, тогда и встретишься, — ответил Игорь.

— Не понял. — Колян-Аполлон посмотрел на меня.

— Пойдемте в дом, — пригласила всех я, развернулась и первой зашагала в нужном направлении.

Мы снова собрали военный совет нашим обычным составом — мой названый брат, наш тренер, повариха и я.

Мы не ожидали, что так получится.

Мы не хотели никого убивать.

Мы хотели добиться признания в содеянном. Мы хотели, чтобы они жили и мучились. Может, их все-таки мучила совесть?

— Остался последний, — сказал тренер. — Решать вам, ребята.

И посмотрел на нас с названым братом.

— Всю аппаратуру возьмем с собой, а там видно будет, — сказала я.

— В любом случае можно использовать картинки и тот текст, который наговорила ты, — произнес названый брат. — Я, конечно, упакую все. Но действие волн не прицельное, а в доме будет много людей. Волны нельзя экранировать. То есть, может, как-то и можно, но я не знаю как.

— А раньше ты как это все включал? — спросил тренер. — Ведь в жилых же домах!

— На Кипре наш клиент был в доме один, ближайший стоит на некотором удалении. Еще у одного соседом был я, если вы забыли. У первого, наркомана… Не знаю, честно говоря. Но вспомните, как мы его тестировали! На нас на всех подействовало!

— Мы находились в одном помещении, — напомнила я. — А там бревенчатые стены.

— Будем действовать по обстоятельствам, — решил названый брат. — Но все должно быть под рукой.

Он посмотрел на тренера.

— Доставлю в лучшем виде. Мне вопросов никто не задает.

Глава 17

Труп Бате Коляну не показали, так как дверь в комнату Святослава я заперла и отпирать до появления полиции не собиралась. Туда и так много народу заходило. Светка Ураган любезно показала ему фотографию на своем планшете. Незваный гость почесал бритую голову, потом расчесал бороду пятерней.

Меня интересовало, как обстоят дела у техников. Парни сообщили, что вызвали вертолет, так как им самим не справиться. Также они сообщили, что прилетит и старший Алейник, только неизвестно когда. Погодные условия не позволяют.

— Разнос будет, — сказал Костя, глядя на Субботину.

— Не вы же ломали аппаратуру и не я. Пусть специалисты разбираются, кто тут постарался. Я вообще не понимаю, что произошло. Провод где-то перерезали? Так давайте все вместе искать.

— Аппаратуру преднамеренно сломали? — встрял Колян-Аполлон. — Чтобы не записала, кто идет убивать Святослава?

— Наверное, — пожала плечами я и добавила, что сама в подобной технике не разбираюсь вообще.

— Повреждение механическое? — Рыжебородый посмотрел на двух молодых людей. — Что-то разрезали, разбили, обрубили?

— Нет, сбой в системе, — ответил Костя.

— Так, может, никто ничего и не портил преднамеренно? — высказала предположение я.

— Может, — согласился Костя.

— Современная техника стала слишком сложной, — заметила Зиза. — А чем сложнее система, тем вероятнее сбой и тем сложнее его диагностировать и, соответственно, вернуть систему в рабочее состояние. Мне жаль потраченного времени.

— Ты выкладываешь фотографии в Сеть? — спросила Субботина.

Зиза покачала головой.

— Ты вообще кто? — спросил певец военных песен.

Зиза представилась. Батя Колян открыл от удивления рот и стал ее рассматривать так, будто попал в зоопарк.

— В баню пойдешь? — наконец спросил он.

Зиза опять покачала головой и сказала, что после обеда пойдет спать. Хоть выспится здесь. Батя Колян спросил, зачем сюда вообще приехала Зиза. Она ответила, что хочет получить роли в российском кино — в полнометражных фильмах и сериалах, поэтому нужно было засветиться в каком-нибудь реалити-шоу. Так решил ее агент. Она согласилась.

— Значит, не судьба, — философски изрекла порнозвезда (или эрозвезда), попросила позвать ее, когда будет готов обед, и отправилась наверх.

Я же отправилась вниз накрывать на стол. Обед у нас был готов, требовалось только его разогреть и порезать овощи. Колян-Аполлон бросил рюкзак в каминном зале и на самом деле пошел рубить прорубь. Валера занимался баней. Молодежь спустилась со второго этажа вниз и весело болтала в каминном зале. Про труп все вроде забыли. Ольга Петровна, вероятно, спала в нашем доме, там же временно находились Гришка и Ксения. Левицкая тоже не появлялась. Наверное, заперлась в своей комнате. Наташа Туполева с возлюбленным отшельником пока до нашей базы не добрались. Снег все усиливался. Похоже, мы отрезаны от мира. Вертолетов в ближайшее время не будет — ни с полицией, ни с техниками, ни с папой, ни с Алейником-старшим. Я очень надеялась, что и жертв больше не будет.

Обедали мы все вместе за большим столом в каминном зале. Обстановка сегодня была более расслабленной, чем вчера, несмотря на убийство. Участники реалити-шоу будто стерли его из памяти. Все вели себя естественно — не нужно было соответствовать своему имиджу. Народ развлекали Колян-Аполлон и Женя Интернэшнл. Батя Колян даму сердца среди собравшихся не выбрал. Хотя выбор свободных женщин был невелик, или женщины его не устраивали, или он их. Почти каждый хоть раз заметил, как ей или ему хорошо от того, что можно наконец расслабиться и не работать на камеру. Правда, про фотографии представители шоу-бизнеса не забывали и регулярно фотографировались друг с другом, с блюдами, на фоне камина. Батя Колян на всех фотографиях обнимал привезенную с собой водку, конечно, не закрывая этикетку. Он привез с собой три бутылки. Вскоре ему стало жарко, и он разделся до полосатой майки. Оказалось, что все руки и грудь у него в татуировках.

— Жизнь сейчас пошла другая, — говорил Батя Колян. — Вот прихожу я утром с гулянки. Одновременно хочу жрать, пить и спать. Но в первую очередь сажусь за комп.

— А телефона тебе недостаточно? — спросил Гришка.

— Мне удобнее на моей клавиатуре печатать. Я специально подбирал такую, чтобы была удобной. Ты лапы мои видело, чудо-юдо среднего рода? — Батя Колян продемонстрировал пальцы, а потом закрыл ими смартфон, который буквально утонул у него в ладони.

В баню отправились Колян-Аполлон, Ксения Павлова, Александра Левицкая, журналистка Субботина, певица Ярослава и Игорь Алейник. Зиза пошла спать, Полина Купцова тоже пошла к себе в номер, а мы с Валерой и Гришкой — в наш дом. Ольга Петровна так пока и не проснулась, но дышала ровно, и состояние ее здоровья у меня опасений не вызывало.

— Я все разобрал и убрал в подпол, — Гришка кивнул на козу, которая размещалась над люком в подпол. Он был не виден под тряпкой, которая его закрывала, и слоем сена.

В этом подполе у нас хранились и припасы, и кое-какие инструменты. И там же лежало оружие, которое мой отец привез на базу, когда она еще только строилась. Как я уже говорила, у нас имелись три зарегистрированных ружья, хотя никто из наших гостей никогда не охотился. Оружие было не для охоты, а для самообороны. Оно лежало в подполе, хотя, наверное, оружие для самообороны надо держать ближе… Правда, Валера постоянно носит при себе заряженный пистолет.

Но имелось и другое оружие. Например, снайперские винтовки. Я сомневалась, что хоть один из этих стволов официально зарегистрирован. И золотые слитки. И еще какие-то камушки в мешочке. Весьма неказистого вида, с полным отсутствием блеска. Мы решили, что это неограненные алмазы. Тайник случайно обнаружил Валера — это был подпол под подполом. Наверное, что-то подобное в свое время было обустроено и в доме тетки Марфы. Валера разобрался с хитрым замком. Когда я в следующий раз доберусь до дома тетки Марфы… Или папа оттуда все вывез?

Мы обсуждали с Валерой и тетей Олей, говорить моему отцу, что мы знаем про тайник, или нет. Решили не говорить.

— Там не холодно для аппаратуры? — спросил Валера у Гришки, который про подпол под подполом не знал и разместил коробки среди инструментов. Если представители органов все-таки доберутся до подпола, их внимание в первую очередь привлекут ружья. Но, как я уже говорила, на них у нас есть все документы.

— А что делать? Какие еще варианты?

— Я не думаю, что здесь кто-то будет проводить обыск, — сказала я. — Хотя береженого Бог бережет. Но кто же все-таки прикончил Алейника?

— Ты ничего не слышал? — уточнил Валера у Гришки.

— Спал как убитый. Я определенно получил дозу снотворного. Интересно, кто его сыпанул и как умудрился?

— Если убивал Игорь, он не мог никуда подсыпать снотворное, — задумчиво произнес Валера. — Проволока наша, я ею замок заматываю. То есть заматывал. Она была там, где снегоходы и квадроциклы. Просто валялась на земле. Взять мог любой.

— Как думаете, полиция найдет убийцу или убийц? — спросила я.

Оба моих друга пожали плечами. Гришка сказал, что мне нужно еще разок поговорить с Александрой Левицкой. Она же теперь живет одна. Следовало как-то вызвать ее на откровенность.

— А может, тебе стоит побеседовать с Ксенией Павловой? — посмотрела я на Гришку. — На нее снотворное не подействовало.

— Она не могла его подсыпать! Его подсыпали до нашего появления на базе!

— Согласна. Снотворное — не она. А Алейника? Ты заметил, какая это невозмутимая особа?

— Вообще-то она — горячая штучка, — улыбнулся Гриша.

— Я не об этом, и ты прекрасно меня понял. Кто все-таки привез сюда этот гламурный пистолет? Кто из него выстрелил в висок Святославу? Кто обувал сапоги Левицкой? Ты понимаешь, что Левицкая при виде трупа на самом деле в обморок грохнулась?!

— Может, она грохнулась, увидев проволоку и пилку для ногтей, воткнутую в сердце? Она спокойно разочек выстрелила, а тут, оказывается…

— Не дури, Гриша, — спокойно сказал Валера. — Ты прекрасно понимаешь, что это не Левицкая. Не Туполева, которая во время убийства была у своего отшельника. Не Ярослава, которая отрубилась на ходу. Ярославу я вообще убийцей представить не могу. Кишка тонка.

— А Туполеву можешь? — спросил Гриша.

— Могу, — кивнул Валера. — Если она нашла своего мужика, приехала сюда к нему… Она — сильная личность. И ведь какую карьеру сделала! Она же из какой-то глухой деревни. А поди ж ты — по подиумам разгуливает в столицах мировой моды, гонорары миллионные, и не рублевые. Но она не убивала, потому что спала. Я это видел своими глазами. И приехала она не Алейника убивать, а к своему любимому Андрюше, которого решила вернуть в мир. Вот вернув его в мир, она может начать мстить. Или уже кому-то отомстила и выяснила, где находится любимый.

Я предложила подумать, кто все-таки мог и, главное, не ждать ли нам еще одного убийства.

— Люда, на тебя его точно «повесить» не могут, — заметил Гришка. — И на тебя, Валера. И на Ольгу Петровну.

— Если нужен козел отпущения…

— Им сделают Игоря Алейника, — высказал свое мнение Гришка. — Он подходит идеально. Богатая баба, которая его содержала, дала ему пинка под зад. Он проник сюда, хотя его участие в реалити-шоу не планировалось. Он заинтересован в том, чтобы стать единственным наследником своего отца. Брата он не любил, возможно, просто ненавидел. Я, кстати, на самом деле считаю, что убивал Игорь. По крайней мере, пилка для ногтей или проволока — его рук дело.

— Пилка для ногтей? Но она же женская! — воскликнул Валера.

— А что, мужчина не может ею воспользоваться? Как раз прихватил с собой. Полиция попросит всех девок предъявить пилки. У всех они окажутся на месте. Люда, ты же уже просила и убедилась, что все на месте. Для такого удара нужна была сильная рука. У Игоря явно сильные руки. И анатомию художник должен знать.

И в это мгновение я увидела, как над лесом взметнулась вверх сигнальная ракета. Гришка и Валера заметили, как изменилось выражение моего лица, я только успела поднять руку, чтобы ткнуть в нужном направлении, они резко повернулись и успели увидеть «хвост» ракеты. Она погасла на наших глазах.

— Не понял, — сказал Гришка. — Мы еще кого-то ждем?

Я покачала головой. Но теперь, после прыжка с парашютом Коляна-Аполлона, я не знала, кого может принести! Раз этот эпатажный певец узнал про реалити-шоу, узнал координаты, то могли узнать и другие. В мире шоу-бизнеса, как и в любом профессиональном сообществе, нужная информация распространяется быстро. И ведь девицы же выкладывают в Сеть свои фотографии! Вон мать Ярославы практически сразу же узнала, что дочь проводит время не с тем женихом.

Но та дорога, по которой пришли Гришка и Ксения Павлова, сейчас засыпана снегом, он падает и падает, сугробы растут на глазах. И уж про эту дорогу знает гораздо меньше людей, чем про базу! Хотя какая дорога? Ракета была запущена с другой стороны! Там нет дорог вообще! И самолетов над нами больше не пролетало. И избушка Андрея была в другой стороне, да и сигнальных ракет, насколько мне известно, у него не имелось.

— Надо идти, — сказал Валера. — Кому-то нужна помощь.

Не сговариваясь, и он, и я надели непромокаемые комбинезоны, обули снегоступы. Валера прихватил складную лопатку, моток веревки, мощный фонарь, наручники и пистолет, на который у него имелось разрешение, бросил все это, за исключением пистолета, в рюкзак. Оружие сунул в карман, как и обычно. Я взяла гибкие носилки, которыми иногда бывают оснащены кареты «Скорой помощи» — в них можно спустить к машине человека в маленьком лифте. Носилки расстилают на полу, пристегивают к ним больного, двое берутся за «ручки», пациент «складывается» в лифте. Это проще, чем тащить по лестнице. Я также бросила в рюкзак фонарик и еще одну складную лопатку. Добавила бутылку водки и бутылку воды. Набирать горячий чай в термос времени не было. То есть, конечно, было, но я не хотела его тратить на это.

— Вы серьезно собираетесь неизвестно куда?

Я кивнула. Правда, для начала планировала заглянуть в баню и спросить у нашего последнего гостя, один ли он был в самолете. Может, кто-то еще прыгнул, имея другие координаты? Не поверил Бате Коляну? Но, на свое счастье, прихватил сигнальную ракету.

Я не успела заглянуть в баню, чтобы задать соответствующий вопрос Бате Коляну. Он вылетел оттуда в одних плавках и по свежему снегу с гиканьем понесся к проруби, с воплем пробил образовавшийся тонкий слой льда; вскоре его голова показалась над холодной водой — и эпатажный певец знатным матерком выразил свое счастье. Весь процесс запечатлела Субботина, которая была полностью одета.

— Вы не паритесь? — спросила я.

— Я работаю, — ответила журналистка. — Если реалити-шоу не получилось, будет серия статей. И в интернет-изданиях, и в печатных. С фоторепортажами.

Батя Колян уже бежал назад в баню. Оказалось, что татуировками покрыто все его тело, но рассмотреть их я не успела.

— У меня к вам вопрос.

— Пошли в парилку! Водичка-то холодная! Подзамерз я!

Он скрылся в здании, мы с Субботиной зашли за ним, Валера остался на улице. Больше никакие ракеты не взлетали. Из парилки Колян-Аполлон вернулся очень быстро. Ярослава с Игорем Алейником и Ксения Павлова сидели за столом. Девушки были в купальниках. Грудь Ярославы буквально вываливалась из двух тряпочек, которые предназначались для ее поддержания. Грудь вроде бы была не такая большая — просто тряпочки были очень маленькие. Павлова, по-моему, могла вовсе не утруждать себя, надевая верх купальника, прикрывать там было нечего. Левицкая, как мне сказали, находилась в парилке.

— Вы в самолете были один? — спросила я, расстегивая комбинезон. В бане было жарко, даже в помещении для отдыха.

— Пилот еще. Бабок с меня содрал немерено из-за погодных условий. Даже несмотря на то, что мой поклонник. Я вам рассказывал.

— Кто-то еще пытался вылететь с вами?

— Нет. И я с собой никого не брал и не звал. На фига мне конкуренты?

— Кто-то еще пожаловал? — посмотрела на меня Ксения Павлова.

— Пока нет. Уточняю.

Я пожелала компании ласкового веника и просто хорошо провести время. Про ласковый веник узнала от одного депутата, большого любителя парилки, он вообще мне много рассказал про банные традиции, которые в его семье передаются из поколения в поколение.

На улице я вопросительно посмотрела на Валеру.

— Больше ничего. Я сходил в дом, наполнил маленький термос и взял пачку печенья.

Шарика мы привязали, чтобы не увязался за нами, а сами направились к лесу и тут увидели, что нас кто-то опередил. В нужную сторону вели следы.

Глава 18

Мы вскоре увидели силуэт человека, прорубающего телом путь в сугробах. Валера направил на него, то есть на нее, фонарь, девушка обернулась, и мы оба узнали Полину Купцову. Она остановилась и дождалась нас. Мы с Валерой были в специально купленных непромокаемых комбинезонах, которые и приобретались для того, чтобы в них можно было телом пробивать сугробы. Полина была в той же куртке, в которой прилетела, и в лыжных непромокаемых штанах, сапоги я рассмотреть не смогла, так как они утопали в снегу.

— Куда вы идете? — спросила я.

— Спасать человека, — ответила девушка ничего не выражающим тоном.

— Вы знаете, кого именно?

— Знаю.

Так, дело становится все интереснее и интереснее.

— Еще кто-то прыгнул с парашютом и не туда?

— Нет.

Полина развернулась и пошла дальше.

— Пусти, я пойду первым, — сказал Валера.

Она беспрекословно пропустила мужчину вперед. Я замыкала шествие.

— Рассказывай, — предложила я спине Полины, больше не называя ее на «вы».

— Что именно?

— Кого мы все идем спасать?

Оказалось — ее любимого мужчину и отца ее ребенка. Да что ж это такое в самом деле-то? Мало нам одной Туполевой. Еще одна принеслась неизвестно куда за мужиком. То есть известно. Туполева явно знала, куда летела. И Купцова, значит, знала. Ну, девки! Хотя у нас в национальных традициях за мужиками ехать в Сибирь и в прочие далекие и мало пригодные для жизни места.

Тут до меня дошло, что отец ее ребенка — это мой бывший муж. Какого лешего его сюда понесло?! Встречаться с ним у меня не было никакого желания. И вроде бы Полина с ним развелась. Или я что-то путаю. Или Купцов что-то неправильно понял. По-моему, он свою дочь вообще плохо понимал.

— Вы вроде бы развелись с вашим мужем, — сказала я в спину Полине. — Ваш отец…

— Просил вас присмотреть за мной? — рассмеялась девушка.

— Просил, — подтвердила я. — И вообще, когда у нас на базе гости, мы всегда за ними присматриваем.

— Что ж не присмотрели за Святославом?

— Тут другое, — произнес Валера. — Мы не можем каждую ночь дежурить у всех номеров. И кто мог предположить? Мы следим за гостями, когда нетрезвыми в воду лезут, на снегоходах и квадроциклах гоняют. Пьяных по номерам разводим. Или разносим. Если знаем, что человек — сердечник, а выпил лишнего, тогда да, ночью заглядываем. В каждом случае — индивидуальный подход! Но они все для нас понятные. И то, что с ними может в принципе случиться, нам понятно. А вот с вашей компанией — нет.

Я добавила, что обычно такого количества людей, как в этот раз, у нас не бывает. А бывают компании друзей, не конкурентов. Они знают друг друга, знают болезни друг друга. Иногда меня предупреждают об аллергических реакциях на какие-то продукты, о необходимости диетического питания. Каждый приезд строго оговаривается. Потом мы общаемся с людьми. Да, следим, чтобы не углубились в лес, не упали в костер. Нынешний заезд — совсем нетипичный для нашей базы.

Но, увидев сигнальную ракету, мы с Валерием Павловичем тут же среагировали — и вот спешим на помощь.

— Скажите, какая помощь потребуется? — спросила я у спины Полины. Я опять перешла на «вы».

— У вас есть оружие? — вместо ответа спросила она.

Валера ответил, что есть.

— Святослава убили вашим оружием?

— Проволока наша. Пилку кто-то из вас привез. И стрелял кто-то из вас из вашего пистолета. Мы такой мелкий калибр не держим.

— А в него разве стреляли?! — искренне поразилась Полина. — Там же пилка в грудь воткнута и проволока на шее…

Я сказала, что есть еще и небольшая дырочка в виске, на которую Полина, вероятно, из-за своей неопытности в подобных делах не обратила внимания.

Хотя она только что спросила про наше оружие. Не нравился мне этот разговор! И этот поход сквозь сугробы не нравился!

— Обалдеть! — сказала Полина. — Вы полицию вызвали? Когда они должны прилететь?

Я ответила, что этого не знает никто, так как снегопад продолжается, и пока он не закончится, ни один вертолет не вылетит. Такой снегопад в этих местах обычно продолжается дня два-три. Потом я опять спросила, кого мы все-таки идем спасать и какая помощь может потребоваться.

— Его зовут Юра. Мы учились в одном классе. Мы должны успеть, пока снегопад не закончился. Чтобы все следы скрыл.

Значит, не Виктор. Вот нагрела мужика девка! Хотя сам виноват.

И, значит, Полина знала, где проходит реалити-шоу. И Туполева знала. Так для чего им колпаки-то на головы надевали?!

— И что этот ваш Юра делает в нашем лесу зимой? И что вы должны успеть? Зачем вы участвуете в проекте?

— Я — чтобы спасти Юру. Больно мне нужно это реалити-шоу. Хотя это и не реалити-шоу в чистом виде.

На мой вопрос, что это, Полина ответила, что мы все участвуем в проекте, цель которого — заработать деньги. Будет смонтировано нужное количество серий — восемь, десять, двенадцать, в зависимости от количества отснятого материала. Проект должен вызывать у зрителей нужные эмоции, в смысле — нужные организаторам. Тогда будут смотреть, советовать друзьям и знакомым. Тогда будет реклама. И реклама в последней серии будет стоить дороже, чем в первой. Потом можно сделать продолжение, можно развить имеющийся проект, например, сделать интервью и ток-шоу с участниками, программы «Как изменилась жизнь участников после проекта». Вариантов масса.

Остальные девушки согласились участвовать в проекте, потому что им жизненно необходим пиар. Все они раскованно чувствуют себя перед камерой, так как привыкли сниматься. Они известны, телегеничны, привлекательны или просто красивы. Все — разные типажи. Есть балерина, певица, модель, телеведущая и актриса, причем порноактриса, которую знает весь мир. Из-за одной Зизы проект будет смотреть все мужское население страны. Да и большая часть женского. Потом его можно будет продать в другие страны, где ее тоже знают. Заодно узнают и остальных. У всех увеличится число подписчиков в Instagram, вырастут гонорары. Все рассчитывают на плюсы для карьеры.

— А вы?! — воскликнули хором мы с Валерой.

— А я спасаю Юру. Для всех я — простая девушка, которая в результате объявленного конкурса тоже стала участницей проекта. Хотя проект, похоже, накрылся. Алейник, конечно, не хотел смерти сына.

Я спросила, что Полина сказала Алейнику, когда напрашивалась в проект.

— То и сказала.

— А он?

— А он сказал, что влюбленный беглый зэк очень оживит проект.

Валера резко остановился и повернулся. Полина ткнулась в него и попала в его железные объятия, то есть он сжал ее плечи. Я стояла за ее спиной.

— Твой Юра сейчас сбежал с какой-то зоны?!

— Да, — сказала Полина с гордостью.

— А ты понимаешь, что это не так просто? И до ближайшей зоны от нашей базы двадцать семь километров. По лесу! По лесу, засыпанному снегом! Здесь нет дороги. И за твоим Юрой сейчас по следу уже идут специально обученные люди. С собаками.

— Юра — кинолог, — сообщила Купцова. — Он умеет обращаться с собаками. И сейчас же снег идет! И он почти дошел!!! Я иду, чтобы помочь ему преодолеть последний этап пути! А вы, если не хотите помочь человеку, можете поворачивать назад! Я справлюсь сама!

«Еще одна идиотка на наши головы», — подумала я и над головой дочери Купца встретилась взглядом с Валерой.

— Папа, конечно, не знает, что ты задумала.

— Да он меня никогда всерьез не воспринимал! — разозлилась Полина. — И только потому, что я родилась девочкой! А я всю жизнь ему доказываю, что я — достойная наследница! Я не хуже сына, которого он всегда так хотел. И смогу управлять его холдингом не хуже его. Но он мои предложения не слушает! Он все решает сам. Я заполучила себе одну фирму, а он все равно не воспринимает меня серьезно! Я показала ему, что не хуже его могу брать нужные фирмы под свой контроль.

Ах, вот оно что…

— Да, это была многоходовая комбинация, и я потом представила ее отцу! С гордостью представила! Да, мне пришлось выйти замуж за старого хрыча, который мне совершенно не был нужен. А он слюни пустил. Меня, молодую девушку, получил и еще думал, что влезает в холдинг моего отца, у которого я — единственная наследница. И он тут же, в нашей семье! Ха! Только показал, какие все мужики сволочи! Свою старую жену тут же бросил, только бы на мне жениться побыстрее!

— Тебе ее не было жалко? — спросил Валера. У меня ком стоял в горле.

— Было, — сказала Полина. — Но там не было детей. Если бы были маленькие дети, я бы не полезла. Дети — святое. Они не виноваты в грехах родителей. И вообще ни в чем не виноваты. А так я, может, тетку освободила от груза, который у нее на плечах висел. Иначе бы, может, и не развелась никогда. И раз бросил ее ради меня, то потом бросил бы ради другой.

— Она была бухгалтером и совладелицей предприятия, которое теперь твое, — нашла в себе силы сказать я.

— И что? Отец заплатил за ее акции хорошие деньги. Ее никто не кидал. Да, старого хрыча я кинула. Так заслужил, чтобы его кидали. Его ведь ребенок совершенно не интересовал. Он ко мне ушел от жены не из-за ребенка, а из-за бизнеса моего отца. Плевать он хотел на ребенка. Он бы десять детей бросил и глазом не моргнул. Я роль свою сыграла — показала, что влюбилась безумно, а он подыграл. Брак по расчету, только у Витеньки расчет оказался неправильным.

— А ребенок у тебя от Юры, которого мы сейчас идем спасать? — уточнил Валера.

— Ага, — кивнула Полина. — А старому хрычу я лапши на уши навешала. Иначе мне предприятие было не получить. Он дико обрадовался, что я от него беременна — мгновенно замуж позвал. Думал, что я, единственная дочь Купца, теперь никуда не денусь. Ха! Он и представить себе не мог, какой план я разработала! Ну а то, что под него лечь пришлось, когда я Юру люблю? Не я первая, не я последняя, кому пришлось платить сексом за то, что хотела получить.

— Ты отцу рассказала про весь свой план? — поинтересовалась я.

— Про отъем бизнеса. После того, как предприятие моим стало. Про то, что ребенок от Юры, он не знает. Думает, что я от Витеньки специально забеременела. Подслушала один его разговор — он говорил с кем-то, что предприятие хорошее и изделия хорошие делают. Бизнес налажен. Я и заинтересовалась. Но он так любит внука, что ему уже все равно, кто его отец. То есть он этим вопросом вообще не задается. Зятя нет — и прекрасно. В мой бизнес не лезет. Но этого оказалось недостаточно! Он все равно не воспринимает меня как достойную наследницу всего бизнеса.

— И ты считаешь, что, спасая беглого зэка, заставишь отца себя уважать? — уточнила я.

— Не-е-е, — протянула Полина. — Тут другое. Отец был против моей связи с Юрой. Всегда. А я хочу быть только с Юрой. Отец желает мне добра, это я все понимаю. Он меня любит, любит безусловно, безумно. Он жизнь готов за меня отдать, и я это знаю. Он считает, что мне лучше без Юры. Что я еще встречу человека, который мне подойдет — по его критериям.

— Но он же согласился на твой брак с…

— С предприятием! Брак был не с Виктором, а с его заводом! И Виктор не сидел, был директором предприятия, его создал, на нем работал, приличный человек, по мнению моего отца. После Юры Виктора он считал очень достойным кандидатом. И все равно он был рад разводу. Внука он получил. Хотя неизвестно, что он скажет, когда узнает, что внук от Юры. Я вообще еще не решила, говорить или не говорить. Мы с Юрой будем жить отдельно. Юра и я. Пока без ребенка. Может, я еще одного ребенка рожу или парочку. Но позже. Сейчас все вопросы с Юрой надо решить. Не до ребенка.

Я спросила, за что сидел Юра. Полина заявила, что его подставили. Вообще-то так часто говорят родственники и любимые тех, кто сидит или сидел. Я не настаивала на том, чтобы Полина назвала конкретную статью. Если понадобится — узнаю потом. Отец выяснит, или тот же Купец скажет. Я не сомневалась, что он знает.

Меня, естественно, интересовало, кто организовывал побег. Это не так просто. Только получив предложение своего отца о работе, я спрашивала, не строилась ли эта база специально для приема беглых зэков, раз у папы большие связи и авторитет в этом мире. А база, так сказать, «на северах». Папа замахал на меня руками и сказал, что ему лишние проблемы не нужны. Он с этим этапом своей жизни закончил. Да и до зон отсюда довольно далеко, территория не самая подходящая для путешествия даже летом, а уж зимой… Как Юра на это вообще решился?!

Полина не знала, как он решился. Сама она узнала про побег от матери Юры, которая ездила к нему на длительное свидание. Полину бы никто не пустил — она же Юре по документам никто. Юрина мама к Полине всегда хорошо относилась.

«Еще бы! — подумала я. — Единственная дочь крупного бизнесмена».

Полина продолжала рассказывать дальше. Во время длительного свидания Юра смог поведать маме про план побега и попросил подключить к делу Полину. Кроме Юры, должны были бежать еще трое. Возможно, Юру взяли из-за того, что он умеет работать с собаками.

— Чушь, — сказал Валера. — Чем он на воле занимался? Разводил собак? Дрессировал?

— И разводил, и дрессировал, и на передержку брал, и документы на перевозку оформлял, и даже сопровождал иногда. На выставки, на случки. И при их питомнике была ветеринарная клиника. У них с другом были все виды услуг, связанные с собаками. Юрин отец тоже собаками занимался. Но вроде только дрессировкой. А они с другом выкупили собачий приют, все там обустроили…

— И что пошло не так?

— Не знаю! Приют вернули тем бабам, которые в нем раньше работали. Я туда заезжала — все, как раньше было, до Юры. Эти бабы с ним судились, каких-то зоозащитников подключали. Дело-то было не в животных, а в бабках от международных фондов. Да, Юра делал деньги. А кто не хочет заработать? Но он знал дело, которым занимался. Он своим делом зарабатывал. Но ему за его бизнес ничего не заплатили! Еще помоями облили.

«Какое-то темное дело», — подумала я. А раз шли бабки от международных фондов…

Валера тем временем сказал, что даже если Юра умеет хорошо ладить с собаками, дрессировать их, это не значит, что он способен остановить собак, которых возьмут с собой или уже взяли для того, чтобы преследовать беглых зэков.

— Есть порошки, которыми можно сбить собак со следа, — спокойно продолжал Валера. — Но откуда они сейчас у твоего Юры?!

— Так с самолета же сбросили. Как и ракеты, — словно само собой разумеющееся сказала Полина Купцова.

Мы опять встретились взглядом с Валерой, с которым вместе работали на этой базе и были знакомы фактически со времен моего детства.

Полина тем временем рассказала, что летчика нашла она и договаривалась с ним тоже она. Вероятно, тот же летчик согласился везти к нам Батю Коляна — она так поняла из его рассказа. У этого летчика трое детей и ипотека, которую он хочет побыстрее выплатить. Навряд ли двое таких в одном отряде, хотя все может быть.

— А кто готовил посылку? — невозмутимо спросил Валера. — Ты?

— Нет, откуда я знаю, что нужно? То есть предположить, конечно, могу… Это друзья тех троих.

Значит, милая, Юру с собой решили брать из-за тебя, влюбленной дуры, которая по своей неопытности «засветилась». И платила она. В общем-то, я так и подумала изначально. Наверняка Юра хвастался на зоне. Вероятно, Полина писала ему письма, а он ей. Вроде бы сейчас и звонки официально разрешены. А может, он и по незаконно пронесенному телефону звонил, в особенности для уточнения деталей и дачи указаний.

Полина сказала, что про проект Алейника она узнала от мужчин, которые собирались встречать беглецов. Их появление на нашей базе было не организовать.

«Почему?» — не поняла я, но вслух ничего спрашивать не стала, потом с папой поговорю.

Купцовой сказали, что она каким угодно способом должна попасть в проект, встретить тут Юру и еще троих мужчин. Их следовало спрятать, пока за ними не прилетят. За это ей обещали помочь приобрести еще одно предприятие, которым она сможет управлять и которое вольется в холдинг Купца. Или не вольется и будет только ее предприятием.

«И она поверила? Она же не дура! Или когда дело касается любимого мужчины, мы все становимся дурами?»

И еще я вспомнила про ее повышенный интерес к обустройству нашей базы. Она же всюду нос сунула. Остальных участниц проекта наши помещения совсем не заинтересовали, а Полина рыскала по территории. Я-то подумала, что она это делала как дочь и наследница главы строительного холдинга. Оказалось — совсем в других целях.

— Хорошо. Ты их встретишь. Мы их встретим. Дальше что?

— Вы же не сдадите их полиции? — улыбнулась Полина.

— Полиция уже вызвана, если ты забыла. Мы не могли их не вызвать. И остановить их прилет мы не можем.

— Но никто же не знал, что убьют Святослава! Полиция не планировалась. И сейчас все равно не прилететь, потому что идет снег. Еще два или три дня будет идти? Вы так сказали? За это время мы все устроим.

— Что устроим?!

— Они отдохнут и пойдут дальше. Если Женя Интернэшнл и Ксения Павлова смогли сюда дойти, то, значит, и уйти можно. Их встретят. Я точно не знаю где. Я должна была встречать здесь и найти место или места на базе, где их можно спрятать. Давайте уже пойдем. Они устали.

— Последний вопрос, — сказала я. — Камеры ты отключила или испортила?

— Я, — гордо ответила Полина. — Конечно, заранее. Не после же их появления. И я точно время же не знала. Никто не знал. Дорога-то не самая простая. Мне этот проект не нужен. Зачем мне в телевизор лезть?

— А исправить можно? — поинтересовался Валера. — В принципе? Повреждение механическое?

— Вы-то что беспокоитесь? — удивилась Полина.

— Чтоб нам претензии не предъявили. Тебя закладывать не будем. В России стучать не принято. Я могу починить? Я же тут починкой всего занимаюсь.

— Не думаю. Там сбой в системе. Нужен хороший айтишник. А вы, как я понимаю, механик.

Я подумала об Андрее, который сейчас, вероятно, наслаждается общением с Наташей Туполевой. Но у него был такой пропуск в работе… Как он вообще мог оторваться от компьютера?! От современных гаджетов? Но ведь смог… Жизнь дороже. Или он просто сломался?

Глава 19

Для того чтобы добраться до изможденных беглецов, у нас ушло часа два. Но их оказалось трое вместо четверых, которых я ожидала увидеть. Одним был Юра, к которому с визгом, полным счастья, бросилась Полина. Правда, Юре было не до объятий. Все трое едва держались на ногах, вернее, сидели в снегу. Они слышали, что мы приближаемся, звуки в лесу разносятся далеко, да и Валерий Павлович то и дело включал фонарь. Поняв, что помощь близко, уставшие мужчины рухнули у стволов деревьев и тоже подавали нам сигналы фонариком. Они шли всю ночь и весь день. И не по расчищенной дороге!

— Неужели за вами не пустили погоню? — удивился Валера.

Один из мужчин сказал, что в колонии бунт, сейчас не до них. Я не хотела знать детали. Вместе с Юрой побег совершили двое мужчин лет сорока или сорока двух, явно физически крепких и тренированных. Все трое были небриты, на земле валялись три небольших вещмешка. Одеты все были в одинаковые черные ватники и штаны. По-моему, они здорово промокли во время перехода. Один представился Иваном, второй — Тимофеем. Но Полина же говорила, что с ними должен быть еще один? Я не стала задавать соответствующий вопрос. Не мое дело. И эти на нашей базе лишние. Мне хотелось бы, чтобы они поскорее нас покинули. Я, конечно, их накормлю, но лучше бы они не оставались у нас на ночь.

А ведь еще только соглашаясь работать на этой базе, я предполагала, что мой отец будет участвовать в организации побегов. Я уже упоминала это. Но отец клялся и божился, что с тем периодом в его жизни покончено. И два года не было никаких беглых зэков! Сам он явно не желает снова отправиться в места не столь отдаленные. Но его могли попросить помочь другим эти места покинуть, и он согласился. Именно в этот раз. Почему? Причин может быть несколько. Мог бы вообще-то предупредить! Или опасался работающих камер? Что я не смогу вести себя естественно, если буду знать заранее о прибытии беглецов? Или просто не верил, что дойдут?

— Водки? Воды? Чаю? — спросила я.

Все трое по очереди глотнули водки из горла, запили чаем. От печенья отказались. Иван опустил бутылку с остатками водки к себе в карман, чая не осталось. Вода никого не заинтересовала. Иван сказал, что снегу наелись в пути.

Полина подхватила вещмешок, на который пальцем показал ее любимый мужчина, подставила плечо Юре и щебетала всю дорогу. Они шли впереди. Потом шла я с вещмешком Тимофея, потом сам Тимофей, опиравшийся на Валеру, замыкал шествие Иван, который оказался самым крупным мужчиной. Иван нес свой вещмешок сам, от моего плеча отказался. Мне показалось, что у Тимофея жар, но он ни на что не жаловался, шел молча, хотя время от времени просил постоять и отдохнуть. Тогда Иван с Валерой и я тоже останавливались. Вскоре Полина с Юрой скрылись из вида. Интересно, она его к себе в комнату поведет? Туполевой-то нет. Закроется изнутри, принесет ему еду и питье. Ладно, пусть делает, что хочет. Этих двоих придется вести в наш дом.

— Вас о нас предупреждали? — спросил во время одной из остановок Иван.

— Нет. Только что узнали. От девушки.

Оба мужчины хмыкнули.

Я рассказала про убийство на базе, про то, что полиция вызвана и прилетит сразу же, как только позволят погодные условия. Если бы не снегопад, база бы уже кишела сотрудниками правоохранительных органов.

— Ваш папа их никогда к себе не допускал, — с трудом произнес Тимофей. — Мы были уверены, что уж у вас-то с полицией не встретимся. Должны были быть одни девки.

— Как вы понимаете, мы не могли не вызвать полицию, — нейтральным тоном сказала я. — Журналистка непрерывно ведет репортажи. Она явно сообщила своему начальнику о смерти его сына. Могла и своим знакомым в органах сообщить. Я не знаю, какие у нее связи. Мы не можем контролировать то, что эти звезды выкладывают в Сеть. Кстати, на базе не только девки. Еще два техника от медиахолдинга. Должен был быть жених. Эти трое планировались изначально. Возможно, вас неправильно информировали. Прибыл Батя Колян. Так что народу тут достаточно.

Присутствовавшего Валеру я не упоминала, как и отшельника Андрея, который в ближайшее время может появиться на базе.

— Кто его убил? — спросил Иван, которому услышанное совсем не понравилось. А я не понимала, зачем было устраивать побег именно тогда, когда на базе столько народа? Такого количества гостей у нас не было никогда. И съемка никогда не велась. Или им нужны женщины?

Валера сказал, что, скорее всего, убил младший брат. Узнать невозможно — Полина испортила записывающую систему. Иван кивнул. Вероятно, он знал гораздо больше, чем мы с Валерой. Почему отец нас не предупредил?!

Я не стала спрашивать, долго ли эта компания планировала и планирует оставаться на базе. И что они собирались и собираются делать с «девками»? Они были долго лишены женского общества. Набросятся на первую попавшуюся? Хотя первая — это я. Но, может, из уважения к моему папе воздержатся. Да и я церемониться не буду. Хотя Тимофею, похоже, сейчас не до женского общества, ему бы до кровати добраться. И как он пойдет дальше?

Когда мы подошли к базе, Иван попросил остановиться под последним рядом деревьев и стал осматривать территорию. Людей на ней не было. Только лаял Шарик, явно почуявший или даже уже увидевший Полину с Юрой, которые нас очень значительно обогнали. Похоже, что банные процедуры закончены. В гостевом доме горел свет, оттуда слышался смех.

— Пойдемте в баню, — наконец сказал он. — Пожалуйста, принесите нам одеяла, еду…

— Там живут, — ответила я и пояснила кто.

Иван тихо выругался. Я предложила пройти в наш дом, а дальше видно будет. Я все-таки спросила, надолго ли они планируют у нас задерживаться. Прогноз прогнозом, но погодные условия могут измениться очень быстро. И полиция вылетит сразу же. Вероятно, и старший Алейник тоже.

— Мне надо позвонить, — сказал Иван. — Немного отдохнуть. Возможно, уйду под утро.

Я перевела взгляд на Тимофея, который стоял, привалившись к дереву и закрыв глаза. Иван проследил за моим взглядом.

— Я все скажу вам сегодня. Пойдемте. Нужно, чтобы нас никто не видел.

«Отлично!» Я тоже хотела, чтобы их никто не видел.

Мы с Валерой отвели мужчин в дом, Иван уселся на кухне, Валера повел Тимофея в свою комнату. Первым делом я отнесла ему аспирин. Потом вернулась на кухню, чтобы вскипятить молоко, и увидела, что Иван уже скинул мокрые ватник и штаны, выставил бутылку водки на стол и пытается разобраться с моим телефоном, который я ему вручила.

— Помогите, — попросил он.

Связи не было. Я включила ноутбук. Интернета тоже не было.

— Эта сука что, все испортила?! — процедил он.

Я ответила, что после того, как сломалась записывающая аппаратура, связь была. Я разговаривала с несколькими людьми! Я сказала, что сейчас схожу в гостевой дом, возьму для Ивана еды и спрошу, работают ли гаджеты у остальных. Они совсем недавно работали! Эта компания же выкладывала свои фотографии в Сеть, они же пиарятся как только могут. Они сюда ради этого приехали!

— Для меня важнее позвонить, чем еда.

— Я поняла.

Я на самом деле не понимала, почему не работает спутниковый телефон. Снегопады у нас и раньше бывали, но он всегда «видел» спутник. Или на самом деле Полина или кто-то еще постарались? Я быстро переоделась в джинсы, футболку с кофтой и свою обычную куртку, на улице отвязала Шарика, который заливался лаем, но в наш дом не пустила, хотя он явно хотел проверить новых гостей. В гостевом доме уже активно трудилась Ольга Петровна, которая выспалась и вернулась к выполнению своих обязанностей. Уходя, мы оставляли ей записку.

Я подошла к моей любимой тете Оле, обняла и быстро объяснила ситуацию. Конечно, говорила шепотом. Она жестами показала мне, что сейчас отнесет еду в наш дом.

Я пошла в каминный зал, где шло веселье — будто никакой труп не лежал этажом выше. Пьяный Игорь обнимал пьяную Ярославу, которая держала в руке свой любимый бутерброд (сало с хреном и соленым огурцом). Гришка в образе Жени Интернэшнл сидел рядом с Ксенией Павловой, за столом разместились и два техника (раз запись все равно не идет). Колян-Аполлон устроился во главе стола, с одной стороны от него сидела журналистка Субботина, с другой — балерина Левицкая. Перед ним стояло несколько бутылок, именно он был ответственным за розлив. Зиза и Наталья Туполева отсутствовали, как, впрочем, и Полина Купцова со своим Юрой. Я предполагала, что они сразу направились в комнату Полины.

— Людмила Васильевна, присоединяйтесь! — завопил Батя Колян, уже изрядно навеселе. — Все очень вкусно! Спасибо большое!

«В особенности на халяву», — подумала я, а вслух спросила, работают ли у собравшихся телефоны.

Мне сообщили, что связь пропала часа полтора назад. У всех одновременно. Гришка встретился со мной взглядом, я быстро показала ему, чтобы вышел. Надеюсь, никто не заметил нашего перемигивания. Мы с ним понимаем друг друга с полувзгляда! Но никому не нужно видеть эти полувзгляды, даже Ксении Павловой, которую я считала очень непростой штучкой.

Больше всех Интернет волновал Субботину — она же строчила репортажи с места событий. Левицкая, Ярослава, Батя Колян и Женя Интернэшнл уже успели неоднократно выложить свои снимки в Сеть и получить тысячи лайков и комментариев своих подписчиков. Можно было сделать небольшой перерыв и спокойно поесть. А то бывает, что и едой не насладиться — надо же все блюда «выставить». Уже в животе урчит, слюнки текут, а работаешь и работаешь. Так мне объяснял мой друг Гришка. У меня подобных проблем не было.

Ярослава сказала, что ей мороженое по цвету приходится выбирать — чтобы шарики хорошо смотрелись на фотографиях. Например, киви, которое она не любит, и клубничное, а у нее аллергия на клубнику. Она крем-брюле любит, которое плохо смотрится.

Народ стал обсуждать важность лайков для современной знаменитости, коими собравшиеся считали себя. Я узнала, что если фотография собирает меньше ста лайков за день, ее удаляют.

Бедные известные личности очень тщательно следят за тем, что они выставляют в Сеть, и еще более тщательно за тем, сколько лайков принесли их фотографии. Они сами и их пиар-менеджеры постоянно проверяют Instagram, Facebook и другие сети на предмет количества лайков на свои недавние посты и фотографии, и сравнивают количество своих подписчиков с количеством подписчиков у конкурентов. Для них очень важны комментарии. Обычно знаменитости не меняют профили и не выставляют новые фотографии поздно ночью и рано утром, когда многие спят. Ведь это же повлияет на количество лайков!

Вся современная молодежь сейчас живет в Сети, поэтому известные личности должны постоянно напоминать о себе через нее. Если у тебя молодежная аудитория, будь любезен завести аккаунты. Теперь, приходя на какое-то мероприятие, люди часто забывают, зачем пришли, в чем его суть, потому что главное для них — это сделать фотографии, выложить их в Сеть и ждать лайков. По количеству лайков оценивается очень многое. Каждый день пользователи Facebook публикуют 300 миллионов фотографий и оставляют в этой сети 6 миллиардов лайков.

Крупнейшая социальная сеть в мире Facebook была основана Марком Цукербергом и его соседями по комнате в 2004 году, и вначале этот сайт был доступен только для студентов Гарвардского университета. С сентября 2006 года сайт стал доступен для всех пользователей Интернета от 16 лет и старше, имеющих адрес электронной почты. В июне 2017 года аудитория Facebook превысила два миллиарда пользователей, которые заходили на сайт хотя бы раз в месяц, суточная активная аудитория — 720 миллионов человек. Приложение Instagram появилось в 2010 году. В 2012 году его купил Facebook. Количество зарегистрированных пользователей на начало 2018 года — 1,1 миллиарда человек.

Какое-то время Facebook называли «чудесным сайтом» или «сайтом чудес», потому что он помогал поддерживать связь со школьными друзьями, которые разъехались учиться по разным городам и странам. Люди стали использовать социальную сеть для организации встреч и мероприятий, для обмена смешными фотографиями и видеороликами и для того, чтобы заглянуть в жизнь многочисленных френдов, которые у них появились, но с которыми они никогда не встречались лично. Вначале практически все говорили, что Марк Цукерберг сделал великолепный подарок молодому поколению земного шара, благодаря которому они все будут счастливее, чем их родители и тем более бабушки и дедушки.

Но это оказалось не так. Уже официально признана зависимость от лайков — как от наркотиков и алкоголя. Это психологическая зависимость. В Европе и США проводились специальные исследования, и ученые обнаружили прямую связь между временем, проводимым в социальных сетях, и ощущением себя несчастными: чем больше времени люди проводят в сетях, тем менее они счастливы. Связь здесь не односторонняя, а двухсторонняя. Счастливый человек не будет проводить много времени в социальных сетях, может ими воспользоваться, чтобы кого-то найти, а может быть вообще не зарегистрирован нигде. А несчастный человек будет гораздо чаще заходить в Сеть, проверять, кто из «звезд» и просто знакомых на каких мероприятиях побывал, кто во что был одет, обут, как причесан, кто какой фортель выкинул, кто опозорился. Такие люди читают странички политиков, которых другие считают просто безумцами, они следят за разводами и новыми браками артистов и звезд эстрады, и эти звезды стараются! Постоянно ищут информационные поводы, чтобы напомнить о себе. Вот мы все сейчас тут в зимнем лесу на озере! На снегоходах катались, в бане парились, в прорубь ныряли, сейчас едим. Смотрите! Вот я иду в душ — видите, каким шампунем я мою волосы? А мой спортивный костюм видели? А куртку, в которой я на снегоходе каталась? А водку, которую привез Батя Колян? А специальную упаковку для этой водки? Он же с парашютом сиганул, на лед приземлился — а водка цела и невредима. Как хорошо идет для согрева на морозце и после баньки! В общем, водка для всех случаев жизни.

Люди начинают меньше общаться друг с другом в реальной жизни — они следят за жизнью знаменитостей, друзей и знакомых в социальных сетях, за публикуемыми обновлениями. Создание идеально выверенной жизни для представления миру через социальные сети не способствует душевному здоровью.

Но собравшимся за столом в гостевом доме социальные сети помогают увеличивать доходы. Реклама из газет и журналов переходит в виртуальное пространство, и все они, насколько я понимала, заключили контракты с рекламодателями перед тем, как отправиться сюда. И отрабатывали их!

— Людмила Васильевна, хорошо бы Интернет к утру заработал, — сказала Ярослава. — Я, конечно, рада, что мама и мой пиарщик мне с ЦУ не названивают, но я с утра должна выйти к своим подписчикам.

Левицкая кивнула и заявила, что и она должна появиться в Сети в ближайшее время. Она еще не во всех нарядах сфотографировалась. И снегопад очень некстати. Ей нужна солнечная погода. Я ответила, что она обращается не по адресу, и предложила помолиться.

— А чего вы здесь часовню не сделали? — спросил Батя Колян.

Я ответила, что не имела никакого отношения к постройке этой базы. Да и молиться к нам не приезжают. Для этого другие места есть.

— Ну, тогда можно было просто купол сделать с крестом на доме, — не унимался уже «хорошенький» Колян-Аполлон. — Хотя бы для фоток. Дом хорошо берется, если стоишь на льду. Но какой-то он у вас неоригинальный. Надо было…

Как меня бесит эта фраза! Почему самые разные люди знают, как «надо было» действовать тем, кого они видят впервые в жизни или не видели вообще никогда? Колян-Аполлон на нашей базе впервые, более того — его сюда никто не приглашал. Она не строилась под звезд эстрады, которым нужен пиар и которые должны регулярно напоминать всему миру о своем существовании. Она строилась для богатых или просто хорошо обеспеченных людей, желающих отдохнуть там, где их никто не увидит. В месте, где людей нет в радиусе многих километров. У известных личностей диаметрально противоположные требования. По-моему, мой отец хорошо знал, что делал. База пользуется спросом, и вроде бы все оставались довольны. И нам с Валерой, Ольгой Петровной и Шариком здесь нравилось. Я хотела тут жить и работать дальше. И зачем отцу сдался этот дурацкий проект?! Подумаешь — «провальный» месяц. Всех денег не заработаешь.

Или дело в побеге? Теперь я склонялась к этой мысли. Пусть отец и говорил мне раньше, что никогда не будет связываться с беглыми зэками, но… Его могли попросить так, что он не смог отказать. Он же не мог предположить, что девки совершат убийство! Но ведь именно отец помог сюда добраться Игорю Алейнику. Зачем? Хотя тоже, наверное, нельзя было предположить, что Игорь приедет сюда убивать брата. Если Игорь вообще к нему прикоснулся! Я думаю, что Игорь просто хотел потрепать Святославу нервы. Могло получиться интересное шоу. Кто-то из дам переметнулся бы к Игорю. Вон Ярослава сразу приняла решение остановиться на нем. А потом отец организовал бы вывоз беглых зэков на своем вертолете. Например, вертолет привозит нам припасы и забирает людей. Можно было их незаметно переправить в него.

Да ведь отец явно знал, что Полина испортит записывающую аппаратуру! Соответственно, техники вызывают вертолет, запись не идет, беглецы ныряют в вертолет, аппаратуру можно починить… Шоу продолжается, беглецы улетают с нашей базы и растворяются на просторах нашей необъятной родины.

Но человек предполагает, а господь располагает. И всегда что-то идет не так, как планировалось. Ладно, разберемся.

Гости в каминном зале тем временем обсуждали проблему. Всем нужен был Интернет! И срочно! Они уже стали зависимыми и не могут жить без Интернета.

— Фотографируйтесь, — сказала я. — Потом выложите. Я не могу починить Интернет. Может, что-то со спутником, раз все телефоны его не «видят».

Глава 20

Я вышла из каминного зала и поднялась к Полине, дверь в комнату оказалась заперта изнутри. Я постучала и сказала, что это я. Открыла Полина, прикрываясь полотенцем. За ее плечом я увидела обнаженного Юру в постели. Они успели сдвинуть кровати, как до них сделали Гришка с Ксенией Павловой.

— Людмила Васильевна, вы можете принести нам сюда еду?

Я кивнула и спросила про телефон. Полина пошла его проверять, я осталась в дверях. Юра дремал или уже засыпал. Полина посмотрела на меня и сказала, что связи нет.

— Как Юра планирует покидать базу? — спросила я нейтральным тоном.

— На вертолете, — как само собой разумеющееся ответила Полина.

— Вы понимаете, что первым может прилететь вертолет с сотрудниками органов? Или он может прилететь одновременно с вертолетом моего отца?

— Тогда Юра спрячется. Его никто не видел, кроме вас и Валерия Павловича. И у вас же есть подвал? Вы же продукты храните не только в кухне. Я же сама его видела. Посидит там. Я сама его чем-нибудь прикрою. Полки там как-то отодвигаются? Вы рассчитывали там кого-нибудь прятать? Ведь не могли не рассчитывать! Или вы, может, какое-то еще место предложите? Под вашим домом подпол есть?

Я сказала, что Полина может внимательно осмотреть подвал под гостевым домом хоть сегодня ночью, хоть завтра утром — как пожелает. Мы еще ни разу никого не прятали. Про наш подпол ничего не сказала, просто проигнорировала его упоминание. Затем я спустилась в кухню, Ольга Петровна положила мяса и картошки в кастрюлю, туда же сверху добавила два больших азербайджанских помидора, прикрыла ее двумя тарелками, на них положила два ножа и две вилки. Я отнесла еду на третий этаж. Чай себе сами заварят — все необходимое есть в номере.

— А вина можно? — спросила Полина.

— Какого?

Она попросила красного на мое усмотрение.

— Коньяку, — подал голос Юра с кровати. — Бокалов не надо. Не привлекайте внимания.

— Еще что-то?

— Сладкого, — Юра сел на кровати. — Хотя бы шоколадку. Конфет. Торт. Умираю — хочу сладкого.

— Торты не предусмотрены — у нас же практически все собравшиеся на диете. Меня даже раскритиковали за пожелание приятного аппетита. Конфет принесу.

Я выполнила заказ и собралась вернуться в наш дом. Протянув руку за курткой, я увидела, что нет курток Святослава и Гришки, а также их обуви. Гришка пошел в наш дом?!

Я рванула туда на всех парах. Но Валера уже разнял дравшихся. Гришкин парик слетел, глаз оплывал, по лицу Ивана была размазана кровь. Он запрокинул голову и прикладывал к носу какую-то тряпку. Похоже, Гришка успел сломать ему нос. Коза блеяла от страха. Гришка и Иван сидели по разные стороны стола и тяжело дышали. Валера стоял над ними.

— Что это за психованный? — спросил у меня Гришка своим нормальным голосом.

— Ты, …, — Гришка был назван лицом нетрадиционной сексуальной ориентации, и он тут же объяснил, кто он есть на самом деле и почему ходит в таком виде.

Оказалось, что за время моего отсутствия Ольга Петровна принесла Ивану и Тимофею еду, потом куртку и обувь Святослава, Валера поделился спортивными штанами. Ватник и штаны сохли на печке, хотя Иван, конечно, не мог идти дальше «в мир» в зэковской униформе. Гришка же, поняв, что я хочу с ним что-то обсудить, отправился прямо в наш дом. Не успел зайти в кухню, как на него набросился Иван. Гришка дал сдачи. Валера, относивший еду Тимофею, быстро прибежал на шум.

— Вы понимаете, что меня никто не должен видеть? — рявкнул Иван.

— Гриша — свой человек. Мы с ним в детском доме вместе росли и всю жизнь дружим. Если вас видела я, то может увидеть и он. И именно он проводит вас до единственной дороги. Он сюда по ней пришел. Правда, ее сейчас замело. Но если вы прошли двадцать семь километров по лесу, то уж по ней точно пройдете. Пожмите друг другу руки, а я пока схожу за льдом и картофелиной.

Когда я вернулась, Иван, Гриша и Валера уже разлили водку. Я завернула лед в чистую тряпочку и дала Ивану, потом разрезала картофелину и протянула Гришке, чтобы приложил к глазу. Еще я принесла кастрюлю еды нам с Валерой.

— Как я теперь выступать буду? — сокрушался друг.

— Замажешь тональным кремом, — сказал Иван. — А вот как я с переломанным носом пойду? — Иван посмотрел на меня. — Как я понимаю, связи нет?

Я покачала головой, рассказала про дорогу, по ходу доставая тарелки и выставляя чашки, Гришка поделился опытом ее покорения. Иван внимательно слушал. Валера поставил чайник. Гришка от еды отказался, заявив, что уже хорошо набил пузо.

— Тети-Олина стряпня — это всегда райское наслаждение. Люда, ты помнишь, какая это была радость в детском доме? Она же из любых продуктов могла приготовить что-то вкусное. Или нам так казалось? А уж здесь… — Гришка мечтательно закрыл глаза. — Хорошо, что мне не надо худеть. — Он отнял картофелину от глаза. — Люда, кошмар, да?

— Скажешь, что дрался за женщин.

— С кем?! Я же среднего рода! Ни за женщин, ни за мужчин.

— Хорошо бы кому-то из баб фингал поставить, — заметил Валера. — Ты, может, своей Ксении предложишь подраться с Левицкой? И ты вроде их разнимать станешь. В коридорах темно, если свет не включать. Из них же никто не видел, что у тебя фингал появился. В крайнем случае скажешь, что я дал, потому что ты к Людке приставал. Или что пьяный на косяк наткнулся.

— Скажи, что заступился за любимый город, — предложила я. — Только придумай какой. Где у тебя следующие гастроли? Или прямо скажи, что защищал свободный выбор сексуальной ориентации, свой средний род. Гриша, наплетешь чего-нибудь!

— Фингал в борьбе за средний род… — задумчиво произнес Гришка.

Иван хмыкнул, с аппетитом наворачивая стряпню Ольги Петровны. Кровь из носа у него больше не шла. Возможно, он и не был сломан.

— Вас должны были забрать на вертолете? — уточнил Валера у Ивана.

Иван кивнул. Их должны были вывезти отсюда, потом обеспечить документами, одеждой и всем остальным. А ведь без документов он не сядет ни на поезд, ни на самолет, да и в автобусе может привлечь ненужное внимание.

— Можно воспользоваться документами Святослава Алейника, — заметил Гришка. — Он же пока числится живым. И всю одежду забрать. Без всякого багажа точно привлечешь внимание. Лыжи свои я тебе отдам. Я больше этот путь проделывать не собираюсь. Ни в одном направлении. На самом деле тяжко. Но раз у тебя нет выбора — дойдешь. Дальше тебе куда надо?

— Меня должны были встретить…

— Но не здесь же? Отсюда тебя должны были вывезти на вертолете — это я понял. А дальше? Тебе на аэродром? Куда вертолет должен был сесть?

— То есть в Петрозаводск? — посмотрела я на Ивана. — Дойдешь до трассы, лови частника. Или на автобусе.

— Деньги у тебя есть? — спросил Валера.

Гришка хлопнул себя по лбу. Я сказала, что когда все улягутся, открою комнату Алейника, возьму документы (надо надеяться, что он их сюда взял) и наличные деньги (если они у него с собой есть, могут быть только карты).

— Должны быть наличные, — высказал свое мнение Валера. — Хотя бы на чаевые.

— Нам, что ли?

— Люда, он же у нас никогда не был. А он ехал в гостиницу. Такие люди, как он, привыкли оставлять чаевые. И он ехал в глухомань! Должен был сообразить, что карту тут можно вставить только в задницу.

Иван хмыкнул. Я сказала, что мы добавим. Ивану же телефон надо будет купить.

— Принесите телефон этого Алейника. Я куплю только симку, сделаю звонок и выброшу.

— Алейник в брюках был или в лыжных штанах? — посмотрел на меня Валера. — В смысле, когда прилетел?

Я задумалась. Иван сказал, что ему любые подойдут. Какую найдем одежду, такую и наденет. Только бы по размеру подошла. Я сказала, что они с Алейником примерно одного размера, а вот Гришкина будет мала.

— А у тебя мужская-то есть? — улыбнулся Иван.

— Сейчас стирается грань между мужчиной и женщиной, — махнул рукой Гришка. — И я же в имидже — среднего рода. Ношу то, что подходит любому полу.

— Положим, нормальный человек любого пола не наденет то, в чем ты являешься народу.

— А ты, значит, меня и раньше видел?

— И слышал! Я, кстати, всегда говорил, что ты — мужик.

Я спросила про Тимофея. Что с ним делать? Мы, конечно, полечим, как сможем, но он явно не будет готов уйти завтра.

— А это еще кто? — удивился Гришка. Ему объяснили.

Иван ответил, что не может взять его с собой. Теперь каждый за себя. И каждый знал, что рискует. Оказалось, что четвертый беглец сломал ногу. Они не могли его тащить. Может, и благодаря ему, а не только бунту в колонии погоня подзадержалась.

— Что будете делать? — Гришка посмотрел на меня и Валеру.

Я пожала плечами. Иван ел. Нет, нос у него все-таки не сломан. Я спросила, есть ли у него режущая боль. Иван покачал головой.

— Дышать можете?

— Вроде да.

— И кровотечение прекратилось. Чисто визуально деформации нет. Вы ведь, наверное, в любом случае будете делать пластическую операцию.

Иван неопределенно передернул плечами.

Я сказала, что в случае Тимофея у нас два варианта — или спрятать в подполе здесь (я кивнула на козу), когда услышим вертолет, или отвести к отшельнику. Иван удивился, услышав про отшельника. Валера сказал, что лучше к отшельнику, про которого не знают никакие представители органов. Как раз его проведаем, гостинцев отнесем. Наташу Туполеву он упоминать не стал. Иван идею с отшельником одобрил и сказал, что в таком случае за Тимофеем через некоторое время прилетят люди.

— Пойдем завтра ночью, — объявил Валера. — Пусть сегодняшнюю ночь и завтрашний день отлежится. Ты когда хочешь идти? Я бы тебе посоветовал сейчас лечь, я тебе кровать надую, утром я сам тебя разбужу и провожу. Гришке нечего внимание привлекать своим отсутствием. Сейчас Люда тебе паек соберет, а когда эти все угомонятся, вместе с ней комнату с трупом откроем. Гриша, ты давай туда иди, налей им всем вина побольше, чтобы скорее спать отправлялись.

— Я сейчас вернусь, ботинки лыжные принесу. Мои лыжи тебе Валера отдаст. Они у него под навесом стоят. У тебя размер обуви какой?

Гришка опять надел парик, скривился, глядя на себя в зеркало, вскоре вернулся, они с Иваном пожали друг другу руки.

— Удачи тебе, — пожелал Гришка.

— Спасибо! — искренне поблагодарил Иван.

Глава 21

Иван заснул сразу же, только донеся голову до подушки. В результате мы уложили его в моей комнате, а я сказала, что посплю на надувной кровати у Ольги Петровны. Валера собирался спать в кухне. Ему рано вставать. Я сходила к Тимофею и натерла его уксусом. Пока жар не спадал. Есть он отказался, но чай с малиной выпил.

Я пошла в гостевой дом, чтобы убраться в каминном зале. За столом оставался один Батя Колян, который в этом зале и собирался спать, как мы ему и предлагали. Вероятно, никого из девушек (а выбор был между Левицкой, Субботиной и Зизой) охмурить не удалось. Он продолжал пить в одиночестве и разговаривал сам с собой. Пока я уносила тарелки и все остальное на кухню, певец свалился под стол и там захрапел. Ольга Петровна собрала еду Ивану, пошла в наш дом. Вернулся Валера, посмотрел на храпящего Коляна-Аполлона, принес матрас, мы с трудом перетащили, вернее, перекатили на него этого здоровенного мужика. Он при этом не проснулся, только мычал что-то невразумительное. А уж несло от него… Я накрыла его одеялом, выключила свет в зале и закрыла дверь.

Валера протянул мне тонкие резиновые перчатки, сам надел такие же. Мы переглянулись и пошли на второй этаж. Свет не пробивался ни из-под двери техников, ни из-под двери комнаты, которую заняли Ксения и Гришка. Надеюсь, что Гриша так утомил Ксению, что ее любопытство заснуло вместе с ней. Я открыла своим ключом комнату неудавшегося жениха, мы быстро проскользнули в нее, я задвинула задвижку изнутри, Валера хлопнул по выключателю — и мы остолбенели.

Тела на кровати не было.

Я закрыла глаза, потом снова открыла. Повернулась к Валере, который так и стоял, разинув рот.

— Куда он мог деться-то? — наконец прошептал Валера.

Одеяло тоже отсутствовало, простыня не была запачкана кровью. То, что вытекло из раны на груди, впиталось в футболку, в которой спал Алейник. Та же пилка служила своего рода затычкой. Из раны в виске ничего не вытекало, и мы это уже обсуждали. В висок стреляли уже трупу. Удушение проволокой тоже не повлекло за собой кровотечения. Перед кроватью стояли тапки.

— Он точно был мертв? — спросила я. — Ты его трогал?

— Нет.

Я тоже не прикасалась к Святославу, чтобы проверить, холодный он или нет. Но он не мог остаться живым! Я же видела лицо. Он не двигался. Он не мог никуда уйти! Или мог?

— Это мог быть маскарад? — спросила я. — Какой-то дикий перформанс? Ну, как часть проекта? Чтобы посмотреть на реакцию всех участниц? А потом «труп» бы ожил — и опять заснять реакцию.

Валера не знал ответа. Я стала вспоминать, что видела. Это могла быть кукла? Восковая или не восковая? Мог Алейник ее в первую ночь тут выложить так, чтобы девицы в обморок падали? А сам…

Он никогда раньше не был на нашей базе. Но был его отец. Отец мог приглядеть место для того, чтобы сын хорошо спрятался? Для оживления проекта?

Но сейчас не лето. Топим мы только в гостевом доме и в нашем доме. Куртка была внизу, сейчас она в нашем доме. Я решила проверить вещи. В шкафу нашлась спортивная сумка и борсетка. Паспорт оказался на месте, но в портмоне лежали только кредитные карты. Водительское удостоверение я тоже на всякий случай прихватила. Иван, конечно, не очень похож на Святослава, но, как говорится, за неимением лучшего…

В спортивной сумке лежали два набора белья, рубашка, футболка, носки, свитер, спортивные брюки. На вешалке висел костюм — пиджак и брюки. На батарее сушились лыжные штаны, то есть они уже давно высохли. Еще я помнила планшет. Когда я в последний раз разговаривала со Святославом, он держал в руках планшет. Где он? Я его не нашла, только телефон. Я сунула все, кроме костюма, в специально прихваченный мешок, мы вышли из комнаты, я ее заперла, и мы пошли в наш дом.

Я поставила мешок в кухне, рядом с вещмешком Ивана. Туда же положила приготовленный сухой паек. Пусть берет что хочет, остальное вернем обратно. После этого я отправилась спать и заснула мгновенно. Сил искать Алейника у меня в этот день уже не было. Шарик пристроился рядом со мной.

* * *

Я слышала сквозь сон, как встала Ольга Петровна, как хлопнула входная дверь. Шарик убежал раньше. Я опять погрузилась в глубокий сон. Я очень устала за предыдущий день. Обычно я не позволяю себе долго спать, когда у нас гости. Но это был совершенно особенный заезд, отличный от всех предыдущих и, надо надеяться, всех будущих. Обойдутся без меня временно! Тем более есть Ольга Петровна, Валера и Гришка. Да и не нужна я этой компании!

Когда я наконец встала, Ивана уже и след простыл. Я заглянула к Тимофею. Он спал. Я подошла и легко прикоснулась к его лбу. Температура спала. Ватник и штаны высохли. Я подумала, что оба черных ватника и обе пары штанов надо отнести в избушку отшельника. Даже если Андрей нас покинет навсегда. Во-первых, эта теплая одежда может пригодиться Тимофею. Во-вторых, кому-то еще. Мало ли кому захочется уединиться. Ведь Андрей здесь не первый.

Я пошла в дом. Ольга Петровна на кухне готовила обед. Мне жестами показала, что Иван ушел. Я спросила, где Валера. Она ткнула в сторону бани. Опять гости желают париться? Также Ольга Петровна жестами показала, что отнесла еду наверх.

— Полине и зэку? — уточнила я. Она кивнула.

В каминном зале в одиночестве завтракала Зиза. Я поздоровалась, она спросила, не составлю ли я ей компанию. Я кивнула, сходила на кухню за кашей и кофе и устроилась напротив нее. Батя Колян отсутствовал, его спальные принадлежности валялись в углу.

— Скорее бы уехать отсюда, — вздохнула Зиза. — Как мне здесь надоело! И безумно жаль потраченного времени.

Я спросила, собирается ли она и дальше жить в Англии. Красавица кивнула.

— У меня с Россией связаны не самые лучшие воспоминания. Фактически все воспоминания отрицательные. Я не хочу жить в России и не хочу, чтобы тут жил мой ребенок. Хотя здесь можно неплохо заработать.

Я спросила про отношение к русским в Англии. Почувствовала ли Зиза изменения? И не возникло ли у нее проблем в связи с последними событиями, принятыми санкциями и законами?

— Я зарабатываю легально. Я могу объяснить происхождение всех своих доходов. С другой стороны, мои доходы далеки от того, что имеют наши олигархи, так что болезненной зависти я ни у кого не вызываю. Я купила скромный домик с маленьким садиком в полутора часах езды от Лондона. У меня нет денег на старинные особняки или замки, да они мне и не нужны. Соседи не знают, чем я занимаюсь, а если и узнают, то что? Я не хожу по улице голой, я никого не развращаю, я не занимаюсь сексом на глазах у соседей. А на политику мне глубоко плевать, как и на всех политиков, вместе взятых: русских, английских, американских и всех остальных. Мужикам просто делать нечего. А у женщин, которые идут в политику, по-моему, просто не все в порядке с головой. Хотя некоторые специалисты считают, что у них давно не было секса, — Зиза улыбнулась.

В зал вошла журналистка Субботина, пожелала нам доброго утра (хотя следовало уже доброго дня) и спросила у меня, есть ли новости. Конечно, я не стала рассказывать про зэков. Связи так и не было. Снегопад продолжался. Зиза спросила у Светки Ураган, пришел ли конец проекту, и сказала, что она в любом случае хочет уехать отсюда с первым вертолетом.

— Наверное, больше снимать ничего не будем, — ответила Субботина. — Хотя и новые женихи прибыли. Изначальный проект пошел прахом. Да раз и у хозяина погиб сын… Но сразу уехать точно не получится. Здесь будет работать следственная бригада. Всех опрашивать.

— А мы-то при чем?

— Убил кто-то из тех, кто сейчас находится на базе, — пожала плечами Субботина. — Предположим, тебе он никак не мешал. Насколько я понимаю, ты с ним даже знакома не была до начала этого проекта. Но есть другие.

Я спросила, на кого бы поставила журналистка.

— Туполева где? — ответила Субботина вопросом на вопрос.

— Ее нет на базе и не было в ночь убийства. Ее-то как раз можно исключить, — ответила я.

— Вы знаете, где она?

— Знаю.

— Тогда «оно» с Ксенией Павловой. Зачем-то же они сюда заявились.

— Неужели ты думаешь, что они проделали такой путь для того, чтобы убить Святослава? — пораженно спросила Зиза. — Неужели нельзя было сделать это как-то проще? По-моему, они приехали сюда ради рекламы, ради проекта. Их не взял Алейник, в смысле Игнат Петрович, вот они и добрались сами. Пиар!

— Так все сюда пожаловали ради рекламы себя, любимых, — хмыкнула Субботина. — Следователи приедут и разберутся. — Она повернулась ко мне и спросила: — А что вы делаете с козой, когда уезжаете? Забираете, как собаку? Она у вас в городской квартире живет?

Я ответила, что козу привезли специально для этого проекта и планировались соревнования по дойке. Зиза весело рассмеялась. Потом я сообразила, что если Субботина видела козу, то, значит, заходила в наш дом. Сегодня утром, когда мы еще не убрали ватник и штаны Ивана с кухни?

Оказалось, что заходила она вчера, искала меня, чтобы спросить мое мнение по поводу переноски тела.

— Какого тела?! — крякнула я.

Оказалось, что Батя Колян возжелал посмотреть на труп, легко открыл замок какой-то проволочкой и объявил, что в доме, где постоянно топят, труп испортится. Субботина с ним согласилась, остальные тоже.

— Остальные — это кто? — уточнила я. Где в это время был Гришка?!

— Для меня это новость, — сообщила Зиза.

— Ты все время сидишь в номере.

— Я отсыпаюсь, — поправила Зиза.

Светка Ураган отмахнулась и сообщила, что труп физически переносили Батя Колян и Игорь Алейник. Мертвое тело вообще становится очень тяжелым, да Святослав и при жизни был довольно крупным мужчиной. Одному было не справиться. Присутствовали Левицкая, Ярослава и она сама. Женя Интернэшнл с Ксенией Павловой катались то ли на снегоходе, то ли на квадроцикле. Ксении надоело в бане, существо, именуемое Женя Интернэшнл, в бане не парилось и свой истинный пол раскрывать не желало, и вообще они захотели подышать свежим воздухом. Или просто побыть вдвоем, вот и потащились кататься. Это средство передвижения у них заглохло, а к тому времени, как они его приволокли на базу, все уже было сделано. Полина Купцова находилась неизвестно где, как и Туполева.

— И вас не было нигде. Куда у вас тут можно уйти? А вечером все забыли вам сказать.

— Где он? То есть оно?

— В леднике. Там в самом деле и летом сохраняются лед и холод?

Я кивнула и предложила Субботиной приехать к нам летом и убедиться. Ведь у наших предков холодильников не было, использовались вот такие ледники.

Я быстро закончила завтрак, отнесла посуду в кухню и побежала искать Валеру, который чинил заглохший снегоход.

— Слава богу, — тихо произнес он. — А я уже не знал, что думать. С Иваном посоветовался, когда его провожал.

— Ты его до гаража проводил?

— Да, и показал дорогу. Компас у него есть. Им с самолета в посылке скинули. Насчет тела он сказал, что кто-то мог отнести в лес, чтобы замести следы. В любое место, пусть совсем недалеко от дома. Если труп переносят, меняется картина преступления. Вот и поменяли. И вообще чем больше времени проходит, тем сложнее искать улики.

Отнести тело в другое место было выгодно убийце. Но Колян-Аполлон точно не убивал Алейника. Его здесь не было физически! Значит, кто-то подал ему идею. Опять все указывало на Игоря Алейника, младшего брата убитого. Светке Ураган это не нужно, Ярославе тем более. Левицкой? Если, как я с удивлением узнала, она занимается промышленным шпионажем… Но она же грохнулась в обморок при виде трупа!

Кто же все-таки его убил? Несколько человек постарались или один? И сделал (скорее, сделала) так, чтобы запутать всех?

— Пойдем сходим. — Валера вытер руки ветошью.

В леднике лежало одеяло, в котором труп явно доставили сюда. Самого трупа не было.

Значит, картину преступления изменили еще сильнее.

Глава 22

Я взяла одеяло, чтобы вернуть его в комнату, где так недолго прожил жених, к другим уликам. Если в той комнате вообще остались улики. Иван забрал все, что я ему принесла из комнаты Алейника. Но пусть одеяло лежит в номере, а не в леднике. По пути я заглянула в каминный зал, там завтракали Левицкая, Гришка и Ксения Павлова. Я открыла комнату Святослава, бросила одеяло на кровать, запирать не стала. Потом я поднялась в комнату Субботиной и Зизы. Обе лежали на кроватях, Зиза что-то читала в планшете, Субботина строчила, вероятно, очередной репортаж, чтобы был готов к моменту восстановления связи. Обе вопросительно посмотрели на меня.

— Тела в леднике нет, — сообщила я. — Только одеяло.

— Он что, ожил? — ошарашенно спросила Субботина. — Я знаю, что в холоде иногда… Я интервью с мужиком делала, который в морге очнулся.

— Сбежал?! — хихикнула Зиза и тут же стала серьезной. Потом спросила: — У вас здесь аномальная зона? Может, тут раньше жили шаманы? Ведьмы? Колдуны?

Я ответила, что одному пьяному депутату, заснувшему на берегу, привиделась русалка, но после того количества спиртного, которое он выпил, мог привидеться вообще кто угодно. Мы с Валерием Павловичем и Ольгой Петровной нечисти ни разу не видели.

Субботина тем временем встала и начала одеваться, чтобы идти на улицу. Зиза тоже встала и тоже принялась одеваться.

— И вы пойдете? — удивилась я.

— Хоть как-то развеюсь. Я на самом деле выспалась. Базу вашу посмотрю при свете дня. Воздух здесь замечательный. Может, когда-нибудь приеду с ребенком. Только летом, конечно.

Я спросила у Субботиной, кто предложил перенести тело.

— Я же говорила вам: Батя Колян. То есть он захотел посмотреть… Я понимаю, что вы подумали. Пойдемте искать.

— У Святослава был планшет. Я видела.

— Его взял Игорь Алейник. Сказал, что брату все равно не нужно. Я сказала, чтобы телефон не трогал. Полиция всегда забирает телефон и проверяет, кто звонил, кому звонил сам убитый. Игорь ответил, что телефон у него самого есть, а планшета нет. А если не взять сейчас, то неизвестно, у кого он потом окажется. Если считаете нужным, можете забрать у Игоря.

Я не считала. Пусть пользуется. Еще я спросила у Светки, был ли заранее подготовлен какой-то четкий план проведения этого реалити-шоу.

— Нет. Как можно что-то планировать, когда участвует Левицкая? Когда в деле Ярослава, которая чудит всегда, когда выпьет? Я должна была провоцировать конфликты, если потребуется. Но я с самого начала знала, что не потребуется — с таким составом. Съемки планировалось передавать в Питер ежедневно, Игнат Петрович мог что-то скорректировать, подсказать, приказать, направить… Планировалось, что мы будем на связи двадцать четыре часа в сутки. Еще он меня предупреждал, что кто-то может к нам присоединиться, и велел действовать по обстоятельствам. Но, наверное, он не ожидал такого количества присоединившихся.

Светка хмыкнула и продолжила рассказ:

— Нам нужно было отснять как можно больше пригодного материала. Съемка должна была вестись круглосуточно. Потом из этого материала сделали бы несколько серий — и количество серий тоже зависело бы от отснятого. В общем, нет. Никакого четкого плана. Планировалась баня с прорубью, катание на снегоходах, желательно с застреванием или проваливанием. А вообще чем больше скандалов, тем лучше. Наш народ это любит. Русский народ, как вы знаете, вообще не имеет плана действий. Никогда. И страшен своей импровизацией. Я не знаю ни одного шоу, где все бы шло по плану. Составить его невозможно.

Когда мы вышли во двор, у бани стояли Ярослава, Игорь Алейник и Колян-Аполлон. По-моему, Батя Колян и Алейник уже опохмелились. Оба выглядели не лучшим образом — какие-то помятые, небритые.

— Ярослава вчера здорово напилась, — тихо сказала мне Светка. — Эта троица нашла друг друга.

При виде нас трое любителей выпить приблизились — и мне сразу же захотелось закусить.

— Какая на сегодня программа развлечений? — спросил Батя Колян у меня, потом посмотрел на Светку. От Зизы он ответа явно не ждал.

Я сказала, что идем искать тело Святослава Алейника. А если собравшиеся могут сказать, где оно, то искать не придется. Батя Колян повторил фактически то, что я уже слышала от Светки, первым пошел к леднику, мы потянулись за ним.

Но там, куда тело клал собственноручно Колян-Аполлон, его не было.

— Ни фига себе, — пораженно произнес певец и почесал репу. — Он же тяжеленный. Мы с Игорьком вдвоем тащили.

Снег так и шел, так что все следы давно были заметены.

— На нем драгоценности какие-то были? — спросил у меня Колян-Аполлон.

Я не помнила, была ли у Святослава хотя бы цепочка на шее. Никаких колец точно не было. И при чем тут драгоценности?!

— Ну, может, его кто-то из-за бриллиантов…

— Ты думаешь, что несешь? — посмотрела на Коляна-Аполлона Субботина. — Не проспался еще? Здесь не бомжи собрались. И убили его явно не из-за драгоценностей, если они на нем и были. Людмила, куда его могли здесь у вас запрятать?

Я могла предложить только подвал, но была согласна с мнением Ивана, которое мне передал Валерий Павлович, — Святослава оттащили в лес, а идти туда у меня не было ни малейшего желания. Вчерашней прогулки хватило.

Мы немного походили по базе, к нам присоединились Гришка с Ксенией, они тоже походили, потом все разошлись по номерам, а я пошла в наш дом.

Тимофей проснулся, сказал, что чувствует себя гораздо лучше и готов перебираться в дом отшельника, о котором ему успел рассказать Валера. Лучше это сделать заранее. Я сказала, что в любом случае нужно подождать наступления темноты — чтобы его не увидели лишние глаза.

И мы на самом деле повели Тимофея туда вместе с Валерой, заодно прихватив и ватники со штанами, не говоря про продукты и лекарства. Ольга Петровна подавала еду в доме, я сама носила еду Полине и Юре, которые никому не показывались. Батя Колян, Игорь Алейник и Ярослава опять пили и шумели. Начали с обеда и так и сидели до ужина. Вероятно, будут развлекаться, пока есть силы. В каминном зале также находились Субботина, которая все или многое фиксировала для будущих репортажей, и Ксения с Гришкой, который следил за тем, чтобы никто не вышел из дома не вовремя. Зиза и Левицкая спустились только поесть, потом ушли.

Я сказала Тимофею, что еду мы будем носить по мере возможности, но чтобы он сам на базе не показывался — по крайней мере, пока тут не улягутся страсти.

— Я все понимаю, — ответил он и еще раз нас поблагодарил.

Мы нашли отшельника Андрея и модель Наталью Туполеву в состоянии полного счастья.

— Ну что, пора обратно в мир? — посмотрела я на Андрея. — Вот прибыла смена, покажи ему тут все. Только его ни в коем случае не упоминайте даже в частных беседах, а в особенности во время допросов представителями органов.

— А они что, сюда прилетят? — пораженно спросила Туполева.

Ах да, она же не знает про убийство… Пришлось рассказать.

— Андрей, за тобой… ничего не числится? — посмотрела я на отшельника.

— Как раз наоборот, — ответила Наталья. — Он — пострадавшая сторона. У него отобрали дело его жизни, а он не стал бороться.

— Наташа, ты понимаешь…

— Кстати, это сделал старший Алейник. — Туполева посмотрела мне прямо в глаза.

Я моргнула. То есть и Андрей, и Наталья могли… Нет, Наталья крепко спала, и я это видела своими глазами. И ведь отобрал старший Алейник, не Святослав!

— Наташа, я подтвержу, что вы не могли этого сделать.

— Людмила, мне незачем было убивать Святослава. У меня счеты с Игнатом Петровичем. И у меня, и у Андрея. Вам, конечно, спасибо. Кстати, а как вы думаете, кто убил?

Я сказала, что, скорее всего, это сделал Игорь Алейник. Его появление на базе в принципе показалось мне подозрительным. Наталья кивнула. А теперь труп вообще неизвестно где. Правда, его успели заснять, а Светлана Субботина вполне могла отправить фотографии не только своему работодателю и отцу убитого. Ему, кстати, могла не отправлять, чтобы не травмировать. Но они у нее остались. Они есть у Гришки, хотя он их никому не отправлял. Нет у Ярославы, которая сокрушалась, что не успела сфотографировать покойника. Нет у Левицкой, которая при виде трупа грохнулась в обморок. Но могут быть у Зизы и Купцовой — если они тогда сфотографировали мертвого Святослава. Могут быть у двух техников — мало ли что развешанная по дому аппаратура не работала.

И Светка Ураган наверняка засняла перенос тела Батей Коляном и Игорем в ледник. И все, кто тогда присутствовал, могли сделать соответствующие фотографии — и в номере Святослава, и вне его.

Но где он сейчас?!

— Андрей, ты сможешь починить технику? — спросила я.

— Попробует, — ответила вместо мужчины Наталья. Понятно, кто в этой семье будет принимать решения. — Хотя нет. Андрею нельзя показываться всей этой компании! Ведь тогда представители органов отправятся сюда! А здесь Тимофей!

— Тогда в подпол, — сказал Валера. — В нашем доме. Как только услышим вертолеты.

— Но если его найдут…

— Если найдут Андрея, не беда. Ты же говоришь, что на нем ничего не «висит»?

Наталья замотала головой.

— Если же найдут Тимофея, проблемы будут не только у Тимофея, а и у всех нас. Андрюха, сможешь про отшельничество наплести? Что летом живешь в шалаше, а на зиму к нам перебираешься и соглашаешься жить только в подземелье? Таким образом несешь свой крест, искупаешь грехи или что-то в этом роде?

— Наплетет, — кивнула Наталья. — Я с ним вместе в вашем подполе посижу. Как раз проработаем, что говорить. И я все скажу. А потом еще и перед мировыми СМИ. Начиная с рейдерского захвата его фирмы. И что я за ним приехала, насилу уговорила из подпола вылезти. Это если найдут. А не найдут, так и говорить ничего не будем. Но, может, лучше выйти самим… Я подумаю.

Наконец Наталья с Андреем были готовы отправиться в обратный путь. Тимофей остался в избушке.

Снег падал уже не сплошной стеной, но наши следы замести успеет.

Глава 23

Но первым прилетел не вертолет моего отца, не вертолет МЧС или правоохранительных органов, а все тот же небольшой самолет, который сбросил посылку для беглых зэков, а потом доставил к нам Батю Коляна. То есть, конечно, не прилетел (он не мог у нас сесть), а пролетел над базой и озером. Мы с Валерой были на улице. Наталья Туполева с возлюбленным Андреем, вероятно, нырнули в подпол. Вещи, которые Андрей прихватил из своего убогого жилища, уже были туда спущены. «Молодые» ночевали в моей спальне, а я — на надувной кровати у Ольги Петровны. Но к моменту появления самолета все уже было убрано. Более того, мы с Валерой тщательно протерли все поверхности в доме, которых могли касаться беглые зэки Иван и Тимофей. Не нужно нам лишних проблем!

На улице также находился Батя Колян, который, кстати, каждое утро растирал свое татуированное тело снегом. Возможно, для протрезвления или просто пробуждения. Но эта процедура уже была закончена, он позавтракал, а теперь стоял на краю озера, широко расставив ноги и разведя руки в стороны на всю длину. Голову запрокинул (еще до появления самолета). В общем, общался то ли с природой, то ли с космосом. При приближении самолета общение прекратил. Мы с Валерой, который только что починил снегоход, к нему присоединились. Валера хотел опробовать снегоход, но вначале следовало посмотреть, что или кого нам принес самолет. Из дома появилась Светка Ураган, которая тоже явно услышала самолет.

Открылся люк, и из него выпало тело. Светка начала снимать процесс.

— Парашют не раскрылся, мать твою за ногу! — первым сообразил Колян-Аполлон и бросился к падающему с высоты человеку. Валера оседлал снегоход и тоже понесся, потом побежала я, за нами Светка, но поскольку она все снимала, бежать быстро она не могла.

Батя Колян несся изо всех сил. Фактически с той же скоростью, что и Валерин снегоход, пробивавший сугробы. Тело падало довольно близко к базе, но все равно быстрее, чем кто-то из нас мог его достичь. Вообще-то на льду намело сугробы! Только бы в месте падения они были побольше! Только бы! Батя Колян и Валера не успели совсем чуть-чуть…

Грузный немолодой мужик рухнул на спину фактически перед носом Бати Коляна и Валеры. Валера скатился со снегохода, Колян-Аполлон упал на колени перед мужиком, тут подбежала я.

— Живой! — выдохнул Батя Колян.

Но у мужика была неестественно вывернута нога. А падение на спину… Да, у него не раскрылся парашют, который болтался за спиной. Может, он как-то амортизировал удар?

Мужчины осторожно перевернули его на живот. Кто это?!

Тут подбежала Светка Ураган, не прекращавшая съемку.

— Мехман Абдурахманович? — ошарашенно спросила Светка, а эту прожженную журналистку чем-то удивить сложно.

— Зойку позовите, — прошептал мужчина. Ему явно было очень больно.

— Кого? — спросили мы почти хором. Здесь не было никакой Зойки! И вообще кто это такой? Зачем его сюда принесло?

И ему требовалась медицинская помощь. Кто у нас медик? Туполева вроде училась на фельдшера, не знаю, доучилась ли.

— Зизу, — выдохнул мужик.

— Дуй! — сказала я Валере. Он развернул снегоход и понесся назад к дому.

Мы с Батей Коляном опустились на колени перед этим самым Мехманом. Мужем Зизы? Который выгнал ее с ребенком, потому что экспертиза показала, что ребенок не его?

— Если я не успею… — он увидел, что Светка Ураган снимает все происходящее. — Да, снимай. Все снимай. Вы слушайте, потом подтвердите. Я люблю ее. Только ее. Ребенок — мой. Завещание… Ей и сыну… Все… Я узнал слишком поздно…

У края озера взревел снегоход. Зиза с непокрытой головой, только в накинутой на плечи легкой курточке, а не в своем леопардовом тренче сидела за Валерой. Он быстро доставил ее к нашей компании — и она рухнула на колени рядом с Гусейновым. Я даже вспомнила его фамилию. Потом я увидела, что Зиза босая, то ли потеряла тапки по пути, то ли вообще не успела обуться.

— За обувью сгоняй, — я кивнула на голые ноги Зизы. Еще не хватало, чтобы она тут у нас заболела.

Валера меня сразу же понял и понесся обратно. А из гостевого дома уже выходила Левицкая — одетая и обутая. Вслед за ней появились Гришка с Ксенией и направились быстрым шагом к нашей компании. Ярослава с Игорем, вероятно, находились в бане. Туполева с отшельником Андрюшей сидели в подполе, Полина с зэком Юрой — в комнате, изначально отведенной Купцовой и Туполевой.

— Миша! — закричала Зиза. — Миша, ты что наделал?!

— Я прилетел… тебе сказать… Зоя, прости меня! Зоя, как я тебя любил!.. И люблю! Это… экспертиза… Мой сын и бывшая жена… они купили эксперта. Он успел перед смертью… И я успел…

— Миша, зачем ты сюда полетел?! Ты когда-нибудь прыгал с парашютом?! Миша, дай я ногу посмотрю! Я же медсестра!

И эта тоже медсестра?

Появился Валера с сапогами Зизы и носками. Я опустилась рядом с ней и сказала, чтобы немедленно обулась. Зиза махнула рукой. Меня услышал Гусейнов.

— Она босая?

— Да. Скажите ей.

— Зоя, тебе нельзя… болеть…

— Да плевать мне!.. Я…

— Обуйся! — рявкнули мы все хором.

Я собственноручно натянула носки на Зизу, которая, как казалось, не чувствовала холода. Она держала руку Мехмана Абдурахмановича в своей, а он говорил и говорил. Речь была сбивчивой, но мы все поняли суть. И весь его монолог засняли и Светка Ураган, и Гришка с Ксенией.

Поскольку у нас на базе уже какое-то время не работал Интернет и не было связи, мы не знали самую горячую новость. Один из экспертов, давших заключение о том, что Мехман Абдурахманович Гусейнов не может быть отцом ребенка, рожденного его женой, известной как Зиза, попал в автомобильную аварию. Он понимал, что шансов выжить у него нет, но в последние минуты жизни покаялся в грехе, который совершил и который не давал ему покоя. Он был поклонником Зизы и считал себя виноватым в том, что разбил ее семью. Он не знал, была ли она счастлива с мужем, хотела ли она снова вернуться к съемкам, но он вмешался в чужую судьбу, в, так сказать, ход истории или ход жизни. Это не давало ему покоя. Его последние слова засняли несколько человек, оказавшихся рядом, и выложили в Сеть. Информация дошла до Гусейнова. Он быстро вытряс подтверждение из первой жены, то есть это сделала его служба безопасности. Да и не врет человек на пороге смерти! Эксперту нужно было снять этот тяжкий груз с души.

Гусейнов так и не вернулся к первой жене после расставания с Зизой, но поддерживал материально, помогал взрослому сыну — и следил за судьбой Зизы. Он знал, где она сейчас находится, и принял решение лететь к ней.

— Почему ты не мог подождать?!

— Зойка, я умираю… Не от этого… У меня рак, четвертая стадия. Лучше так, сразу, рядом с тобой. Не лежать беспомощным. Я уже лежал… Я из больницы, чтобы… Как только узнал… Сказать тебе… Я успел… Я переписал завещание… Вначале к нотариусу, потом сюда. Слышите, вы все?

Гусейнов поймал мой взгляд, потом Светкин, затем Коляна-Аполлона.

— Все подтвердим, — сказал певец. — Последняя воля — это святое. Все Зизе и ее сыну.

— Да… — выдохнул Гусейнов.

Зиза с полными слез глазами повернулась ко мне и спросила, можно ли вызвать санитарный вертолет. Она оплатит все расходы.

— Связи нет. Но раз погода улучшилась, сюда скоро прилетят. Должен быть врач, то есть эксперт.

— Не надо врача… Слишком поздно… Прости меня, Зоя… Я любил только те…

Он умер со словами любви на губах. Зиза рухнула ему на грудь и завыла, как могут выть простые русские бабы, хотя, как я понимала, она была только частично русской. Рыдали мы все, включая Валеру и Батю Коляна. Ко мне подошел Гришка и взял за руку, потом обнял и прижал к себе, шепнул в ухо:

— Ты помнишь?

Я помнила ту первую смерть, с которой мы столкнулись с Гришкой, когда еще жили в детском доме. Мне уже доводилось видеть, ощущать момент отделения души от тела. Сейчас было проще. Во-первых, я была взрослой. Во-вторых, я раньше никогда в жизни не пересекалась с Гусейновым. В-третьих, он успел сделать то, что хотел, — он попросил прощения и сказал то, что хотел сказать. Многие это сделать не успевают.

Ксения склонилась над рыдающей Зизой.

— Пойдем в дом, — произнесла Ксения. — Не нужно здесь оставаться.

Но Зизу было не оторвать от тела. Она оторвалась, только когда прилетели три вертолета.

На них прибыло много народа. У нас на базе никогда не бывало по столько человек одновременно. Как я уже говорила, папа не принимал у себя представителей органов, с которыми на протяжении всей своей сознательной жизни находился по разные стороны баррикад. Но и смертей у нас раньше не было.

Папа прибыл с адвокатом и еще парой каких-то помощников, или это были помощники адвоката? Я не поняла. Также прилетели Игнат Петрович Алейник, мама Ярославы Шершень, представившаяся Дианой Сергеевной, и Петр Иванович Купцов. Алейника сопровождал оператор, который стал все снимать, как только вылез из вертолета. Для шоу? Какой-то программы? Неужели Игнат Петрович настолько циничен, что даже смерть сына хочет обратить в новость и информационный повод? Или он все-таки собирает доказательства? Хочет в будущем иметь и свою съемку?

Оператор был и от папы. От органов был фотограф, который, как и операторы Алейника и папы, снимал все. Вообще представителей органов было целых двенадцать человек, что меня удивило. Возглавлял эту группу целый генерал. Присматривает местечко для отдыха?

Но генерал быстро отвел в сторону Светку Ураган, и они стали о чем-то шептаться. Может, она лично его вызвала? Работает не только на Алейника, но и на МВД? Или даже тайно носит погоны? Внедренный в медиахолдинг агент? Или сотрудничает добровольно из соответствующих представлений о добре и зле? Или когда-то ее на чем-то поймали и принудили к сотрудничеству? Я бы не удивилась ни одному из вариантов.

К этому моменту на улице находились уже почти все, кто жил на нашей базе. Не было Натальи Туполевой и отшельника Андрея, а также Полины Купцовой с Юрой. Ксения все-таки увела Зизу в дом. Она все говорила о любви к Гусейнову, о том, что у нее не могло быть детей, но союз двух любящих людей все-таки дал жизнь маленькому человечку… хотя счастье было недолгим. Шарика я привязала.

Следственная бригада вначале занялась Гусейновым, но тут все было ясно. Человек сам принял решение и умер счастливым. Он успел сделать то, что хотел. Генерал к телу Гусейнова даже не подошел, но Зизу, пока она не ушла, оглядел внимательно, с чисто мужским интересом. Хотя выглядела она не лучшим образом. Я бы тоже поддержала Зизу, но мне нужно было встречать прибывших и отвечать на вопросы. Два техника шлялись по территории, пару раз побеседовали с какими-то сотрудниками органов, оператору от Алейника пожали руку, с ним общались довольно долго.

— Потом поговорим, — шепнул папа, чмокая меня в щеку. — Сама знаешь, что можно говорить, а что нельзя.

— Иван? — все-таки спросила я шепотом. Ведь отец явно должен знать про беглецов с зоны!

— Дошел, — только и сказал папа. Ох, выскажу я ему потом все, что думаю про свалившихся нам на головы беглых зэков! Неужели нельзя было предупредить?

Папа отправился гулять по территории со своими сопровождающими. Или показывать ее им?

Игнат Петрович Алейник подошел ко мне и спросил, где его сын.

— А со мной даже поздороваться не хочешь? — подскочил Игорь.

Игнат Петрович хотел Игорю врезать, но тот увернулся. Тогда Игнат Петрович в ярости заорал, что Игорь — братоубийца. Сотрудники органов, в эти минуты оформлявшие тело Гусейнова, резко повернулись. Рядом с нами оказался старший следователь. Игорь же, на руке которого повисла Ярослава (вероятно, пытаясь защитить обретенного мужика и собутыльника), спокойно заметил, что он прибыл на базу не убивать брата, а отбивать у него женщин, как брат сам делал в прошлом. И дорогая Ярослава сама сразу же предпочла его, а кандидатуру Святослава вообще не рассматривала. Ей не нужен серьезный, непьющий бизнесмен. Ей нужна творческая личность, которая ее понимает.

Молодые сошлись в страстном поцелуе, за которым внимательно наблюдала мама Ярославы. Судя по выражению ее лица, она еще не решила, что делать с дочерью и ее избранником. Хотя ведь тоже сын Игната Петровича, причем теперь единственный, или единственный признанный.

— Где вы находились в ночь убийства? — спросил следователь у Игоря.

— В бане, — хором ответили Игорь и Ярослава. — И у нас были дела поважнее!

— Да, убить у него кишка тонка, — заметил Игнат Петрович и рявкнул: — Где твой брат сейчас?

— В аду, наверное, — ответил Игорь.

Игнат Петрович разразился трехэтажным матом, а следователь обратился с тем же вопросом ко мне. Я честно ответила, что не знаю.

— Я не о божественном и не про жизнь после смерти.

— Я понимаю. Я на самом деле не знаю, где сейчас тело.

Я пояснила прибывшим на вертолетах, что собственноручно закрыла номер, в котором лежал мертвый Святослав Игнатьевич Алейник. В то самое утро, то есть уже день, когда мы его нашли мертвым.

— Правильно сделали, — кивнул следователь.

— Но потом несколько граждан возжелали посмотреть на труп, а также решили, что тело в отапливаемом доме испортится и его следует перенести в ледник. И перенесли.

— А вы где находились в это время?

— Не могу сказать. Я не слежу за гостями. Это в принципе невозможно. В особенности когда собралось такое количество гостей, и таких гостей, которым не сидится на месте и хочется развлекаться. Насколько я понимаю, идея возникла в бане, где я не присутствовала. Я с гостями никогда не моюсь.

— Ну, я решил, что тело надо сохранить, — ткнул себя кулаком в грудь Батя Колян. — Мы же не знали, на сколько дней зависли на этой базе. Если бы еще съемка шла — а так впустую я сюда приперся.

— Ваших фотографий полно в Сети, — успокоил его старший Алейник. — И видео полета. Свету благодарите.

Батя Колян послал Субботиной воздушный поцелуй. Та вместе с генералом как раз подошла к нашей компании. Вероятно, генералу хотелось послушать, о чем говорят.

— Нет, ну сами посудите! — Колян-Аполлон обратился к следователю. — В доме тепло. А там девушки живут. Он бы быстро пахнуть начал.

— А он пах, когда вы его переносили?

— Нет вроде, — задумчиво произнес Батя Колян. — Игорек?

— Нет. Но был жутко тяжелый. Мы его вдвоем с трудом оттащили.

Следственная группа, Игнат Петрович, Батя Колян, Игорь и я отправились к леднику. Папа в эти минуты общался с Валерой, Ольга Петровна вернулась в дом, понимая, что все эти люди вскоре захотят есть. Генерал так и продолжал что-то обсуждать со Светкой Ураган, к леднику они не пошли. Ярослава осталась с мамой. Диана Сергеевна что-то выговаривала дочери. В дом отправился один из мужчин, прибывших с моим отцом. Возможно, к Зизе, чтобы по собственной инициативе объяснить ее права. Или просто познакомиться лично. Гришка присоединился к моему отцу и Валере. Мой отец — один из немногих, кто знает, что мы с Женей Интернэшнл знакомы с детства. Вероятно, Гришка рассказывал свою версию событий. Ксения Павлова вернулась на улицу и кокетничала с адвокатом. Левицкая прогуливалась по территории в одиночестве, но при полном макияже. Когда видела устремленный на нее объектив телекамеры, тут же улыбалась.

Меня догнал Петр Иванович Купцов и спросил, где сейчас находится его дочь. Я пояснила, что в своем номере и где он расположен. Купцов пошел в дом.

Следственная бригада осмотрела ледник. Я сказала, что вернула одеяло в номер.

— Из номера ничего не пропало? — спросил у меня следователь.

— Я не роюсь в вещах гостей. Я даже не знаю, что Святослав привез с собой, — соврала я на голубом глазу. — Знаю только, что планшет у Игоря. Краж у нас здесь не бывало никогда. Не те люди тут отдыхают. Да и не вывезти украденное.

— Это раньше было, — заметил один мужчина из следственной бригады. — Но не в этот раз. У вас были весьма специфические люди.

— Если что-то и украли, то вывезти пока не смогли, — пожала плечами я и посмотрела на Игната Петровича. — Ваш сын, в смысле, старший сын, взял сюда что-то ценное?

— Он звонил со своего телефона из Петрозаводска.

— Так он чего… ожил?! — ошарашенно спросил Батя Колян. — И ушел?

Следователь спросил, прикасалась ли я к телу, щупала ли пульс, пыталась ли каким-то способом удостовериться, что Святослав Алейник мертв.

— Нет. Я… почти не смотрела. Но пилка в груди, проволока на шее и лицо сине-багровое с вытаращенными глазами… Трогать не трогала. Нет. Но я… мы все…

Следователь сказал, что фотографии видел.

— Это могла быть кукла? В смысле, какой-то перформанс?

Батя Колян крякнул, потом сказал, что труп был больно тяжелый, не может кукла столько весить. И холодный, аж жуть.

— Кукла может быть холодной. Все зависит от материала, — заметил эксперт. — И тяжелой тоже может. Подумайте: запах все-таки был? Или вообще никакого?

Я ответила, что вроде нет. В первый день точно нет. Или я не уловила ничего особенного? Следователь посмотрел на Батю Коляна и Игоря, которые прикасались к трупу или не трупу гораздо позднее меня. То есть я вообще не прикасалась, я только находилась рядом. А они были тогда, когда запах должен был появиться, в особенности раз в доме было тепло!

— Вы его завернули в одеяло, так?

Колян-Аполлон и Игорь кивнули.

— Вдвоем заворачивали?

Они опять кивнули.

— Как?

— Перекатывали, — пояснил певец. — Он частично на одеяле лежал. Нижняя часть тела. Ну, я натянул на лицо. Смотреть жутко было. Глаза ему никто не закрывал. Я тоже не стал. Я не через одеяло не смог бы прикоснуться. Я один попытался его завернуть, понял, что никак. Попросил Игорька помочь. А потом мы его сюда принесли и вон тут положили.

— Так где же он? — спросил представитель органов у нас у всех.

Снег к этому времени прекратился вообще, но следы он успел замести все. Если «труп» куда-то ушел, то его не найти. Если его спрятали, обнаружить можно будет только летом, да и то не факт.

— Вы считаете, что один человек унести его отсюда не мог?

— Я не смог бы, — признался гигант Батя Колян. — Бабы тем более.

— Как сюда могли доставить куклу? — Следователь посмотрел на меня.

Я ответила, что только на вертолете. Выгрузить незаметно не могли. Более того, ни у кого с собой не было такого багажа, в который можно было запихнуть куклу такого размера. Можно было надувную.

— Это не надувная, — хмыкнул певец. — Кто выгружал багаж девок?

— Вертолетчики и Валерий Павлович. По комнатам разносил только Валерий Павлович. И багаж перегружался в аэропорту. Они вначале летели на самолете, потом на вертолете. Если бы кто-то привез что-то особо тяжелое, мне бы сказали.

Следователь предложил всем пройти в дом и осмотреть комнату Святослава Алейника. Но он же первым притормозил при входе, увидев вешалку с верхней одеждой и обувь под ней. А я подумала, что мне после отъезда следственной бригады предстоит большая работа. Они не будут разуваться.

— Где верхняя одежда Алейника?

Я демонстративно осмотрела вешалку и сказала, что ее тут нет. Меня спросили о традиционной процедуре захода в дом. Я пояснила и добавила, что куртка была и сапоги были, но когда они исчезли, я не знаю.

— Почему вы не следили за одеждой моего сына?! — заорал Игнат Петрович.

В этот момент появился мой отец и заметил, что у меня здесь много других дел, в особенности с таким количеством народа, причем народа весьма специфического. Папа тоже сказал, что у нас случаев воровства не было, и уж чью-то куртку, пусть и дорогую, воровать собравшимся незачем. Папа высказал предположение, что Святослав на самом деле мог сбежать, в особенности раз он звонил из Петрозаводска.

— Но теперь его телефон или выключен, или вне зоны действия сети! — рявкнул Игнат Петрович.

Папа спросил, с какой целью все-таки Игнат Петрович устроил это шоу со своим старшим сыном.

— Я понимаю, почему здесь находятся все эти девки, — сказал папа. — Я понимаю, почему принесло Гри…, то есть Женю Интернэшнл с балериной. Я понимаю, почему вон он с парашютом прыгнул. — Папа кивнул на Батю Коляна. — Но я не понимаю, зачем тебе, Игнат Петрович, было задействовать в шоу твоего сына. Он у тебя в бизнесе, он не медиаперсона. Он никогда не был ведущим никаких шоу или программ, как развлекательных, так и серьезных, он не пел, не танцевал. Насколько я понимаю, он занимался организационными вопросами. Жену так не ищут. И если он или ты рассматривал кого-то из этих девок в качестве жены или невестки, то можно было бы познакомиться и пообщаться в другом месте. Хотя бы сюда пригласить, но только вдвоем, твой сын и баба. Но ты его сделал «женихом» в шоу. Зачем?

Игнат Петрович молчал какое-то время, потом выдал:

— Я хотел его спасти.

Следственная бригада и все остальные, включая меня и папу, удивленно посмотрели на Алейника-старшего.

— От чего? Или от кого? — спросил следователь.

— Трое его друзей мертвы. Парни, с которыми Святослав дружил с детства. С которыми развлекался в юности. Все совершили самоубийство. Один был наркоманом, там мог быть передоз, и смерть Лешки я не воспринял серьезно. Но потом второй друг выпрыгнул из окна. Сам выпрыгнул, его никто не выталкивал. Третий повесился на Кипре.

— И что? — не понял следователь. — Ваш сын демонстрировал суицидальные настроения?

— Нет… Но у всех троих перед смертью были галлюцинации. Не перед самой, а какое-то время до нее. Не один раз, не два, а много. Одинаковые галлюцинации. Им являлись девушки.

— И что? — так и не понял следователь.

— Мой сын и его друзья… не очень хорошо обошлись с этими девушками.

— Изнасиловали, что ли? — спросил мой отец.

Алейник-старший нехотя кивнул.

— Где сейчас эти девушки? — спросил следователь.

— Понятия не имею. Ни Святослав, ни тем более я даже имен их не знаем. То есть он не помнил, я изначально не знал. Это парни — пока все были живы — решили, что это те девушки.

— Как они являлись?

— Не знаю. Парни сами не понимали. Ладно наркоман Лешка… Тому что угодно могло привидеться. Но потом и Олегу, и Виктору они тоже стали являться. Лешке и Олегу в квартире. В их собственных квартирах. То есть в квартире и доме. Виктор моему с Кипра звонил, орал в истерике, что они ему там являются. Витька уехал после того, как Олег из окна выпрыгнул. В общем, я решил, что на этой базе, вдали от всякой цивилизации, в окружении девок Святославу ничего не угрожает. А я пока проведу расследование. У меня уже частные детективы работают. Но пока ничего не раскопали. Они тоже не понимают, как можно было организовать одинаковые галлюцинации. То есть имеется немало способов обеспечить галлюцинации, но не одинаковые разным людям!

— Людмила Васильевна, Святослав Алейник говорил про галлюцинации? — поинтересовался следователь.

Я покачала головой. Тогда он спросил, когда я последний раз видела Святослава живым и разговаривала с ним. Я пояснила, что в день приезда компании перед тем, как уйти в наш дом. Несколько человек продолжали пировать в каминном зале. Я проверила номера, спросила, не нужно ли кому чего-нибудь. Зиза безмятежно спала, Левицкая не спала, но собиралась. Туполева спала, но не в номере, Ярослава с Игорем находились в бане. Святослав оставил дверь не запертой. Мне он сказал, что ему интересно, кто придет первой, я, вероятно, его несколько разочаровала. Он попросил не будить его утром, я ответила, что мы этого и не делаем, и поэтому на следующий день мы обнаружили тело довольно поздно. Или не тело.

— Ваш сын мог устроить перформанс, не предупредив вас об этом? — следователь посмотрел на Игната Петровича.

— Мог. Но тогда я не знаю, как он доставил сюда тяжеленную куклу. И почему он до сих пор со мной не связался?! Он звонил на номер, зарегистрированный на какую-то полоумную бабку!

Кстати, должна отметить, что с прибытием трех вертолетов у всех снова заработали телефоны и Интернет. Интересно, что было со связью?

Следователь предложил подняться в номер Святослава. Мы поднялись, я отперла дверь и сделала приглашающий жест рукой. Как и следовало ожидать, сотрудники органов не обнаружили документов и большей части вещей.

— Уйти отсюда пешком теоретически можно? — Следователь посмотрел на меня и на папу.

— Теоретически. Но когда исчез Святослав, погода уже была отвратительной.

— Он исчез в первую ночь, так?

— Если считать, что здесь была кукла…

В это мгновение с улицы послышался дикий крик.

Глава 24

Генерал, с которым общалась Светка Ураган, решил прокатиться по озеру на снегоходе. Тело Гусейнова было уже упаковано и находилось в одном из вертолетов. Часть бригады, которая занималась Гусейновым, стояла на берегу. Но кто же знал, что генерала понесет в сторону недавно затянувшейся проруби… Признаться, я про нее забыла. Да и Валера, выдавший генералу снегоход, не предупредил. Наверное, тоже забыл. Вообще обычно народ у нас сразу мчится к середине озера, а не по краям катается.

Генерал быстро вылез сам и отправился в баню, которую бросились растапливать помощники, знающие толк в этих делах. Я сразу же доставила туда для внутреннего согрева водочку с закуской и выдала простыни и одеяло, забрала все сырое и сказала, что в обозримом будущем все высушим в лучшем виде. Мокрое отнесла в наш дом и повесила сушиться. Тем временем Валера переоделся в утепленный костюм для подводного плавания, закупленный папой специально для таких случаев (мало ли кто что уронит в холодную воду), и занялся вытаскиванием снегохода.

Но вытащил он не только снегоход, но и труп Святослава Алейника, правда, уже без пилки в сердце и без проволоки на шее. Наверное, их можно было бы поискать на дне, но Валера наотрез отказался. Предложил следователю самому лезть, если хочет. Костюм он предоставит. Или уже летом, когда тепло будет. Тут не река, течением ничего никуда не унесет. Если пилка, которую сложно найти где угодно и проволока вообще были сброшены в прорубь, а не выброшены куда-то в сугроб.

Следственная бригада с Валериными доводами согласилась, никто не высказал желания лезть в воду; генерал грелся в бане, а его подчиненные занялись своими прямыми обязанностями. Игнат Петрович то плакал, то ругался, обвинял меня, моего отца, Игоря и вообще весь свет. А я пошла в дом помогать Ольге Петровне. Мы решили устроить что-то типа фуршета в каминном зале — нарезали много бутербродов, поставили кастрюлю с картошкой и жарким, а также тарелки, вилки, ножи и ложки. И водочку.

Я успела сходить в наш дом и заглянуть в подпол, где сидели Туполева с отшельником, кратко ввести их в курс дела и спросить, собираются ли они выходить.

— Надо, — сказала Наталья. — Обо мне обязательно кто-то вспомнит. И сейчас как раз подходящий момент… Операторы работают? Светка Ураган готова брать интервью?

Вероятно, сотрудники органов не ожидали нового явления какого-то народу. Но Наталья умела держать аудиторию. Она быстренько организовала представление в каминном зале, и это представление оказалось наиболее шокирующим для Алейника-старшего, как выяснилось — отца старшего ребенка Натальи Туполевой. Бородатый и волосатый отшельник стоял за спиной Натальи, держась за спинку стула, на котором она устроилась.

Всемирно известная модель рассказала перед камерами, что в шестнадцать лет ее в далеком от Петербурга месте совратил тогда еще довольно молодой мужчина Игнат Алейник.

— Ты…! — рявкнул упомянутый мужчина.

— Потом можешь рассказать свою версию, — отмахнулась Наталья и продолжила представлять свою, которую с интересом слушали все собравшиеся. Мне показалось, что в зал набились все прилетевшие сотрудники органов. И они не только слушали, а записывали. Естественно, все снимали и два оператора. Даже генерал прибежал из бани.

Я думаю, что все было именно так, как рассказывала Наталья. В любом случае Игнат Петрович отказался что-то комментировать или поправлять, когда к нему с соответствующим вопросом обратилась Светка Ураган.

На малой родине Натальи Игнат Алейник оказался по делам бизнеса — скупал местные телеканалы в далеких от двух столиц местах, что в дальнейшем оказалось очень выгодным вложением денег. Ну, и не упускал красивых девушек. Наталья признавала, что влюбилась в привлекательного и богатого столичного гостя, оканчивала школу уже на сносях, потом родила сына и вскоре отправилась учиться в Петербург и искать его отца. Но была найдена скаутами модельного агентства, что в дальнейшем помогло ей разговаривать с отцом своего старшего ребенка уже с других позиций. Она больше не была деревенской дурой, которая поняла, что беременна, только после того, как у нее начал расти живот.

— Поэтому ты и не встречалась ни с кем из мужчин? — спросила Светка Ураган. — Тебя же ни с кем не могли подловить.

— Я любила его. Что, скажешь, нет? — рявкнула Наталья. — С ним встречались тайно. Он этого требовал, я соглашалась. Я в любом случае не хотела, чтобы мне кости перемывали во всех желтых изданиях. Я ни разу, ни в одном интервью его не упомянула. И про секс со мной, несовершеннолетней, не говорила.

— А как я тебе помог?! — в свою очередь рявкнул Игнат Петрович. — И ребенок сейчас учится в Лондоне на мои деньги!

— Я в состоянии оплатить его учебу, — заметила Наталья. — Ты сам предложил. Сказал, что хочешь это сделать, как отец. Я должна была отказаться? Да, я признаю, что ты мне помогал. Наши отношения были своего рода сделкой. Ты помогал мне сделать карьеру, в особенности на первом этапе. Всем моделям кто-то помогает. Я это признаю и благодарна тебе. Но я работала как проклятая! Я же сама снималась! Пусть часто и в подконтрольных тебе СМИ. Но ты не имеешь никакого отношения к моей работе за границей. Вот там я пробивалась сама. И пробилась. Подавляющее большинство моих контрактов в последние годы — заграничные. И ты не имеешь к ним никакого отношения! Никакого вообще!

Она рассказала, что ребенок долго жил с ее бабушкой и теткой, потому что она не могла привезти его в Петербург. Вначале было просто не на что его здесь содержать. Требовалось бы снять большую квартиру — не только для одной Натальи, но и для тети с ребенком. Когда уже появилась своя квартира, отсоветовал агент. Уже был создан определенный образ Натальи Туполевой, и тут вдруг раз — и всплывает взрослый ребенок. К тому же ей было просто некогда заниматься ребенком, в особенности после того, как она стала регулярно сниматься за границей. Таскать его с собой? Да и бабушка с теткой не хотели в Петербург, тем более ездить с Натальей по другим странам. Они хотели и хотят жить только на своей малой родине. Они даже ни разу не приезжали в гости. К ним всегда ездила Наталья. Да и Алейник был категорически против того, чтобы перевозить ребенка.

— Я ни разу не поставила тебя в неловкое положение, — сказала Туполева, глядя в глаза Игнату Петровичу. — А ты мною пользовался. Моим молодым, красивым телом. Я не понимаю, почему ты не хотел нигде со мной появляться. Ты стыдился меня? Почему? Я быстро повзрослела, я работала над собой. Во всех смыслах. Я училась, как только могла, впитывала знания, как губка. Я хотела получить то, что просто не могла получить в своей тьмутаракани. Почему ты хотел, чтобы мы скрывали отношения? Ну скажи, что во мне не так?

— Да я…

— Считаешь, что я не могла найти другого спонсора?

Наталья помолчала немного, а потом продолжила свой рассказ. Чувства к Алейнику, ее первому и долгое время единственному мужчине, с годами ушли. Хотя они были — на протяжении многих лет. Она надеялась, что он на ней женится. Но он этого так и не сделал. И она сама стала взрослой. Она встретила второго мужчину, которого полюбила, случайно. У нее сломался ноутбук, а соседка сказала, что в их доме живет гениальный компьютерщик. Наталья обратилась к этому компьютерщику. У него была своя провайдерская фирма.

Игнат Петрович оказался собственником. В общем-то, Наталья была ему уже не нужна — отношения сошли на нет. Оба это понимали и фактически расстались. Но он не мог допустить, чтобы Наталья принадлежала кому-то еще!

— Вы занимаетесь рейдерскими захватами? — спросила она прямо у старшего следователя.

Он как-то странно крякнул. Один из папиных адвокатов тут же вставил, что будет рад проконсультировать уважаемую Наталью Туполеву. Доказать изнасилование по прошествии стольких лет не получится, срок давности — десять лет, доказательства не собраны, да и это, как он понял, не было изнасилованием. Но секс с несовершеннолетней… Ведь Наталья родила несовершеннолетней? Хотя все равно лучше не начинать. А вот за рейдерский захват вполне можно взяться.

Туполева рассказала свою версию, как ее любимый Андрей сломался, как решил уйти в монастырь, потому что лишился дела своей жизни. Алейник его отобрал, возможно, решив, что Наталье не нужен будет нищий мужчина и она сама его бросит. Наталья же в этот период уехала рожать второго ребенка на свою малую родину. Она не хотела, чтобы о нем узнал Алейник и вообще кто-либо. Была запущена информация о том, что она работает за границей.

— У тебя двое детей? — поразилась Светка Ураган.

— Да. И скоро я их явлю народу. Но это другой вопрос. Я сама оплачивала переезд одной пожилой учительнице английского, чтобы она занималась с моим сыном. Она и занималась, и дала ему не только английский, но и хорошее общее образование. И не только ему. Нашлись еще детки, которые хотят пробиться в жизни, и нормальные родители, понимающие необходимость образования. Та женщина сказала мне, что никогда раньше не получала такого удовольствия от преподавания. Но это опять же другой вопрос.

Наталье потребовалось приложить невероятные усилия, чтобы отыскать Андрея. К счастью, он не принял постриг. Возможно, один ясновидящий старец увидел другую судьбу Андрея — или почувствовал, что тот не закончил все дела в миру.

— Значит, он убил Святослава! — заорал Игнат Петрович.

— Вы про «не убий» слышали? — впервые подал голос Андрей. — И в любом случае у меня нет счетов с вашим сыном, только с вами.

Следователь посмотрел на меня и спросил, где находился Андрей в ночь убийства Святослава. Он постоянно живет на нашей базе?

Ответил сам Андрей — что он летом живет в шалаше, а зимой у нас в подполе.

— И Наталья находилась с ним, — добавила я. — И спала. Могу поклясться чем угодно.

Тут я вспомнила про баночку с морсом, которая стояла в холодильнике, сбегала за ней и вручила эксперту. Следственная бригада уже знала про вероятное использование снотворного. Явно от Светки. Хотя что даст определение того, какое именно снотворное в него засыпали? На нем же не стоит автограф!

Андрей сказал, что всю ночь держал Наталью в объятиях и был безумно счастлив. Какой Святослав? Какое убийство? Его любимая женщина его нашла! Он не мог потревожить ее сон. Я добавила, что выйти из подпола самостоятельно Андрей не мог, так как прямо над ним живет коза.

— Почему вы жили в подполе?! — воскликнул следователь.

— Зимой невозможно жить в шалаше. Но я должен был пройти испытание… И понять, когда придет время вернуться в мир. Поэтому я выбрал подпол.

Андрей еще что-то говорил про молитвы, пост, самоистязание тела. Вероятно, члены следственной бригады решили, что у него не все в порядке с головой, два человека осмотрели подпол, обставленный Натальей специально для следственной бригады, но долго в нем не задержались. У Андрея взяли отпечатки пальцев и быстро сравнили их с другими, имевшимися в планшете у эксперта. Я догадывалась, чьи это отпечатки пальцев. Но Андрей внешне не походил ни на одного из беглецов, да и такие волосы и бороду нельзя отрастить даже за месяц, а с момента побега прошло всего несколько дней. И вообще отпечатков пальцев Андрея не было ни в какой базе данных, как объявил следователь. Перед законом возлюбленный Натальи Туполевой был чист.

Я же думала о Купцове, его дочери Полине и Юре. Купцов отправился искать дочь. Криков, ругани с третьего этажа не доносилось. Интересно, как прошла встреча?

Во время официального допроса меня лично следователь спросил, кто, по моему мнению, убил Святослава Алейника.

— Не знаю, — ответила я. — На самом деле не знаю. Меня, Ольгу Петровну и Валерия Павловича, наверное, вы исключаете.

Следователь улыбнулся.

— Зиза спала, даже слюнку пустила. Я так удивилась ее беззащитному виду. И зачем ей? Вроде бы она со Святославом никогда не пересекалась. Ярослава Шершень с Игорем Алейником были в бане. Им было не до убийства. Девушка нашла творческого собутыльника, а он — творческую дуру. Ярославе не нужно, у Игоря кишка тонка, хотя претензии к брату у него имелись. Да и снотворное в морс он засыпать никак не мог. Туполева тоже спала, как вы знаете; отшельник, как вы поняли, немного ку-ку, а тут еще любимая женщина нашла его в лесу, куда он удалился от мирской жизни. И для него убийство в принципе неприемлемо. Я его знаю два года. Наслушалась. Да и претензии у этой пары к отцу, а не к сыну. Светке Ураган незачем. Жене Интернэшнл с Ксенией Павловой тоже незачем, да они и были друг с другом. Полина Купцова не из этого мира. Она, единственная в этой компании, приехала не для того, чтобы напомнить о себе народу. Народ ее просто не знает. Она говорила, что в своем блоге будет рекламировать свою фирму и холдинг отца в целом. Но, по-моему, она как раз приехала за женихом. Бати Коляна здесь еще не было. Остается Александра Левицкая.

— Вы серьезно?

— Более чем. Я тут узнала, что она занимается промышленным шпионажем.

— Но это не промышленный шпионаж!

— Это мог быть заказ. Я только выдвигаю версию, потому что вы спросили мое мнение. Я не знаю, кто ей мог заказать убийство. Но мог. И она могла согласиться. Моральные принципы у нее, по-моему, отсутствуют начисто. Она сделает все, что угодно, за соответствующую плату. Она физически могла подсыпать снотворное. Святослав зевал, когда я к нему заходила. Она могла воткнуть пилку для ногтей в спящего, несопротивляющегося мужчину. Она могла затянуть проволоку на мертвом.

— Там еще был выстрел в висок.

Я развела руками.

— Она могла оттащить тело в прорубь так, что вы этого не заметили?

— Кто угодно мог. Я ночью сплю, территорию мы не патрулируем. Левицкая — не слабачка.

— А собака?

— Спит на полу рядом с моей кроватью. И собака не реагирует на наших гостей, болтающихся по территории. По ночам у нас часто кто-то шляется. Если бы в наш дом стали ломиться… Но никто не ломился.

— Кто-то еще был на базе в эти дни?

— Нет, — опять соврала я на голубом глазу.

Следователь сказал, что в этом регионе из одной из колоний сбежали четыре человека. Одного нашли в лесу со сломанной ногой и вернули туда, откуда он сбежал, а теперь еще и срок накинут. Троих не поймали.

— Насколько мне известно, до ближайшей колонии отсюда около тридцати километров. Дорог нет. Зима, сугробы, да тут еще и снегопад был такой, что ни зги не видно… Вы что, в первую очередь из-за этих беглецов прилетели?

Следователь кивнул.

— Одежда и документы Святослава Алейника пропали. Все-таки никакой куклы не было, он убит. Его телефоном воспользовались в Петрозаводске. Мог кто-то забраться на базу так, что вы этого не заметили?

Я кивнула. А что мне оставалось делать?

— Но я не верю, что можно…

— Людмила Васильевна, ради свободы человек может совершить такие вещи, которые в голове не укладываются.

С этим я была полностью согласна.

Глава 25

Юра прятался в стенном шкафу в номере Полины Купцовой, куда поднялся ее отец, не подозревавший, что биологический отец его внука находится совсем рядом. Но Юра выдал себя, закашлявшись. Возможно, ему следовало спрятаться раньше. Чего ж Полина не отвела его в подвал, как собиралась? Они проспали приближение вертолетов?

Петр Иванович Купцов за шкирку вытащил беглого зэка из шкафа, а потом потащил вниз в виде подарка правоохранительным органам. Юра отчаянно сопротивлялся. Полина орала, проклинала отца, к которому быстро подоспела помощь.

— Вот он, голубчик! — потирал руки старший следователь.

Генерал пожелал лично допросить беглого зэка. Он все еще был в старых Валериных штанах и толстовке, которые мы ему временно выдали. Сотрудники рыскали по нашей базе, осматривая каждый уголок, но, конечно, никого больше не нашли и никаких следов не отыскали. У меня спросили, не пропали ли наши лыжи. Гришка вынужден был признаться, что пропали его лыжи, которые стояли под навесом. Гришка — хороший актер, сыграл достойно.

— Кто тебе в глаз дал? — спросил генерал.

— Я не ябеда, и в особенности не ябедничаю на женщин, — гордо ответил мой друг в образе Жени Интернэшнл, с сотрудниками органов он тоже все время говорил о себе в среднем роде. Ведь работали камеры!

Юра, любовник Полины Купцовой, хорошо знал законы тюремного мира и теперь понимал, что ему снова придется вернуться в места не столь отдаленные. Своих подельников он не сдал. И он на самом деле не знал, где они сейчас. Нас с Валерой он тоже не сдал. Вероятно, он считал, что мы регулярно оказываем подобную помощь беглым зэкам или будем оказывать в дальнейшем. И за нас его по головке по ту сторону забора не погладят. А вдруг и самому когда-нибудь придется просить нашей помощи?

Я с удивлением узнала, что Юра сидел за перевозку наркотиков, к которой было добавлено жестокое обращение с животными. И Юра благодаря своим способностям был нужен наркоторговцам на воле. Наркотики перевозились в собаках. Конечно, не в йорках, не в шпицах или чихуа-хуа, а в крупных породах собак.

Люди уже давно транспортируют наркотики в собственных организмах, этим в наше время никого не удивишь. Прямая кишка активно используется преступниками во всех странах для перевозки контрабанды или доставки в тюрьмы запрещенных вещей. В некоторых крупных старых тюрьмах во многих странах даже имеются музеи, регулярно пополняемые новыми экспонатами. И если в прошлом самыми популярными товарами, доставляемыми посредством анальной транспортировки, были наркотики и табак, то в наше время это мобильные телефоны и смартфоны. Также популярны батарейки, наушники, сим-карты. Как удается проносить? Заключенным положены свидания с родственниками, адвокатами, иногда приходят журналисты. В некоторых тюрьмах за рубежом, например в США, заключенные выходят за пределы тюрьмы на работу. Конечно, возвращающегося в камеру заключенного должны проверять. И в смартфонах достаточно металла, чтобы звенели детекторы. Но в каждой тюрьме найдется заключенный с протезом тазобедренного сустава — или даже сядет для того, чтобы заработать. Например, на квартиру. Если говорить о других странах, по законам США человека нельзя «просвечивать» рентгеном без постановления суда или медицинского заключения о том, что пациенту именно сейчас такая процедура необходима.

Удержание в прямой кишке двух-трех телефонов — дело непростое. Но как выяснили исследователи, которых заинтересовали такие «носильщики» с точки зрения физиологии, прилагать большие усилия приходится только в первые разы. Потом рефлекс дефекации отключается. Тело начинает понимать: не нужно делать то, что оно делало раньше, когда в прямой кишке скапливался «груз». Идет блокировка реакций. Результатом становятся хронические запоры. И запоры у заключенных являются распространенной жалобой. Многие носят что-то в себе постоянно! Не только проносят на территорию тюрьмы, но и уже там прячут те же телефоны, наркотики и многое другое. А запоры — следствие подобной практики — крайне сложно вылечить.

Кинолог Юра решил использовать этот опыт с собаками. Нет, он не водил собак в тюрьму. Кто бы их пустил? Они летали на самолетах. И ему было плевать на их запоры. Он специально обучал животных носить грузы в прямой кишке. И даже затыкал прямую кишку, как иногда затыкают гусям, чтобы набрали вес.

Но это было не единственное ноу-хау Юры. Если запрещенный предмет проглотить, то у переносчика появляется дополнительное время. Этот способ обычно используют латиноамериканские контрабандисты, работающие на наркокартели. Когда подобный вид транспортировки наркотиков только «входил в моду», наркотики упаковывали всего лишь в один презерватив или напалечник. Желудочный сок способен обработать один слой латекса за несколько часов. Более половины задержанных кокаиновых наркокурьеров в период с 1975 по 1981 год умерли от передозировки наркотиков, хотя сами наркоманами не были. Но у них в животе прохудилась ненадежная тара. Иногда наркокурьеры умирали уже на руках встречающих подельников, а те не гнушались потрошить трупы. Например, такие трупы находили в Майами — эти колумбийцы прилетели туда из Боготы, в аэропорту задержаны не были, подозрения у представителей правоохранительных органов не вызвали, но процесс в желудочно-кишечном тракте уже шел. И они умерли раньше, чем товар вышел из организма естественным путем.

Наркодилеры используют и тела умерших, которые направляют на родину для захоронения. Покойники могут перевезти больше, чем живые люди, так как их желудочно-кишечный тракт полностью заполняют наркотической «сосиской». Они не могут снова умереть, да и желудочный сок уже не опасен, и позывов в туалет мертвый человек не испытывает.

Хотя в настоящее время, с усовершенствованием «тары», нельзя сказать, что наркокурьеры уж очень сильно рискуют. По статистике (охватывающей не только преступников), от 80 до 90 процентов неусвояемых предметов, которые каким-то образом попали в организм, скользят по пищеводу и далее по всему желудочно-кишечному тракту, из организма выходят сами. Случается, что люди глотают зубные протезы — и они выходят естественным образом. В некоторых больницах крупных городов есть музеи, где хранится то, что выходило из пациентов, и то, что приходилось извлекать хирургическим путем. По статистике, от «засоров» страдает только шесть процентов современных контрабандистов.

В период между 1985 и 2002 годами в аэропортах Парижа и Франкфурта-на-Майне было задержано 4972 курьера из Латинской Америки. 4660 из них везли товар в желудочно-кишечном тракте (то есть проглатывали перед вылетом), остальные — в прямой кишке, то есть засовывали через анальное отверстие. Если товар проглочен, то за время десятичасового перелета он не успеет попасть в прямую кишку и позывов к дефекации не будет. Но во время перелета наркокурьерам нельзя есть. Если что-то съесть, то это усилит перистальтику кишечника (волнообразные сокращения стенок, которые способствуют продвижению содержимого дальше по желудочно-кишечному тракту). Иногда наркокурьеры еще и принимают закрепляющие препараты. Также некоторые принимают успокоительные средства, поскольку с возрастанием беспокойства усиливаются естественные позывы организма — стенки прямой кишки сжимаются, в результате уменьшается ее объем. Понос от страха или беспокойства имеет ту же природу. Более того, у беспокойных людей вместительность прямой кишки меньше, чем у спокойных.

И Юра стал использовать собак для перевозки наркотиков в животе. Они у него летали «на выставки», «к хозяину», с «хозяином». В общем, перевозка собак была поставлена на поток, всем, кто оформлял документы, регулярно платили. Хотя подавляющее большинство задействованных людей не знали, что собаки используются для перевозки наркотиков. Знали, что есть фирма, в которой люди работают с собаками, и не подозревали, как именно.

Но случился прокол. Овчарка умерла во время перевозки. Труп авиакомпания не отдала и решила провести свою проверку — ради доброго имени авиакомпании. К тому же у собаки странно пахло из пасти. Дело в том, что, если кислота из желудочного сока начинает растворять латекс, у человека или животного появляется совершенно уникальный запах изо рта или пасти. Кстати, его хорошо знают таможенники. В желудке собаки нашли груз, тянущий на совсем немаленькую сумму в долларах.

В Юрином «центре» следы замести не успели — и правоохранительные органы взяли двух собак, готовых к транспортировке. Им сделали операции, они выжили, одну взял себе Петр Иванович Купцов, и она сейчас живет у него на даче. Для второй тоже нашелся хозяин. Но никто не знает, сколько собак погибло из-за жадности наркодельцов.

Юра категорически отрицал убийство Святослава Алейника, но, судя по выражениям лиц сотрудников органов, они намеревались повесить его на Юру и на двух других беглецов, которых надеялись поймать. Это устраивало всех, кроме обвиняемых в убийстве. По-моему, сотрудники на самом деле считали, что убили или Иван, или Тимофей, или оба сразу. Как доказать, что убивал кто-то из девушек? И зачем им? А тут — ради того, чтобы завладеть документами, вещами и деньгами. Полина кричала, что Юра бежал к ней и она бы его всем обеспечила. И он все время был с ней, в ее номере, который покинула Наташа Туполева. Полине сказали, что она пойдет как соучастница. Летчик опознал ее по фотографии — она фрахтовала самолет для сбрасывания груза. Летчику сказала про лыжный поход. Доказать преднамеренное соучастие летчика в побеге нельзя — он неоднократно в прошлом сбрасывал грузы туристам. Правда, в летнее время, но кто их знает, этих экстремалов? Он и подумать не мог, что кто-то решится на побег зимой по непроходимому лесу.

— Что ты наделала, девочка?! — схватился руками за голову Купцов. — И ради кого?!

Но Юра не собирался так просто сдаваться. На него не надели наручники — то ли из разгильдяйства, то ли посчитали, что сбежать с базы сейчас невозможно. Но Юра не просто так прошел путь в двадцать семь километров по заваленному снегом лесу. Он легко распахнул ближайшее окно (требовалось лишь повернуть шпингалет) — и бросился бежать.

К этому времени уже стемнело. У него был шанс уйти. Он был обут в ботинки и одет в Валерины спортивные штаны и толстовку. Правда, верхняя одежда отсутствовала. Но свобода — это очень сильный стимул.

— Стреляй! — крикнул кто-то из сотрудников органов.

Перед окном невероятным образом оказалась Полина Купцова. Пуля досталась ей. Это несколько задержало сотрудников органов, но Юру все равно поймали и, мокрого и замерзшего, привели назад в гостевой дом.

К тому времени Полина уже умерла. Умерла на руках у своего отца, который за несколько минут постарел на несколько лет.

— Прости, папа, — успела сказать она. — Я люблю тебя.

Глава 26

Юре все-таки удалось отбиться от обвинения в убийстве Святослава Алейника, хотя ему накинули несколько лет за побег. Иван и Тимофей были объявлены в федеральный розыск, и, поскольку их местонахождение пока было не установлено, им обвинение в убийстве было предъявлено заочно.

Петр Иванович Купцов чувствовал себя так плохо, что вызванный папой врач-кардиолог не рекомендовал транспортировку. Папа сказал, что сам организует похороны Полины, а пока, хотя бы пару дней, Купцов останется на базе под наблюдением врача. И он остался. Мы вели с ним долгие беседы. Петр Иванович вспоминал Полину ребенком, подростком, девушкой… Ему нужно было выговориться и нужен был сочувствующий слушатель. Я для этой роли подходила прекрасно. И я напоминала Купцову, что у него остался внук. И ради этого внука надо жить.

Сотрудники органов улетели довольно быстро после поимки Юры и оформления тела Полины Купцовой. Игнат Петрович Алейник забрал техников и Светку Ураган. Скорее, Светка забрала его и техников. Игнат Петрович здорово расклеился, увидев тело старшего сына и выслушав сольное выступление Натальи Туполевой. Папа отправил свой вертолет с Ярославой, ее мамой и Игорем Алейником, которого Диана Сергеевна вроде бы согласилась взять в семью, а также с Натальей Туполевой, которую ждали новые интервью, и отшельником Андреем, Батей Коляном и балериной Левицкой, очень недовольной тем, что не она находится в центре внимания.

Папа прямо сказал Гришке, что вертолет не резиновый, и предложил ему и Ксении вместе с ним вернуться завтра.

— Денек отдохнете и Людке поможете убраться.

Также папа предложил на денек остаться и Зизе. Ее же сейчас разорвут на части журналисты — наши и иностранные. Пусть пока Туполева будет в центре внимания. А папа через денек доставит эрозвезду, куда она скажет. Зиза кивнула и просто продолжала тихо плакать в той комнате, где жила. Купцов лежал в комнате, которую занимала Полина, врач тоже разместился на третьем этаже, в комнате, где жила Левицкая. Я только поменяла белье.

Вечером я отнесла ужин Купцову в номер, хотя он лежал под капельницей и есть не хотел. Врач ужинал рядом с пациентом. Остальные собрались в каминном зале. Зиза все-таки спустилась на ужин.

— Где аппаратура? — спросил папа у Гришки, вышедшего из образа Жени Интернэшнл, что впервые после смерти Гусейнова вызвало улыбку у Зизы.

— Какая аппаратура, Василий Васильевич?

— Которая фильмы показывает! Про девушек! А те, кто их видят, потом жизнь самоубийством заканчивают!

Ксения и Зиза как-то странно встрепенулись, посмотрели на моего отца, на Гришку, на меня. Я сидела с невинным видом, как, впрочем, и Валера с Ольгой Петровной.

— Ментов здесь нет. Можем говорить свободно. Вы не успели ею воспользоваться, мстители. Вас опередили. Этот сдох не сам. Лучше бы, конечно, сам, но пусть так. Все по справедливости. — Он резко повернулся к Зизе. — Пилка для ногтей — ты?

— Нет.

— Не хочешь — не отвечай. Про выстрел в висок даже не спрашиваю, — папа посмотрел на Ксению, которая сидела с ничего не выражающим лицом. — В любом случае пистолет сюда могла доставить только ты — добираясь тем путем, которым ты добиралась. Мог, конечно, и Гришка, но они с моей дочерью использовали другой метод. А ты заодно и Левицкую подставляла. Она бы, конечно, отбрехалась, покровители бы помогли такому ценному кадру, но нервы бы ей попортили, если бы был только один выстрел в висок. Но ты все равно рисковала.

— Ошибаетесь, Василий Васильевич, — плотоядно улыбнулась Ксения. — Пропажа у меня кольца и пистолета официально зафиксирована. Фотографии приложены к делу. Я под протокол заявила, что, по моему мнению, украла Левицкая. Колечко было специально для нее выложено. У меня много свидетелей того, что оно оказалось у Левицкой. А пистолетик-то гламурный — с инкрустацией. Все, кто знает Левицкую, поверили бы, что она не смогла удержаться. Клептоманка недоделанная. Хотя, возможно, его можно будет использовать в будущем. В этом случае, как я понимаю, все спишут или уже списали на беглых зэков. Хотя бы потому, что эта версия устраивает всех. Кстати, я никого не убивала. Да, подставляла Левицкую. Когда ехала на базу, я еще не знала, что сделаю. Как я ненавижу эту гадину! Но Алейник был уже холодный. Я стреляла в труп. Это как-то по-другому квалифицируется. Я не убивала! И это даже не надругательство над трупом! А удавкой кто, по вашему мнению?

— Думаю, что Игорь Алейник. И думаю, что в проруби тело утопил тоже он. По разговору с ним я понял, что он сюда направляется с серьезными намерениями. И меня это очень устроило. Для меня было главным, чтобы ты, Людка, не пострадала, и ты тоже. — Папа посмотрел на Гришку. — Я был плохим отцом. Никаким отцом. Признаю. Но то, что я могу сделать, я делаю. И я должен был тебя защитить, Людка. И твоих друзей заодно. Во-первых, потому, что ты — моя дочь, во-вторых, я всегда был за справедливость. А вы устроили справедливое возмездие. Вы все. Эти подонки заслужили смерть.

— Василий Васильевич, вы считаете, что мы бы убили Святослава? — спросил Гришка. — Мы не собирались никого убивать. И не убивали. Мы хотели их помучить. Они сами совершили самоубийства. Мы даже на самоубийства не рассчитывали! Мы хотели, чтобы их начала мучить совесть и они сами признались в содеянном.

Папа ответил, что Алейник-старший начал очень серьезное расследование.

— Для вас лучше, что Святослава прикончили, а не сам он совершил самоубийство после «видений». И «видений» у него не было вообще.

— Кстати, а что вы делали? — спросила Ксения Павлова с милой улыбкой.

Папа тут же вставил, что Ксения, как и Зиза, наняла частных детективов, две разные фирмы, их представители встретились и объединили усилия, правда, не сообщили об этом клиенткам. Но про видения объектов сообщили.

— Я поняла, что кто-то действует параллельно, — признала Ксения. — Страстно желала познакомиться.

— А я не поняла, почему они вдруг начали совершать самоубийства, — сказала Зиза.

Я посмотрела на Ксению и заметила, что она по возрасту не подходит в балерины, с которыми развлекались Святослав и компания.

— Пострадала моя младшая сестра, — сообщила нам Ксения.

— Она жива? — спросил Гришка. — Мы выяснили, что балерин было несколько.

— Моя сестра в сумасшедшем доме и не поправится никогда.

Ксения рассказала, что девяностые годы были очень тяжелым временем для балерин, и, конечно, не только балерин. С другой стороны, появилась возможность заработка, которого в советские времена не было и быть не могло. Но одно дело, если девушка добровольно уходила в стриптиз или какое-то весьма фривольное шоу, а другое дело — если девчонок насильно увозили выступать в клубы и загородные особняки. И не только выступать — ими потом пользовались.

— Ксения, скажи мне, «новые амазонки» существовали или это одна из легенд девяностых? — спросил папа.

— Существовали.

— Это кто? — спросили мы все хором.

Точно на этот вопрос Ксения ответить не могла, но считала, что это матери, старшие сестры девушек, которые оказались в борделях, на панели, которых вывозили на «мероприятия». Но явно среди них были и не родственницы, а просто женщины, которых возмущало то, что делали с молодыми женщинами и девушками парни и мужчины, вдруг получившие шальные деньги.

— Я не знаю, как они организовались, как подбирали кадры, как тренировались, как узнавали о «мероприятиях». Интернета не было, то есть он уже существовал, но не было ничего подобного современным системам связи, серверам, не имелось возможности мгновенно связаться с человеком в любой точке земного шара. Мобильные телефоны стоили безумно дорого и еще не получили широкого распространения. Но «новые амазонки» все равно работали. Они не могли спасти всех, тем более что многие выбирали путь путаны добровольно, но вывоз балерин на «мероприятия» прекратился.

Это произошло в одном ночном клубе. Девушки танцевали на сцене, пока еще в балетных пачках. Мужчины в зале ели и пили. Появились «новые амазонки». Перекрыли все выходы. Собравшихся в зале мужчин заставили раздеться — и «крутых», и охранников. И голенькими потанцевать.

— Они кого-то убили? Ранили? — спросил Гришка.

— Они были вооружены? — спросил Валера.

— Да, — кивнула Ксения. — Вооружены. Но не уподоблялись тем, с кем боролись. Тогда выстрелили по нескольким бутылкам в баре, но даже посыпавшимся стеклом никого не ранили. Они просто поставили мужчин в дурацкое положение. Там были парни с хорошими фигурами, но были и пузаны с коротенькими ножками и обрюзгшим телом.

— Это все было сфотографировано? — спросила Зиза.

— Конечно, — кивнула Ксения. — Правда, пленочными фотоаппаратами. Но участники танцевального мероприятия получили хороший урок и не знали, где могут всплыть фотографии. Им объяснили: с теми, кто сам (то есть сама) хочет продаваться, делайте все, о чем договоритесь. Но не надо хватать девочек из балетного училища и юных танцовщиц из кордебалета, которые хотят танцевать на других сценах.

— То есть речь шла именно о балеринах? — уточнил папа.

— Да, — кивнула Ксения. — В том ночном клубе. Потом двух… дам из балетного мира нашли мертвыми. Вероятно, они осуществляли поставки живого товара. Я не владею всей информацией. Я точно знаю, что произошло в том ночном клубе, и все. Возможно, «новые амазонки» устраивали и другие рейды.

Никто не задал Ксении вопроса о том, находилась ли она тогда в том ночном клубе, например, на сцене. Может, она только знала того, кто находился? Или просто новость в профессиональной среде распространилась мгновенно — несмотря на еще плохую развитость систем связи.

— Но с моей сестрой все было по-другому. Их с подружкой во время прогулки схватили эти ублюдки — Алейник с дружками. Доказать ничего было нельзя. Мы тогда даже не узнали, кто именно надругался над девчонками. Мама наняла частного детектива, бывшего сотрудника органов. Он выяснил про похожие случаи. Дела в большинстве случаев не заводились, а если и заводились, то закрывались. Я сама встречалась и с родственниками жертв, и с самими жертвами — теми, кого нашел детектив. Конечно, не со всеми. В общем, совместными усилиями все с тем же детективом и его помощниками (у него теперь довольно крупное агентство, которое предоставляет разные услуги, в первую очередь охранные) я вычислила, кто действовал, узнала имена.

Ксения помолчала, потом посмотрела на меня и Гришку.

— Вы же из детского дома. И вы двое не родственники друг другу. Кто пострадал у вас?

— Моя лучшая и фактически единственная подруга, — сказала я. — Мы спали на соседних кроватях с тех самых пор, как бабушка сдала меня в детский дом. У меня никого не было ближе ее.

— Она же — моя первая девчонка, — добавил Гришка. — Которую я первую поцеловал. И все. Первая любовь, первый поцелуй… Женька умерла, держа нас с Людой за руки. Мы поклялись отомстить. — Гришка посмотрел на Зизу. — А ты, как я понимаю, та восточная, то есть наполовину восточная девушка, которую отвергла семья?

Зиза кивнула и обвела нас всех взглядом.

— Я на самом деле хотела убить Святослава. Именно поэтому я оказалась в этом проекте. Я много лет мечтала отомстить этим подонкам. Всем им. Снотворное — это я. Мне нужно было, чтобы он спал. Иначе я бы… может, не смогла. Я так думала. Но я не убивала. Клянусь здоровьем сына и моей любовью к Мехману. Пилка уже торчала у него из груди, когда я пришла.

— С чем ты пришла? — спросил папа.

— С ножом из кухни. Я вернула его на место. Я не привозила сюда никакое оружие, чтобы не привлекать внимания. И как бы я его привезла?

— И проволока уже была? И выстрел в висок? — поинтересовался Гришка.

— Проволоки не было, про висок не знаю. Мне не пришло в голову его всего оглядывать. Я увидела пилку, его лицо… и быстро ретировалась.

— Ты крепко спала, когда я к тебе заглядывала, — сказала я.

— Я могу засыпать в любое время. Я проснулась среди ночи, под одеялом переоделась. Специально советовалась со своим режиссером — и другом, — как мне облачиться. Мы вместе покупали в Лондоне нужный прикид и попробовали его в похожей обстановке. Даже если бы камеры работали, они бы уловили только тень. Хотя потом оказалось, что они не работали…

— Но раскрывалась твоя дверь. Ты рисковала, — заметила Ксения. — Соответственно, получалось, что выходили ты или Субботина. Если бы стали по-настоящему копать…

— Во-первых, я уже много лет в кино и знаю массу трюков и то, как работает техника и как заставить ее не работать. Во-вторых, я на всякий случай раскрыла все двери.

— Но Левицкая запиралась! — воскликнула я.

— Левицкой не было в номере. Она что-то искала в комнате техников. Я потом видела, как она от них вышла. Она меня не заметила.

— Вот проныра-то! — воскликнула Ксения.

— Левицкая… — задумчиво произнес папа. — Неужели она? По заказу, что ли?

Зиза пожала плечами и продолжила рассказ.

— Я не знала, где Туполева. Полина Купцова спала. У меня в номере Светка Ураган тоже спала и не слышала, как я встала, а потом вернулась. Когда вы нашли Святослава утром, я решила, что и Туполева — одна из пострадавших от «золотых» мальчиков и «постаралась» вместе со мной. Или Левицкая. Когда стали говорить о том, что убивали несколько человек, я решила, что это Туполева, Левицкая и Игорь. Я же не знала всех жертв. Хотя вы правы. Я нанимала частных детективов. — Зиза посмотрела на меня и Гришку. — Спасибо вам.

— Еще Валерию Павловичу и Ольге Петровне, — добавила я. — Они знали нашу Женьку. И знали молодую попадью, еще одну жертву этих ублюдков.

— Аппаратуру тащи, — снова сказал папа Гришке.

Мой друг сходил в наш дом, в подпол, где какое-то время прятались Наталья Туполева с отшельником Андреем, вернулся с проектором, который мы использовали, установил его и показал «видения».

В каминном зале танцевали монахиня в длинном черном платье с капюшоном, восточная женщина, у которой были видны только глаза, балерина в пачке и детдомовка в рваном дешевом ситцевом платьице.

— Звуковое сопровождение не включаем. Это опасно, — сказал Гришка. — Меня страховали или Люда, или Валерий Павлович. Хотя я и затыкал уши специальными затычками. Но вначале мы все это проверили на себе… Не советую.

Валера, Ольга Петровна и я кивнули.

— Это было воздействие на подсознание? — уточнила Ксения.

— Да. Какой-то особый звук на вполне определенной частоте. Разработка спецслужб. Но ты же понимаешь, что в наше время все продается и все покупается.

— Но не настоящая дружба, — заметила Ксения.

— Мы, конечно, еще и обращения девушек записали. В общем — ломать так ломать.

— Папа, почему не работали телефоны и Интернет? Они же не связаны с системами записи, которые устанавливали люди Алейника и испортила Полина Купцова. Здесь же спутниковая связь.

— Это из-за побега. Те, кто его организовывал, каким-то образом обеспечили отключение всей связи. Технических деталей не знаю. Связи не было не только у вас, но и у всех ментов, МЧС.

Я еще хотела спросить отца про организацию этого побега с зоны. Как он в этом участвовал? Почему нас не предупредил?

— Я же не знал, что камеры так быстро отключат, — ответил папа. — Ты должна была действовать естественно. Вы все. — Он посмотрел на Валеру и Ольгу Петровну. — Гриша, ты ведь тоже собирался отключать камеры? Ты же не мог картинки показывать, когда запись шла?

У нас фактически было два варианта: физический и внедрение вируса в систему. И мы не знали, какой используем. Мы вообще собирались действовать экспромтом. Но помогла Полина Купцова. А потом тот, кто очистил этот мир от Святослава Алейника. Нам не потребовалось действовать вообще. Мы никого не убивали. И не собирались! Нашей целью было помучить этих насильников. Заставить их страдать, признаться в содеянном. Я предложила Гришке дать моему отцу, Ксении и Зизе послушать записанный текст — то, что «говорили» девушки. Признаться, покаяться, помочь тем, кому еще можно помочь. И ведь наркоман Лешка, который первым покончил с собой, оставил завещание! И оставил признание, только попался продажный полицейский, который не дал делу ход. Второй самоубийца выпрыгнул из окна. У него реально «поехала крыша». На Кипр летали Гришка и Валера. Меня там не было. Третий друг Святослава там сильно пил. Вероятно, воздействие на подсознание усиливается после принятия алкоголя или наркотиков. Он «поплыл» еще быстрее, чем два предыдущих.

Но мы их и пальцем не тронули. Как и Святослава. Мы хотели, чтобы все, что делали «золотые мальчики», стало достоянием общественности. Чтобы они это признали. Может, кому-то из жертв или родственников стало бы легче, узнай они, что негодяи наконец найдены и понесли наказание.

— Мне стало легче, — сказала Зиза.

— И мне, — добавила Ксения.

— Мы хотели их помучить, но не убить, — поддержал меня Гришка, повторяя уже сказанное. — Долгие годы в местах не столь отдаленных, да еще и по обвинению в изнасиловании — это гораздо хуже, чем смерть. Василий Васильевич подтвердит.

— Вы сами не были жертвой, — заметила Зиза.

— Папа, насчет побега. Ты же вроде говорил, что не собираешься участвовать в таких делах.

— У меня был должок. Долги надо отдавать. Меня попросили. И я подумал, что побег будет хорошо соединить с этим шоу. Со мной согласились. Я думал о тебе, Людка, в первую очередь!

Я спросила, из-за кого организовывали побег. Отец ответил, что в первую очередь из-за Ивана. Как оказалось, это подрывник экстра-класса. И сам может любую бомбу собрать, и рассчитать, сколько взрывчатки нужно на любой объект, и разминировать. Он был в Афгане и Чечне, потом решил трудиться с другой стороны закона. Оплата была несоизмеримо больше, а в армии он так квартиру от государства и не получил, хотя неоднократно обещали. Купил сам. Попался, потому что ни он, ни заказчики не знали про видеокамеру, которая зафиксировала Ивана за работой. А он в своем деле — очень известный специалист. Узнали, взяли, даже предлагали снять все обвинения, если вернется на службу государству. Но Иван не захотел возвращаться на службу государству, которое и его самого, и других парней и мужиков посылало и продолжает посылать решать проблемы других стран, до которых этим людям и их семьям нет никакого дела. Иван предпочел государственные харчи в Карелии, уже зная, что в самом скором времени покинет Север России. Тимофей — снайпер, тоже есть желающие воспользоваться его услугами. И Юриными есть. Четвертый беглец — экономист, хотя сидел и сидит за убийство молодой жены, которую застал с любовником. Но не повезло — сломал ногу и вернулся на зону. Хотя собирался покинуть Россию, и путь для него был подготовлен.

— Кто придумал сделать Полину Купцову козой отпущения? — спросила я.

— Полина Купцова, между прочим, увела у тебя мужа.

— Она мне одолжение сделала! Ты сам говорил, что Виктор с гнильцой!

— И могу повторить. Но это другой вопрос. Она была беременна от одного, но вышла замуж за другого, разбив семью. Да, я уверен, что вы бы все равно развелись. Но она бы заполучила Виктора, даже если бы у тебя с ним все было хорошо! Разве не так? И при этом Виктор ей был не нужен! Ей был нужен завод. Чужое предприятие, частично твое предприятие, Людка! А Купец всегда играл честно. Мы же с ним все это обсуждали. Ему было за нее стыдно! Он готов был тебе найти очень хорошую работу. Он — порядочный человек. Но я сказал, что у меня есть работа для тебя. Ты же отошла тут? Здесь же классно! Я в старости сам сюда перееду. Девки, приезжайте летом! — Папа посмотрел на Зизу и Ксению. — С детьми приезжайте. Воздухом лесным подышать, в озере покупаться.

Папа немного помолчал, а потом продолжил:

— Идея задействовать Полину — Юрина. Он вообще сволочь редкостная. Собак мучил, бабу свою в дело впряг. Меня все устраивало. И других. Полина засветилась, когда нанимала летчика.

— А на зоне?

— Там, конечно, не Полина. Но денег дала. И в шоу пролезла, чтобы тут дорогого Юрочку встретить. Я изначально думал, что все, что вы сделаете с Алейником, или он сделает с собой, надо как-то вязать с беглыми зэками. Так оно и получилось. Людка, я хоть и плохой отец, но ты — моя дочь. Для меня ты важнее всех! Поняла?

— Если бы у меня был такой отец… — вздохнула Зиза. — Он вычеркнул меня из семьи, когда мне было плохо. Матери и братьям запретил со мной общаться. Одна из причин, заставивших меня согласиться на съемки в порно, — это желание его позлить. Хотя главной, конечно, были деньги. И ведь моей вины в том, что меня изнасиловали, не было никакой. Вместо того чтобы поддержать, помочь…

— Зойка, роль отца в твоей жизни выполнил Гусейнов, — сказал мой отец. — И ты за него пошла, потому что он относился к тебе как отец. Мужчина и отец в одном лице. Кому-то нужен мужчина-сын, кому-то — женщина-мать. — Папа многозначительно посмотрел на Гришку. — А тебе — мужчина-отец. Ведь Гусейнов наверняка знал твою историю. Не мог он на тебе жениться, не выяснив все.

— Знал. И я его любила. Я была готова бросить все и бросила. Но он тоже…

— Да, виноват. Не перепроверил результаты экспертизы. Нельзя никаким экспертизам однозначно верить! Другим мужикам наука. Но ты теперь очень богатая женщина. Сейчас я бы тебе посоветовал быстренько валить в свой Лондон. Назначь доверенное лицо — пусть занимается оформлением наследства. Суды точно будут, первая семья Гусейнова не сдастся без боя. И я думаю, что тебе просто опасно здесь находиться. Но шоу используй для пиара на Западе. Хотя это ты и без меня знаешь. Ты молодец, Зойка!

«Уж не влюбился ли папа в мечту миллионов мужчин на планете Земля?»

— Все, что случается, — к лучшему, — улыбнулась я.

Этой ночью мне приснилась моя подруга Женька, моя единственная подруга. Были приятельницы, но подруг я приобрести не смогла. Женька улыбалась на фоне восходящего солнца.

Эпилог

Наталья Туполева использовала все случившееся с тысячепроцентной отдачей. Она давала интервью нашим и западным средствам массовой информации, потом официально объявила, что ее драгоценный Андрюша снова владеет провайдерской фирмой. Андрюша сидел рядом и кивал или просто поддакивал. Если вопросы задавали лично ему, он говорил, что Наташа лучше скажет, он не умеет выступать перед публикой.

Сама Наталья вскоре оказалась владелицей федерального телеканала, который перепрофилировала. Насколько я поняла, ей просто была нужна «кнопка». Канал стал называться «Красота» и ориентировался на женщин всех возрастов, на моделей и не моделей. На канале учили правильно одеваться и краситься, причесываться и красиво ходить. Использовались записи и прямой эфир, были программы новостей из мира моды, ток-шоу, реалити-шоу, в которых дурнушки превращались в красавиц. Пластические хирурги делали операции под прицелом телекамер, парикмахеры стригли, визажисты красили. Журналисты и специалисты ходили с женщинами разных типажей по магазинам, подбирая им правильную одежду, все комментировалось. Рейтинги зашкаливали.

Я восхищалась Натальей, которая, понимая, что ее век модели подходит к концу, смогла организовать свой бизнес — и развернулась на широкую ногу. С Андреем они поженились, она перевезла в Петербург обоих детей и тетю. Бабушка умерла, тетя не захотела оставаться одна, да и с младшей дочерью кто-то должен был сидеть, пока мама занимается бизнесом, а папа с новыми силами ушел в свой любимый компьютерный мир.

Игорь Алейник в результате оказался в постели Дианы Сергеевны Шершень, что устраивало обоих. Игорь стал заниматься хозяйством у новой возрастной любовницы, продолжил писать картины, с отцом контакт установить у него так и не получилось. Ярослава с блеском отработала на новогодних корпоративах, с каждого ее выносили «бревном», из-за потери любовника не горевала, записала два новых клипа, один из них — с Батей Коляном, и отправилась в турне. Батя Колян тоже отправился в турне, и иногда они пересекались в российских городах, вместе пели, пили и бузили. Желтая пресса судачила: поженятся или нет? Оба утверждали, что они просто друзья, и я в это верила.

Зиза, как и Наталья Туполева, использовала все случившееся для своей раскрутки. Но если Наталья Туполева собиралась работать в России, Зиза ориентировалась исключительно на Запад, хотя и российские средства массовой информации уделили ей немало внимания. Зиза, как и хотела, оказалась в Голливуде. Специально для нее был написан, вернее, переписан сценарий исторического полнометражного фильма о Древнем Риме. Ведь фильм с Зизой просто не мог быть без эротических сцен! Непосредственно половой акт в полнометражном фильме, рассчитанном на широкую аудиторию, конечно, не демонстрировался, но красота лица и тела Зизы были показаны великолепно. Она получила несколько выгодных рекламных контрактов. Женщины по всему миру хотели выглядеть так, как Зиза, и, соответственно, были готовы покупать те средства ухода, которые покупает она. А сама Зиза никому не говорила, что мажет лицо и тело простым «Детским кремом», который покупает в России или покупают по ее заказу, а в волосы регулярно втирает яичный желток и простоквашу.

Фильм получил восемь «Оскаров», один достался Зизе как лучшей актрисе. Голливудские режиссеры выстраивались к ней в очередь. Мужчины со всего мира признавались Зизе в любви. Она без проблем выиграла суд у родственников Гусейнова (судья был мужчиной). Все, кто находился рядом в последние минуты жизни Гусейнова, сказали одно и то же. Да и Светка Ураган все засняла. Через некоторое время папарацци смогли поймать Зизу с одним арабским шейхом, но ни он, ни она свои отношения не комментировали. Зиза сказала, что намерена продолжать сниматься в кино, замужество в ее планы не входит. Да и у шейха уже имелись жены.

Мы с Зизой регулярно общаемся по скайпу. У меня появилась подруга! Да, мы живем на разных континентах, у нас совершенно разная жизнь, но мы на одной волне. Самый близкий Зизе человек — мать ее погибшей из-за подонков-насильников подруги, которая относится к Зизе как к дочери, а к ее сыну — как к собственному внуку. Они не родные по крови, но ближе чем родные. И ведь рядом со мной живут такие же люди. Мы с Зизой прекрасно понимаем друг друга. Мне хотелось бы, чтобы Зиза была ближе еще и территориально, но я понимаю, что ей нужно делать карьеру.

Я знаю, что она общается и с моим отцом.

— Мне его жалко, Люда, — говорит она мне. — Он так одинок. И я ему благодарна… Он очень расстроился из-за шейха. Ты ему объясни, что это — пиар. Не нужен мне никакой шейх. Я не готова снова выходить замуж. И пока я не вернусь в Россию. Я хочу сниматься, пока снимают.

Я понимаю, что слава — это наркотик. И Зиза-Зойка на самом деле не хочет становиться ничьей женой. Один раз она сходила замуж, причем за человека, которого по-настоящему полюбила… И мы знаем, чем это закончилось.

Александра Левицкая вдруг заинтересовалась лошадьми. У нее появился поклонник из Латинской Америки, который презентовал ей породистого жеребца. Она летала к новому возлюбленному на ферму, он прилетал в Россию. СМИ по обе стороны океана освещали их роман. Следующий любовник оказался саудовским принцем, но Левицкая в Саудовскую Аравию не летала, вероятно, не желая соблюдать их строгие для женщин законы. Да и не привыкла она прикрывать свою красоту! Возможно, понимала, что обязательно заработает за что-нибудь удары плетью. Если там даже подвергнувшимся изнасилованию их назначают «за нарушение закона о разделении полов». С принцем они встречались в Лондоне. Принц тоже подарил ей коня.

При встрече со Светкой Ураган, с которой мы иногда пересекаемся в Петербурге, чтобы вместе выпить кофе или пиво (у нее же тоже напряженка с подругами), я спросила, где находятся кони и что Левицкая с ними собирается делать.

— Какие кони?! — расхохоталась она. — Нефтегазовое оборудование, которое мы из-за санкций ввозить не можем.

Я хлопнула глазами.

— Левицкая очень хитрая, умная и оборотистая баба, — сказала Субботина с восхищением. Хотя Светка и сама была такой же. — Тут поработала очень дорогим курьером.

Папа еще на базе сказал мне, что Светка работает и на Алейника, и на него самого, и имеет какие-то отношения с генералом из МВД, но явно не любовные. Всем докладывала, между всеми маневрировала. Она умеет правильно «стучать», вернее — точно знает, кого как информировать. Она никому не врет, просто иногда недоговаривает. И никто даже не пытается оторвать ей голову. Понимают: девка работает, пусть и вертится как уж на сковородке.

Потом Субботина вдруг вышла замуж за Алейника-старшего, который здорово расклеился после смерти Святослава. Светка воспользовалась моментом и взяла под свой контроль его холдинг. Предполагаю, что сам Игнат Петрович ей был не нужен. Но раз холдинг можно было прихватить только с Игнатом Петровичем, пришлось брать. То есть отдаваться.

Ксения с сыном перебралась жить к Гришке, его йоркам и персидским котам. Не знаю, долго ли они продержатся вместе, но пока оба счастливы. То есть там все счастливы, и никто друг с другом не дерется. Ребенок тянется к Гришке. Парню обязательно нужен мужик, который будет им заниматься. А выросший в детском доме Гришка прекрасно понимает, как нужны родители. Я уверена, что из него получится великолепный отец. Нам Ксения говорит, что раньше не верила в дружбу между мужчиной и женщиной, мы ей отвечаем, что мы — брат и сестра, пусть и не кровные. И она не ревнует Гришку, когда он встречается со мной, но предупреждает, что если увидит с другой бабой… Гришка знает, на что способна Ксения.

На Новый год у нас был большой заезд, а когда веселая компания базу покинула, прилетел Петр Иванович Купцов с внуком. Мой отец тоже прилетел — расслабиться и отдохнуть после бурных новогодних праздников, как он выразился. Но на самом деле он приехал устраивать мою судьбу. Опять говорил, что он — плохой отец, но делает для меня все, что может.

— Пора возвращаться в мир, Людмила Васильевна, — сказал Купцов. — Не вечно же вы собираетесь тут пьяным гостям прислуживать? Мне нужен главный бухгалтер. Я знаю, что вы вели тут бухгалтерию, все годы помогали и продолжаете помогать своему другу Григорию, еще с двумя фирмочками по удаленке работали… Так что дело вы не забыли. Остальное или восстановите, или выучите. Вон отшельник как быстро включился в дело, а в IT-сфере изменения происходят гораздо быстрее, чем в бухгалтерии.

Я посмотрела на отца.

— Ольга Петровна, конечно, поедет с тобой, — сказал он. — Вы же друг без друга не можете. И она будет хозяйством заниматься, пока ты на работе. У меня есть две женщины, сестры, на примете. Но если не хочешь уезжать, тебя никто не гонит. И вернуться всегда сможешь. База-то моя.

* * *

Вскоре я поняла, что Купец таким образом предлагал мне войти не только в холдинг, но и в его жизнь. Ему требовалась женщина — понятная и надежная, с которой он будет делить и работу, и дом. Не юная, не модель, не певица, не балерина, не актриса. Не из тех, кому Интернет заменил все и кто жить не может без гаджетов. Женщина не должна все время смотреть в телефон. Как, впрочем, и мужчина. Они должны смотреть друг на друга, жить в реальном мире, а не уходить в виртуальную реальность, не «лайкать» фотографии друг друга и не думать, что выложить в Сеть. Мы с Купцовым в этом плане придерживаемся одного мнения. Но ему требовалась все-таки молодая женщина. А мне было слегка за тридцать. Всего. Или уже? Благодаря Полине он понял, что современные женщины не хотят сидеть дома, им нужна работа и признание. Так пусть работа будет общей. Он — директор и хозяин холдинга, я — главный бухгалтер, то есть официально — финансовый директор. И женщина-бухгалтер подходила Купцову гораздо больше, чем женщина — представитель какой-то другой профессии.

Я не согласна с теми психологами, которые говорят, что мужу и жене нельзя вместе работать. В одном кабинете, конечно, нельзя. Даже в одном здании. Но общее дело объединяет! Я поняла, что мне нужен как раз такой мужчина — с которым у нас и общее дело, и общий дом. Ведь так было с первым мужем и стало со вторым. Купцов не сидел в головном офисе своего холдинга. Не тот человек! Оказалось, что он сам владеет многими строительными специальностями и регулярно выезжает на объекты проверять качество работы. Никаких гастарбайтеров он не нанимал. Основная масса рабочих у него оказалась в возрасте за пятьдесят, а были и за шестьдесят. Многие приехали из Мурманска и Архангельска, а не из Узбекистана и Таджикистана. Это были профессиональные строители, и работали они не только за зарплату, но и за квартиры в домах, которые строили. Купцов знал, как привлечь кадры! И эти кадры хотели и умели работать. Петр Иванович регулярно общался с людьми, большинство знал лично, знал проблемы их семей, многим помогал. Он относился к людям по-человечески, хотя и был очень требовательным. И люди это ценили. А я уважала его за это еще больше. Я не могу жить с мужчиной, которого не уважаю.

Конечно, Ольга Петровна с Шариком последовали за мной, а потом к нам присоединился и Валера. Теперь моя семья опять со мной. Валеру на базе сменил беглый зэк Тимофей, который сам захотел там жить и работать. Территорию базы он иногда покидает, две сестры живут там постоянно, независимо от того, есть гости или нет. Туда летают вертолетчики, доставляют продукты и гостей. За Тимофеем вертолет присылают индивидуально. Мне об этом сказал папа. Его просят — он отправляет вертолетчиков, но лишних вопросов не задает. Папа платит Тимофею зарплату, как раньше Валере, Тимофей выполняет на базе работу, за которую ему платят. А его другие дела — это его дела. Купцов переправил на базу двух собак из приюта.

С остальными участницами событий на лесной базе я связи не поддерживаю, но за их судьбой слежу.

Через год я родила девочку, назвала Женей. Никакая я не бесплодная! Судьба знает, от кого давать ребенка, а от кого нет. Ольга Петровна с Валерой нянчатся с ней, как с родной внучкой. Все мы — одинокие люди, которых вместе свела жизнь, и любим мы друг друга больше, чем часто любят родные по крови.

Купцов как-то сказал мне, что очень рад, что ко мне не прилагается куча родственников и подруг, которые регулярно приезжают в гости, часто с мужьями и детьми. Но с Ольгой Петровной, которая почти не говорит, и Валерой он очень быстро подружился. После смерти первой жены он не женился не только потому, что не хотел мачеху для Полины. Можно найти женщину, которая будет относиться к твоей дочери как к родной, ведь его внук быстро стал звать меня мамой, а родную маму уже не помнит. Но для Петра Ивановича мероприятия с родственниками и друзьями всегда были ужасом. Он домосед и не любитель шумных компаний. Он не хочет ни с кем говорить о политике, не хочет ездить в выходные по рынкам и торговым центрам, не хочет смотреть, как на жене сидит платье. «Люда, покупай себе сама все, что хочешь, — сразу сказал мне Петр Иванович. — Только меня не надо привлекать к этим делам». Да и предложение он делал мне чисто по-деловому, за совместным ужином. На колено не вставал, коробочку не протягивал.

— Я не знаю твой размер. Я не знаю, какие кольца тебе нравятся. Давай завтра с утра заедем в ювелирный магазин, ты сама выберешь то, которое тебе понравится, а потом заявление подадим, — сказал Петр Иванович и признал, что красивые слова и комплименты говорить не умеет. Он всю жизнь с мужиками-строителями общается. — Или, может, тебе лучше не кольцо подарить? Ты что предпочтешь, кольцо или акции?

— Акции, — ответила я, не задумываясь.

Купцов раскрыл портфель, достал папочку и протянул мне. Ко мне возвращались мои старые акции, и к ним еще были добавлены другие. Этот человек меня понимает!

Я широко улыбнулась.

— Я знаю, о чем говорить с женщиной, которой нужны акции и предприятия, а не кольца и броши, — сказал Купцов. Правда, кольцо мне все равно купил. Я сказала, что надену только маленький бриллиант, никаких «булыжников» носить не буду.

Мы опять прекрасно поняли друг друга!

Нас периодически навещает мой папа, ведет долгие разговоры с Купцом. Не о политике, о жизни. Они выпивают водочки, закусывают огурчиками, иногда ездят порыбачить. Родственники! Папа поддерживает связь с Зизой и не оставляет надежды связать с ней жизнь. Но Зиза блистает в Голливуде. Папа по много раз смотрит фильмы с ее участием. Уверена, что не только папа.

Ксения Павлова тоже родила девочку, и Гришка потребовал назвать ее Женей. В этом вопросе Гришка проявил настойчивость, а в остальном оказался подкаблучником. Или маменькиным сынком? Старшим ребенком у жены-мамы? Брак они с Ксенией не регистрировали. Ксения отказалась. Каким образом ей представлять мужа знакомым и поклонникам после всех ее знаменитых мужчин? Молодой любовник — это другое дело. А Гришка не хотел раскрывать лицо Жени Интернэшнл и сообщать миру, что он тоже известный мужчина, то есть известное «оно». Какое же «оно» после раскрытия псевдонима?

На крестинах появилась Светка Ураган с большим животиком, но без супруга. Ждала мальчика.

— Девки, вы со мной? — спросила Субботина-Алейник у нас с Ксенией.

Мы не поняли, о чем речь.

— За наследство буду биться. С Туполевой.

— А Игнат Петрович что… — открыла рот я.

— Болен. Серьезно.

— Но если он серьезно болен, как ты решилась от него рожать? Или ты не от него?

— От него. С использованием новейших достижений науки и техники. И на тот момент диагноз еще не был поставлен. Выбрали самый жизнеспособный эмбрион. Но вы же знаете, что все болезни от нервов? Стресс запустил процесс. Не сразу, но… быстро. Диана Сергеевна Шершень уже заключила официальный брак с Игорем. Игорь, как вы понимаете, против меня не потянет. Эта королева коттеджей могла бы, конечно, и явно планирует бороться. Но у меня кое-что есть на Игорька и ее доченьку.

Светка извлекла планшет и показала нам запись, от которой у нас с Ксенией глаза полезли на лоб.

Игорь с Ярославой тащили труп к озеру. Запись велась ночью, поэтому была не очень хорошей, но Игорь и Ярослава были узнаваемы. И это была запись не на планшет! Значит, Светка брала с собой какое-то профессиональное оборудование для ночных съемок. Прав был папа, считавший, что Игорь утопил мертвого брата.

Кстати, а зэков и нас с ними Светка ночью засняла или нет? Не предъявит ли компромат в один прекрасный или совсем не прекрасный день? Да, со Светкой надо дружить и поддержать ее в борьбе за наследство.

— Зачем им это было надо? — удивленно спросила Ксения. — Ярослава так хотела замуж за Игоря, что решила ему помочь избавиться от улик?

— Не знаю, как там все происходило на самом деле. Но они же все время были пьяные. Оба. Вероятно, Игорь решил, что убийство повесят на него, а нет тела — нет дела. Кто полезет зимой в прорубь?

«И ты ни слова не сказала мне и даже своему покровителю из МВД. Хотя за эту запись можно многое потребовать… Светка Ураган в первую очередь работает на себя».

— Королеве коттеджей в любом случае не место в СМИ, — заявила Ксения Павлова. — Но ведь есть еще Наталья Туполева.

— Я и говорю про нее! Мне, девки, ваша помощь нужна. Я потом скажу какая. Туполева — сильная соперница. Она убила Святослава, чтобы получить наследство. Игорь — не конкурент. Против Наташки точно не тянет. Она все просчитала. Даже хотя там теперь Диана Сергеевна. Наташка была уверена, что все заграбастает для своего сына, то есть для себя. А то я Наташку не знаю! Но теперь еще есть я!

— Ты считаешь, что убивала Наташка? — ошарашенно спросили мы с Ксенией почти хором. — Но…

— И Игнат Петрович так считает. И мои знакомые менты. Все так считают! Конечно, не доказать. Проще было на зэков повесить. Кому нужна лишняя головная боль? Но не зэки камеры отключали. Я же слышала, когда у Полины мужик в номере появился. Все уже было сделано к тому моменту. И какой перформанс устроила! Ни у кого больше не было мотива. У вас не было, у меня не было, как у Левицкой, Ярославы, Полины, Зизы. Игорь — слабак, и он пил и любовью занимался с Ярославой. А у Наташки очень веский мотив!

— Да, с тобой, — сказала я. — Хотя бы для моральной поддержки.

Я подумала, что нас ждет очень интересная битва. И сколько всего всплывет в процессе… Это будет гораздо интереснее, чем реалити-шоу на лесной базе. Там все — или большинство — просто хотели напомнить зрителям о себе, а тут на кону большие деньги. И участницы — Туполева из тьмутаракани, которая сделала головокружительную карьеру модели, а теперь еще и прихватила часть бизнеса Алейника; Светка Ураган, прихватившая Алейника и оставшуюся часть его бизнеса; и мать Ярославы, королева коттеджей, которая своего уж точно не упустит, несмотря ни на какие компроматы. Мало ли что Игорь с Ярославой труп в прорубь спустили. Пьяные были. А вся страна знает, что пьяной Ярославе в голову приходят самые неожиданные мысли, и здравых среди них не бывает.

Светка ушла, а Ксения посмотрела мне в глаза и сказала:

— У меня тоже сын от Алейника. Ты — первая, кому я это говорю.

— А ты будешь…

— Я подумаю. Я еще не решила, — ответила Ксения.

А я подумала, что к Ксении спиной лучше не поворачиваться. И ведь перформансы — ее стихия. У нее получаются очень эффектные и обсуждаемые спектакли.

Примечания

1

И. Я. Гурлянд (1868–1921) — российский государственный деятель, писатель, драматург, поэт и редактор. — Прим. автора.

Content

Мария Жукова-Гладкова
Лесные невесты

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Примечания