Арминская Мая

БРАК С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА. ТАНЕЦ С СУЖЕНЫМ

Глава 1. Не ходите, леди, на балы…

В шестнадцать лет, в день первого совершеннолетия случился мой первый и, как заключила я впоследствии, последний выход в высший свет. Взволнованная, смущенная липкими взглядами окружающих, наивная юная леди, неловко приподняв длинный подол с таким трудом подобранного, удовлетворяющего всем придирчивым критериям, платья, осторожно ступая по вычищенному до зеркального отражения и оттого очень скользкому паркету и опираясь на руку отца, вошла в банкетных зал.

Прием тот был не слишком большим, подразумевающим чуть больше полусотни приглашенных аристократов — в большинстве драконов, но кое-где мелькали и темнокожие дроу, с которыми у нас тесное содружество.

И разумеется, для меня по закону жанра не могло пройти гладко и хорошо.

Пришла мне в голову «светлая мысль» о том, что у во-о-он той стены стоять удобнее, надо же показать, какая я красивая и умею изящно ходить, так что я двинулась к ней — самостоятельно, ибо моя родительская опора отошла на минутку по естественной нужде. И споткнулась, как же без этого: размахивая руками в отчаянной попытке сохранить равновесие, а в тот момент я держала в них бокал предложенного лакеем вина, пролила его на себя, причем не ограничиваясь только платьем — длинные, густые, слегка вьющиеся локоны цвета летней пшеницы повисли противными мокрыми висюльками, а на нежно-голубом эльфийском шелке стремительно темнело огромное пятно. В итоге я сидела на полу (пятая точка тоже пострадала) кусая до крови губы и беззвучно рыдая, а вокруг тишина, сменившаяся напряженным шепотом и взглядами… так возник мой наибольший, впрочем, единственный комплекс — любые светские приемы.

Папа, он же герцог Ральвье, не раз уговаривал меня забыть о печальном первом опыте, но до сих пор безрезультатно.

Так вот в чему я все. С его последней попытки прошло полтора года — и вот, в этот злосчастный ужин мой дорогой родитель, используя всю свою красноречивость и убедительность, свойственную его профессии, вдохновленно вещал о приглашении на устраиваемый императором бал по случаю праздника Предзимнего Полета и моем обязательном присутствии.

— Нет, — прозвучал мой равнодушный и совершенно предсказуемый ответ.

После чего, не обращая внимания на дальнейшие его, наверняка тщательно подобранные заранее аргументы, я приступила к еде.

Однако он был настроен серьезно, потому что на следующее утро после завтрака отправившись в библиотеку, где планировала провести весь день, я обнаружила вход запертым, а на полу записку с односложным, но весьма ясным содержанием: «Бал!».

Последовали несколько десятков взбешенных пинков и магических атак в двери, а ближайшие два часа были потрачены на бесчисленные взломы, лазанья под окнами (второй этаж), вандализм (стекла в рамах оказались утолщенными — камни не оставляли даже царапин), крики, угрозы, истерику, драку с охранниками, но в конце пришли апатия и смирение.

И пришла я в кабинет жестокого, тирановидного дракона вся в кровоточащих ссадинах и царапинах, синяках и нескольких ушибах. Большинство из вышеперечисленного являлось последствиями моего знакомства с ужасным деревом, растущим под нужными мне окнами, и неудачных падений на жутко неровную землю, но последнее — заслуги охранников, не погнушавшихся лично заняться воспитанием излишне драчливых дочерей хозяина дома.

— Я тебя ненавижу, — буркнула я, мрачно глядя на довольного отца снизу вверх.

А внутри все сжалось от явственного предчувствия большой подставы, предвкушающе мне ухмыляющейся.

* * *

Императорский дворец — это нечто величественное, волшебное, потрясающее своей роскошью, огромной площадью, невероятными дизайнерскими задумками, буквально сверкающее великолепием.

Я почти вплотную прилипла к окну, рассматривая старинную, но отреставрированную по современнейшим задумкам, красивейшую архитектурную достопримечательность империи. Шпили восьми башен замка устремлялись настолько высоко, что верхушки скрывались где-то аж над белоснежными облаками. Ночью в них зажигались большие разноцветные кристаллы, расположенные почти у самых верхов по одному на башню, — дань традициям — символизирующие своим светом в зависимости от оттенка каждый свою область магии. Мы подъезжали ко внушительным воротам из балок серебряного сплава, изящно переплетающихся в затейливые узоры, и такое решение в декоре было принято не только в эстетических расчетах, но и в целях защиты: всю площадь императорского обиталища окружал мощный охранный барьер, не позволяющий птичке пролететь незамеченной, очищающий воздух от вредных токсинов, способный в случае нападения основательно поджарить вражескую армию, не пропустить физических атак огнестрельным оружием или чем-либо еще материальным, остановить магические до двенадцатого уровня заклинаний — фактически, все это делает данную территорию почти абсолютным убежищем, а узор ворот замыкал легендарный неприступный купол, к тому же выполняя немаловажную функцию перенаправления высвобождаемой энергии в подземные системы накопительных кристаллов. Эта тема меня очень интересовала в детстве — сейчас тоже, но увы, окончив расширенное тринадцати годовое обучение в одной из лучших школ Делирники[1] и сообщив папе о своем желании поступать в ТехМагАкадемию Духовной Области, я получила от него решительный отказ. Это был первый раз… за одним исключением, когда я видела его столь непреклонным в несогласии дать что-то своему драгоценному чаду, так, что даже два месяца моей забастовки не принесли никаких результатов. Он не потрудился объясниться, но я была прекрасно осведомлена о причинах и это вынудило со временем смириться с неосуществимостью своих планов.

На дворе двенадцатый век, вовсю развиваются не только магические, но и технические науки, алхимия тесно переплетается с химией, физика — необходимая вещь при изучении стихийной, духовной и индивидуальной магии, целительство выделяет целую отдельную науку медицины для магически неодаренных, работают над все большими и большими открытиями, меняется жизнь вокруг, приоритеты, взгляды, условия, законы — этому времени пророчат звучное философское название «Век Перемен». Империя Даэн'ти — могущественная держава драконов, существующая уже на протяжении двух тысячелетий, занимает лидирующее место в экономическом и, соответственно техническом прогрессе. Здесь более раскрепощенные нравы, — к примеру к вещам, которые в Аэрде (удар. на э) — одном из трех эльфийских королевств, вызвали бы просто фурор, тут относятся вполне спокойно. Пусть социальное неравенство и различные статусы, но у каждого имперца есть одно, совершенно неоспоримое право — право на свободу личности. Вы никогда не встретите на улице бездомного или попрошайку, здесь не принято мусорить, жители культурные, законы соблюдаются, а криминалов почти нет. Безусловно, я люблю эту империю.

На потемневшем, лазурном с фиолетовыми пятнами, небе хаотично разбросались нежно-розовые, напоминающие клочки сладкой ваты, облака, на горизонте сверкал край сбегающего в далекие края, солнечного диска. Фонари уже зажглись, мягким белым светом освещая чистые улочки столицы. Сумерки стремительно сменяли собой закат.

— Приехали, Риника, — голос отца ворвался в мои пространные размышления, возвращая в не слишком приятный момент действительности.

Подавив трусливый порыв сейчас отказаться, я приняла его теплую ладонь, вылезая из салона машины. Дуновение прохладного осеннего ветра коснулось оголенных плеч и глубокого выреза спины — вздрогнув, я поспешно накинула белую шерсть поверх пышного платья под выжидательными взглядами спутников. Слегка холодящая кожу маска, обязательная для присутствия во дворце, закрывающая верхнюю половину лица с непривычки раздражала.

Кивнула двум учтиво поклонившимся лакеям и, не выпуская локтя папы, направилась ко входу, осторожно ступая по мраморной дорожке. Ненавистные мной каблуки звонко цокали по гладкой поверхности, помня о предыдущем опыте, я молилась всем богам не споткнуться, однако не уставая при этом восхищаться красотой вокруг.

Несмотря на довольно позднее время осени, сад, окружающий дворец, по-прежнему цвел яркими красками. Высокие деревья незнакомых мне видов с аномальной золотой листвой радовали глаз прекрасными белоснежными цветами, время от времени с изяществом опадающими на густой зеленый ковер внизу. Ухоженные растения, многие из которых числятся исчезнувшими родами, выглядели поистине королевскими, истончали чарующие ароматы. Кусты искусно пострижены в причудливые фигуры, изображающие реальных и выдуманных тварей.

Массивные двери из тяжелого металла, украшенные красивыми золотыми узорами автоматически распахнулись, впуская нас в роскошный холл дворца. Там наверху висела клетка с белоснежной птицей, так грустно молчавшей, что у меня даже градус восхищения приуменьшился.

Спустя минуту блуждания по бесконечным лабиринтам коридорам — благо все происходило на первом этаже, ибо страшно представить, сколько их тут — мы достигли бального зала и увы, не совсем уместная жалость мгновенно вылетела у меня из головы: я не сумела сдержать тихого восторженного аха, затянувшись в чистое волшебство царящей здесь атмосферы.

Огромное помещение освещалось миллионами серебристых огоньков на высоком потолке, с которого свисали длинные подвески из прозрачных кристаллов. Витиеватые колонны, поддерживающие его, обвивали пушистые снежные гирлянды, пол под ногами изображал настолько реалистичное заледеневшее озеро с застывшими внутри белыми цветами — теми самыми, что опадали с деревьев в саду, — что я сначала вцепилась в папин рукав, страшась сделать шаг вперед. Стены подражали бурным потокам замерзшего водопада — дизайнеры превосходно передали картины зимней сказки, воздухе даже ощущался неукротимый рождественский дух.

Я с интересом, но украдкой рассматривала окружающих. Молодые и более зрелые леди блистали разнообразными нарядами, все индивидуальны, но в то же время чем-то одним подобные. Преобладали нежные пастельные тона и вошедшие в моду этого года кружева, богатые ювелирные изделия дополняли чудесные образы, маски, отделанные всевозможными драгоценными металлами и камнями, скрывали личности. И все же глаза — вернее то, как они смотрели, делали их всех одинаковыми. Превосходно отыгранные, фальшивые эмоции и улыбки, но непременно ледяные взгляды заставляли меня, не привыкшую к жестким правилам высшего света, мысленно морщиться. Лорды — статные, высокие, с безупречными манерами и нечеловеческой грацией движений, не разочаровывали также и во вкусах одежды с теми же скучными взглядами сквозь прорези масок. Тоска какая. Хотя если подумать, сильно смахивает на сюжет любовно-исторического романа. Интересно, а есть здесь высокий синеглазый блондин, которому моя одинокая фигурка в углу окажется истинной парой? Да-да, именно с насыщенными, манящими глазами цвета чистейшего сапфира. И длинные светлые волосы — длиннее моих — отливающие серебряным. Лицо в обрамлении этой красоты должно быть аристократичным, с хищными чертами, орлиным носом. И конечно, прекрасное тело супермодели с твердыми мускулами и знаменитыми кубиками. Авось начнет соблазнять, а я не поведусь и от него сбегу. Он конечно найдет, таки покорит, случится ЭТО, но я еще долго буду мужику мозг насиловать, при этом попадая в разные передряги, из которого бедняга будет вытаскивать и набивать всем морды. А в конце концов мы поженимся и будет жить долго и счастливо. И что у нас там с синеглазиками?..

Спустя момент смертной скуки, ничего не подозревая, я наткнулась на внимательный, изучающий, опасный прищур мужчины, стоящего в паре метров от меня. Что-то вроде «искала — ну и не жалуйся тогда». И вот произошло банальное, но важное для моей истории:

На несколько секунд я потерялась в его, вмиг потемневших до почти черного, бездонных глазах. Шум и свет мира вокруг потерялся где-то на заднем фоне, мне показалось, что мы с ним оказались одни посреди бескрайнего черного пространства… но резкая боль кольнула виски, возвращая в реальность. Чувствуя бешенный ритм сердца и едва удерживаясь на ногах, я поспешно отвернулась, стараясь выровнять дыхание и понять, что за приступ у меня случился. Хотелось потребовать папу немедленно вернуть меня домой, но тот успел куда-то — надо сказать, очень вовремя — смотаться, даже не предупредив, оставив дочь разбираться со своими страхами одну, чай не маленькая уже.

Вздохнув и убеждая себя в том, что все глюки от нервов, да и вообще, он брюнет и глаза у него карие, я настроилась на созерцание прекрасного: немногие, но все же рискнувшие пары кружились в затейливом, невероятно сложном и красивом танце под играемую королевским оркестром симфонию. Мелодия завораживала своими резкими перепадами, переходя то от легких и нежных ноток к стремительным, страстным аккордам. История, пересказываемая этим танцем наполнена сильнейшими чувствами, граничащими от любви до ненависти. Девушка яростно сопротивлялась напору соблазнителя, убегала, каждый раз догоняемая и сжимаемая в стальных объятьях, однако мужчина, словно играя, отпускал, чтобы вновь поймать. Она стремилась взлететь, он подбрасывал и возвращал к себе. Он кружил партнершу в пугающе быстром темпе, забавляясь, наблюдал за ее метаниями, но не выпускал за границы своего влияния. Время от времени наклонялся так близко, что едва не касался своими губами ее, и в такие моменты она таяла, на короткий миг отдавалась его власти, поддавшись вперед, зарывалась в волосы, всматривалась в очи партнёра… опомнившись, отстранялась и все продолжалось по новому кругу.

Я настолько увлеклась, неотрывно наблюдая за грациозными, отработанными до автоматизма движениями танцующих, что едва не подпрыгнула от неожиданности, услышав над ухом приятный мужской баритон:

— Потанцуем? — голос был низкий, бархатистый, с глубокими перепадами, вкрадчивый, волнующий и совершенно точно отцу не принадлежащий.

Испуганно и чересчур резко развернулась, чтобы тут же уткнуться в бархатную ткань чужого мундира. Резко вскинув голову, я непроизвольно вдохнула исходящий от него ностальгический аромат крепкого кофе с корицей и от растерянности молча уставилась в уже знакомые глаза, в глубинах которых зажглись золотистые, под цвет скрывающей черты его лица маски, насмешливые искорки. Мои руки жалким жестом уперлись в его мощную грудь, инстинктивно пытаясь создать хоть какую-то преграду между нами. Уй-о-о… неужто реально сейчас займу положение главной героини любовного романа?

Уголки красивых губ лорда приподнялись в легкой, издевательской улыбке, он приблизил лицо ко мне и, опаляя дыханием, отчего по коже пробежали мириады мурашек, шепнул:

— Я буду считать это согласием.

Я возмущенно раскрыла рот, собираясь немедленно возразить, — эк разогнался, легко и просто не должно быть! — но не успела.

Магия. Сильная, сковывающая, подчиняющая мое тело. Рот закрылся сам собой, а ноги, не обращая внимания на приказы хозяйки, послушно поплелись вслед за крепко схватившем меня за руку мужчиной. Весьма нелестные эпитеты долго крутились и так и не сорвались с языка, ибо сволочь эта являлась магом, причем далеко не слабым.

Мы остановились где-то в середине зала и, по одному лишь взмаху его руки, музыка стихла, оркестр остановился, а присутствующие здесь замерли. Кажется я наткнулась не менее чем на Его Высочество.

— Ar'dzhes[2], - приказ, короткий, ясный, произнесенный вдруг кардинально изменившимся до невероятно властного и жесткого тона.

Не слишком цензурные мысли мелькнули у меня в голове, когда зазвучала другая мелодия танца, который я, пусть никогда и не встречала вживую, но узнала с первых нот.

Глава 2. Танцы, романтика, травмы…

…В его руках была стихий свобода,

Когда он в танце вел мой гибкий стан.

И весь мой дух, и вся моя природа

С ним погружались в чувственный дурман.

В его ладонях разжигались искры

От притяжений двух пылавших тел.

Шаги, изгибы… Медленно и быстро…

И ярче звезд свет наших глаз горел.

В его движеньях бились океаны,

Мое сознанье унося с волной.

Сплетенья рук — как нежные капканы.

Скольженья ног — как поступь над землей.

Он был спасеньем от смертельной жажды,

Что сердце так просило утолить.

Сумев такое станцевать однажды,

На жизнь вперед научишься любить.

— Анна Бежелева

Танец начинался с нескольких шагов лорда к девушке — та отступает. Прикосновение горячих ладоней к телу — леди изворачивается, отстраняется. Несколько тихих шагов… и начинается безумие. Мелодия на фоне, да и сам танец сильно напоминала прошлую, настолько сильно, что у меня возникло подозрение в ее происхождении — уж слишком явные были сходства. Несмотря на обстоятельства, это стало для меня великолепным опытом: наблюдать со стороны или танцевать с учителем не идет ни в какое сравнение с испытанием всего спектра невероятных ощущений на себя, а учитывая способности моего партнера, у меня невольно перехватывало дыхание от восторга. Он уверенно вел меня, исправляя допускаемые мной многочисленные ошибки, временами подхватывая почти у самого пола, — причем не все падения запланированы в танце, это просто некоторые неуклюжие спотыкаются на ровном месте, — снисходительно относился к оттаптыванию собственных конечностей, умело держался на грани приличий и незаметных, чересчур откровенных для незнакомцев, касаний. Все это время умудрялся как-то не отрывать от меня странного, очень пристального взгляда и, что самое главное, я не могла прекратить зрительный контакт, будто завороженная, пропав в бездне его, сейчас цвета чернее ночи, глаз. Поглощенная головокружительным танцем даже не заметила, что спало подчинившее мою волю заклинание еще в самом начале и чужеродная магия покинула мое тело, лишь сильнее захлестнувшись адреналином и теряя разум от охватившей меня огненной страсти.

Мыслям не было места во время этого сумасшествия: в те волшебные моменты я не думала о последствиях ar'dzhes.

Но все хорошее имеет ужасное свойство заканчиваться — когда музыка затихла, мы так и застыли в неудобном положении — я, поддерживаемая им за талию в позе почти-мостика и только благодаря этому еще не поцеловавшаяся с красивым мрамором под собой и он, нависающий надо мной соблазнителем в маске.

Не знаю, чего я ожидала (уж не аплодисментов ли?), но точно не напряженного молчания окружающих.

— Что происходит? — шепчу я, начиная думать, что оглохла, потому что ну не может быть такой абсолютной тишины в полном зале.

Он загадочно улыбается, отчего мне становится совсем не по себе.

Продолжаем стоять. Спину уже ломит от извращенной позы, но самостоятельно нарушить такую идиллию было страшно.

И оно случилось. Что-то пощекотало ногу. Затем неспешно переместилось выше, — меня резко передернуло от неприятной ассоциации с ползущем по мне каким-нибудь насекомым. Талия, руки, плечи, грудь…

Панических страх перед неизвестной членистоногой (автор хвастается своим знанием зоологии) тварью захлестнул с головой, убирая нерешительность и излишнюю опасливость на второй план: вскрикнув, я дернулась, пытаясь выбраться из его, до этих пор и не удерживающих объятий, но вдруг одна сильная рука до безобразия наглым жестом обхватила мой подбородок и потянула вверх, не позволяя отвести от него взгляд, а вторая перехватила мои запястья, пресекая отчаянное сопротивление.

— Что вы… — конечно, меня немедленно заткнули, разумеется банальным, по лучшим законам любовных романов, способом — жарким, пламенным поцелуем.

Однако наперекор этим самым дамским историям, ноги у меня не подкосились, а с губ не вырвался сладостный стон и, каким бы широким опытом в этом деле он не обладал, я все еще была решительно против…

Стыдно? Ни капли. Наоборот, так приятно и тепло на душе стало, что широкая улыбка растеклась сама по себе. А вот несчастному соблазнителю точно не было хорошо — согнувшись от боли, он схватился за пострадавшее место, наверное проверяя в надежде, что еще способен будет потомство произвести.

— Риника-а… — рык был полон такой ярости и подобен животному, что улыбаться резко расхотелось и прежде, чем он опомнился, я рванула прочь от страшного, разгневанного, откуда-то знающего мое имя, мужчины. Правда, есть подозрение… ну, папочка! Ну, берегись!

Шокированная публика расступалась передо мной так, словно сама Ее Высочество внезапно изволила появится. Поежившись от взглядов, решила, что больше на балы ни ногой. Второй блин комом! Отца я так и не разглядела, да и искать его сейчас — самоубийство, учитывая бросившегося за мной злого, как тысяча разбуженных посреди дня чертей, дракона. Впрочем, может он не дракон? Я надеялась на это, потому что в ином случае последствия этого танца — к которому меня, кстати, принудили — будут сокрушительны.

Вылетев из дверей, едва не столкнувшись с стражником, сбив служанку и еще кого-то в темноте, я бежала, лихорадочно вспоминая путь к выходу, но, что подозрительно, никакого топота сзади не слышалось — и это вовсе не означало, что он плюнул на меня и благополучно махнул рукой, это означало, что у него есть решение получше, чем бежать на своих двоих за бойкой девчонкой. И самое время, конечно, его как-то назвать, а то все незнакомец и незнакомец. Первое, что приходит на ум — мужлан (ну мужлан же и есть), но уж слишком грубо. Он пусть и нетактичен, самоуверен и бесцеремонен, а все же лорд… Мужлордом будет. Г — лоГика.

«Спасите-э-э!» — взмолилась я, хотя боги покинули наш мир задолго до моего рождения.

Ох уж это сладостное, неописуемое ощущение невероятного облегчения, когда все уже позади и ты осознаешь, что все, теперь все хорошо и прямо такая легкость охватывает, близкая к счастью… но этого блаженства я в тот вечер не постигла.

Резкий сильный рывок — у меня вырвался испуганный вскрик — и я вмиг оказалась прижата могучим телом Мужлорда к стеночке.

— Дор-р-рогая… — шипение из его горла и отнюдь не ласковый взгляд говорили о том, что кого-то сейчас будут делать женщиной.

Ой, да все не так плохо. Он хоть не блондин и не сапфироглазый, но провести первый раз с таким мужчиной: красивым (по крайней мере та часть, которая не скрыта маской вполне симпатичная) сильным, статным, властным, уверенным, мужественным… прямо герой из горячо любимых мной сказок для взрослых девочек, а не мужчина. Если, конечно, я не повредила там что-то важное…

Вспомнив уроки соблазнения от особенно хамоватых и наглых рыжих героинь любовного фэнтези, решила, что надо брать, пока дают. Нервно сглотнув, я сексуально облизнула губу и томно улыбнулась, соблазняюще поведя оголенным плечом — будем надеяться, что это не выглядело приступом эпилептической конвульсии.

Он скептически повел бровью и предвкушающе, как-то кровожадно усмехнулся, что, честно говоря, было не той реакцией, которую я ожидала. Медленно приблизился к моей шее, щекоча своим дыханием, лизнул…

«Видимо вампир! — то ли обрадованно, то ли обреченно подумала я, — Не дракон, значит, я все еще не замужем!»

А вслух ляпнула первую пришедшую на ум глупость:

— У меня четвертая положительная! А вы какую предпочитаете?

Он замер, слегка отстранился, пробежал по мне задумчивым взглядом и с раздражением переспросил:

— Что?

Тупенький он. Не, на роль моего первого мужчины не подходит.

— Кровь, говорю, какую употребляете? — пояснила я, получая еще более недоуменный взгляд. — Ну вы, вампиры, кровь же пьете…

Ой…

— Что, не вампир? — утвердительный кивок, — Вообще ни капельки?

Так грустно вдруг стало. Неимоверным усилием воли выдавила одинокую слезинку, поразилась своему актерскому таланту и некоторое время сосредоточенно косила глазами на нее, чтобы эта скотинка драматично скатилась по щеке.

— Дракон что ли? — всхлипнув, спросила я. — Так я замужем?

Он нахмурился, аккуратно стер след от капельки большим пальцем (умилилась романтике момента) и ласково, тихо (видать меня причисли к особо буйным пациентам) ответил:

— Пока нет.

Тем временем старательно плету заклинание переноса, время от времени сбиваясь и, стараясь сохранять спокойствие, начиная с самого начала. Продолжаю нести бред классического женского жанра:

— Так что ж вы тогда меня столь страстно облобызали? — вид оскорбленной невинности. Кажется, Мужлорд поперхнулся воздухом. — И вообще, как это мы не состоим в браке? А как же танец?..

Понемногу убираю его руку с моих… хм… пусть будет талии.

— Попытка совращения не удалась, идем, — он пытается отстраниться, но мне нельзя, ибо я портал строю, так что выпалила очередной ляп:

— А как же лобызание? Вы уже закончите начатое, что ль…

Собственно узнавать, куда и зачем меня поведут, я не хотела, а зря, как после выяснилось. Мне улыбнулись, послушно схватили за… талию и притянули к себе. Едва ощутимое прикосновение теплых губ к шее, перешедшее в чувственный поцелуй с подсасыванием: волна жара прошла по всему тело, заставив выгнуться в возбуждении и тихо ахнуть.

Ах ты ж сволочь! Клеймит же, драконище хитрож… хитрое!

Он спускается ниже, явно двигаясь по направлению к откровенному вырезу лифа и вырывая разъяренное шипение вкупе с приглушенными стонами. У нас же прямо сейчас произойдет нечто, привычное для него, но необратимое для меня!..

— Ну, с-с-сладкая моя, — протянул он мне на ухо, — я злопамятный. А у меня впереди еще много, много возможностей заняться твоим воспитанием.

Он опустил, и мой завершающий торжественный щелчок мгновенно активировал портал.

— Ха! — ехидно бросила я, исчезая во вспышке света.

Глава 3. Невеста в кол-ве одной штуки — продано!

Падать было высоко и больно. Меня буквально выплюнуло во двор нашего особняка и, появившись в двух метрах от земли, я с громким визгом свалилась в большой и недружелюбный куст.

Естественно, сразу взвыла сирена, уловившая магический всплеск на территории, сбежались охранники, а с ними испуганная и заспанная прислуга и дворецкий, — последний был ворчливым и нудным типом, с которым у нас идет холодная война с моего самого раннего детства. Несколько особо сообразительных молодых горничных, узрев мою фигуру, старательно выпутывающуюся из зарослей освещавшуюся бледноватым фонарем и в этот момент сильно напоминавшую неупокоенный дух умершей десять лет назад герцогини, поспешили воспользоваться случаем и с тонким вскриком попадать без сознания. Естественно, прямиком в объятья сильных и довольно симпатичных охранников.

— Леди Риниая! — воскликнул даэнт[3] Ларэн — так зовут дворецкого — сверля возмущенным взглядом растрепанную, испачканную, да еще и украшенную засосами в красноречивых местах и с задравшимся чуть выше колен платьем, наследницу герцогства.

— Что? — хмуро откликнулась я, наконец выбравшись из злосчастного куста, пытаясь привести свое одеяние в приличный вид, — что впрочем-то бесполезно, ибо положение уже не спасти.

— Вы!.. — грозно сверкая серыми глазами и пылая праведным гневом, он вновь завел свою любимую песню о том, насколько я недостойная герцогиня.

Я же, слыша привычное «бла-бла-бла-бла», скривилась и, заверив шокированную охрану и слуг в том, что поводов для беспокойства нет и все так и задумывалось, поспешно скрылась с места преступления, бессовестно улизнув от кинувшегося было за мной блюстителя приличий.

Уже оказавшись в своих апартаментах, вызвала горничных, разбудив бедолаг посреди ночи, извинилась перед девушками и попросила ванную как можно скорее.

* * *

Чистая до скрипа, расслабленная после ароматной ванной с пеной, все еще мокрая, но с уже высушенными волосами, я предстала перед висевшем на всю противоположную сторону зеркалом, полностью обнаженная, бесстыдно рассматривая свое отражение.

Стройная, почти худощавая, невысокого роста, голубоглазая блондинка. С правильными чертами лица, красивая (излишней скромность никогда не страдала), по хрупким плечам ниспадает объемная светло-русая грива, заканчивающиеся у самой… скажем, бедер.

Все вышеперечисленное звучит хорошо, вроде никакого повода для беспокойств нет — даже пару отметин страсти на шее можно было бы стерпеть. Но вот переливающиеся серебром затейливые узоры брачной татуировки, идущие от стопы до уровня ключицы и почти полностью покрывающие мое тело, несомненно представляли собой далеко не пустяковый повод для беспокойства.

По привычке покусывая губу, я долго стояла в раздумьях о несправедливости жизни, никак не оправдываемом поступке отца, об излишней властности и наглости некоторых лордов в масках и множестве будущих маленьких дракончиков, потом перейдя на более серьезные размышления.

Мама моя была человеком, чистокровным и без малейший крох магии. Они встретились с отцом, когда она училась на пятом, последнем курсе факультета ИТМП — Изучение Теорий Магических Потоков, — в ТехМагАкадемии Духовной Области. Он старше нее на десять лет и должен был год заменять у них предмет. Соблазнение началось с того, что он завалил ее на первом же экзамене. В смысле, что зачет она не получила. Вот кому охота после этого прыгать мужчине на шею? А разгневанная женщина, забыв о предупреждении ректора не смотреть в глаза дракону на протяжении более чем пять секунд — ибо чревато последствиями, — подняла от пола на издевающегося преподавателя светло-голубые очи аки Василиса Прекрасная, и высказала все, что нем думает, при этом продолжая сверлить того взглядом. Все, мужик покорен, ведь сработал закон подлости и она оказалась истинной парой конкретно этого чешуйчатого. Сама мама, ясное дело, не сложившегося преподавателя возненавидела, а дальше все по штампам обычных академок — увлекательные будни адептки, ввязывание в интриги, активные домогательства со стороны влюбленного дракона — а это, поделилась со мной мудростью мама, пострашнее даже влюбленной, и даже разочарованной ведьмы, — похищение в количестве двух штук и в конце концов любовь восторжествовала. Так вот, после интимных подробностей, которые я таки вытащила из краснеющей родительницы, она рассказала о брачной татуировке, появляющейся на всем теле девушки и на спине мужчины. Возникали они либо после образования прочной связи при зрительном контакте, либо, как случилось в моем случае, после древнего танца с непроизносимым названием, но последнее условие фактически невозможно, потому как Ария, богиня любви, больше ничего одобрить не может по причине своей отставки. Ну, так считалось, однако учитывая мою ситуацию — а действительно ли покинули боги наш мир?.. Самая изюминка заключалась в том, что злосчастный рисунок на теле исчезал лишь при активных ласках партнера, то есть хочешь не хочешь, а отделаться духовной любовью не получится, потому как со временем адская татуировка начинает жутко зудеть, а потом жечь.

Используя предоставленные данные, решите задачу: какая умышленная доля отца здесь будет?

Танец использовался у нас при заключении брака по расчету — никому не хотелось встретить свою истинную пару, будучи уже связанным другими узами — а тут богиня почти никогда не отказывала, связь получалась такая же надежная, только вот односторонняя. Дракон полностью чувствует свою пару, считывает ее эмоции, ауру, со временем и мысли, а как побочный эффект может контролировать ее тело. Получается, ему сказка, а ей полная норка — и я свалилась в эту норку. Папа наверняка тоже не в проигрыше.

— И в чем смысл моей жизни? — вопросила я задумчиво, впав в прострацию от собственных невеселых мыслей.

— В том, чтобы быть послушной девочкой и не сбегать от будущего мужа.

— Вот-вот, — с умным видом покивала, а потом до меня дошел смысл услышанного. Услышанного, а не сказанного!

— Мм, Риниая, какой приятный сюрприз, — мурлыкнул оборзевший Мужлорд, собственнически поглаживая мои плечи. — Я вообще-то собирался тебе все объяснить во дворце, в присутствии герцога Ральвье, но раз ты воспринимаешь информацию лучше в более, хм, интимной обстановке…

Вот надо было все-таки дослушать его.

— У тебя есть право здесь находиться? — сохраняя спокойствие, поинтересовалась я. Очень хотелось прикрыться, но непременно последующие за этим насмешки с его стороны отбивали любую скромность.

Шовинизм в чистом виде: он все еще был в маске, а я вообще без одежды. Он знает мое имя, а для меня является Мужлордом. У него есть вся доступная информация, коей обязательно снабдил папа, мне же обращаться к нему даэнтом. Этот самец имеет полную власть надо мной со стороны треклятой связи и, наконец, свободно переносится прямиком ко мне ванную.

— Полное, — кивает, а руки перемещаются на округлости, которые ему вовсе не принадлежат.

В зазеркалье мы смотрелись очень странно — я в костюме Элены[4], он только с маскарадного бала, смуглый, черные кучерявые волосы до плеч, возвышается за мной внушительной горой тестостерона и сексапильности, безнаказанно лапает всю такую светлую и смущающуюся меня. Непременно напишу потом роман на реальных событиях, больно интересная и романтичная у меня полоса в жизни.

— Сними маску, — попросила я, не препятствуя обжигающим прикосновениям.

Драконище хитро усмехнулся, мягко развернул меня так, чтобы я теперь глазела на него красивого в реальности, а не за стеклом.

— Сними ее с меня… — вкрадчиво произнес он, — … и мы поженимся завтра же, — закончил Мужлорд, приводя указательным пальцем по моей губе.

Вот размахнулся. Но интересно же.

— Обязательно меня лапать постоянно? — возмутилась я, тем не менее получая удовольствие от его, в общем-то сравнительно невинных ласк.

Связаться с папой надо было сразу. Как бы то ни было, он пусть с недавних пор и не самый заботливый отец в мире, но продать меня вот так вот…

Хмыкнув, мужчина отшагнул назад и иронично взмахнул рукой, мол, слушаюсь и повинуюсь, госпожа.

— Оденься, нерешительная моя, я жду тебя.

И широким, уверенным шагом покинул меня теряться в страшных догадках.

* * *

Мужлорд бесцеремонно устроился в кресле, скучающе листая недавно начатую мной книгу об обаятельном эльфе-принце и неискушенной дроу, которая оказалась его заложницей. Роман был написан некой Аликой Риловой, жительнице человеческого государства Руссика. Едва я присела на краешек дивана, подальше от домогающихся мачо-самцов, отложил мои любимые романы и лениво разрешил:

— Спрашивай, пока не пришел твой отец. Я ему, кстати, сообщил, скоро будет дома.

Я, нервно поерзав, покосилась на него с недоверчивостью:

— И ты ответишь?

— Если это будут правильные вопросы — да, — он насмешливо улыбнулся, оценив старательно поддерживаемую мной дистанцию. — Иди сюда, недоступная моя.

Посопротивляться для приличия, что ль?

— Этот брак неизбежен? — усаживаясь напротив него, я задала самый главный вопрос.

— Недалекая у меня невеста, — вместо ответа издевательски протянул Мужлорд.

— Чем он выгоден для тебя? — проигнорировав колкость, спросила и задумалась: «а когда мы успели перейти на „ты“?».

— Поверишь, если я скажу, что, мм, возжелал тебя с первого взгляда? — ехидство так и сквозило в его голосе.

Почему папа не выбрал мне в мужья светловолосого, синеглазого, заботливого и любящего? Почему это чудовище является моим, уже почти мужем?

— Какие у меня обязанности по договору? — если он скажет «стирать мне носки, стоять голой и босой у плиты и растить два десятка дракончиков», я кину в него что-нибудь тяжелое.

Словно прочитав мои мысли, он хмыкнул и таки довел меня:

— Подчиняться мужу. Всегда, во всем, беспрекословно, полностью.

Я вообще тихая и спокойная девушка. Обитаю в библиотеке, поедаю фрукты и овощи, пушистенькая, не кусаюсь, и в целом представляю собой некий зверек чудо-юдо, который с людьми контактирует мало, книги читает только любовного жанра, мечтает и даже иногда пишет. Имею отрицательные черты, такие как избалованность, например, но все же произвожу впечатление довольно покладистой девушки. Однако, да простят меня боги, с этим драконом, тоже очень далеким от идеала, мы не проживём под одной крышей больше суток!

Молча схватив с блюдца с угощениями горстку конфет, а это было в ближайшем доступе, швырнула ее в наглую морду.

Конфета была перехвачена на лету, а мне, судя по брошенному взгляду, пришел рыжий писец. Хм, а почему рыжий?..

— А вот этого не стоит делать, — медленно выговорил он, отчего у меня по коже пробежали спасающиеся бегством, холодные мурашки.

Он наклонился ко мне через отделяющий нас столик и вкрадчивый шепот не сулил ничего хорошего:

— Я согласился на этот брак из долга перед твои отцом, которому был обязан жизнью и ничего более. Выброси из головы свои слащавые мечты о любви вроде той, что встречается в глупых сказках для взрослых девочек. Неужели ты думаешь, мне очень хочется носиться с дурной малолеткой, которая спотыкается на ровном месте и не знает простейших норм поведения? Для чего, скажи мне, тебе эти пара извилинок в твоей светленькой головке: в глаза дракону смотреть нельзя, кто отменил для тебя это правило? Еще бы немного, и, в очередной раз испытывая мое терпение и заглядывая в глаза мужчин, ты бы наткнулась на истинную связь. Нет, Риниая, это не означает «всепоглощающие чувства нежности, желание дракона оберегать свою избранницу, любить ее так, как никто другой, разделять с ней всю жизнь». Это зависимость, наивная моя, это жесткое желание обладать, сломать, подчинить себе, держать рядом вне зависимости от ее желания. Очень редко когда пара дракона его любила, и дело не в личности мужчины, а в природе этой связи: это не дар, это проклятие богини. Ar'dzhes — твое спасение, задуманное Даннаром, и мы до последнего боялись, что не сработает: он — из беспокойства о тебе, я — потому что в противном случае возникло бы очень много проблем и, вероятнее всего, я просто изолировал бы тебя где-нибудь во избежание.

Примечания

1

Делирия — Столица Империи Даэн'ти, в которой происходят все описываемые события.

2

Ar'dzhes (эллийский язык) — древний танец, после которого между драконом и его избранницей или избранником, одобренными Арией (удар. на А — в летописях упоминается как богиня любви) возникали неразрывные узы. Этот обычай использовался до нашей эры в империи почти постоянно, после ухода богов стал недействительным. — Из сборника «Мертвые обычаи Империи Даэн'ти».

3

Даэнт/даэнта — принятое в империи обращение к посторонним при незнании титула или отсутствии его как такового.

4

Элена — первая женщина, Арфам — первый мужчина.

Content

Арминская Мая
БРАК С ПЕРВОГО ВЗГЛЯДА. ТАНЕЦ С СУЖЕНЫМ

Глава 1. Не ходите, леди, на балы…

Глава 2. Танцы, романтика, травмы…

Глава 3. Невеста в кол-ве одной штуки — продано!

Примечания