Оракулы Междуречья

Михаил Михайлович Зизюк

© Михаил Михайлович Зизюк, 2016

ISBN 978-5-4483-3485-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оракулы Междуречья, или Пропавшая свадьба

Я давно уже не сплю, но вставать совсем не хочется. Хочу опять заснуть, чтобы вновь увидеть удивительный мир Междуречья, его леса и долины, его прекрасный свет и, главное, хоть во сне, увидеть мою Лейни. Прошло уже достаточно много времени, но я помню эти события, словно всё это было сегодня. Пока ни одна попытка вернуться туда не увенчалась успехом, но я всё же не теряю надежды, что у меня получится. Ведь Лейни тоже любит меня, она ждёт меня. Иногда, в приступе отчаяния, ловлю себя на мысли: может, зря затеял то дело, с пропавшей свадьбой. Дёрнул меня чёрт связаться со всем этим. Жил бы себе сейчас и горя не знал. Но потом понимаю, что в жизни любого человека должна быть вот такая прекрасная любовь, такие волнующие дни, часы, когда чувства накрывают тебя с головой, когда хочется кричать об этом на весь мир, пусть этот мир тебе и чужой. Если этого нет, то зачем нужна такая жизнь, она опостылеет раньше времени. Нет, надо вставать, надо действовать, пробовать снова и снова, попытаться вернуться в Междуречье. Когда-нибудь мои попытки увенчаются успехом, уверен в этом. Наверняка, Саня чего-нибудь придумает, ведь у него лучшие мозги на курсе. Мы с ним ещё не всё перепробовали. Он никому не проболтается, Саня надёжный товарищ. Когда мы с ним на первом курсе развели нашего историка, был большой шум. Он пострадал сам, но меня не сдал. Его прибор, как мне кажется, собран правильно, вот только что-то мы упустили, всего одну деталь, но очень важную. Мне обязательно нужно добиться своего, я просто обязан вернуться. Да и верные друзья: Оозорван, Лайкон, Кайчен — будут рады меня увидеть. И главное: там меня ждёт Лейни, любимая Лейни…

Моя бабушка, Валентина Петровна, жила в самой обычной деревне с певучим названием Малиновка. Когда-то, это была очень большая деревня, но со временем, когда большинство уехало в города и, бурная жизнь зачахла, из очагов культуры здесь остались лишь магазин и школа-восьмилетка. Обычно, я бывал у бабушки летом, на каникулах: родители отправляли меня на все три месяца, предоставляя полную свободу действий. Что, впрочем, и нужно было. Мне нравился деревенский уклад жизни, его неторопливый ход, звонкое петушиное пение, рыбалка с деревенскими пацанами, лазание по чужим садам и, зло кричащие вдогонку, хозяева. Иногда, даже ждал и не мог дождаться, чтобы лето быстрее пришло. Деревенские ребята считали меня своим, я не кичился своим городским происхождением, как иные городские шалопаи. Помогая бабушке, приобретал некоторый опыт крестьянского труда. Но, время шло, я вырос и стал уже не школьником, а студентом, времени у меня стало меньше и летом уже не смог приехать в деревню. Бабушка по мне скучала, просила приехать, и я решил навестить её на зимних студенческих каникулах.

Старенький трудяга-автобус высадил меня на окраине деревни. Не спеша, по скрипучему, мягкому снегу, потопал прямиком к бабушкиному дому. Видеть деревню в зимнем убранстве было непривычно, вид открывался потрясающий: почти первозданная белоснежная целина, ровные ряды домов, припорошенные деревья и утренняя свежесть. Прекрасная картина, как сказал бы художник. Не встретив никого из своих знакомых и друзей, быстро добрался до знакомой калитки. Бабушка, увидев меня в окно, вышла встречать на крыльцо:

— Батюшки! Внучок мой родной, Владик, как же я тебя ждала!

Она с радостью меня обняла, поцеловала и, счастливо улыбаясь, открыла дверь:

— Ну, проходи в дом, проходи. Я ведь и в комнате твоей хорошенько натопила,

и блинчиков твоих любимых испекла, и кашки на молоке, как ты любишь, приготовила. Ой, хорошо, что ты приехал, я так рада.

Надо сказать, что бабушка уже давно жила одна, так как дедушка умер лет пятнадцать назад. Мои родители, в силу своей вечной занятости, здесь бывали редко. Ещё пару моих двоюродных братьев тоже почему-то приезжали к бабушке нечасто. Так и получилось, что я стал у неё любимым внуком. Она во мне души не чаяла, тем более, по её заверениям, я в детстве — вылитый отец. Стол был накрыт, над блинами поднимался пар, из чугунка доносился приятный запах.

Наевшись до отвала, вышел на крыльцо. Время было немногим за полдень, чудесный морозный день, солнце. Присел на дубовый чурбан, чтобы насладиться тишиной и красотой светлого дня. Деревня в зимнем убранстве и впрямь выглядела чудно. Тёмные чёрные силуэты деревьев, белый снег, прозрачный холодный воздух, отличная слышимость звуков, чернеющая полоса далёкого леса — всё это создавало неповторимое ощущение какой-то иллюзорности бытия. Вот тогда впервые и услышал странные звуки. Где-то, вдалеке, послышался перезвон бубенцов, которые встарь вешали у лошадей под дугой. И они мелодично звенели по всей округе. Вот и сейчас, слышался этот перезвон, он становился всё громче, всё ближе. Не удержавшись, выбежал на дорогу, чтобы посмотреть: кто же это так красиво едет, кто мчится с ветерком по скрипучему снегу и нарушает тишину? Выглянув на дорогу, никого не увидел. Дорога оказалась совершенно пустой, хотя звук бубенцов доносился отчётливо. Уже явственно слышался топот копыт коней, чьи-то вскрики, весёлый смех, но никого не было видно. Всё это странное явление с шумом пронеслось мимо меня и вскоре скрылось в конце улицы. Я некоторое время постоял на улице в раздумье, но никакого логического объяснения такому явлению мозг не выдал. Когда в задумчивости вошёл в дом, бабушка сразу обратила внимание на моё замешательство:

— Что случилось, Владик?

— Да и сам не знаю, что тебе ответить. Такого ещё не видел, точнее, не слышал. Словно мимо меня проехал какой-то кортеж с бубенцами, да только невидимый, — мой вид был явно растерян.

— Так это ты, внучек, — деловито пояснила бабушка, — слышал пропавшую свадьбу.

— Какую такую пропавшую свадьбу?

— Да была у нас одна история, очень давняя, о ней тут легенду сложили в окрестности.

— А почему я о ней ничего не слышал?

— А всё просто: ведь ты у меня всегда только летом то и был, ничего этого не видел, а я тебе все наши деревенские байки разве упомню, чтобы рассказать.

— Так, бабушка, — уселся я поближе к тёплой печке, — с этого места поподробнее, выкладывай, что это за такая пропавшая свадьба, да ещё и невидимая. Ты же знаешь, что с детства обожаю всякие интересные истории и сказки.

— Да, ты у меня больно шустрый был, — бабушка с любовью поглядела на меня, — всё норовил раскопать что-нибудь, сказки страсть любил на ночь послушать. А я вот про эту пропавшую свадьбу так тебе ничего и не рассказала. Ну, да ладно, слушай.

Бабушка присела рядом, отложила своё вязанье в сторону. Рыжий котяра сразу пристроился к мягкому клубку и запустил в него свои когти. — Брысь, окаянный, — она легонько толкнула любимца Рыжика. Тот недовольно мяукнул и плавно перевалился на бок. — Было это давно, я эту историю слышала от своей бабушки, она много чего повидала, певунья какая была, парни, говаривали, за ней табунами ходили. Так вот она мне, что и рассказала. Жил в нашей деревне парень молодой, звали его Василием. Хорош был парень, статен, косая сажень в плечах. И встречался он одно время с дивчиной по имени Ядвига. Долго ли они встречались, неизвестно, да как-то раз, Василий на сенокосе повстречал дивчину из соседней Сосновки. Звали её Марией. Полюбил Василий Машеньку с первого взгляда, да так сильно, что каждый день за пять вёрст ходил к ней на свидания. Про Машу в деревне говорили только хорошее: и работящая, и красивая, и скромная. Одним словом, всем девка взяла. Да вот незадача: хоть Василий и сказал Ядвиге прямо, всё как есть, только она отступать не хотела. Ждала, надеялась, что Василий к ней таки вернётся. Как там оно было неведомо, но решили Василий с Машей пожениться. А Ядвига ходила мрачнее чёрной тучи. И вот в один морозный день украсили сани, повесили бубенцы — собрали родители сына в дорогу. Василий поехал в Сосновку за своей будущей женой вместе с друзьями да сватами. Кто-то видел, что Ядвига вдогонку свадебным саням бросила что-то и прошептала ей только ведомые слова. Одним словом, прокляла она эту свадьбу. Это, мол, чтобы никому не достался её возлюбленный. Так вот, приехал Василий за Машей, усадил её в сани, и вся свадьба отправилась обратно в нашу родную Малиновку гулять и веселиться. Но только они отъехали от Сосновки, как поднялась буря, пурга такая, что свету белого не видно. Люди говорят, что такой метели никогда не видели. Все ждали свадьбу, но она так и не появилась в Малиновке. На следующий день, когда буря поутихла, отправились на розыски, но никаких следов не обнаружили. А где ж ты найдёшь: ведь у нас кругом реки, озёра, а с двух сторон болота раньше были непроходимые. Порешили на том, что сбились они с пути, да попали в болото. Поиски прекратили, убитые горем родители молодых сдали здоровьем сразу же, тоже долго не пожили. Да только через год в нашей деревне услышали вот такой же перезвон бубенцов, смех, шум, веселье, словно свадьба проезжает через деревню. Ядвига, как услышала эти звуки, так сразу побледнела до смерти и бросилась в дом. После этого невидимая свадьба ещё два дня подряд проезжала по деревне, а потом пропала. В округе сразу стали говорить всякое, народ взбудоражился, да только поделать ничего уже нельзя было. Батюшка приехал, окропил улицу святой водой, вокруг деревни крестным ходом обошли. Ядвига неделю из дому не выходила, а потом подалась в местечко, ну, это что-то вроде городка небольшого. А назавтра её нашли на лугу мёртвую: говорили, у неё на лице было такое выражение, словно она увидела нечто ужасное. Ядвигу похоронили. Народ стал говорить, что это она прокляла эту свадьбу, чтобы свадьба сгинула. А теперь они вернулись с того света, чтобы ей отомстить. Ещё говорили, что она ходила в местечко к колдунье, чтобы та помогла вернуть всё обратно, да только так не бывает. А свадьба стала в одно и то же время ежегодно появляться: проедет три раза по деревне и пропадёт до следующего года. Сразу все очень боялись, потом попривыкли, вроде так и надо. В народе стали говорить, что свадьба будет появляться до тех пор, пока не найдётся смельчак, который сможет попасть в потусторонний мир да обвенчать Василия и Марию. А то ведь они перед смертью не успели стать мужем и женой. Василий тогда, мол, тоже наложил проклятие на Ядвигу и весь род её. А когда кто-то обвенчает Василия и Машу, то они сразу найдут успокоение, свадьба перестанет появляться у нас, а род Ядвиги избавится от проклятия. Да что род: вся деревня оказалась в немилости из-за Ядвиги. Во всех войнах больше всего гибло мужиков из нашей деревни, как пожар — так в нашей деревне, как падёж скота — так в нашей деревне. Из Ядвигиного рода бабы все не своей смертью помирали: кто от болезни, кто потонет, кто во время родов, кто ещё от чего. Вот такие дела. А свадьба каждый год зимой, аккурат в это время, появляется. До войны ещё, сказывали, из области приезжали, записывали что-то, цокали языками, да всё так и осталось. Мы тоже привыкли к этому делу, внимания уже и не обращаем, как бы, так и надо. Я потому тебе ничего и не рассказывала, летом об этом не упомнишь.

— Интересно, интересно, — протянул я, раскачиваясь на табурете возле печи, — а разве ж можно попасть в тот мир?

— Да не знаю я, внучок, можно ли, только в народе баяли, что вроде, как можно. Говорили, что если поставить зеркало вдоль дороги, когда свадьба будет ехать, то в нём отразится она вся, до последних саней. А, если, кто не побоится и шагнёт в зеркало, то попадёт в тот, потусторонний, мир. Только, как из него выбраться, никто и не говорит, да и что там, тоже никто не знает. Так что не нашлось смельчаков за все эти годы, никто не сунул голову незнамо куда. Зачем с чертовщиной связываться.

Она тут же оглянулась на икону и перекрестилась

— Да, любопытная история, — задумчиво ответил я, — но, неужели учёные так ничего и не смогли выяснить, сейчас аппаратура будь здоров?

— Да были такие времена, что не до того было. А потом, уже после войны, приезжали учёные, тоже записали шум весь, что-то там посмотрели, послушали, пожали плечами и уехали. Ну, да ладно, ты грейся, а я в магазин схожу, может, хлебушек уже привезли.

Бабушка ушла, а у меня в голове засела эта легенда: вроде, всё похоже на сказку, но звуки реальные, я их сам слышал. А как проверить, что за этим кроется? Разве такое возможно, чтобы призраки разъезжали по улице? Массовые слуховые галлюцинации быть не могут, тем более в течение такого времени. Значит, загадка есть, а её надо разгадать. Короче говоря, до вечера раздумывал над бабушкиным рассказом. Видимо, он так крепко засел в моей голове, что мне всю ночь снились лошади, которые неслись с развевающимися гривами на ветру, сани с поющими людьми, а возле них кружилась на метле, с синим и ужасно страшным лицом, какая-то женщина. Несколько раз за ночь даже просыпался от ужаса. Утром, позавтракав и немного остыв от ночных кошмаров, стал колоть дрова во дворе. Неторопливо разрубал берёзовые чурки и сразу носил дрова, укладывая их в поленницу. Вокруг было тихо, лишь недалеко стрекотала надоедливая сорока, да иногда громко лаял от безделья соседский пёс. Посматривая на часы, подсознательно ждал: появится ли та самая свадьба? После полудня услышал знакомые звуки: звон бубенцов, топот лошадей, какие-то вскрики. Решительно рванувшись на улицу, так никого снова и не увидел. Да что же это такое? Тогда решился на ещё один шаг: стал посреди улицы. Но ничего не произошло, эта невидимая свадьба, словно пронеслась через меня и постепенно удалилась. Даже легкого дуновения ветерка не было, а лишь одни звуки пронеслись мимо. Получается, действительно призраки разгуливают средь бела дня. Озадаченный, пошёл обедать, бабушка уже несколько раз звала меня.

Уже после обеда, лёжа на диване с пультом от телевизора и совершенно не соображая, что там показывают, упорно размышлял: что же это за явление такое, что это может быть? Если это призраки с того света, то почему они никак невидимы? Я много читал о призраках, и они обычно рисовались какими-то прозрачными тенями, что-то вроде туманных фигур, а здесь вообще ничего. С полтергейстом это, похоже, не связано, здесь никакого буйства, всё спокойно. Но оставить эту загадку неразгаданной не хотелось, не в моём характере. Получается, призраки завтра появятся в последний раз, а потом до следующего видения ждать целый год. Нет, так не пойдёт, эту загадку надо разрешить завтра, не смогу так долго ждать. Может, всё-таки, решиться и попробовать так, как бабушка говорила, с помощью зеркала? А, если, это правда, и я действительно не смогу вернуться обратно, что тогда? Но, ведь должен же, быть какой-то выход, если так говорят, значит, кто-то что-то слышал, должен быть путь и обратно. Страшновато, конечно, но я с детства страшно любил разгадывать всякие заморочки. Родители перестали покупать мне новые игрушки уже в пять лет. В первый же день я разбирал игрушку на части, желая выяснить её строение. Собрать назад получалось не всегда. Велосипед самолично перебрал весь и деревенским пацанам часто чинил сломанные велики. Может, поэтому, и поступил на физико-технический факультет.

Утром на душе, что называется, кошки скребли. Мне хотелось разгадать тайну пропавшей свадьбы а, с другой стороны, было боязно. Поэтому остатки дров колол медленно, посматривая то на улицу, то на небо, будто хотел оттянуть время неизбежного решения извечного вопроса: быть или не быть. А погода, тем временем, начала портиться: потихоньку стал сыпать снежок, поднялся ветер, грозя перевести всё это в хорошую зимнюю метель. В дверь выглянула бабушка:

— Владик, оставь уже, небось, намаялся. Иди, отдохни, потом закончишь.

— Уже скоро, баб, — отозвался я, — вот ещё пару чурок и приду.

Положив топор, вышел к калитке: по времени, скоро должна появиться эта свадьба. Она не заставила себя долго ждать: вскоре, где-то за деревней, послышался знакомый перезвон, который быстро приближался в мою сторону.

Я стиснул руками калитку: что же делать, сегодня или никогда? А звуки приближались, скоро они будут уже здесь, потом будет поздно. Я должен разгадать это дело и положить конец проклятию. Внутренне знал, что всё равно буду делать то, что решил. Но, в глубине души, что-то или кто-то шептало: не лезь, ведь ты не знаешь выхода. Помедлив некоторое мгновение, решительно рванулся в дом. Хорошо, что бабушка вышла в сарай задать корма курам. Быстро снял со стены большое зеркало в старинной деревянной рамке и помчался обратно на улицу. Перезвон бубенцов уже был слышен почти на нашей улице. Вышел на дорогу, поставил возле забора зеркало и стал ждать. Сердце учащённо билось, лоб покрылся испариной, то ли от бега, то ли от волнения. Вот звуки свадебного кортежа поравнялись со мной, поставил зеркало вертикально и заглянул в него. От увиденного приостановилось дыхание: в зеркале действительно увидел, как по снегу резво бегут лошади, сидят люди в санях. Они выглядели настолько реально, насколько реальны были забор, улица, деревня. Люди в санях разговаривали между собой, смеялись, из первых саней даже доносились звуки гармони. Вот пронеслись первые сани, вот вторые, за ними ещё двое. Что же, надо решаться. Глубоко вздохнув, медленно сунул ногу в зеркало. К моему удивлению, нога вошла свободно, словно там ничего не было. Закрыв глаза, пригнулся и весь просунулся в зеркало. Когда их открыл, то увидел, что улица мне уже совершенно незнакома. Неприглядные дома, ветхие, крытые соломой, заборов около них не было, а в это время, мимо меня с весёлым шумом проезжали последние сани. Размышлять было некогда, я с разбегу прыгнул в них. В санях сидело четверо парней, две девушки и за возницу был мужчина лет пятидесяти. Они все весело кричали, что-то пытались петь, а моего присутствия не замечали, будто бы здесь больше никого не существует. Я осторожно протянул руку к первому парню, она провалилась сквозь него, как сквозь нечто воздушное, хотя вид у него был вполне реальный. Значит, всё же это призраки, нечто потустороннее и я угодил в иной мир. Мир призраков, духов или что-то другое? Что это за мир? Мимо мелькали заснеженные кусты, деревья, поляны, с саней доносились знакомые крики, но на меня так никто и не обращал внимания. По очертаниям деревьев догадался, что мы въехали в лес. Кони топали и фыркали, как настоящие, от них даже шёл пар. Очертания деревьев стали постепенно таять. Скоро весь свадебный кортеж въехал в неизвестно откуда взявшийся туман, такой густой, что его, казалось, можно резать ножом, как масло. Не видно было даже сидящих впереди. Потом над ухом раздался чей-то громкий возглас и, в этот момент, что-то непонятное с силой выдернуло меня с саней и буквально бросило оземь. Я, впрочем, не ушибся и быстро встал. Звуки свадьбы стихли, а мне пришлось остановиться: куда же идти, в какую сторону? Поразмыслив, пошёл в туда, куда, как мне казалось, улетучилась процессия призраков. Да, весёленькое путешествие, загадка неразгаданна, я один неизвестно где, не знаю куда идти и что делать. Но меня этим не испугаешь. Сжав зубы, уверенно побрёл вперёд. Заметил, что мои ноги ступают во что-то мягкое, пружинистое, но не проваливаются, как на болотах. А через некоторое время впереди начало светлеть. Это обрадовало, я ускорил шаг. Туман исчез также неожиданно, как и появился. Передо мной, во всей своей красе, вырос большой замок, с зубчатыми стенами, остроконечными башнями. Стены замка были довольно высокими, метров под десять, ворот я не видел, по крайней мере, с моей стороны. А перед замком раскинулась красивая зелёная лужайка. Вокруг росли деревья, и только тут понял: здесь же лето! Сразу снял шапку, куртку и осмотрелся. Светило солнце, но его свет был каким-то необычным, он не ослеплял, а лился мягко, обволакивал своей теплотой. Хотелось ещё и ещё понежиться под его ласковыми лучами. Пока созерцал и радовался неожиданному теплу, то совсем забыл, где нахожусь. К реальности вернул громкий рёв. Повернув голову налево, в сторону дальней башни, увидел, как оттуда отделилась огромная чёрная фигура и направилась в мою сторону. Присмотревшись, ахнул: сюда летел самый настоящий дракон, которых видел только на картинках в детских сказках. Теперь сказка сошла со страниц. Не желая быть съеденным таким чудищем, резво рванул под кроны близлежащих деревьев. Спрятавшись за ними, стал наблюдать за драконом. Тот, не спеша, с рёвом реактивного самолёта, периодически изрыгая изо рта пламя, пролетел мимо и удалился в противоположную сторону. Решив продвигаться осторожно, вышел из-за укрытия и тут же остановился: передо мной, в нескольких шагах, стояла красивейшая девушка. Такую красавицу видел, наверное, только во сне. Она была одета в лёгкое платьице, из-под которого вырисовывались соблазнительные формы, а сама она была просто мечтой. Эта сногсшибательная красавица мило улыбалась мне и манила к себе пальчиком. Я просто потерял голову. Обалдевший от неземной красоты, как заколдованный, двинулся к ней. Она тоже медленно пошла навстречу, не отрывая от меня очаровательных глаз. Красавица медленно приблизилась и взяла мою руку, а моё сердце бешено забилось от страсти. А девушка, ослепительно улыбаясь, будто в рекламе, обняла меня, затем, не говоря ни слова, поцеловала. Моя голова закружилась, я обнял её и стал целовать. Её поцелуи были неземными, от них мне стало легко и хорошо, казалось, что нахожусь на вершине блаженства. А она, тем временем, осторожно вонзила в мою спину острые ногти, я ощутил, как они впиваются в моё тело, всё глубже и глубже. Затем она стала впиваться в мои губы, но я не чувствовал боли, мне хотелось снова и снова наслаждаться этой сладкой болью, ни на миг не отпускать от себя такую красоту и нереальное блаженство. Через некоторое время стал чувствовать, что теряю сознание, но мне было так хорошо, что оторваться не мог. И уже на грани полузабытья почувствовал, как чья-то грубая рука буквально отрывает меня от красавицы, швыряет на землю и слышится громкий, хриплый крик девушки. Придя через какое-то время в себя, увидел следующую картину: рядом со мной, на траве, корчилось в судорогах, отвратительное мерзкое создание с бурой кожей, отдалённо напоминавшее человека. Неподалёку, с мечом в руках и луком за спиной, стоял крепко сбитый, загорелый мужчина лет сорока. Одет он был в кожаную безрукавку, короткие брюки и лёгкие кожаные сандалии.

— Разве ты не знаешь, что к ликулдам нельзя приближаться? Тебе жить надоело? — обратился ко мне незнакомец.

— Какие ликулды, о чём вы говорите? — растерянно пробормотал я, всё ещё сидя на траве.

Незнакомец внимательно присмотрелся ко мне, взглянул на мою одежду и снова спросил:

— Ты, наверное, чужак, не из нашего мира?

— Да, наверное, это так, — стал оправдываться я, — просто вот пошёл за этой свадьбой и оказался тут. А где я?

— Ты находишься в Междуречье, так называется наш мир и чуть не погиб. Приди я на минуту позже, тебя бы уже было не спасти. Ликулды умеют читать наши мысли и принимают любой образ, который только можешь представить. Затем высасывают жизненные силы и выбрасывают человека, как тряпку. Тебе повезло, что я оказался рядом.

— Спасибо, конечно, — поблагодарил незнакомца, — откуда мне было знать, что это оборотень.

— Кто ты такой, из какого рода?

— Фамилия моя — Корольков, а, вообще-то, меня Владом зовут.

— А я Оозорван, принадлежу к Одиноким Охотникам. Так нас называют в Междуречье.

Пока мы с ним знакомились, оборотень, или, как назвал его мой новый знакомый, ликулда, успел куда-то скрыться. Оглянувшись, Оозорван заметил:

— Ликулду очень тяжело убить, она живуча, её надо разрубать на части и разбрасывать далеко в разные стороны. Если просто разрубить, части снова соберутся в одно целое. Мы, местные жители, знаем об этом, поэтому не приближаемся к ним. Только жители других миров могут попасть к ним в лапы.

— Это, конечно, всё интересно, — как бы невзначай прервал его я, — вот не знаю, куда мне дальше идти. Любопытство меня далеко завело.

— Тогда придётся идти со мной. Отведу тебя к Оракулу, думаю, он сможет подсказать выход или путь домой.

— А кто такой Оракул?

— Их лиц никто видел, но их прислал сам Высший, Восседающий на Солнце, — при этих словах Оозорван поднял глаза к небу, а затем присел на одно колено.

— Ладно, к Оракулу так к Оракулу, — легко согласился я, тем более, что силы уже более-менее вернулись ко мне. Встал и пошёл вслед за, уверенно шагающим, Оозорваном. Он шёл какой-то особенной, пружинящей походкой, быстро и легко, что мне пришлось поднапрячься, чтоб не отстать от него. Мы немного прошли вдоль замка и свернули по тропе в лес. Тропинка была едва заметна, но мой спаситель шёл по ней, как по шоссе.

— А куда ты шёл? — поинтересовался я.

— Мы, Одинокие Охотники, кочуем по всему Междуречью, нас везде знают и принимают, — отозвался Оозорван. — В данное время я направляюсь во владения моего давнего друга Леманота, главу рода Диких Псов.

— И что, там у них заседает тот самый Оракул?

— Да нет, — поморщился Оозорван от моей недогадливости. — Оракулы сами выбирают места своего нахождения и редко их меняют. Они живут вблизи границ родов, один Оракул на несколько. Мы приходим к ним за советом, со всеми своими вопросами. Без Оракула не решается ни один важный момент в нашей жизни, он знает всё.

Решив отложить расспросы на более позднее время, стал рассматривать окружающий нас лес. В принципе, ничего особенного здесь не было, попадались деревья, в чём-то похожие на наши рябины, берёзы, а некоторые были и совсем незнакомы. Порою из чащи доносились звуки, о природе которых не имел понятия. Возможно, это были звуки диких животных. Оозорван в движении был не очень разговорчив, он лишь шагал по лесу, следуя известным только ему, приметам. Я вообще не понимал, как он ориентируется, тропы уже давно не было видно. Мы прошагали около часа, как он резко остановился и поднял вверх руку. Я замер. Оозорван стал вслушиваться, затем принюхиваться, словно ищейка и коротко бросил мне:

— Нам надо поторопиться. Скоро стемнеет, до наступления ночи нужно выйти из леса. Я слышу приближение ликхов.

Что это были за ликхи, я понятия не имел, но, очевидно, это были такие же твари, как и те оборотни. Иначе Оозорван так бы не говорил. Я понял, что вопросы пока неуместны и поспешил за ним, оглядываясь назад: вдруг, какая-нибудь тварь прыгнет со спины. В быстром темпе прошагали ещё около получаса, и вышли на широкую просторную равнину. Вдалеке поблёскивала синевой большая полноводная река. Но до берега не дошли: Оозорван остановился у небольшого ручья и сказал:

— Здесь.

Он положил меч, взял с собой лук и стрелы, пошёл к группе кустарников, в метрах двухстах от нас. Не прошло и нескольких минут, как вернулся с добычей: в руках нёс довольно большую птицу, размером с индейку, но её оперение и расцветка мне были незнакомы. Затем Одинокий Охотник достал из кожаной сумки два небольших плоских камня, положил их один на один, сверху прикрыл сухими ветками. Через несколько секунд пламя вспыхнуло. Ничего себе зажигалка, даже у нас таких нет. Вот тебе и каменный век. А он быстрыми движениями оборвал самые крупные перья, затем набрал в ручье какой-то глины, вымазал ею птицу и подбросил дров в огонь. Через некоторое время бросил наш ужин, обмазанный глиной, в костёр, а сверху ещё подбросил веток. Я, чтобы не быть лишним, тоже собирал и таскал ветки. Оозорван одобрительно кивнул. Затем он снова сходил к кустам и принёс каких-то плодов, с виду напоминавших наши сливы. Пока мы занимались приготовлением ужина, стало темно. Но закат был совсем не похож на исход дня в нашем мире. Солнце оставалось таким же светлым, его свет был такой же мягкий, тёплый, оно лишь постепенно опустилось за реку, прохлады в воздухе не ощущалось. Оозорван, тем временем, взял несколько горящих веток и ещё в трёх местах разжёг небольшие костры. Я догадался, что это для защиты от тех самых ликхов. Скоро он достал зажаренную птицу и бросил её в ручей. Повалил пар, а житель Междуречья вытащил добычу и ловкими движениями сбил куски глины. Разломив птицу, половину подал мне.

— Спасибо, — я взял протянутый кусок.

Вид у дичи был потрясающий. Уловив этот запах, только сейчас понял, насколько голоден, ведь целый день у меня во рту маковой росинки не было. И я накинулся на ужин. Горячее мясо по вкусу оказалось просто изумительным, обжигаясь и дуя на куски мяса, жадно ел. Когда мы покончили с птицей, Оозорван протянул плоды. Вкус у них был действительно похож на вкус наших слив. Напившись из ручья, почувствовал себя превосходно. Теперь можно задать и несколько вопросов.

— Скажи, Оозорван, а кто такие эти ликхи?

— Они мерзкие и противные, — презрительно сморщился он, — появляются только ночью, нападают на одиноких путников и съедают их без остатка.

— Это что-то вроде волков?

— Нет, это те, кто наказаны Высшим, Восседающим на Солнце, — при этих словах он снова поднял глаза к небу и присел на одно колено. — Это те, которые когда-то были людьми, но совершили много злодеяний и их души превратились в ликхов, мерзких и отвратительных, убивающих по ночам. Они испытывают сильнейшее чувство голода, а наевшись, испытывают жуткие боли и от этого воют по ночам. Так и мучаются до тех пор, пока меч Одинокого Охотника не поможет их душе вернуться в Обитель.

— Они такие же оборотни, как ликулды?

— Нет, они совсем не похожи, ликхи другие существа, ведь они когда-то были людьми, нападают только ночью, боятся любого света. Днём отсиживаются в самой непроходимой чаще, днём они не страшны.

— Да, ну и мирок у вас, — сказал я, — драконы, ликулды, ликхи. И это, наверное, не всё, ещё есть загадки и ребусы?

— А что, в твоём мире нет такого? — вопросом на вопрос ответил Оозорван.

— Такого нет, — вздохнул я, — хотя, неизвестно, где хуже. У нас ведь создано столько оружия для уничтожения людей, что и представить трудно. А сколько страшных войн было, сколько народу погибло. Так что, ваши ликулды и ликхи — просто детский лепет.

— А какой он, твой мир?

— Вообще-то, он чем-то похож на ваше Междуречье, — я взял ещё одну «сливу». — Но, многое, выглядит иным: у нас очень развита техника, много автомобилей, телевизоров и тому подобного. А вот солнце ваше понравилось: такое ласковое, нежное.

— А что такое телевизоры, автомобили?

— Понимаешь, это такие устройства…

Мой рассказ о технических достижениях нашего двадцатого века внезапно прервался диким, леденящим душу, воем. Этот вой отличался от волчьего и был настолько противным и жутким, что меня передёрнуло.

— Ликхи? — переспросил я.

Оозорван лишь утвердительно кивнул, затем встал, подбросил веток в костры и снова присел. Пока мы разговаривали, глянул на небо: там я не увидел никаких звёзд, никакого другого светила, вроде нашей луны. Но было тепло, как и днём, не ощущалось ночной прохлады, можно было спать, ни во что не закутываясь.

— Ложись отдыхать, — Оозорван указал мне место возле костра, — я пока подежурю немного.

— Давай по очереди, тебе ведь тоже надо отдыхать.

— Нет, пока твоя не требуется, я подброшу дров и потом прилягу. Они ещё какое-то время не сунутся, — ответил он.

Спорить с тем, кто лучше меня знает, что и как, было бессмысленно. Тем более, что сильно устал и глаза уже давно начали слипаться, ещё после ужина. Я подложил под себя куртку и почти сразу уснул. Спал крепко, без сновидений. Сколько проспал, не знаю, но, по-видимому, несколько часов. Разбудил меня Оозорван, тряхнув за плечо:

— Вставай, скоро будет дождь. Нам надо сберечь огонь, иначе ликхи нападут.

— С чего ты взял, что будет дождь, — спросил я, протерев глаза. — Ничего не слышно, даже и ветер не поднялся. Может, зря паникуешь?

— Я это чувствую, — усмехнулся он краем губ.

Поднявшись, пошёл за ним собирать ветки, видимые в отблесках огня. Жуткий вой ликхов повторился недалеко, сразу в нескольких местах. Признаков того, что будет дождь, так и не услышал. Едва мы подбросили дров в ближайший костёр, как он внезапно хлынул: сильный, но тёплый. Чёрт, как он мог догадаться? Оозорван принёс ещё веток и бросил все дрова в поднявшееся пламя. Дождь немного усилился, я быстро промок насквозь. Стал поворачиваться спиной к костру, чтобы подсушить рубашку и заметил, как недалеко мелькнула тень. Хотел сказать об этом Оозорвану, но он уже приготовил меч и напряжённо всматривался в темноту. Под напором дождя огонь немного ослабел. Внезапно услышал жуткий вой, чуть ли не над самым ухом. Я обернулся: противное, мерзкое существо, с головой шакала, телом человека, покрытое не шерстью, а серой кожей и стекающей с неё слизью, совершенно обнаглев от голода, бросилось на Оозорвана. Он взмахнул мечом, но существо ловко отпрыгнуло и снова бросилось на него, оскалив зубы в страшной ухмылке. Было очень жутко смотреть на его противоестественный ужасный оскал. Разглядев каким-то боковым зрением движение за своей спиной, обернулся: на меня нёсся ещё один ликх. Я прижался к костру и присел, ликх отскочил в сторону, обдав своей мерзкой слизью. Выхватив из костра горящую ветку и, вращая над собой, бросился на него. Тот, злобно зашипев, отбежал обратно темноту. Оозорван, тем временем, отбивался от двух ликхов, которые насели на него с обеих сторон и пытались напасть со спины. Один из них резко бросился под ноги Оозорвану и тот потерял равновесие, упав на колени. Второй сразу же бросился на Одинокого Охотника, нацелившись на горло. Я с громким криком вскочил на ликха и врезал мерзкой твари кулаком по голове, она отскочила в сторону. Оозорван тут же поднялся и быстро взмахнул мечом: голова чудовища покатилась по траве. Второй ликх попытался прыгнуть на моего товарища, но нарвался на острый меч и его постигла участь предыдущего нападавшего. Остальные твари с дикими криками и воем разбежались.

— Спасибо, — Оозорван подошёл ко мне, протянул руку и положил на плечо. Немного помедлив, а потом, сообразив, что так он выражает благодарность, я ответил таким же жестом. Лишь потом узнал, что таким образом в Междуречье выражается и приветствие, и благодарность.

Пока мы сражались, дождь прекратился, от травы шёл лёгкий пар. Повернулся, чтобы посмотреть на поверженных ликхов, но от их тел осталась лишь густая слизь. Вопросительно глянул на Оозорвана.

— Их души направились в Обитель, — пояснил он, — а тела всегда исчезают после смерти. Ты настоящий воин: храбро сражался, не испугался, хотя из другого мира.

— Ненавижу этих мерзких тварей, — ответил я.

Оозорван лишь улыбнулся краем губ. Набросав веток в костёр, мы быстро обсохли, и смело улеглись спать. По заверению Одинокого Охотника ликхи больше сюда не сунутся. Остаток ночи действительно прошёл спокойно.

Рассвет в Междуречье был похож на волшебную феерию: мягкий и нежный свет сиял самыми разнообразными красками на траве и деревьях. Ласковое светлое солнце быстро поднялось над горизонтом, высушило траву и разогнало все ночные кошмары. Одинокий охотник направился к реке. Она оказалась широкой, другой берег был еле виден. А Оозорван достал из сумки небольшое приспособление в виде палки, на которую крепилось около десятка лесок с кольцами на концах. Он нагнулся, вытащил из воды булыжник и снял прикрепившихся к нему небольших насекомых, с виду напоминавших наших улиток. Затем разъединил кольца и надел моллюсков на кольца и забросил приманку в воду. Ждали мы недолго. Через несколько минут, там, где он забросил снасть, забурлила вода. Оозорван потянул леску и, несколько мгновений спустя, у наших ног лежало семь приличных рыбин, напоминавших форель. Они отчаянно барахтались, но добычу изо рта не выпускали. Теперь я понял, на чём основан метод этой ловли: рыбы, то ли по глупости, то ли от жадности не отпускают схваченную добычу. Позавтракав, направились вперёд, вдоль реки. Прошагав около получаса, остановились у небольшой рощи. Одинокий охотник нырнул за деревья и вытащил оттуда небольшой плот, сделанный из лёгких брёвен. Плот, размером где-то два на три метра, мы вдвоём легко внесли на воду. Оозорван принёс два шеста. Вид с плота открывался просто потрясающий: настолько красивы и живописны были берега. Через полчаса причалили на противоположном берегу, средство для переправы оттащили в густые прибрежные кусты.

— Мы уже во владениях рода Диких Псов, — как бы, невзначай, бросил Одинокий Охотник.

— И когда же будем на месте?

— Сегодня вряд ли, пройти нужно прилично.

— И много таких родов в Междуречье? — решил я, пользуясь, случаем, разобраться в этническом и географическом строении этого мира.

— Наберётся примерно столько, сколько у меня пальцев на руках и ногах, — ответил Одинокий Охотник, бодро шагая по густой траве, — Междуречье заселено довольно густо.

— А твой род, Одинокие Охотники, кто они?

— У нас нет своего рода, это путь любого воина из любого рода. По достижении совершеннолетия юноша вправе выбрать свой путь. Выбрав знак Одинокого Охотника, он уединяется и путешествует по Междуречью, кочует по всему миру, защищает людей от всякой нечисти. И в любом роде его должны принимать, как своего, таковы правила.

— И к какому роду ты принадлежал?

— Мой род был очень древний — Лесного Оленя, — с гордостью ответил он.

— А какому роду принадлежит тот большой замок, возле которого ты меня спас от ликулды?

— Он никому не принадлежит, — ответил Одинокий Охотник, — этот замок неподвластен людям Междуречья. Его постоянно охраняют два огнедышащих дракона. Оттуда иногда вылетают странные большие птицы, которые подолгу кружат над нашими землями. Те, кто их видел, говорят, что птицы ненастоящие, а в них летают люди. Но проникнуть в замок ещё никому не удавалось, неизвестный огонь буквально испепелил смельчаков.

— Что ты говоришь? — от этой новости меня бросило в жар. — Наверное, птицы железные?

— Возможно, — равнодушно пожал он плечами.

Новость о наличии в этом мире людей из развитой цивилизации просто ошарашила меня. Значит, я здесь не один и смогу вернуться в свой мир. Хотя неизвестно, что это за люди, что они вообще здесь делают. Тем более, судя по всему, они здесь уже давно. Ладно, пока будь что будет, а там, надеюсь, смогу узнать, что мне делать дальше. Мы, тем временем, снова вошли в большой лес. Этот лес, в отличие от вчерашнего, был не таким. Растительности оказалось немного, зато деревья были все, как на подбор, огромные и чем-то напоминали наши сосны. Отличались они отсутствием веток в нижней части дерева и грубой, шершавой корой. Казалось, что мы прогуливаемся в каком-то древнем лесу эры динозавров. От этой мысли у меня пробежали мурашки по коже: вдруг, здесь водятся гигантские животные? Ведь мир мне незнаком, сюрпризов может быть много.

В лесу стояла непривычная тишина. Одинокий Охотник остановился и стал вслушиваться.

— Что, опять какая-нибудь тварь нас подстерегает? — полюбопытствовал я, уже готовясь к очередному сюрпризу Междуречья.

— Нет, просто я слышу крик священной птицы Аткален, а её голос слышен очень редко, он возвещает лишь об очень важных событиях.

— И какое же событие произошло?

— Пока не знаю, возможно, будет собираться совет соседних родов, или что-то ещё.

— А почему лес такой странный?

— Потому что в этом лесу когда-то жили великаны, они были в три раза больше обычных людей. Тогда они населяли, чуть ли не половину Междуречья. И они возгордились своей силой, своим могуществом, перестали уважать весь род людской. Они даже возомнили себя равными Высшему, Восседающему на Солнце — при этих словах Одинокий Охотник снова преклонил колено, воздел глаза к небу и протянул руку вверх. Они перестали чтить его, стали вести разгульный образ жизни, стали подчинять себе тогдашние рода. Высший, Восседающий на Солнце, разгневался на этих глупцов, выпустил на них гигантских пчёл и те умертвили великанов, всех до одного. Лишь один, пытаясь спастись, хотел добраться до неба, но был Им превращён в камень, до сих пор его фигура стоит на выходе из леса, напоминая людям о том, что нельзя гневить Высшего, Сидящего на Солнце.

После этого Оозорван снова совершил свой обряд повиновения.

— А что, пчёлы эти, они остались?

— Да, но они живут только в этом лесу и на людей практически никогда не нападают. По крайней мере, я об этом не слышал.

Едва он он произнёс эти слова, как я услышал громкое жужжанье, напоминающее звук небольшого легкомоторного самолёта, а затем мимо нас действительно пролетела огромная пчела, размером с добрую корову. Разинув рот, проводил её глазами. А пчела покружилась возле дерева и полетела куда-то вглубь леса. Да, ну и мирок, в очередной раз он меня удивил.

Вскоре мы вышли из леса великанов. На выходе из него увидел огромную человеческую фигуру, размером около восьми — десяти метров. Внизу каменная статуя покрылась мелким лишайником, лицо каменного исполина было искажено болью, а рука устремилась вверх. Великан словно просил того самого Высшего, Восседающего на Солнце, о милости. Обошёл фигуру вокруг, но более ничего примечательного не обнаружил. Оозорван снисходительно наблюдал за мной, ему всё это было не в диковинку. После выхода из леса стали спускаться вниз по холму. Одинокий Охотник снова остановился, замер, рукой указал мне, чтобы я остался стоять на месте, а сам быстро двинулся вперёд и исчез в высокой траве. Минут через пять он вынырнул где-то далеко слева, неся в руках очередную добычу: зверя, размером с лису, с шерстью черного цвета.

— Как ты умудряешься всё слышать, всё чувствовать? — изумился я.

— Я же Одинокий Охотник, к тому же, не первый год, я родился в этом мире, а здесь все прирождённые охотники. Не место в роду тому, кто не умеет охотиться. У нас этому обучают с самых ранних лет, — усмехнулся Оозорван так, как он умел: краем губ.

Он закинул зверя себе на плечи, мы двинулись дальше. Я заметил, что он малоразговорчив, хотя это и неудивительно при его образе жизни. И, в то же время, понял, ему нравится то, что я не задаю слишком много вопросов. Нас окружала бескрайняя равнина с высокими травами: сколько было видно глазу, везде колыхались густые шелковистые и высокие травы. Лучилось светлое ласковое солнце, мягким, нежным переливом струился серебристый воздух, лёгкая, едва уловимая, дымка висела над равниной. Травы колыхались в такт журчащим позывам ветра, катились, словно голубые волны океана. Их вид навевал мне какую-то ностальгию, воспоминания. Глаза сами собой закрылись, появились видения. Они были туманными, исчезающими. Но было хорошо, легко, я словно парил в невесомости. Под тихий шелест травы, ласковый шёпот ветра стал грезить. Перед глазами появились видения всадников, бегущих людей, затем началось сражение. Мчались боевые кони, скрещивались сабли и копья, падали люди. Вот появился всадник на большом сером коне. Он поднял рог, протрубил в него. За ним появились новые всадники и вступили в сражение. Казалось, что смотрю кино, только немое. Протёр глаза, но видения не исчезали. Всё это происходило как наяву.

— Что это? — вопросительно глянул на Оозорвана.

— Не волнуйся, — улыбнулся он, — ты слышишь и видишь песни равнин Междуречья, с новичками это часто бывает. У каждого бывают видения прошлого, свои видения. Никто не знает, откуда они берутся, что ты можешь увидеть. А можно даже услышать голоса воинов. Ты несколько раз глубоко вдохни и выдохни, всё исчезнет.

Я так и сделал, видения стали таять на глазах и исчезли. Мы прошли ещё несколько часов и впереди снова показались леса. На фоне леса вырисовывался большой холм, к которому вела натоптанная тропинка. В середине холма темнело пятно. Когда подошли поближе, то увидел, что это не пятно, а вход вовнутрь этого холма или пещеры. Одинокий Охотник присел на колени и склонил голову. Мне он знаком указал, чтобы и я сделал то же самое. Я присел рядом, наклонив голову.

— Оозорван, Одинокий Охотник, приветствует тебя, о, великий Оракул. Я пришёл к тебе с вопросом и принёс тебе жертву.

Затем он снял с себя добычу и пошёл к входу. Мы вошли вовнутрь и, когда глаза привыкли к полумраку, увидел, что находимся в довольно просторной пещере, свод которой поддерживали два каменных столба. Перед нами возвышалось небольшое каменное ложе, очевидно для подношений. Одинокий Охотник положил туда добычу и присел на колени. Я присел рядом. За каменным возвышением что-то щёлкнуло, и над моим ухом прогремел голос:

— Что хотел бы узнать Одинокий Охотник Оозорван?

Голос звучал, казалось везде, по крайней мере, никаких признаков акустической аппаратуры, динамиков видно не было.

— О, великий Оракул, — Оозорван склонил голову, — мой спутник — человек из другого мира. Он попал сюда случайно и хотел бы вернуться домой, но не знает, как это сделать. Мы просим твоей помощи.

После небольшой паузы голос снова прогремел:

— Я знаю, как он попал сюда. Его судьба в руках Высшего, Восседающего на Солнце. Каждый из нас должен выполнить своё предначертание. Его миссия в нашем мире ещё не исчерпана, он ещё не может вернуться в свой мир. Он должен идти с тобой дальше, пройти определённый путь в нашем мире и только тогда сделает то, для чего пришёл. После этого сможет вернуться в свой мир. Когда придёт время — обратитесь к Голубому Оракулу.

Голос замолчал и мы, пятясь, вышли назад. После полумрака пещеры солнечный свет ударил в глаза. Когда их открыл, то с удивлением заметил, что вход в уже отсутствует, будто там совсем ничего не было, сплошной зелёный холм. Я снова вопрошающе взглянул на Оозорвана.

— Оракулы всегда заранее знают, что к ним придут, — пояснил он, — и вход уже открыт. А потом вход закрывается, и никто не может туда проникнуть. Оракулы знают всё, ответ на любой вопрос. Их указаниям нужно следовать всегда, поэтому, ты пойдёшь со мной в род Диких Псов.

Скоро мы остановились на ночёвку. Место было красивое: среди тонких, высоких деревьев находилась уютная зелёная поляна. Посредине поляны росло большое раскидистое дерево, в тени которого мы и расположились. Одинокий Охотник пошёл в лес и вернулся, на этот раз, со съедобными корнеплодами. Он нёс в руках, держа за зелёные стебли, несколько десятков крупных овощей, размером с добрый кулак. Вид их был мне незнаком. Плоды были покрыты бурой сморщенной кожурой. Посредством своих замечательных камней Одинокий Охотник разжёг костёр из принесённых мною веток. Когда костёр немного прогорел, он забросил туда корнеплоды и сверху наложил ещё веток. Через минут десять он уже разгрёб ветки, достал оттуда готовые плоды, разломил один и подал мне.

— Ешь всю мякоть внутри, — сказал он.

Плоды были довольно вкусными: слегка сладковатыми, чем-то напоминавшие банан. Они оказались очень сытными, мне хватило буквально пяти штук.

— А здесь нам ничего не угрожает? — спросил я, опасаясь нашествия ещё каких-нибудь чудовищ.

— Нет, — зевнул Одинокий Охотник, — здесь ничего опасного не водится, мы уже практически пришли, завтра нас ждёт угощение моего друга Лемонота. Ведь мы идём на свадьбу его дочери Лейни. Можешь спокойно спать.

— А почему мы не идём дальше в путь, если осталось совсем немного?

— После захода солнца все жители Междуречья должны отдыхать, — деловито пояснил он, — так повелели нам Оракулы. Иначе, того, кто ослушается, могут ждать неприятности.

— У вас все выполняют их указания?

— Наверное, — Оозорван не обременял себя лишними проблемами, — я всегда стараюсь следовать советам Оракула.

Ночь провели спокойно, а утром, позавтракав разогретыми плодами, отправились дальше.

— А что это за такие волшебные камни у тебя, от которых огонь сам загорается? — полюбопытствовал я, мне давно уже хотелось спросить его об этом.

— В Междуречье есть места, где их полно. Эти камни вбирают в себя всю силу солнца. Потом, при соприкосновении один с одним, отдают его. Если они начинают терять свою силу, их нужно положить на солнце на один день, они снова будут служить.

«Вот как просто, — в который раз подивился я, — бесплатная энергия, бери и пользуйся». Через несколько часов лес сильно поредел, и мы вышли к большому местному поселению. Подсчитать точно я не успел, но строений было более шести десятков. Жилища походили на юрты: такие же круглые, но сделанные из древесины, верх каждого венчала оскаленная собачья голова, символ рода. Поселение не было огорожено, но все строения размещались по правильному кругу. В центре находилось два строения большего размера, около них собралось много людей, оттуда доносился шум и крики. Увидев нас, от толпы отделился молодой юноша, одетый в лёгкие кожаные брюки и безрукавку, такие же, как у Оозорвана. Он с радостными криками подбежал к Одинокому Охотнику и поприветствовал его по местному обычаю. Затем подошёл ко мне, и без тени удивления, так же поздоровался.

— Проходите, — потянул он Оозорвана, — отец давно ждёт тебя, очень рад будет тебя видеть.

— А что за сбор у вас? — спросил тот.

— Ты же ещё не знаешь, — грустно сообщил юноша, — Лейни похитили, причём за несколько дней до свадьбы. Сегодня у нас собрание родов: нашего и рода Жёлтой Рыси.

— Я слышал вчера крик священной птицы Аткален, — кивнул Оозорван, — а кто же похитил её?

— Колдун говорит, что он видел, как её увели воины из рода Красного Дракона. Им был невыгоден союз наших родов. Тогда у нас образовывалось бы три дружественных рода: наш, Жёлтой Рыси и наши верные союзники — род Большого Медведя. Если Драконы продержат Лейни до дня свадьбы, то тогда она не будет иметь права идти женой в род Жёлтой Рыси, таков закон. А если мы освободим её раньше, то свадьбу, лишь придётся отложить на две недели.

— Не переживай, Лайкон, — подбодрил его Одинокий Охотник, — с твоей сестрой будет всё в порядке, я уверен.

Лайкон лишь кивнул в ответ, мы подошли к собравшимся родам. Навстречу Оозорвану вышел, видимо, сам вождь: он был одет, как и все, но на голове у него находилось нечто похожее на шлем, с изображением головы пса. Он радостно поприветствовал Оозорвана:

— Рад видеть тебя, дорогой друг. Жаль, что пир отменяется.

— Всё будет хорошо, поверь мне, — успокоил его Одинокий Охотник, — если смогу помочь, рассчитывайте и на меня. Познакомься с моим спутником: это человек из другого мира. Я спас его от ликулды, а он спас мне жизнь в бою с ликхами. Он храбрый воин, а зовут его Владом.

Леманот поприветствовал меня, любопытные жители тут же стали толпиться вокруг, стараясь пощупать мою одежду, лучше рассмотреть. Вождь что-то крикнул, после чего все расселись по местам. Оозорван усадил меня рядом. Скоро я понял, что они обсуждают лишь один вопрос: когда нападать на род Красного Дракона. Исподтишка стал рассматривать окружающих. Возле Леманота, справа, сидел его сын Лайкон. Слева какой-то мужчина лет пятидесяти, крепко сложенный, с властным, надменным лицом. В руках у него была толстая трость с изображением змеи в верхней части, причём голова как раз вылезала на самом верху. Вождь периодически обращался к нему за советами, а он лишь согласно кивал или отрицательно качал головой. Скоро совет родов принял решение выступить послезавтра против рода Красного Дракона, чтобы победить их в честном бою и освободить невесту для сына вождя рода Жёлтой Рыси. Вожди ещё о чём-то пошептались и через некоторое время, положив руку, друг другу на плечо, попрощались. С Леманотом к нам подошёл и тот мужчина, что сидел возле него. Он пристально поглядел на меня, его взгляд был настолько пронзителен, что я невольно поёжился.

— Проходи, Оозорван, давно тебя не видел, — протянул руку Леманот. — Скоро накроют стол, обсудим всё за едой. Пусть твой спутник поведает нам о своём мире. У нас ещё ни разу не было человека из другого мира. Как тебя зовут, напомни, что-то выскочило у меня из головы.

— Влад.

— Необычное имя, у вас у всех такие имена?

— Вообще-то, да, — пожал я плечами, — наш миры в чём-то схожи, но во многом и разнятся.

— Было бы неплохо узнать, как он попал сюда, — неожиданно прервал нас мужчина со змеиной тростью. Его голос, неожиданно глухой, даже сиплый, сразу не понравился мне. — Что он делает в нашем мире, с чем пришёл?

— Всему своё время, Акаландан, — ответил ему Леманот, — тебе, как колдуну рода, не терпится, конечно, но мы должны, в первую очередь, накормить и напоить гостя, а затем расспрашивать. Или же мы нарушим наши законы?

Акаландан вместо ответа только ещё раз зыркнул на меня и ушёл в сторону одного из больших жилищ. Леманот проводил нас к своему жилью. Перед входом в его дом находилось что-то вроде крытой веранды, где стоял деревянный стол, уставленный едой и деревянными кувшинами. Колдун уже сидел во главе стола, к нам присоединились сын вождя и ещё несколько воинов. По их виду можно было догадаться, что они также занимают какое-то значительное место в родовой иерархии и, поэтому, их пригласили. Женщины, вышедшие из жилища, были одеты в легкие меховые накидки и короткие юбки, сплетённые из волокнистой травы, очень похожей на ту, что мы видели с Оозорваном. Они внесли на подносах еды и скрылись в жилище. Колдун встал, преклонил колено, воздел глаза и руку к небу. Все последовали его примеру, я тоже решил не выделяться. Он произнёс:

— О, Высший, Восседающий на Солнце, мы благодарим тебя за эти дары и надеемся на твою милость.

После чего приступили к еде. Из кувшина все поочередно отхлёбывали напиток, его протянули и мне. Попробовав, я еле сдержал кашель: напиток по крепости больше походил на спирт, но на вкус был очень ароматен и приятен. Присутствующие за столом, изучающее смотрели на меня. Увидев, что незнакомец выдержал это испытание, одобрительно улыбнулись. За едой я слушал разговоры, изредка улавливая на себе косые взгляды колдуна. Разговор за столом шёл всё о том же: о похищении Лейни, о коварстве рода Красного Дракона, о могуществе их рода. Один из воинов предложил сходить за советом к Голубому Оракулу. Неожиданно Акаландан резко вскочил:

— Мы не имеем права идти к Оракулу, так как обращаемся к нему за помощью лишь тогда, когда не знаем сами, что делать. А здесь всё ясно: мы должны сражаться и освободить дочь вождя.

— Но род Красного Дракона очень силён, — несмело возразил тот самый воин, — говорят, что они даже имеют связь с людьми, летающими на большой птице. Поэтому, другие рода стараются не связываться с ними.

— Ты воин или трус, Лекатен? — грубо оборвал его колдун. — Ты боишься сражения?

Лекатен опустил голову, с колдуном он не хотел спорить.

— Вопрос уже решён, — встал Леманот, — послезавтра мы выступаем. И да поможет нам Высший, Восседающий на Солнце, мы будем сражаться за честь рода.

Вскоре все разошлись, остались лишь колдун, вождь, Одинокий Охотник и я.

— Расскажи нам о своём мире, — попросил Леманот.

— Что рассказать? — я пожал плечами.

Подумав, вкратце рассказал им о том, что учусь в институте, как приехал к бабушке, как пошёл за пропавшей свадьбой, как попал в этот мир, о своих приключениях с Оозорваном. Меня слушали внимательно, не перебивали, лишь Акаландан недовольно хмурился. Когда закончил, Леманот полюбопытствовал:

— А что такое этот институт, чему там учат?

— Как вам объяснить, — я в раздумье потёр подбородок, — это когда собирают много молодых людей в одном месте и несколько лет учат их разным наукам. А они потом они идут трудиться, делать то, чему их научили. А наук у нас много…

— Мне Оозорван сказал, что у вас есть железные птицы, железные животные, такое, чем можно уничтожить много людей. Это правда? — перебил меня колдун.

— Да, это, правда, — подтвердил я, — не хватит и дня, чтобы перечислить все те чудеса, что есть в нашем мире. В этом мы очень сильно отличаемся от вас.

— А ты можешь сделать нам такие чудеса? — нетерпеливо спросил Акаландан.

— Нет, не смогу, — огорчил я его, — для этого нужны и материалы, и оборудование, да и знания. А у меня ничего этого нет. Если чем-то смогу помочь, то готов. Возможно, мой опыт и принесёт вам пользу, постараюсь подумать.

Скоро все наперебой стали расспрашивать о железных зверях, о говорящих ящиках и прочей земной обыденности, я даже устал отвечать на вопросы. Вождь, увидев это, сделал знак и все ушли. Меня повели в жильё. Там практически ничего не было, кроме травяных подстилок, да небольшого очага из камней в центре. В углу стояла фигура оскаленного пса, вырезанная из дерева. Жильё было поделено на две половины, во второй, как я понял, находились женщины, там слышалась тихая возня и негромкие голоса. Первая половина от второй была отделена травяной циновкой. За столом остались только Оозорван и Леманот. Они беседовали, спать почему-то расхотелось, и мне пришлось невольно подслушивать их разговор. Сначала они вспоминали старых друзей, Оозорван рассказал ему, где он побывал за это время, кого видел, а затем перешли на тему похищения дочери вождя:

— Всё-таки, не могу понять, — сказал Одинокий Охотник, — род Красного Дракона уже несколько лет ни с кем не враждовал. Зачем же они похитили Лейни?

— Дело в том, что им действительно невыгодно наше объединение, — пояснил Леманот, — ведь тогда союз наших трёх родов по численности станет вдвое больше, а они не хотят нашего могущества. Правда, если говорить откровенно, я и сам удивлён, ведь они давно могли нас поодиночке хорошенько потрясти. Говорят, что у них есть неизвестное нашим родам оружие. А у нас только мечи, дубины, копья да луки. Но, колдун утверждает, что сам видел, как воины рода Красного Дракона тащили в лесу Лейни. Их было с десяток, а он один. Зачем ему лгать?

— Да, ему незачем лгать, — согласился Оозорван, — наверное, они решили пойти таким путём. Но сражение будет нелёгким.

Скоро я уснул и больше ничего не слышал. Разбудил меня уже только утром Лайкон:

— Пойдём, сходишь с нами за добычей.

С Лайконом было ещё три воина. Я уже успел заметить, что все воины носят знак рода: на правом запястье у каждого болтался деревянный браслет с собачьей головой. В лесу воины разделились по двое и разошлись в разные стороны. Я пошёл с Лайконом и ещё одним молодым воином. Пройдя кучу поваленных деревьев, остановились у вершины этого завала. Оказалось, что они сделали там ловушку, и в неё угодил какой-то зверь, похожий на быка, только размером поменьше. Он громко рычал и тряс головой. Лайкон метнул копьё, животное упало. Я помог им вытащить добычу, и мы понесли её на выход. Скоро к нам присоединились два других воина, они несли такое же животное.

В селении кипела жизнь: одни воины разделывали добычу, другие готовили оружие. Женщины вязали верёвки из травы, растирали какие-то коренья, готовили еду, носили дрова. Все были заняты делом. Даже дети сновали туда, сюда, оказывая помощь взрослым. Леманот вышел навстречу и одобрительно кивнул, увидев нас с добычей. После завтрака всё мужское население было построено рядом с лагерем для проведения тренировки. Под руководством вождя и его приближённых воины упражнялись в групповых поединках, метании копья, стрельбе из лука, метании камней. Наблюдая за ними, понял, что не могу остаться сторонним наблюдателем. Будь, что будет, но я должен принять участие в битве. Когда сказал об этом Оозорвану, тот одобрительно положил мне руку на плечо. Мне вручили меч и, немного потренировавшись, подключился к групповым поединкам. К немалому удивлению, у меня получалось неплохо. Я успешно сражался сразу с двумя воинами, парируя их удары, нанося ответные. Возможно, среди моих далёких предков в средние века были воины и они оставили мне в наследство свои боевые качества. По-иному объяснить это не мог, ведь меч в руках никогда не держал, если не считать то, что в детстве мы с деревенскими мальчишками дрались на деревянных мечах, играя в рыцарей. Вскоре заметил, что за моим поединком стали следить остальные участники. Это подзадорило меня, я приналёг и спустя какое-то время один из молодых воинов капитулировал, а потом был побеждён и второй. Леманот подошёл ко мне:

— Ты очень хороший воин, человек из другого мира. Рад, что вы с Оозорваном будете с нами. Надеюсь, что ты не пожалеешь о своём решении.

Тренировки продолжались до обеда. После обеда верхушка рода, Алакандан, Оозорван собрались в жилье Леманота для обсуждения завтрашнего выступления. Я сидел у входа и мне были слышны их рассуждения.

— Мы выходим на рассвете, — заявил Леманот, — наш род вступит в битву прямо со стороны леса. Слева и справа выступят наши союзники. Нас, конечно, встретят Воины Красного Дракона, и думаю, что их колдун уже предупредил о нашем нападении. Главное, чтобы мы выступили одновременно с трёх сторон. Тогда можем надеяться на успех.

Обсудив ещё некоторые детали, они разошлись. День заканчивался, а я очередной раз наслаждался ласковым теплом солнца этого мира, его нежным светом.

— О чём думаешь? — рядом присел Одинокий Охотник.

— Просто сижу, — подвинулся я, — хотя, с другой стороны, несколько дней назад даже представить себе не мог, что окажусь, чёрт знает где, буду где-то сражаться, воевать. Что из наших снегов, из зимы, окажусь в таком тепле. А у вас, кстати, бывает зима?

— А что такое зима?

— Это когда холодно, снег падает, мороз трещит.

— Здесь всегда тепло, — отрицательно качнул головой Оозорван, — у нас не знают таких слов.

— Хорошо вам, — слегка позавидовал я, — всегда тепло, не надо думать о тёплых вещах. Да и вообще, мне нравится Междуречье, у вас всё намного проще.

За ужином колдун снова с недовольным видом смотрел в мою сторону. Хотя, возможно, мне это только и казалось. Спал спокойно, без всяких сновидений, пока меня не разбудил Оозорван. Все воины рода Диких Псов уже были готовы выступить, их было около сотни. Шли мы несколько часов, в сторону, противоположную той, откуда мы пришли с Оозорваном. Шли мы без привалов. Лишь ближе к полудню была короткая остановка, наскоро подкрепились и снова в путь. После полудня, мы обогнули небольшой лес, и перед нами показалось большое селение. Оно было немногим больше селения рода Диких Псов. Не прошли и сотни метров, как перед нами поднялись из травы воины рода Красного Дракона. Они были все, как на подбор, высокие, крепкие, с родовыми браслетами на правом запястье. Вперёд выступил вождь — хорошо сложенный, с какой-то военной выправкой:

— Вы напрасно пришли с войной, — гордо заявил он, — мы не похищали твою дочь, Леманот. А наш род ещё никто и никогда не побеждал.

— Если вы не похищали — покажите свои жилища, — вперёд выскочил Акаландан, — мы убедимся, что девушки нет, и уйдём.

— Ты прекрасно знаешь, колдун, — ответил вождь, — что мы никого не пустим в наши жилища, вам нечего там делать. Наш род никому не склоняется.

— Я не хотел войны, — выступил вперёд Леманот, — но твои воины увели мою дочь.

— Ты ошибаешься, — снова настоял на своём вождь рода Красного Дракона.

— Если вы не хотите отдать мне дочь, мы вынуждены сражаться, — решительно тряхнул копьём Леманот. Сзади него раздался одобрительный гул воинов.

— Да будет так, — поднял вверх меч вождь Красных Драконов.

Воины двинулись вперёд. Я шёл где-то в середине, справа от меня шёл Оозорван. Когда подошли к противнику на расстояние около десяти метров, вдалеке раздались воинственные крики. Леманот довольно улыбнулся: это выступили союзники. Воины рода Красного Дракона тревожно переглядывались, но вождь был твёрд и спокоен, как скала. Рода медленно сошлись вплотную. Раздались первые удары мечей, первые крики и началось сражение. Часть воинов рода Красного Дракона отступили назад, рассредоточившись по флангам. Они приготовились отражать атаку родов Жёлтой Рыси и рода Большого Медведя. Надо сказать, что воинство Красных Драконов выглядело очень внушительно: кроме того, что все были сильные и высокие, они быстро перегруппировывались. У каждого на поясе висел какой-то небольшой шар, чего не было у наших воинов. Впереди нашего рода шёл сам Леманот с сыном, верхушка рода, а за ними простые воины. Колдун шёл сзади и тряс своим жезлом, что-то громко выкрикивая. Его глаза бегали по сторонам, куда подевалась горделивость и самоуверенность, он явно побаивался принимать участие в сражении. Когда воины двух родов схлестнулись, вожди сошлись в центре. На меня с Оозорваном набежало сразу трое воинов из рода Красных Драконов. Мы скрестили мечи и стали дружно теснить противника. Однако это было непросто, они умело оборонялись, даже такому бойцу, как Одинокий Охотник, приходилось нелегко. Я с трудом отбивал удары врага, Оозорван сражался сразу с двумя. Везде были слышны крики, удары, скоро раздались и первые стоны раненых. С флангов послышались воинственные крики наших союзников, они вступили в битву. Но Красные Драконы не дрогнули, они продолжали яростно сражаться и дрались хорошо, некоторые воины нашего рода даже стали отступать. Противник насел на меня, и я уже задыхался, а он, казалось, ничуть не устал. Тогда сделал выпад, но он сильным ударом снизу выбил у меня меч, я остался без оружия. Воин хищно оскалился, поднял меч и бросился на меня. В этот же момент он вдруг захрипел и свалился наземь: в спине у него торчала стрела. Я увидел, что сын вождя, Лайкон, прячет стрелы и снова берётся за меч. Он махнул мне рукой и бросился в гущу сражения. Не успел ему ничего сказать, чтобы поблагодарить, ведь он спас мне жизнь. Одинокий Охотник, тем временем, уже справился с одним противником: тот был ранен в бок и лежал на траве, держась за рану. На флангах тоже шло нешуточное сражение, на траве местами сверкала кровь, лежали раненые и убитые. Вожди кружились друг напротив друга, обменивались выпадами, но до решающего удара дело не дошло. Казалось, что они не сражаются насмерть, а просто тренируются: настолько легко и осторожно наносили и парировали удары. Воины союзников потеснили Красных Драконов, казалось, противник вот-вот дрогнет. Наши воины с удвоенной силой стали идти на врага, подбадривая друг друга громкими криками. В это время вождь Красных Драконов вдруг что-то прокричал. Тогда его воины, один за другим, стали снимать с пояса шары, бросать под ноги нашим воинам и места наибольшего скопления. Шары стали с треском лопаться, из них повалил густой дым. Воины противника тут же надели на лицо повязки, а наши, с криками, падать на землю. «Чёрт, у них отравляющий газ, — догадался я». И сразу крикнул Леманоту, который тоже закашлялся:

— Вождь, давай быстрее команду на отступление, иначе все погибнут!

Он в ярости топнул ногой о землю, видимо, не в их правилах отступать в бою. Но послушался меня и громко крикнул нашим воинам, воинам союзных родов, чтобы они отступали. Все дружно отхлынули назад. Красные Драконы не стали нас преследовать, они тоже немного отступили. Отбежав метров с тридцать, все остановились, переводя дыхание. Когда дым рассеялся, увидел, что на месте сражения лежит около десятка раненых наших воинов, а неподвижных тел в два раза больше. У меня сжалось сердце: «Неужели они все погибли?» Я ведь не знал, что за газ использовали Драконы. Красные Драконы уже забрали с собою раненых, а также погибших — шесть или семь человек. Они не отступали, но и не нападали на нас. Леманот дал знак, два десятка наших воинов двинулись вперёд, чтобы забрать своих товарищей. Погибших от удара меча было шестеро, а остальные, кто был отравлен газом, уже начали приходить в себя, откашливаясь и тяжело дыша. Похоже, это был лишь какой-то, парализующий на время, газ. Забрав с собою тела убитых товарищей, отправились в обратный путь. Нас уже поджидали вожди родов Жёлтой Рыси и Большого Медведя. Их потери также составили до десятка погибших и, примерно, в два раза больше раненых.

— Что же нам делать дальше? — вождь рода Жёлтой Рыси был статен и могуч, на плечах красовалась накидка из шкуры рыси.

— Нужно снова идти в битву, — Акаландан суетливо ходил около вождей, — не дать им опомниться. Мы должны добить этих выскочек!

— Как ты это себе представляешь, колдун? — вождь рода Большого Медведя был спокойнее всех. Он неспешно подтачивал о камень свой меч. — Я, почему-то, не видел тебя впереди рода.

— Мне нужно следить за обстановкой, — Акаландан поперхнулся словами, — и призывать Высшего, Восседающего на Солнце, нам на помощь.

— Прекратите спор, — Леманот угрюмо оборвал Акаландана, — мы можем пойти ещё раз, но я не уверен, что Драконы снова не пустят на нас ядовитый туман.

— Позволь мне, вождь, — я протиснулся сквозь окружение, — вам нельзя сегодня туда снова идти. Вы видите, у Красных Драконов есть парализующий газ. Пусть ваши воины и не погибнут, но вы всё равно проиграете. Нужно хорошенько подумать, что можно применить против врага.

— Он прав, нам нужно продумать, как поступать дальше. Просто силой мы их не возьмём. Завтра прошу вождей снова собраться у меня, — Леманот был категоричен.

Колдун, в сердцах, сверкнул в мою сторону недобрым взглядом, но спорить с вождём не стал. Назад шли в молчании, настроение было неважное: победа не одержана, пленница не освобождена, да ещё и погибли товарищи. Мы прошли лишь половину пути, когда начало темнеть и Леманот дал команду сделать привал на ночлег. Я уже знал, что по ночам они не передвигаются. Одинокий Охотник присел около меня:

— Что скажешь? Ведь в вашем мире, как ты рассказывал, войны более страшные.

— Да, это так, — подтвердил я, — у нас такое оружие, что могут погибнуть сразу тысячи человек. Но мне не под силу изготовить что-либо, чтобы победить Красных Драконов, у меня нет, ни времени, ни средств. То, что они сегодня сделали, так у нас это просто забава, что-то похожее на этот газ у нас можно запросто купить. Скажи мне, Оозорван, а у вас, в вашем мире, когда вождь открыто что-то заявляет, может ли он лгать?

— Вообще-то, нет, — немного поколебавшись, ответил он, — а почему ты спрашиваешь?

— Ведь когда вождь Красных Драконов говорил, что они не похищали Лейни, значит, он говорил правду?

— Возможно, да. Хотя, с другой стороны, Красные Драконы ни с кем не дружат, они никого не боятся, они никогда не поигрывали в сражениях. Вождь мог и не сказать нам правды.

— Всё-таки, многое не вяжется, понимаешь? Они могущественны, никому не проигрывают, никого не боятся. Тогда зачем им похищать Лейни? Даже если бы ваши три рода стали союзниками, им всё равно ничего не угрожает, это было видно сегодня. И, в принципе, они довольно благородны, хотя и заносчивы: дали нам уйти, забрать раненых и убитых. А ведь могли запросто напасть, воспользовавшись нашим замешательством.

— Ты рассуждаешь верно, — тихо произнёс Одинокий Охотник, — я понял ход твоих мыслей. Остаётся лишь один вопрос: кому нужна наша ссора с родом Красных Драконов, так?

— Именно, но кому она нужна, пока не понимаю. Ты знаешь?

— Нет, не знаю, — встал Оозорван, — но думаю, что мне стоит поговорить с Леманотом.

Ночь провели спокойно. К полудню нас уже встречали женщины и дети, но никто ничего не кричал и не оплакивал погибших. Раненых сразу увели, а погибших уложили на траве. Затем мужчины начали таскать ветки, дрова и сооружать большой костёр. Я сообразил, что покойников будут сжигать. Так оно и было: с заходом солнца погибших уложили на костёр и подожгли. Затем колдун стал ходить вокруг костра, что-то выкрикивать и потрясать жезлом, а всё взрослое население стояло, преклонив колено и подняв руку. Это продолжалось до тех пор, пока огонь не догорел. Затем все встали, обошли вокруг погребального костра и разошлись по домам.

— Вы сжигаете своих погибших? — спросил я у Оозорвана.

— А как иначе? — удивился он.

— У нас делают деревянные ящики и в них закапывают в землю, — пояснил я. — Хотя, могут и сжигать, но тогда тоже пепел хоронят в земле, приходят, навещают своих близких.

— Не знаю, у вас странный обычай, — снова удивился он. — А как же тогда души попадут в Обитель? Ведь после смерти душа возвращается в то место, откуда пришла. Высший, Восседающий на Солнце, создал для нас это место, где хранятся наши души. Там им хорошо. Если же кто-то при жизни сделал много зла, он не сгорает на костре, это проверено. Тогда его тело мы оставляем. Он превращается в мерзкого ликха и мучается до тех пор, пока не искупит свои злодеяния страданиями. И только меч хорошего воина или Одинокого Охотника поможет его душе вернуться в Обитель. А если зарыть в землю, да ещё в деревянном ящике, как ты узнаешь, что это был за человек? Как его душа попадёт в Обитель?

Я не стал с ним спорить. После ужина сон ко мне не шёл. В селении было тихо, всё погрузилось во тьму. Полежав немного, решил выйти на улицу. Всё-таки, мы, земные люди, по ночам иногда ходим, бродим, почему бы мне, не посидеть и не подумать? Вспомнилась бабушка: как же она там? Наверное, волнуется, переживает за меня, ведь для всех загадка, куда я подевался. Да, задал им переживаний. Всё же, интересно, кому нужна эта война с Красным Драконом? Пока размышлял, около жилища колдуна услышал какую-то возню. Осторожно обошёл жилище вождя. Подойдя к хижине колдуна, замер, лишь сердце учащённо билось в груди. Циновка на входе в жильё Акаландана зашумела, и я увидел, как кто-то выскользнул с небольшим мешком в руках. Похоже, это был сам Акаландан. Колдун внимательно огляделся по сторонам. Я буквально вжался в стенку. Не увидев ничего подозрительного, тот закинул мешок за плечо, тихо ступая, пошёл в сторону леса. Мне ничего не оставалось, как тихонько и осторожно последовать за ним.

Приходилось прижиматься к стенкам строений, чтобы быть незамеченным, так как колдун иногда оглядывался. Но, выйдя за пределы селения, он пошёл уже смелее. Я старался двигаться так, чтобы не упустить его из виду. На окраине леса Акаландан, свернул вправо и пошёл вдоль его. Около большого сломанного дерева он свернул в лес и пошёл прямо. Мне пришлось приблизиться к колдуну, иначе в лесу мог потерять его из виду. К счастью, колдун шёл недолго. Он подошёл к невысоким кустам, в очередной раз оглянулся, присел возле них и что-то прокричал. Кусты вдруг поднялись, а из проёма высунулась чья-то голова. Тогда Акаландан отдал ему мешок, а затем сам спустился вниз. Дырку они не закрывали, очевидно, чтобы был приток свежего воздуха. Я подобрался поближе и стал прислушиваться.

— Ну, как у вас дела, Ламардонет, — спросил Акаландан, — всё спокойно?

— Да, у нас всё спокойно, — отвечал тот, которого назвали Ламардонетом, — сколько ещё нам здесь сидеть в этой яме? Леманот ещё жив?

— Ничего не вышло, — со злостью ответил ему колдун, — поначалу всё было, как я и думал. Леманот поверил тому, что я говорил, да и все остальные тоже. Драконы войны не побоялись, пошли на драку. А потом появился Оозорван, привёл какого-то чужака, они стали давать ненужные советы, некоторые требовали идти к Оракулу. Еле отговорил их. А потом, когда шла битва, я знал, что Леманот никогда не отступит первым, и его бы обязательно убили. Сын его тоже тогда погиб, всё было бы хорошо, а наш план осуществился. Но когда Драконы пустили газ, чужак крикнул Леманоту, что надо отступить и он согласился. Ты представляешь, Леманот отступил!

— И что, теперь всё пропало? — вмешался второй голос.

— Да помолчи ты, Ликанд, — оборвал его колдун, — ещё ничего не пропало. Завтра снова будет собрание родов, будут решать, когда выступать. Я скажу, что Высший, Восседающий на Солнце разгневался из-за участия в битве чужака, поэтому, мы проиграли. А затем постараюсь сделать так, чтобы Леманот и его Лайкон погибли. Тогда ничего не помешает возглавить род моему Лайдуну, а вы будете заседать в совете рода.

— Не бывать этому, проклятый колдун, — в яме вдруг зазвенел тонкий девичий голос, — отца ты не погубишь, он раскусит твою подлую душу. А ты сам станешь мерзким и противным ликхом.

— Заткни ей рот, Ламордонет, — распорядился колдун, — пусть не мешает нам. Ты можешь думать, Лейни, что хочешь (Акаландан злорадно засмеялся), но всё будет, как я задумал. Вот, Ликанд, еда и питьё. Осталось потерпеть немного, всем я сказал, что вы серьёзно больны, вас нельзя беспокоить. Скоро мы добьёмся своего. А если она будет шуметь, можете прикончить её. Я думал, что она будет молчать, но, видимо, ошибся.

«Ах ты, подлый колдун, — в душе у меня всё кипело, — сколько людей может погибнуть из-за его властолюбия. Так вот кто всё затеял и похитил Лейни. Надо что-то делать, но что?» Лихорадочно соображал, но времени на раздумья не было. В это время показалась голова колдуна, я спрятался в кусты. Тот огляделся и задвинул куст на место. Идти за колдуном было опасно, к тому же, он мог бы настроить против меня весь род, ведь я чужак, из близких друзей только Оозорван, а колдун пользуется большой властью и влиянием. Надо освободить Лейни, вдруг с ней что-то сделают эти два подонка, пока её будут искать. А если смогу её освободить, тогда всё раскроется, она сама расскажет, как было дело. Как только Акаландан ушёл, я сразу негромко крикнул около куста:

«Откройте!» Куст зашевелился и отодвинулся в сторону.

— Это ты, Акаландан? — показалась голова одного из воинов. Я изо всей силы стукнул ему по голове. Он вскрикнул и упал вовнутрь.

— Что случилось, Ликанд, — второй воин, которого колдун называл Ламордонет, сунулся к выходу и получил хороший удар в подбородок. Он, конечно, не был готов к нападению и не оказал никакого сопротивления. После моего удара свалился в угол. В небольшой по размеру, яме, в дальнем углу сидела, скорчившись, связанная девушка. Свет исходил от небольшой кучи тех самых камней, от которых в этом мире разжигали огонь. Он был слаб, но можно было что-то разглядеть. Бросился к Лейни, развязал ей руки, снял повязку со рта.

— Бежим, пока они не очнулись, — дёрнул её за руку.

— Ты кто? — глаза Лейни удивленно смотрели на меня.

— Тот самый чужак, о котором говорил колдун. Случайно пошёл за ним и всё увидел. Бежим, я тебя спасу, мы сохраним жизнь твоему отцу и брату.

Едва вылез из ямы и помог выбраться Лейни, как из-за кустов, тяжело дыша, выскочил Акаландан. Злобно бормоча проклятия в мой адрес, он бросился к нам, но, напоровшись на мою подножку, грохнулся оземь. В это время, из ямы, показалась голова одного из воинов. Понял, что со всеми не справлюсь. Крикнув Лейни снова: «Бежим!», схватил её за руку, и мы бросились бежать. Вдогонку нам посыпались проклятия, послышался топот ног. Я бегал неплохо, но и Лейни от меня не отставала. В темноте совершенно не соображал, куда бегу. Сзади послышались ещё какие-то крики, мы добавили прыти. Скоро крики и топот ног смолкли, мы побежали медленнее, а затем и вовсе пошли быстрым шагом. Я совершенно не знал, куда идём, поэтому предложил Лейни остановиться. Укрылись в густых, высоких кустах, минут двадцать сидели, не шевелясь, прислушиваясь: ни дёт ли кто? Но вокруг было тихо, лишь изредка доносились крики ночных птиц. Уже совсем успокоившись, спросил:

— Ты знаешь эту местность?

— Нет, я далеко не ходила, — опустила Лейни голову, — у нас за добычей ходят лишь мужчины, а женщины хлопочут возле жилищ, по хозяйству.

— Ладно, подождём до утра, а потом сориентируемся.

Мы устроились в зарослях удобнее, легли отдыхать. Поначалу мне не спалось: а вдруг здесь водятся такие же твари, вроде тех, что мы боролись с Оозорваном? Но по-прежнему было тихо, я успокоился. Лейни уже, скорее всего, уснула, так как от неё слышалось лишь тихое посапывание. Потихоньку задремал и я. Проснулся от того, что мне показалось, как на меня надвигается колдун. Я резко вскочил. Уже наступил рассвет. Подле на меня, на корточках, сидела Лейни и с любопытством разглядывал моё лицо.

— Ты меня напугал, — вздрогнула она, — так резко вскочил.

— Мне колдун приснился, извини. А ты всех так разглядываешь?

— Нет, просто впервые вижу человека из другого мира. Думала, они совсем другие, непохожие на нас. А ты такой же.

— Какой?

— Красивый, — она смутилась от своего ответа.

— Спасибо за комплимент, — засмеялся я, — только в нашем мире, наоборот, парни говорят девушкам комплименты.

— А что такое комплимент?

— Ну, это, когда тебе говорят что-то приятное, вроде того, что ты мне сказала сейчас.

— А тебя как зовут?

— Меня зовут Владиславом, но можно просто Влад.

— Интересное имя, — Лейни задумалась. — У вас всех такие красивые имена?

— Даже не знаю. Ладно, нам надо думать, как выбраться. Ведь жизнь твоего отца и брата под угрозой, да и жизнь многих из вашего рода, в случае войны.

Мы встали. Я уже успел хорошо рассмотреть Лейни. На вид ей было лет семнадцать — восемнадцать, русые волосы, рост чуть выше среднего, красивое стройное тело и довольно миловидное лицо, а голосок звонкий и приятный. Мне она понравилась с первого взгляда.

Я огляделся. Мы находились посреди незнакомого леса. Наши земные приметы здесь тоже, возможно, не действовали. Немного поразмыслив и вспомнив, куда мы шли с Оозорваном, где стояло солнце по утрам, выбрал направление и мы пошли. Хотелось есть, но меня не было никакого оружия, я не мог, да и не умел, как Одинокий Охотник, охотиться, чуть ли не па запаху. Скоро набрели на небольшое дерево с плодами, и Лейни сказала, что они съедобны. Мы немного утолили голод и набрали плодов с собой: кто знает, что нас ждёт. Прошли несколько часов, но местность не менялась. Понял, что мы пошли в неверном направлении. В противном случае уже вышли бы к селению. Лейни по ходу расспрашивала меня о моём мире, я охотно болтал с ней. Она очень удивлялась моим рассказам об автомобилях, телевизорах, поездах и прочих достижениях науки и техники. Что, впрочем, и неудивительно. Они, как говорится, живут в каменном веке. Ближе к полудню сделали остановку, прилегли в тени деревьев, а я спросил:

— У вас всегда отдают замуж, не спрашивая, любят ли друг друга жених и невеста?

— Да, — подтвердила она без тени сомнения, — у нас так было всегда. Иначе быть не может, разве можно ослушаться отца?

— А ты любишь своего жениха?

— Я его ни разу не видела, — спокойно сказала она, — раз отец велит, значит так надо.

Я не нашёлся что ответить. Законы патриархата, ничего не поделаешь.

— А зачем колдун хотел, чтобы погибли твой отец и брат, ему мало власти? — спросил я.

— Дело в том, что по нашим обычаям, если во время сражения погибает вождь рода, то его место занимает сын. Если же и сын погибает, тогда главу рода назначает колдун. Он общается с Высшим, Восседающим на Солнце, знает, чего хотят Оракулы. Колдун хоть и имеет власть, но он не имеет права распоряжаться всем происходящим в селении, может только советовать. Я давно заметила, что Акаландан хочет быть первым, он очень властолюбивый, ему очень нравится, когда перед ним преклоняются. Вот, поэтому, он и замыслил это сражение. Он знал, что Красные Драконы очень могущественный род, их никто и никогда не побеждал. Он похитил меня, укрыл в этой яме с двумя сообщниками, которым пообещал места в совете рода. По его замыслу наш род должен был пойти войной на Красных Драконов, и большая часть погибла вместе с отцом и братом, так как вождь должен драться до победы. А он тогда бы объявил вождём своего сына Лайдуна. И после этого вся власть принадлежала бы ему полностью. Меня они сразу уговаривали, чтобы я всем говорила, что меня похитили Красные Драконы, а я бежала. Взамен обещали сохранить жизнь. Этим гнусный колдун хотел выиграть два дела: война сразу прекратилась бы, я ведь на свободе и все знали бы, что меня и в самом деле похитили Красные Драконы. Но я отказалась и думаю, что в любом случае подлый Акаландан приказал бы меня убить. Потом моё тело подбросили бы где-нибудь возле границ рода Красного Дракона. Но ты успел вовремя.

— Да, это всё хорошо, но что теперь творится там, в вашем селении, ведь мы так никого и не предупредили, твои не знают всей правды?

— Может, всё обойдётся, — Лейни призадумалась. Ей так шла эта задумчивость, что я залюбовался. — Думаю, что хитрый колдун, не зная расклада, отложит нападение. Он ведь не знает, где мы, поэтому, постарается перенести выступление на другой срок.

— Да ты стратег, — засмеялся я, — рассуждаешь, как генерал.

— Ты говоришь непонятными словами, — Лейни деланно нахмурилась, — я не знаю того, о чём ты сказал. Лучше, давай разберёмся, куда мы пойдём дальше?

— Честно говоря, и сам не знаю. Давай будем идти прямо, куда-нибудь выйдем.

Мы доели с нею плоды и двинулись в путь. Лес потихоньку стал редеть и ближе к вечеру мы вышли на равнину. Мягкие, высокие и шелковистые травы колыхались под волнами тёплого ветра. Равнина была залита приятным теплом, я с удовольствием свалился в траву. Усталая Лейни тоже прилегла рядом. Я немного полежал, но потом решил, что, всё-таки, я мужчина, хоть и из другого мира. Поэтому, моя задача добыть к ужину пропитание. Я встал и пошёл вперёд.

— Ты куда? — приподнялась Лейни.

— Не волнуйся, только осмотрюсь, — успокоил её.

Побродив вокруг, наткнулся на небольшое озерцо с чистой водой. Рядом с ним была наполовину высохшая лужа. Очевидно, она соединялась с озером, но со временем перешеек пересох. Присмотревшись, увидел, что в этой луже плавает рыба. Вместе с Лейни мы быстро взбаламутили лужу, перемазавшись, правда, сами. Рыба стала всплывать наверх, а мы ловили её руками. Скоро у нас было несколько килограммов свежей рыбы.

— Вот только нечем разжечь костёр, — грустно сказал я.

— Нет, есть, — Лейни полезла в карман своей кожаной жилетки и достала два камня.

— Ура, живём, — я схватил и весело закружил её. А она смеялась так красиво, так заразительно, что мне безумно захотелось прижать её к себе. Но быстро подавил своё желание: у меня нет права обнимать чужую невесту.

— У нас ещё есть время, надо обмыться, — предложил я. И мы побежали к озеру с его чистой прохладной водой. Лейни побежала впереди меня. Она на ходу сбросила жилетку, юбку и осталась лишь в набедренной повязке. Мои ноги стали, как ватные — красота девушки не могла оставить равнодушным. Она вошла в воду по колени и повернулась ко мне:

— Ну что же ты, Влад, пошли!

Но, видимо, увидев мои стеклянные глаза и застывший взгляд, спросила:

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Да нет ничего, — пробормотал я, приходя в себя и пряча глаза, чтобы не смотреть на её молодую, крепкую, красивую грудь, — просто, кое-что вспомнил. Я догоню.

Она бросилась в воду и поплыла. Я медленно разделся и вошёл в озеро. Вода была как раз то, что надо, купаться в ней было просто здорово. Поплыл за Лейни, поднырнул и схватил её за ногу. Она сначала завизжала, а потом, закричала:

— Глупый, ты меня напугал, я не заметила, как ты подплыл! Сейчас ты у меня получишь.

И стала брызгать в меня водой. Так мы с ней баловались минут десять. Потом, устав, поплыли к берегу. Когда взял её за руку, чтобы помочь выйти из воды, наши глаза встретились. Она смотрела на меня, я на неё. Не знаю, сколько это продолжалось, но не заметил сам, как она очутилась в моих объятиях. Лейни тоже обняла меня, и наши губы слились в поцелуе, в едином порыве страсти. Я что-то шептал ей, что-то говорил и целовал. Меня охватила волна блаженства, несказанной радости, всё вокруг исчезло, остались только её глаза, лучистый светлый взгляд и губы, которые искали мой поцелуй. Не помню, как мы очутились на берегу. А затем всё окружающее было просто смыто волной любовного порыва, действительность исчезла под напором нашей любви. Очнулись лишь тогда, когда стало темно.

— Мы костёр не разожгли, — тихо прошептала Лейни.

— Ничего, — также тихо ответил я, — это недолго. Рыба на костре готовится быстро.

Я погладил её волосы. В темноте она выглядела сказочной богиней.

— Лейни, — её рука лежала в моей руке, — я люблю тебя, люблю больше всех на свете. Я самый счастливый человек, потому, что встретил тебя и люблю, люблю безумно.

— Я тебя тоже полюбила, — она крепко обняла меня, — с первой минуты, с того момента, когда ты освободил меня. Только не оставляй меня

— Глупая, — нежно её поцеловал, — как я могу тебя оставить. Без тебя мне теперь не жить. Я никого ещё так не любил, как тебя

— А у тебя есть девушка в твоём мире?

— Да, у меня была девушка, конечно, мы иногда встречались. Но, только сейчас понял, что такое любовь. А что мы будем делать дальше? Ведь ты должна выйти замуж за того парня из Жёлтой Рыси.

— Не знаю, — Лейни опустила голову, — против воли отца нельзя идти.

— Слушай, — меня осенило, — ведь тебя в срок не освободили, значит, свадьба вообще не состоится.

— Нет, — грустно сказала она, — ведь всё произошло из-за подлости Акаландана. Поэтому, свадьба состоится.

— А если мы попросим твоего отца? Ведь я могу сражаться, жить в вашем роде. Оозорван попросит за меня, он друг твоего отца и мы поженимся.

— Ты что, — посмотрела на меня Лейни, — хочешь остаться в нашем мире?

— Мне, конечно, очень хочется увидеть родителей, бабушку, друзей, но без тебя жить не смогу. Поэтому ради тебя, ради нашей любви готов на всё, даже если и придётся остаться здесь навсегда. Тем более, я ведь и не знаю, как вернуться.

— А если у тебя получится, возьмёшь меня с собой?

— Глупышка, обязательно. Я без тебя теперь ни шагу, любимая моя.

Она тихо засмеялась и поцеловала меня. Затем мы собрали веток, разожгли костёр, быстро приготовили ужин. Лейни кормила меня рыбой, а я, шутя, вертел головой. Снова её счастливый смех журчал возле меня. Нам было так хорошо вдвоём, когда мы сидели у костра, обнявшись, и мечтали. На костре мерцали яркие угли, темнота надёжно скрыла всё в округе, а мы мечтали о том, как поженимся. О том, как Лейни будет встречать меня, как мы будем гулять с нашими детьми. Вокруг стояла волшебная ночь и тишина. И нам безумно хотелось, чтобы эта ночь, эта тишина, этот вечер не закончились никогда.

Проснулся утром с первыми лучами ласкового неземного солнца. Лейни спала, прижавшись к моей груди головой. Она была просто прекрасна, моя Лейни. Боже, как всё же здорово, что я пошёл тогда за этой пропавшей свадьбой. Теперь люблю прекраснейшую девушку на свете, а она любит меня. Через некоторое время она открыла глаза.

— Доброе утро, любимая, — прошептал ей.

Она вместо ответа поцеловала меня, и наши губы встретились, слившись в долгом поцелуе. После завтрака мы снова двинулись вперёд.

— А почему ваш мир называется Междуречье? — спросил я.

— Потому что все рода находятся между двумя большими реками. Здесь везде леса и равнины. Так рассказывают Одинокие Охотники. Реки называются Тир и Кар.

— А что там, за Тиром и Каром?

— Об этом знают немногие. Лишь Одинокие Охотники путешествуют по Междуречью, возможно, что они заходят за реки. Но и они глубоко не удаляются.

— Знаешь, меня Оозорван встретил возле какого-то большого красного замка. Там мне встретился летящий дракон. Когда я спросил у него, кто там живёт, то он ответил, что этого никто не знает.

— А что такое замок?

Я не знал, что ей ответить. Если, она ничего подобного не видела, как ты ей объяснишь. К полудню мы снова дошли до какого-то леса и сразу решили отдохнуть. Лейни пошла в кусты. Когда услышал её крик, то мгновенно бросился на помощь. Она сидела в кустах и держалась за ногу.

— Что случилось?

Вместо ответа она показала ногу. Ниже колена увидел капли крови.

— Ты ушиблась? — присел я возле неё.

— Нет, — ответила она, морщась от боли, — меня что-то укусило.

— Что?

— Не знаю, я не успела заметить, что это было.

— А у вас водятся ядовитые змеи или насекомые?

— Есть, но возле нашего селения их никогда не бывает. Мне только рассказывали. Мне больно, Влад, нога болит.

— Ты можешь ступать? — тревога охватила меня, грозя перерасти в панику.

— Да, могу немного, — Лейни, сжав зубы, ступила на ногу и тихонько пошла, держась за меня. Я лихорадочно соображал, что делать. У меня не было ничего: ни лекарств, ни помощи, ни телефона. Хотя какой, к чёрту, телефон в этом мире. Мы прошли буквально несколько сот метров. Лейни побледнела, её лоб покрылся испариной. Взглянув на её ногу, чуть не взвыл от страха: пальцы слегка потемнели. Что этот укус ядовитый, сомнений не осталось. Да что же это такое? Ведь я только встретил свою любовь, а моя любимая уже в опасности. Нет, этому не бывать. В ярости схватил Лейни на руки и понёс. Она обняла меня за шею и прижалась к груди.

— Знаешь, Влад, — прошептала она, — ты мне снился ещё в детстве несколько раз. Мне снился молодой, красивый человек, совершенно незнакомый, даже знала, что он не из Междуречья. И мы с ним гуляли по лесу. А потом он нёс меня, нёс, далеко-далеко. А мне с ним было хорошо, так легко. И вот, теперь, мой сон сбылся, видишь. Ты несёшь меня на руках, мне хорошо с тобой. Я так счастлива, что встретила тебя, ты не представляешь. Влад, любимый, не оставляй меня, пока не умру, хорошо?

— Ты не умрёшь, любимая, нет, этому не бывать. Я тебя спасу.

— Мне плохо, я, наверное, умру, но ты не плачь. Просто помни меня и мне будет хорошо в Обители. Главное, чтобы ты не забыл меня.

— Нет, Лейни, ты не умрёшь, — дико закричал я, слёзы застилали глаза. Она, по-моему, уже потеряла сознание. В этот момент выбежал на ровную просторную поляну. Сразу показалось, что от отчаяния грежу. Но, утерев слёзы, понял, что не ошибся. На поляне стоял небольшой вертолёт, самый настоящий вертолёт. Надо сказать, что он, всё же, разительно отличался от того, что я видел раньше. Я подбежал к летательному аппарату. На двери, на уровне глаз, светилась красная кнопка. Я нажал на неё, дверь открылась. Заглянув вовнутрь, увидел пилотскую кабину и небольшой, человека на три, салон. Оглядевшись вокруг, никого не увидел. Интересно, где же те, кто управляет этой штукой? Сев в сиденье пилота, увидел перед собой небольшой штурвал, две кнопки: красную и белую. Поразмыслив, нажал белую кнопку, передо мной засветился экран, как на компьютере. Символы на экране были знакомые и незнакомые. Внимательно рассмотрев значки, нажал на один из символов, и аппарат тихо заработал, лопасти закрутились. На штурвале засветились символы-стрелочки, обозначающие движение вперёд-назад, вверх-вниз. А на экране появилась карта Междуречья. На ней были нанесены границы родов, леса, места нахождения Оракулов. Красная стрелочка пролегла к замку за рекой. Тут до меня дошло: мне нужно срочно отправиться с Лейни в тот самый замок. Наверняка, это база какой-нибудь высокоразвитой цивилизации. А уж они спасут Лейни. Быстро принёс её в вертолёт, положил на мягкое сиденье. Она была без сознания, дышала прерывисто, нога ещё больше почернела. Схватился за штурвал и повернул его в сторону символа «вверх». Вертолёт плавно и тихо поднялся в воздух. Снова плавно повернув штурвал, направил его вперёд. Машина управлялась очень легко и слушалась малейшего движения. Набрал нужную высоту и, движением штурвала, прибавил скорости. Красная стрелочка начала медленно сокращаться: я двигался в нужном направлении. Глянул вниз: с высоты Междуречье выглядело ещё прекрасней, зелёные леса и долины так гармонично переплетались между собой, что дух захватывало от этой красоты. Не прошло и пяти минут, как я поднял аппарат в воздух. Вдруг в центре экрана замигала зелёный огонёк, машина стала плавно разворачиваться в обратную сторону. Стал лихорадочно крутить штурвалом, но аппарат не слушался меня. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и полетел обратно туда, откуда я недавно улетел. Не понимал, что происходит, но сделать ничего не мог. Мне оставалось только ждать разрешения этой ситуации. Вертолёт начал снижаться, я глянул вниз. Внизу виднелись фигуры людей в серебристых одеждах, их было трое. Когда машина плавно опустилась, она тут же заглохла. Дверь открылась, и я услышал незнакомый голос:

— Медленно выходите с поднятыми руками!

Взглянул на Лейни: её состояние пока не ухудшилось. Поднял руки вверх и вылез из аппарата. Передо мной стояло трое темноволосых мужчин среднего возраста в светлых комбинезонах. Они напряжённо всматривались в меня, а один из них держал в руке какое-то оружие, отдалённо напоминавшее пистолет. Он и спросил меня:

— Ты кто?

— Я Владислав.

Он внимательно оглядел меня с ног до головы, посмотрел на мою одежду и снова спросил:

— Ты откуда здесь взялся?

— Это очень долгая история, — я тяжело вздохнул, — всё расскажу, но мне нужна помощь. Я вас умоляю: спасите Лейни, пожалуйста. А потом сделаю всё, что вы захотите.

Один из мужчин заглянул вовнутрь, позвал товарища, и они вынесли Лейни. Первый внимательно оглядел её ногу, пощупал лоб и сказал:

— Всё ясно, укус ядовитого паука.

Он полез в аппарат, щёлкнул кнопкой, сбоку разъехалась панель. В ней я увидел множество незнакомых мне капсул, колбочек, шариков. Мужчина достал две капсулы, залил их небольшую колбу и приложил к ноге Лейни. Он нажал на углубление, что-то щёлкнуло.

— Всё готово, — сказал он, — я ввёл противоядие. Она ещё несколько часов будет без сознания, но её жизнь вне опасности. Ты успел вовремя, обычно после таких укусов умирают в течение пяти — шести часов. С девушкой всё будет в порядке.

— Теперь могу ответить на любые ваши вопросы, — я облегчённо вздохнул и сел на траву.

— Так что здесь делаешь, как ты сюда попал? — снова спросил первый.

— Не знаю, кто вы, но я землянин, сюда попал случайно. Был у бабушки и захотел разобраться с одной историей. Любопытство и привело меня сюда. Бабушка рассказала красивую легенду, а мне захотелось во всём разобраться.

Потом вкратце изложил всю свою историю до сегодняшнего дня. Они слушали, не перебивая, а когда я закончил, один из них сказал:

— Всё ясно. Помнишь, Арсен, — обратился он к тому, что держал оружие, — дней пять-семь назад у нас был всплеск темпоральной энергии на границе джамп-перехода. Вот тогда он и попал к нам.

— Это, конечно, весьма занимательная история, — ответил тот, которого назвали Арсеном, — но, что теперь с ним делать? Может быть нарушена чистота эксперимента.

— Полетели на базу, — предложил второй, — пусть Крис решает.

Мы сели в вертолёт, Арсен сел за штурвал и повёл аппарат.

— А как вы вернули его обратно? — полюбопытствовал я.

Вместо ответа Арсен показал мне небольшой брелок в руке, и я догадался: это дистанционное управление. Да, чудесная техника, управляется даже с пульта. Добрались быстро: буквально через минут пятнадцать мы уже подлетали к замку. Внутри, за стенами, увидел разной формы сооружения, несколько таких же летательных аппаратов и какой-то дискообразный аппарат с прозрачным куполом сверху. Меня повели в небольшое здание в центре. К нам вошёл высокий, стройный, слегка поседевший, мужчина в таком же светлом комбинезоне.

— Кого вы привели, Родни? — обратился он к одному из приведших меня.

— Он наш соотечественник, — улыбнулся тот, кого назвали Родни, — он тоже землянин, а попал к нам через джамп-переход.

— Так вы земляне?! — удивлённо смотрел на них.

— А тебя это удивляет? — спросил Арсен. — Мы, что, не похожи на людей?

— Да нет, похожи, — я не мог поверить свои ушам, — но как вы здесь оказались? И всё это вокруг, что это значит?

— Это значит, мой мальчик, — Крис уселся в кресло, — лишь то, что мы из двадцать второго века.

— Так вы из будущего? Вот это да! И что же вы делаете в этом мире?

Вместо ответа мне показали прозрачный экран. На нём светились цифры, таблицы, схемы и изображения каких-то карт.

— Перед тобой все наши рабочие группы по переселению населения Земли.

— А зачем её переселять? — глупо улыбнулся я.

— Потому, что из-за неправильных действий человечества на Земле, в двадцать первом веке, произошли планетарные и климатические катаклизмы, погибло много людей. Оставшиеся сумели сгруппироваться и принять необходимые меры по спасению цивилизации. Дело в том, что многие территории планеты стали непригодны для жизни: что-то ушло под воду, где-то стала безжизненная пустыня, где-то, наоборот, стало очень холодно. Мы просто вынуждены были искать новую среду обитания и для этого разработали новую программу. В то же время, к концу двадцать первого века, был изобретён способ перемещения между различными измерениями, или между мирами, как хочешь это называй. Этот способ и стал толчком для переселения землян в другие миры. Но не всё так просто, ведь с виду, мир условно пригоден для обитания, но в нём могут существовать чуждые для человека вирусы или местные формы жизни. Поэтому, было принято решение изучить все найденные миры с целью о возможности проживания в них человека. Ведь одним наблюдением не обойдёшься, только экспериментальным путём можно понять, пригодна ли среда обитания конкретного мира для нас. В качестве опытных экземпляров было решено взять из прошлого, из каменного века, определённые группы людей и посредством вживления в их память нужных знаний, подготовить для проживания в выбранных мирах. Эти люди были перемещены сюда и мы, группы исследователей, а по совместительству стражей времени, контролируем этот эксперимент.

— Но я читал, что можно вернуться в прошлое и изменить его. Почему бы вам, не вернуться в наш, двадцатый, начало двадцать первого века и не изменить всё, что мы там натворили? Тогда бы и не было катаклизмов.

— Мальчик мой, — снисходительно улыбнулся седоватый Крис, — это одно из многочисленных заблуждений относительно понятий пространства-времени. Всё, что когда-нибудь делается, оно не проходит бесследно. Любое событие, действие как бы заносится в память пространственно-временного диска. А любые попытки изъять хоть одно звено, приведут к краху всей системы. Именно, поэтому, мы не в состоянии повлиять на происшедшие или будущие события. Мир устроен именно таким образом, иначе во Вселенной была бы катастрофа.

— Но ведь вы забрали людей из прошлого, следовательно, вы уже изменили ход событий на Земле?

— Да, верно, мы их забрали. Но наше действие, как бы было уже заложено в памяти. Эти люди из самого зародыша цивилизации и мы проследили цепочку жизни практически каждого: все, кого переместили сюда, в скором будущем должны были погибнуть от болезней, несчастных случаев, нападений животных или ещё чего-то. Выходит, они как бы и не рождались там, на Земле. Цепь событий не была прервана, мы не изменяли сам ход событий, их последовательность и не изменяли пространственно-временной континуум.

— Хорошо, а что же вы тогда охраняете здесь?

— В наше время всем стало доступно перемещение между измерениями. Это как в ваше время ездить на автомобиле. Всегда есть желающие выбрать свой маршрут, остаться в понравившемся им мире, что потом создаёт проблемы для остальных. Находятся и фанатики, которые, несмотря ни на что, пытаются всё же повлиять на ход истории. Приходится следить и за ними. У нас есть оборудование, на котором отслеживаются все попытки перемещения в измерении и переход из одного в другое. Твоё проникновение мы не засекли, так как ты использовал совершенно другой способ. Наши приборы лишь зафиксировали всплеск темпоральной энергии в момент твоего перехода.

— И как же я попал сюда, по-вашему?

— Ты попал сюда, — вмешался Родни, — посредством соприкосновения тонкой энергии другого мира, мира духов, и оптико-волоконной энергии зеркала. Тебе повезло, что ты не погиб, когда из мира духов тебя перебросило в джамп-переход, и ты попал в этот мир.

— Так эти призраки, за которыми я гнался, эта пропавшая свадьба, они существуют в реальности?

— Да, они существуют, но в ином измерении, мире духов. Он непригоден для проживания живого человек, живой человек живёт в совершенно другом измерении. Поэтому твоя рука и проходила свободно через их тела, а они не видели тебя. Ты проник туда, но твоё тело не жило в этом измерении, оно не могло войти без дополнительной энергии. Иначе все люди могли бы запросто проникнуть в мир духов.

— И как же мне успокоить этих призраков, чтобы они больше не катались по селу?

— Судя по твоему рассказу, они были прокляты. Дело в том, что информация не исчезает бесследно, а подготовленное проклятие — это мощный сгусток энергии, который поражает в нужное время в нужном месте, то есть слова тоже, в определённом смысле, материальны. Если произнести проклятие с большой эмоциональной силой, вложить туда энергетику, оно приобретает свою силу. Что и случилось с той свадьбой, когда она погибла в болоте. Но, опять же, судя по всему, перед физической смертью жених и невеста успели наложить своё проклятие, что не дало им возможности полностью погибнуть, их души не смогли найти покой. Тебе надо попасть в мир духов, узнать, что они хотят, сделать это, тогда они успокоятся навсегда.

— И как же это сделать?

— В принципе, ничего сложного, — Арсен показал мне рукой в сторону дискообразного аппарата с прозрачным куполом сверху. — Нужно лишь сесть в наш телекоммуникатор, набрать нужные координаты — и ты в мире духов. Причём, с ними можно будет общаться. Но находиться в этом мире долго нельзя, он чужд для живой материи.

— А можно мне попасть туда? — попросил я, обернувшись к Крису.

— Думаю, можно, — ответил тот, после секундного замешательства, — такие дела нужно исправлять. Возмущения при соприкосновении миров не нужны, они лишь мешают. Пусть Родни и Арсен сопроводят тебя.

Мы вышли из помещения, пошли к телекоммуникатору. Арсен нажал кнопку, купол откинулся, к нашим ногам опустился надувной трап. Когда мы сели, Арсен и Родни надели на себя какие-то приборы, а затем Родни на дисплее набрал нужный код и весь аппарат засветился. Сияние стало таким ярким, что пришлось зажмурить глаза. Затем послышался ровный гул, а потом всё стихло. Я открыл глаза и увидел, что наш аппарат завис в темноте, проглядывались лишь непонятные контуры и всполохи огней.

— Где мы? — моя голова завертелась в разные стороны.

— Мы уже в мире духов, — Родни нажал что-то на панели и передо мной открылся мир духов в инфракрасном излучении. Повсюду были отчётливо видны множество полупрозрачных фигур, снующих туда и сюда, перемещающихся вверх и вниз. Но впечатления хаоса не создавалось, словно движение было кем-то упорядочено.

— И как же мне найти своих духов? — растерянно переспросил я.

— Нет ничего проще, — засмеялся Родни, — назови мне точное место, где ты с ними встретился, а также точные временные координаты.

Я назвал, а он быстро набрал нужные цифры, и, через несколько секунд, перед нами возникла следующая картина: среди заснеженных кустов горел костёр, вокруг него сидели люди, а неподалёку стояло пять саней, запряжённых лошадьми.

— Всё, иди, — Арсен указал мне на выход, — действуй. И надень это, без маски здесь нельзя, этот мир не для живых.

Он дал мне у руки тонкую прозрачную маску, я надел её.

Спотыкаясь, неуверенно пошёл к выходу. Когда подошёл к костру, все дружно оглянулись на меня. В центре круга сидели новобрачные. Это, видимо, и были Василь и Мария.

— Он не отсюда, — вдруг один мужчина приподнялся, — тебе чего здесь надо? Чужак появился среди нас.

— Я из Малиновки, — запнувшись, ответил я, — хочу избавить вас от проклятия, но не знаю как.

Все вокруг зашумели, а молодожёны встали, и Василь сказал:

— Наконец-то, мы так долго ждали этого спасения. Ведь тогда, в пургу, когда попали в болото, я помолился Богу и сгоряча попросил, чтобы мы не погибли, не став мужем и женой. Проклял тогда Ядвигу и её род. Сказали наши мужики, что она что-то шептала нам вслед, слова нехорошие. Вышло так, что я невольно наслал проклятие на неё и на нас. Не думал тогда, что все наши души останутся маяться, что будет это так мучительно. Уже давно мы здесь и никак не можем обрести покой. Хорошо, что ты пришёл, мы спасены. Слава Богу.

Все снова одобрительно зашумели, а Василь продолжил:

— Тебе только нужно обвенчать нас с Машей, чтоб мы стали мужем и женой. Тогда мы обретём вечный покой, а вместе с нами и наши друзья. И с Ядвигиного рода снимется проклятие.

— Так я не умею венчать, — я развёл руками.

— Тебе и не надо уметь, — Василь достал из кармана кольца, — достаточно прочитать «Отче наш», обручить нас, объявив мужем и женой. Давай действуй, ты добрый и смелый человек. Как твоё имя? Владислав. Спасибо тебе, Владислав, что ты спас нас от этой муки.

Я знал «Отче наш», бабушка по утрам постоянно читала молитву перед иконой и мне, нехотя, пришлось заучить её. Я взял кольца в свои руки, все столпились вокруг меня и новобрачных. Прочитав молитву, попросил молодых обменяться кольцами и вполне торжественно произнёс:

— Объявляю вас мужем и женой. Молодые могут поздравить друг друга поцелуем.

Мария смущённо улыбнулась, а Василь приблизился и поцеловал её. Все вокруг снова зашумели, загалдели. И вдруг, прямо на моих глазах, молодожёны стали изменяться: кожа на их лицах становилась старее и старее, затем покрываться морщинами, дряхлеть, а вскоре они сами превратились в скелеты, которые рассыпались в прах. Со всеми присутствующими произошла такая же метаморфоза: они рассыпались на моих глазах. Тут же исчезли и заснеженные кусты, и сани, и лошади — всё исчезло, я остался в мире духов, вокруг меня мелькали лишь тени и фигуры. Словно не было несколько мгновений назад молодой пары и их спутников. Зрелище из фильма ужасов. Повернулся и побежал в сторону телекоммуникатора.

— Всё разрешено и все счастливы, — констатировал Арсен, когда я вошёл вовнутрь.

— Нет, всего этого для одного дня слишком много, — я устало присел в кресло.

— Ладно, возвращаемся обратно, — Родни набрал код, аппарат засветился, послышалось равномерное гудение, и мы через некоторое время снова очутились на базе.

— А что там с Лейни? — забеспокоился я.

— Не волнуйся, она ещё немного будет без сознания, — Родни нажал кнопку, на экране появилось изображение лежащей Лейни. Она ровно дышала, как будто спала.

— А что потом? — спросил я.

— Тебе придётся вернуться в свой мир, — через трап к нам зашёл Крис, — твоё появление, человека из совершенно другой эпохи, нарушит чистоту эксперимента. Здесь совершенно иные законы, правила игры, если так можно сказать. Мы не можем допустить, чтобы определённый ход вещей был нарушен.

— Мы с Лейни любим друг друга, — возразил я, — я не могу покинуть этот мир без неё. Отпустите её со мной.

— Вот это дела, — Крис и Арсен переглянулись.

А Крис снова продолжил:

— Извини, этого тоже нельзя сделать. Её исчезновение создаст дополнительные проблемы для нас. Никто не будет знать, куда она исчезла, война между родами может перерасти в очень длительную борьбу. Этого мы тоже не можем допустить. Мы должны поддерживать равновесие между племенами.

— Постойте, — я вскочил от своей внезапной догадки. — Так значит, вы всё контролируете здесь, все процессы происходят с вашим участием? И Высший, восседающий на Солнце, и Оракулы, и ликхи, и ликулды — это всё ваших рук дело?

— Почти все, — Крис улыбнулся, — всем этим людям в память внесена наша программа о Высшем, Восседающем на Солнце. У людей должен быть Бог, они должны во что-то верить, кого-то бояться. Считай, что мы Боги. Оракулы — не что иное, как наши компьютеры, связанные с базовым, в них постоянно обновляется информация обо всём, происходящем в Междуречье. Поэтому, они и выдают указания, нужные нам. Что касается ликхов и ликулд — это то, о чём я раньше говорил. В любом мире могут быть сюрпризы, чуждые нам, местные формы жизни. Это как раз тот самый случай. Когда мы пришли в этот мир, то они доставили нам хлопот, несколько наших ребят погибли в первое время, пока мы не разобрались, что к чему. Потом мы эти формы немного изучили и через Оракулов донесли нужную информацию до племён. Создали искусственных драконов, что-то типа роботов в вашем веке. Они нужны нам лишь для отпугивания любопытных, не более того.

— А как же с родом Красного Дракона?

— И это наша работа. Если все рода будут равны, неизбежно возникнет борьба за право стать сильнейшим. Чтобы не было кровопролитных конфликтов, один из родов мы возвысили, создав им ореол непобедимости. Через Оракула подбросили им немного шариков с усыпляющим газом, разрешив применять их, лишь, в крайнем случае. Они стали непобедимыми, им кажется, что они избранные, а нам это и нужно.

Крис довольно улыбнулся.

— А не кажется ли вам, — меня разозлила их самоуверенность во всевластии, — что ваш эксперимент жесток? Кто дал вам право распоряжаться людскими судьбами?

— В наше время это вопрос скорее философский и риторический, — Крис снова снисходительно улыбнулся, — это решение не только наше, а всего земного сообщества. К тому же, им здесь не так уж и плохо. Они живут в очень тёплом и безопасном мире, ликулды и ликхи остались за реками, у них нет никаких врагов среди животного мира, еды в изобилии. Можно сказать, что они под нашим крылом. Разве у них были такие условия в каменном веке на Земле? Они постоянно рисковали жизнью, на них охотились дикие звери, их век был короток. А здесь им даже очень хорошо.

— Но ведь человек должен иметь право выбора, это его право. Как с этим?

— А них и есть выбор, каждый день, каждый час. Сделать шаг влево или вправо, а может прямо, выбор, как у любого другого человека. Мы не решаем судьбу каждого человека, живущего здесь. И этого выбора им вполне достаточно. А вот у тебя выбора нет.

— Это почему?

— Да потому, — Крису надоело болтать со мной, — что у тебя только один путь — на Землю, домой. Там тебя ждут, там твоя жизнь. Тебе нужно учиться в своём учебном заведении, радовать своих родителей успехами в учёбе, встречаться с девушками. Вот твоя жизнь, а здесь для тебя места нет.

— Ну почему же так категорично? — я взволнованно вскочил. — Разрешите мне остаться здесь. Клянусь, что никогда и никому не расскажу обо всём, что слышал и видел. Почему не могу быть счастлив? Если бы вы знали, как больно встретить любовь и тут же её потерять.

— Верю, что ты никому не скажешь, хотя это и не столь важно: тебе и так никто не поверит. А уж людям каменного века будет очень трудно поверить в рассказы о пришельцах, об управлении мирами и тому подобное. Они скорее поверят в Бога, поверят нашему Оракулу. И ты не вписываешься в картину этого мира. Рано или поздно ты применишь свои знания, чтобы изменить естественный ход истории в здешнем мире, будет нарушен ход эксперимента. А этого мы допустить не можем. Так что, извини.

— Ну, разрешите мне хоть немного побыть с Лейни, пожалуйста?

Крис с Арсеном переглянулись. Затем они перекинулись между собой несколькими фразами на непонятном языке, и Крис сказал:

— Хорошо. У тебя есть несколько часов. Мы оставим вас в нашем саду, за девушку не волнуйся, мы сделаем небольшой укол, так что она ничего не запомнит из того, что увидит. На большее не рассчитывай. Да, не вздумай пытаться бежать или улизнуть на телекоммуникаторе. Всё здесь заблокировано. Это я тебе так говорю, на всякий случай. Надеюсь, что ты умный парень.

— Спасибо и на этом, — буркнул я, делая вид, что очень раздосадован и, стараясь, не выдать себя.

Лейни лежала на широком мягком матрасе без сознания. Её нога была совершенно нормальной, без черноты и опухоли, дышала она ровно и спокойно. Лейни была так красива. Нет, они не отнимут её у меня. Я решил воспользоваться этим временем и, выбрав удобный момент, бежать с Лейни. А потом, вернувшись в селение, поговорить с Оозорваном и Леманотом. Надеюсь, они поймут меня и оценят то, что я спас Лейни и люблю её. А уж из племени меня насильно не потащат, Крису с компанией нельзя светиться. Главное, присмотреться и выбрать удобный момент для побега, найти путь. Я начал осторожно оглядываться, чтобы найти видеокамеры. Но их либо не было, либо, в будущем, они выглядели по-другому: привычных для нашего глаза мини-объективов не заметил. Затем осторожно выглянул из комнаты, где нас оставили. Вокруг никого не было. Осторожно пробрался к телекоммуникатору, нажал кнопку и дверь открылась. Когда забрался вовнутрь, включил экран и стал всматриваться в появившуюся на нём карту: мне нужно было хорошо изучить маршрут, как вернуться в род Леманота, не заблудиться. Пробовать улететь на телекоммуникаторе было бессмысленно, они его заблокировали. Да и панель управления мне была там совсем незнакома. Ладно, прорвёмся.

Вернулся в комнату, где находилась Лейни. Она уже очнулась и с широко раскрытыми глазами вертела головой по комнате.

— Влад, где ты пропал, — она сразу бросилась ко мне, — я думала, что уже в Обители, что умерла. Где мы находимся?

— Спокойно, милая, — обнял Лейни, — ты жива. Я же обещал тебе, что ты не умрёшь, всё будет хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Но где мы?

— Мы с тобой попали в замок, который находится за Каром. А здесь живёт очень древний род, они много знают и помогли тебе.

— А почему никто об этом не знает? — глаза её ещё больше расширились.

— Потому, что они этого не хотят. Но нам с тобою надо отсюда выбраться. Они не хотят отпускать меня с тобой.

— Почему?

— Ведь я человек из другого мира и они хотят, чтоб я передал им свои знания. А мне этого не хочется.

— Что мы будем делать?

— Для начала давай выйдем. А потом слушай меня.

Мы вышли из помещения. Ласковое междуреченское солнце светило ровным мягким светом, тишина укрыла весь двор, вокруг зелень радовала глаз — можно было подумать, что ты в раю. Мы пошли к летательному аппарату, на котором меня доставили сюда. Открыв дверь, увидел, что на сиденье пилота осталось оружие, похожее на пистолет. Они понадеялись, что мы отсюда никак не сможем убежать. Оглянувшись по сторонам, спрятал его за пояс, под рубашку: пригодится. Лейни вертелась вокруг меня. Видел, что любопытство просто распирает её, она ничего не понимала: что это такое, что здесь происходит. Но у неё хватило сообразительности не задавать лишних вопросов в такое время. Присмотревшись, заметил, что на угловых башнях всё же есть какие-то видеокамеры, которые отслеживали движение вокруг замка и в замке, постоянно вращаясь по типу локаторов. Видимо, всё здесь отслеживалось и сразу анализировалось компьютером, он принимал нужные решения. А люди просто не вникали в его действия, уверовав в мощь техники. Да и как тут не уверуешь: из Междуречья сюда практически никто не совался. А если, кто и сунется, милый дракончик по команде компьютера испепелит всё огнём. Но мне нужно найти брешь в их системе, нужно лишь выбраться за стены, а там они меня не найдут. Да и вряд ли они сунутся в лес. Сделав вид, что мы гуляем и беседуем, обнял Лейни, и мы медленно пошли вдоль стен. Стена везде была ровная, высокая. По ней не взберёшься и не убежишь. В первой башне была дверь, но на ней не было никаких ручек и замков. Сверху на башне лишь с тихим жужжанием крутилась видеокамера. Мы пошли дальше. На следующей башне было то же самое. Видимо, у них нет никаких выходов, они пользуются лишь летательными аппаратами. Я готов был рвать траву от бессилия: неужели нет никакой возможности, чтобы выбраться отсюда? Мы дошли до последней башни, но и там было ничего не нашли.

В растерянности присел на траву, Лейни опустилась рядом.

— Что, ничего не получается, Влад? — осторожно спросила она меня.

— Нет, любимая, мы обязательно что-то придумаем, — я решительно тряхнул головой и ударил кулаком по траве. От удара что-то глухо загремело. Я аккуратно провёл рукой по траве и обнаружил, что она шевелится. Когда потянул её на себя, то передо мной появился ровный круглый люк с двумя углублениями. Вставив туда два пальца, вытащил люк. Нашему взору открылся проём, в котором виднелись небольшие ступени, ведущие вниз. Заглянув, увидел, что невысокий тоннель, чуть ниже моего роста, ведёт куда-то за стену замка. Но куда? Впрочем, времени для размышлений не было, как и выбора: это был единственный путь. Я кивнул Лейни головой и нырнул вниз. Она последовала за мной. В тоннеле было светло, вверху через каждые несколько метров светились плоские фонари. По бокам тоннеля шли какие-то трубки и провода. Мы пробежали буквально несколько десятков метров и уткнулись в стену. Наверх вели такие же ступени, провода и трубки тоже вели наверх. Мы стали подниматься, когда голова упёрлась в люк, резко поддал его вперёд. И он открылся. Мы оказались за замком, на краю леса. Люк был замаскирован пол небольшой холм, в котором еле заметно светились неизвестные маленькие приборы, глазки, трубки. Похоже, что это у них мини-лаборатория для слежения за погодой, воздухом, осадками. Ну что ж, пусть следят. Захлопнул люк и, если бы не знал о нём, то никогда не догадался бы: холмик как холмик, ровным счётом ничего не видно. Зато камера ближайшей башни сработала на наше появление моментально: она зажужжала и повернулась в нашу сторону. Взмахнув на прощание во всевидящее око, потянул Лейни за собой. Едва мы скрылись в лесу, как из дальней башни вылетел дракон. Я знал что это, но, решив, не пугать Лейни, быстро увёл её в лес. Теперь я сориентировался, где мы находимся. Мы прошли вдоль западной стены и повернули на восток, именно туда нам нужно было идти. Затем немного ускорили шаг. Отойдя от замка на приличное расстояние, успокоился: теперь они нас не достанут. Лейни попросила немного отдохнуть, и мы присели под деревом.

— Что бы я без тебя делала, — Лейни прижалась ко мне, — ты такой умный, столько знаешь.

— Не забывай, — ласково прижал ей нос пальцем, — что я человек из другого мира и обязан много знать и уметь. Всё будет хорошо.

— Отец?! — Лейни вдруг встала и выпрямилась. Я бросил взгляд в ту сторону, куда она смотрела: в метрах десяти от нас стоял Леманот. Он был строг и явно чем-то недоволен.

— Как ты нашёл нас, отец? — Лейни растерянно теребила свою жилетку.

— Иди ко мне, Лейни, иди ко мне, дочь моя, — каким-то неестественно хриплым голосом сказал Леманот, — подойди сюда.

И он жестом позвал её к себе. Лейни тихонько пошла к нему, не отрывая взора от его глаз. А он, взмахом руки, звал её к себе. У меня в голове что-то словно взорвалось: я же видел этот жест, меня уже звали этим жестом! Лейни почти приблизилась к нему. Я выхватил оружие. Но в нём не было спускового крючка, как в обычном пистолете. Времени для размышлений не было. Повертел оружие в руках, но ничего похожего на крючок или хотя бы кнопку, не обнаружил. Чёрт, будь что будет! И отчаянно рванулся вперёд, на всякий случай, выставив вперёд оружие и направив его в грудь новоявленному Леманоту. Едва обнял пальцем скобу оружия, как послышался негромкий щелчок. В груди «Леманота» образовалась круглая дыра, размером с крупное яблоко. Оборотень с воем свалился на землю и превратился в уже знакомое мне бурое существо, которое корчилось на земле в судорогах. Сказать, что Лейни была шокирована, ничего не сказать. В её глазах читались одновременно и страх, и боль, и удивление. Я тряс её за плечо, он она только болтала головой, уставившись в извивающуюся ликулду.

— Лейни, очнись, — я поцеловал её, — это был не твой отец, это мерзкое создание хотело просто убить тебя, воспользовавшись твоей памятью. Я с тобой, милая, всё будет хорошо.

Пока обнимал Лейни, приводил в чувство, ликулда исчезла. Вот живучие твари, просто неистребимы. Лейни немного отошла, но всё равно с трудом верила в происходящее. Я повертел в руках оружие: хорошая и мощная игрушка, срабатывает, оказывается, когда прижимаешь палец к спусковой скобе. Что ж, очень удобно. Хорошо, что прихватил оружие.

— Влад, что же это было? — Лейни, наконец, заговорила.

— Я же тебе говорю, — снова обнял её, — такая же тварь напала на меня. Их называют ликулды. Меня тогда Оозорван спас. Они просто влезают в нашу память и превращаются в то, что найдут. А затем, заманив, убивают. Я просто вспомнил это и понял, что это не твой отец. Если бы не убил её, ты погибла бы. Понимаешь? Пойдём, нам надо идти дальше.

— Спасибо тебе, любимый, — Лейни нежно поцеловала меня, — скажи, а чем ты убил ликулду?

— Это очень хорошая штука, — я потряс оружием, — круче луков и мечей, я взял на время у людей из замка. С ней мы можем никого не бояться.

Лейни уже оправилась от испуга, мы бодро зашагали по лесу. Стало смеркаться, сразу же вспомнилось ещё об одной опасности: ликхах. Хотя у меня было оружие двадцать второго века, но за всеми тварями не уследишь. Решив раньше времени не тревожить Лейни, по ходу осматривался в поисках места для ночлега. Лес был довольно густой, хороших просторных полян не попадалось. Лейни вдруг становилась:

— Смотри, вон кросты растут!

Она указывала на растения, которые мы с Оозорваном ели во время нашего путешествия и напоминавшие по вкусу бананы. Мы выдернули с десяток растений вместе с их вкусными клубнями. Между тем, подходящего места так и не попадалось. Я ускорил шаг. В конце концов, судьба немного сжалилась над нами: впереди показалась небольшая полянка. Сразу же бросились собирать дрова и ветки. Очень скоро мы собрали огромную кучу веток.

— Зачем столько? — удивилась Лейни.

— Ты только не волнуйся, любимая, — я чмокнул её, — но здесь ещё водятся и ликхи, ты, надеюсь, слышала о них что-нибудь.

— Да, конечно, — она энергично закивала головой, — у нас все знают о противных ликхах. О том, что, если натворил зла, то сам станешь ликхом. Акаландан станет им.

— Не знаю как Акаландан, но нам надо приготовиться к их появлению. Ночью они вполне могут появиться. Разжигай костёр.

Скоро мы сидели у костра и ужинали кростами. Правда, очень хотелось пить, а рядом не было никакого водоёма, в темноту далеко было опасно идти. Лейни заметив моё замешательство, протянула мне листья кростов:

— Ты хочешь пить? Пожуй листья, они утоляют жажду.

Я так и сделал. К моему удивлению, хоть листья и были кисловаты, но чувство жажды быстро прошло. Лейни прильнула ко мне и наши объятия снова сомкнулись, заставив забыть обо всём на свете: о том, что я в другом мире, что это совсем не моя девушка, о том, что меня разыскивают. Какая удивительная штука жизнь: если с тобой рядом любимый человек, ты забываешь обо всех неприятностях. Наши любовные занятия и грёзы прервал уже, знакомый мне, жуткий, душераздирающий вой. Лейни вздрогнула, а я лишь крепче сжал её за руку. Костёр пылал ярким пламенем, но я знал, что они могут, покружившись рядом, броситься и при костре. Оружие было наготове, нервы напряжены до предела. Около часа мы провели в тишине и немного успокоились. Тем более, что вой слышался где-то вдалеке. Уговорив Лейни прилечь и немного поспать, сам остался бодрствовать. Сидел у костра, понемногу подбрасывая дрова и размышляя: что же мне делать дальше? Самостоятельно вернуться в свой мир не мог, просто не знал, как это сделать. Остаётся только просить Леманота согласия на брак и оставаться здесь. Пока. Идти к моим землякам из будущего не имело смысла: они отправят меня домой одного. А без Лейни не могу, ведь полюбил её больше жизни. При этих словах снова взглянул на любимую: она спала, правда, неспокойно, слегка вздрагивая после стольких, свалившихся на неё событий.

Постепенно и меня начало клонить в сон. Очевидно, уже было за полночь. Из раздумий и сонного оцепенения меня вывел раздавшийся, совсем рядом, вой ликхов. Они завыли в несколько голосов так жутко, что меня передёрнуло: вот мерзость. А Лейни мгновенно подскочила и прижалась ко мне, озираясь по сторонам. Бедная девушка слегка дрожала. Подбросив веток в костёр, взял во вторую руку толстый сук и приготовился к отражению нападения. Твари, судя по всему, кружили уже вокруг костра, изыскивая удобный момент для нападения. Ждать пришлось недолго. Через некоторое время справа от меня из темноты вынырнула эта отвратительная тварь и, громко клацая зубами, бросилась на нас. Я выстрелил и ликх свалился прямо у моих ног. Лейни прижалась к моей спине и тоже схватила ветку. Ликхи терпели недолго, смерть первого сородича не испугала их. Из темноты они вынырнули сразу втроём. Я выстрелил в первого, но не попал в него. Лишь яркий шар от выстрела вспыхнул в стороне. А ликх с удвоенной энергией рванулся на меня. Выстрелив во второй раз, я не промахнулся. Я повернул оружие в сторону других, но один из них уже был сражён копьём, а третий, жутко взвыв, скрылся в темноте. Я уставился на копьё: откуда?

— Здравствуй, отважный воин из другого мира, — из темноты вышел… Оозорван! А за ним Леманот и Лайкон. Я оторопел: откуда они?

— Отец, отец! — Лейни сорвалась с места и бросилась к Леманоту. — Как хорошо, что ты здесь.

Она прильнула к его плечу, поглаживая рукой брата. Леманот нежно погладил её, а затем обратился ко мне:

— Спасибо тебе, Влад. Спасибо, что спас мою дочь, вырвал из мерзких лап Акаландана, не бросил её в лесу.

— Так вы знаете, что она была в плену у Акаландана? — моему удивлению не было предела.

— Да, знаем, — Оозорван подошёл поближе, — знаем всё, с того момента, когда ты пошёл в лес за ним. Я тогда, ещё в жилище, услышал, как ты куда-то пошёл. Выглянув, не нашёл тебя. Пошёл по следам и увидел, что на траве следы не одного, а двух людей. Мне просто необходимо было понять, кто и зачем пошёл ночью в лес. На окраине, в темноте, на время потерял ваш след. Потом услышал какие-то крики, шум в лесу и побежал туда. На том месте, где ты боролся с Акаланданом, нашёл лишь Ликанда и Ламордонета. Колдун успел куда-то скрыться. А этим двоим, ничего не оставалось, как рассказать о подлом плане Акаландана. Я привёл их в селение, там они обо всём рассказали Леманоту. Мы втроём пытались разыскать колдуна, но, он, как будто испарился. Видимо, видел, как мы задержали его сообщников. Утром мы обо всём доложили на совете рода, а также прибывшим вождям родов Жёлтой Рыси и Большого Медведя. Естественно, решение о войне против рода Красного Дракона сразу же отпало само собой. Все направились на ваши поиски, но ничего не обнаружили. Тогда мы втроём решили идти по вашим следам, смогли дойти до того места, где след потерялся. Но я догадался, что ваш путь пролегал в сторону неизвестного замка, все приметы указывали на это. Переправившись через Кар, заночевали в лесу. Мы знали, что ликхи не дадут покоя, но трое отважных воинов всегда справятся с ними. Пришлось рисковать, нарушив законы и идти ночью. А потом услышали вой ликхов, но не возле нас, а в стороне. Стало ясно, что кроме нас, ещё кто-то есть в лесу, поспешили туда и увидели, как вы сражаетесь с этими тварями.

— Да, вы успели вовремя, — я был несказанно рад их появлению, — даже подумать не мог, что вы здесь окажетесь. Спасибо.

Лайкон подошёл ко мне и слегка похлопал по плечу, выражая этим свою благодарность.

— Что же было с вами дальше? — Оозорвану не терпелось узнать, где мы пропадали всё это время. Рассказывать обо всех событиях было, наверное, неправильно. Они меня вряд ли поймут. Надо что-то придумать.

— Видишь ли, — начал я, — мы сразу сбились с пути, потом уже шли наугад. На следующий день Лейни укусил ядовитый паук, она могла умереть. В это время в лесу нам встретились те люди, что из большого замка. Они — очень древний род, живут уединённо, обладают большими знаниями. Я попросил их о помощи, они согласились, от их лекарства Лейни смогла поправиться. Нас заперли в замке и не хотели отпускать, когда узнали, что я из другого мира. Хотели, чтобы я поделился с ними своими знаниями, но мы смогли убежать. Остальное вы уже знаете.

Надеялся, что такой информации для них хватит. Это всё же лучше, чем рассказывать о землянах из двадцать второго века, об Оракулах, гипнозе и прочей дребедени. В этом Крис прав: они не поверят в мой правдивый рассказ. Слишком уж разные уровни познания о мире у нас и этих людей.

— Так там живёт древний род? — Леманота заинтересовала новость о жильцах замка. — А они как-нибудь связаны с родом Красного Дракона?

— По-моему, да, — удивился его проницательности. — От них узнал, что они помогали Красным Драконам своими знаниями. Потому, Драконы так могущественны.

— Так я и знал, — Леманот обрадовался моим словам, — не могли Драконы просто так стать непобедимыми. Чувствовал, что им кто-то помогает.

— Ладно, — Оозорван подошёл к нему, — надо отдохнуть, до рассвета осталось совсем немного. Нам нужно вернуться поскорее в селение, обрадовать всех хорошей новостью.

Мы расположились у костра и немного вздремнули. Мне сон не шёл: не знал, как сказать Леманоту о наших отношениях с Лейни. Всё-таки, он не обрадуется тому, что я был близок с его дочерью. У них другие правила игры, если говорить современным языком. Но как ему сказать? Лейни тоже не спала, она ворочалась с боку на бок. Ей было ещё труднее, чем мне. Возможно, у них строгие законы в плане добрачных отношений. Если это так, то ей несдобровать. Нет, надо мне всё брать на себя.

Утром мы двинулись в обратный путь и буквально через полчаса были у реки. Оозорван снова нашёл припрятанный плот, мы переправились. Шли, по большей части, молча. К вечеру снова расположились на отдых. Лайкон с Оозорваном отправились на охоту. Вернулись они с добычей: Лайкон нёс трёх довольно больших птиц, а Оозорван притащил около десятка яиц. Мы с Лейни собирали ветки, переглядывались, иногда переговаривались. Но так общаться, как наедине, мы уже не могли. В её глазах читалась тревога, тревога за наше будущее. Возможно, Оозорван о чём-то догадался, возможно, просто так, но он вдруг спросил меня:

— Что ты думаешь делать дальше?

— Я хотел бы с тобой об этом поговорить.

— Хорошо, давай после ужина поговорим.

Ужин был сытный. Я быстро поел и отошёл в сторону, Оозорван присел рядом.

— Спасибо тебе за всё, — я положил руку ему на плечо. — Не представляю, что делал бы без тебя.

— Ничего, ничего, Влад, я поступал так, как должен был поступать, — суровый Одинокий Охотник немного смутился, он не привык проявлениям благодарности.

— Понимаешь, пока не знаю, как мне вернуться домой, нет, точнее, уже знаю: люди из замка могут вернуть меня домой. Но есть одно препятствие — Лейни.

— Лейни?!

— Да, Лейни. Всё произошло так быстро и непредвиденно. Не знаю, как в вашем мире, но у нас есть такое слово — любовь, то чувство, что возникает между мужчиной и женщиной. Мы с Лейни полюбили друг друга. Без неё не могу вернуться домой, даже готов остаться здесь. А она должна стать женой другого человека. Что мне теперь делать? Как сказать об этом Леманоту? Я просто в отчаянии. Никому об этом не говорил, но верю тебе. Ты очень хороший человек, ты знаешь Леманота, ты можешь с ним поговорить. Пусть он разрешит нам с Лейни пожениться. Что ты думаешь, Оозорван?

Одинокий Охотник замолчал. Он долго смотрел вдаль. Я уж даже подумал, что он не хочет мне отвечать. Но он заговорил:

— В нашем мире тоже есть такое слово — любовь. Но у нас всё, что происходит, подчиняется тем простым законам, по которым мы живём. Законы же говорят, что отец выбирает невесту сыну. А сын вождя должен жениться только на дочери вождя. Дочь вождя должна выходить только за сына вождя одного из родов. Мы не имеем права нарушать закон. Поэтому Лейни должна выйти замуж за Кайчена — сына вождя рода Жёлтой Рыси. Хорошо, если они будут любить друг друга. Но это не главное. Важно, чтобы они родили здоровых детей, продолжали свой род. Я могу сказать о твоих чувствах Леманоту. Он тебя уважает, он говорит, что ты хороший воин и хороший человек. Но он не сможет отказаться от этого брака.

— Но неужели ничего нельзя сделать? За эти три дня мы с ней поняли, что не можем друг без друга. Неужели вожди не смогут договориться? Они же должны понять.

— Вы были с Лейни, как муж и жена? — глаза Оозорвана смотрели на меня в упор.

— Да, были, — я опустил голову, не желая врать.

— Это очень плохо, — Оозорван печально покачал головой. — Девушка не имеет права жить с мужчиной, как муж и жена. Если такое происходит, она подвергается наказанию, так как считается опозоренной. Даже не знаю, как сказать об этом Леманоту. Ведь во время свадебного вечера невесту проверяет мать жениха и женщины рода. Поэтому, Леманот должен знать. Род Жёлтой Рыси в таком случае вправе отказаться от Лейни, а на род Диких Псов ляжет пятно бесчестья. Это очень плохо, — снова повторил он.

— В таком случае, во всём виноват я, Лейни пусть не трогают. Я буду отвечать по вашим законам, пусть не обижают её, — стал горячо защищать Лейни.

— Сначала надо сказать обо всём Леманоту. Он будет принимать решение. — Оозорван встал, давая тем самым понять, что разговор окончен.

Оозорван о чём-то поговорил с Леманотом и Лайконом. Лейни пыталась вслушаться в их разговор, они отошли подальше. Я застыл в тревожном ожидании. Скоро все трое пошли ко мне. Стало уже совсем темно, мне не было видно их лиц.

— То, что мне рассказал наш друг Одинокий Охотник, не изменило моего мнения о тебе, — Леманот говорил, глядя в глаза. В душе мне стало значительно легче. — Я уважаю твои чувства к моей дочери. Она заслуживает, чтобы её любили. Но я не могу изменить наши родовые законы. Когда мы вернёмся в селение, буду обязан рассказать о происшедшем на совете рода. После этого мы сообщим о нашем решении в род Жёлтой Рыси, а они должны будут дать нам ответ. По-другому поступить не могу.

Лайкон склонился к моему уху:

— Ты знаешь, Влад, был бы рад, если бы ты женился на моей сестре.

— Спасибо, Лайкон, — я был тронут его уважением и заботой.

Ночь прошла спокойно. Утром, после короткого завтрака, наш путь был продолжен. К вечеру мы уже были в селении. Нас встречали восторженными криками, все были рады возвращению вождя с дочерью. Я встретился глазами с Лейни, улыбнулся и послал воздушный поцелуй. Лейни весь день была грустна, но после этого моего жеста сразу несмело улыбнулась, её лицо повеселело. А у меня на душе кошки скребли.

Утром следующего дня Леманот собрал совет рода. На собрании присутствовало четырнадцать человек. Были приглашены я и Оозорван. Леманот начал первым:

— Я обращаюсь к совету рода. У нас два вопроса, которые мы должны решить. Первое — все знают, что хотел натворить Акаландан. Он скрылся, но мы знаем, что его подлая душа превратится в ликха. Он будет наказан Высшим, Восседающим на Солнце. Поэтому, нам нужно избрать нового колдуна рода. Им должен быть тот, кто знает, как правильно говорить с Оракулом, умеет призвать на помощь Высшего, Восседающего на Солнце. Думаю, что им должен стать Лезмагон. Пусть совет рода решит.

За ним встал Лекатен, один членов совета рода:

— Я думаю, что вождь прав: Лезмагон не раз помогал Акаландану, но многое знает, его уважают все воины нашего рода. Мне кажется, что он будет хорошим колдуном.

За ним по очереди встали другие члены совета рода и подержали предложение Леманота. Лезмагон встал, Леманот подошёл к нему. Будущий колдун встал на колено, за ним все остальные. Леманот поднял жезл колдуна и произнёс:

— О, Высший, Восседающий на Солнце. Мы просим тебя услышать наш голос и принять нашу просьбу. Пусть Лезмагон будет колдуном нашего рода. Услышь его голос, помоги нам в делах наших и наших сражениях.

После этого он вручил Лезмагону жезл колдуна. Лезмагон радостно потряс жезлом, издав воинственный клич, а все присутствующие поддержали его таким же кличем.

Затем Леманот снова обратился к совету рода:

— Следующий вопрос, который нам надо решить — это свадьба Лейни и Кайчена, сына вождя рода Желтой Рыси Косанда. Все знаете, что свадьба была отложена из-за уловки, подстроенной колдуном. Влад, храбрый воин из другого мира, сумел вырвать мою дочь из лап Акаландана, спасти её от неминуемой гибели. А мы сумели вовремя разобраться в ситуации. Поэтому, больше никто не погиб в битве, за это мы ему очень благодарны. Но, за время, пока Влад был с ней, они полюбили друг друга. И я обязан сообщить совету рода, что они были, как муж и жена.

Поначалу стояла гробовая тишина, затем по собранию прошла волна ропота, шушуканья, разговоров. Леманот поднял руку, призывая к тишине. Все немедленно затихли — дисциплина здесь была на высшем уровне. Он продолжил:

— Вы знаете наши законы. Теперь Лейни может стать женой Кайчена только в том случае, если он согласится. Если же он не согласится, на наш род ляжет пятно позора. Я, как вождь, несу за это ответственность. Но Лейни моя дочь. А Влад хочет на ней жениться. Он не сын вождя, но он благородного происхождения. К тому же он не знал наших законов. Я обращаюсь к совету рода с вопросом: как нам поступить с Лейни и Владом? Что нам сказать Косанду и Кайчену?

Он замолчал. Все тут же загалдели, стали дружно обсуждать случившееся. Только Леманот, Лайкон, Оозорван и я молчали. После нескольких минут бурного обсуждения слово доверили вновь избранному колдуну. Лезмагон откашлялся:

— Совет рода принял такое решение: мы не можем изменить закон. Поэтому, нам нужен совет Оракула. Ведь мы обращаемся к ним только в важнейших случаях нашей жизни. Сейчас именно такой случай. Нам нужно спросить у него совета, что делать с Лейни, как поступить с Владом. Тогда мы будем знать, что сказать Косанду. Совет решил.

Он сел. Леманот встал, оглянул собравшихся:

— Что ж, думаю, совет принял правильное решение. Пусть так и будет.

Меня вдруг осенило: ведь Оракул не что иное, как компьютер. Он, естественно, скажет, чтобы меня выгнали отсюда. Или вообще сдали моим землякам для отправки на родину. Они управляют этим чёртовым Оракулом и наверняка уже заложили туда информацию обо мне.

Я, в нарушение всех родовых правил, вскочил:

— Нельзя обращаться к Оракулу! Поверьте мне, это не то, что вы думаете. Я уже знаю, что вам скажет Оракул: он велит мне отправиться домой. Это всё те люди из замка подстроили.

Совет снова зашумел, послышались гневные выкрики в мою сторону. Я ожидал такой реакции, но выбора не было. В это время к Леманоту подбежал какой-то воин и горячо зашептал ему на ухо. Леманот встал и встревожено заявил:

— Я снова прошу у совета рода внимания. Мне только что сообщили, что к нам прибыл посланник из рода Красного Дракона. У него важное сообщение от вождя.

К нам вышел высокий крепкий воин. Он слегка склонил голову в сторону Леманота и сказал:

— Мой вождь, Залестанд, послал меня, чтобы я сообщил вам следующее: вы должны отдать нам человека, пришедшего сюда из другого мира. Так нам повелел Оракул. Если вы его не отдадите, в нашем мире могут возникнуть большие неприятности. Я должен прибыть в наш род с ним. Если вы не отпустите его, наш род вынужден будет идти на вас с войной. А мы непобедимы, это все знают.

Он улыбнулся, довольный собой и своей речью. Собрание снова загалдело, как стая ворон на дереве. Леманот снова всех заставил замолчать поднятием руки.

— Мы должны посовещаться, — сурово обратился он к пришедшему воину, — ты можешь подождать. Тебя сопроводят наши воины.

Воин Красного Дракона удалился с гордо поднятой головой. Собрание начало бурно обсуждать эту новость. «Вот сволочи, — меня разобрала злость на своих соотечественников, — как они быстро сориентировались. Уже успели и тут подсуетиться». Выбор у меня невелик. Обрекать на новую войну род Лейни не стоит, времени на раздумье нет. Придётся идти с ним. Возможно, по дороге смогу убежать от него. Ведь я впереди от них на пару тысяч лет. Если смогу удрать, тогда у них не будет причины идти войной на род Диких Псов.

— Стойте, — я привстал, — не надо волноваться. Я пойду с ним сам, по доброй воле.

Какое-то время стояла гробовая тишина. Леманот нарушил молчание:

— Как, почему ты пойдёшь? Ты наш гость, а наши законы требуют, чтобы гость никогда не был обижен. Мы тебя не сдадим просто так.

В его поддержку прозвучал одобрительный гул совета рода.

— Нет, не надо, я должен идти. Спасибо вам за всё, но не имею права подвергать ваш род неприятностям. Вам не нужна новая война, новые жертвы, зачем оставлять детей без отцов? Надеюсь, что смогу с ними договориться. А затем постараюсь вернуться.

В очередной раз совет загудел, как потревоженный улей, но моё решение было воспринято с одобрением. Леманот встал, подошёл ко мне:

— В который раз восхищаюсь твоим благородством и мудростью. Спасибо.

— Вы не обижайтесь на меня за происшедшее, — я просто пожал ему руку. — Я, правда, люблю Лейни и всё сделаю для неё. Можно мне с ней попрощаться?

Он согласно кивнул головой. Я нашёл Лейни в жилище. Её глаза с тревогой смотрели на меня.

— Милая, — обнял её, — мне придётся идти в род Красного Дракона. Люди из замка хотят вернуть меня. Ты только не расстраивайся, я обязательно постараюсь вернуться. Я люблю тебя.

— Влад, любимый, — слезы появилась в уголках её глаз, — не уходи. Что мне теперь делать?

— Не могу остаться. В таком случае будет война, а этого нельзя допустить. Всё будет хорошо, поверь мне, только держись.

Затем попрощался с Оозорваном, Лайконом.

— Я пойду за тобой, только незаметно, — Оозорван шепнул эти слова мне на ухо.

— Спасибо, лучшего друга у меня не было, — растроганно сказал я ему.

Леманот с достоинством заявил вошедшему воину Красных Драконов:

— Мы не отдали бы тебе нашего друга, однако, он сам решил идти с вами. Но знайте, если с ним что-то случится, мы вам не простим этого. Род Диких Псов не бросает друзей в беде, так и передай своему вождю.

Воин, немного поникший, кивнул мне и мы пошли. Скоро селение Диких Псов осталось позади. Воин шёл не спеша, у меня было время осматриваться по сторонам.

— Думаешь сбежать? — он заметил мои взгляды. — Зря. Меня потому и послали, что я лучше всех. От меня не убежишь, а, если, даже и убежишь, догоню. Так что, лучше иди и смотри под ноги.

Мне хотелось приструнить этого хвастуна, но счёл более разумным пока помолчать. Ещё неизвестно, как сложатся обстоятельства для меня там, в селении рода Красного Дракона. Судя по тому, что давно перевалило за полдень, нужно было думать о ночёвке. Но мой конвоир бодро шагал, не думая подбирать место для ночлега.

— Эй, как тебя зовут? — решил с ним познакомиться.

— Зентал. Меня все знают в нашем роде, как самого храброго воина.

Нет, этому хвастуну явно не хватало всеобщего одобрения. Он так жаждал восхваления, и он его получит.

— Послушай, Зентал, нам ещё долго идти. Давай поговорим, веселее будет. Я заметил, что ты очень сильный, умелый, храбрый воин. Это сразу бросается в глаза. Мне интересно, что тебе ещё вождь говорил, когда отправлял сюда.

— Он мне сказал, — воин заметно обрадовался, что его назвали лучшим. — Зентал, ты должен привести человека из другого мира. Так повелел Оракул. Вождь именно мне доверил эту задачу

— А что ещё говорил Оракул?

— Точно не знаю, но слышал, что тебя сначала должны доставить в род. А затем наш вождь должен тебя отвести к Оракулу и оставить там. Это всё, что я знаю.

Ладно, спасибо и на этом. Теперь точно знаю, чего хотят мои «друзья». У меня будет время подумать, как смыться из рода Красных Драконов. Из той пещеры, где расположен компьютер, вряд ли смогу уйти. Хотя, попытаться можно. Если вывести компьютер из строя, то замок разблокируется. С другой стороны, не знаю, сколько у меня будет времени. Успею ли добраться ло мозга компьютера и сделать так, чтобы он вышел из строя. Но это лучший вариант. Если сбегу из селения Красных Драконов, меня сразу начнут искать. Подвергать Оозорвана опасности тоже пока не стоит. А если скроюсь из пещеры, то никто не будет знать куда, даже они.

Зентал, весьма довольный собой, шёл чуть впереди. Скосив глаза влево, я заметил еле заметное движение в кустах. Это Одинокий Охотник следовал за нами. Хорошо, что встретил его в первые минуты своего пребывания в этом мире, это настоящий друг. Когда стало темнеть, я обратился к Зенталу:

— Мы что, не будем останавливаться на ночлег?

— Нет, — бодро доложил он, — мы успеем до ночи дойти. Я в темноте прекрасно ориентируюсь. Никто не знает местности лучше меня.

Мне стало так смешно от его бахвальства, что чуть не рассмеялся. Скоро ласковое солнце Междуречья спряталось совсем. На расстоянии десяти шагов было почти ничего не видно. Через какое-то время мой сопровождающий начал оглядываться по сторонам. Похоже, что он уже успел сбиться с пути.

— Что пришли? — весело спросил его.

— Нет, нет. Просто смотрю, правильно ли мы идём.

— Так правильно?

— Да, по-моему, правильно. Иди за мной, уже осталось немного.

Заросли стали выше, нам пришлось сбавить темп. Зентал что-то бормотал себе под нос. Я волновался за Оозорвана: как он там пробирается по кустам, да ещё старается быть незамеченным? В этот момент Зентал исчез. Я остановился.

— Эй, ты где? — встревожился я.

— Здесь, — его сдавленный голос звучал откуда-то снизу. — Упал в яму, помоги мне.

Я присел на колени, стал продвигаться чуть ли не ползком. Скоро мои пальцы нащупали сломанные ветки и край ямы. Скорее всего, это была ловушка для зверя, а Зентал угодил туда.

— Дай руку, — протянул ему свою.

— Сейчас, сейчас, — кряхтя, отозвался он, — по-моему, я повредил ногу.

Вот не было проблем. Я нащупал его руку и вытащил наверх. Зентал слегка стонал, держась за ногу. В темноте не видел его ноги, но раз он стонал, значит что-то серьёзное.

— Идти сможешь?

— Нет, болит сильно, — его голос задрожал.

— Тогда держись, будем пробовать идти. Только, говори куда, — закинул его руку себе за шею.

— Я, я… уже не знаю, — запинаясь, ответил он.

Вот тебе и конвоир, остаётся только бежать. Но нет, это не лучший выход, они всё равно вернутся искать меня в род Диких Псов. Этого оболтуса тоже нельзя бросать на произвол судьбы. Надо найти дорогу. Оозорван, если он рядом, подскажет.

— Подожди здесь, — сказал ему. Чёрт, да разве ж он уйдёт куда-нибудь. — Я осмотрюсь.

Отошёл в сторону и негромко позвал своего друга. Он тихим свистом отозвался.

— Этот бедолага ногу повредил, — сообщил Оозорвану новость, — да ещё и заблудился.

— Так беги, — обрадовано зашептал Оозорван, — лучшего момента не придумаешь.

— Нет, не стоит. Они всё равно вернутся в род Диких Псов меня искать. Тогда пострадают люди. Да и этот хвастун может надолго здесь застрять. Я кое-что у него разузнал: меня поведут к Оракулу и там оставят, оттуда попытаюсь сбежать.

— Ты сможешь уйти из пещеры Оракула?

— Ты забыл, что я из другого мира и знаю многое. Так что этот вопрос просто обязан решить. Покажи мне дорогу в род Красного Дракона, потом будь рядом.

— Я буду с тобой, Влад. Вам осталось немного: идите правее вон тех двух больших деревьев и попадёте точно в селение Красных Драконов.

Взвалив хвастуна Зентала на плечо, побрёл в направлении, указанном моим другом. Зентал молчал и тихонько постанывал. Минут через сорок показалось селение. Кое-где светились слабые огоньки костров. Нас встретили на подходе к селению: в роду Красных Драконов чувствовался порядок. Как из-под земли вырос воин:

— Стой! Кто такие? Что здесь делаете?

— Это я, Зентал. Не кричи, Закарон, я веду пленника из рода Диких Псов. Доложи Залестанду.

— Это кто кого ведёт? — недовольно пробурчал я.

— Всё равно ты мой пленник и я тебя привёл, — хвастун и тут нашёлся.

Подошёл ещё один воин, нас повели в жилище вождя. Залестанд вышел навстречу.

— Что это значит? — грозно обратился он к Зенталу.

— Великий вождь, прости, — залепетал тот, — я просто подвернул ногу. Но выполнил твой приказ, человек из другого мира доставлен.

— Скажи спасибо, что я тебя доставил, — и убрал его руку со своего плеча, — не то тебе пришлось бы несладко в лесу одному.

— Уберите его с моих глаз! — рявкнул Залестанд. Первый воин потащил Зентала за собой.

— Ты проявил благородство, чужак, — продолжил вождь, — ведь ты мог сбежать, но не сделал этого. Твоё поведение достойно похвалы, однако я обязан выполнить волю Оракула. И сделаю это.

— Делай всё, что считаешь нужным, вождь, — я смиренно склонил голову.

Он удивлённо посмотрел на меня, не ожидая такой покорности. Затем распорядился, чтобы меня накормили и отвели в жилище в конце селения. Скоро меня заперли в небольшой хижине, возле двери оставили одного из воинов. Он, как подобает настоящему стражу, бодрствовал и не собирался отдыхать. Мне же ничего не оставалось делать, как хорошенько отдохнуть. Надо набраться сил, завтра предстоит нелёгкий день.

Проснулся оттого, что меня кто-то тихо звал. Я вскочил: это был Оозорван. Выглянул через щель в двери. Мой охранник не выдержал испытания сном и крепко спал, растянувшись вдоль выхода. Оставалось удивляться, что они хорошо умеют сражаться. Хотя, если взять Зентала, да и этого воина, то дисциплина у них всё же хромает.

— Что случилось, дружище? — наклонился к щели в стене.

— Я пойду сразу к тому месту, где находится Оракул, — он старался говорить, как можно тише, — иначе меня может учуять вождь. Он старый и опытный воин, его не проведёшь. И буду ждать тебя там. Если понадобится моя помощь — дай знать.

— Хорошо, понял. Спасибо, друг, до встречи.

Уже почти рассветало. Потянулся, зевнул и снова глянул в щёлку двери. К хижине шёл ещё один воин. Увидев охранника, развалившегося у двери, он пнул его ногой и закричал:

— Ты чего развалился, презренное подобие ликха. Пленник мог уже давно убежать.

Тот вскочил, рванул дверь на себя и, увидев меня на месте, облегчённо вздохнул. Затем стал оправдываться:

— Я только прилёг, совсем чуть-чуть полежал. К тому же всё видел. Ты только не говори Залестанду.

— Нужен ты мне, — проворчал тот, — давай веди его к вождю, он требует пленника к себе.

Меня привели к Залестанду, который снова бросил удивлённый взгляд, будто ожидал увидеть здесь кого-то другого. Затем дал команду накормить пленника. После завтрака вождь лично повёл меня к Оракулу. День был тёплый и солнечный, как и многие другие дни в Междуречье. Совсем не ощущалось, что я не на земле: такая же зелень, птицы, шум ветра, вот только свет солнца отличался. Вождь смело шёл вперёд, не оглядываясь. У меня в голове созрела идея: а что, если настроить Красных Драконов против моих «друзей» из замка? Ведь Драконы очень гордятся собой. Если, подбросить Залестанду идею о том, что в замке они смогут овладеть невиданным оружием, то он может клюнуть. Возле пещеры продемонстрирую ему оружие землян из будущего, оно припрятано в брюках. Меня никто и не подумал обыскивать, им пока это неизвестно. Неужели он не купится? Тогда пусть они друг с другом занимаются, пусть тогда Крис, возомнивший себя Богом, пожинает плоды своего воспитания. Они бы тогда и обо мне позабыли. К Оракулу мы дошли через несколько часов. В тени деревьев возвышался холм, похожий на тот, который я уже видел.

— Вождь, подожди, — я остановил Залестанда, — у меня к тебе есть предложение. Ты не хотел бы, чтобы твой род стал могущественным и непобедимым?

— Мы и так могущественны и непобедимы, — он довольно улыбнулся.

— Ты ошибаешься, твои штучки с газом — мелочь. Если рода объединятся, пойдут на тебя большой силой, они разобьют вас. Согласись, тогда ваши шарики с газом не помогут.

Он нахмурился, призадумался. Затем нервно спросил:

— Чего ты хочешь, чужак?

— Лишь хочу, чтобы ваш род действительно стал самым могущественным. Я случайно попал в род Диких Псов. Если бы попал к вам, то могло быть всё иначе. Дело в том, что в большом замке за рекой живут люди, которые летают на больших железных птицах. Они помогали вам, это мне известно. Ведь я правильно говорю, вождь?

Залестанд вздрогнул. Значит, попал в точку. Его глаза сузились, лицо побледнело:

— Откуда ты всё знаешь?

— Они мне сами об этом сказали. Я был у них несколько дней назад, но сумел уйти. А они хотят воспользоваться моими знаниями. Вот почему сказали вам найти меня и доставить сюда. Я им нужен. Но тебе всего не сказали: они обладают мощным оружием. Если у тебя такое будет — ты станешь править всем Междуречьем.

— Откуда мне знать, чужак, что ты говоришь правду?

Вместо ответа я достал пистолет двадцать второго века, навёл на довольно приличное дерево и нажал на спуск. Эффект был потрясающий. Дерево рухнуло, как подкошенное: ствол был обрезан словно пилой, ровно и гладко. Залестанд остолбенел и простоял с разинутым ртом не меньше минуты. Затем обошёл пень, пощупал срез и подошёл ко мне. Вытерев вспотевший лоб, он произнёс:

— Я верю тебе, чужак, но сначал разберись с Оракулом. Мне не нужны неприятности. Если ты сможешь с ним справиться, тогда поверю тебе.

Он жестом указал мне на вход в логово Оракула. Но я заметил, что он поддался на уловку, моя идея о господстве в Междуречье завладела им. Единственное — он побоялся мести моих соотечественников. Хитрый вождь решил: если я смогу выбраться из пещеры, тогда можно будет меня использовать. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Когда вошёл в пещеру, дверь за мной автоматически захлопнулась. Буквально через несколько мгновений появился тусклый свет, исходивший от единственного светильника на потолке. Стал искать место расположения компьютера. За каменным возвышением находился большой короб, но верх был металлическим, до него не добраться. Внимательно осмотрев всю пещеру, ничего похожего на компьютер не обнаружил. Ощупав короб со всех сторон, не обнаружил на нём никаких следов соединений, болтов, винтиков и тому подобного — корпус оказался литым. Ладно, применим силу. Вытащил оружие, навёл в центр короба и, на всякий случай, отошёл подальше. Взрыва не было, но звук в пещере был просто оглушителен. Короб раскололся на две части, оттуда повалил едкий дым. «Чёрт, не хватает задохнуться здесь, — мелькнула страшная мысль». Закашлявшись, снял рубашку и сбил показавшееся пламя. Затем заглянул вовнутрь. Там было то, что ожидал увидеть. Это был мозг компьютера, процессор, весьма отдалённо напоминавший то, что мы привыкли видеть: несколько отдельных маленьких блоков, состоящих из каких-то стекляшек. Кое-что было испорчено, но дверь пока так и не открылась. Из этого следует, что он всё ещё работает. Склонившись, попытался разобраться, но даже моих знаний не хватило, чтобы понять устройство мозга Оракула, слишком далеко шагнула наука.

Я решил ещё раз рискнуть. Снова отошёл и нажал на спусковую скобу оружия. Ничего не произошло, блоки только оплавились, но уцелели. В это же время где-то вверху прозвучал сигнал тревоги. На стенке засветился маленький экран, а в нём появилось лицо Арсена.

— Ты снова надеешься убежать от нас? — он словно издевался. — Даже не пытайся, у тебя больше этого не получится. Скоро мы прилетим, а ты вернёшься домой. Не круши почём зря приборы, бластер тебе не поможет. Это бесполезно, они выдерживают температуру до двух тысяч градусов по Цельсию.

— Лучше не трогали бы вы меня, — одно его появление взбесило, — оставьте в покое. Тогда и у вас не будет проблем.

— У нас и так нет проблем, — он ухмыльнулся. — Скоро будем.

Экран погас. Времени осталось немного, скоро они будут здесь, у меня где-то минут двадцать — тридцать. Стал лихорадочно соображать. А что, если попытаться взломать дверь?

Оружие, или как он его назвал бластер, мощное. Оно должно прожечь дыру в двери. Я направился к двери, потрогал её. На ощупь, похоже на металл. Возможно, где-то сбоку имеется устройство, которое стопорит дверь. Я нажал на спуск бластера, провёл по краю двери. Безрезультатно. Тогда провёл невидимым лучом по второму краю, но дверь осталась на месте. Нет, надо проверить. Я приналёг на дверь, она щёлкнула и отъехала в сторону, в глаза мне ударил яркий дневной свет. Ура, получилось, я на свободе! Ко мне уже бежал Оозорван:

— Наконец-то. Я уже стал волноваться, что тебя долго нет.

— Всё нормально. А вождь ушёл?

— Да, он немного подождал, покрутился возле входа и ушёл.

— Тем лучше для него. Куда мы сейчас пойдём?

— Нам, наверное, лучше пойти другой дорогой. Если тебя начнут искать, то во владениях рода Диких Псов. Мы пойдём в род Жёлтой Рыси, туда должен придти Леманот. Там с ним мы поговорим, что нам делать дальше.

Когда свернули в лес, услышали слабый шум. Я крикнул Оозорвану, мы спрятались в заросли. Через несколько минут возле холма приземлился вертолёт. Оттуда выбежало два человека в серебристых комбинезонах. С бластерами в руках они забежали в пещеру, но быстро вернулись обратно. Осмотрев близлежащие кусты и, о чём-то переговорив, направились к вертолёту. Когда их не стало, Оозорван дернул меня за рукав:

— Что это было, Влад?

— То, о чём я тебе говорил, те люди из замка. Они искали меня, но мы успели.

— А как же летает эта большая птица? Ведь у неё даже крыльев нет. Как они её приручили?

— Понимаешь, дружище, — я старался подобрать нужные слова, чтобы объяснить про подъёмную силу вертолёта, двигатель. — Эта птица ненастоящая, её сделали, поставили особое устройство, которое работает, как птица. В нашем мире много таких железных птиц.

Оозорван вместо ответа только покрутил головой: увидеть вблизи летательный аппарат было для него потрясением.

Идти долго не пришлось, так как стало темнеть. Мы нашли удобно место вблизи ручья и там расположились на ночлег.

— Как ты думаешь, — спросил я у Одинокого Охотника, — согласится ли род Жёлтой Рыси на то, чтобы Лейни осталась со мной?

— Трудно сказать, — он уклонился от прямого ответа, — вождь имеет право решать любые вопросы, но я не припомню таких случаев. Только Косанд может ответить на этот вопрос.

Что он ответит, мне пока неизвестно. Как там Лейни? Моё сердце сжалось. Бедная девушка из-за меня подвергла себя стольким испытаниям. Только бы у нас всё получилось.

Ранним утром двинулись вперёд. По словам Оозорвана должны были дойти к вечеру, если немного поднапрячься. Когда вышли на равнинную местность, идти стало легче.

— Скажи, дружище, — полюбопытствовал я, — а у тебя была когда-нибудь жена, дети. Или хотя бы девушка, которую ты любил?

— Да, конечно. Я такой же, как и все.

— А где теперь твоя семья?

Одинокий Охотник остановился, задумчиво глядя вдаль.

— Видишь, Влад, как колышется ветром трава. Чем сильнее ветер, тем ниже она клонится. Человек устроен по-другом, он не хочет кланяться всегда, особенно если это помимо его воли, человек любит свободу. Для меня свобода — смысл жизни. Я люблю путешествовать, узнавать новых людей, сражаться, охотиться на дикого зверя. Да, мне частенько приходится нелегко, зато никого не могу упрекнуть, что меня заставили что-то делать.

Он немного помолчал, но я чувствовал, что его рассказ не окончен. Так оно и было.

— Когда-то, во время моего взросления, мой отец был вождём в роду Лесного Оленя. Он был вождём долгое время, его все уважали за храбрость, честность, доброту. Наш род процветал, был могущественным. Мне выбрали в жёны дочь вождя из рода Ночной Птицы, она была довольно красива. Потом в схватке с диким зверем отец погиб. Я же ещё был юношей, не посвящённым в воины. Поэтому род временно возглавлял колдун, немногим старше меня, но таков закон. Я тяжело переживал смерть отца. Когда настал день моего посвящения в воины, собралось много гостей из соседних родов. Посвящение в воины проходит каждый юноша, достигший нужного возраста. Он проходит несколько испытаний. Сначала он показывает своё умение обращаться с луком. Затем сражается с двумя опытными воинами. Юноша должен продержаться столько времени, сколько колдун пьёт из кувшина огненный напиток. Затем он должен пойти в лес и по следам найти припрятанную добычу. Последнее испытание — пройти с завязанными глазами по тонкому бревну через яму, засыпанную горящими углями. Тем, кто прошёл испытание, вручается отличительный знак своего рода. Этот знак воин должен носить на руке и беречь. Если он теряет его, пусть даже в бою, подвергается суровому наказанию: его бьют палкой и сажают в яму, где он сидит без еды. Я же успешно прошёл испытание. На следующий день меня избрали вождём, потом была свадьба. Прошло время, как-то я пошёл на охоту. Собирался охотиться несколько дней, но пошли сильные дожди. Поэтому, мне пришлось вернуться домой. Когда вошёл в своё жилище, то увидел свою жену вместе с колдуном. В Междуречье такое считается страшным проступком: виновных ведут в лес и оставляют привязанными к дереву на съеденье дикому зверю. Если они выдерживают без еды и питья несколько дней и ночей, остаются живы, им разрешается вернуться в род. Жена сразу бросилась мне в ноги, стала просить, чтобы простил её, никому не говорил, а у меня внутри всё закаменело. Ведь я не любил её, но обязан был жениться, так требуют наши законы. До этого встречался с девушкой из нашего рода, мы любили друг друга. Наверное, как вы с Лейни. Но она была дочерью простого воина, значит, мы никогда не смогли бы быть вместе. Мне стало жалко свою жену, но и жить с ней после этого не хотел. Долго думал, как мне поступить. Тогда пошёл к Оракулу, который посоветовал мне стать Одиноким Охотником, моё сердце приняло такое решение. Я отказался от своего звания вождя, стал свободным человеком. Но Одинокий Охотник не имеет своего жилья, он кочует по Междуречью, у него нет семьи. Теперь ты знаешь мою жизнь.

Мне стало немного жалко Оозорвана: он просто хотел быть счастливым, но глупые законы помешали ему. Эти же законы теперь стоят на пути, нашего с Лейни, счастья. Неужели нельзя отменить их? Пусть соберётся совет всех родов, примут решение. Какая разница у них между вождём и простым воином? Да, практически никакой, здесь нет никаких материальных богатств. Так почему же молодые люди не могут пожениться из-за глупых различий. Очевидно, мне придётся поработать у них юристом. Пока мы шли, разговаривали, то потихоньку прошли равнину, перед нами снова простирался лес. Солнце уже поднялось высоко, лесная прохлада была кстати. Мы передохнули и двинулись дальше. С Оозорваном идти было легко, он шёл уверенно, выбирая путь, где меньше зарослей. В лесу было тихо, а голоса незнакомых птиц создавали некое подобие рая. Что мне ещё понравилось в Междуречье, кроме ласкового солнца и мягкого климата, так это то, что здесь нет надоедливой мошкары и комаров. Я попросил Одинокого Охотника остановиться, чтобы сходить по нужде. Свернув в кусты, увидел на траве следы крови. Вокруг по-прежнему было тихо. Я присел, пытаясь разобраться, что это. Кровь уже засохла. Стал присматриваться и заметил, что цепочка следов крови ведёт дальше. След привёл меня к небольшой поляне. На ней, скорчившись, лежал окровавленный человек с луком и мечом: он был без сознания. Я немедленно крикнул своему другу. Оозорван прибежал и склонился над лежащим без сознания воином.

— Это же Кайчен, сын Косанда, вождя рода Жёлтой Рыси, — удивлённо и одновременно тревожно сказал он, — я его знаю, он жених Лейни. Кайчен сильно ранен, давай посмотрим.

Мы перевернули безжизненное тело Кайчена. В правом боку у него зияла страшная кровоточившая рваная рана, но он был жив. Когда мы его перевернули, он тихо застонал.

— Он столкнулся с медведем. Странно, что тот его не загрыз совсем, — удивился Оозорван.

Он огляделся, присел, стал всматриваться в следы. Потом медленно пошёл куда-то в сторону и скоро окликнул меня: на траве лежал медведь. Зверь, растянувшийся во весь рост, казался просто огромным.

— Они столкнулись здесь, — пояснил Оозорван, — медведь успел зацепить его, пока Кайчен не прикончил зверя. Кайчен нанёс ему два удара мечом, вот сюда и сюда.

Оозорван показал мне, куда ударил Кайчен.

— Затем в горячке Кайчен побежал в сторону, туда, где ты наткнулся на его след. Он пытался пойти домой, но потерял сознание. Пойдём, ему нужна срочная помощь.

Мы вернулись к Кайчену. Одинокий Охотник прошёлся по кустам, принёс каких-то листьев и, пожевав их, залепил этой массой рану Кайчена. Потом мы соорудили носилки, положили в них Кайчена и пошли. Кайчен иногда стонал, когда на неровностях его потряхивало.

— Нам далеко? — вытирая вспотевший лоб, спросил я Оозорвана.

— Нет, — мой друг тоже вспотел. — Скоро будет снова равнина. А там уже совсем близко.

Он оказался прав. Мы вышли на равнину. Идти стало значительно легче, не мешали ветки и кусты. Мы сделали короткую передышку в тени одинокого дерева. Оозорван пощупал лоб Кайчена и недовольно покачал головой.

— Что, плохо? — взглянул я на него.

— Да, у него жар, рана воспалилась, нам нужно торопиться.

Раненый и впрямь начал бредить. Он что-то бормотал, пытался делать какие-то движения. Нам пришлось ускорить ход. Мы прошли равнину, за холмом появилось селение рода Жёлтой Рыси. Все занимались своими делами, вскоре нас заметил мальчишка, перебиравший коренья. На его крик выскочили женщины, воины. Первый подбежавший воин, увидев Кайчена, тоже громко закричал. Скоро к нам примчался сам Косанд, за ним растрёпанная женщина в слезах. Косанд потребовал срочно привести колдуна. Колдун, мужчина средних лет, осмотрел рану и приказал воинам нести Кайчена к нему в жилище. Оказалось, что колдун в роду ещё выполняет и функции врача.

— Где вы нашли его, Оозорван? — Косанд нервно теребил в руках тетиву лука.

— За равниной, в дальнем лесу. Он столкнулся с медведем и прикончил зверя, но тот успел ранить его. Медведя вы можете забрать, он там, в середине леса. Скажи спасибо Владу, это он нашёл Кайчена. Иначе было совсем плохо.

— Спасибо, — вождь положил мне руку на плечо. — Проходите, мы гостей хорошо встречаем, завтра должен придти Леманот. Пойду к колдуну, узнаю, нужна ли помощь.

Нас проводили в жилище вождя и накормили. Когда солнце уже село, вернулся хмурый Косанд.

— Колдун говорит, что дела плохи, — пояснил он, — Кайчен потерял много крови. Нужно срочно искать кору вечного дерева, только она сможет снять воспаление с раны, сбить жар. Уже совсем темно, где искать, ведь кора нужна только свежая?

— Кажется, я знаю, где можно найти, — Одинокий Охотник привстал, — и смогу отыскать в темноте. Там, где мы сегодня проходили, видел это дерево.

— Позволь мне с тобой, — я тут же поднялся, — одному будет трудно.

Мы вышли за селение. Оозорвану приготовил факел, в лесу без него мы не сможем отыскать дерево: намотал на толстую палку сухой волокнистой травы, кто-то притащил нам смолы — факел был готов. Мой друг шёл в темноте уверенно, как днём. Да, столько лет путешествовать по Междуречью, будешь знать всё до последнего кустика. В лесу зажгли факел, Оозорван быстро нашёл вечное дерево. С виду оно было дерево, как дерево, разве что листья на нём были твёрдые, с трудом ломались. Коры мы нарезали достаточно и быстро отправились в обратный путь.

— А почему оно называется вечным деревом, — такое название мне было в диковинку, — неужели оно растёт вечно, никогда не погибает?

— Да нет, — засмеялся Одинокий Охотник, — дело в том, что оно растёт очень долго, несколько человеческих жизней. Листья на нём также растут всю его жизнь. Сначала они очень маленькие, потом постепенно увеличиваются, так и растут вместе с самим деревом. То, которое мы сегодня видели, уже старое. Листья, как ты видел, очень твёрдые. А листья молодых деревьев заживляют раны буквально за день. Жаль только, что их у нас немного, они не везде растут. Хорошо, что я вспомнил об этом дереве. Теперь Кайчен наверняка поправится.

Он оказался прав. Когда мы принесли кору колдуну, он быстро её истолок, присыпал порошком рану. Затем насыпал порошка в воду, размешал и дал выпить раненому. Утром, после нашего пробуждения, Косанд с радостью в голосе, сообщил, что Кайчену уже лучше, опасность миновала. Вот так люди умеют жить и выживать без врачей и больниц. Косанд пообещал устроить вечером пир в нашу честь, за спасение сына. Тем более, что ожидался приход Леманота. Тот прибыл к полудню и обрадовался, увидев меня здесь, целым и невредимым. Мне так и хотелось спросить о Лейни, но он сам опередил меня.

— С Лейни всё в порядке, она просила тебе это передать, если увижу, — сказал он.

Косанд радушно встретил Леманота, потом они о чём-то долго говорили. После этих переговоров был собран совет рода. Леманот попросил, чтобы и мы с Оозорваном присутствовали. Косанд сразу перешёл к делу:

— Я собрал совет рода с одной целью. Вы знаете, что мой сын Кайчен должен был взять в жёны дочь вождя рода Диких Псов, Лейни. В связи проделками бывшего колдуна рода Диких Псов, Акаландана, нам пришлось участвовать в войне и свадьбу отложили. Теперь Кайчен ранен, но и это ещё не всё. Ко мне обратился наш друг вождь Леманот с одной просьбой: чтобы свадьбы не было совсем.

Совет рода застыл в недоумении, они не ожидали такого поворота событий.

— Дело в том, что вождь хочет, чтобы его дочь вышла замуж за человека из другого мира. Он перед вами. Он, к тому же, спас вчера Кайчена от неминуемой гибели, за что я ему благодарен. Влад, как зовут этого человека, просил у Леманота, чтобы тот отдал ему Лейни в жёны. Вы знаете, что вожди сами решают все вопросы, связанные с женитьбой детей. Я сказал Леманоту, что мы можем расторгнуть наш договор, мы можем найти жену из другого рода. Но нужно согласие и Кайчена, кроме того, я прошу совет рода вынести своё решение.

Воины совета заговорили между собой. После небольшого совещания один из них встал:

— Великий вождь, совет рода не возражает, чтобы ты расторг договор. Но согласие Кайчена необходимо, давайте спросим у него. Если он может говорить.

Колдун кивнул в знак согласия: может. Тогда Косанд, колдун и двое членов совета рода направились в жилище колдуна. У меня во рту пересохло: если он скажет нет, то всё пропало. Да разве Кайчен откажется от такой красавицы? Мне стало казаться, что дело безнадёжно. Когда делегация вернулась к нам, мне хотелось убежать, чтобы не слышать вердикт. Косанд почему-то выглядел озабоченным. Один из членов рода объявил:

— Кайчен согласен с решением отца и совета, он не против того, чтобы договор был расторгнут.

Я чуть не завопил от радости, а Леманот и Оозорван хлопнули меня по плечу. Однако воин ещё не закончил:

— Он просит совет рода разрешить ему жениться на дочери нашего колдуна — Кленти.

Совет снова замер от такого неожиданного поворота. Воин продолжил:

— Это противоречит нашим законам, сын вождя может взять в жёны только дочь вождя. Поэтому, нам надо решить, что делать дальше.

Совет рода на минуту смолк, а затем все стали бурно обсуждать эту новость. Ай да Кайчен, ай да молодец у него, оказывается, есть возлюбленная. Однако снова всё упирается в этот глупый закон. Меня вдруг прорвало:

— Так почему бы вам не изменить законы, неужели это так важно, кто на ком женится? Вот и Оозорван пострадал из-за этого закона. В нашем мире давно нет такого, люди сами решают, кто и с кем жить будет жить. Зачем обрекать молодых людей на страдания? Подумайте.

На меня некоторое время смотрели молча. Потом встал колдун:

— Не знаю, имеем ли мы право менять законы нашего мира. Они установлены нашими предками, всегда соблюдались. Если мы их нарушим, на нас может разгневаться Высший, Восседающий на Солнце.

От его слов мне чуть не стало плохо. Всё снова упирается в какие-то придуманные силы, никакого Высшего нет, а они долбят одно и то же. Как им это доказать, как изменить в лучшую сторону их несчастные законы, сколько судеб ещё может быть изломано? Решил пойти ва-банк: сказать им больше, чем требуется.

— Уважаемый совет рода, — начал осторожно, — простите, что вмешиваюсь в ваше обсуждение. Но я многое знаю. Знаю также и то, что в замке за рекой живёт очень древний род. Они могущественны, у них есть такое, что вы даже представить себе не можете. Я был у них в плену, но сумел сбежать. Так вот, они знают обо всём, что происходит в Междуречье. То, что вы называете Оракулами, это тоже сделали они, они же и придумали эти законы. Но если вы поступите по-другому, ничего не случится. Это ваша жизнь, вы должны решать, как вам жить. Я, человек из другого мира, знаю, что говорю.

Воины были ошеломлены моим смелым заявлением. Рушились их устои, их мировоззрение. Что будет, то будет, я приготовился к вспышке гнева в мою сторону. Колдун первым встал:

— За свою жизнь многое повидал, но такое слышу впервые. Да, я слышал, что из-за реки прилетает большая птица, в ней видели людей. Возможно, ты говоришь правду, но мы не знаем, так ли это. Законы предков для нас всегда были святы. Прежде чем их изменить, мы должны подумать о том, что скажут другие рода.

— Мой род не будет возражать, — Леманот вступил в дискуссию, — я давно видел, что некоторые наши законы требуют изменений. Вот и этот закон, запрещающий нам свободно женить своих детей, нужно изменить. Мне кажется, другие рода тоже нас поддержат. Я правильно думаю, достойные воины рода Жёлтой Рыси.

Раздался одобрительный гул всех, собравшихся на совет. Очевидно, они уже подустали от споров. Косанд решил завершить затянувшееся собрание:

— Думаю, что надо подождать, пока Кайчен не поправиться. Затем мы могли бы собрать вождей всех родов для обсуждения наших вопросов. Так будет лучше.

Воины разошлись. Леманот с Оозорваном поздравили меня с тем, что я, в какой-то мере, добился своего. В это время из жилища колдуна вышел воин:

— Кайчен хочет видеть своих спасителей.

Мы с Оозорваном зашли в хижину. Кайчен полулежал в углу на травяной подстилке. Увидев нас, попытался приподняться, но колдун на него прикрикнул:

— Куда ты, лежи! К тебе подойдут, можешь поговорить с ними.

Было видно, что он сильно ослаб: бледное лицо, под глазами большие круги. Но постарался нам улыбнуться:

— Спасибо тебе, Оозорван. Спасибо тебе, Влад, мне сказали, что тебя так зовут. Думал, погибну, когда медведь зацепил меня. Я как раз охотился на оленя, даже не думал, что там может быть медведь. Он вышел так неожиданно.

— Ничего, лежи, лежи. Всё будет хорошо. — Одинокий Охотник повернулся ко мне. — Благодари Влада. Это он тебя нашёл. Если бы не он, мы прошли бы мимо.

— Спасибо тебе, я твой должник. Знай, что в Междуречье у тебя теперь есть брат. Если тебе что-то понадобится, только дай знать, всегда приду на помощь.

— Не стоит благодарности, — мне импонировало его благородство. — Впрочем, я рад обзавестись ещё одним другом. Ты, главное, быстрее поправляйся.

Вечером Косанд устроил пир, возле его жилища был накрыт стол. Как и в роду Диких Псов, здесь тоже присутствовал огненный напиток. Правда, уже зная его крепость, пил осторожно. Вождь выдал пышную здравицу в нашу с Оозорваном честь, затем в честь своего друга Леманота. После этого пошло веселье. Некоторые воины спали прямо за столом, но на них никто не обращал внимания. Пока мы гуляли, воины принесли медведя, убитого Кайченом. Род собрался посмотреть на лесного исполина. Потом все плясали вокруг добычи, прославляя умелого охотника. Сославшись на усталость, ушёл спать. Хотя, на самом деле, мне просто хотелось побыть одному. Я был страшно рад, что Лейни может стать моей. Скорее всего, уже никто не будет этому препятствовать. Вообще-то, будут. Мои земляки не оставят меня в покое, они попытаются выкурить меня любым способом. Особенно после того, что я натворил в логове компьютера. Они не глупы и правильно рассудили, что могу свои знания использовать против них. Им не нужен возмутитель спокойствия в мире, который нужен для заселения землян будущего. Наверное, у меня остаётся только один выход: показать, что тоже силён. Тогда они согласятся пойти на мировую, им придётся оставить меня в покое или отправить меня с Лейни домой. Без их аппарата домой не попаду. Если Лейни согласится, мы можем вернуться в моё время. Родители будут рады моему возвращению, уверен, что Лейни им понравится. Поэтому, по возвращению в род Диких Псов, придётся идти к вождю рода Красного Дракона. Он уже клюнул на мою удочку. Если, ему пообещать могущество и оружие, он пойдёт со мной и своим воинством на замок. Вот тогда посмотрим, как они запоют.

Утром мы попрощались с Косандом и Кайченом, нужно было возвращаться в род. Кайчен пообещал после своего выздоровления навестить нас с Лейни. В хорошем расположении духа мы отправились домой. После нескольких часов пути Оозорван остановился:

— Я слышу шаги в лесу, кто-то идёт нам навстречу.

Мне же, сколько не вслушивался, ничего не удалось услышать. Но он оказался прав: скоро к нам вышел человек с луком, мечом и небольшим мешком за спиной. Увидев Оозорвана, он радостно закричал:

— Как давно я тебя не видел. Где ты бродил?

Они поприветствовали друг друга по местному обычаю, а мой друг представил мне незнакомца:

— Это мой друг, Одинокий Охотник Ортанод. Он, так же как и я, путешествует по Междуречью. Давно мы с ним не виделись, много солнц прошло.

Ортанод посмотрел на Леманота, потом, немного замявшись, сказал:

— Вождь, у меня плохие новости для тебя.

— Что случилось? — Леманот сразу вытянулся.

— Я иду из рода Речной Черепахи и там видел твоего колдуна Акаландана. Я не знаю, что он наговорил их вождю Рыстанду, но они собирается идти против вас войной.

— Вот, негодяй, — Леманот рассвирепел, — я думал, куда он исчез, а он решил отомстить. Да, род Речной Черепахи давно враждует с нами, но открыто выступать они не решались. Что колдун мог им наобещать — даже не знаю. Нам нужно спешить. Ты что-то знаешь о том, когда они хотят выступить?

— От рода Речной Черепахи шёл несколько дней. Они точно не говорили, но, по-видимому, были готовы вот-вот выступить.

— Спасибо тебе, Ортанод, — Оозорван положил ему руку на плечо, — тебя хорошо встретят в роду Жёлтой Рыси. А мы поспешим.

По дороге Леманот рассказал, что несколько родов, которые живут возле рек, враждуют с родами, живущими на равнинах. Правда, обычно всё обходится мелкими стычками, редко дело доходит до войны. Но род Речной Черепахи уже не раз нападал на охотников из рода Диких Псов. Причина неприязни в том, что рода, живущие вдоль рек, считают себя более высокими по положению, что другие рода должны им подчиняться. Если дело доходит до войны, то прибрежные рода в случае войны похищают девушек из рода соперников. У них не хватает женщин. Речные рода хорошо плавают, у них есть лодки, они умело маскируются в зарослях. Не раз бывали случаи, когда воины равнинных родов даже проходили по телам своих соперников, но не видели их. Поэтому, противник серьёзный. Мы шли быстро, как могли, но к селению пришли только с закатом солнца. На подходе услышали вопли и крики, доносящиеся со стороны селения. Переглянувшись, рванулись к хижинам. Нам предстал довольно печальный вид: несколько хижин были сожжены, в селении всё находилось в беспорядке, доносился плач женщин. Леманот схватил за плечи первую же попавшуюся на глаза женщину:

— Что произошло?

— О, вождь, — рыдая, проговорила она, — на нас напали воины из рода Речной Черепахи. Они напали так неожиданно, когда многие наши мужчины ушли на охоту. Враги захватили наших девушек и увели с собой, а наши воины преследовали их. Все они скрылись в том лесу.

Она указала нам рукой. Меня охватила дрожь: Лейни! Где она? Я бросился к жилищу вождя. Отдернув занавеску, я увидел только мать Лейни. Она сидела с глазами, полными слёз.

— Они увели Лейни?! — у меня потемнело в глазах.

Вместо ответа она только кивнула и заплакала. Сказать, что я был зол, значит, ничего не сказать: если бы мне сейчас попались воины из рода Речной Черепахи, перебил бы всех, не разбираясь, кто из них виноват. Леманот с Оозорваном собрали воинов. К тому времени почти все, кто был на охоте, вернулись. Скоро из леса возвратились воины, преследовавшие противника. Они несли одного убитого и вели нескольких легкораненых. По их словам, воинов Речной Черепахи было в два раза больше наших. Некоторые утверждали, что видели среди них Акаландана и, что именно он схватил Лейни. Опять этот подлый Акаландан. Черепахи сумели отбиться от наших воинов и скрыться в лесу. Леманот в срочном порядке собрал совет рода. Понурые члены совета собрались быстро. Леманот быстро изложил обстановку:

— Мне стало известно о нападении наших давних недругов, рода Речной Черепахи, сегодня. Однако я не успел вернуться вовремя: они увели с собою девять наших девушек, включая мою дочь. Мы должны немедленно принять решение о выступлении, а также решить просить ли нам о помощи кого-то из наших друзей.

Воины наперебой стали советовать, как и когда лучше напасть на Черепах. Пока они спорили, я анализировал сложившуюся ситуацию. Черепахи вряд ли глупы, если их считают серьёзным противником, они будут ждать ответного нападения. Из этого следует, что если пойти напролом, то можно попасть в западню. Тем более, судя по рассказу Леманота, мало кто из нашего рода толком знает, где находятся жилища противника. Если они встретят нас на воде, мы проиграли. Следовательно, нужна разведка. Тем временем, совет рода решил, что утром все мужчины рода должны отправиться на преследование недруга, воины были настроены воинственно и решительно. Я попросил слова. Слушали меня внимательно, после чего воцарилась тишина. В головах воинов, привыкших действовать по принципу: увидел — сделал, не укладывалось, что можно не спешить с войной. Леманот переварил информацию и вынес заключение:

— В очередной раз поражаюсь мудрости молодого воина из другого мира. Мы должны прислушаться к его голосу, если не хотим поражения от Черепах.

— Так что же нам делать? — один из воинов вскочил. — Чего нам сидеть и ждать?

— Не нужно сидеть и ждать, — поправил я его, — в нашем мире есть такое слово, как разведка. Именно это необходимо сделать. Мне потребуется несколько отважных воинов, которые отправятся со мной и Оозорваном в разведку. Когда мы будем знать, что делает враг, где он находится, сколько у него воинов, мы будем знать, как его победить. Мы будем сильнее его, владея этой информацией, можем смело выступить и застать его врасплох.

После небольшого обсуждения было решено: вместе со мной и Оозорваном должны были пойти Лайкон, а также ещё трое, незнакомых мне, воинов. Остальные, по моему совету, должны были готовиться к выступлению и охранять лагерь. У меня почему-то возникло подозрение, что Черепахи могут вернуться: слишком уж быстро они удрали. Возможно, они хотели выманить за собой основные силы рода. Поэтому, нужно быть начеку. В моей душе не утихала тревога за Лейни, только бы с ней ничего не случилось. От Акаландана можно ждать любой подлости, что он задумал — известно только ему. В любом случае нужна осторожность.

Во сне видел Лейни, она спала спокойно и безмятежно. Потом над ней нависала чёрная тень, а я бросался на эту тень и просыпался. Так повторилось несколько раз за ночь. Когда же более-менее успокоился и уснул, меня разбудил Оозорван. Мы вышли с первыми лучами солнца. Леманот, проводив нас до леса, ещё о чём-то поговорил с Одиноким Охотником. Дорогу к селению рода Речной Черепахи, точно никто не знал, лишь Оозорвану было известно направление. Меня удивило, что вчера все рвались отомстить обидчикам, не зная даже в какую сторону идти. По словам Оозорвана, до селения Черепах не менее двух дней хода. Если наши враги ушли туда, то они ненамного оторвались от нас, ведь им тоже нужно отдыхать. Весь день мы упорно шагали, делая небольшие перерывы для отдыха и еды. К вечеру я настолько устал, что даже есть не хотелось, зато коренные жители Междуречья оставались бодрыми, как будто и не шли вовсе. Я уснул почти сразу после привала. Утром Одинокий Охотник сообщил, что нашёл старый след. Это было похоже на передвижение большой группы воинов. Если это так, то мы шли по верному пути. Леса сменялись равнинами и холмами, а мы шли. Во второй половине дня нам стали чаще попадаться небольшие озёра, ручьи. Всё указывало на то, что мы приближаемся к реке, месту обитания Черепах. Выше по течению, как пояснил Оозорван, живут ещё два речных рода: Серебристого Окуня и Белой Цапли — союзники наших врагов. Поэтому, с ними лучше не пересекаться. Посовещавшись, мы решили не идти ночью, так как могли выдать себя. На ночь укрылись в небольшом овраге, под плотными зарослями высокой травы, поели плодов, а также оставшейся от завтрака дичи. Из темноты до нас доносились новые звуки, здесь водилась живность, отличавшаяся от равнинной и лесной. Едва улеглись, как услышали сильный рёв. Его источник находился вдалеке от нас, но рёв был хорошо слышен. Представляю, каково это чудовище вблизи, наверняка, размером с доброго слона. Три наших воина сразу упали на колени и начали просить Высшего, Восседающего на Солнце, чтобы их не тронула акна-бага. Они дрожали, словно от холода. Оозорван и Лайкон тоже изменились в лице и оглядывались по сторонам, все явно боялись этого неизвестного животного. Рёв повторился ещё несколько раз и затих.

— Что это было? — обратился я к Одинокому Охотнику.

— Это акна-бага, — повторил он. Увидев мой недоумевающий взгляд, пояснил:

— Говорят, что она огромная. Я её не видел, но мне рассказывали, она по росту вровень с деревьями, а шея поднимается выше леса. Говорят, что она охраняет речные рода и поэтому на них никто не пытался нападать. Все боятся акна-баги. Нам нужно просить Высшего, Восседающего на Солнце, чтобы он оградил нас от неё. Если с ней столкнёмся — мы пропали.

Я толком не понял, что за чудище акна-бага. Но, судя по описанию, это не что иное, как динозавр, а у нас они давно вымерли. Им то, откуда знать про динозавров. Я нащупал бластер: пока он со мной, справимся с акной-багой. Успокоившись, все улеглись. Долго размышлял: какой же он, удивительный, мир Междуречья. Сколько открывается нового, чуть ли не каждый день. И это не предел, завтра мы можем увидеть ещё что-то неизведанное. Ночью нас ещё раз разбудил зычный рёв речного чудища. Воины перетрусили. Они между собой начали переговариваться, что надо вернуться. Мол, это колдун рода Речной Черепахи наслал на нас чудище. Но Лайкон на них прикрикнул и они замолчали. Утром мы осторожно начали двигаться вперёд. Нам просто необходимо было пробраться к селению рода Черепах незамеченными. Скоро в рассветной тишин показались первые хижины. На них красовался отличительный знак рода: Черепаха. Вокруг было тихо, не единой живой души. Похоже, нас здесь совсем не ждали. Но мы не знали, вернулись ли сюда воины рода. Пошептавшись, спрятались в близлежащие кусты, чтобы понаблюдать, кто вообще есть в селении. Первыми из хижин вышли женщины, стали разводить костры и готовить пищу. Затем появилось несколько юношей, которые побежали в сторону реки. Они принесли рыбу, угодившую за ночь в снасти. Больше, на протяжении целого часа, а, возможно, и больше, никто не появился. Мы переглянулись: получается отряд, напавший на наше селение, домой не вернулся. Видимо, они, как я и рассуждал, скрылись в лесу и хотели выманить всех наших воинов из селения. Но что они задумали? Если с ними Акаландан, то ожидать можно всё, что угодно. Мы стали решать, что нам делать дальше.

— Нужно возвращаться домой и обо всём рассказать отцу, — предложил Лайкон.

— Пока мы ничего знаем, — возразил Оозорван, — по-прежнему, неизвестно, где все воины рода.

— Это хорошо, что их нет, — поднялся молодой воин по имени Лайстан. — Мы вернёмся сюда и перевернём их селение кверху ногами. Будут знать, как с нами связываться.

— Нет, это тоже не вариант, — усомнился я, — предлагаю осмотреть всё вокруг, чтобы знать подходы к селению. Рано или поздно они сюда вернутся, но у нас будет полная картина, мы будем знать, как бить врага.

Все со мной согласились. Мы тихонько двинулись вокруг селения, изучая подступы к нему. С противоположной стороны селение было прикрыто заболоченным озером. Слева от нас большая тропа уходила к реке. Справа тоже было трудно пробраться, там шёл глубокий овраг. Да, тот, кто обосновал здесь селение, имел голову на плечах: оно было прикрыто почти со всех сторон. Мы придвинулись к реке, широкой и полноводной. Если, она ещё и глубокая, то здесь вполне могут водиться какие-нибудь крупные земноводные. Только успел об этом подумать, как в нашу сторону с криками понеслись мальчишки из рода Черепах. Они на бегу кричали «акна-бага, акна-бага» и, что есть мочи, неслись в сторону селения. В селении тоже послышались крики, возня и шум. Скоро нам стала понятна причина переполоха: слева от нас, по берегу, неуклюже перемещалось огромное животное. С виду оно, и впрямь, было похоже на динозавра: такая же длинная шея, большое туловище, а вот голова была неестественно большой, задние лапы чересчур короткие, а по размеру примерно в два слоновьих роста. Животное, если так можно было выразиться, бежало в сторону селения. Наши воины перепугались не на шутку и готовы были бежать. Что ж, их можно было понять, они никогда не видели ничего больше медведя. А, возможно, и его не видели. Мы сместились в сторону селения, которое опустело: все жители уже успели где-то спрятаться. Из этого следовало, что они сами боятся акна-баги и всегда, в случае опасности, прячутся. Чудище прошлось по окраине лагеря, остановилось, понюхало воздух и оглушительно заревело. Если бы над нашими головами пронёсся реактивный самолёт, то и тогда, наверное, не было такого оглушающего шума. Бурая громадина повернула голову вправо и понеслась в нашу сторону. Сначала я ничего не понял. Потом увидел, что акна-бага пытается догнать, невесть откуда взявшегося, мальчишку. То ли он не успел вовремя спрятаться, то ли по другой причине, но он мчался изо всех сил в нашу сторону, а чудовище неслось за ним. Оно неслось быстрее мальчика, тот не успевал добежать до спасительного леса. Я не удержался и выскочил вперёд, на ходу доставая бластер. Мальчик, тяжело дыша, остановился передо мной, как вкопанный. Я приложил палец к губам, затем поднял руку с оружием и привёл его в действие. Когда выстрелил из бластера, на груди акна-баги, словно что-то закипело. Чудовище взревело с такой силой, что у меня заложило уши. Пронёсшись по инерции ещё с десяток метров, оно с шумом рухнуло. Мальчишка с ужасом смотрел то на меня, то убитое животное. Я снова приложил палец к губам и медленно скрылся в кустах. Мальчишка ещё некоторое время застыл в молчании, а затем с криком помчался в селение. Нам ничего не оставалось делать, как быстрее уходить с этого места. Но наши воины, никогда не видевшие силы оружия двадцать второго века, просто впали в ступор. Оозорван и Лайкон, которые уже были знакомы с разрушительной силой бластера, восприняли это, как должное. Воины упали передо мной на колени и стали молиться на меня:

— О, великий воин из другого мира, ты послан к нам Высшим, Восседающим на Солнце, мы готовы служить тебе. Ты великий воин, ты победил акна-багу.

— Вставайте, — я разозлился на них, — чёрт с ней, акной-багой, надо уносить ноги, пока нас не заметили. Мы уже больше ничего здесь не узнаем.

Лайкон что-то им сказал. Воины встали и быстро пошли вперёд, оглядываясь на меня. Мы сделали небольшой крюк, обогнули селение и направились в своё селение.

— Вот видите, — обратился я к Лайкону и Оозорвану, — они сами боялись акна-баги. Не стоит верить всему, что говорят, теперь она ни для кого не страшна.

— Скорее всего, она там не одна, — заметил Лайкон.

— Что будем делать дальше? — Оозорван подошёл ко мне. — Думаешь, нам стоит выступать?

— Думаю, да, — ответил я, продолжая идти вперёд, — они же не могут долго прятаться в лесу. Лейни и остальные девушки где-то с ними, их поведут в своё селение. Мы уже знаем все подходы. Если хорошо подготовиться и внезапно напасть, то мы должны победить.

— Интересно, что там дома, — Лайкон призадумался, — что наши делают?

К исходу второго дня обратного пути мы добрались до селения. С виду там было всё спокойно, но хижины ещё не восстанавливались, да и порядка в селении тоже не наблюдалось. Странно, ведь прошло почти пять дней. Пока мы шли к хижине Леманота, он уже сам вышел к нам. Глаза его выдавали тревогу. Лайкон выступил вперёд:

— Отец, Черепахи не возвращались домой. Но мы хорошо изучили все подступы к селению, дорогу и сможем напасть на них внезапно. Кроме того, Влад убил акна-багу.

Леманот вздрогнул от такой новости. Легенда об этом звере крепко засела у всех в мозгах.

— Я знаю, что они не пошли домой, — ответил он. Затем пояснил, — Влад оказался прав. Они хотели нас выманить, чтобы мы пошли к их селению. После вашего ухода, вечером, они снова попытались напасть на нас. Но не знали, что все воины были на месте. Встретив такой отпор, стали отступать. Нам удалось захватить одного из воинов. Он признался, что к ним пришел Акаландан и пообещал вождю оказать помощь в завоевании нашего рода. Акаландан хотел, чтобы они помогли ему захватить наше селение, а он поставил во главе рода своего сына. Им же он пообещал, что они могут взять себе столько женщин, сколько им нужно. Кроме того, Оракул сказал колдуну рода Речной Черепахи, что в нашем роду находится человек из другого мира, который прибыл с целью разрушить наш мир. Поэтому его следует убить. Но, главное, что они должны принести жертву акна-баге. Чтобы она их не трогала, они приносят в жертву чудовищу молодых девушек. На этот раз в жертву хотят принести Лейни.

Теперь уже вздрогнуть пришлось мне. Нет, этому не бывать, не допущу этого. А тут ещё и мои земляки пошли на радикальные меры, поняв, что я не успокоюсь. У меня в голове вихрем пронеслись мысли. Ладно, дайте мне только освободить Лейни, тогда устрою им революцию в Междуречье. Раз вы так, значит, и я буду так же.

— Черепахам Акаландан сказал, что знает, как лучше напасть на нас. Это он придумал такой план, он посоветовал захватить Лейни, так как был уверен, что мы помчимся следом, чтобы её освободить. А после захвата нашего селения, они собирались устроить нам ловушку на обратном пути и перебить всех, кто не угоден Акаландану. Кто это должен был быть, догадаться нетрудно. Мы должны благодарить Влада, что он отговорил нас от выступления.

— Теперь они всё же пойдут домой, — заключил я, — они ведь уже неделю болтаются в лесу. Мне кажется, надо выступать и освобождать наших женщин.

Леманот собрал совет рода, было принято решение выступать на рассвете. В селении оставили, на всякий случай, несколько легкораненых воинов. Юношам было поручено следить за окрестностями, чтобы в случае опасности все могли покинуть селение. Прибыв в селение, я не находил себе места: как там Лейни? Что задумал подлый колдун? Он, как злой гений, так и вертится всё время вокруг неё. Пусть только попадётся мне, изжарю его на бластере.

За первый день мы продвинулись достаточно далеко. Но на следующий день нам помешал дождь. Он шёл почти весь день. Идти по мокрой высокой траве было тяжело, мы отстали от графика. К вечеру второго дня не смогли дойти до намеченной точки. Посовещавшись, приняли решение остановиться и отдохнуть, набраться сил перед боем. Ночью тучи разошлись, установилась хорошая погода. К полудню вплотную приблизились к селению рода Речной Черепахи. Воины, посланные на разведку, сообщили, что в селении многолюдно, мужчины находятся там. Они вернулись домой. Где могут содержать пленников?

— Скорее всего, — Леманот взял слово, — их ещё не распределили, они ведь вернулись недавно и содержат в одном из жилищ, что находится возле жилища вождя. Их будет охранять воин.

Мы с Лайконом вызвались сходить сами. Внимательно присмотревшись, увидели, что около второй по счёту хижины, от жилья вождя, постоянно ходит воин с мечом. Леманот сказал правильно, пленники там. Мы вернулись к нашему отряду. После короткого совещания все согласились, что надо выступить к вечеру. Они не будут ожидать нападения в это время.

— Я предлагаю напасть с двух сторон, — предложил Лайкон, — со стороны реки и с нашей стороны.

— Мне кажется, так не пойдёт, — вмешался Оозорван, — со стороны реки и с нашей стороны всё хорошо просматривается. Видите, нам много придётся бежать по открытому участку, нас сразу заметят. Нужно попробовать по другому пути.

— Но как, — горячо возразил Лайкон, — ведь там болото и глубокий овраг?

— Оозорван правильно говорит, — вмешался я, — врага нужно перехитрить. Силой мы можем их не взять, одной внезапности мало. В детстве приходилось читать про всякие сражения и, пока мы шли сюда, думал о том, как нам напасть. Предлагаю вот что. Нам нужно разделиться на две части. Одна половина пойдёт в овраг. Из травы, что вы используете для плетения юбок, циновок, сплести верёвки. Одному поможем взобраться наверх, он закрепит там верёвки. Когда мы все взберёмся, подадим условный сигнал. Тогда вторая половина с громкими криками выступит отсюда, с нашей стороны. Черепахи, естественно бросятся на бой с вами. Вам надо продержаться немного, за это время мы незаметно освобождаем пленников, спускаем их в овраг, а сами ударим врагу в спину. Они такого ожидать не будут.

— Какой же ты молодец, — Леманот не смог сдержаться от похвалы в мой адрес, — тебе надо быть вождём какого-нибудь рода. Твой род был бы непобедимым. Я одобряю такой план, будем действовать, как сказал Влад.

Леманот и Лайкон остались с первой половиной отряда, Оозорван, вместе со мной, возглавил вторую. Мы спустились в овраг, воины стали собирать и рвать траву, чтобы плести верёвки. Стенка оврага была довольно крутой, высотой около трёх-четырёх метров. Хорошо, что на краю оврага росли деревья, можно было за что-то зацепиться. Буквально за час воины сплели несколько верёвок. Мы подсадили на плечи самого ловкого воина, он ухватился за свисающие вниз корни деревьев и взобрался наверх. Вскоре мы все были наверху, Оозорван приложил руку ко рту и прокричал голосом какой-то птицы. Через небольшой промежуток времени услышали крики и топот наших воинов. В селении тоже раздались встревоженные крики, началась суета. Воины на ходу вытаскивали мечи и луки, бросались в бой, а мы стали быстро продвигаться в селение. Я с Одиноким Охотником, а также небольшая группа воинов, добежали до нужной нам хижины. Воин, охранявший хижину, напасть с мечом, но не успел: его сразила стрела нашего воина. Оозорван распахнул грубую циновку:

— Давайте, быстрее выходите! Поторопитесь!

Женщины, одна за другой, быстро выбежали из хижины. Лейни среди них не было. Я похолодел.

— Где Лейни? — я схватил за руку одну из молодых девушек.

— Её перед вашим приходом увёл Акаландан, — взволнованно дыша, сообщила она, — Лейни упиралась, но он ударил её. Сказал, если не будет слушаться, то будет бить. Я не видела, куда он её увёл.

Проклятие! Неужели это никогда не кончится. Я повернулся к Оозорвану:

— Что нам делать, где искать Лейни?

— Не отчаивайся, — он положил мне руку на плечо, — надо подумать. В сторону сражающихся воинов этот трус не побежит. В нашу сторону он тоже не бежал, мы его не встретили. На болото он тоже не рванётся, с пленницей ему тяжело. Похоже, он увёл её в сторону реки. У Черепах, как и у всех речных родов, много лодок и он хочет скрыться с ней по реке.

Я крикнул Лайстану:

— Давай, быстро спускайте женщин и на помощь нашим воинам! Мы с Оозорваном отправляемся за Лейни, передашь Леманоту.

Он кивнул в ответ и бросился к оврагу. Мы с Оозорваном изо всех сил побежали к реке. Возле берега, на песке, лежало с два десятка небольших лодок с вёслами.

— Вон они, смотри, — Оозорван показал мне на реку.

Туда, где он указывал, увидел лодку, находившуюся на расстоянии около ста метров. В гребце без труда можно было узнать Акаландана, а в углу лодки полулежала Лейни. Мы столкнули первую попавшуюся посудину. Вдвоём гребли, естественно, быстрее Акаландана. Он, увидев, что мы приближаемся, занервничал, начал усиленно грести, но расстояние между лодками быстро сокращалось. Когда Акаландану до берега оставалось всего около десятка метров, он что-то завопил и стал грести с такой силой, что, казалось, хочет на одном весле вылететь на берег. Сначала я не понял причины его беспокойства, но, когда Оозорван дёрнул меня за рукав, оглянулся: к нам стремительно приближалась акна-бага, правда, размером поменьше той, что мы убили на берегу. Не сговариваясь, мы тоже заработали с удвоенной силой. Колдун уже был на берегу, вытаскивал из лодки отчаянно упиравшуюся Лейни. В это же время, из кустов на берегу, послышался грозный рык, и оттуда вышло ещё одно чудище. С огромной гривой, пастью, усеянной зубами, похожее огромного волка оно двинулось на Акаландана с Лейни. Тот схватил Лейни и снова полез в лодку. Лейни громко завизжала. Зверь в ответ издал порцию грозного рычания. Акна-бага была рядом, из воды уже показалось её туловище, она тоже громко ревела. Я достал бластер, направил на неё и выстрелил, но ничего не произошло. Я нажал ещё несколько раз, эффект был тот же. «Кончился заряд», — мелькнула мысль, — надо прыгать, иначе погибнем».

— Прыгай быстрее, — крикнул я Оозорвану, — плыви к берегу!

Как только мы прыгнули в воду, чудовище смяло нашу лодку, от неё полетели щепки в разные стороны. Я вынырнул в нескольких метрах от берега. Акна-бага направилась к лодке колдуна. Тот затрясся от страха и снова стал грести к берегу. Но лапа чудовища успела ударить по краю лодки, и я увидел, как всё взлетело над водой: лодка, Лейни, Акаландан. А акна-бага прямо на берегу сразу же схватилась с грозным зверем из леса. Мы с Оозорваном бросились к месту крушения лодки. Я нырнул и стал искать под водой Лейни. Вода была мутная, однако, хотя и с трудом, но мне удалось разглядеть какой-то смутный силуэт. Подплыл и схватил человека за руку. Слава богу, это была Лейни. Я вынырнул и подтащил её к берегу, Оозорван бросился мне помогать. Мы отнесли Лейни в сторону, я стал пытаться делать ей искусственное дыхание, она почти сразу закашлялась и пришла в себя. На берегу, в это время, кипела война не на жизнь, а на смерть, во все стороны летели куски дёрна, песок, брызги воды. Акна-бага пыталась схватить лесного собрата за гриву, но он умело уходил от разинутой пасти и, в свою очередь, несколько раз хорошенько тяпнул акна-багу сзади. Она ревела и всячески пыталась укусить лесного зверя. Видя, что это у неё не получается, она ударила передней лапой по спине зверю. Удар оказался довольно сильным. Тот откатился в сторону, а на спине у него образовалась рваная рана, из которой пошла кровь. Лесной зверь заревел и с новой силой бросился на речную тварь. Ему удалось ещё пару раз зацепить её своей пастью. Кровь от обоих зверей лилась в стороны, окрашивая берега в пурпурный цвет. Силы их, казалось, равны. Но, акна-бага изловчилась и нанесла сокрушительный удар лесному зверю. От мощного удара передней лапой лесной зверь рухнул на землю, а она вцепилась ему в шею. Зверь ещё пытался сопротивляться, выл, ревел, скрёб лапами, но она не отпустила его, пока тот не затих. После этого акна-бага испустила торжествующий и громогласный рёв, от которого мы присели. Исполнив победную песню, она повертела шеей по сторонам в поисках добычи. Но мы уже давно надёжно спрятались. Не обнаружив чего-то, достойного его внимания, чудовище развернулось в сторону реки. Когда оно поплыло, за ним красовался, розовый от крови, след. Акна-бага уплыла вниз по течению, а мы с облегчением вздохнули, мысленно поблагодарив лесного зверя, который вовремя появился. Если бы он не принёс себя в жертву, неизвестно чем бы это закончилось. Лейни пришла в себя и смотрела на всё круглыми глазами. За такой короткий промежуток времени на её долю свалилось много испытаний.

— Похоже, акна-бага здорово разозлилась, что ей ничего не дали в жертву, — полушутя заявил Оозорван. — Как они здесь живут? Неужели она не трогает Черепах?

— Возможно, она появляется у них только в этот период, когда они приносят ей жертву, — заключил я. — Иначе они здесь не выжили бы.

— Мне кажется, что этот негодяй погиб, — проговорил Оозорван, вглядываясь в реку, — его нигде не видно. А на берег он точно не выходил.

— Хочется надеяться, — поддержал его, — не то сам готов его убить. Как ты, Лейни?

— Голова немного болит, в груди жжёт. А так, нормально, — ответила она.

— Тебе этот подлец ничего не сделал? — спросил Оозорван.

— Нет, нас всех держали вместе. А завтра меня хотели отдать на съедение этому ужасному зверю, — Лейни при такой мысли бросило в дрожь.

— Всё хорошо, милая, — я привлёк её к себе, — уже всё прошло. И Акаландан больше нам не помешает, всё будет хорошо.

— Надо ещё лодку найти бы, — Оозорван встал, — пройдусь вниз по течению. Может, где к берегу что-то прибило.

Мы остались вдвоём. Я обнял Лейни:

— Как же я по тебе соскучился, ты не представляешь. Мы так долго не были вместе.

— Я тоже скучала по тебе, — она обняла меня, — думала, что больше никогда не увижу тебя.

— Пока я здесь, с тобой ничего не случится. Хотел тебя обрадовать: Косанд и Кайчен согласились, чтобы ты стала моей.

— Правда?! — Лейни вскочила. — Я даже представить себе этого не могла. Ты не смеёшься надо мной, Влад? Скажи, это правда?

— Правда, милая, правда, — смеясь, поцеловал её, — я же тебе говорил, у нас всё будет хорошо.

Мы, забыв обо всём, стали кружиться, как малые дети. Из-за поворота реки показался Одинокий Охотник с удручённым видом.

— Лодки нет, — он развёл руками. — Без неё мы не сможем перебраться и плот тоже не сможем изготовить.

— Что же нам делать? — я остановился в растерянности.

— Знаю одно, нам надо уходить, — озабоченно произнёс Оозорван, — сражение уже, наверняка, закончилось. Если Черепахи увидят нас на берегу, мы пропали.

— Куда же мы пойдём? — Лейни встряла в наш разговор. — Мы ведь не знаем, куда нам идти.

— Я сам здесь никогда не был, — признался Оозорван, — думаю, что нам надо идти вблизи берега. Может, лодка найдётся. Углубляться в лес не стоит, вон какие звери там водятся. Да и темнеет уже, скоро ночь.

Я с ним согласился. И вообще, мои сородичи были правы, в Междуречье практически нет таких опасных зверей, таких явлений, какие есть за реками. Словно оазис какой-то. А здесь везде нужно держать ухо востро. Мы медленно пошли по берегу, стараясь держаться в кустах. За поворотом реки кусты стали гуще, пришлось выйти на берег, иначе было не пройти. Скоро берег стал более илистым, ноги вязли в чёрном болотистом иле, нехотя пришлось свернуть снова в кусты. Продираясь сквозь заросли, обдумывал наше положение, но на ум ничего не приходило. Но идти бесконечно мы не можем, река слишком длинна. Интересно, а куда эти реки впадают? Ведь они куда-то несут свои воды, следовательно, здесь должно быть море. Этот мир совсем не изучен. Мы пробовали было снова сунуться к берегу, но там по-прежнему чавкала грязь. Не прошло и часа, как стало совсем темно, пришлось искать место для ночёвки. Расположились недалеко от берега, в кустах и, подстелив веток, улеглись. Есть, было, нечего, а костёр мы решили не разжигать, чтобы не привлечь внимания.

— Как ты думаешь, Оозорван, — тихо спросил я, — наш отряд возвращается домой или ищет нас?

— Думаю, что они отправятся в обратный путь, отступили и ушли. Зачем лишние потери для рода? Черепахи возле своих границ будут биться не на жизнь, а на смерть. Леманот верит нам, знает, что мы справимся.

Хорошо говорить, а как будет на самом деле? Вокруг нас издавали звуки речные животные, в реке иногда что-то громко плескалось, в целом же было спокойно. Скоро, пригревшись, уснули. Устав за день и измученный недельными переходами спал, как убитый.

Разбудил нас Оозорван. Он уже успел с восходом солнца пройтись к берегу и каким-то образом наловить рыбы. Мы развели небольшой костёр и изжарили его добычу. Осталось решить, куда идти дальше.

— Смотрите, — Лейни присела на корточки, — вон лодка плывёт!

— Это Черепахи, — внимательно вглядевшись, сказал Оозорван, — они направляются к нашему берегу. Возможно, они и не к нам, но стоит уйти подальше.

Мы отошли подальше и спрятались в высоких кустах. Лодка, тем временем, причалила к берегу, из неё вышло трое. Они причалили немного левее того места, где мы ночевали. Двое спустились на воду и стали вытягивать сеть. Третий остался в лодке. Мы с Оозорваном переглянулись: момент удобный, чтобы завладеть лодкой. Но до лодки около ста метров. Незаметно подобраться трудно. Немного подумав, снова решил провести Черепах. У меня созрел план. Лейни немного отползла от нашего укрытия и вышла из кустов. Я следил за ней, сжав меч в руках. Оозорван ползком направился в сторону лодки. Лейни вышла на открытое место и стала кричать:

— Помогите, помогите! За мной зверь гонится!

Воины сразу выбежали из воды. Один из них с удивлением сказал:

— Слушай, это же наша пленница! Это её мы должны были принести сегодня в жертву. Хватай её, вождь обрадуется такому подарку. Возможно, и нам что-нибудь перепадёт.

Они бросились к Лейни. В это время перед ними вышел я, с крепкой палкой. Воины опешили. Оозорван, пользуясь замешательством, уложил воина, потерявшего бдительность, и завладел лодкой. Воины бросились к лодке за оружием, но, когда увидели Оозорвана с мечом в лодке, это желание сразу пропало. Их оружие было теперь у врага, им оставался только один выход: отступить. Один из них пробормотал проклятия в наш адрес, они побежали к реке. Плавать они умели очень хорошо, всё-таки, живут на воде. Оозорван выбросил оглушенного воина из лодки, а мы отплыли. На противоположном берегу было спокойно. Прихватив с собой мечи врага, быстрым шагом направились домой. Остаток пути мы преодолели без приключений. Леманот и Лайкон долго нас обнимали. Представляю, что они передумали за это время.

— Мне Лайстан сказал, что вы побежали спасать Лейни, — обрадованный Леманот не мог успокоиться, — но вы пропали. У нас всё вышло, как и хотели, женщин освободили, задали жару Черепахам. У нас погибло только двое, быстро отступили и ждали вас в лесу, а вас всё не было. Не знал, что и думать. Мы ведь тоже пришли совсем недавно. Как я рад, что с вами всё в порядке. Что там у вас вышло?

Оозорван вкратце пересказал им наши приключения.

— Значит, Акаландан погиб, — обрадовался Леманот. — Наконец-то, уж теперь он нам мешать не будет. Теперь можем отдохнуть, а завтра будем радоваться тому, что всё завершилось благополучно. Лайкон! Передай воинам, вечером у нас будет большой пир.

Лайкон вышел из хижины и через несколько мгновений раздались торжественно-ликующие крики воинов. Мне же хотелось быстрее остаться с Лейни, мы так давно не были вместе, но она ночевала в женской половине. Мы смогли лишь немного посидеть на улице.

Утром сразу направился к Леманоту. В селении кипела бурная деятельность: одни ушли на охоту, другие занимались ремонтом хижин, третьи подготовкой к пиру. Женщины готовились накрывать стол, Леманот раздавал указания налево и направо. Мне не терпелось решить главный для меня вопрос.

— Леманот, мне нужно с тобой поговорить, — начал, как бы, издалека.

— Слушаю тебя, Влад, — он сразу повернулся ко мне.

— Ты знаешь, я люблю Лейни. Она для меня дороже всех на свете, для неё готов на всё. Поэтому хочу просить руки твоей дочери.

— Ты твёрдо хочешь жениться на Лейни?

— Да, только скажи когда, не хочу долго ждать.

— Понимаю тебя, понимаю. Рад, что появился в нашем мире, ты много сделал для нашего рода, для меня, поэтому, с радостью отдам тебе Лейни в жёны. А свадьбу мы можем провести в скором времени. Только объявлю дружественным нам вождям о том, что мы считаем нужным изменить некоторые наши законы. Думаю, меня поддержат, тогда не будет никаких препятствий. А теперь иди, отдохни, можешь побыть с Лейни

Я улетел от вождя, как на крыльях. Лейни трудилась наравне со всеми, помогала готовить еду. Схватив её за руку, сообщил её радостную весть: скоро мы будем мужем и женой. Она просияла от счастья. Мать отпустила её, и мы убежали в лес. Наконец смог без опасений обнять и поцеловать свою любимую, никто нам не мешал. Мы обошли лес по опушке, и вышли на лужайку. Как хорошо было под ласковым солнцем лежать и ни о чём не беспокоиться. Рядом любимая девушка, позади все невзгоды. Вот только одно волнует: как там мама и папа, бабушка. Меня столько времени нет, они уже ищут меня, ничего не знают.

— Что случилось, Влад, — голос Лейни вернул меня обратно, — ты какой-то не такой?

— Да нет, всё нормально. Просто я вспомнил маму и папу, бабушку, они меня разыскивают. Меня дома нет уже больше трёх недель, они ведь любят меня, а я пропал.

— Что такое неделя?

— У нас так исчисляют время. У вас иные обозначения, вы говорите, что прошло столько-то солнц, нужно будет научить тебя арифметике.

— Мне так хотелось бы посмотреть на твой мир хоть одним глазком. Он, наверное, такой интересный, — Лейни мечтательно зажмурилась.

— Как-нибудь, при случае, мы с тобой побываем у меня в гостях. Но только после того, как ты станешь моей женой, — шутливо погрозил ей пальцем. — У нас хорошо, но и здесь неплохо. Тем более, что здесь есть ты, а мне больше ничего не надо.

Мы снова слились в поцелуе. День пролетел, как одно мгновение. Вечером, при свете костров, Леманот поднял кувшин:

— Смелые воины рода Диких Псов! Мы смогли освободить наших пленниц, победить род Речных Черепах. Теперь нас будут бояться. В это нам помогли наши друзья: Оозорван и человек из другого мира Влад. Хвала им!

Воины дружными криками подержали вождя.

— Но это не всё: Влад просит в жёны Лейни. Он достойный и смелый воин, стоит десяти воинов нашего врага. Думаю, что для Лейни он будет достойным мужем.

Окружающие снова поддержали его громкими криками.

— Свадьбу мы отпразднуем немного позже. Сегодня же мы празднуем то, что заслужили: нашу победу над родом Речной Черепахи.

С этими словами он осушил полкувшина и передал его Лайкону. Пир пошёл своим чередом. Лишь Оозорван сидел с грустным видом.

— Что случилось, дружище? — я подсел к нему.

— Понимаешь, Влад, — он всё же улыбнулся мне, — мне пора в дорогу. Я и так много времени провёл здесь, у Диких Псов.

— Почему, зачем тебе уходить? Тебя ведь никто не гонит.

— Это верно. Но мы, Одинокие Охотники, нигде не задерживаемся надолго. Наш удел — странствия, уничтожение всего, что мешает людям. Мы приносим новости в рода, передаём от них дальше. Без нас этот мир был бы не таким.

— Понимаю, вы, как почтальоны. Но зачем тебе спешить? А как же наша с Лейни свадьба?

— Не волнуйся, я к этому времени вернусь. Теперь мой путь будет лежать в другую сторону Междуречья. Я направлюсь к близкому мне роду — роду Лесного Оленя.

— У тебя там кто-то остался?

— Да, там живут две моих сестры. Я давно уже не был у них. Они будут рады увидеть меня, услышать новости о нашем мире. Так что, завтра мы попрощаемся с тобой.

Эта новость немного выбила меня из колеи, я успел привыкнуть к своему новому другу. Более надёжного, порядочного и верного товарища у меня ещё не было. Будем ждать, когда он вернётся. Меня снова окружили мысли о доме: а вернусь ли я когда-нибудь? Разве что удастся уговорить моих сородичей, чтобы они вернули меня домой с Лейни. Хотя нет, они вряд ли согласятся на такой шаг. Не в их правилах изменять время.

Утром мы все провожали Оозорвана. Леманот первым обнял его:

— Спасибо тебе за всё, верный друг, будем ждать тебя снова к нам. Возьми припасы в дорогу, — и он передал ему сумку с продуктами.

— Удачи тебе, — Лайкон тоже обнял его.

— Спасибо за всё, что ты для нас сделал, — на глазах Лейни блеснула слеза.

— Спасибо тебе. Возвращайся поскорее, дружище, — я тоже обнял Оозорвана. Он был растроган длительным прощанием, для этого мира непривычны трогательные признания в дружбе.

— Рад, что у меня есть такие друзья, — голос Оозорвана слегка дрогнул. — Со мной будет всё в порядке, я обязательно вернусь.

Он ушёл, не оглядываясь, а мы вернулись к своим повседневным делам. Я подключился к Лайкону: собрался вместе с ним на охоту. Мне давно хотелось посмотреть это наяву и попробовать себя в роли охотника. Лайкон разбудил меня ранним утром. С нами вышли ещё два молодых воина: Лиданат и Лемгон, вооруженных луками и дубинами. Остальное, как сказал Лайкон, не понадобится. Идти пришлось более двух часов, окрестностях дичи немного поубавилось, приходиться ходить так далеко. Конечно, иногда на звериных тропах копают ямы-ловушки вблизи селения. Но теперь добыча попадает туда редко. Все жители Междуречья промышляют, в основном, охотой. Кроме этого, собирают плоды и фрукты, разные корешки, побеги некоторых молодых деревьев, а речные рода занимаются ещё и рыболовством. Главное, уметь читать следы. Этому занятию детей обучают с самых малых лет. Я видел, как ребенок лет десяти, глядя на еле заметные следы, подробно рассказывал, какие животные, куда, сколько и когда проходили в данном месте. Целая наука, да и только. Мы прошли несколько небольших лесов, обогнули густые заросли, вышли на равнину. Лайкон с Лиданатом остановились возле примятой травы.

— Здесь до рассвета прошло несколько больших коз, — пощупав и понюхав траву, определил Лиданат. — Они прошли туда.

Он указал в сторону видневшегося вдалеке леса. Лайкон тоже внимательно осмотрел следы и согласился с ним. Лично я так и ничего не понял: просто примятая трава, больше ничего. Что там они могли увидеть? Я попросил Лайкона пояснить мне хоть немного. Он улыбнулся в ответ на мой вопрос:

— Смотри сюда, Влад. Видишь, трава примята в одну сторону, следы еле заметны. Посмотри внимательно: там видны два маленьких углубления — это след козы. Трава ещё примята, значит, они прошли не очень давно, как раз до рассвета. Роса здесь тоже ещё не высохла. Трава немного отдаёт козой. Нужно только хорошо знать запахи. Если посмотреть расстояние между следами и посчитать их, можно понять, сколько животных было: одно или несколько.

Действительно, вроде всё просто. Просто немного знаний, немного наблюдательности и внимания — и ты следопыт. Мы пошли в сторону леса. Лемгон остановился и предупреждающе поднял руку, все замерли.

— Ветер в нашу сторону, это хорошо, я чувствую их запах. Давайте расходиться, — тихо прошептал он.

Мы с Лайконом пошли влево, а он с Лиданатом вправо. Это был не лес, а скорее большая роща, растянувшаяся метров на двести. Едва мы подошли на расстояние метров в пятьдесят, как из рощи действительно выбежало пять коз и, грациозно изгибаясь, большими прыжками бросились наутёк. Но Лайкон уже был наготове, его стрела поразила переднюю козу в шею. Она рухнула, упав через голову, оставшиеся животные разбежались в стороны. Просвистели стрелы наших товарищей, и одна из них достигла цели. Стрела угодила козе в заднюю ногу. Она кое-как пыталась бежать, но с раненой ногой всё время падала. Я выстрелил сразу за Лайконом, однако, стрелок из лука из меня был никудышный: моя стрела даже не долетела до коз. Уцелевшие козы бросились врассыпную. Лемгон выстрелил вдогонку, но безрезультатно. Лиданат подбежал к раненой козе и добил её дубиной, Лемгон побежал за своей стрелой. Её не оказалось там, где она должна была быть. Он присел на колени, всматриваясь в траву, затем крикнул:

— Здесь следы крови, она ранена. Ждите меня здесь, я догоню её.

Он умчался так быстро, что я присвистнул от удивления. Козы, наверное, бегали не намного быстрее его. Мы подошли к своей добыче. Козы были крупные, около шестидесяти — семидесяти килограммов каждая. Лайкон достал приготовленные верёвки, связал их ноги, затем вместе с Лиданатом приготовил палки, и они привязали коз к ним. Всё было готово, чтобы их нести, не хватало только Лемгона. Минут через десять мы увидели его, согнувшегося под тяжестью добычи. Скоро мы, тяжело ступая, отправились домой. Лайкон сказал, что нам повезло, редко бывает, чтобы четыре охотника принесли сразу трёх коз. Бывает, что возвращаются ни с чем. Но это тоже бывает редко, в основном, только с молодыми и неопытными охотниками. Нам пришлось несколько раз отдыхать, вернулись только ближе к вечеру. Мальчишки с улюлюканьем и криками встретили нас на окраине селения, радуясьсь хорошей добыче. Что сказать, нелегок труд охотника.

Утром ноги и руки у меня гудели, что не удивительно: столько тяжести протащить на плечах. Но это обстоятельство ничуть не беспокоило меня. Главное, что мы с Лейни поженимся. А спустя какое-то время Лейни прибежала ко мне:

— Пойдём, погуляем?

Мы пошли на наше любимое место, где всегда тихо, тепло и уютно. За тем лесом, где я освободил Лейни, находилась небольшая ложбина, в ней росло много ярких цветов. Там мы обосновались, нам никто не мешал. Я обнял Лейни и снова окунулся в мир страсти. Снова мы позабыли обо всём на свете, я даже не услышал шороха шагов. Лишь каким-то боковым зрением увидел мелькнувшую сзади тень, потом всё погрузилось во мрак…

Пробуждение было тяжёлым. Я с трудом ворочал головой, она гудела, как с перепоя, затылок болел. Со стоном пытался повернуться, но мои руки оказались связанными. Приоткрыв глаза, увидел перед собой злую физиономию… Акаландана.

— Так ты жив? — только и смог вымолвить, поражённый его воскрешением из мёртвых.

— Ты думал, что я погиб, — хрипло и злорадно засмеялся он, — все так думали. Нет, Акаландана не так просто убить. Акаландан не зря колдуном был, он много знает.

— Что тебе от меня надо, подлая твоя душа? — я вперил в него свой взгляд.

— Можешь смотреть на меня сколько угодно, — он снова засмеялся. — Тебе уже никто не поможет, ты мой. Ты мне за всё ответишь: за то, что сорвал все мои планы, за то, что освободил Лейни, за то, что род Речных Черепах обманул, за то, что мне пришлось убежать из рода. Думал, ты самый умный. Нет, Акаландан тоже умный. Я тебя столько дней выслеживал, ты попался.

— А где Лейни? Что ты с ней сделал?

— Что, боишься за неё? Правильно делаешь, прибил я её.

Я изо всех сил дёрнулся в его сторону:

— Негодяй, тебе не жить, так и знай.

Он коротко хохотнул:

— Да не нужна она мне, твоя сучка. Пусть мучается, зная, что тебя нет в живых, я ей так и сказал. Мне нужен был ты.

— Ну и что ты со мной сделаешь? Убьёшь?

— Нет, убить тебя было бы слишком просто. Ты не получишь лёгкой смерти, ты будешь меня просить, чтобы я тебя убил, но я не сделаю этого.

— Просвети меня, подлец. Раз уж мне умирать, могу знать, как? — внутри у меня похолодело от его чёрной злобы и ненависти.

— Оттащу тебя на болото и оставлю там крепко связанного. Сбежать у тебя не получится, рот тебе тоже заткну, чтоб ты никого на помощь не позвал. Там тебя станут есть болотные черви. Каждый день, понемногу, они будут вгрызаться в твою плоть, боль будет нестерпимой, мучения невыносимыми. Я не дам тебе умереть, принесу воды, а черви нескоро дойдут до костей. Вот тогда ты запомнишь Акаландана.

Он злобно захохотал, запрокинув голову, и я ужаснулся мести этого маньяка. Попытался повернуть голову в сторону. Он притащил меня куда-то в лес, местность была мне совершенно незнакома. К тому же не знал, сколько времени находился без сознания. Он поднял меня на ноги.

— Давай, иди вперёд, — приказал он.

— А если не пойду?

— Тогда я тебя поволоку, тебе же будет хуже, когда ты будешь биться головой о корни.

Скрепя сердце, пошёл. Остаётся только надеяться, что мне удастся выбрать удобный момент и сбежать. Шёл, медленно переставляя ноги, мой похититель брёл сзади, что-то бормоча себе под нос. Мы шли под высокими тенистыми деревьями. Куда же он меня ведёт? Уже становилось темно, значит, я был без сознания долго, более чем полдня.

— Эй ты, подлый колдун, — я повернулся к нему. — Мне в туалет надо.

— Что?

— Ну да, ты же не знаешь. Короче мне пописать надо, понимаешь. Развяжи мне руки.

— Так я и сделаю, — он злобно ухмыльнулся, — нашёл дурака. Иди, делай, как хочешь.

Вот, негодяй, никак не уговорить его. Становилось всё темнее, я плохо разбирал куда идти.

— Стой, — колдун дёрнул за плечо, — пора сделать ночлег.

Он привязал меня к дереву. Состояние было ужасное: болела голова, хотелось пить, а он меня на ночь оставил мучиться. Ладно, подлый колдун, ты не дождёшься, чтобы я перед тобой унижался, буду терпеть. Акаландан улёгся рядом и в скором времени уснул. Мне было тяжело стоять, но если я ослаблял ноги, верёвки врезались мне в тело. Попытался освободиться, но это мне не удавалось, он крепко привязал меня, было даже трудно шевелиться. В конце концов, сон немного сморил меня. Балансируя на грани яви и забытья, провёл ночь.

Акаландан поднялся с первыми лучами солнца, взглянул на меня одним глазом. Затем достал из сумки кувшин, вытащил деревянную пробку и дал мне воды. Живительная влага полилась по телу, сразу стало легче. Он сунул мне в рот горсть каких-то мелких фруктов и толкнул:

— Всё, пошёл вперёд. Мы зайдём туда, где тебя никто искать не будет.

Спустя несколько часов пути у нас под ногами стала хлюпать вода, лес сменился густыми зарослями и колючим кустарником, даже свет солнца стал мрачен. Колдун осмотрел окрестности и остался доволен. Он подтолкнул меня к небольшой, почти высохшей луже, затем копнул грязь ногой:

— Видишь сколько здесь червей — ты будешь для них пищей.

Я взглянул в лужу: там копошились огромные белые черви, один на другом. От одного их вида меня чуть не стошнило. Акаландан повалил меня в грязь. Он сорвал с меня рубашку и брюки, достал верёвки, которые привязал к моим ногам и рукам. Другие концы он затянул за торчащие из земли колья. Таким образом, я не мог никуда двинуться, тело моё было прижато к земле, и почувствовал, как подо мной шевелилась живая масса. Ощущение было ужасное. Колдун остался доволен своей затеей:

— Теперь лежи и думай, когда наступит твой конец. Высший не сжалится над тобой, не надейся.

Он ещё раз проверил надёжность крепления верёвок, и, бормоча проклятия в мой адрес, удалился. Я попытался хоть как-то ослабить верёвки, стал барахтаться, но ничего не получилось. Мне в рот он напихал вонючей травы, чтобы я не мог издать ни звука. В этом проклятом болоте даже птиц не слышно. Черви подо мной активизировались, их лёгкие уколы ощущались всем телом. Неужели мне суждено погибнуть такой ужасной смертью в чужом мире? Стал барахтаться ещё больше. Но верёвки крепко держали, а черви, наоборот, стали активнее шевелиться. Тогда напряг все мышцы и смог немного приподнять тело, однако, долго удержаться в этом положении невозможно. Прошло несколько часов, стало темнеть. Я услышал какие-то звуки. Слегка повернув голову, увидел незнакомого зверя, который осторожно приближался ко мне. Зверь был размером с крупную лису, но не с пушистым хвостом, уши висели по бокам. Скорее, он был похож на собаку. «Так и есть, дикая собака, — подумал я». Дикий пёс медленно приблизился ко мне, втягивая носом воздух. Увидев, что добыча не шевелится, он осмелел и попытался укусить меня за ногу. Я дёрнулся, он испуганно отскочил в сторону, затем он снова начал подходить ко мне. Я изо всех сил стал пытаться вытолкнуть кляп изо рта и это мне удалось. Выплюнув траву, заорал на него:

— Пошла вон, проклятая псина! Вот я тебе задам!

Пёс испугался моего крика, отбежал в сторону. Он сел в нескольких метрах, наблюдая за мной, как за скорой добычей. Да, хорошая у меня перспектива: все хотят съесть. Я ощущал, как кожа на спине стала гореть, будто тысячи невидимых иголок впились в меня. Понял, что злой колдун хорошо подготовил свой план мести, мне абсолютно не на кого надеяться. Если пёс не съест меня за ночь, или какой-либо другой дикий зверь, черви сделают свою работу. Может, мне не мучиться, пусть дикая собака порвёт меня на части? Нет, чёрт возьми, не для того попал сюда, чтобы так легко сдаться. Я должен ещё поквитаться с проклятым Акаланданом. Нужно собрать волю в кулак, так кажется, говорят в народе. Я провёл вторую бессонную ночь: периодически поднимался над червями, потом криком и телодвижениями отгонял кружившегося возле меня пса. Иногда мне казалось, что этот кошмар не закончится никогда. Я обрадовался первым лучам солнца, как, наверное, никто не радовался. Дикая собака под утро куда-то пропала, спина у меня горела, как на углях. Я ждал: когда же появится колдун. От жажды не мог уже кричать, силы покидали меня, но пощады просить у него всё равно не буду. Лучше умереть, чем унижаться перед таким негодяем, как Акаландан. Солнце успело подняться над вершинами деревьев, когда услышал чьи-то шаги. Повернуть голову в ту сторону не мог, но предположил, что это появился Акаландан. Он пришёл, чтобы понаблюдать за моими мучениями. Собрав последние силы, выкрикнул:

— Чего же ты ждёшь, проклятое отродье, подходи, полюбуйся. Но просить тебя, ни о чём не буду, даже не надейся.

Шаги затихли. В этот момент услышал знакомый голос:

— Влад! Это ты!? Что ты здесь делаешь? Как ты тут оказался?

Это был голос Кайчена. Он подбежал ко мне, присел рядом:

— Что с тобой произошло? Кто тебя здесь привязал?

Я открыл глаза. Да, это был Кайчен, встревоженный не на шутку. Я прохрипел:

— Развяжи меня, пожалуйста.

Он тут же перерубил верёвки, вытащил меня из грязи, положил на траву.

— Пить, дай мне попить, — снова прохрипел я.

Он бросился к луже. Не найдя ничего, во что можно было бы взять воды, он смочил мою рубашку и поднёс ко рту. Вода освежила моё горло, придала немного сил. Кайчен приподнял меня, посадил возле возвышавшейся над травой кочки. Когда он глянул на мою спину, то не мог сразу отвести взгляд. Он только спросил:

— Кто это сделал, Влад? Скажи, кто это?

— Акаландан, наш бывший колдун. Он решил отомстить за всё, вчера похитил меня и привязал здесь. Хотел, чтобы черви съели меня живьём, — кривясь от боли, ответил я.

Глаза Кайчена сузились от гнева. Он встал:

— Обещаю тебе, мой брат, этому негодяю осталось жить немного. Как только найду его, ему конец. Он теперь и мой враг.

— Он обещал сюда заглянуть. Вот, только, не знаю когда.

— Нет, здесь оставаться, тебе нужна срочная помощь. Мы пойдём к нашему колдуну, пусть он лечит твою спину, ты плохо выглядишь, а Акаландана мы найдём потом.

Я совершенно не представлял, что у меня на спине, но все телодвижения доставляли мучительную боль. Казалось, что вся спина — сплошная рана. Хотя, наверное, это так и было. Кайчен попытался бережно обмыть спину от грязи влажной рубашкой, но даже при таком его отношении боль была столь сильной, что я чуть не потерял сознание. Он хотел взвалить меня на спину

— Нет, — запротестовал я, — отсюда, наверное, далеко идти. Ты меня не донесёшь, да и сам ещё не оправился после ранения. Я сам пойду.

— Ты сможешь?

— Попробую.

С его помощью поднялся. Кайчен забросил мою руку себе за шею, и мы потихоньку стали передвигаться.

— Как ты здесь очутился? — спросил я Кайчена.

— Я сегодня впервые после того ранения вышел поохотиться. Наш колдун быстро поставил на ноги, тем более, когда узнал, что хочу жениться на его дочери. Мне надоело лежать, не привык так жить, воин должен быть всегда в движении. Рана почти затянулась. Я вышел ещё до рассвета и в этих местах раньше неплохо охотился. Здесь, возле болота, часто бывают кабаны. Когда шёл, то увидел следы человека, которые вели к болоту. Я удивился: что там можно делать? Ведь дальше там непроходимые топи. Пошёл по следам и наткнулся на тебя. Я предполагал разное, но только не такое.

Кайчену было тяжело. Поэтому решил помолчать, чтобы не мешать ему. Вот только сможет ли он меня дотянуть. Я ведь не знаю, сколько он шёл.

— Как долго нам идти к тебе?

— Не волнуйся, даже так мы до темноты доберёмся. Потерпи.

Я терпел, хотя спина болела нестерпимо. Скорее всего, там начала образовываться корочка, отчего движения причиняли боль. По пути мы сделали несколько привалов. Кайчену тоже было нелегко. При некоторых резких движениях он морщился, рана ещё побаливала. Он слишком рано стал так много двигаться.

— Оставь меня, — попросил я, — ты слишком слаб. У тебя может рана открыться. Я подожду тебя здесь, а ты сходишь за помощью. Так будет лучше для нас обоих.

— Нет, нет, — запротестовал он, — я не могу оставить тебя здесь. Если Акаландан вернётся и пойдёт по следам, тебе несдобровать. Ты ведь не сможешь от него даже защититься.

Пришлось с ним согласиться, олдун и впрямь мог появиться в любой момент. Кайчен оказался славным парнем, мы с ним были практически ровесниками. Оказалось, что он тоже очень любит свою Кленти, дочь колдуна. Он знал, что его женой должна была стать Лейни, но поделать ничего не мог, таковы местные обычаи. Поэтому, когда ему сказали, что он может не жениться на Лейни, то он был от счастья на седьмом небе. Кленти — самая лучшая девушка, из всех, что он знал. «Да, много он видел их, находясь лишь в границах своего рода, — подумал я. Но это любовь, а любимая девушка — всегда лучшая». А Кайчен продолжал расхваливать Кленти. Он сказал, что, если они поженятся, то он будет самым счастливым человеком. Мы смогли дойти к селению рода Жёлтой Рыси только поздним вечером. Кайчен изрядно подустал, а я плёлся из последних сил. Если бы ещё пару километров, то я, наверное, не выдержал бы. Когда мы ввалились в жилище колдуна, он занимался изготовлением какого-то снадобья, то ли лечебного, то ли колдовского. Увидев нас, он сразу поджёг факел.

— Что случилось? — его первый вопрос был к Кайчену.

— Я сегодня впервые после ранения пошёл на охоту. На болоте нашёл Влада. Его похитил Акаландан и хотел, чтобы он погиб мученической смертью: он привязал его спиной к белым болотным червям. Я вовремя пришёл, — согнувшись от усталости, ответил Кайчен.

— Ты сам мог навредить себе, — колдун слегка рассердился. — Ты не должен так много ходить, твоя рана еле затянулась. Отшлёпать бы тебя, как мальчишку. Давай, показывай его.

С меня сняли рубашку. Колдун посветил, оглядел спину.

— Оставь его здесь, — распорядился он, — я им займусь. А сам иди и позови отца.

Колдун положил меня на живот, вышел и вернулся с водой. Он добавил туда ещё чего-то и стал потихоньку протирать мне спину. Лёгкий холод стал понемногу снимать боль, сразу стало легче. После этой процедуры колдун принёс какую-то траву и стал растирать её камнями.

— Теперь потерпи, будет немного больно, — предупредил он.

Когда он стал прикладывать мне на спину мазь, спину стало жечь. Я сжал зубы, стараясь не застонать, нельзя показывать свою слабость. В это время вошёл Косанд.

— Мне Кайчен рассказал, что произошло, — он присел возле меня. — Завтра я отправлю воина, чтобы он сообщил обо всём Леманоту. Думаю, что этого негодяя Акаландана необходимо поймать, пока он не натворил ещё чего-нибудь. Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, мне уже лучше, — слабым голосом проговорил я.

— Пусть он останется в моей хижине, — колдун вмешался в наш разговор, — я быстро поставлю его на ноги, черви не успели далеко забраться его тело. Я хотел, Косанд, сказать, чтобы ты немного приструнил Кайчена. Нечего ему сейчас много ходить.

— Хорошо, Калтасан, я так и сделаю.

После натирания Калтасан укрыл меня, дал поесть и погасил факел. Боль стала утихать и я, обессиленный тяжёлыми испытаниями и бессонными ночами, уснул.

Проснулся лишь ближе к полудню. Самочувствие значительно улучшилось, даже мог поворачиваться с боку на бок и самостоятельно садиться. Мази у колдуна что надо, чудодейственные. Когда проснулся, в дверной проём заглянула девушка. Она с любопытством разглядела меня, улыбнулась и спросила:

— Тебе принести воды и поесть?

— Если тебе не трудно, то да, — я тоже улыбнулся ей, — ты, наверное, Кленти?

— Это Кайчен про меня тебе рассказал, — её симпатичное личико, шутя, нахмурилось, — что он тебе обо мне ещё наговорил?

— Говорил, что очень любит тебя и хочет на тебе жениться.

После этих слов она зарделась и убежала. Через несколько минут она принесла мне поесть. Когда я завтракал или, может, обедал, ко мне заглянул Кайчен.

— Ну, как ты? Я заходил к тебе утром, но ты ещё спал. Калтасан говорит, что ты должен быстро поправиться. Ему можно верить, он многих спас, в нашем роду его все уважают.

— Да, мне значительно лучше, спасибо ему, но, в первую очередь тебе. Кстати, я тут познакомился с твоей Кленти, красивая девушка.

— Правда? — Кайчен засмущался, — Рад, что она тебе понравилась. А меня благодарить не надо, пустяки, ведь ты тоже спас мне жизнь.

Потом появился Калтасан, проверил мою спину, удовлетворённо хмыкнул и снова наложил мази. Похлопав меня по плечу, он произнёс:

— Несколько дней и ты будешь бегать, как прежде.

Остаток дня провёл скучая, колдун приказал мне лежать и оставалось лишь занятие: предаваться размышлениям. Нужно было думать, что делать дальше. Во-первых, надо, всё-таки, заняться Акаланданом, он действительно не даст покоя мне с Лейни. Вопрос в том, где его искать, в какой род подастся он сейчас. Когда разберёмся с Акаланданом, нужно попробовать «поговорить» с моими сородичами, они тоже не оставят меня в покое. Если я припугну их тем, что местное население слушается меня, даже пошло со мной на замок, то им придётся идти на мировую. Тем более, что я могу поведать Междуречью всю правду о том, что здесь происходит. Да, славная жизнь здесь у меня. Всего-то ничего я здесь, а врагов нажил себе, так и норовят укусить. Ну и чёрт с ними, прорвёмся, не привыкать, главное, что у меня есть Лейни и мы любим друг друга. И мы обязательно поженимся, назло врагам.

Через день, когда уже немного гулял по селению, ко мне с радостными криками подошёл Лайкон. Он ещё издали расплылся в улыбке:

— Влад, как хорошо, что с тобой всё в порядке, мы страшно переживали за тебя.

— Я тоже рад тебя видеть. Скажи, как там Лейни?

— С ней всё в порядке, колдун тогда напал сзади и оглушил тебя дубиной. Лейни он связал, заткнул рот и сказал, что она здесь умрёт. Она лежала там до вечера. Мы стали вас искать уже после обеда, никто не видел, куда вы ушли. Тогда мы поняли, что что-то произошло. Отец собрал весь род, разбил на отряды и мы направились на поиски, прочёсывали всё вокруг. Вечером смогли найти Лейни, она и рассказала, что тебя утащил Акаландан. Мы не знали, где тебя искать. На следующий день наши воины прошлись вокруг, но ничего не обнаружили. Все переживали за тебя, Лейни плакала, даже есть не хотела. Вчера нам принесли радостную весть, что ты жив. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, видишь, даже гуляю. Что у вас, как дела?

— У нас всё нормально, Черепахи больше не суются к нам. Мы хорошо им задали, да ещё акна-багу убили, нас надолго запомнят. Отец послал меня к тебе, может, понадоблюсь.

— Надо колдуна просить, чтобы быстрее меня отпустил. Хочу Лейни увидеть.

Лайкон провёл день со мной. Вечером к нам присоединился Кайчен и мы долго болтали. Я упросил Калтасана отпустить меня вместе с Лайконом. Он немного поворчал на меня, но согласился. Дал мне с собой своей целебной мази и велел смазывать спину ещё несколько дней. Утром, поблагодарив его за всё, что он для меня сделал, попрощался с Косандом и Кайченом. Потом вместе с Лайконом покинули наших гостеприимных друзей.

Лейни, как будто ждала нас. Она встретила нас ещё на подходе к селению. Завидев меня, бросилась навстречу, подбежала и прижалась к моей груди. На её глазах блестели слёзы:

— Ты не представляешь, Влад, как я боялась за тебя.

— Ты что, ты же знаешь, что я всегда справляюсь со всеми опасностями, — бодро отшутился.

— Я боюсь за тебя, друг Акаландан снова появится или эти люди из замка. Что нам делать?

— Этим мы как раз и займёмся. Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

Леманот тоже был рад, что я вернулся. Он собрал в своей хижине совет рода. Вопрос стоял один: как обезвредить Акаландана. Ждать его новой подлости для рода становилось опасно.

Это понимали все, но никто не знал, где искать отщепенца.

— Послушайте, — поразмыслив, обратился я к совету, — надо представить: куда он мог пойти? Тогда нам можно будет определиться с его поисками.

— Конечно, к нашим друзьям он не пойдёт, — уловил ход моих мыслей Лекатен, — его нужно искать среди наших врагов.

— А как мы попадём туда? Кто нас пустит? — горячо возразил Лайкон.

— Везде ходят только Одинокие Охотники. Значит, мы должны ими стать, — предложил я.

— Это как? — все с недоумением посмотрели на меня.

— Очень просто. Сделать знаки Одинокого Охотника, повесить на руку, придумать имя и отправиться в путь. Если мы разобьёмся по разным родам, что-то разузнаем.

Воины переглянулись между собой. Им в голову не приходило, что можно заниматься маскарадом, они привыкли сражаться в честном бою. Леманоту моя мысль понравилась, осталось определить лишь, кто и куда пойдёт. Было решено направиться в четыре рода: Красного Дракона, Речной Черепахи, Серебристого Окуня и Белой Цапли. Больше Акаландана, по мнению совета, искать негде. В самом деле, не будет же он жить в лесу. Упросил Леманота, чтобы самому отправиться в какой-либо род. Он не хотел меня отпускать, но я доказал ему, что если найду Акаландана, то лучше меня с ним никто не справиться. Леманот

лично отобрал трёх воинов. Я им разъяснил как себя вести:

— Наденьте браслеты и забудьте, что вы из рода Диких Псов. У вас новые имена. Рассказывайте, что вы давно стали Одинокими Охотниками, придумывайте, что хотите. Но в селение сразу не заходите, сначала разузнайте, не появлялся ли кто в селении. Ведь если вы натолкнётесь на Акаландана, он вас выдаст, тогда вас могут убить. Поэтому, не рискуйте зря, если что-то узнаете — сразу обратно. Ваша задача — только найти его, остальное потом.

Мы решили, что я пойду в род Серебристого Окуня. В роду Речной Черепахи и Красного Дракона меня могут узнать. Лейни не хотела меня отпускать, говорила, что ещё слаб. Но я знал, что мой долг — не сидеть, сложа руки. Снял свою одежду, облачился в кожаные сандалии и в одежду местных жителей. Как всегда, мы вышли на рассвете. Целый день втроём шли вместе, один воин сразу пошёл к Драконам. К исходу дня мы разошлись каждый в своём направлении. Я лишь примерно представлял себе дорогу, точнее, знал её направление. Ночевал в небольшой роще, поужинав, взятыми с собой, припасами. Никто меня не беспокоил. Лишь поутру стадо свиней, голов в пятнадцать, приблизилось ко мне на расстояние полёта стрелы. Но, кабан, учуяв мой запах, сердито хрюкнул. Мгновенно свиньи ретировались в ближайшие заросли, лишь затрещали ветки. Весь следующий день топтал свои километры. Монотонная ходьба утомляла, но идти было необходимо. К вечеру стали появляться озёра: я приближался к реке. Вторую ночь снова провёл в лесу. Утром, едва взошло ласковое междуреченское солнце, услышал, как в моём направлении идут люди. Встал и сделал вид, что тоже уверенно шагаю в их сторону. Мы встретились в лесу, их было трое, с луками и дубинами. Завидев меня, они замерли, а один настороженно махнул дубиной:

— Ты кто будешь, куда идёшь?

— Я—Самган, Одинокий Охотник, путешествую по Междуречью. Сейчас направляюсь в род Серебристого Окуня, хочу рассказать им новости, хочу узнать, что у них нового.

— Рады видеть тебя, Самган. Ты на верном пути — мы из рода Серебристого Окуня, идём на охоту. Тебе осталось недалеко, иди по нашим следам и попадёшь прямо в селение.

— Может, у вас кто был, в последнее время?

— К вождю пришёл совсем недавно кто-то из другого рода, не знаю кто. Извини, мы спешим, нам надо успеть, пока солнце не поднялось. В селении ты всё узнаешь.

— Удачной вам охоты.

Ясности пока нет, возможно, это колдун. Придётся идти к селению, чтобы узнать на месте. Селение рода Серебристого Окуня располагалось на большой красивой поляне, вплотную примыкавшей к реке. Хижины стояли рядами, несмотря на раннее утро, там уже сновали люди. Женщины готовили еду, мужчины плели сети и верёвки. Я решил сразу не идти к вождю. Первый воин, увидевший меня, подал какой-то сигнал. Ко мне сразу стали стекаться все, кто находился в это время на улице. Воин, подавший сигнал, сразу обратился ко мне:

— Кто ты будешь? Куда и зачем идёшь?

— Я — Самган, — повторил заученно, — Одинокий Охотник. Путешествую по Междуречью. Иду в ваш род, рассказать новости, узнать, как вы живёте. Может, к вам приходил, кто чужой, человек из другого рода?

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Нам всегда нужно знать, что происходит в Междуречье, — уклонился от прямого ответа, — вдруг, помешаю кому-то своим присутствием.

— Сейчас придёт наш вождь, он примет тебя, — воин обернулся, — вот, он сам идёт.

К нам подошёл стройный черноволосый мужчина лет сорока. Воин, расспрашивавший меня, тихо сказал ему несколько фраз. Вождь обратил свой взор на меня:

— Приветствую Одинокого Охотника Самгана в своих владениях. Мы будем рады выслушать твои истории о том, что происходит в Междуречье. Мне сказали, что ты интересуешься чужаками. Это так?

— Да, великий вождь. И этому есть причины.

— Какие же причины для таких расспросов есть у тебя?

— Это очень важно, — решил в очередной раз пойти ва-банк, — важно для всех прибрежных родов. Слышал, что из рода Диких Псов сбежал их колдун Акаландан. Я не очень люблю этот род, да и их друзей: род Жёлтой Рыси и Большого Медведя. Они пустили слух, будто Акаландан что-то там натворил. На самом деле, он входит в доверие вождей недружественных им родов и вредит эти родам. Недавно, как мне говорили, он попал в род Речной Черепахи, уговорил их напасть на селение рода Диких Псов. В итоге Черепахи потеряли свою добычу — выкраденных девушек, да ещё опозорились на всё Междуречье. Дикие Псы обвели их вокруг пальца в их же селении, побили и скрылись без потерь. А колдун потом исчез. Поэтому, хотел узнать: вдруг, он объявился у вас. Надо, думаю, предупредить о такой опасности великого вождя. Не хочу, чтобы в вашем роду были неприятности.

Вождь и все присутствующие выслушали меня с огромным вниманием. До них, видимо, дошли слухи, но точной информацией они не владели. Судя по изменившемуся выражению лица вождя, понял, что попал в точку. Он покраснел и занервничал. Всё ясно, негодяй Акаландан здесь! Вождь обернулся к воину, стоявшему справа от него, сказал ему пару отрывистых фраз.

— Спасибо тебе, Одинокий Охотник, — уже спокойно обратился он ко мне, — мы ценим твоё желание оказать нам помощь. Сейчас приведут того человека, и мы узнаем, кто говорит правду.

Я сильно рисковал, надеясь, что нервы у Акаландана не выдержат. Если он придёт сюда, то уже мне придётся плохо. Пока ждали воина, посланного за колдуном, успели переброситься несколькими новостями. Воина всё не было. Вождь нетерпеливо несколько раз глянул в ту сторону, но к нам никто не шёл. Вождь отправил второго воина и буквально через минуту оттуда послышались крики. Мы бросились к хижине. В хижине, в бессознательном состоянии, лежал первый воин, больше там никого не было. Втайне обрадовался: я был прав. Акаландан, конечно, спросил воина, для чего его зовут, а тот ему всё выложил. Тогда колдун понял, что доказать свою правоту ему будет сложно и он решил бежать. На лежавшего воина побрызгали водой, он дрогнул ресницами, застонал и открыл глаза. Вождь сразу потряс его за плечо:

— Что здесь произошло, Стеликон? Отвечай.

— Великий вождь, я сказал ему, что ты зовёшь его к себе. Он спросил, зачем и я рассказал всё, что слышал. Он пошёл за мной, потом ударил сзади по голове. Больше я ничего не помню.

— Глупец, — вождь разозлился, — ты упустил негодяя. Всем немедленно отправиться на поиски и найти его, придумаем для него хорошее наказание. Пусть Дикие Псы узнают, что наш род они не обманут.

— Великий вождь, — ясно, что они могут упустить его, — позволь и мне отправиться на поиски. Мне кажется, что смогу быть полезным. Если найду этого подлого колдуна, он получит по заслугам. Мы, Одинокие Охотники, не любим обманщиков.

— Хорошо, — согласился вождь, — вижу ты отличный воин. Можешь взять с собой кого-то, если тебе нужна помощь. Мы отблагодарим тебя.

Помощь здесь может и не понадобиться. Главное — угадать ход мыслей Акаландана, куда он отправиться. Вышел из хижины, стал лихорадочно соображать. Скорее всего, он поступит, как в прошлый раз. Зная, что его будут искать, в лес не пойдёт. В лесу его следы опытные охотники вполне могут обнаружить, он уже немолод, силы не те. Следовательно, далеко ему не уйти. Думаю, что надо снова идти к реке. Я бегом направился к реке. На берегу сидели два воина, занимавшихся починкой лодки. Видимо, они не были в селении в момент моего появления.

— Сейчас никто не отплывал от берега? — спросил я, вглядываясь на реку.

— Мы не видели, — один из них нехотя поднял голову, — а что случилось?

— Только что из вашего селения сбежал подосланный Дикими Псами человек. Вождь потребовал немедленно найти его.

Они быстро вылезли из лодки, осматриваясь по берегу.

— Смотри, — один взволнованно ткнул пальцем, — вон там лежала лодка Стеликона, а сейчас её нет, она исчезла. Может, тот человек её забрал?

— Мне нужна лодка, самая лучшая. Вождь разрешил.

Воины тут же отвязали мне лодку, дали весло и помогли отчалить. Я стал быстро грести по течению. Он не мог далеко уйти. Минут через пять увидел, как к противоположному берегу причаливает лодка, человек бросил её и скрылся в кустах. Из-за большого расстояния невозможно было определить незнакомца, но у меня не было сомнений в том, что это колдун. Причалил к тому же месту минут через десять. Следы на песке вели в лес, приготовил меч и пошёл вперёд. Только сейчас понял, что мне будет трудно найти Акаландана. Я не мог читать следы, как жители Междуречья и не представлял, в какую сторону он направился. Пришлось опереться только на свою интуицию. Поразмыслив, пошёл прямо. К тому же, нужно быть готовым ко всему, Акаландан может устроить мне засаду. Но шло время, а Акаландана нигде не было видно.

Я шёл уже несколько часов, время подходило к полудню. По-прежнему мерно шумели кусты, качалась высокая трава, светило солнце. И никаких следов беглеца. Лес давно сменился лугом, с большими одинокими кустами. Я присел под один из них, чтобы передохнуть. Можно было перекусить, но меня тревожила мысль об Акаландане: правильно ли я иду? Рассеянно посмотрел в сторону и оторопел: на краю пересохшей лужицы чётко отпечатался след человеческой ноги. След был свежий, он не успел засохнуть. Чуть не подпрыгнул от радости: чувство не подвело меня, я достану его. Отбросив мысли о еде, пошёл дальше. Луг, тем временем, стал постепенно переходить в болото, ноги проваливались в тёмные торфяные лужицы. Я остановился, нужно что-то придумать. Немного поразмыслив, нарубил коротких веток, переплёл их между собой и привязал к ногам, получились своеобразные «болотоходы». Следы Акаландана вели меня дальше. Через пару часов, наконец, увидел его. Очевидно, он сильно устал и лежал под кустом. Услышав мои шаги, вскочил, его лицо исказилось злобой:

— Проклятый чужак, ты снова пытаешься победить меня. Нет, теперь я тебя уже не оставлю в живых, утоплю здесь же. А если не утоплю, то оставлю привязанным к дереву. Отсюда ты не выберешься, сюда никто не придёт на помощь. Это место проклято, здесь обитает злой дух Абанга. Отсюда никому не пришлось уйти живым, так и знай.

— Давай, давай. Если ты хотел меня убить, то куда же ты направлялся? А как ты выберешься от этого Абанги?

— Это не твоё дело. Если хочешь знать, тебе в любом случае конец. Я был у Оракула. Он сказал, что тот, кто поймает или уничтожит тебя, получит награду от древнего рода, который живёт в замке за рекой. Я добрался бы до них. А с моей помощью, они тебя очень быстро поймали бы. Но теперь ты сам попался, тебе выпущу кишки.

Он схватил свой меч и пошёл на меня. Я отбросил свои болотоходы в сторону, чтобы не мешали. Мы стали кружиться, утаптывая податливую болотную почву. Под ногами чавкала вода, колдун осторожничал, не спешил делать выпады. Он ждал моей ошибки, чтобы воспользоваться ею. Я придвинулся к нему и нанёс удар. Он парировал его и с силой попытался оттолкнуть меня. Я снова поднял меч и пошёл на него. Мы сходились и расходились, однако, ни у кого не было перевеса. Он заметно нервничал, всё-таки, я был моложе и сил у меня больше, но на его стороне опыт. Он стал отступать назад. Краем глаза я заметил, что слева находится зыбкая почва, которая колышется от наших движений. Акаландан, скорее всего, хотел сбросить меня туда. Он резко бросился на меня, вращая мечом. Не ожидая от него такой прыти, стал отступать. Он зашёл сбоку и стал теснить на топкое место. В этот момент я резко ударил снизу вверх по его мечу и поднырнул под правую руку. Колдун не ожидал этого хода и замешкался. Оказавшись позади, толкнул его в спину, он ступил по инерции несколько шагов вперёд и провалился в трясину. Грязь разошлась в стороны, из трясины торчала только его голова. Он судорожно глотал воздух, барахтался, вытаскивая руки. Это ему удалось, руки Акаландана месили болотную грязь, пытаясь найти твёрдую опору.

— Помоги мне, не бросай, — он жалобным голосом стал просить о помощи, — я согласен на любое наказание. Только не дай мне погибнуть. Вытащи меня, прошу тебя, помоги мне.

Мне стало его жалко, всё-таки, страшно погибать такой ужасной смертью. Повертел головой по сторонам, чтобы найти подходящее средство спасения. Мечом, отрубив ветку, подступился ближе и протянул её своему врагу:

— Держись! Я буду тащить тебя.

Он схватил ветку обеими руками, я упёрся и стал тащить. Потихоньку его туловище выходило из трясины, вот показалась шея, затем плечи. В этот момент случилось непредвиденное: ветка хрустнула под тяжестью веса колдуна. Со всего размаху, мгновенно, он ушёл с головой в трясину. Некоторое время его руки торчали над поверхностью, а потом исчезли и они. На поверхности лопнуло несколько больших пузырей, трясина дрогнула, всё затихло, а окно снова начало затягиваться грязной жижей. Я был ошеломлен внезапным исходом. Конечно, он получил то, что заслужил, но мне было как-то не по себе от ужасного конца. Обессиленный всеми последними событиями, навалившимися за эти дни, устало присел возле куста. Нужно было собираться с силами и идти обратно. А день заканчивался, мне придётся заночевать где-то здесь. Необходимо выбрать место, где суше, чтобы не остаться в зловонной болотной жиже. Медленно побрёл обратно, настроение было неважное. Смерть Акаландана, моего злейшего врага в этом мире, почему-то совсем не обрадовала меня. Может, потому, что я не так и много их видел за свою короткую жизнь. В грустных размышлениях выбрался на луг, подобрал место, где было меньше влаги, и насобирал сухих веток для костра. Поужинав, прилёг, глядя на пляшущие языки пламени. Говорят, что смотреть на горящий огонь можно бесконечно долго. Возможно, и так. Мне сразу полезли в голову воспоминания о доме, папе с мамой и бабушке, учёбе. Как я теперь далёк от всего того, что меня окружало, стоило сделать один только шаг. Но теперь у меня есть настоящая любовь. Та девушка, которая любит меня больше жизни, та, которую я люблю больше всех на свете. Пока погружался в воспоминания, вокруг меня стало происходить нечто странное. Сразу не замечал этого, но постепенно меня стал охватывать непонятный страх, без всякой причины. Он усилился настолько, что готов был вскочить и бежать, не зная куда. Встал, оглядываясь по сторонам и напряжённо всматриваясь в темноту. Но никого не было видно. Лишь огромным усилием воли заставил себя подавить раздиравший меня ужас и успокоиться. Только сделал это, как меня одолела тоска. Мне стало так тоскливо от одиночества, от безысходности, что захотелось завыть от душевной боли. Вновь, сжав зубы, заставил себя отвлечься от дурных мыслей. После этого вокруг меня стало что-то мелькать: это было даже не тенью, оно было невидимое и, в то же время, я ощущал его присутствие. Сразу вспомнил слова Акаландана. Он говорил, что отсюда не выбраться, что здесь обитает злой дух Абанга. Не знаю, есть ли здесь злой дух, но всё, что здесь начало происходить, неспроста. Что самое интересное, даже не представляю, как со всем этим бороться. Неясное ощущение тревоги не покидало меня. В какой-то момент передо мной сверкнула яркая вспышка, после чего увидел в нескольких метрах от меня светлое пятно, издали похожее на экран. На импровизированном экране появились картинки. Вглядевшись, ахнул: там мелькали мои воспоминания. Всё, о чём только что думал, всплыло на экране. Эпизоды моих воспоминаний быстро промелькнули, а за ними стали появляться математические символы, уравнения. Что-то мне было знакомо, что-то нет. Я напряжённо пытался вникнуть в смысл уравнений, но тщетно, многого просто не знал. Потом экран мгновенно исчез, так же, как и появился. Что здесь происходило? Кто хотел мне что-то объяснить? Наверное, тот, кто действительно управляет этим миром. Или мне удалось связаться с энергоинформационным полем мира под названием Междуречье? Но почему колдун уверял, что я погибну? Возможно, люди каменного века не справлялись со своими чувствами и, поддавшись панике, бежали прямо в болото, навстречу своей гибели. Получается, что это «нечто» проверяет силу твоего духа. Остаётся надеяться, что проверка завершена. Если это так, то мне больше ничего не угрожает. Успокоившись и обняв себя за колени, снова уставился на горящие ветки. Но, как оказалось, действо ещё не завершилась. Не прошло и нескольких минут, как около костра снова замелькали неясные тени, силуэты. Потом поднялся какой-то ветер. Меня стало с такой силой толкать в грудь, что, казалось, я вот-вот упаду. Самое странное, что костёр горел ровным пламенем, поток был направлен именно на меня. Я старался не реагировать на происки злого духа. Ветер внезапно стих, а на меня из темноты двинулась неясная огромная фигура. Схватив меч, приготовился отразить нападение. Когда зловещий призрак вплотную приблизился ко мне, с размаху опустил меч, но он со свистом рассёк темноту. Так повторилось несколько раз. Понял, что борюсь с ветряными мельницами, как Дон Кихот. Это разозлило меня, и я крикнул в темноту:

— Послушай, не знаю, кто ты есть, но со мной у тебя ничего не получится. Я не поддамся твоему влиянию, я из другого мира и со мной непросто будет справиться. Хочешь, давай поговорим, хватит меня испытывать.

Естественно, из темноты мне никто не ответил, но тени и фигуры исчезли, стало тихо. Ещё немного подождал повторения чего-либо подобного, но всё было по-прежнему. Это хорошо, главное, чтобы ещё не появились другие твари: ликхи и ликулды. Хотя, возможно, в этих местах они не обитают. На всякий случай, покрепче сжал меч: так просто свою жизнь не отдам. Жаль, нет со мной бластера, он утонул тогда вместе с лодкой, когда нас догнала акна-бага. Впрочем, он всё равно не пригодился бы, если заряд кончился. Но из темноты никто не появлялся, было спокойно. Я стал дремать, в полудрёме мне привиделась Лейни. Вот я вхожу в хижину, Лейни что-то плетёт. Увидев меня, она радостно вскакивает и бежит ко мне, протягиваю руки, хочу её обнять. В это время чьи-то руки оттаскивают её от меня. Лейни упирается, а я рвусь к ней, меня держит неизвестная сила, не могу с ней справиться. Потом передо мной снова появляются те самые уравнения и формулы, что уже видел, а Лейни исчезает совсем. Кричу и просыпаюсь. Костёр почти потух, небольшим пламенем догорает лишь одна ветка. Вокруг никого, только лёгкий туман белыми пятнами постлался у моих ног. Вот-вот начнёт светать, робкие блики света уже начали проглядывать из-за леса. Сейчас, когда взойдёт солнце, все ночные кошмары покажутся сном. Но это был не только сон. Что я видел, что это было? Почему мне приснился именно такой сон?

Вдруг заметил, что белый туман не спешит рассеиваться в стороны. Казавшийся лишь белыми пятнами, он начал уплотняться, клубиться и подниматься выше. Вначале не придал этому никакого значения: туман на болоте — обыкновенное явление. Но скоро туман поднялся до уровня пояса, а затем началось нечто невообразимое: с болота на меня пошла пульсирующая волна какого-то густого, плотного облака желтоватого цвета. В этом облаке фиолетовыми молниями беспрестанно вспыхивали яркие вспышки. Облако расширялось и, одновременно, приближалось ко мне. Деваться было некуда: можно легко угодить в трясину. Сразу была надежда, что это происки неведомого мне Абанги, снова хочет меня припугнуть. Однако облако быстро приближалось, я видел его совершенно отчётливо. Похоже, что это не мираж. Что же, надо быть готовым к сюрпризам. Внутренне сжавшись, глубоко вздохнул и собрался. Вскоре облако окутало меня плотной пеленой. Видимости не было никакой, но дышалось легко, как обычно. Фиолетовые вспышки сновали вдоль и поперёк, не принося мне никакого вреда. Так длилось несколько минут, а затем начало светлеть. С облегчением вздохнув, приготовился к тому, что появится болото, рассветает и смогу, наконец, отправиться к реке. Но то, что увидел, буквально ошарашило меня.

По мере того, как рассеивался жёлтый туман, моему взору открывался огромный незнакомый лес. Я уже находился не на болоте, а посреди широкой зелёной равнины. Впереди, примерно в полукилометре от меня, высились раскидистые кроны огромных деревьев, густая полоса жгуче-зелёных кустарников, пронзительно-синее небо. Что же произошло? Где я оказался и как? Ответов не было. Но и стоять здесь было бы бессмысленным занятием. Поразмыслив, сжал меч в руке и потихоньку отправился в сторону леса. Дойти до него мне не пришлось: из чаши, с дикими гортанными криками, выбежала стая каких-то большущих, метра под два ростом, существ, имевших внешнее сходство с обезьянами. Их шерсть, чёрного цвета, на голове переходила в более густую и длинную растительность и вверху образовывала нечто вроде небольшой гривы. Гривы развевались на ветру, словно вымпел. Выбора у меня не было, пришлось готовиться к отражению нападения. Обезьяны мчались огромными скачками и приближались очень быстро. Первой на меня налетела оскаленная обезьяна, которая таращила глаза в глупой ухмылке. Взмахнул мечом, но она ловко увернулась. Все эти чёрные дьяволы примчались, как вихрь, и закружились вокруг меня. Мне пришлось отчаянно вертеться и махать мечом, но особого вреда мои действия никому не нанесли. Обезьяны дико визжали, шипели, издавали устрашающие крики, а спустя несколько минут меня сбили с ног, обезоружили и скрутили. Я приготовился к самому худшему, однако похитители не собирались устраивать расправу. Одна из обезьян взвалила меня на плечо и вся стая с шумом направилась в чащу. Стая бежала, визжала, ухала, но в этих криках слышалась какая-то система, они словно переговаривались между собой. Когда мы вошли в лес, сразу потемнело, так как лес оказался густым и солнечные лучи с трудом пробивали себе дорогу сквозь зелёный шатёр. Обезьяны двигались мощными прыжками, ветки так и хлестали меня по лицу. В такой ситуации не смог ничего разглядеть и потерял чувство времени.

Когда мои похитители выскочили из леса, они почему-то остановились и ужасающе завопили, а меня опустили на землю. Глянув вперёд, понял причину их недовольства: дорогу нам преградила стая таких же обезьян, только с шерстью белого цвета. Соперники тоже ужасно рычали, визжали, подбадривая себя, было очевидно, что схватки не избежать. Так и случилось.

С яростными криками обезьяны кинулись друг на друга. Однако обо мне похитители не забыли. Меня, связанного, держала возле себя одна из похитительниц, в ярости подпрыгивая на месте и издавая устрашающие крики. Борьба была нешуточной, во все стороны летели клочья шерсти, раздавались душераздирающие вопли, мелькали белые и чёрные спины. Обезьяны тузили друг друга, махали кулаками, царапались, кусались. Со стороны, видимо, это было потрясающее зрелище. Ни одна из сторон, казалось, не собирается уступать. Но, вскоре, чёрные стали наступать, теснить противника. Белые, сопротивляясь и недовольно визжа, с потрёпанной шерстью, стали потихоньку отступать. Через некоторое время они и вовсе скрылись за небольшой рощей. Чёрные «дьяволы» радостно вопили им вслед и устрашающе прыгали на месте. Какое-то время они ещё возбуждённо суетились, радуясь своей победе, а затем вернулись ко мне. После сражения на земле остались только клочья чёрной и белой шерсти, примятая трава и изрытая местами почва. Меня взвалили на плечо, и вся орава продолжила свой путь.

В пути мы были ещё около получаса. Когда стая остановилась, меня опустили на землю. Лес остался позади, впереди выросли высокие каменные стены с бойницами и смотровыми площадками. Стены тянулись вдаль и прятались где-то за холмами. Мы находились возле крепких деревянных ворот с небольшим окошком в верхней части. Всё это здорово походило на средневековую крепость. Обезьяны сбились в кучу и тихонько ухали друг другу. В скором времени ворота распахнулись, меня снова схватили и потащили вовнутрь. Единственное, что успел заметить, что на воротах стояли две такие же чёрные обезьяны. Внутри крепости виднелись какие-то сооружения, кусты, деревья. Все сооружения были сложены из камня, добротно и основательно. Меня потащили в отдельно стоящее здание, ввели куда-то и развязали руки. Внутри было темно, я ничего не мог разглядеть. Вдруг, кто-то невидимый, раздвинул шторы в окне. В комнату хлынул поток света, мне невольно пришлось зажмурить глаза.

— Как ты попал в Междуречье? — я вздрогнул от резкого, каркающего голоса.

Открыв глаза, увидел перед собой сморщенного, черноволосого, сердитого карлика. Карлик, ростом около метра, восседал в резном деревянном кресле и раздражённо смотрел на меня. Сам он выглядел не очень то и устрашающе, но вот его глаза были особыми: пронзительно-чёрные, сверкающие, они, казалось, пронизывали меня насквозь, заставляли сжиматься и замирать сердце. Под его взглядом даже дышать стало труднее, так, наверное, и чувствуют себя кролики перед удавом. Собравшись с силами, решительно выдохнул:

— А кто ты такой, чтобы тебе отчитываться?

— Глупец, — проскрипел карлик, — ты даже не знаешь, с кем говоришь.

— И кто же ты?

— Тот, кого все в Междуречье называют Абангой. Хотя у меня есть и другое имя, но это не имеет значения. Я могу стереть тебя в порошок, уничтожить, как червяка. А ты смеешь так со мной разговаривать?

— Я не сам пришёл сюда в гости, меня притащили против моей воли, — равнодушно пожал плечами.

— Знаю, это по моему указанию адаты доставили тебя сюда. Ты чужак, мне нужно знать, как ты оказался в Междуречье, что ты там делаешь. Отвечай.

— Случайно, а как — и сам не пойму. Точнее — просто влез через зеркало, затем познакомился с Оозорваном, Одиноким Охотником, путешествовал с ним по Междуречью. Ведь пока не знаю, как вернуться домой, — я решил немного схитрить и не говорить всего, что знаю.

— Что ты делал на болоте? — продолжал свой допрос карлик Абанга.

— Я попал в род Диких Псов. Там у них был колдун Акаландан, который вредил роду, мне пришлось с ним сражаться. Здесь, на болоте, догнал его, он погиб, утонув в трясине, — мой ответ был лаконичен.

Карлик, немного подумав, заявил:

— Ты мне мешаешь. Вернее, я чувствую, что ты можешь помешать мне в будущем. Следовательно, должен тебя убить.

— Чем же я могу помешать? — смело возразил ему.

— Ты просто-напросто многого не знаешь, — рассмеялся противным смехом Абанга, — поэтому так говоришь. Дело в том, что в моём мире управляю я, а со временем и Междуречье будет моим. Я давно собираюсь завладеть этим миром, вот только мой братец этого не хочет, постоянно борется со мной. Да ничего, жить ему осталось недолго, а когда его не станет, я один буду править всем миром Васайи, а затем и Междуречьем.

— Так я не в Междуречье?

— Конечно, нет, глупец. Я силён, мне многое подвластно, могу даже видеть другие миры. Пока, по некоторым причинам, не могу контролировать Междуречье, но в скором времени всё изменится. Когда увидел тебя на болоте, решил убить. Однако ты непрост. Тогда приказал адатам притащить тебя сюда, чтобы выяснить, кто ты есть. Во мне сидит уверенность, что в будущем ты можешь помешать мне. Мне нужно подумать, как с тобой поступить. Пока посиди, поразмышляй. Если решишь, что будешь мне помогать, то, возможно, сохраню тебе жизнь.

Абанга щёлкнул пальцами. В комнату вбежала обезьяна, или адат, как его назвал карлик, схватила меня и потащила в тёмный коридор. После два адата повели меня вниз по высоким, узким каменным ступеням. В подвале было темно, тусклый свет попадал лишь откуда-то сверху. Скрипнула тяжёлая деревянная дверь, и я остался один в тёмном сыром подвале. Руки мне так и не развязали.

Да, перспектива мрачноватая. Получается, что этот туман наслал Абанга, чтобы меня похитить, да ещё и уничтожить хочет. Нет, помогать ему точно не буду, от этого злобного карлика ничего хорошего не дождёшься. Хорошая новость то, что здесь есть возможный союзник, его брат. Если он против Абанги, то будет за меня, скорее всего, это его обезьяны схлестнулись с обезьянами Абанги. Что же делать? Остаётся только одно: бежать. Стал осматриваться, но это было, то же самое, что искать чёрную кошку в тёмной комнате. Если на коридоре светил хоть какой-то свет, то здесь стояла сплошная темень. Дверь крепко заперта, открыть ёе не получится, больше здесь нет никакого выхода. От каменных стен шёл жуткий холод и сырость, пришлось подвинуться ближе к середине своей камеры. Наверное, придётся ждать дальнейшего развития событий.

Не знаю, сколько провёл времени в качестве узника, так как успел даже немного вздремнуть. Проснулся от того, что сильно продрог. Чтобы согреться, пришлось встать и ходить по камере: пять шагов в длину и четыре в ширину. В это время засов двери загремел, она отворилась.

— Выходи и следуй за мной. Только тихо, — произнёс неизвестный голос.

Ага, оказывается, здесь есть люди, а не только обезьяны. Что ж, посмотрим, кто здесь есть. Поднявшись наверх, немного рассмотрел незнакомца: молодого, смуглолицего, хорошо сложенного мужчину в набедренной повязке с дубиной в руках. Его лоб пересекала узкая белая повязка. Незнакомец повёл меня по коридору к той самой комнате, в которой меня допрашивал злобный карлик. Шёл он как-то осторожно, словно боясь чего-то. Всё это показалось мне странным. Когда мы приблизились к комнате, незнакомец повернулся ко мне. Он, молча, развязал мне руки и тихо прошептал:

— Я твой друг. Сейчас выходи в дверь напротив и жди меня за углом.

Так и не понял, кто это, но, главное, что у меня появился шанс на освобождение. Несколько шагов, дверь и я на улице. Здесь было раннее утро, только-только начало всходить местное солнце, лёгкая дымка окутывала строения и деревья. В тишине отчётливо слышал, как бьётся моё сердце. Сделав ещё несколько шагов, остановился, ожидая своего спасителя. Только он сможет сказать, что делать дальше. Тот не заставил себя долго ждать, буквально через минуту он осторожно закрыл за собой дверь и лёгким движением руки велел мне двигаться за ним. Незамеченными, миновали ряд кустарников, узкую аллею и небольшое круглое строение. И лоб в лоб столкнулись с одним из представителей чёрной обезьяньей орды — адатом. Он тут же издал истошный вопль и бросился на моего спасителя. Но незнакомец, как, оказалось, умел сражаться с адатами. Он несколько раз так ловко ткнул дубиной, что противник тут же растянулся на траве. Незнакомец повернулся ко мне и указал рукой:

— Беги прямо, там увидишь большое дерево. Взбирайся на него, поднимись на стену. По верёвке, спустишься вниз, немного отойди и спрячься в кустах, ожидай меня. Если не появлюсь в скором времени, беги на восток. И остерегайся чёрных адатов. Тебе нужно попасть к Сорокху. Понял?

— Понял.

— Тогда беги. Я задержу адатов.

Кто такой Сорокх, я не знал. Но, собственно говоря, это и не важно. Главное, что на свободе. Освобождение придало сил, я побежал по направлению, указанному незнакомцем. Вот и большое дерево возле крепостной стены. Тяжело дыша, стал карабкаться наверх. Ствол дерева был усеян шершавыми наростами, словно специально выращенными, чтобы взбираться наверх. Когда показался верх стены, перебрался на стену и осмотрелся. Утренний туман рассеялся, с высоты вся местность хорошо просматривалась. Внутри крепости здания утопали в зелени кустов и деревьев. Зрелище вполне радовало глаз, если бы не сражение, развернувшееся возле, ощетинившегося колючими шипами, кустарника. Мой спаситель с невероятной прытью бился с несколькими адатами. От взмахов его дубины они то и дело летели в колючий куст и пронзительно визжали. Но уйти ему не давали: адаты поднимались и бросались на противника. Очевидно, что силы были неравными, долго он не продержится. Мне оставалось только выполнить его указание и спуститься со стены. Я уже нащупал верёвку и собрался вниз, как увидел, что неизвестного храбреца сбил с ног один из чёрных «дьяволов». Повинуясь мгновенному импульсу, бросился снова на ствол дерева. Я пока не знал, что буду делать, но понял, что не смогу оставить храброго незнакомца в беде, будь что будет. Спустился с дерева и со всей прытью помчался на помощь незнакомцу. По пути, схватив большую сломанную ветку с зелёной листвой, побежал к месту схватки. К моему удивлению, неизвестный воин сумел подняться и, медленно отступая к стене, отбивался от адатов. Те снова пытались окружить его и сбить с ног. Моё неожиданное появление смешало все карты. Я с криком выбежал из-за кустарников и, вращая веткой, кинулся на адатов, а затем швырнул ветку в них. От неожиданности адаты отступили, а двое и вовсе отскочили в сторону.

— Бежим, быстрее! — крикнул незнакомцу и бросился в направлении большого дерева.

Он среагировал мгновенно: тут же помчался за мной. Адаты отстали от нас всего шагов на десять-пятнадцать, но этого было достаточно. Я, имея опыт лазанья по маршруту дерево — стена, взобрался довольно быстро. Мой спаситель последовал за мной ещё резвее. Адаты, угрожающе рыча, и подбадривая друг друга криками, полезли вслед за нами, но не тут-то было. Язвительно улыбаясь, незнакомец врезал первому вскарабкавшемуся адату дубиной. Тот, пронзительно визжа, свалился вниз, вместе с товарищем. Остальные лезть не решились, а остались ухать и строить гримасы внизу. Благодаря этому, мы смогли по верёвке спуститься со стены и скрыться в кустах. Незнакомец смело шёл впереди, я за ним. Когда отошли на приличное расстояние, он повернулся ко мне:

— Спасибо. Ты смел и отважен, но глуп.

— Почему? — откровенно удивился я.

— Потому, что тебе следовало делать то, что сказано. Я воин и моя жизнь в любой момент может оборваться в сражении. Меня же, великий Сорокх послал, чтобы спасти тебя. А ты рисковал и мог погибнуть вместе со мной.

— Главное, что всё получилось, — я отмахнулся от его нравоучений, — может, в конце концов, ты мне пояснишь всё. Кто такой Сорокх? Зачем ему меня освобождать? Кто ты такой? Ничего не понимаю.

— Пойдём, — ответил незнакомец, оставив меня без ответов на вопросы, — за нами будет быть погоня. Нужно поторопиться.

Быстрым шагом двинулись вглубь леса. Во время разговора смог хорошо рассмотреть своего спасителя. На вид ему было около тридцати, подтянутый, с хорошо развитой мускулатурой, тёмными, длинными волосами, пытливыми чёрными глазами, он невольно вызывал уважение. На ходу мой спутник стал пояснять:

— Великий Сорокх — это брат Абанги, того самого, что приказал тебя схватить и запереть в подвале. Абанга злой, он делает только плохое, чёрные адаты служат ему. Великий Сорокх сдерживает Абангу и тот не может развернуться, как того ему хочется. Абанга хочет властвовать над всем нашим миром. Не знаю, зачем ты понадобился Сорокху, но он послал меня, чтобы я тебя освободил и доставил к нему.

— Как тебя зовут?

— Я воин Великого Сорокха — Далмин.

— А я Влад. Скажи, Далмин, как далеко нам идти?

— Не очень. К исходу дня мы будем в замке Великого Сорокха.

Далее мы шли молча. Жизнь в этом мире шла своим чередом: лесу свистели, перекликались птицы, слегка шумели вершинами деревья, какие-то насекомые или зверушки громко трещали в кустах. Далмин шагал, уверенно, не оглядываясь. Мне давно хотелось, есть и пить, но пришлось терпеть, не показывать же свою слабость. Однако Далмин, словно читая мои мысли, остановился возле неприметного деревца и сказал:

— Вон там, за холмом, небольшой ручей. Немного отдохнём.

Он свернул вправо, за живописный зелёный холм, поросший невысокими пирамидальными кустиками. За холмом блеснула вода: внизу нежно журчал узкий ручей, петляя среди нависших над ним деревьев. Я припал к воде и пригоршнями долго утолял жажду. Далмин уселся на берегу, осматриваясь вокруг.

— Расскажи о вашем мире? Кто здесь живёт, большой ли он? — полюбопытствовал я, усевшись рядом.

Далмин немного помолчал.

— Наша Васайя прекрасна. Ты видел, как здесь тепло, зелено и уютно. Правда, у нас бывает сезон дождей, тогда становится холоднее, тучи закрывают небо, идут дожди, светлых дней бывает в тот период очень мало. Но так длится недолго, всего два месяца, затем у нас снова тепло. Васайя большая, даже не знаю, где граница нашего мира, так как нигде не бывал, кроме нашей местности.

— А кто ещё живёт на Васайе, кроме адатов и вас?

— Адатов у нас много, но они всё равно не такие, как люди. Абанга подчинил чёрных адатов себе, он полностью контролирует их. Я живу в народе кампоров, на территории, подвластной Великому Сорокху, ему же служат и белые адаты. Мы занимаемся земледелием, немного ремеслом. Я отобран в качестве воина и советника Сорокха. Большего рассказать не могу, так как и сам знаю немного. Ты расспроси обо всём у Великого Сорокха.

Его рассказ, по большому счёту, ничего не прояснил. Не представляю, что мне делать дальше, как вернуться в Междуречье. Разве, что тот самый Сорокх сможет помочь, остаётся набраться терпения и ждать.

Немного отдохнув, мы двинулись вперёд. Успокаивало то, что за нами не было погони: адаты то ли испугались, то ли потеряли наш след. К вечеру здорово устал и с трудом передвигался, стараясь не отстать от Далмина: сказывалась тяжёлая, почти бессонная ночь в холодном подвале. Но, в конце концов, мы дошли до пункта назначения. В наступающих сумерках, из-за деревьев, показались каменные стены с деревянными башнями. За стенами, также, утопая в зелени, выглядывали каменные и деревянные строения. Мы прошли к воротам, Далмин что-то неразборчиво прокричал и ворота открылись. Нас встретил молодой, смуглый воин, с копьём в руках, очень похожий на Далмина. Они о чём-то поговорили между собой и, мы с моим спасителем, пошли вглубь. Резиденцию Сорокха было трудно назвать дворцом. Это было большое квадратное строение, сложенное из небрежно отёсанных камней, верхнюю часть строения венчала крыша с деревянным куполом. Мы прошли большим гулким коридором и остановились у арки, завешанной какими-то плетёными верёвками. Возле арки ходил смуглый, черноволосый человек, скорее всего охранник.

— Вижу, Далмин, ты успешно справился с задачей, — улыбнулся он нам.

— Да. Но меня могло здесь и не быть, если бы не его помощь, — Далмин кивнул в мою сторону.

— Хорошо, я доложу Великому Сорокху о твоём прибытии, — охранник скрылся за ширмой.

Спустя некоторое время он вышел и поднял ширму, как бы приглашая войти.

Я последовал за Далмином. В просторной комнате с низкими сводчатыми потолками, на коврике, сидел худощавый седой старик с небольшой аккуратной бородой, в простеньком халате бежевого цвета. Его живые, подвижные глаза быстро пробежались по мне и остановились на лице. Кроме нас троих в комнате больше никого не было. Помещение освещалось факелами, закреплёнными на стенах в специальных нишах. Факелы нещадно чадили, но в потолке было видно несколько отверстий для отвода продуктов горения.

— Я привёл того человека, о котором ты говорил, Великий Сорокх, — лёгким наклоном головы Далмин доложил о своём прибытии.

— Спасибо, Далмин, за службу. Литмон сказал, что этот молодой человек помог тебе. Это так? — спросил Сорокх.

— Да, это так, — подтвердил Далмин. — Мы столкнулись с адатами Абанги, мне пришлось вступить в схватку. Я велел Владу бежать, но он вернулся и помог мне. Иначе я не справился бы с адатами и меня могли схватить. Поэтому, мы здесь вместе.

— Ещё раз спасибо, Далмин, ты можешь идти отдыхать. И скажи Литмону, чтобы принёс поесть. Думаю, что наш гость голоден.

Далмин удалился.

— Присядь, Влад. Тебя, кажется, так зовут?

— Да, меня зовут Владом, — подтвердил я и присел на коврик.

— Ты, наверное, не догадываешься, зачем я тебя освободил? — живые и пытливые глаза Сорокха, казалось, проникали вглубь моего сознания.

— Нет, не догадываюсь.

Сорокх тяжело вздохнул, встал и прошёлся по комнате.

— Давным-давно отец говорил мне, что есть много прекрасных миров. Но самый лучший тот, в котором ты родился и живёшь, где ты можешь приносить пользу своему народу, жить и радоваться жизни. И он был прав, Васайя прекрасна. Но я не думал, что будет так сложно сохранить красоту своего мира, доброту, справедливость и спокойствие. Мой брат, Абанга, просто бредит мыслями о всемирном могуществе. Он поработил часть Васайи, ждёт, когда я умру, чтобы захватить всю страну. Но ему и этого мало. Обладая большими познаниями, он научился проникать в иные миры и вознамерился завоевать в будущем Междуречье — очень близкий нам мир.

В это время к нам заглянул Литмон с подносом.

— Оставь еду, Литмон, возле Влада. И можешь идти. Ешь, Влад, не смотри на меня, — обратился Сорокх уже ко мне, — я не голоден.

Литмон всё так же, молча, удалился. Я не заставил себя долго упрашивать и принялся за содержимое подноса. Еды там хватало с избытком: два больших куска вяленого мяса, сыр, какие-то фрукты, большие гроздья ягод, лепёшки. Сорокх, тем временем, расхаживая по комнате, продолжил:

— Мой брат коварен и опасен, ему неведомо чувство жалости и сострадания. Мне скоро придётся умереть, он этого только и ждёт. Вся проблема в том, что у меня нет преемника, некому будет защищать народы Васайи от Абанги.

— Так научите кого-нибудь, — предложил я, пережёвывая мясо.

— Если бы это было так просто, — вздохнул Сорокх, — бы давно это сделал. Нужен кто-то, кто обладает определёнными способностями. Но мы не нашли никого среди жителей Васайи, а времени всё меньше и меньше. Мы ищем, но пока безрезультатно.

— Всё-таки, почему же я здесь? — этот вопрос просто вырвался из меня.

— Я слежу за Абангой, его происками. И даже вижу, когда он открывает проход в другие миры. Не раз был свидетелем того, как он губил на болоте случайно забредших туда жителей Междуречья, но помочь ничем не мог. Ведь именно там, на болоте, у него проход в Междуречье. Абанга делал всё очень быстро и просто наслаждался зрелищем смерти. Поэтому, когда он в очередной раз открыл проход, стал следить за ним. Там увидел, как Абанга пытался погубить тебя. Видимо, он чувствовал или знал, что ты можешь помешать ему. Но погубить тебя не удалось и, я понял, что ты не из Междуречья, ты из другого мира. Когда вошёл в контакт с Большим Облаком, мне открылось очень важное обстоятельство: именно ты, каким-то образом, можешь в будущем повлиять на судьбу Междуречья и Васайи. Поэтому я передал тебе информацию из Большого Облака. Возможно, она тебе пригодится. Абанга, когда не смог справиться с тобой, открыл проход для адатов, и они схватили тебя. Отправленные мною адаты не смогли выйти победителями в сражении с чёрными адатами. И мне пришлось направить Далмина, чтобы он освободил тебя уже из крепости Абанги.

— Всё это очень интересно, но как мне вернуться в Междуречье? — я вскочил.

— Спустя несколько дней снова будет благоприятный период. Я войду в контакт с Большим Облаком и, думаю, что открою проход в Междуречье, — успокоил меня Сорокх. — Тебе нужно вернуться, мы так и сделаем.

Я вздохнул с облегчением.

— Откуда же ты, Влад? — Сорокх снова присел.

— Я с Земли.

— Земля. — Сорокх задумчиво пожевал губами. — Не слышал о таком мире, видимо, это далеко от нас. Какова же ваша Земля?

— Она прекрасна, у нас тоже много лесов, рек, озёр, животных и птиц. Люди наши похожи на вас, но мы далеко продвинулись в науке и можем летать по воздуху, плавать по морям, ездить по дорогам на автомобилях. У нас есть то, о чём вы даже и не мечтаете.

— Да, конечно, это интересно, — Сорокх вздохнул, — но я этого никогда не увижу. Главное для меня — это найти преемника. Однако, вижу, что ты устал, об остальном поговорим завтра. Отдыхай.

Он окликнул Литмона, тот провёл меня в мою комнату. Я свалился на мягкую подстилку, закрыл глаза и почти тот час же провалился в сон.

Проснулся от того, что луч света бил мне прямо в глаза. Свет поступал в комнату сквозь небольшие проёмы в стене. Утро давно наступило, с улицы доносилось звонкое щебетание птиц. Я вышел в пустынный коридор. Во дворе Сорокх с кем-то беседовал. Увидев меня, он улыбнулся:

— Как отдохнул, юный путешественник?

— Спасибо, хорошо.

— Тогда поешь и отдыхай, познакомься с нашими жителями, погуляй. Если, что-то будет нужно, обращайся ко мне.

После хорошего завтрака отправился гулять по крепости, так как заняться было больше нечем. Двор вокруг жилища Сорокха выглядел ухоженным: вокруг росли красивые кустики, какие-то большие жёлтые цветы. Но людей поблизости не было, решил прогуляться дальше. Растительность стала более плотной, появились целые плантации фруктовых деревьев, напомиавшие наши сады. Углубившись в один из таких садов, увидел неожиданную картину. Большая группа белых адатов собирала с деревьев фрукты. Работали они организованно: одни ловко двигались по веткам, срывали плоды и бросали их вниз, другие внизу с корзинами собирали брошенные фрукты. Меня заметили уже вблизи. Адаты проявили необыкновенное оживление, когда я подошёл к ним: они ухали, тыкали в меня пальцем, размахивали передними конечностями. Всё это рассмешило меня и напомнило картинки с обезьянами в нашем зоопарке. Один из адатов осторожно приблизился ко мне и несмело протянул пару фруктов. Я взял и поблагодарил:

— Спасибо.

Моё действие вызвало целую бурю восторга у всей группы: они завизжали, закричали, захлопали в ладоши. Я снова рассмеялся и, помахав им рукой, пошёл дальше. По ходу испробовал подаренные мне фрукты. Они оказались очень сочными, мягкими и напоминали по вкусу наши ананасы. За фруктовыми посадками появилось возделанное поле. На нём сновали фигуры людей. Все были заняты своим делом, и на меня никто не обращал внимания. В посадках, среди поля, трудились две молодые девушки. При их виде моё сердце сжалось: где-то там, в Междуречье, меня ждёт Лейни. Она волнуется за меня и даже не предполагает, где я нахожусь. Только бы Сорокх не подвёл. Почему-то сразу расхотелось идти дальше, я повернул обратно. Возле дворца Сорокха было всё также спокойно и пусто, его самого тоже нигде не было видно. Решил немного вздремнуть, ведь заняться было совершенно нечем. Пробудили меня громкие крики. Выбежав из здания, увидел несколько воинов, снующих туда-сюда, среди них был и мой знакомый — Далмин.

— Что случилось? — спросил я.

— Беда, — сокрушённо ответил Далмин, — из дворца Великого Сорокха пропал священный камень. Правитель только что обнаружил его исчезновение.

— А где он сам?

— Там, — кивнул он головой влево, — в здании Посвящения.

Я направился туда, куда указал Далмин. Там, за рядом небольших строений, возвышалась каменная башня. Возле башни стоял Сорокх с убитым видом.

— Не могу понять, как это могло произойти? — сокрушённо кряхтел он.

— А что это за камень? И чем он так ценен? — поинтересовался я.

— Камень этот вроде бы небольшой, всего с кулак размером, — Сорокх был очень расстроен. — Но в нём кроется великая сила. С его помощью я входил в контакт с Большим Облаком, открывал проход в другие миры, боролся с кознями Абанги.

Моя спина покрылась холодным потом.

— Это значит, что без священного камня я не смогу вернуться в Междуречье?

— Да, мой юный путешественник. Если мы не вернём камень, боюсь, что не смогу тебе помочь.

— Кто же его украл? Кому он понадобился?

— Скорее всего, это дело рук Абанги, больше на это никто не способен. Тем более, что камень нужен ему для осуществления своих коварных планов.

— Что же теперь делать?

Сорокх немного призадумался.

— Сейчас я соберу своих помощников. Нужно расспросить всех, чтобы узнать, как исчез священный камень, кто помог похитить его из дворца. Ведь Абанга не сам совершил кражу, очень важно выяснить, кто это мог сделать.

Только этого не хватало, я был расстроен и рассержен одновременно. Только помечтал, что скоро вернусь обратно в Междуречье, увижусь, наконец, с Лейни и на тебе. Надо пойти на это совет, послушать, что там говорят.

Совет собрался в комнате Сорокха, куда пришли четверо, незнакомых мне, мужчин в халатах. С ними пришёл и Далмин. Сорокх согласился, чтобы я присутствовал на совете.

— Далмин, что удалось узнать? — обратился он к отважному воину.

Далмин встал и чётко, по-военному, доложил:

— Священный камень пропал, скорее всего, этой ночью. Точно установлено, что днём никого чужого на территории крепости не видели. Вакран, охранявший здание Посвящения этой ночью, утверждает, что ничего подозрительного не видел, но камень исчез.

Все помолчали. Сорокх в задумчивости погладил бороду и велел Далмину:

— Позови сюда Вакрана. Расспросим его здесь, на совете.

В скором времени перед советом стоял и Вакран — молодой, лет двадцати, воин, с трепетом взирая на Сорокха и членов совета.

— Что ты расскажешь нам, Вакран? — обратился к нему Сорокх.

— Великий Сорокх, — с жаром начал оправдываться воин, — честное слово, ничего не видел. Я целую ночь ходил вокруг здания, глаз не сомкнул, всё было тихо.

Но его лицо показалось мне подозрительным: как-то растерянно он оправдывался, нервничал, глаза его бегали из стороны в сторону, чувствовалось, что он недоговаривает. Я склонился к Сорокху, чтобы шёпотом высказать ему свои подозрения, но он сам уловил, что охранник что-то недоговаривает. Он нахмурился и сурово бросил молодому воину:

— Вакран, тебе лучше признаться во всём самому. Иначе будешь наказан самой страшной карой — изгнанием из нашего народа.

Вакран побледнел, несколько мгновений раздумывал, а затем бросился на колени:

— Не наказывай меня, Великий Сорокх. Я не виноват, этой ночью ко мне пришла моя девушка — Сайгара, мы с ней сидели в кустах, но совсем недолго. Я подумал, что всё спокойно, везде тихо. Когда снова стал обходить здание, то нашёл обрывок какой-то верёвки возле входа. Однако, нигде никого не было, и я успокоился. Это всё, что мне известно. Клянусь.

— Выйди, Вакран, я потом буду решать, как наказать тебя, — Сорокх отправил разгильдяя. Он прошёлся по комнате и обратился к совету:

— Мне кажется, что Вакран говорит правду. За ним следили и воспользовались его оплошностью, но это не меняет сути дела. Мы так и не знаем, кто же украл священный камень и где он находится сейчас. Какие будут предложения у членов совета?

Но никто из членов совета ничего не сказал, все пребывали то ли в растерянности, то ли в глубокой задумчивости. Далмин высказался первым:

— Мне кажется, кто бы это не сделал, священный камень будет у Абанги. И его надо вернуть, я готов пойти.

— Согласен с тобой, Далмин, что камень у Абанги, — спокойно рассудил Сорокх, — но горячиться не надо. Мы не знаем, где он спрятал похищенное. Возможно, что не у себя в крепости. Кроме того, мы не знаем о его планах, а это очень важно.

— Всё равно, нужно идти в крепость Абанги, — упрямо ответил Далмин.

— Это очень опасно. Он усилит охрану, — горестно вздохнул Сорокх.

Воцарилась тишина, совет застыл в раздумье. Я также задумался: и вправду, как поступить? Ведь решается и моя судьба. В одном Далмин прав: нужно попасть в крепость Абанги и узнать о его планах, нужно просто-напросто последить за ним.

— Прошу совет выслушать меня, — я поднялся. — Предлагаю, чтобы к Абанге пошли я и Далмин. Далмин там был, хорошо ориентируется, мне будет несложно разобраться, так как недавно был там. Если хорошо замаскироваться, думаю, что мы сможем незаметно пробраться в крепость Абанги. А там и что-то разузнать попытаемся.

Некоторое время, тихонько посовещавшись, все согласились, совет удалился. Остались только Далмин, я и Сорокх. Было решено, что с нами пойдут ещё два воина, которые помогут замаскироваться, и будут ждать нас за оградой. Выступление назначили на раннее утро.

Свет только приукрасил верхушки деревьев, а мы уже шли в сторону крепости Абанги. Двигались, молча и в довольно быстром темпе. В полдень остановились отдохнуть и поесть. К исходу дня цель была достигнута. В наступающих сумерках зловещими силуэтами вырисовались крепостные стены. Далмин знал, где можно будет проще проникнуть в крепость. Мы прошли немного вдоль стены и остановились возле упавшего дерева. Далмин ловко вскочил на него, затем подошёл к стене, уцепился за выступающие камни и взобрался на стену. Там он закрепил верёвку, спустился к нам. Наши напарники из лёгких веток, зелени и тонкой бечевы стали сооружать нечто вроде защитного костюма. Совсем скоро, когда стало темнеть, мы с Далмином, перемахнули через стену и осмотрелись. Пробираться нам нужно было по густой траве. Между деревьями просматривался замок Абанги, до него было около полукилометра. Чтобы не рисковать и не быть замеченными, ещё за стеной мы решили передвигаться по территории крепости ползком. Ползти было тяжело, уже через сотню метров я здорово вспотел. Но понял, что мы поступили правильно. Оглянувшись, увидел, что вдоль стены передвигаются чёрные адаты. Видимо, они совершали обход по периметру крепости. Затем из-за кустов вышли двое воинов с короткими пиками и прошли буквально в нескольких метрах от нас. Только наши защитные одеяния, густая трава и осторожность помогли нам остаться незамеченными. Когда, в конце концов, подобрались к замку Абанги, было совсем темно. Далмин знаком указал следовать за ним, он пополз к небольшой дыре в камнях под домом. Возле дыры оставили свои маскировочные накидки. Под домом было также темно, но я продвигался вплотную за своим товарищем и ориентировался, хоть это и покажется смешным, на его пятки. Скоро посветлело. Мы находились возле небольшого разветвления, рядом ступени вели в подвальное помещение, а вправо сворачивали в коридор. Далмин выбрался и осторожно выглянул. Видимо, коридор был пуст, так как он махнул мне рукой. Я последовал за ним. Мой товарищ быстро перебежал и спрятался в чернеющей нише, я тут же повторил его движения. Ниша в стене предназначалась, очевидно, для хранения различных вещей, так как коридор был узок и его не загромождали чем-либо. Мы спрятались среди обрывков ткани, старых циновок, сломанных деревянных щитов и ещё какой-то рухляди. Откуда-то исходил неприятный запах, но спрятаться больше было негде. Как оказалось, ниша отделялась от комнаты Абанги лишь тонкой перегородкой.

Мы затаились. Прошло какое-то время, на улице послышались громкие голоса, до нас долетели лишь отдельные обрывки. Затем кто-то протопал по коридору и зашёл в комнату Абанги. За ним, тяжело ступая, прошло, скорее всего, несколько адатов.

— Вы всё внимательно посмотрели, Гууин, Сорокх не подослал лазутчиков? — я узнал голос Абанги.

— У — у — уэ, — отрицательным тоном промычал неизвестный Гууин. Очевидно, это был адат.

— Можешь идти, ты, Самордаш, останься, — приказал Абанга. При этих словах Далмин слегка дёрнулся. Причина такого его поведения стала мне известна позже.

— Рассказывай, Самордаш, что творится у Сорокха? Что тебе удалось узнать? — снова прозвучал голос Абанги.

— Сорокх в растерянности, великий Абанга, — тихо заговорил вкрадчивый голос Самордаша, — без священного камня он не так силён. Вчера он собирал совет, и они решили, что сюда отправятся два шпиона, чтобы найти камень.

— Кого же решили направить?

— Того человека из другого мира и Далмина.

— Когда они отправятся?

— Скорее всего, они уже в пути, а, возможно, и возле стен крепости.

— Этот Далмин мне уже надоел, — злобно прорычал Абанга, — пора успокоить навсегда предателя своего народа. Мало того, что он выкрал у меня пленника, так ещё имеет наглость снова пытаться пробраться ко мне. Ну, да ничего, я им всем задам. Через два дня камень обретёт самую большую силу за все последние годы. Вот тогда сотру их всех: и Сорокха, и Далмина. Всех уничтожу, они мне за всё ответят.

— Да, великий Абанга.

— Ты, Самордаш, хорошо мне послужил. Пока возвращайся обратно, тебе осталось ждать недолго. Как только уничтожу Сорокха, ты будешь моим наместником в его владениях.

— Благодарю тебя, великий Абанга, — залепетал Самордаш. Зашелестела циновка, Самордаш, очевидно вышел.

— Гууин! — громко крикнул Абанга.

По коридору протопали тяжёлые шаги и стихли в комнате Абанги.

— Гууин, усиль охрану, смотрите внимательно — Сорокх послал лазутчиков. Возможно, они уже здесь, если заметите что-то подозрительное — сразу ко мне. И очень тщательно охраняйте вход в подземелье. Если исчезнет камень — всех, кто, охраняет, уничтожу, тебя тоже. Иди.

— У — у, — утвердительно промычал Гууин и вышел.

Абанга встал и заходил по комнате. Он что-то злобно бормотал себе под нос, но что-либо разобрать было невозможно, затем всё стихло. Мы просидели, не шевелясь, ещё какое-то время. Далмин дотронулся до меня рукой, как бы давая понять, что нам пора, выбрался первым, а я за ним. Наружу вышли без проблем. Тьма сгустилась, а это было нам на руку, тишину наступившей ночи нарушало лишь зловещее щёлканье неизвестных мне, то ли насекомых, то ли мелких животных, да негромкий разговор двух охранников за углом. Натянув свои защитные одеяния и соблюдая осторожность, стали продвигаться в обратном направлении. Я совершенно не ориентировался в темноте, Далмин полз впереди. Он повёл меня в какие-то кусты, затем мы попали в пустое деревянное строение. Далмин плотно закрыл за собой дверь и растянулся на полу.

— Нам нужно обсудить, что делать дальше, — произнёс он шёпотом.

— Сначала объясни мне, что к чему. Не понимаю, что происходит: где находится это чёртово подземелье, можно ли туда пробраться, кто такой этот Самордаш? — я говорил также шёпотом.

— Здесь мы в определённой безопасности, — устало отозвался Далмин. — Сюда охранники не пойдут, адаты тоже. А что происходит? Дело в том, что моё детство прошло в стенах этого замка, на этой земле. Мои родители принадлежали к народу, населяющему владения Абанги, отец принимал участие в строительстве этого здания. Вот почему я так хорошо здесь ориентируюсь. Когда вырос, то понял, что не смогу спокойно смотреть на то зло, которое творит Абанга, а он держал в страхе всё население. Понимая, что не смогу победить злого волшебника, пошёл к Сорокху, чтобы помогать ему. Вот Абанга и называет меня предателем. Что же касается Самордаша, то я убил бы его прямо там, да нельзя. Мы должны вернуть священный камень. Самордаш — один из советников Сорокха, он вчера присутствовал на совете. Представляешь, пошёл на предательство, чтобы самому руководить нашим народом, а Сорокх ему доверяет. Подлец.

При этих словах Далмин плюнул на землю. Он немного помолчал.

— Мы должны проникнуть в подземелье, которое находится недалеко от крепости. Я знаю, где это, но никогда не был там, не знаю, где спрятан священный камень. По слухам, в подземелье обитают ужасные создания, которыми Абанга может управлять. Из живущих на Васайе никто не пытался проникнуть туда, только Абанга. Так что, нам будет нелегко. Что скажешь?

— Что говорить? — я задумчиво потёр лоб. — Идти всё равно придётся: ты сам говорил, что камень нужно вернуть, мне без него не вернуться в Междуречье, да и времени у нас в обрез. Абанга что-то говорил том, что камень обретёт очень большую силу уже через два дня. Будем на месте решать, что и как. Когда отправляемся?

— Думаю, этой ночью и надо попытаться проникнуть в подземелье, днём мы не сможем подойти незамеченными. Вот отдохнём немного и двинемся в путь.

После передышки, всё также соблюдая осторожность, мы поползли к крепостной стене. Густая, липкая темнота снова окружила нас. Я боялся только одного: чтобы не наткнуться на охрану. Но волнения были напрасными, Далмин был великолепным проводником. Наши спутники терпеливо сидели в кустах. Обговорив с ними дальнейшие планы, сообщив новости и, слегка подкрепившись, всей командой направились за Далмином. Наших товарищей, мягко говоря, очень озадачила новость, что Самордаш оказался предателем, но обсуждать эту тему было некогда. Вскоре мы остановились.

— Дальше всем идти нельзя, — тихо сказал Далмин, обернувшись к нам. — За этой рощей, будет перелесок, затем заросли кустов. А уже за ними — большой холм. В нём и находится вход в подземелье, адаты усиленно охраняют его. Вы, двое, остаётесь нас ждать, мы с Владом идём туда. Если через сутки нас не будет — возвращайтесь к Сорокху.

Я даже мысли не хотел допустить, что мы не сможем добыть заветный камень, мне никак нельзя остаться здесь, это подобно смерти. Далмин сделал шаг, я за ним и наши спутники растворились в темноте. Мой напарник двигался медленно, очевидно понимая, что здесь повсюду могут скрываться охранники. Спустя какое-то время впереди посветлело, из-за густой растительности сверкнули два ярких факела. Они освещали подножие крутого холма с кучей камней, а возле камней сидело три адата. Правда, они почти сливались с местностью. Я понимал, что это не вся охрана, сколько ещё прячется вокруг — неизвестно.

— Там, где сидят адаты, вход, — прошептал Далмин. — Но охраны здесь будет много. Как будем пробираться в подземелье?

— Согласен, охранников здесь немало. И, поэтому, как мне кажется, ставку нужно делать на полную неожиданность. Пробиться мы сможем только хитростью. Нужно отвлечь охрану, наскоком не прорвёмся, слишком неравные силы, — ответил я.

— Так что будем делать? — снова повторил Далмин.

Но мне в голову ничего пока не приходило. Если побежим прямо, то, естественно, не успеем проскочить в подземелье, нас схватят. Можно попытаться обойти холм и выскочить сверху, неожиданно, но это также не даёт больших шансов на успех. Нужно думать.

Пока мы раздумывали, произошло нечто, что разрешило все сомнения в нашу пользу. В глубине холма раздался какой-то рокот или гул, адаты, охранявшие вход, встревожено вскочили. Из темноты к ним выбежало несколько человек с дубинами в руках. Они все столпились возле входа. В это время шум усилился и из недр холма вырвался яркий свет. Все, кто стоял возле входа, с криками, разбежались. Меня осенило: лучшей возможности проскочить в подземелье, наверное, не будет. Конечно, мы не знаем, что скрывается там, за входом. Возможно, нам угрожает какая-то опасность, но выхода нет. Я дёрнул Далмина за руку:

— Бежим! И как можно быстрее!

Расстояние до входа мы проскочили, как мне казалось, в мгновение ока. Заветный вход представлял собой большую круглую дыру, заросшую травой. Вход был обложен большими камнями, вниз вели ступени, вымощенные мелким камнем. Из подземелья лился мягкий, не ослепляющий свет. Быстрым шагом мы стали спускаться вниз, а до нас донёссся тот самый шум. Далмин вопросительно посмотрел на меня: дескать, что делать? Я уверенно кивнул головой вниз, другого пути у нас нет. Вскоре лестница закончилась, и перед нами выросло небольшое овальное помещение, свод которого, подпирали две массивные, грубые каменные колонны. Из помещения было три выхода: один — наверх, откуда мы спустились, а дальше в подземелье вели два узких тоннеля. Один зиял непроглядной чернотою, а из второго струился тот самый яркий свет. Свет то тускнел, то становился ярче, иногда сияя очень ярко. Нужно было продолжать рисковать, но не в в темноту, это путь в никуда. Поэтому снова дёрнул Далмина за руку, увлекая за собой. Тоннель был немногим выше человеческого роста, округлой формы, словно прорублен в земле, свет струился откуда-то из глубины. И мы шли навстречу свету. Постепенно тоннель стал становиться шире и спустя какое-то время мы вышли в просторный зал, где увидели источник света. Посреди зала, на небольшом возвышении, лежал довольно приличный кусок неизвестного мне минерала, похожего на слюду, размером с человеческую голову. Он то и светился тем странным светом: минерал постепенно тускнел почти до затухания, а затем также постепенно набирал мощь и становился настолько ярким, что на него невозможно было смотреть. Вполне очевидно, что он мог снова вспыхнуть, как и тогда, когда разбежалась охрана возле входа.

— Это случайно не тот самый камень, что мы ищем? — обернулся я к Далмину.

— Нет, что ты, это совсем не то. Волшебный камень, которым владел Сорокх, был небольшой, размером меньше моего кулака, он не светился. Я не вижу его здесь.

— Будем искать и обязательно найдём, — пришлось мне обнадёжить его, а, может быть, и ещё больше, самого себя.

Мы стали осматривать помещение. С первого взгляда казалось, что далее идти некуда, помещение было глухим, мы не видели каких-либо проходов или дверей. Я отправил Далмина влево осматривать стены, сам пошёл вправо. В это время найденный нами камень засветился настолько ярко, что пришлось не только зажмурить глаза, но ещё и прикрывать их руками. Жара, однако, никакого не ощущалось. Когда я открыл глаза, то увидел, что Далмин топчется в растерянности: он не успел закрыть глаза, и его немного ослепило светом.

— Стой на месте, — крикнул ему, — это должно скоро пройти.

Сам же стал сосредоточенно осматривать и ощупывать стены, должен же быть какой-то выход, где-то Абанга спрятал камень. Но поиски оказались безрезультатными, ничего не нащупал, а лишь вспотел от напряжения. Далмин уже немного отошёл от слепоты и, неуверенно спотыкаясь, побрёл ко мне. По пути он проходил мимо светящегося камня и случайно коснулся его. Сразу же послышался шум и, в одном месте стена разъехалась, обнажив перед нами проход. Что же, придётся снова рисковать. Схватив Далмина за руку, быстро забежали в образовавшийся проём. Стена тут же задвинулась, нас окутала темнота. Спустя некоторое время глаза стали привыкать к темени и, к тому же, я заметил, что стены немного светятся, можно различить даже большие, неровные трещины в них. Глаза Далмина, видимо, уже совсем отошли от потрясения, он напряжённо всматривался вперёд. Проход вывел нас к ещё одному небольшому помещению. В полумраке было сложно ориентироваться. Не успели мы сделать и нескольких шагов, как перед нами, из темноты, словно призраки, выплыли две фигуры. Очертания их напоминали людей, только очень невысокого роста. Ничего не говоря, они набросились на нас. Мы с Далмином были вооружены дубинами, а наши соперники какими-то короткими мечами. Дрались они яростно, я сказал бы, умело, и очень скоро стали теснить нас обратно в проход. Далмин оборонялся достаточно хорошо, а вот мне пришлось нелегко. Старался изо всех сил, но мой соперник, на удивление, был сильнее, изворотливее. Я решился пойти на отчаянный шаг и крикнул Далмину:

— Я падаю! Бей их по спинам!

И тут же бросился под ноги насевшим на нас воинам. Моя уловка удалась — когда я упал им под ноги, они споткнулись и свалились наземь. Далмин не дал им подняться, успел хорошенько стукнуть по обоим. Этого было достаточно, чтобы привести их в бесчувственное состояние. Тяжело дыша, встал, Далмин тоже вытирал пот со лба.

— Что это за черти? — сказал я Далмину и стал рассматривать наших противников. Почти карлики, ростом до полутора метра, с выдающимися надбровными дугами, жёсткими чертами лица, маленькими глазами, приплюснутой, непрапорцинально большой головой. Мой товарищ снял у себя с пояса кусок верёвки и скрутил обоим воинам руки. Похлопав по щекам, мы привели пленников в чувство.

— Почему вы на нас напали? — спросил я у одного из них.

Они смотрели на нас с нескрываемой злобой и молчали.

— Хотите умереть героями? Это легко сделать, — мне пришлось приставить меч к горлу одного из пленников. — Нам некогда вести разговоры, отвечайте.

Тот, которому я угрожал, поморщился и с раздражением бросил:

— Мы здесь стоим для того, чтобы никого не пропустить дальше.

— А кто здесь вас поставил? — продолжился мой допрос.

— Мы подчиняемся нашему правителю Шамудаху.

— А он кому служит?

— У него договор с Абангой.

Постепенно картина прояснилась. После расспросов узнали, что немногочисленное племя карликов издавна живёт здесь, в обширном подземелье. Занимались они добычей металла и меняли его на еду у народов, населяющих Васайю, но, со временем, запасы металла истощились, племени пришлось туго. Вот тогда-то Абанга предложил им, чтобы они служили ему, а он будет снабжать их продуктами. Абанга где-то узнал о волшебных камнях и стал собирать их. Ему нужно было собрать шесть камней, а когда он их соберёт и положит на время у главного камня, того, что мы видели в большом зале, то получит неограниченную власть, могущество, не только в своём мире. Камни он хранит также здесь, в подземелье. Камень, похищенный у Сорокха, был пятым по счёту, хранится, на данный момент, у Шамудаха. Да, Абанга приблизился к своей цели, но нам от этого не легче.

— Где найти этого Шамудаха?

— Вам всё равно не добраться до него, — процедил сквозь зубы воин. — Шамудах не отдаст камень. Для нас это почти смерть, ведь мы зависим от Абанги.

— Для меня тоже, камень мне нужен не меньше, чем Абанге. А Абанге вы нужны, так или иначе. Поэтому лучше скажите всё, как есть, мы достанем камень любым путём.

— В конце этого зала вход жилище Шамудаха, — нехотя ответил пленник, — он находится там. Но он не один, вам не справиться.

— Спасибо и на этом. А вы, пока, останьтесь здесь.

Далмин прочно связал воинов, мы пошли вперёд. Пленник не обманул нас: едва пересекли зал, как оказались в небольшом полутёмном проходе, за ним слышались голоса. Конечно, мы не знали количество помощников Шамудаха, но идти вперёд нужно. Посовещавшись, решили, что наша неожиданность принесёт успех. Вооружившись короткими мечами, отобранными у пленников, с громкими криками, ввалились в помещение Шамудаха. Краем глаза сразу успел заметить несколько фигур по углам. А в центре жилья, на подстилке, развалился ещё кто-то. Было очевидно, что только главарь может лежать посреди помещения. Поэтому рванулся к лежавшему на полу незнакомцу, схватил его за голову, и приставил меч к шее:

— Никому не двигаться! Иначе перережу ему горло!

Все, кто стоял по углам, замерли. Далмин подошёл ко мне, стал рядом.

— Ты Шамудах? — обратился я к новому пленнику.

— Я, — подавленно подтвердил тот.

— Тогда вели всем стоять на местах, а нам отдай камень. Это позволит сохранить тебе жизнь.

Шамудах тяжело вздохнул, медленно приподнялся и приказал подчинённым:

— Оставайтесь все здесь. Без меня ничего не предпринимайте.

— А лучше будет, если всех связать, — предложил Далмин.

С ним трудно было не согласиться и мы связали пятерых карликов. Шамудах отрешённо наблюдал за нашими действиями.

Когда всё было закончено, он, молча, пошёл на выход. Я шёл за ним, держа его руки за спиной и не опуская меч. Шамудах свернул на выходе вправо и кивнул:

— Камень здесь, в той нише.

Я присмотрелся: действительно, в стене, в неглубокой нише, лежал камень. Далмин взял его руки и радостно заверил меня:

— Да, это он, мы нашли его.

— Нужно выбираться отсюда, времени у нас в обрез, Абанга наверняка знает, что мы здесь, — обратился я к товарищу.

Мы повернули в обратный путь.

— Тебе придётся пойти с нами, — сказал я Шамудаху.

В ответ он лишь зло сверкнул глазами. Мы прошли по проходу, пересекли небольшое помещение, где столкнулись с первыми охранниками. К нашему удивлению, их уже не было на том месте, где их оставили. Значит, за нами могут организовать погоню. Когда остановились у стены, Далмин велел Шамудаху:

— Открывай проход.

Тот почему-то медлил и сделал вид, что не слышит.

— Открывай! — повторил и я.

Неожиданно Шамудах бросился в сторону, пытаясь улизнуть. Если бы не Далмин, то его уловка удалась бы, но мой товарищ проявил недюжинную сноровку. Он резко рванулся за беглецом и подсёк его, Шамудах грохнулся оземь.

— Вставай, негодяй! И больше не пытайся бежать, — пригрозил Далмин и хорошенько тряхнул беглеца. — Открывай проход.

Шамудах, тяжело дыша и, сверкая злыми глазами, подошёл к стене. Он провёл по ней руками, что-то нащупал и нажал, стена разъехалась, и перед нами снова появился огромный зал со сверкающим камнем. Шамудах стал упираться и вырываться:

— Я дальше не могу идти, мне нельзя.

— Почему? — повернулся к нему Далмин.

— Можете убить меня, но дальше я не пойду, — упрямо твердил Шамудах, упав на пол.

— Да чёрт с ним, брось его, — крикнул я Далмину. — Нам осталось преодолеть только длинный проход, ещё немного и мы наверху.

Далмин нехотя оставил предводителя карликов и последовал за мной. Шамудах тут же метнулся обратно к камню, коснулся его и шмыгнул за раздвинувшуюся стену. Мы вышли из зала, прошли проход и очутились в помещение с колоннами, где нас ожидал сюрприз. По залу расхаживало нечто большое, напоминавшее собой отвратительного белого гигантского червя на коротких ножках с узкой зубастой головой и маленькими глазами-точками. Червяк зашипел и двинулся на нас, мы невольно попятились обратно в проход. Оттуда услышали топот, нетрудно было догадаться, что за нами налажена погоня подчинёнными Шамудаха. Переглянувшись, обнажили мечи и пошли на подземного червя. Он яростно шипел, широко раскрыв пасть, медленно двигаясь в нашу сторону. Мы разделились: Далмин пошёл влево от прохода по периметру помещения, а я вправо. Червь замешкался, дёрнул головой вправо, затем влево и двинулся на меня. Я сделал выпад и ткнул противника мечом в нос. Он взвизгнул и зашипел ещё громче. Далмин, в это время, нанёс ему удар сзади и червь дёрнулся на него. Тогда я сделал твари укол в бок, червь снова повернул свою узкую пасть ко мне. Мы с Далмином делали так, чтобы потихоньку продвинуться к выходу, на лестницу и это нам удавалось. В это время из прохода выбежало несколько воинов-карликов и, с мечами наперевес, они рванулись в нашу сторону, невзирая на гигантского червя. Очевидно, что это создание им знакомо. Нам нужно было срочно уносить ноги, с таким количеством противников нам вряд ли справиться. Далмин кивнул мне: давай, мол, беги к лестнице. Я рванулся туда, но червь сразу дёрнулся за мной, пытаясь схватить. Я оказался проворнее: успел добежать до лестницы и вскочить на вторую ступеньку. Далмин совершил рискованный кульбит: он ткнул мечом червя и, разбежавшись, прыгнул ему на спину и вонзил своё оружие. Противник, пронзительно шипя, закрутился на месте и стал яростно вращать хвостом. Ударами хвоста червь разметал карликов по помещению. Он крутился на месте, пытаясь достать того, кто оседлал его, но Далмин крепко держался за меч. Уловив момент, он выдернул меч и скатился со спины червя в сторону лестницы, приземлившись на четыре конечности. Тот среагировал незамедлительно, вывернулся и с оскаленной пастью уже был готов цапнуть Далмина. Я сбоку ткнул ему, стараясь попасть в открытый рот, но попал в глаз. Подземное страшилище отчаянно заревело и вздыбилось, хвост его завертелся по помещению. Далмин тут же, не теряя времени, взобрался ко мне, мы стали подниматься по лестнице. Оставался последний шаг: выбраться наружу. Когда ступени закончились, и впереди засветилась дыра, приостановились. Что же и кто нас ожидает?

— Как будем выходить? — шёпотом спросил я.

— Не знаю, мне кажется, нас могут ожидать. Главное, не попасть им в лапы, — ответил мой товарищ.

Он немного подумал, затем достал из сумки на боку камень и протянул мне:

— Возьми, пусть он будет у тебя.

— Зачем?

— Я попробую выйти наружу. Если меня сразу не схватят, то попробую отвести их подальше от этого места. Тогда ты сможешь вернуться обратно к Сорокху, а он сможет отправить тебя туда, откуда ты пришёл. Надеюсь, что ты сориентируешься на местности?

— Я не могу оставить тебя, не могу бросить в опасности.

— У нас нет выхода, ведь это тебе нужно возвращаться, а не мне, — резонно возразил Далмин. — Двоим, будет сложно оторваться от адатов и воинов Абанги. А, возможно, я смогу уйти от них. Если даже меня и схватят, ничего мне Абанга не сделает.

— Да нет же, он говорил, что…

— Давай не будем спорить, — перебил меня Далмин, — я иду, а ты будь внимателен.

С этими словами он вложил камень мне в руку, пожал её и полез в дыру, из которой струился дневной свет. Стояла тишина, словно там, снаружи, никого не было. Далмин резким движением выкатился наверх. Сквозь траву мне было видно, как он вскочил на ноги и бросился бежать. За ним, с громкими криками, побежали несколько чёрных адатов и два или три воина. Я решил немного выждать. Возможно, Далмин прав и они решат, что он один пробрался в подземелье. Через несколько минут крики наверху смолкли, снова воцарилась тишина. Осторожно пробрался к выходу и потихоньку стал вытягивать голову. Казалось, что никого нет. Решил поступить по способу Далмина: выкатиться неожиданно. Тогда будет хоть несколько секунд времени. Вдохнул глубже, резко бросился в дыру. Свет ударил в глаза, я вскочил на ноги и, не оглядываясь, что есть силы, побежал к ближайшим кустам. Бежал примерно в том направлении, откуда мы шли с Далмином. К моему удивлению, никакой погони за мной я не слышал. Пробежав довольно приличное расстояние и запыхавшись, остановился. Действительно, за мной никто не бежал, расчёт Далмина оказался верным.

Я огляделся: местность незнакома, н это и не удивительно, ведь мы шли ночью, а сейчас день. Стал вспоминать, хоть примерную дорогу. Мы шли прямо, нигде не сворачивали, значит, и мне надо идти прямо от подземелья. Светило солнце, щебетали птицы, ничто не напоминало о каких-то интригах, погонях, волшебных камнях. Словно ничего не происходило, а есть только вот эта милая, красивая природа. Но не нельзя отвлекаться на размышления, нужно найти наших спутников, где-то должна быть роща, где мы оставили их. Так и есть, впереди показалась роща. Пробираясь сквозь заросли, соображал: где же наши друзья. Может, крикнуть им? Хотя это тоже опасно, вдруг где-то рядом воины Абанги.

Поплутав ещё немного и, никого не обнаружив, решил тихонько окликнуть наших товарищей:

— Эй, вы где? Отзовитесь. Это я, Влад.

Но на мой зов никто не откликнулся. Также тихо шелестели кусты, мерно качались кроны деревьев, где-то недалеко громко попискивала какая-то птица, а ей вторил ещё чей-то тонкий голосок. Постояв немного на месте, решил было выбираться хоть куда, как услышал за шорох спиной. Повернувшись, увидел, что из-за кустов, ко мне выходят наши товарищи. На сердце отлегло: хоть кто-то нашёлся.

— Где Далмин? — был их первый вопрос.

Мне осталось лишь развести руками:

— Нам было не выбраться. Я не хотел, чтобы мы расставались, но он настоял. И он отвлёк на себя охрану, за ним погнались, где он сейчас — не знаю.

— А священный камень нашли?

— Да, камень у меня, только из-за него Далмин и пошёл на такой риск. Даже не знаю, что с ним может сделать Абанга, если его схватили.

— Далмин так просто не сдастся, — обнадёжил меня один их товарищей. — Даже если его и схватят, Абанга не причинит ему вреда. Он знает, как Далмин ценен для Сорокха и будет пытаться этим воспользоваться. Главное, что камень у нас. Нужно, как можно быстрее вернуться в крепость, чтобы сообщить Великому Сорокху о предательстве Самордаша.

Обратный путь завершили уже под утро. Нас встречали укрытые лёгким туманом стены крепости, застывшие строения и притихшие деревья. Я здорово подустал: сказывалась бессонная ночь, схватки в подземелье. Хотелось только одного: умыться, поесть и лечь спать. Я проспал бы, наверное, не меньше суток. Меня глодала тревога за Далмина, хороший парень, благородный, очень не хочется, чтобы с ним что-то случилось. Возможно, у Сорокха имеются на этот счёт какие-либо соображения. Сорокх очень обрадовался, что священный камень удалось вернуть. Узнав, что судьба Далмина неизвестна он немного поник, но ещё больше он был огорчён изменой Самордаша.

— Как же так, — сокрушённо вздыхал он, — ведь я доверял ему беспредельно, он давно служит у меня. Я сам ввёл его в совет, а он пользовался этим в грязных целях. Немедленно доставить его сюда.

Спустя какое-то время вошёл воин, отправленный Литмоном. Он доложил:

— Великий Сорокх, Самордаша нигде нет. Говорят, что он ушёл куда-то на восходе. Никто не знает, где он.

— Вот прохиндей, он и тут умудрился учуять опасность и сбежать от наказания. Ну, да ничего, от кары за предательство ему не уйти, — подытожил Сорокх. — Вы все сейчас отдыхайте. А тебя, Влад, даже не знаю, как благодарить за то, что ты сделал: если бы камень оказался у Абанги, он уже получил бы серьёзную подпитку к своей силе. Спасибо тебе.

— А как же Далмин?

Мой вопрос заставил Сорокха очередной раз тяжело вздохнуть.

— Иди, Влад, отдыхай. Через два дня можно будет открыть проход в Междуречье. А пока мне трудно сказать что-то определённое. Будем надеяться, что Далмину удалось оторваться от преследователей, он хорошо знает те места. Подождём ещё немного, если нет — тогда и у меня есть кое-что в запасе.

Мне осталось только согласиться с ним. Тем более, что сил у меня осталось только на то, чтобы немного умыться и поесть. После еды свалился и почти моментально уснул.

Пробудился сам, комнате было светло и свежо. Сразу даже не смог и сообразить, сколько же я проспал: то ли это ещё день, то ли утро следующего дня. Но чувствовал себя отдохнувшим, бодро поднялся, вышел в коридор. Взглянув на небо, понял, что проспал больше суток. На улице, возле двери, сидел Литмон. Что ж, есть, у кого спросить.

— А где Сорокх?

— Он в здании, где хранится священный камень.

— А Далмин вернулся?

Литмон лишь с горестным видом отрицательно покачал головой.

Решил пойти к Сорокху. Не успел пройти и сотни метров, как меня кто-то окликнул. Повернулся и опешил: из-за здания ко мне выходил… Далмин, живой и невредимый. Я не сдержался и бросился к нему. В этом мире он стал для меня и другом, и спасителем, и ангелом-хранителем, эмоции было трудно сдержать. Да и Далмин не скрывал своей радости при встрече, но на нём отчётливо просматривались следы усталости: под глазами тёмные круги, осунувшийся и потемневший. Мы похлопали друг друга по плечу.

— Как, как ты смог вырваться? Мы уже почти потеряли надежду, — радостно кричал я.

— Я же говорил, что всё получится, так и вышло.

— Ты просто молодец, даже не молодец, а герой.

— Не знаю, что такое герой, но знаю одно, что у нас всё в порядке, — устало улыбнулся Далмин.

— Конечно, амень на месте, ты вернулся, значит, порядок. Пойдём к Сорокху.

Сорокх сам вышел к нам навстречу, как будто чувствовал. Он также ужасно обрадовался:

— Далмин, дорогой, как я рад, что с тобой всё в порядке. Хорошо, что мне не пришлось прибегать к крайним мерам. Расскажи, как тебе удалось справиться с адатами и воинами Абанги?

Далмин присел на корточки:

— Присяду, здорово устал, — как бы оправдываясь, сказал он. — А вышло всё довольно просто. Когда выскочил из подземелья, то сразу бросился бежать. Я знал, что подземелье охраняется, и за мной будут гнаться, поэтому, не смотрел по сторонам, а побежал, что есть мочи. Преследователи не учли, что я хорошо знаю местность, в детстве и юности много бывал в лесу, это мне хорошо помогло. Когда Влад оставался в подземелье, у меня созрел чёткий план, знал куда бежать. Побежал в сторону, противоположную той роще, где спрятались наши друзья. Конечно, адаты хорошо бегают, но, на моей стороне была внезапность, густая растительность и знание именно этой местности. Я бежал недолго: за небольшим оврагом, в густых зарослях колючих кустов, у меня было вырыто убежище. Когда-то, я там прятался, когда уходил от Абанги к тебе, великий Сорокх. На меня кто-то донёс, пришлось скрыться на время. Вот об этом убежище я и вспомнил. Немного оторвавшись от преследования, сумел проскользнуть сквозь колючки и спрятаться в убежище, постороннему глазу его трудно заметить. Тем более, что за это время кусты ещё больше разрослись. Там просидел довольно долго, знал, что будут меня искать и тщательно прочёсывать местность. Ночью выбрался и направился домой окружным путём, чтобы меня не выследили. Вот так я и добрался.

— Что ж, ещё раз огромное спасибо тебе, Далмин, за службу для своего народа и для меня. А теперь отдыхай, — Сорокх положил руку в знак благодарности на плечо своего верного воина и советника.

Затем он повернулся ко мне:

— Я входил в контакт с Большим Облаком. Завтра попытаемся отправить тебя обратно в Междуречье. Уверен, что Абанга не помешает нашим планам. Отдыхай пока, готовься к возвращению.

Честно говоря, мне ничего не хотелось делать, не мог дождаться, когда же Сорокх откроет проход. Возможно, на Васайе много интересного, но лучше поскорее увидеть любимую. В который раз вспомнил о Лейни, представил, как она волнуется, также, как и я, не находит себе места. Ведь с момента моего исчезновения прошло столько времени. А, может быть, по Междуречью разнеслась весть о моей гибели. Тогда представляю, что творится в душе моей возлюбленной. Скорее, скорее в Междуречье.

Чтобы скоротать время снова отправился бродить по садам и полям владений Сорокха. Ухоженные поля, деревья радовали глаз, никто праздно не шатался, все были заняты каким-то делом. За садами и возделанными полями сверкало приятной прохладой большое озеро. Дошагав до него, обнаружил, что водоём пустынен, никто не купался в нём, не было каких-либо рыбаков, как у нас. Я не слышал звуков каких-либо животных или насекомых из водоёма, словно всё вымерло. Меня это слегка озадачило, возможно, все просто заняты работой, и им не до купания и рыбалки. Да и мир совсем другой, здесь может быть и не такое. Решил освежиться и полез в озеро. Вода оказалась изумительной, в меру прохладной и освежающей, с удовольствием стал плескаться, плавать. Плавание мне всегда нравилось. В это время услышал какие-то крики. Повернув голову в сторону берега, увидел, что ко мне бегут два человека и что-то кричат. Попытался было прислушаться к ним, но не успел. Вода подо мной, как бы закипела, тело пронизал электрический разряд, в глазах потемнело. Затем неведомая сила подбросила меня вверх, я потерял сознание…

— Не трогайте его, не трогайте. Пусть полежит. Лекарство должно подействовать, — откуда-то издалека доносился голос Литмона.

— Да-да, пусть отлежится, — также издалека поддержал его Далмин.

Кто отлежится, какое лекарство? Стал смутно припоминать, что произошло в последние минуты. Так, я купался, затем со мной что-то произошло. Но где я и что со мной произошло? Попытался пошевелиться, но мои руки и ноги отказались мне повиноваться. Попытался открыть глаза, но веки только легко дрогнули и еле-еле приоткрылись. Только и смог, что тихо простонать, но меня услышали.

— Смотрите, смотрите, он уже приходит в себя, — донёсся обрадованный голос Далмина.

— Это хороший знак, — вторил ему Литмон, — лекарство действует, нужно только подождать.

Я совершенно не ощущал своего тела, ни единой частички. Ужас сковал меня: я парализован, неизвестно, как надолго. А ведь завтра мне отправляться обратно. Вдруг долго находился без сознания и время упущено? От этой мысли едва снова не потерял сознание. Спустя какое-то время стал замечать, что моё тело начинает оживать: сначала появилось ощущение боли в ногах, затем волна пощипывающей боли медленно стала подниматься вверх. Но боль была терпимой, а затем и вовсе стала исчезать. Открыл глаза: надо мной склонились Литмон, Далмин и ещё двое незнакомых мне людей.

— Ну, как ты? — Далмин сжал мне руку.

— Что со мной произошло? — еле выговорил я.

— Тебя ударила огромная сияющая рыба. К сожалению, никто не предупредил тебя об опасности, — сокрушённо вздохнул Далмин, — никто не мог и подумать, что ты полезешь в воду. Ведь у нас все знают, что в таких озёрах нельзя плавать. Сияющая рыба очень опасна, от её удара очень редко выживают. Тебе страшно повезло, что она лишь коснулась тебя, а ты был рядом с берегом и тебя успели заметить. Сорокх дал нам лекарство, поэтому, ты остался жив и пришёл в себя.

— Как долго я пролежал без сознания? — слова давались мне с трудом.

— Не волнуйся, недолго. Сорокх сказал, что к утру, ты будешь здоров.

— Значит, я не дал тебе отдохнуть?

— Пустяки, — улыбнулся Далмин, — отосплюсь, же воин, мне не привыкать к нагрузкам. Ты пока набирайся сил.

Все удалились, возле меня остался лишь Литмон. Он заботливо натёр меня какой-то мазью, укрыл и присел в углу. По телу разлилось приятное тепло, боль исчезла совсем, я провалился в глубокий сон.

Во сне привиделся Абанга, который пытался схватить меня за руку. Я убегал от него, изворачивался, а он хватал и хватал за руку. Я стал отталкивать его… и проснулся. Возле меня сидел Литмон и держал за руку:

— Вставай, Влад, у тебя уже должно быть достаточно сил.

Я осторожно приподнялся, не обнаружив никаких неприятных ощущений. Облегчённо вздохнул: всё в порядке.

— А теперь кушай, — Литмон протянул мне поднос с едой. — Великий Сорокх ждёт тебя.

После завтрака сразу же направился к Сорокху. Он приветливо улыбнулся:

— Как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

— И в нашем мире полно неожиданностей, порою неприятных. Я рад, что всё позади, и мы можем попытаться открыть проход.

— Где это произойдёт?

— Недалеко, за пределами крепости, возле Белого камня.

Вместе с Сорокхом провожать меня пошли Далмин и Литмон. Мы покинули крепостные стены, свернули влево, спустились с пригорка и остановились возле белого валуна средних размеров, напоминавшего по форме огромную кастрюлю без ручек. Он явно выделялся среди всей зелени леса и казался чужаком, случайно забредшим в эти владения. Сорокх достал свой волшебный камень, тот, что вернули мы с Далмином, уложил его по центру белого валуна.

— Можете попрощаться с Владом, — кивнул он Далмину и Литмону.

Литмон, доброжелательно улыбаясь, молча, пожал мне руку. Я приобнял Далмина:

— Спасибо тебе за всё.

— Это тебе спасибо. Ты настоящий друг и воин, — ответил он.

— Прощайте, — я поднял руку, — скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Удачи вам.

— И тебе.

Сорокх по-отечески поцеловал меня лоб:

— Ты хороший человек, землянин Влад, спасибо, что помог нам. Береги себя. А теперь встань возле Белого камня.

Я повиновался, Сорокх поднял руки и заговорил незнакомыми мне словами. В скором времени пространство вокруг меня заплясало, как в кривом зеркале, люди и деревья побледнели и исчезли, на несколько мгновений всё окутал туман, но тут же исчез. А я оказался на знакомом мне болоте. Уф, наконец-то вернулся, а то даже не верилось, что смогу снова оказаться в Междуречье. Моё возвращение прошло удачно и быстро, Абанга не смог помешать нам. Главный вопрос, который меня волновал в настоящем: сколько меня не было здесь? Смог ли вернуть Сорокх меня в то самое время, из которого меня выдернул злой карлик? Светило ласковое междуреченское солнце, стояла тишина. Что ж, нужно идти.

К полудню дошёл до реки. Лодка лежала на том же месте, где оставил её, когда гнался за Акаланданом, переправиться не составило труда. На подходе к берегу меня увидел босоногий мальчишка, полоскавший в воде какие-то водоросли. Он сначала замер, а затем бросил свою работу и с громким криком помчался в селении. Скоро на берегу меня встретила целая толпа. Я втащил лодку на берег и повернулся. Из толпы вышел вождь, вопросительно глядел на меня. Мне ничего не оставалось, как сделать вид, что ничего не случилось.

— Нет больше этого подлеца, — мой, поднятый над головой, меч говорил о победе. — Я загнал Акаландана в болото, он погиб.

В толпе прошёл глухой ропот, шушуканье, все переглядывались. До меня дошло: наверняка, обо мне уже забыли, просто напросто похоронили. А тут появляется мертвец живой и невредимый. Вождь рода первым решил проявить смелость:

— Где ты был?

Решил снова схитрить, чтобы не утомлять местных жителей перипетиями борьбы на Васайе:

— Сначала долго преследовал Акаландана. Затем, когда убил его, заблудился. Ведь местность мне незнакома. Я долго плутал по болоту. Вот теперь только смог выйти.

— И тебя не тронул злой дух Абанга? — недоверчиво покосился на меня вождь.

— Настоящего воина злой дух боится, смелого воина Абанга не трогает, — я потряс для убедительности мечом. Толпа восторженно загудела.

Вождь остался недоволен ростом моей популярности, повернулся к толпе и что-то невнятно прорычал. Все медленно разошлись, осталось только несколько воинов, приближённых к вождю. Он, сделав доверительную мину, наклонился ко мне:

— А что там было ночью? И где ты так долго отсутствовал? Ты мне расскажешь?

— Да ничего там не было, — я сморщился от смрадного запаха из его рта, — вы что-то придумали себе. Немного неспокойно было, из болота ветер дул, больше ничего не было. Это правда.

Вождю не понравился мой ответ, но вида не подал, а, наоборот, вежливо пригласил:

— Спасибо тебе, Одинокий Охотник, останься с нами. Наш благодарный род приглашает тебя к ужину

Меня проводили к хижине вождя, где я провёл остаток дня. Уходить сразу нельзя, это могло вызвать подозрения. Вечером вождь устроил небольшой пир, посадил меня рядом с собой, потом произнёс здравицу в мою честь, все дружно пригубили кувшин. Заметил, что слишком уж сильно хвалит меня вождь, а его воины почему-то постоянно перешёптываются. У меня зародились сомнения в искренности их поведения, что-то было здесь не так. Но что? Что произошло, пока меня здесь не было? Посидел немного и, сославшись на усталость, пошёл отдыхать. Видимо, надо делать ноги, они что-то подозревают. Но что они могли узнать? Не спеша шёл по селению. Из хижины колдуна рода слышны были громкие голоса. На цыпочках подобрался к хижине. Чей-то голос повторял:

— Он это, точно он, я вам говорю. Это он убил акна-багу сверкающим мечом, он привёл к нам Диких Псов. Никто не смог бы уйти живым от Абанги, только он, человек из другого мира.

— Что же нам делать с ним? — спросил другой голос.

— Вождь сказал, что когда он уснёт, мы должны связать его, чтобы он никуда не убежал, утром принесём человека из чужого мира в жертву речному духу. Тогда все будут нас уважать. Дикие Псы дорого заплатят нам за свои проделки.

Так вот оно что: кто-то пришёл сюда из рода Речной Черепахи и сумел меня опознать на берегу. Теперь понятно, почему вождь так вёл себя вечером, вот негодяи, вот их хвалёная благодарность. Что ж, предстоит ещё одна бессонная ночь. Возле хижины вождя меня догнал воин и пошёл за мной.

— В чём дело? — я остановился.

— Меня послал вождь, приказал охранять твой сон, чтобы тебя никто не беспокоил.

Ага, ко мне уже приставили охрану, ладно, что-нибудь придумаем. Я не стал с ним спорить, а оглядевшись, стал делать подкоп. Земля копалась легко, вскоре из ямы пошёл свежий воздух. Проход вёл наружу, оставалось только углубить его. Я попробовал протиснуться, голова с трудом, но всё-таки пролезла, за ней протиснул туловище и ноги. Всё, на свободе. Сориентировавшись в темноте, медленно пошёл вдоль хижин, чтобы не нарваться на кого-либо. За селением вздохнул свободнее, они не должны хватиться меня сейчас. Да и что они будут делать в темноте. Может, мне пойти к реке? Наверное, не стоит, хитрый вождь мог и там, на всякий случай, оставить охрану. Я пошёл по лесу. В непроглядной темени было сложно идти, можно было заблудиться. Это не наши лунные и звёздные ночи, не зря у них здесь не принято ходить по ночам. Я решил, что лучше будет подождать до рассвета. Ночь провёл под кроной большого дерева, мне удалось немного поспать. Как только показалось солнце, двинулся в путь. Не прошло и часа, как где-то, вдалеке, услышал негромкий окрик. Остановившись, прислушался, нет, мне не показалось. Скорее всего, где-то позади, идёт погоня. Ускорил шаг, но понял, что они нагонят меня раньше, чем мне удастся от них оторваться. Надо что-то делать, где-то укрыться. А ведь они знают местность намного лучше меня. Неужели всё пропало? Впереди показалось озеро с камышами. Меня осенило: а что, если сделать, как делали древние скифы? Они передвигались под водой, дыша через трубочки. Пусть я не смогу передвигаться, но смогу спрятаться. Быстро опустился в воду, сломал несколько камышей, попробовал подуть в один из них — воздух свободно проходил через стебель. Проплыл вдоль берега, чтобы не было видно моих следов. Голоса преследователей приближались. Зажал камыш в губах и нырнул. Дышать было чертовски неудобно, зажал нос, чтобы не хлебнуть воды. Да ещё тело не слушалось меня, пыталось всё время всплыть. Пришлось постараться больше увязнуть ногами в ил, но, потом, сообразил воткнуть меч в почву, что позволило мне уже спокойно держаться под водой. Наверху услышал неясные звуки, какой-то окрик, потом всё стихло. Они удалились, это хорошо, надо ещё отсидеться, пусть уйдут подальше. Прикинув, что прошло уже достаточно много времени, осторожно высунулся из воды: на берегу никого не было. Я посмотрел по сторонам, всё тихо. Тогда выбрался на берег и взялся левее от преследователей. Им придётся возвращаться назад, когда поймут, что меня нет впереди. Настроение поднялось оттого, что замысел получился.

Часа через два, решил, что они вряд ли смогут меня найти, теперь нужно скорректировать курс, чтобы попасть домой. По моим расчётам надо снова взять вправо, что и сделал. Я шёл весь день, но места пока мне не были знакомы, но нужно идти, куда-то выйду. Ночёвку сделал посреди леса, там, где меня застала ночь. Наконец-то можно было спокойно отдохнуть, не боясь ничего: в Междуречье не водится никаких чудищ, нет опасности. Утром, когда продолжил путь, стало понятно, что сбился с пути: лес был мне незнаком. К исходу дня вышел к селению. Присмотревшись из-за кустов, вздохнул с облегчением: это селение рода Большого Медведя и я смело вошёл туда. Чужака, естественно, сразу увидели, некоторые воины меня узнали, даже в одежде жителей Междуречья. Они зашептались между собой: «Человек из другого мира, человек из другого мира». Кто-то сообщил вождю, он незамедлительно появился. Вождь выглядел представительно: на нём красовалась накидка из медвежьей шкуры, голову украшало что-то вроде обруча с изображением медведя.

— Что привело тебя к нам, — он внимательно посмотрел на меня, — тебя, кажется, Влад зовут?

— Да, великий вождь, ты прав, меня зовут Влад. Не знаю, к сожалению, твоего имени.

— Я вождь рода Большого Медведя Магантас.

— Рад, что нахожусь у вас. Пришёл к вам случайно: заблудился, пытаясь скрыться от преследующих меня воинов рода Серебристого Окуня.

Вождь недоуменно посмотрел на меня.

— Дело в том, что произошло много событий, — я продолжил, — возможно, вы многого не знаете. За это время Акаландан натворил много гадостей, похитил меня, хотел убить. Поэтому, на совете рода было принято решение разыскать и наказать его. Я нашёл Акаландана в роду Серебристого Окуня, он пытался сбежать, догнал его далеко за Каром, на болоте, где он погиб. При моём возвращении, в роду Серебристого Окуня, меня узнали. Пришлось скрываться от них, но сбился с пути и очутился у вас.

— Ты, действительно, великий воин, — вождь посмотрел на меня с нескрываемым восхищением. — Ты смог пробраться к врагу, выследить Акаландана, победить его. Тебя не тронул злой дух Абанга? Неужели ты сражался и с ним?

— Нет, с ним я не сражался, — я улыбнулся, — можно сказать, что мы с ним договорились.

Воины рода что-то громко прокричали, нечто, вроде, возвышающее мою личность. Если так пойдёт и дальше, то я скоро превращусь в национального героя. Магантас проводил меня к себе, там, в окружении совета рода, он устроил ужин. Едва мы уселись и успели пригубить их огненный напиток, как вошёл колдун рода. Он искоса глянул на меня и что-то стал шептать на ухо Магантасу. Я понял, что речь идёт обо мне. Что же там могло произойти ещё? Ответ не заставил себя долго ждать. Магантас, нервничая, попросил меня выйти:

— Дело в том, — сказал он, пряча глаза, — что колдун недавно пришёл от Оракула. Тот сказал, что человек из другого мира несёт Междуречью беды и напасти, ни один род не должен его принимать. Те рода, которые ослушаются Оракула, разгневают Высшего, Восседающего на Солнце, он пошлёт болезни, плохую охоту. Колдун говорит, что мы должны послушаться Оракула.

— Я понял тебя, вождь, — было сразу ясно, откуда дует ветер, — мне надо покинуть ваше селение. Не волнуйся, я не буду подвергать вас опасности, немедленно уйду. Могу только сказать, что Оракул — это совсем не то, что вы думаете.

— Нет, нет, — вождь задержал меня, — до утра можешь остаться, я не могу тебя отпустить ночью. Тем более, ты пришёл от нашего друга Леманота, мы не нарушим законы гостеприимства. Останься и ночуй в моём жилище, а утром покажем тебе дорогу к селению рода Диких Псов. Там с Леманотом вы что-нибудь решите.

Весь вечер провёл в размышлениях; что делать дальше. Мои земляки утвердились в мысли, что я буду им мешат, решили сообщить всем родам, что представляю опасность для жителей Междуречья. Когда меня все отфутболят, то сам приду к ним проситься для отправки домой. Их план понятен, только меня такой план не устраивает. Придётся пробовать сыграть на честолюбии вождя рода Красного Дракона — Залестанда. Если он согласится пойти со мной на замок, то смогу им показать, что тоже реально могу управлять ситуацией. Им придётся пойти со мной на мировую. Другого выхода у меня нет. Залестанд ведь не знает, что Оракулами управляют из замка. Так что, ещё не всё потеряно. С такими мыслями уснул.

Утром Магантас лично проводил меня до окраины селения, дал сумку с едой и сказал:

— Прости, Влад, но я не могу поступить иначе. Я отвечаю за свой род и не могу подвергнуть своих людей опасности.

— Всё нормально, — успокоил его, — понимаю. Скоро мы, надеюсь, разрешим эту проблему.

Вождь указал мне дорогу. По его словам, к вечеру я должен был уже быть на месте. Так оно и случилось, к вечеру вошёл в селение рода Диких Псов. Вездесущие дети успели всё передать Леманоту, пока шёл к хижине. Лейни выбежала первая. Она хотела было броситься ко мне, но сдержалась, от радости вся светилась. Моё сердце учащённо забилось при виде любимой. Но она подождала пока Леманот и Лайкон не поздороваются со мной, лишь потом подошла.

— Рассказывай, где ты пропадал, — Леманот выглядел уставшим. — Наши воины не нашли следов Акаландана, тебя долго не было, мы все волновались. Что с тобой случилось?

— У меня всё в порядке. Я нашёл Акаландана в роду Серебристого Окуня, им наговорил кое-чего и колдун понял, что может пропасть, попытался скрыться. Я пошёл за ним, переправился через Кар, на болоте мы с ним схватились, он утонул в трясине. Так что, больше он нас не потревожит. Да, было ещё одно небольшое приключение, из-за которого мне пришлось задержаться, но это отдельный разговор.

Все, кто окружал нас, от такой новости дружно загудели.

— Рад, что ты сделал всё и победил, что ты вернулся. Теперь нам некого бояться. Правда, если не считать…, — на этих словах Леманот замялся и смолк.

— Можешь не продолжать, я знаю. Ты хотел сказать, что Оракул повелел не принимать меня, иначе на род разгневается Высший, Восседающий на Солнце. Так я говорю?

— Да, это так, — Леманот горько кивнул. — Но откуда ты знаешь?

— Я ночевал в роду Большого Медведя, им Оракул сказал то же самое, как, впрочем, и всем остальным родам. Понимаешь, я раньше говорил тебе об этом: всё дело в тех людях, что живут в замке, я им мешаю здесь. Вот они и хотят отправить меня обратно домой. Вы очень многого не знаете: ты можешь мне не верить, но Оракулами управляют те люди из замка.

У Леманота округлились глаза, он недоверчиво посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но промолчал. Затем, немного подумав, спросил:

— Что собираешься делать дальше?

— Дальше попробую заставить их угомониться, чтобы они почувствовали, что тоже кое-что могу. Мне надо будет снова отправиться к Красным Драконам, их вождь может мне послужить. Жаль, что не хватает моего верного друга Оозорвана.

— Как же ты собираешься справиться с теми людьми? Ведь они очень могущественны, ты сам говорил. Как Драконы будут сражаться с ними?

— Главное — иметь мозги, — при этих словах я постучал пальцем по голове, — а там мы что-нибудь придумаем. Тем более, что Залестанд уже заинтересован.

После разговора с Леманотом понял, что дальше тянуть нельзя, пора решить вопрос, что называется, раз и навсегда. Лейни, увидев, что отец ушёл, сразу подбежала ко мне.

— Милый, я так волновалась, боялась, что больше никогда не увижу тебя, — на глазах у неё навернулась слеза.

— Так, так, только не плакать. Видишь, жив-здоров, что со мной случится.

— Влад, тебе нельзя у нас оставаться? Эти люди из замка хотят твоей смерти? — её глаза затуманились тревогой.

— Не переживай, милая, мы с тобой и не из таких переделок выходили. Я же всё-таки из другого мира, — повторил ей избитую фразу. Мне ничего не оставалось, как обнять её.

— Неужели мы с тобой так и не поженимся? — Лейни теснее прижалась ко мне.

— Нет, всем врагам назло, — я решительно боднул головой, — что бы там ни было, мы будем мужем и женой. Как только вернусь из замка, сразу попрошу твоего отца организовать нашу свадьбу. Ты только не найди себе другого парня за это время.

— Как ты можешь? — Лейни надулась. — Я люблю тебя.

— Знаю, это шутка, — чмокнул Лейни в щёчку, — я тебя тоже люблю.

Вечер провёл в раздумьях, нужно всё тщательно спланировать. Да, над этим придётся поломать голову. Пока дойду к Драконам, будет время подумать. Самое главное, одному будет трудновато, нужна помощь надёжного друга, такого, как Оозорван. Он знает все пути-дороги, не раз там ходил. Да где его искать? С такими мыслями уснул в хижине Леманота.

Меня разбудили громкие голоса на улице. Прислушавшись, понял: это же разговаривают Леманот и Оозорван. Я ринулся их хижины. Старые друзья оживлённо беседовали.

— Очень рад тебя видеть, — обнял Одинокого Охотника. — Только вчера всё вспоминал о тебе, а ты тут, как тут. Откуда здесь?

— Тоже рад тебя видеть живым и здоровым. А то до меня дошли слухи о том, что тебя убил выживший Акаландан. Как только услышал об этом, сразу поспешил к Леманоту, — было видно, что он неподдельно радуется встрече.

— Да нет, тебя обманули, — я хлопнул себя по груди, — как видишь, жив и здоров. А вот Акаландан действительно погиб, сам виноват в этом.

— В общих чертах мне Леманот рассказал. Здесь жалеть нечего, он своё получил. Но уже все рода знают, что Оракулы предсказали несчастья от человека из другого мира. Ещё и поэтому решил поспешить тебе на помощь. Что дальше будем делать?

— Спасибо тебе, дружище, — как всё-таки, иногда, не хватает в жизни таких друзей, — что ты всегда готов помочь. У меня есть план, вместе мы должны справиться. Ты, как всегда, вовремя, твои знания мне помогут.

— Что же ты собираешься делать?

— Мы поговорим об этом с тобой потом, по пути. Если ты, конечно, согласен пойти со мной.

— Влад, мне не раз приходилось рисковать жизнью, отчего ещё раз не рискнуть, — улыбнулся Оозорван.

— Тогда нам нужно быстро собираться, чтоб успеть до темноты дойти к селению Красных Драконов, — подытожил я разговор.

К нам попытался было присоединиться Лайкон, но Леманот и я быстро остудили его пыл, там ему совершенно нечего делать, да и мне не хотелось втягивать его в эту эпопею. Мало ли что там может приключиться. Мы быстро позавтракали, взяли кое-что с собой, вышли в дорогу. Успел попрощаться с Лейни, она была расстроена, но виду не подавала.

— Я буду ждать тебя, возвращайся поскорее, — она обняла меня.

До чего же я люблю эту девушку. Странно вроде бы, ведь у нас в институте столько девушек, но, почему-то, ни одна из них не тронула моё сердце? Интересная штука — любовь.

Когда мы вышли, первым делом поинтересовался:

— Рассказывай, Оозорван, где ты был, что видел? Как дела в твоём роду?

— До селения моего рода добрался быстро. Там меня, конечно, ждали, давно не видели и хорошо помнят, как вождя. Хотя нынешний вождь тоже молодец: в роду все здоровы, хорошая охота, хватает еды. Я тогда тебе не сказал о том, что там растёт мой сын. Да, да, мой сын Сантавак. Он ещё мальчишка, но его уже пробуют в охоте, а он очень радуется, когда прихожу, когда провожу с ним много времени, стараюсь обучить всему тому, что умею сам. Ведь он, при определённых обстоятельствах, может стать вождём рода. С сёстрами моими всё в порядке. Что интересно: так привык к своей жизни, что меня снова потянуло в дорогу. А тут из соседнего рода пришла весть о том, что Акаландан убил человека из другого мира. О тебе, кстати, знают во всём Междуречье. Одинокие Охотники разнесли свои вести по нашей земле, люди знают о твоих подвигах. Ты становишься известным человеком у нас. А потом догадался, что ты, наверное, жив. Иначе, Оракул, не стал бы говорить, что твоё присутствие может навредить Междуречью. Сразу решил вернуться к Диким Псам, чтобы всё узнать. А как ты, что с тобой было?

— Что тебе сказать? — немного призадумался, заслушавшись его рассказа. — Всего было понемногу, хорошего и плохого. Меня ведь тогда Акаландан оглушил, подкравшись сзади. А когда заволок меня на болото, думал, что мне конец. Спасибо Кайчену, он спас меня. Что-то непонятное было, когда нашёл Акаландана и гнался за ним на болото. Ведь я тогда его подставил, а он не понял моей уловки. Как он погиб, ты слышал от Леманота. Самое интересное было потом, ночью: что-то или кто-то пытался меня запугать, заставить меня бояться. Потом мне мерещились какие-то фигуры, в небе видел много непонятного. А затем было такое приключение, что целый вечер можно рассказывать. Одним словом, хлебнул многого.

— Со мной такое тоже было, — Оозорван сказал это, не оглядываясь на меня.

— С тобой? Когда?

— Однажды я также шёл в сторону речных родов. Чтобы сократить путь, решил пробраться через реку, а затем снова переплыть через неё. Поэтому мне пришлось идти той дорогой, через болота. Знал, что там нет ликулд, ликхов, поэтому пошёл тем путём. Мне пришлось тоже заночевать. Когда почти уснул, мне вдруг стало так страшно, как никогда в жизни, хотелось бежать, куда глаза глядят. С трудом заставил себя удержаться. Потом мне стал очень тоскливо, хотелось плакать, а в небе увидел изображения из своей жизни, охоту на зверей. Вот тогда испугался, сел на колени стал просить о помощи Высшего, Восседающего на Солнце. Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся, когда стало светать. Со мной было всё в порядке, вот только прибавилось седых волос. — Он грустно улыбнулся. — Когда пришёл в род Серебристого Окуня и всё рассказал, то они долго не могли поверить, что остался жив. Они говорили, что те воины, которые попадали туда на болото, погибали. Их погубил злой дух Абанга и теперь все сторонятся этих мест. Я сообразил тогда, что остался жив потому, что удержался и никуда не побежал. Если бы испугался и побежал, то точно попал бы в болото и утонул. Так, видимо, было с теми воинами, что попали туда. Но это всё в прошлом.

— Вот и со мной Абанга пытался справиться, да не вышло. Благодаря ему, побывал там, где и не снилось.

— Ты мне лучше расскажи, как ты собираешься победить Оракулов.

— Всё дело в том, что вы многого не знаете, даже самого элементарного. Ты только не удивляйся тому, что буду говорить. Вспомни, что я побывал в замке и кое-что знаю. Так вот, дружище, в замке живут такие же люди, как мы с тобой, они из моего мира. И ты, и все жители Междуречья тоже. Нужно долго и много тебе объяснять, поэтому, ты просто поверь мне. Когда попал в замок, то там от них всё это и узнал. Они придумали Оракулов, чтобы управлять вами. Вот сейчас я им мешаю — они через Оракулов приказали вам не пускать меня к себе. Всё просто: что надо им, то вы и сделаете. Когда меня вождь Красных Драконов Залестанд вёл к Оракулу, я ему пообещал, что он получит грозное оружие. Но, только, если пойдёт со мной на замок. Он ведь хочет быть вождём Междуречья, но тогда побоялся Оракула. Теперь он многое обо мне услышал, от Оракула я ушёл. Поэтому, почти уверен, что вождь согласится пойти к замку. Никакого оружия ему не дам, но зато люди из замка поймут, что со мной так просто им не справится. Им придётся либо договариваться со мной, либо оставить меня в покое. Вот таков мой план. Как ты считаешь, он сработает?

— Ты столько всего наговорил, что мне трудно поверить, — Оозорван выглядел сильно озадаченным, — многое слышал, но такое… Я уже привык ко всяким неожиданностям от тебя. Придётся поверить, что ты говоришь правду. А так, думаю, что ты прав, Залестанд должен поверить тебе. Чем могу помочь?

— Ты будешь нашим проводником, ведь из всех нас только ты хорошо знаешь все пути. Нам нужно поскорее добраться до замка.

Мы уложились в отведённое время, к позднему вечеру нас встретило селение Красных Драконов. Завидев чужаков, воин, охранявший подходы к селению, подал сигнал. Тут же появилась целая группа воинов, ощетинившихся мечами и луками.

— Спокойно, ребята, — нарочито бодро пошутил я, — ваш вождь ждёт нас. Проводите к нему.

Они, не ожидая такой наглости от незнакомца, расступились. Залестанд стоял у хижины, скрестив руки на груди с непроницаемым лицом. Я перешёл сразу к делу:

— Вождь, моё предложение остаётся в силе. Как видишь, с помощью грозного оружия победил Оракула, убил акна-багу. Многое могу, но и ты можешь стать вождём всего Междуречья. Нужно только твоё согласие.

Залестанд некоторое время помолчал, хмурясь, затем громко приказал:

— Оставьте нас все! Скажите колдуну, пусть придёт ко мне немного позднее.

Он зашёл в хижину, жестом предложил сесть, обернулся ко мне, вперив свой взгляд:

— Что ты предлагаешь, чужак?

— Всё очень просто, вождь. Мы с твоими воинами идём к замку, я знаю, как туда проникнуть, ты получаешь оружие, мы уходим. Нас будет много, люди из замка нас не тронут.

— Одного понять не могу, — он снова нахмурился, — какая выгода от этого тебе, зачем ты идёшь на это? Ведь ты можешь пострадать.

— Дело в том, что люди из замка не хотят, чтобы я был в этом мире с вами. Они боятся, что вас многому научу, вы станете такими же сильными, как они. Когда мы завладеем замком, им придётся считаться со мной. Хочу, чтобы они оставили меня в покое. Понимаешь?

— Хорошо. Вас проводят в другую хижину, мне нужно поговорить с колдуном, утром всё скажу. Только не вздумай со мной хитрить, чужак, иначе убью тебя.

Нас проводили в соседнюю хижину. Осторожно присмотрелся сквозь щёлочку в двери: хитрый вождь мог оставить кого-либо, чтобы подслушать наши разговоры. Но под дверью никого не было. Мы не успели перекинуться и парой слов, как нам принесли еду и питьё. За едой продолжили разговор о возможных действиях.

— Как ты собираешься проникнуть в замок? — Одинокий Охотник хотел полную картину наших дальнейших действий.

— Там у них всё под наблюдением. Думаю, что полностью незаметно будет сложно пробраться, но мне этого и не надо. Тот путь, по которому мы убежали с Лейни, они вряд ли смогут закрыть. Если даже люди из замка скроются от нас, что, скорее всего, то они всё равно увидят мою силу. Пусть знают, что могу здесь замутить, — пояснил Оозорвану, грызя сочные плоды.

— Не пойму тогда одного, — он даже удивлённо приподнял брови, — ведь ты собираешься обмануть Залестанда, он не получит оружия. Как же мы тогда уйдём оттуда? Он не оставит это так просто. Что тогда?

— Надеюсь, хоть что-нибудь отыскать на месте. Залестанд тоже много не знает и у меня будет возможность предложить ему какую-то игрушку, он не умеет обращаться с таким оружием. А если не получится, думаю, что-нибудь на месте сообразим, — заверил я его, но, в большей степени, и себя.

У меня действительно не было конкретного плана дальнейших действий в замке, полагался на удачу. Ведь до сих пор, в принципе, мне везло. Иного решения у меня, пока, не было.

К Залестанду нас отвели сразу же после рассвета. Он был в хорошем расположении духа, но выглядел, как всегда, слегка надменно, подчёркивая своё превосходство.

— Посоветовавшись с колдуном, советом рода, решил, что такое оружие нам нужно. Поэтому, мы пойдём с тобой. Но предупреждаю: ты постоянно будешь находиться под наблюдением моих людей. Если попробуешь хоть как-то обмануть — тебя убьют. Когда мы выступаем?

— Можем и сегодня. Нас повёдёт Оозорван, он хорошо знает места, не раз ходил. Нам потребуется с десяток опытных воинов, немного еды с собой. Можешь не волноваться, всё будет в порядке, — заверил я его.

— Оозорван? — удивлённо поднял бровь Залестанд. — Почему он будет с нами? Насколько мне известно, у него дружеские отношения с Леманотом.

— Но он будет лишь проводником, Леманот здесь совершенно не при чём. Это я попросил Оозорвана помочь нам.

Через час мы вышли с восемью воинами. До замка было около двух суток пути. Оозорван шёл впереди, за ним я, затем Залестанд со своими воинами. Во второй половине дня вошли в лес, некогда населявшийся великанами. Некоторые воины со страхом взирали на огромные деревья. Судя по выражению глаз, они видели это впервые. Здесь же нас застал сильный дождь, пришлось укрыться под деревьями. Он продолжился около часа и прекратился так же быстро, как и начался. Тёплое солнце сразу оживило всё и вокруг нас снова защебетали птичьи голоса, забегали насекомые. На выходе из леса встретились две гигантские пчелы. Оозорван ничего не успел сказать, как один из воинов, то ли от страха, то ли от излишней храбрости, бросился на неё. Огромное насекомое сердито зажужжало и с гулом развернулось в сторону обидчика. Я даже видел его жало, похожее на большущую иглу. Глупца спас Оозорван — он рванулся к нему и сбил с ног буквально перед самым жалом пчелы. Она по инерции пролетела мимо, остальные в ужасе замерли.

— Ложись на землю, быстро, — заорал я, все тут же шлёпнулись. Пчела развернулась, пролетела над неподвижно лежавшими телами и скрылась в лесу.

— Без команды ничего не делайте, дальше будет похуже, — предупредил их Оозорван.

Воины слегка притихли, прыти и спеси у них немного поубавилось. Заночевали уже у реки, а воины даже смогли из лука подстрелить двух больших птиц. Так что мы славно поужинали и расположились на ночёвку. В пути Залестанд был немногословен, но здесь он немного расслабился и даже слегка поделился своими планами.

— Ты знаешь, чужак, — он так и не хотел обращаться ко мне по имени, подчёркивая своё положение, — если мы добудем оружие, сделаю тебя потом вождём какого-нибудь рода. Как ты на это смотришь?

— Поживём — увидим, — мне пришлось уклониться от его предложения, — я не люблю командовать.

— А в твоём мире люди тоже воюют друг с другом? Там также подчиняются тому, кто победит? — этот животрепещущий вопрос очень волновал его.

— К сожалению, да, у нас, можно сказать, идёт постоянная борьба за власть. Победитель получает всё и это выглядит даже хуже, чем здесь, учитывая мощь оружия и количество людей.

Вождя мой ответ удовлетворил, он откинулся на траву и закрыл глаза. Наверное, стал мечтать о том времени, когда все остальные вожди станут ему подчиняться. Я присел на берегу полюбоваться закатом. Здесь, в Междуречье, он был особенно красив.

— О чём думаешь? — мой друг присел рядом.

— У нас такие же закаты, но здесь они особенно красивы, — поделился с ним своими мыслями, — в такие минуты всегда вспоминаю о доме. Как там родители, все остальные. Для них я просто исчез, понимаешь? Они за меня волнуются, а я здесь.

— Возможно, ты всё же вернёшься домой когда-нибудь, — он положил мне руку на плечо.

После короткого завтрака Оозорван провёл нас немного ниже по течению и вытащил припрятанный плот. Воины боялись переправы, они никогда не видели реки, их пришлось уговаривать с помощью угроз Залестанда. На плот, вместе с Оозорваном, поместилось три воина. Да, долго нам придётся переправляться. Переправа закончилась через несколько часов. Оозорван здорово устал, но вида не подавал. Воины притихли, шли, молча, не разговаривая. К исходу дня мой друг выбрал место для ночлега. Мы поужинали, после чего стали сразу готовить костры для защиты от ликхов. Воины слышали о ликхах, но сами их никогда не видели. Я видел, как они были напряжены, но волноваться не стоило: мы окружили себя кострами, нас было много, справиться с опасностью могли бы без особых усилий. Залестанд назначил двоих воинов стеречь наш сон, а мы легли отдыхать. Через несколько часов всех нас разбудил, уже знакомый мне, вой. Вскочив, как по команде, все встали. Воины Залестанда оглядывались по сторонам, словно затравленные звери. Лишь Оозорван держался спокойно и уверенно. Глаза также выдавали вождя Красных Драконов, но он старался не подавать вида, что напуган. Дикие голоса ликхов становились всё ближе. Скоро вокруг нас мелькнуло несколько теней. Но большое количество костров и яркое пламя отпугивали их. Они кружились вокруг, так продолжалось довольно длительное время. Затем стало понемногу светать и ликхи ретировались, несолоно хлебавши. Все успокоились, у нас осталось немного времени для отдыха. Оозорван сразу же завалился спать, воины, взбудораженные ликхами, улеглись не сразу. Вышли мы немного позже обычного, когда солнце поднялось довольно высоко. Дневной переход закончили ещё до исхода дня. Замок вырос перед нами так неожиданно, что воины остановились, как вкопанные, для них это было в диковинку, такого зрелища в Междуречье нигде больше не найти. Я сразу одёрнул их:

— Давайте все обратно в лес, нас не должны увидеть.

Посовещавшись с Оозорваном, оставили воинов на месте, а сами решили разведать обстановку. Залестанд настоял на том, чтобы и он пошёл с нами. Мы втроём пошли по лесу вокруг замка. Внешне ничего не изменилось с тех пор, как мы с Лейни покинули его, всё те же массивные красивые стены, те же вращающиеся камеры на углах. Я сразу заприметил и тот выход, замаскированный под холмик. Что было за стенами — оставалось загадкой. Мы

вернулись на место в течение получаса, решили идти сразу же: не оставаться же нам снова встречать ночь с ликхами. Потихоньку двинулись вперёд. Единственное, что меня смущало, так это то, что вход в тоннель всё равно просматривался камерой, но я рассчитывал на внезапность нашего появления. Холмик легко пошёл в сторону, Оозорван быстро проскользнул в открывшийся люк, за ним я и потом все остальные. Мы быстро преодолели короткое расстояние. Снова ступени, подъём вверх, люк и мы на территории замка. Я выглянул: пусто, никого не было видно. Решительно распахнув люк, вылез. Во дворе на тех же местах стояли телекоммуникатор и два летательных аппарата, которых я назвал вертолётами. Крикнул всем, чтобы они выходили. Воины, во главе с Залестандом, сразу сбились в кучку, рассматривая всё с удивлением и страхом. Внутренний двор замка выглядел слегка жутковато. В закатных лучах солнца тени от летательных аппаратов пугающе растянулись на полдвора. Было очень тихо. Я махнул Оозорвану, мы медленно двинулись к куполообразным сооружениям. Толкнул первую дверь, которая оказалась незапертой. Оно и понятно, от кого им запираться. В помещении, кроме мебели и компьютера, ничего не нашли. Когда мы вышли, у двери нас встретил Залестанд. Он вопросительно смотрел на меня, я развёл руками: мол, пока ничего. Дверь во второе помещение была также открыта. Это была жилая зона. Я вошёл, за мной заглянул Залестанд. Жильё было довольно скромно обставлено, можно сказать, по-спартански: посреди комнаты находился пластиковый стол, табуреты, по углам стояло четыре кровати, напоминавшие большие воздушные тюфяки, на стенке висел большой плоский экран. Не обнаружив ничего и в этом помещении, мы отправились в стоявшее за этим небольшое строение. Оно по форме напоминало маленький вагончик. Я толкнул дверь, за дверью был небольшой тамбур. Как только открыл вторую дверь, то увидел, сидящего за компьютером, Криса. Он удивлённо вскинул голову, его глаза округлились:

— Ты? Что ты здесь делаешь?

— Что, не ожидал? Ты думал, я исчез и меня можно загнать в угол с помощью ваших штучек? Нет, я пришёл и пришёл не один. Со мной Залестанд и восемь его воинов, — и тут же попытался войти в помещение. Он сразу вскочил, стал закрывать дверь. Я сунул ногу в проём. Тогда он кинулся к столу и схватил бластер. Но мой друг Оозорван был наготове. Как только Крис повернулся, то увидел у своей шеи острый меч. Отобрал у него оружие.

— Чего тебе надо? — в его хриплом голосе прозвучали нотки ненависти.

— Мне ничего не надо, — я вальяжно раскинулся в кресле, — это вам что-то надо. Вы не хотите оставить меня в покое. Я же просил не трогать нас с Лейни. Так нет, вы пытаетесь настроить против меня жителей Междуречья. Наверное, придётся рассказать им всю правду. Как ты думаешь?

— Щенок, ты не знаешь, во что ввязался, — Крис в сердцах дёрнулся ко мне, но меч Оозорвана отрезвил его. — Тебе это не сойдёт с рук.

— Ладно, не пугай, меня уже многие пугали, оставьте лучше в покое. Где, кстати, наши друзья? Ты их куда-то отправил?

— Не твоё дело, — Крис огрызнулся, — но мой тебе совет: лучше вернись домой.

— Спасибо, как-нибудь обойдусь без ваших советов. Думаю, что мы договорились. Провожать меня не надо, — мой тон прозвучал издевательски, — а оружие возьму с собой, чтобы ты не наделал глупостей.

Крис ничего не ответил, только бросил искоса взгляд, полный негодования. Мы подпёрли дверь стулом, и вышли на улицу.

Залестанд встретил нас на выходе. Он сразу радостно улыбнулся:

— Я вижу, что ты нашёл то, что надо. Но почему так мало?

— Больше пока нет, это всё. Они остальное где-то спрятали.

— Чужак, не надо меня обманывать, — Залестанд нахмурился, — я не люблю, когда со мной так поступают. Не зли меня, мне нужны разящие мечи.

— Вождь, я не собираюсь тебя обманывать, — развёл руками, — всего нельзя предусмотреть. Эти люди спрятали оружие, но мы вернёмся сюда в другой раз и добудем разящих мечей столько, сколько тебе необходимо. Поверь.

— Ты меня обманываешь, — грозно заявил Залестанд, — со мной так нельзя, я могущественный вождь.

Залестанд махнул рукой своим воинам, они тут же стали нас с Оозорваном окружать, сжимая кольцо. Такой поворот дела меня не устраивал.

— Вождь, не дури, — попытался образумить Залестанда, — обещаю, что мы вернёмся и добудем оружие.

Но Залестанд был неумолим, кольцо сужалось всё больше. Попятившись к телекоммуникатору, нащупал рукой кнопку. Когда трап с лёгким шумом съехал к нашим ногам, воины Залестанда упали на землю. Мы с Оозорваном тут же заскочили в аппарат и прозрачный купол закрылся. Увидев это, Залестанд дал команду достать нас оттуда. Воины начали энергично молотить мечами по телекоммуникатору, грозя разнести его. Только этого не хватало, надо куда-то скрыться на время. Я нажал кнопку включения, панель управления засветилась, аппарат тихо загудел. На панели появилась надпись: ВВЕДИТЕ МАРШРУТ ДВИЖЕНИЯ ИЛИ КОД ПЕРЕМЕЩЕНИЯ. Подумав, нажал кнопку ввода. На панели появилась новая надпись: ОСТАВИТЬ ПРЕЖНИЙ КОД ПЕРЕМЕЩЕНИЯ? Что делать? Удары мечей становились всё яростнее, того и гляди, купол не выдержит такого натиска. Если нам на время переместиться куда-нибудь? А потом вернёмся обратно, за это время, возможно, Залестанд со своими Драконами уйдёт. Решительно нажал кнопку ввода, аппарат загудел громче, свет мигнул несколько раз, затем ярко засиял и всё стихло. Сначала было темно, затем резко посветлело. То, что мы увидели, поразило меня не меньше, чем летящий дракон у замка. Перед нами открылся неизвестный удивительный мир: жаркий свет местного солнца слепил глаза, нас окружали буро-коричневые пески, принимавшие совершенно причудливые формы, настолько причудливые, что их даже трудно было описать.

— Что это, Влад? — Оозорван с трудом перевёл дыхание от удивления.

— Это другой мир, дружище, — бодро успокоил его, — не все миры похожи на Междуречье, как видишь. Мне интересно одно: что делали мои земляки здесь?

Мы с минуту вглядывались в бесконечные пески. У меня мелькнула мысль: может выйти наружу? Впрочем, почему бы и нет, когда ещё будет возможность взглянуть воочию на такой пейзаж. Я нажал кнопку, на панели засветилась надпись: НАДЕТЬ ЗАЩИТНЫЕ ШЛЕМЫ. Ладно, шлемы так шлемы. Надел шлем на себя, напялил его на Оозорвана. Как только мы сошли на местную землю, трап убрался и купол закрылся. Мы сразу ощутили всю «прелесть» здешнего мира: на нас так дохнуло жаром ада, что не выдержал и снял шлем. От этого легче не стало. Представляю, каково людям в Сахаре.

— Неужели здесь можно жить? — Оозорван тоже снял шлем.

— Вряд ли, в такой душегубке никому не выжить, — я облизнул мгновенно пересохшие губы, — здесь всё живое сгорит. Ладно, давай посмотрим, что здесь есть вообще.

Мы поднялись на вершину причудливого бархана. Он вился под нами гигантской змеёй, голова которой, покоилась на вершине. С вершины отчётливо видели вокруг такие же пески. Повернулся вправо и остолбенел: на песке увидел следы. Они, конечно, были нечёткими, но почти треугольный след видел своими глазами. Чей это след: разумного существа или животного? Это взволновало не меня меньше, чем Робинзона, который обнаружил след на своём острове.

— Оозорван, смотри, след, — неестественно хриплым голосом позвал друга.

— Что за странный след, — присел Оозорван, — да их здесь много. Смотри, они ведут цепочкой туда в пески. Кто это может быть?

— Не знаю, но, похоже, мы с тобою ошибались. Здесь кто-то живёт, — заключил я. — И этот кто-то не один, их, возможно, много. Неизвестно, как они примут нас с тобою.

Немного оглядевшись, решили вернуться к телекоммуникатору. Повернувшись назад, поперхнулся своим возгласом. Возле нашего аппарата стояли какие-то существа. До телекоммуникатора было около двухсот метров, но даже с такого расстояния видел, что там находилось около десятка существ низкого роста, буро-коричневого цвета, такого же, как и пески. Некоторые существа были верхом на чём-то, похожем на наших пони, они окружили наш аппарат, тыкали в него конечностями и, видимо, беседовали между собой.

— Влад, кто это? — Оозорван тоже увидел незнакомцев.

— Пока не знаю, но будем надеяться, что они уберутся отсюда, — тихо прошептал я, словно боясь, что нас услышат. Не знаю, услышали ли они нас, однако один из них обернулся в нашу сторону, за ним остальные. Одно из этих существ издало непонятный звук, все сорвались с места и понеслись в нашу сторону. Зрелище было не для слабонервных. Ужасные создания, несущиеся на нас, на несколько секунд как бы сковали нас. Я опомнился первым:

— Оозорван, бежим, бежим, чёрт возьми!

Мы понеслись с вершины фантастического бархана. Ноги увязали в песке, бежать было тяжело, но мы старались изо всех сил. Попасть в лапы местным дьяволам не хотелось. После небольшой пробежки пришлось сделать передышку, силы были на исходе. Остановились, тяжело дыша и обливаясь потом, во рту бушевал раскалённый вулкан. Друг опёрся на моё плечо.

— Как думаешь, Влад, они отстали? — Оозорвану было тяжелее, чем мне.

— Возможно, в этих песках легко затеряться. Может, мы им и не нужны вовсе, — ответил, пытаясь сплюнуть пересохшим ртом.

Больше ничего не успели сказать, только увидел, как округлились глаза Оозорвана. Повернувшись, понял, что бежать нам некуда, неизвестные существа стояли прямо за моей спиной. Они вышли с обратной стороны, откуда мы их даже не ждали. Теперь их можно было хорошо разглядеть. Они напоминали некий гибрид карлика и обезьяны, головы до ног их укрывала буро-коричневая шерсть, небольшую голову венчала огромная копна волос, что придавало устрашающий вид. Их руки оказались трёхпалыми, одежды на них не было. Трое из этих обезьянокарликов были верхом на маленьких «лошадках», скорее напоминавших мини-бегемота. Эти «лошадки» тоже были покрыты густой шерстью. Взглянув ниже, понял, что это их следы мы обнаружили в песках. Один из обезьянокарликов держал в руках кнут, рукоять которого была покрыта чем-то блестящим. Сам кнут, толщиной с мизинец, извивался длинной змеёй около метра. Тот, что с кнутом, слез со своего «рысака» и довольно внятно проговорил голосом, похожим на карканье ворон:

— Кхарсавуи мван отрддант мрастгат?

Естественно мы ничего не поняли. Но, увидев, что он немногим выше метра и, к тому же, не вооружён, я осмелел. Подошёл ближе к нему, и смело спросил:

— Что вам надо от нас, черти? Зачем вы нас преследуете?

Вместо ответа он внимательно посмотрел на меня и взмахнул кнутом. Резкая боль обожгла всё моё тело, мышцы свело судорогой, я свалился на песок. Это было похоже на удар электротоком, причём довольно сильный. Некоторое время корчился от боли, приходя в себя. Оозорван непонимающе следил за моими телодвижениями, но не решился что-либо спрашивать. С трудом поднялся на ноги, мой мучитель снова что-то прокаркал и указал кнутом, чтобы мы следовали впереди их. Пришлось подчиниться, мы медленно побрели по пескам. Стало прохладнее, местное солнце садилось. Шли около получаса, за очередным барханом нам открылся небольшой участок местности с несколькими пещерами в гористом склоне. Стало быстро темнеть, температура воздуха тоже быстро падала. Оозорван замёрз, но старался не подавать вида. Нас затолкали в пещеру, пришлось согнуться, чтобы пройти. Через несколько метров увидели слабо тлеющий костёр и сидящих вокруг него других обезьянокарликов. При нашем появлении, они зашумели, стали толкаться, чтобы дотронуться до незнакомцев. Тот, что нас привёл, был, по всей видимости, старшим. Он что-то пробурчал на них и все притихли. Нестерпимо хотелось пить. Знаками показал ему, что мы хотим пить, старший отошёл вглубь пещеры, вернулся, протянул нам по толстой ветке и приложил нижний конец ветки к губам, как бы показывая, что надо сосать из неё. Мы так и сделали, вода начала сочиться в рот, но на вкус была неприятной, солёной, отдавала каким-то резким привкусом. Утолив жажду, мы отдали ему походный «водопровод». Нам связали руки, усадили и оставили под присмотром двух своих сотоварищей. Снова пришлось подчиниться.

— Как думаешь, Влад, что они хотят с нами сделать? — Оозорван выглядел уставшим.

— Наверное, убивать не собираются, — я попытался усесться удобнее, — если хотели бы, давно это сделали. Давай подождём, всё равно стемнело, а в темноте мы не знаем, куда идти.

Мы даже успели слегка вздремнуть. Через какое-то время у входа послышался шум, к нам подошёл тот самый обезьянокарлик и с ним ещё один, только весь сморщенный, потемневший. Мне развязали руки, затем тот, которого привели к нам, подошёл и положил на мою голову трёхпалую руку. Сначала я ощутил лёгкое тепло, исходившее от его руки, затем глаза закрылись и, чуть ли не физически, почувствовал, как в мой мозг потекли волны, потоки информации. Это было настолько осязаемо, что, казалось, полностью отключился от реальности. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда очнулся, то руки у Оозорвана тоже были развязаны. Кудесник, который колдовал надо мной, исчез. Передо мной сидел тот самый старший, который ударил меня электричеством, и смотрел на меня.

— Кхарсавуи мван отрддант мсртгат? — таким был его вопрос.

К своему немалому удивлению понял то, о чём он спросил. Он спрашивал, кто мы такие и что здесь делаем. С моего языка начали слетать слова на его языке. Причём произносил их свободно, словно всю жизнь прожил здесь. Я ответил, что нас зовут Влад и Оозорван, что мы из Междуречья, а здесь по чистой случайности, поинтересовался, где мы находимся, попросил его отвести нас к нашему аппарату. Он рассказал, что его зовут Мстрвах. Этот мир они называют Кхардной, его населяют тгркампы. Мир заселён слабо, тгркампы занимаются сбором кореньев, разведением отрткснов, тех самых лошадок, что мы видели. Ещё здесь проживают тркнаты, но они живут закрыто и намного лучше тгркампов, никого к себе не подпуская. Мстрвах руководит здесь небольшим поселением, около пятидесяти особей. Сначала Мстрвах принял нас за выходцев от тркнатов, но потом понял, что мы здесь совершенно чужие. Тогда он позвал Того, Кто Читает Мысли и мне дали знания, чтобы я понимал Мстрваха. Утром Мстрвах пообещал отвести нас обратно. Я впервые за много часов вздохнул с облегчением. Один Оозорван смотрел то на меня, то на него, не понимая, о чём мы калякаем.

— Влад, как ты смог научиться говорить по-ихнему, — спросил он, когда я, наконец, отвлёкся от беседы, — о чём ты с ним говорил?

— Есть такие способы обучения, которые пока недоступны даже у нас на Земле, — я потянулся, зевая, — а здесь они этого достигли. Вот и скажи, что они отсталые. Он сказал, что нас схватили по ошибке, утром отведут к телекоммуникатору, мы отправимся обратно. Вот такие новости.

— Хорошо, что всё так закончилось, — Оозорван прилёг, — а то уже думал, что они нас никуда не отпустят.

Я попросил у Мстрваха немного еды. Нам принесли немного сушеного мяса, каких-то скрюченных корней и молодых побегов растений. На вид пища была не очень, но чувство голода пересилило, но принесённые местные «деликатесы» оказались вполне съедобными, разве что коренья чуть горчили. После ужина немного поспали, а когда вышли из пещеры, яркий свет ослепил глаза. Было ещё прохладно, поэтому шли бодро. Но не прошло и получаса, как снова стало жарко.

— Да, условия здесь крайне некомфортные, — высказал своё мнение Мстрваху.

— Ничего, мы всегда здесь жили. Если бы ещё хватало еды, то было бы вполне хорошо, — они привыкли довольствоваться малым. — Вот мы и пришли.

— Как приш-ш-ли? — я стал заикаться от волнения. — А где же наш аппарат?

— Не знаю, это — то самое место, — Мстрвах развёл в стороны трёхпалые руки. Стали осматриваться. Действительно, это было то самое место, я его узнал по очертаниям барханов, да и от посадочных окончаний телекоммуникатора остались следы на песке. Вокруг мы увидели новые следы в виде двух сплошных полос и много маленьких следов.

— Это тркнаты, — Мстрвах выглядел расстроенным, — они были здесь ночью и забрали ваш аппарат. Видишь здесь следы — он указал на сплошные полосы — это следы железных откртснов, я видел их у тркнатов.

— Так у них есть машины? — это известие не очень обрадовало меня. Получается, что они хотят забрать телекоммуникатор себе. Если доберутся, того и гляди, могут что-либо сломать.

— Да, у них есть железные откртсны или машины, как ты их назвал. Этот кнут я тоже стащил у них, он сам умеет бить, ты это знаешь.

— Да уж, знаю, — поёжился от неприятных воспоминаний, — но что же нам делать, где искать этих самых тркнатов?

— Могу вас отвести туда, где они отгородились, а дальше сами действуйте. Мы не можем туда пройти, те, кто пробовал, погибли, — признался Мстрвах.

— Давай, веди, что делать, — согласился я.

— В чём дело, Влад, — Оозорван так ничего и не понял, — где наш аппарат?

— Дело плохо, дружище, наш аппарат забрали те самые тркнаты. Сейчас мы идём на их поиски.

Припекать, тем временем, стало нещадно, я не представлял, как они могут жить в таком аду. Но Мстрвах и пятеро его спутников шли как, ни в чём не бывало. Оозорван шёл, сжав зубы, я обливался потом, проклиная себя за то, что уговорил Оозорвана выйти на прогулку. Останься мы в телекоммуникаторе, ничего этого не было бы. Шли в сторону, противоположную пещерам тгркампов. Прошагав около двух часов, мы с Оозорваном выбились из сил, тгркампы оставались такими же бодрыми. Попросил Мстрваха сделать привал. Он достал из-под седла откртсна ветку и дал нам возможность утолить хоть немного жажду, сам он и его спутники пить не стали. Чуть отдохнув, снова двинулись вперёд. Где-то, через час, Мстрвах остановился возле небольшой кучки камней.

— Почему мы остановились? — поинтересовался я.

— Здесь будет вода, — чуть ли не уважительно произнёс он, — таких колодцев очень немного, мы знаем их все. Нам надо напоить откртснов и пополнить запасы воды.

Тгркампы разобрали камни, под ними обнаружился узкий проём. Они привязали к верёвкам ветки, из которых мы пили, опустили в колодец. После этого они опустили мешки из шкур откртснов, наполнили их. Из этих мешков напоили и откртснов, которые пили помногу. Мы с Оозорваном удивились: куда им столько лезет. После водопоя продолжили движение. Достигли нужного места, по моим подсчётам, уже во второй половине местного дня. В песках тянулась проволочная изгородь высотой около метра. Как пояснил Мстрвах, она тянется вокруг всей территории тркнатов. Они частенько выезжают за пределы своей территории, но к себе никого не пускают, иногда они даже захватывают и забирают тгркампов. Подошёл к изгороди поближе. Похоже, что провода действительно под напряжением, но нам позарез нужно добраться до телекоммуникатора.

— Нужно сходить туда в разведку, — я облизал пересохшие губы, — хоть и чертовски устал, но это сделать необходимо.

— Как же ты переберёшься туда, — Мстрвах встревожено поглядел на меня, — можно погибнуть.

— Очень просто. Подкопать под ограждением.

— Я пойду с тобой, — Оозорван поднялся.

— Нет, останься с ними. Мне пока лучше сходить одному, — остановил его.

Я и в самом деле боялся, что тгркампы уйдут и оставят нас одних, а мы не знали, что там, за оградой. Скорее всего, нам понадобится помощь тгркампов. Ищи-свищи их потом в песках.

Быстро выгребли песок из-под ограждения, свободно пролез в образовавшуюся дыру. Стало чуть прохладнее, шагалось легче. Идти пришлось недолго: уже спустя минут тридцать увидел первые сооружения — длинные каменные строения с небольшими проёмами. Стало потихоньку темнеть, а это было на руку. Но продвигаться нужно осторожно, чтобы никто не заметил. Добежав до первого строения, приник к стенке. Заглянув внутрь строения, увидел только откртснов, запертых в яслях. За этим строением показалось ещё несколько таких же, между ними передвигалось несколько тркнатов. Я упал на песок. Они разговаривали между собою, до меня донеслись обрывки их разговора. Они говорили о каком-то Кнствахе, который замучил своими придирками. Они прошли мимо меня вглубь территории, а я, перебежками, стал пробираться дальше. За большими строениями увидел около десятка строений размером поменьше. Добравшись до них, увидел то, от чего моё сердце ёкнуло: на большой площадке стоял телекоммуникатор. Но он был окружён проволочным заграждением, причём, по всей видимости, тоже под напряжением. Кроме того, за ограждением, стояло около десятка тркнатов, вооружённых кнутами. Такую ораву и такую охрану с ходу не возьмёшь, потребуется помощь соотечественников Мстрваха. Стал потихоньку пробираться обратно. Перебегая между строениями, едва не наткнулся на двух тркнатов. Они, правда, были без кнутов, тащили в руках какой-то груз, но мне всё равно пришлось зарыться носом в песок и они прошли рядом. Хорошо, что темнота смогла укрыть меня. Обратно идти было легче, так как знал направление движения, к тому же, заметно посвежело. Пришлось даже ускорить шаг, чтобы не замёрзнуть. Увидев за ограждением фигуры тгркампов, обрадовался им, словно родным, потеряться в пустыне мне совсем не хотелось. Они уже приготовили нам лежбище для ночёвки: Мстрвах со своими сородичами успел соорудить из шкур что-то типа небольшой юрты, где было тепло. Оозорван первым подбежал ко мне:

— Как там дела? Нашёл наш аппарат?

— Да, он там, но его хорошо охраняют, так просто не взять.

— Что же нам делать?

— Попросим Мстрваха, пусть помогают, это ведь они всё затеяли. Если бы они нас не схватили, ничего бы и не было.

Мстрвах сам подошёл ко мне:

— Скажи, что ты там видел?

— Да ничего особенного, сооружения всякие, тркнаты ходили, видел наш аппарат, но его охраняют. Ты можешь ещё найти тгркампов?

— Постараюсь, — Мстрвах задумался. — Могу отправить своего брата. Если уговорить наших соседей, то приведут немного своих. Думаю, мы соберём около пятидесяти тгркампов.

— Отлично, — обрадовался я, — мне кажется, что этих сил нам хватит.

Наскоро перекусив, свалился спать, усталость буквально валила с ног. Меня разбудил Оозорван. Он тряс за плечо:

— Влад, просыпайся, Мстрвах хочет с тобой поговорить.

Я поднялся. День уже был в разгаре, только вот жары такой, как в те дни, не было, а свет померк. Сразу не понял, что произошло.

— Скорее всего, будет буря, — грустно пояснил Мстрвах, — возможно, сильная. Мой брат со своим другом ушли утром. Надеюсь, что на откртснах они успеют добраться до её начала. Вот как нам укрыться — не знаю.

— А что, здесь мы не сможем укрыться?

— Нет, — он отрицательно покачал лохматой головой, — если она будет сильная, то сметёт всё. Мы, обычно, знаем о них и прячемся в пещерах. В это время бури бывают редко, но сегодня она будет.

Чёрт возьми, только этого не хватало, здесь нет никакого укрытия. А что, если нам переждать бурю в тех строениях, что видел за ограждением? Ведь тркнаты сами, наверняка, спрячутся от бури. Почему бы и нам не воспользоваться таким моментом. Поделился своими соображениями с Оозорваном и Мстрвахом и они одобрили этот план. Всё имущество мы присыпали песком у ограждения, чтобы его не сдуло, а для ориентира привязали к ограждению кусочек шкуры. Пролезли в готовую дыру и направились по моему маршруту. Пока собирались, поднялся ветер, он стал усиливаться чуть ли не с каждой минутой, тучи песка неслись в лицо, забиваться в глаза, уши, рот. До строений мы добрались почти на ощупь. В каменных заграждениях тревожно кричали откртсны, буря гудела во всю силу. Даже стены сооружения, казалось, ходили ходуном. Страшно представить, что стало бы с нами, если бы мы остались на месте. Среди рёва разбушевавшейся стихии мы еле слышали свои голоса.

— А сколько продлится буря? — прокричал я Мстрваху.

— Никто не знает, может час, а может весь день, — также прокричал он мне в ответ.

Такой вариант мне не понравился, но, к счастью, буря стала стихать спустя несколько часов. Скоро мы вышли из своего укрытия и направились в обратный путь, светиться раньше времени нам ни к чему. В этих переходах, ожиданиях прошла добрая половина дня. Нашли своё имущество и приготовились провести вторую ночь в пустыне.

— Долго нам придётся так преодолевать ограждение, — сказал Оозорван, глядя на проволоку, — пока все пролезут в дыру.

— А зачем нам эта дыра, сделаем другую.

С кнутом подошёл к ограждению. Один взмах — и по изгороди пробежал сноп искр, тгркампы в ужасе отпрянули. Но я добился того, чего хотел — короткое замыкание вызвало обрыв лини. Сорвав проволоку, освободил целый пролёт, теперь через такую дыру можно было прогнать табун лошадей.

— Какой ты молодец, — Мстрваха мой поступок привёл в восхищение, — мы бы так не сделали.

Я лишь отмахнулся, путь свободен, были бы силы.

Ночь прошла спокойно, а с утра снова началась беспощадная одуряющая жара. По словам Мстрваха, если всё в порядке с братом, то он должен быть во второй половине дня. Нам оставалось только ждать в своём укрытии за барханом. Я тщётно пытался укрыться в тени от свисающей шкуры, хотя это мало спасало от жары. Оозорван, чтобы хоть как-то убить время, поднялся на вершину бархана.

— Влад, иди сюда, тебе надо на это взглянуть, — он негромко позвал меня.

Вскарабкавшись к нему, увидел, возле сломанного ограждения небольшой аппарат, похожий на допотопный автомобиль: открытый с обеих сторон, с блестящей крышей. Впереди, вместо двигателя, стоял большой прямоугольный ящик, а вместо колёс две гусеницы. Скорее всего, это был электромобиль, работающий на солнечных батареях. В ограждении копались четыре тркната. Мне были слышны их разговоры: они недоумевали, что буря могла повредить изгородь. В электромобиле заметил два кнута. Спустился вниз и сказал об этом Мстрваху. Посовещавшись, решили, что тркнатов нужно задержать: сможем получить ценные данные, да и кнуты лишними не будут. Вместе с Оозорваном обогнули бархан и направились к ним. Мстрвах должен был в это время зайти с другой стороны. Тркнаты, увлечённые работой, нас не замечали. Когда мы подошли вплотную, один из них обернулся и замер, хватая воздух ртом. Реакция была ожидаемой: думаю, его появление на Земле вызвало бы у нас такую же реакцию. Я же весело спросил:

— Как дела, ребята? Помощь не нужна?

Они все замерли, глядя на нас, а Мстрвах с сообщниками успел схватить кнуты и занять электромобиль. Пленённых тркнатов завели за бархан, они сразу упали передо мной:

— Не убивайте нас, мы всего лишь рабочие, нас послали починить изгородь.

— Мы не собираемся вас убивать, — успокоил я их, — только хочу, чтобы вы немного рассказали о ваших порядках, только и всего. Давай ты, — ткнул в грудь одному из тркнатов.

Он сделал шаг вперёд, как примерный солдат, немного помедлил и начал рассказывать. Из его слов следовало, что вся территория, огороженная проволокой, контролируется тркнатами. Они отгородились от тгркампов лишь по одной причине: скудости запасов пищи и воды на Кхардне. Так живут они уже давно. Откуда тркнатам известно электричество, он не знает. Тркнаты разделены на некое подобие сословий. Самая большая группа это рабочие, их около трёх сотен и они занимают самое низкое положение. За малейшую провинность охранники бьют их электрическим кнутом. Вторая группа — около двух сотен, солдаты или охранники, которыми командует некто Кнствах. Третья группа по численности примерно такая же, как и вторая, правящая верхушка. Они ничего не делают, только живут в своё удовольствие. Управляет всей территорией Кнстват. Что касается нашего аппарата, пленник сказал, что видел, как охранники притащили какую-то штуку и взяли под усиленную охрану. Он слышал, что найденный аппарат Кнстват поручил своим учёным изучить. Они пока не знают, что это такое.

Выслушав его, призадумался. Получается, что нам предстоит справиться с приличной армией. Если нас будет около пятидесяти, а их две сотни, то наши перспективы на победу весьма туманны. Конечно, рабочих и правящую элиту в расчёт можно не брать, они не окажут никакого сопротивления. Но справиться с двумя сотнями вооружённых охранников будет сложно. Единственный плюс — это наша внезапность.

— О чём думаешь, Влад? — Оозорван сел напротив меня.

Я поделился с ним своими соображениями. Он, немного подумав, сказал:

— Нам нужно придумать что-то с оружием, тогда сможем идти на них смелее. К тому же, нам ведь совсем не нужно сражаться с ними, нужно только завладеть аппаратом.

Я с ним полностью согласился: если мы сможем пробраться скрытно, то охрану возле телекоммуникатора легко убрать, а в аппарате нам ничего не страшно. Единственное, что меня смущало — наши друзья во главе с Мстрвахом. Получается, что мы их подставим, нужно будет как-то помочь и им. Хотя, стоп. Ведь у меня же там лежит бластер, с ним я быстро разгоню всю армию тркнатов. Эта мысль вызвала у меня воодушевление. Вот только оружие всё равно необходимо, без него, пусть даже самого примитивного, нам не справиться. Но из песка его не сделаешь. А из чего?

— Слушай, Мстрвах, — у меня в голове мелькнула идея, — здесь можно найти небольших камней, хотя бы несколько десятков?

— Да, конечно, — согласился тот, — их мало, но я знаю, где их можно найти. А зачем?

— Потом узнаешь. Бери с собой ещё кого-то и принеси камней, размером с кулак. Поторопитесь, у нас немного времени.

Пленённых тркнатов усадили под охраной одного из тгркампов. Я осмотрел средство передвижения тркнатов. С виду оно было неуклюжим, но вполне удобным для езды по пескам. Передвигался электромобиль с помощью гусениц, на крыше помещались солнечные батареи, от них шли провода к блоку аккумуляторов, стоявшему впереди. Вместо рулевого колеса стояли два рычага, что вполне удобно для трёхпалых тркнатов, на полу располагались две педали. Всё очень просто. Когда закончил осмотр электромобиля, то услышал шум за барханом и поспешил туда. Оказалось, что вернулся брат Мстрваха, он привёл с собой около сорока тгркампов. Что ж, это уже хорошо. Скоро появился сам Мстрвах, как и обещал, принёс камней нужного размера. Я достал верёвку, аккуратно увязал камень и с силой завертел вокруг себя. Ведь у нас в древности люди воевали с помощью пращи, почему бы и нам не попробовать. Когда камень со свистом завертелся над моей головой, все невольно посторонились. Оозорван первым догадался:

— Ты хочешь использовать это, как оружие?

— Верно, ведь другого ничего нет. А этим можно на расстоянии сразить врага. Сейчас мы быстро наделаем таких пращей и можем выступить.

Все принялись изготавливать оружие по моему примеру. Кнуты вручил Мстрваху, его брату и Оозорвану, моя задача — пробраться к телекоммуникатору. Пока со всем этим возились, начало темнеть. Мы с Оозорваном уселись на электромобиль, Мстрваха и ещё двоих тгркампов пришлось загнать на него чуть ли не силой, так как они боялись неизвестного существа. Пленным тркнатам мы приказали сидеть до утра. Медленно поехали впереди, а за нами двинулся весь остальной отряд, который вёл брат Мстрваха. Когда впереди показались первые строения, приказал отряду приотстать. Мы с Оозорваном спрятались у ног Мстрваха, который уже переборол страх и вёл электромобиль. Машина медленно выехала за угол первого строения, там никого не было. Поехали дальше, где нас увидели два охранника. Они шли, разговаривая между собой. Увидев электромобиль, один из них крикнул:

— Вы где так долго были, бездельники? Давно кнута не отведывали?

На их ошибку я и рассчитывал. Мстрвах промолчал.

— Чего молчишь, язык проглотил? Сейчас ты у меня получишь, — охранник с напарником двинулись в нашу сторону.

Когда они почти поравнялись с нами, мы с Оозорваном выскочили из-за укрытия. Охранники от неожиданности остолбенели. Воспользовавшись замешательством, Оозорван ловким движением кнута привёл их в бессознательно состояние, а их кнуты тут же перекочевали к нам. За вторым строением показались сооружения поменьше. Взмахом руки позвал основной отряд и разбил на две группы. Одна направилась к помещениям, чтобы изолировать всех, кто попытается выскочить, со второй группой мы отправились туда, где я видел телекоммуникатор. Как оказалось, он и ночью был под охраной: за проволокой топталось около десятка охранников. Увидев нас, они поначалу опешили, но, быстро придя в себя, бросились в атаку. Вокруг засверкали искры от скрещенных кнутов, засвистели пращи. Тркнаты умело оборонялись, некоторые криками стали звать помощь. На меня набросились двое тркнатов, я оказался прижатым к изгороди. Казалось, ещё немного и они нанесут мне удар, но положение спас Мстрвах. Он подобрался к тркнатам со спины и привёл их в беспомощное состояние. Я рванулся к телекоммуникатору, вот кнопка, трап поехал к ногам, мы спасены. Внутри аппарата огляделся: слава богу, они ничего не сломали, всё исправно. Схватил бластер и снова выбежал наружу, но моя помощь не понадобилась. Все, кто охранял телекоммуникатор, были пленены. К нам подбежал брат Мстрваха:

— Всех охранников мы заперли в помещении, никто оттуда не выберется.

— Отличная новость, — я хлопнул его по плечу, — просто потрясающая. Давай тогда выводи остальных, будем разбираться, что к чему.

Спустя несколько минут тгркампы, возглавляемые Мстрвахом, выстроили перед нами два отряда. В одном сбились в кучу испуганные рабочие, они жались друг к другу, бросая на нас запуганные взгляды. В другом отряде находились представители правящей верхушки и пленённые охранники, которые успели придти в себя. Правящая элита отличалась от остальных не только свои важным видом, но и замысловатыми головными уборами из шкур откртснов. Они удивлённо смотрели на нас с Оозорваном, но без особого страха. Я сказал Мстрваху, чтобы он разоружил всех остальных охранников-воинов, запертых в помещении. Скоро он вернулся с двумя тгркампами, которые тащили кнуты. За ними брат Мстрваха привёл пленников.

— Слушайте меня внимательно, — я обратился ко всем окружавшим меня тркнатам и тгркампам, — отныне на Кхардне будет всё по-другому. Никто никого не будет бить, притеснять, все будут работать, еда и вода будет доступна всем. Чтобы всё так и было, старшим здесь останется Мстрвах. Он достоин того, чтобы быть руководителем.

Мстрвах вопросительно посмотрел на меня.

— Да, да, Мстрвах, — подтвердил я, — надеюсь, что ты сможешь поддерживать здесь справедливость. Уберите изгородь, чтобы все жители Кхардны могли жить достойно. А где этот, как его там, Кнстват?

Из толпы вперёд вытолкнули слегка помятого тркната. Его головной убор был обшит блестящими камушками, а сам Кнстват выглядел подавленным и жалким.

— Думаю, ты понял, что больше нет никаких правителей? — мой голос прозвучал жёстко.

Он лишь торопливо закивал головой в знак согласия. Мы направились к телекоммуникатору, Мстрвах последовал за нами. Я пожал ему руку:

— Всё, спасибо за помощь, нам пора. Мы и так задержались в вашем мире.

— Вы извините меня, что тогда задержал вас, — Мстрвах удержал мою руку, — а от остальных тгркампов большое спасибо. Мы не забудем вас.

— Я тоже буду помнить, как ты огрел меня кнутом, — я улыбнулся. — Не обижайся, это шутка. Главное, чтобы вы смогли жить нормально.

— Я тоже не забуду, — вмешался Оозорван, — такой жары точно не забуду.

— Ладно, пошутили и хватит. Удачи тебе, — я на прощание поднял руку.

— И вам удачи, — тихо произнёс Мстрвах.

Сел в кресло, включил телекоммуникатор. Мы снова услышали равномерное гудение, на табло появилась та же надпись: ВВЕДИТЕ МАРШРУТ ДВИЖЕНИЯ ИЛИ КОД ПЕРЕМЕЩЕНИЯ. Тут лоб у меня покрылся холодной испариной. Ведь я понятия не имел, какой код или маршрут перемещения нужно ввести. Что дальше делать? Стал лихорадочно соображать. Если этот код остался в памяти компьютера, то и код Междуречья должен быть. Я поразмышлял и снова надавил клавишу ввода. На табло появилась надпись: ВЫ ХОТИТЕ ОСТАВИТЬ ИСХОДНЫЕ ДАННЫЕ? На сердце отлегло, всё не так и страшно. Скорее всего, это и будет путь в Междуречье. Я снова нажал клавишу ввода, телекоммуникатор загудел, свет моргнул несколько раз, засиял ярче и всё стихло.

Мы с недоумением уставились сквозь прозрачный купол: на земле, распластавшись, лежал Залестанд со своими воинами. Я потряс головой, чтобы прогнать видение, но оно не исчезало. Как же так, ведь нас не было столько времени? Тут до меня дошло: ведь телекоммуникатор вернул нас в исходную точку не только пространства, но и времени. Тьфу ты, а я надеялся, что Драконов уже не будет. Оозорван, откашлявшись, спросил меня:

— Что они здесь делают?

— Понимаешь, Оозорван, эта штука, — я похлопал по панели, — умеет делать такие вещи: она возвращает туда и в то время, откуда мы отправились.

— Нет, такие штуки мне не нравятся, — Оозорван разозлился, — в нашем мире всё гораздо удобнее и проще. Знаю, что могу себе добыть пищу, знаю точно кто враг, а кто друг, все эти умные машины не для меня. Что теперь делать будем?

Тем временем, вождь и его воины, которых испугала вспышка, пришли в себя. Поднявшись, Залестанд погрозил мне кулаком. Я, в свою очередь, тоже разозлился: на него и самого себя. Стоило терпеть такие лишения, рисковать жизнью, чтобы вернуться туда же. Схватил бластер и решительно нажал кнопку выхода, выстрелив под ноги Залестанду, заорал:

— Чего вам ещё надо? Хотите, чтобы всех убил? Наверное, так и сделаю.

Мощная вспышка и приличная воронка у ног сразу охладили воинственный пыл Драконов. Залестанд отступил немного назад и примирительно произнёс:

— Не злись, я только хотел получить то, о чём мы договаривались.

— Я же сказал, что ты получишь, но не сразу. Люди из замка нас обманули, но мы вернёмся сюда в другой раз. Нужно подождать, — говорить это всё мне пришлось громким голосом и потрясая бластером.

— Хорошо, согласен, — Залестанд покосился на бластер, — но ты отдашь мне этот разящий меч? Ведь ты так говорил.

— Давай вернёмся домой, а там поговорим, — ответил я уклончиво.

Ответ его не устроил, но хитрый вождь решил промолчать. Мы ушли так же, как и пришли. Сумрак сгущался, нужно было искать место для ночлега. От замка отошли недалеко, уже минут через тридцать остановились на небольшой возвышенности. Воины стали дружно таскать дрова для костра. Костры разожгли по кругу, поужинав остатками еды. Я прилёг у костра, размышляя. Было очевидно, что Залестанд не смирился с мыслью, что он не получит бластер. Он, конечно, что-то задумал. Но что? Нужно быть внимательнее. Долго отдохнуть нам не удалось, противный и жуткий вой ликхов не заставил себя долго ждать. Воины Залестанда сразу зашевелились. По опыту, знал, что ликхи появятся не сразу, будут ь. отни, то наши перспективы на победу весьма туманны. гркампыязали к верёвкам стебаружился узкий проём. подбираться постепенно, ещё есть время немного полежать. Когда вой ликхов раздался рядом, Оозорван поднялся. Он сжал свой меч и прикрикнул воинам:

— Смотрите внимательно. Возможно, они не сунутся, как и в прошлый раз, но кто их знает.

Он оказался прав в одном: ликхи могут быть непредсказуемы. Так получилось в этот раз — они пошли большими силами. Когда твари завыли на разные голоса, мне показалось, что нас окружает целая армия этих жутких порождений тьмы. Вой слышался отовсюду, стало не по себе. Воины вцепились в мечи и оглядывались по сторонам. Мелькнула тень слева от Оозорвана, и мы увидели первого, истекающего слизью ликха. Он клацнул зубами и отскочил в темень. Стало ясно, что они не отступят. Я нащупал бластер, с ним надёжнее. Какое-то время тянулось томительное ожиданье. Вдруг из темноты появилось сразу пять — шесть ликхов, которые стремительно бросились на нас, не боясь пламени и света. Надо отдать должное Залестанду и его воинам, они без тени страха вступили в схватку. Ликхи хорошо лавировали, уходя от ударов. Оозорван сражался сразу с двумя тварями. Стрелять из бластера в этой катавасии было бессмысленно, можно было угодить в своих. С мечом наперевес бросился на помощь Оозорвану. Позади меня мелькнули ещё две тёмные фигуры, но мой удар поразил пустоту, ликхов там уже не было. Один из них снова пытался зайти сзади. На него, в свою очередь, набросился Залестанд. В это время один из воинов оступился, ликх сразу же вцепился ему в шею и повалил на землю. Он яростно рванул плоть и завыл, подняв окровавленную морду. Кипя от негодования, я выстрелил из бластера в мерзкую тварь. Вспышка бластера немного припугнула ликхов, они словно замешкались. Этим воспользовался Оозорван и зарубил одного из нападавших. Остальные, завывая дикими голосами, скрылись в темноте. Мы оттащили слизистые тела ликхов в сторону. Воин, в которого вцепился ликх, был мёртв, ещё один воин был слегка ранен. Когда стало светать, Залестанд приказал своим воинам разжечь костёр, они уложили на костёр погибшего товарища, совершив над ним погребальный обряд. Похороны оставили неприятный осадок у всего отряда и в путь двинулись молча. Оозорван шёл впереди, за ним Залестанд, затем я и остальные воины. Мы шли по густому лесу, поросшему кустами, друг за другом. Внезапно все услышали позади чей-то предсмертный крик. Мы оглянулись.

— Зинвата нет, он шёл за мной последним, — сказал один из воинов.

Побежали назад. Метров через триста мы нашли меч и небольшую сумку воина. Сам он исчез, словно испарился.

— Ликулда, — пояснил Оозорван, — она утащила его.

Глаза у воинов округлились, они снова стали оглядываться по сторонам. Хотя теперь уже поздно было бояться, ликулда успела заманить одного из воинов в свою ловушку. А больше ей пока не надо. Когда мы вышли на более открытое место, все вздохнули с облегчением. К полудню остановились на отдых. Я валился с ног: на Кхардне пришлось помаяться, эта ночь тоже была практически бессонной. Я сразу прилёг вздремнуть, но долго полежать не удалось. Едва пообедали собранными кореньями и плодами, как Оозорван поднялся:

— Нам нужно идти, тогда к исходу дня мы заночуем у реки. А завтра будем дома.

Когда мы дошли до реки, то я через силу помог собрать веток для костра. Оозорван, тем временем, отправившись рыбачить, притащил несколько килограммов рыбы. Едва поужинав, я завалился спать, бояться больше нечего, Оозорван прилёг рядом. Я побаивался, что Залестанд попытается завладеть бластером и старался не спать, но усталость взяла своё. Утром первым делом нащупал под рубашкой бластер, он оказался на месте. Все, кроме меня, уже были на ногах. Наскоро перекусив, мы пошли за Оозорваном к плоту. По дороге Залестанд о чём-то шептался с воинами. Догадался, что речь идёт обо мне, но вида не подал. Оозорван достал из кустов плот и отплыл с первой партией, омтальные улеглись на берегу в ожидании.

— О чём это, вождь, вы шептались? — как бы невзначай спросил я.

— Мы говорили о том, как погибли мои воины, — он повернул взгляд к реке.

— Мне жаль, что так получилось.

Залестанд не ответил, но мне и вправду было жаль погибших воинов, я искренне сожалел, что они погибли, что я причастен к их смерти. Погрузившись в размышления, и не заметил, как вернулся Оозорван. Он причалил к берегу и выкрикнул:

— Давайте, кто следующий?

Я машинально полез на плот. Следом за мной двинулось двое воинов, но Залестанд, в последнюю секунду, оттолкнул одного из них и полез сам.

— Что ты такой грустный? — спросил у меня Оозорван, отталкиваясь шестом.

— Да так, вспомнилось многое.

— Не грусти, скоро Лейни увидишь, — подбодрил он.

Действительно, скоро всё будет позади, скоро мы снова будем вместе. Мне никак не удавалось долго побыть с моей любимой, нас всё время разлучали неожиданные препятствия. Но теперь точно всё позади, мы будем вместе. Плот, тем временем, потихоньку приблизился к берегу. Мы уселись на траву к поджидавшим нас, воинам Залестанда. Вождь сразу же завалился набок и стал лениво наблюдать, как Оозорван гребёт к противоположному берегу. Его воины также лежали, расслабившись, в разных позах. Но, как только плот достиг середины реки, их всех, как будто подменили. Они с неожиданной прытью бросились на меня, скрутили руки верёвкой. Один из них вытянул из-под моей рубашки бластер и протянул Залестанду. Тот, довольно улыбаясь, процедил сквозь зубы, желая досадить мне:

— Что скажет великий воин Влад теперь? Или ему нечего сказать?

— Мне есть что сказать, подлый вождь, — я был взбешён тем, что меня провели. — Вот только зря ты затеял эту игру: один бластер тебе ничего не даст.

— Один разящий меч мне много даст, ты не прав, — Залестанд посерьёзнел. — Все увидят мою силу, сразу станут бояться, я смогу одним ударом поразить многих. Люди из замка обладают большой силой, которую они мне не показывали, но Залестанда никому не провести. Я сам буду править Междуречьем, потому что умён и достоин большего. Мне никто не будет указывать, что и как делать.

Его планы были понятны, они грозили большими бедами Междуречью. Я скрипнул зубами от бессилия и стал яростно работать запястьями, пытаясь освободить руки. Залестанд поднял бластер и стал водить стволом в разные стороны. Когда он направил его на меня, похолодел. Но, присмотревшись более внимательно, успокоился. Он не знал, как правильно обращаться с бластером: вождь держал его за рукоятку, не нажимая спусковую скобу. Залестанд и сам понял, что он делает что-то не так, ведь бластер не стрелял.

— Чужак, почему разящий меч у меня не стреляет? — он нахмурил брови.

— Я же тебе говорил, что он не всегда помогает. Его нужно иногда заряжать, — ответил, стараясь держаться спокойнее, не переставая, при этом, работать руками. Верёвка стала ослабевать, шансы на спасение становились выше.

— Не пытайся даже обмануть меня, — Залестанд достал меч, ткнув лезвием мне в шею. — Если не скажешь, как работает разящий меч, тебе конец. Говори правду.

— Это, правда, великий вождь, — я с жаром оправдывался, — но пока не знаю, почему он не работает. Мне надо взять его в руки, посмотреть.

— Какой ты умный, — Залестанд даже слегка рассмеялся, — думаешь, великий вождь тебе поверит, а ты снова завладеешь разящим мечом. Не выйдет, говори, иначе убью твоего друга, а потом и тебя.

Я же следил, когда причалит плот, который был уже недалеко, Оозорван наверняка что-то придумает. Залестанд заметил мой взгляд и обернулся.

— Думаешь, Одинокий Охотник тебе поможет? — он криво улыбнулся. — Оозорван отправится в Обитель раньше тебя, на него не надейся.

Оозорван видел, что на берегу творится что-то неладное и встревожено вглядывался вперёд. Верёвка на моих запястьях ослабла, ещё немного и руки будут свободны. Хорошо, что сзади никто за мной не следил, а теперь и вовсе взгляды Залестанда и его воинов были обращены на Оозорвана. Плот медленно причалил. Залестанд прижал лезвие меча к моему горлу:

— Оозорван, сдавайся. Если ты не сложишь оружие, перережу ему шею.

Воины Залестанда забрали у Оозорвана меч, сошли на берег. Оозорван покачал головой:

— Зачем ты поступаешь так, вождь? Это ни к чему хорошему не приведёт.

— Я знаю, что делаю. Разящий меч — вот что мне надо.

Он вытянул руку с бластером вперёд. Я уже успел освободиться от верёвок. Как только он протянул руку, с силой рубанул ребром ладони по его руке. Залестанд взвыл от боли и выпустил бластер. Я, в свою очередь, подхватил оружие, но воспользоваться им не успел. Залестанд с рёвом бросился на меня, мы схватились не на шутку. Он старался вырвать оружие у меня из рук, я же старался увернуться и не выпускал его. Все в каком-то оцепенении наблюдали за нами, не пытаясь вмешиваться. В этот момент произошло то непредвиденное, чего я боялся. В пылу борьбы Залестанд, пытаясь отобрать бластер, прижал мне руку, и я надавил на спусковую скобу. Вождь заревел раненым зверем и, дёрнувшись, свалился замертво. Тяжело дыша, я сел. В левом боку у Залестанда зияла огромная выжженная рана с запекшейся кровью. Воины потеряли дар речи при виде мёртвого вождя. Первым опомнился Оозорван:

— Что вы застыли? — он прикрикнул на растерявшихся воинов. — Вождь погиб в честном бою, его необходимо доставить в селение и положить на погребальный костёр там. Сделайте носилки, понесём вождя по очереди.

Воины поспешно кинулись выполнять его указание. Без вождя они чувствовали себя неуверенно, не знали, как себя вести, что делать. У меня на душе остался горький осадок, как после смерти Акаландана: я снова убил человека. Да, в бою за свою жизнь, да, пусть Залестанд являлся не самым лучшим представителем человечества, но он имел право на жизнь. Справедливости ради, можно было сказать, что если бы бластер сработал, то он не оставил бы меня с Оозорваном в живых. Но, всё равно, на моей совести смерть вождя и ещё двоих воинов, ведь это я повёл их всех на замок. С такими мыслями шёл за воинами, нёсшими тело Залестанда. По пути сделали несколько привалов, вождь был крепкого телосложения, нести его оказалось нелегко. К исходу дня мы достигли селения рода Красных Драконов. Воины рода были начеку. Поначалу они радостными криками приветствовали своих товарищей, но, увидев мёртвого вождя, примолкли, вряд ли кто из них ожидал увидеть такую картину. Оозорван знаком приказал всем следовать за ним. Мы остановились у хижины вождя, где Одинокий Охотник пробыл несколько минут. Он вышел вместе с колдуном, тот что-то шепнул Оозорвану. Друг меня дёрнул за рукав: мол, пошли, нечего стоять. ищей. егко. я с Оозорваном в живых. знь.

Послушно повернул за ним. Мы устало побрели в сторону рода Диких Псов, можно сказать, домой. Оозорван молчал, поэтому, я решил первым нарушить тишину:

— Что ты сказал колдуну?

— Я рассказал всю правду, — отозвался мой друг. — Ведь Залестанд сам виноват в своей смерти, ты победил его в честном бою. И тебе не нужно переживать за смерть Залестанда. Колдун попросил меня, чтобы мы уходили: он всё уладит сам. Я понял, что Залестанд и ему порядком поднадоел, они не прочь выбрать нового вождя. Так что, пусть разбираются без нас.

Такая новость слегка утешила меня. Выбрав место удобнее, расположились на ночёвку. Удивительно, но, несмотря на усталость, уснул не сразу. Представлял, как обрадуется Лейни моему возвращению, сколько будет у нас времени, чтобы быть вместе. Оозорван тоже не спал, он повернулся ко мне:

— О чём ты сейчас думаешь, Влад?

— О Лейни, конечно. Так хочу её увидеть, ты не представляешь.

— Отчего же, представляю, — засмеялся Оозорван, — ведь тоже когда-то был влюблён. Хорошо тебе, у вас с Лейни всё впереди, это так приятно.

— А как здесь, у вас, проходят свадьбы?

— Ну, это интересное событие, — оживился он, — я не буду утомлять тебя подробностями. Ты сам всё увидишь, только хочу сказать, что рад за вас.

— Спасибо, дружище. Я тоже рад, что в моей жизни есть такой друг, как ты.

Оозорван счёл нужным промолчать. Я ещё долго не спал, мечтая о тех прекрасных днях, что ждут меня. Представлял Лейни у нас на Земле, в белом свадебном платье, но никак не мог представить. Интересно, как она будет выглядеть во время нашей свадьбы? Здесь же нет никаких платьев. Незаметно для себя, уснул, сон был продолжением моих грёз. Мне снилась Лейни в каком-то неземном, воздушном, почти прозрачном платье. Она плыла по воздуху, не касаясь Земли, счастливо улыбалась. Мы были в каком-то огромном зале, с красивыми цветными окнами где, кроме нас, никого не было. Вдруг из-за колонны метнулась чья-то хищная тень. Я оторопел: это был Акаландан. Он жив? Акаландан бросился к Лейни и схватил её за руку, она стала кричать, но я не слышал её крика, только видел, как она пытается кричать. Акаландан потащил её за собой. Бросился было за ним, но мои ноги будто приросли к полу. Я в ужасе проснулся, моё сердце билось, как после быстрого бега, а лоб вспотел. Оглянулся по сторонам: вокруг всё спокойно, Оозорван спал рядом, было ещё темно. С облегчением вздохнув, задумался. Вдруг Акаландан, и вправду, жив, снова замышляет свои гнусные деяния? Нет, этого не может быть, ведь я своими глазами видел, как он утонул в болоте. Не мог же он после этого выбраться из трясины. Попытался уснуть, но сон не шёл: то ли от ночного кошмара, то ли от предстоящей долгожданной встречи с любимой.

К селению рода Диких Псов мы дошли без приключений, разговаривая с Оозорваном на разные темы. Нас никто не встречал. Наверное, не ожидали, никто не знал, когда мы вернёмся. Лишь когда мы вошли в селение, нас увидели мальчишки и подняли шум, кто-то помчался сообщить о нашем приходе Леманоту. Мы не успели подойти к его хижине, как он уже сам вышел к нам вместе с Лайконом. Было видно, что они искренне рады нашему возвращению. Я не удержался и ускорил шаг, а потом даже обнял, словно самых близких людей.

— Где Лейни, почему её нет? — вопрос прямо-таки слетел с моего языка.

— Не волнуйся, с ней всё в порядке, — Леманот улыбнулся, — она с женщинами где-то недалеко, занимается сбором кореньев.

Я облегчённо выдохнул. После ночного кошмара мне казалось, что с ней что-то случилось.

— А как вы, что-то смогли сделать? — Лайкон искал ответа на наших лицах.

— Трудно сказать, получилось ли у нас то, что мы задумали. Всё вышло не так, как хотел, — после этих слов я опустил голову.

— Что произошло? Почему у вас такая тёмная кожа? — переспросил Леманот.

— Если я тебе всё расскажу, ты не поверишь, — вмешался Оозорван, — с нами такое было. А ещё неприятно то, что погиб Залестанд.

— Как погиб?

— Всё произошло непредвиденно.

— Хорошо, пойдёмте ужинать, — Леманот взял нас за плечи, — вам с дороги нужно поесть и отдохнуть. А там, всё расскажете.

Едва Леманот и Оозорван вошли в хижину, увидел, бегущую изо всех сил ко мне, Лейни. Её волосы растрепались, лицо светилось радостью. Я не выдержал, ноги сами понесли меня к любимой. Только успел заметить снисходительную улыбку Лайкона. Обнял Лейни, целовал её волосы, её плечи, затем наши губы встретились в поцелуе. Ах, какими сладкими были её поцелуи, я не мог оторваться от её губ, забыв о времени. В чувство меня привёл чей-то негромкий голос. Это был Лайкон:

— Успеете ещё, — говорил он, улыбаясь, — отец зовёт тебя, Влад, к ужину.

— Скоро вернусь, милая, — шепнул я Лейни, уходя за Лайконом.

Леманот и Оозорван беседовали за столом. Одинокий Охотник рассказывал о наших приключениях в мире тгркампов. Леманот недоверчиво крутил головой, он с трудом верил в его рассказ. Немудрено, я и сам раньше не поверил бы в это. Пока ел, Оозорван успел поведать Леманоту с Лайконом обо всех наших приключениях.

— Уф, — выдохнул Леманот, — если бы это рассказывал кто другой, то не поверил бы. Но тебе, старому проверенному другу, не могу не верить. Неужели всё это так?

— Да, всё так, — подтвердил я, — всё, что происходит у вас реально. Так что, есть другие миры и другие существа, всё правда. Но у нас будет ещё много времени. Меня интересует лишь один вопрос: когда состоится наша с Лейни свадьба?

— Это мы выясним завтра. Наш колдун должен завтра пойти к Оракулу, — лицо Леманота посерьёзнело, — там он узнает от него, есть какие-то препятствия по твоему пребыванию у нас. Если Оракул ничего не скажет, то тогда мы проведём свадьбу в ближайшие дни.

Я слегка призадумался: опять Оракул. Хотя чего ещё мне нужно было ожидать: я ведь знал, что так оно и будет. Остаётся только надеяться, что мой визит в замок не прошёл даром. Земляне задумаются о последствиях и не захотят нагнетать обстановку. Тут же сослался на усталость и выскользнул во двор, Лейни уже ждала меня.

— Привет, любимая, — обнял Лейни, — как же я по тебе соскучился.

— Я так переживала за тебя, чтобы с тобой ничего не случилось, — Лейни ответила на мои объятия горячим поцелуем. Ощутив жар её разгорячённого тела, моё сердце забилось с удвоенной силой. Но она осторожно высвободилась из моих объятий:

— Нет, не здесь. Пошли, я знаю укромное место.

Она повела меня за руку, я уже весь пылал от нетерпения. Мы вышли за пределы селения, сразу же за первыми кустами Лейни повела меня влево. Там, за большим пнём, лежала травяная подстилка, а сам пень был закрыт кустами. Я с жаром припал к губам Лейни, она увлекла меня вниз. Весь окружающий меня мир исчез, осталась только всёпоглощающая страсть. Когда мы очнулись и пришли в себя, я сразу откинулся на спину. Лейни тихонько прилегла рядом:

— Я так люблю тебя. Если бы с тобой что-то случилось, не перенесла бы этого.

— Лейни, ну что со мной может случиться, — погладил её волосы. — Ты же знаешь, я из другого мира. Здесь никто ничего со мной не сделает.

— Расскажи, что было там, в замке?

— Там были такие приключения, что голова кругом шла. Да, ещё забыл сказать — Залестанд погиб.

— Как погиб? — Лейни приподнялась на локте.

— Вышло как-то непредвиденно. Сначала у нас всё шло по плану, но в замке я нашёл только одного, старшего из людей в замке — Криса.

Я рассказал Лейни о наших похождениях на Кхардне, происшествиях в лесу, гибели воинов и Залестанда. Она слушала мой рассказ с полуоткрытым ртом. Порою, даже широко открывала глаза от удивления, словно не верила моему повествованию. Когда закончил, спросила с детской непосредственностью:

— Влад, а такое правда бывает? Ты ничего не придумал? Разве так могут жить люди?

— Бывает милая, даже такое, что мы себе представить не можем. К тому же это были не люди, а другие существа. Но меня интересует только одно: что будет завтра.

— А что будет завтра?

— Завтра Лезмагон должен побывать у Оракула. Тогда мы сможем узнать, когда будет наша свадьба. Для нас важно только это.

— Правда? — глаза Лейни вспыхнули. — Мы скоро поженимся?

— Думаю, да. Так сказал твой отец.

— Пойдём уже, — Лейни встала, — а то нас начнут искать. Мне попадёт от мамы.

— Не отпущу тебя, — смеясь, я схватил Лейни в свои объятия, — ты останешься со мной.

— Пусти, ты что, — она легонько шлёпнула меня, — думаешь, раз я тебя люблю, то тебе всё можно. Вставай, правда, нас уже ждут.

В селении было тихо. Мы ещё долго целовались, пока, наконец, Лейни не убежала. Опьянённый любовью, ещё долго не мог уснуть. Нет, без Лейни не могу больше представить своей жизни. Да, представляю, какая она была бы красавица в подвенечном платье. Жаль, что здесь его не достать. Да и бес с ним, она всё равно самая красивая девушка на свете. С этими мыслями уснул.

Меня разбудили чьи-то голоса. Когда вышел на улицу, увидел Лезмагона и Леманота.

— Я сделал всё, как мы говорили, путь к Оракулу был недолгим, — сказал колдун.

— И что ты узнал? — с нетерпением в голосе спросил Леманот.

— На мой вопрос о судьбе и возможности проживания у нас человека из другого мира Оракул ничего мне не ответил. Он сказал, что человек, пришедший из другого мира, может находиться там, где хочет. О возможности его женитьбы с Лейни Оракул мне лишь сказал, чтобы мы соблюдали законы нашего рода.

— То есть, Оракул ничего не сказал против свадьбы? — снова нетерпеливо спросил Леманот.

— Я же говорю, что он не сказал мне ничего конкретного, — Лезмагон сделал паузу. — Думаю, что он ничего нам не запретил. Иначе Оракул сказал бы об этом прямо.

— Значит, мы можем всем сказать, что Влад может жить среди нас и может стать мужем Лейни. Я правильно говорю, колдун?

— Ты правильно говоришь, вождь: оракул ничего не высказал против человека из другого мира, а законы нашего рода соблюдены. Ведь мы изменили их.

— Ура, наконец, смогу жениться на Лейни, — завопил я, прыгая, как мальчишка, — мы поженимся!

Лезмагон слегка покачал головой, а Леманот негромко произнёс:

— Не надо шуметь раньше времени, об этом будет объявлено сегодня на собрании рода.

Я поспешил поделиться своей радостью с Лейни. Мой план сработал, земляки отступились от меня, можно спокойно вздохнуть спустя столько времени. Лейни растирала какие-то травы. Увидев меня, она радостно вскочила.

— Лейни, всё в порядке, — обнял и прижал её к груди. — Лезмагон сказал твоему отцу, что мы можем пожениться.

— Наконец-то, — прошептала она. В уголке её глаз блеснула слеза. — Я чуть не перестала верить в это. Столько всего было.

— А теперь всё плохое позади, так что осталось совсем немного.

— Хорошо, ты иди, — она украдкой поцеловала меня, — нас пока не должны видеть вместе, так полагается. Вечером увидимся.

Поспешил поделиться своей новостью и с Оозорваном. Кому, как не ему, мы должны быть благодарны всем. Он, словно ангел-хранитель, сопровождал меня в Междуречье. Но его не оказалось на месте, сказали, что он ушёл на охоту.

Через некоторое время Леманот собрал весь род. Он поднял руку:

— Я хочу объявить роду Диких Псов, что с сегодняшнего дня человек из другого мира Влад может жить среди нас. Оракул не возражает против его пребывания. Также вы все знаете, что он проявил себя храбрым воином, он сражался с нами против рода Красного Дракона, спас нас от поражения, спас Лейни, вырвав её из рук Акаландана. Он смог найти и наказать Акаландана, он хочет стать мужем Лейни. Думаю, что этот достойный и благородный воин заслуживает моей дочери. Что скажет род?

После секундной паузы вверх взметнулись сотни рук, а крик, вырвавшийся из их ртов, был для меня приятнее любой музыки. Род поддержал своего вождя, все препятствия устранены.

— Я назначаю свадьбу на послезавтра, — продолжил Леманот, — мы пригласим вождей и колдунов наших союзников. С сегодняшнего дня готовимся к свадьбе.

Под одобрительный гул собравшихся соплеменников Леманот вывел меня в центр круга, поднял мою руку, издал какой-то воинственный клич. Его поддержали тем же кличем. Так моя судьба была решена. Едва все стали расходиться, возле меня появился Оозорван.

— Рад за тебя, друг, — он положил мне руку на плечо, — хорошо, что ты добился того, чего хотел. Пусть у вас всё будет хорошо.

— Спасибо тебе. Если бы не ты, ничего этого не было бы. Но ты же будешь на нашей свадьбе?

— Конечно. Ты забыл: я ведь шёл на свадьбу Лейни, когда мы встретились с тобой. Поэтому буду на ней, обязательно. Но даже представить себе не мог, что произойдут такие события. Вы хорошо подходите друг другу.

— Влад, пойдём со мной, — меня окликнул Лайкон, — тебе сейчас нужно готовиться к свадьбе. Колдун зовёт тебя.

Я пожал руку Оозорвану и пошёл за Лайконом.

— А что, к свадьбе нужны такие длительные приготовления? — переспросил я его.

— А как же, — он удивился моему незнанию, — сначала колдун должен провести с тобой обряд посвящения, затем тебя моют в священном родовом источнике. На следующий день жених принимает участие в охоте с лучшими охотниками рода. Он должен принести свою добычу к свадьбе. Если он этого не сможет сделать — он будет опозорен. А в день свадьбы его натирают травами и готовят к свадьбе.

— А что, — я облизнул пересохшие губы, — такое бывало, что жених не приносил добычи?

— Да не волнуйся ты, — успокоил меня Лайкон, — ты сможешь. Тем более, с тобой пойду я.

— А Лейни тоже будут так готовить?

— Да, Лейни тоже будет готовиться. Сегодня она будет вместе с женщинами просить Высшего, Восседающего на Солнце о том, чтобы он ниспослал ей хорошее замужество, много детей и обильную пищу. Затем женщины будут готовить её к свадьбе, купать в отваре из трав для того, чтобы её потомство было здоровым. Потом они будут готовить угощение к свадебному столу. А перед свадьбой Лейни будут наряжать. Это тоже занимает много времени.

— Наряжать? — уже удивился я. — Чем же тут у вас можно наряжать?

— Всё потом увидишь сам, она будет просто прекрасна.

Мы вошли в жилище колдуна. Лезмагон сидел в центре, поджав под себя ноги и закрыв глаза. Когда мы вошли, он, не открывая глаз, движением руки велел Лайкону удалиться. Лайкон вышел, а он продолжал также сидеть. Спустя какое-то время он открыл глаза:

— Сядь передо мной. Ты человек из другого мира, ты не знаешь наших обычаев. Я должен тебе помочь в этом. Такова воля Высшего, Восседающего на Солнце, он избрал тебя в мужья Лейни. Да, я вижу, что ты храбрый, мужественный воин, у тебя доброе сердце, ясная голова, ты сможешь принести пользу нашему роду. Сегодня ты должен пройти обряд посвящения в полноправного воина, который проходят все юноши, становящиеся мужьями.

Он встал и вытащил пучки каких-то пахучих трав. Затем положил мне руку на голову и начал что-то шептать, кружась возле меня и размахивая пучками трав. Их запах слегка вскружил и мне голову, наполняя меня каким-то воодушевлением, гордостью, уверенностью. А колдун кружился и кружился возле меня. Так продолжалось довольно долго. Потом он резко остановился и растряс травы на меня.

— Вставай! — резко скомандовал он. — Сейчас мы пойдём к священному родовому источнику.

Я встал, меня слегка пошатывало, но в теле было ощущение удивительной лёгкости, бодрости. Мы прошлись по селению, ушли право от него. Прошагав около двух километров, колдун свернул в небольшой овраг. Там и в самом деле бил источник с прозрачной водой. Источник струился небольшой змейкой и убегал куда-то в заросли, а в месте выхода он был расширен таким образом, что там можно было окунуться. Колдун поклонился источнику:

— О Высший, Восседающий на Солнце, не откажи нам в своей милости, разреши нам умыться в священном источнике.

Он ещё что-то пробормотал и обратился ко мне:

— Давай, раздевайся и садись в воду.

Я сел: вода оказалась не холодной. Колдун зачерпнул ладонями и стал поливать меня, пришёптывая ему известные слова. Родниковая вода обдала меня своей живой бодрящей силой. Лезмагон тщательно поливал мне на голову, изредка поднимая руки над собой. Так продолжалось около двадцати минут, после этого он приказал выбираться из источника. Когда вода успокоилась, он набрал деревянный кувшин и дал испить из него. Вода на вкус была просто восхитительной, даже в деревне, в бабушкином колодце, она не была такой приятной. Закончив все свои процедуры, колдун отпустил меня. Я хотел было найти Лейни, но Лайкон дал понять, что до свадьбы мне её видеть нельзя, так требует закон.

— Давай пойдём с тобою позанимаемся, — предложил он, — тебе нужно научиться владеть луком. Воин должен уметь метко стрелять.

Мы вышли на окраину селения, где Лайкон установил на полусгнивший пень несколько фруктов, размером с обычное яблоко.

— Давай, прицеливайся и стреляй, — сказал он, поправляя мою руку.

Я прицелился и отпустил тетиву. Стрела пролетела мимо в добром метре от цели.

— Не волнуйся, — Лайкон успокоил меня, — у тебя получится. Ты, главное, пока не спеши, вдыхай и выдыхай медленно. Когда отпускаешь тетиву, задерживай дыхание, руку держи твёрже, а тетиву отпускай одним движением. Давай, попробуй ещё.

Я пробовал ещё и ещё, от напряжения даже вспотел. Но стрелы упрямо летели мимо цели. Лайкон терпеливо подсказывал и помогал правильно держать лук. Наконец, после почти часовых занятий, стрела снесла залежавшийся фрукт. Я облегчённо вздохнул

— Вот видишь, я же тебе говорил, — Лайкон удовлетворённо похлопал меня по плечу, — давай ещё немного.

Я сумел ещё несколько раз попасть в цель, допуская при этом обидные промахи. К концу занятий устал, как от многочасовой ходьбы. Рубашка насквозь промокла от пота, а руки уже не могли держать лука. Боже, как люди стреляют из него? Лайкон, видя моё состояние, разрешил идти отдыхать.

Рано утром он тряс меня за плечо. Возле хижины стояли ещё два воина из совета рода с луками и мечами. Лайкон вручил мне лук и стрелы. Мы направились той дорогой, которой я шёл за Акаланданом, когда искал его. Идти пришлось более часа. Остановились в ложбине, где воины изучили следы. Там разбились на две группы: два воина пошли в одну сторону, а мы с Лайконом в другую. Мы должны были встретиться, обогнув выступ леса.

— На кого будем охотиться? — обратился я к Лайкону.

— А ты ничего не понял по следам? — он остановился. Но, увидев мой недоумевающий взгляд, сразу продолжил:

— Мы обнаружили здесь следы кабанов, которые залегли на дневную лёжку где-то в этом лесу. Воины пойдут с той стороны леса нам навстречу. Кабаны должны быть здесь, а нам нужно принести добычу. Ты не забыл об этом?

Я кивнул головой в знак согласия. Мне совсем не хотелось опозориться, вернувшись без добычи, Лейни должна быть моя. Крепче сжав лук, пошёл за Лайконом. Мы пробрались сквозь густые заросли, прошли небольшую ложбинку и снова попали в плотные ряды кустарника. Лайкон остановился и прислушался. Я тоже навострил уши, но ничего не услышал. Лайкон поднял руку вверх, показывая, чтобы я шёл тише. Что он там смог разобрать? Ну и чутьё у них. Мы осторожно пролезли через заросли и услышали тихую возню впереди нас. Лайкон приготовил лук и подал условный сигнал, прокричав голосом какой-то птицы. Чуть левее от нас ему ответили таким же криком. Я судорожно сглотнул слюну и стал высматривать добычу, ступая следом за Лайконом. Кабаны залегли в ветвях двух поваленных деревьев. Деревья давно высохли, а на ветках образовалась плотная зелёная поросль. За этим надёжным щитом и укрылись кабаны. Но вплотную приблизиться мы не смогли, животные учуяли нас. Мы услышали свирепое хрюканье, а за зелёным щитом послышался хруст ломающихся сухих веток. Краем глаза успел заметить, что с другой стороны деревьев уже стоят два наших товарища. На нас с Лайконом выбежал целый выводок: трое взрослых кабанов и с десяток размером поменьше. Лайкон моментально вскинул лук, его стрела впилась первому кабану под левую лопатку. Я повторил его движение, моя стрела угодила второму кабану в шею. Но их это не остановило. Дико завизжав и грозно хрюкнув, кабаны рванулись в нашу сторону. В это время, с другой стороны, просвистели стрелы, которые угодили в наши мишени. У одного из кабанов кровь фонтаном брызнула в сторону. Он зарычал и с удвоенным усилием бросился на своих обидчиков. Я замер, не зная, что предпринять. Лайкон, как, оказалось, был готов к этому. Одной рукой он чуть оттеснил меня, а сам поднял меч. Ловким движением он бросил меч вперёд и перерезал кабану шею. Тот, по инерции, пронёсся ещё несколько метров вперёд и, с шумом, рухнул в траву. Второй кабан сумел пробежать, фонтанируя кровью, с десяток метров. В кустах он тоже завалился на бок и, слабо завизжав, затих. Оставшийся кабан что-то хрюкнул, и весь выводок дал дёру в сторону. Наши друзья перебрались сквозь завалы к добыче. Кабаны были внушительных размеров. Опыта на такие дела у меня не было, но прикинул, что весить они будут значительно более ста килограмм. Мне стало слегка не по себе при мысли о том, что всё это придётся тащить на себе. Жаль, что здесь нет, хотя бы, лошадей.

— Ну что же, — Лайкон победно поднял мою руку. — Влад доказал, что он достойный охотник, его стрела попала в добычу.

Хотя моя стрела и не нанесла смертельный удар, но это не главное, наши спутники согласно закивали головами. Немного отдохнув, мы соорудили крепкие жерди, к ним привязали кабанов за ноги. Нас как раз было четверо, что давало возможность унести добычу. Мы с Лайконом взвалили первого кабана. Жерди тяжёлым грузом впились в плечи. Пристроившись удобнее, мы медленно побрели из леса.

— А что, такую добычу охотники всегда таскают сами, — спросил я, аккуратно ступая, чтобы не зацепиться в кустах?

— Как правило, да, — ответил Лайкон, — ведь мы редко охотимся в одиночку. Но если случается удача и добычи так много, что не унести, то один отправляется в род за помощью. Но это бывает редко, настоящие охотники должны уметь справляться сам.

Выйдя из леса, сделали короткую передышку. Когда уже подходили к селению, я еле стоял на ногах. Мне казалось, что если бы ещё несколько сотен метров, то просто упал бы. Зато как приятно было слышать восторженные крики всех, кто встретил нас. Леманот одобрительно кивнул нам, Лейни счастливо улыбалась: значит, всё будет хорошо. Колдун вышел к нам, обошёл вокруг добычи, что-то прокричал во славу Высшему, Восседающему на Солнце. Затем подошёл к кабану и сделал небольшой надрез на животе жертвы. Он обмакнул палец в кровь, подошёл ко мне и мазнул на моём лбу какой-то знак, его поддержали дружным криком. До меня дошло, что теперь я становлюсь полноправным членом рода Диких Псов. Добрёл до хижины, выпил огромное количество воды и свалился от усталости. Проснулся рано, ведь лёг ещё до заката, организм успел восстановиться после тяжёлого дня. Рассвет только занимался. Над лесом медленно вставало солнце, хижины были укутаны лёгкими прядями белёсого тумана. На траве, в каждой капельке росы искрились маленькие лучики. Как прекрасен этот мир! Мне так и хотелось крикнуть эти слова, из какой-то песни, которую я слышал на отцовской кассете. Он вдвойне прекрасен, ведь сегодня моей женой станет любимая девушка, самая лучшая на Земле. Хотя нет, не на Земле. А впрочем, и на Земле она будет для меня самой лучшей. Пока созерцал красоту Междуречья, селение стало оживать. Все, кто проходил мимо, приветствовали меня, словно старого знакомого, я отвечал им с радостной улыбкой. Вскоре ко мне подошёл Лайкон, позвал на завтрак. Затем меня снова отправили к Лезмагону, который, преддверии свадьбы, являлся, чуть ли не главным действующим лицом. Всё делалось с его подачи, он решал, кому и что делать. Лезмагон отвёл меня в свою хижину, где нас поджидали две женщины. Меня заставили снять привычную одежду и нарядили в одеяния рода Диких Псов. Потом колдун вручил женщинам пучки трав, они стали медленно натирать меня травами. Аромат заполнил всю хижину. Я, наверное, благоухал не хуже парфюмерной фабрики. Когда они закончили свои приготовления, Лезмагон жестом велел им покинуть хижину. После чего сам стал кружиться вокруг меня, снова вознося слова благодарности Высшему, Восседающему на Солнце. Когда вышел на улицу, то был приятно удивлён. Посреди селения уже стояли столы, женщины сновали вокруг них, поднося угощения. У всех женщин в волосы были вплетены цветы, возле хижины Леманота стояли прибывшие гости. Я видел там дородного Магантаса со свитой, могучего Косанда с Кайченом, ещё нескольких, незнакомых мне людей. Какое-то радостное возбуждение витало вокруг. Колдун подвёл меня к хижине Леманота и гости дружно поприветствовали меня: сдержанно и спокойно — Магантас, с широкой радостной улыбкой — Кайчен, также радостно — Косанд. Все слегка посторонились, уступая дорогу Леманоту, за ним вышли Оозорван и Лайкон. Оозорван подбадривающе кивнул мне головой, Лайкон озорно подмигнул, а затем улыбнулся, когда я ответил ему тем же. Скоро всё вокруг было заполнено шумной толпой. Леманот поднял руку, взывая к тишине. В центре круга остались стоять только я и Лезмагон. Потом увидел, что толпа начала расступаться: женщины вели Лейни. Лайкон был прав, она выглядела восхитительно. В её распущенные волосы женщины искусно вплели множество красивых мелких цветов, что создавало иллюзию какой-то шикарной свадебной фаты, ресницы, губы были чем-то слегка подведены, её лицо всё просто сияло. Вместо обычного одеяния на Лейни было надето платье, отороченное меховыми вставками. Над её головой одна из женщин держала символ рода: вырезанную из дерева оскаленную собачью голову. Лейни шла в окружении женщин. Когда процессия приблизилась к Лезмагону, он взмахнул рукой и к нему подошёл Леманот, который встал рядом с Лейни. Один из членов совета рода встал рядом со мной. Лезмагон обвёл всех окружающих взглядом и торжественным голосом произнёс:

— Сегодня мы вводим в наш славный род — род Диких Псов новую семью. Дочь вождя, волей Высшего, Восседающего на Солнце, станет женой человека из другого мира. Он прошёл много испытаний и препятствий, но достойно выдержал их. Он доказал, что может быть одним из нас. Пусть жениха и невесту подведут ко мне.

Нас с Лейни медленно подвели и мы остановились друг напротив друга. Лезмагон взял наши руки и соединил их, а свою руку положил сверху. После чего, снова торжественным голосом, произнёс:

— О Высший, Восседающий на Солнце, прояви свою великую милость и дай этой новой паре мудрости и любви, здоровых детей, обильной пищи. Пусть они всегда будут под твоею надёжной защитой. Отныне ты, Влад, и ты, Лейни, муж и жена. Да будет так!

После этих его слов толпа разразилась оглушительными криками, которые не смолкали несколько минут. Лезмагон пошёл вперёд, за ним Леманот и мы с Лейни. Нас повели к свадебному столу. Леманот произнёс краткую речь, после которой началось пиршество. Кайчен, Лайкон и Оозорван первым делом подошли, чтобы поздравить нас. Лейни вся сияла, поминутно оглядываясь на меня, словно не веря своему счастью. Особенностью свадебного пиршества в Междуречье являлось то, что на молодых супругов уже никто не обращал внимания. Не было никаких криков «Горько», поднятий жениха и невесты и тому подобного, по кругу лишь ходили кувшины с горячительной жидкостью. Всё пиршество завершилось поздним вечером, ольшинство воинов рода держались на ногах не очень уверенно, но сегодня им позволялось всё. К нам подошёл Кайчен:

— Рад за вас, — он широко улыбался. — Тебе, Влад, от меня огромная благодарность.

— А мне за что? — искренне удивился я.

— Это ведь ты заставил изменить наши законы. Теперь я смогу жениться на Кленти и уже говорил с отцом. Так что, возможно, очень скоро, приглашу вас на свою свадьбу.

— Отлично, — я пожал ему руку, — мы очень рады за вас.

Потихоньку все стали расходиться по хижинам. Мать Лейни отвела нас в отдельную хижину, эту ночь мы имели право провести отдельно. Я сразу же набросился на Лейни и стал жадно целовать её. Нам всё время кто-то мешал, и, вот, наконец, мы можем насладиться друг другом. Эта ночь наша, только наша. Лейни обняла меня со всей страстью, она пылала жаром.

— Любимая, я люблю тебя, люблю, — снова и снова повторял, сгорая в любовном пламени.

— Я тебя тоже люблю, ты самый лучший на свете, — отвечала она мне.

Эту ночь не забуду никогда. Нам было так хорошо вместе, что не представлял себе, что есть на свете кто-то счастливее нас.

— Если у нас родится сын, назову его Владом, — вдруг сказала Лейни, прижавшись ко мне.

— Хорошо, можешь назвать, если тебе так хочется, — засмеялся я.

— Знаешь, до сих пор не могу поверить, что со мной, что ты мой навсегда. Мне всё время кажется, что тебя могут отнять у меня.

— Ну что ты такое говоришь. Тебя так запугали. Мы с тобой вместе навсегда, наша любовь сильнее всего, — сказал я и нежно поцеловал Лейни.

— Нет, после того случая с Акаланданом, боюсь, что и эти люди из замка смогут что-то тебе сделать. Они же против тебя.

— Да нет, что ты, они успокоились и даже разрешили нам с тобой пожениться, — отшутился я, хотя, где-то, в глубине души, понимал, что Крис и компания ради достижения своей цели готовы на всё. Им наплевать на наше счастье.

Уснули мы под самое утро. Но я не знал местных обычаев, поэтому, был сильно удивлён, когда Лейни стала меня будить.

— Почему ты меня будишь? — продирая заспанные глаза, спросил. — Ведь мы только легли спать. Или нам не положен отдых? А где наш медовый месяц?

— Совсем забыла тебе сказать, что у нас жених и невеста должны не спать, они в первый же день готовят угощение родителям и совету рода. Этим они высказывают свою благодарность роду. — Лейни простодушно улыбалась.

— Вот не было печали, — угрюмо зевнул, — думал, хоть сейчас отосплюсь. И что же должен делать?

— Ты воин, охотник. Твоя задача принести добычу.

— Добычу? — я подскочил. — Так что же ты молчала? Когда же я успею?

— Не волнуйся, — Лейни засмеялась, увидев моё испуганное выражение лица, — Оозорван уже ждёт тебя на улице. Он тебе всё расскажет.

Одинокий Охотник и впрямь ждал меня с луком и мечом.

— Ну, как прошла первая ночь? — улыбаясь, осведомился он.

— Нормально, — буркнул я, — только вот поспать не дали. Да и не знал я ничего об охоте.

— Ничего страшного, — Оозорван пошёл вперёд, — я вчера недалеко приготовил ловушку на нахоженной тропе. Так что добыча уже должна нас ждать.

— Спасибо, конечно, — я сделал недовольное лицо, — но пора уже, наверное, мне самому думать о добыче. А то всё время вы мне помогаете.

— У тебя всё впереди, успеешь ещё.

Мы прошли немного, не больше двух-трёх километров. Оозорван приготовил на звериной тропке хорошо замаскированную ловушку. Ещё на подходе мы услышали, что в яме кто-то есть. Заглянув вовнутрь, увидели, что там шевелится, пытаясь выкарабкаться, животное, похожее на приличную косулю. Увидев, склонившихся над ним людей, животное забилось с ещё большей силой. Оозорван достал меч, присел, и животное в судорогах рухнуло в яму. Мы достали тушу, закрепили на палке. В этот момент мне показалось, что за нами кто-то наблюдает. Я оглянулся: вокруг было всё спокойно, тот же лес, те же звуки пробуждающихся птиц. «Мерещится всякое после недосыпания» — решил я и снова занялся делом. Но, когда мы несли добычу, неясное ощущение тревоги не покидало меня. Оозорван заметил моё беспокойство:

— Влад, что ты всё время оглядываешься?

— Да так, показалось, — бросил я ему.

Когда мы принесли добычу в селение, Лейни уже колдовала над очагом. На столе, около хижины Леманота, стояли кое-какие закуски. Мы помогли ей разделать добычу. Оозорван присел рядом, наблюдая за работой Лейни.

— Хорошая у тебя жена будет, — задумчиво произнёс он. — Славная из вас пара получится.

— Спасибо дружище. Лейни просто супердевушка.

— Это как? — он удивлённо приподнял бровь.

— Это значит самая лучшая, у нас, на Земле, так говорят.

В скором времени возле нас появились Леманот, Лайкон, Лезмагон и члены совета рода. После небольших расспросов и традиционного восхваления Высшего, Восседающего на Солнце, все уселись за стол. Засиживаться никто не стал, этом мире не принято долго гулять. Магантас попрощался первым, за ним встал Косанд с Кайченом. Они долго держали меня за плечо, приглашая к себе в гости. Оозорван немного погрустнел при виде уходящих гостей.

— Что так невесел, дружище? — я подсел к нему.

— Вот смотрю на них и думаю, что и мне пора уходить от вас.

— Тебя же никто не гонит, побудь ещё с нами.

— Это так. Но ты забыл: я — Одинокий Охотник. Мой удел — странствовать по Междуречью, помогать людям, уничтожать нечисть, приносить в рода новости. Мне нельзя задерживаться подолгу в одном роду. Так что мне пора.

— Побудь ещё сегодня хотя бы, — попросил я его.

— Да, конечно, сегодня я ещё буду здесь.

Все стали расходиться, чтобы заниматься своим делом. По местным обычаям не имел права помогать женщинам. Поэтому отправился в хижину, чтобы немного вздремнуть. Проснулся от ласковых прикосновений Лейни, она гладила меня по груди, плечам. Я схватил её за руку и привлёк любимую к себе.

— Хватит спать, давай пойдём на наше место, — предложила она, — в лесу так хорошо.

— Пошли, — согласился я. Место там действительно чудное, укромное и уютное.

Мы вышли за пределы селения и направились к тому самому пню, укрытому кустами. Лейни шла впереди, что-то оживленно рассказывая мне. Вдруг она остановилась, словно споткнулась о невидимую преграду, а затем мягко осела на землю. Я бросился к ней:

— Лейни, что с тобой? Лейни, очнись.

Стал поворачивать лицом к себе и увидел, что сбоку, возле груди, в её теле торчит какое-то пластмассовое пёрышко. Что за чертовщина? Выдернул его. В пёрышке, на конце, виднелась тоненькая серебристая игла. Вскочил, оглянулся. За моей спиной, в кустах, стоял Арсен, держа в руке небольшой предмет, походивший на ружьё. Он прижал палец к губам и выстрелил в меня. Лёгкий укол в области груди привёл меня в чувство. В ярости дёрнулся в его сторону, но успел сделать лишь несколько шагов. Мои ноги отказались мне повиноваться, глаза затуманились и я провалился в темноту.

Очнулся уже в замке, лёжа в той самой комнате, где когда-то лежала Лейни. Около меня сидела вся компания: Крис, Родни, Арсен.

— Как голова, не болит? — вежливо поинтересовался Арсен.

— Сволочи, зачем вы это сделали? — попытался подняться на ноги, но увидел, что мои руки прикованы к кровати. — Что вам от меня надо?

— Не выражайся, молокосос, нам от тебя ничего не надо, — Крис говорил спокойно, без эмоций, — мы сразу говорили, что тебе здесь не место. Все твои художества привели к нарушению баланса сил в Междуречье, наша программа могла сорваться. К тому же ты уничтожил два бластера, сломал компьютер, расшатал устоявшийся порядок в этом мире. Кроме того, самовольно влез в телекоммуникатор, изменил ход развития на Кхардне. Этого более чем достаточно, чтобы духу твоего здесь не было.

— Вы сами виноваты в этом, — снова попытался вскочить, но наручники заставили меня опуститься, — просил же оставить меня в покое. Зачем вы мешали мне? Я ничего плохого не делал бы, только дайте мне возможность просто жить.

— Тебе сколько раз говорили, что это невозможно, — вмешался Родни.

— Ладно, хватит дискутировать, — прервал его Крис, — пусть отправляется домой. Ему там самое место, пусть учится в своём институте, набирается ума-разума. Тогда и глупые мысли не полезут в голову.

— Подождите, я ведь женат на Лейни, она моя жена. Как же быть с этим?

— Для нас это не имеет ровно никакого значения, — холодно заметил Крис, — этот брак не имеет юридической силы и обязательств лично для тебя. За это можешь быть спокоен.

— Да причём здесь это, — меня взбесило его равнодушие. — Ведь я люблю её, неужели это непонятно. Или вы роботы, а не люди?

— Молодой человек, — Крис нравоучительно кивнул головой. — Мы все через это прошли. Пролетит совсем немного времени — и ты забудешь эту любовь, будешь вспоминать её, как лёгкое приключение. Больше нам говорить не о чем, тебе давно пора домой. Арсен, отправьте его обратно.

Крис вышел. Я в отчаянии готов был взвыть. Как же их уговорить, чтобы меня оставили? Значит, меня не подвела моя интуиция, они усыпили мою бдительность своим согласием, следили за мной и выследили в нужный момент.

— А что с Лейни? Как она? — я кое-как сел на кровати.

— Да с ней всё в порядке, — тихо ответил Родни, — она уже наверняка пришла в себя и ничего не поняла.

— Ребята, отпустите меня, а? — жалобным голосом попросил я Родни и Арсена. — Крису скажете, что убежал.

— Исключено, — отрицательно замотал головой Родни, — у нас действительно могли быть серьёзные проблемы из-за тебя. Крис прав: тебе лучше отправиться домой.

— Постойте, — меня осенило, — там ведь остался бластер, могу вам его вернуть, если отпустите, конечно. Он остался в селении.

Родни и Арсен переглянулись, затем Родни вышел. Вернулся спустя несколько минут:

— Крис против того, чтобы ты отправился в селение, будет много лишнего шума. К тому же, бластером никто кроме тебя пользоваться не умеет. Мы, возможно, сами сумеем его вернуть обратно. Готовься, отправляемся через пять минут, — его вердикт был краток.

Они вышли. Я осмотрелся: мои руки были прикованы к кровати, встать не могу, освободиться тоже. Отчаяние овладело мной, казалось, вот оно счастье, так близко, но это была лишь иллюзия. Пытался что-то придумать, но ничего из этой затеи не вышло. Отворилась дверь, вошёл Арсен. Он освободил наручники от кровати и повёл меня за собой. Солнце ласковыми лучами разлилось по зелёной траве, трап телекоммуникатора был спущен. Вырываться было бесполезно, Арсен крепко держал меня за наручники. Да и сбежать не успею, сразу поймают. Он завёл меня вовнутрь, вход закрылся.

— Вы ведь даже не знаете, куда меня отправлять, — я всё ещё пытался их удержать от последнего шага.

— Ошибаешься, — с непонятной грустью поправил меня Родни, — ты забыл, как мы отправляли твоих призраков? Ты сам назвал нам точные пространственно-временные координаты. Они остались в памяти блока управления.

Чёрт! У них на всё готов ответ. Лейни, любимая, неужели никогда не увижу тебя? Неужели в последний раз вижу ласковое междуреченское солнце?

Арсен включил телекоммуникатор, ввёл код и координаты. После ярких вспышек света и равномерного гудения всё стихло. Я открыл глаза. Телекоммуникатор завис над заснеженной деревенской улицей. Смеркалось. Улица была пуста.

— Что же дружок, тебе пора, — Арсен подтолкнул меня к выходу.

— Прости, у нас не было выбора, — произнёс Родни, отводя глаза в сторону.

— Да, и не вздумай болтать обо всём, что ты видел, — наставительно крикнул Арсен, — всё равно тебе никто не поверит. Ведь никто не заметил твоего отсутствия, ы вернулся обратно в своё время с разницей лишь в несколько минут.

На негнущихся ватных ногах прошёл к выходу и спрыгнул вниз. Несколько секунд телекоммуникатор висел в воздухе, а затем мгновенно исчез, словно растворился, я остался один. Ноги не держали меня, присел у забора, не ощущая холода.

— Батюшки, Владик, внучек ты мой! — истошно завопила бабушка, вышедшая из двора. — Что же ты сидишь на снегу? А где твоя куртка, шапка? Что с тобой, тебе плохо? Боже мой, я же просила тебя не работать так много. Вставай, родимый, вставай, пошли в дом. Я тебе чайком напою с малиновым вареньем, а не то заболеешь.

— Ничего, ничего, бабуль, со мной всё в порядке, — пробормотал я, — это я так… задумался. Я по тебе так соскучился.

— Тю, так ты уж два дня у меня. Совсем заработался, давай, давай в дом.

Вся эта перетряска здорово на меня повлияла. Я медленно пошёл в дом, с трудом переставляя ноги, присел на тахту, стараясь собраться с мыслями, но перед глазами стояло только лицо Лейни. Она осталась там, всё потеряно. Бабушка поставила на стол обед, налила горячего чая:

— Давай садись обедать. Вот покушаешь, отдохнёшь, тебе сразу лучше станет.

Сел, вяло ковыряясь вилкой в тарелке. Еда не лезла в горло. Что же мне придумать, чтобы вернуться обратно? Вот, негодяй, этот Крис, всё с его подачи делалось. Бросив котлету Рыжику, выпил чай и полез на печку. Мысли крутились в голове, не давая покоя

— Ты часом, не заболел ли? — забеспокоилась бабушка. Она поднялась на печку и пощупала мой лоб. — Вроде, как горячий. Вот не слушаешься меня, зачем сидел на снегу? Я что-то не вижу твоей куртки то, где она?

— Да не помню, бросил где-то.

— Ладно, лежи. Я сейчас приготовлю тебе отвар из трав. Проспишься, и всё, как рукой снимет, травы у меня знатные, сама собирала.

Мне, и вправду, стало отчего-то не по себе. То ли от резкой перемены климата, то ли от пережитого волнения, но действительно чувствовал, что у меня поднялась температура. Бабушкино питьё помогло быстрее провалиться в сон. Но во сне балансировал на грани яви и забытья: мне мерещились летящие драконы, затем на меня бросался Акаландан, после него видел злорадно хохочущего Криса. Чуть ли не с каждым кошмаром просыпался, испуганно вскакивал и снова впадал в забытьё. Более-менее уснул лишь под утро. Видимо, бабушка заглянула ко мне и не стала будить, так как проснулся поздно, около одиннадцати утра. На улице кружился снег, метель гоняла по двору пушистые снежинки, бросая их на забор и старую прохудившуюся собачью конуру. На заборе сидел огромный чёрный ворон, громко и отрывисто каркая. Я стал разбираться в обрывках своего сна. Вспомнил, что ещё там, в Междуречье, когда мы с Оозорваном возвращались из замка, мне снился сон. В том сне погибший Акаландан отобрал у меня Лейни, которая была в свадебном платье. Сон оказался почти пророческим — Лейни у меня отобрали. На душе было тяжело, ничего не хотелось делать. Завернулся в одеяло, встал и подошёл к окну. Метель стала кружить ещё больше, слегка подвывая в печной трубе. Бабушка чистила лопатой дорогу к калитке. Её вид отрезвил меня: как же так, я здесь стою, а моя старенькая бабушка снег убирает. Мигом оделся и выскочил на улицу:

— Бабушка, давай я, что ты, не могла меня разбудить.

— Ты так хорошо спал, что не стала будить. Работы то никакой нет, дрова ты почти поколол. Слышала, как ты ночью ворочался, думаю, пусть поспит.

— Ничего, всё нормально, я быстро здесь управлюсь.

— Ну, хорошо, пойду, завтрак тебе соберу.

Работа как-то ободрила меня. Быстро закончив войну со снегом, заодно почистил дорогу к курятнику и поленнице сухих дров. Улица была также пустынна. Жаль, что нет хорошего друга, такого, как Оозорван. Мы обязательно что-нибудь придумали бы. Где ты сейчас, Оозорван? Стоп, так у меня же есть настоящий друг, Санька Мокрецов. Мы с ним подружились с первых дней обучения, очень талантливый парень, его всегда застаёшь за какими-то схемами, паяльником, вечно что-то придумывает, изобретает. За это ему и дали кличку — Маркони. А что, если ему подсказать идею? А что, если он сможет соорудить прибор, вроде

телекоммуникатора? Чем чёрт не шутит. Если есть хоть какой-то шанс, его следует использовать, да и другой дороги у меня нет, надо пытаться что-то сделать. Не сидеть же, сложа руки.

Воодушевлённый этой мыслью, сорвался с места и помчался в дом.

— Ба, во сколько сегодня автобус до города? — бросил я, ворвавшись в дом.

— Так в три. А зачем ты спрашиваешь? Ты же собирался у меня целую неделю быть, — бабушка опустила руки.

— Понимаешь, у меня срочное дело осталось. Совсем забыл, что обещал своему товарищу завтра помочь. Прости меня, правда, мне очень нужно.

— Вот молодёжь пошла, — бабушка опечалилась. — Не успел приехать, уже уезжает.

— Бабуль, не печалься, я приеду ещё. Ладно?

— Давай, завтракай, потом собираться будешь. Побыл бы ещё, вон какая метель разгулялась. Автобус то, может, и не пойдёт.

— Пойдёт, куда он денется, — весело ответил ей, налегая на блины.

В половину третьего чмокнул бабушку в щёку, погладил Рыжика и отправился на остановку. Несмотря на мои протесты, бабушка успела наложить мне своих пирожков, несколько баночек варенья, каких-то салатов.

— Не забывай меня, Владик, — бабушка слегка всплакнула, — чует моё сердце, что у тебя что-то неладное, да говорить мне не хочешь. Береги себя.

— Да что ты, бабуль, всё у меня нормально. Я приеду, вот увидишь.

В городе пересел на поезд, который помчал меня домой. Родителей дома не было, первым делом бросился к телефону. Саня сразу поднял трубку:

— Слушаю вас, говорите.

— Привет Маркони, это я. Слушай, есть важное и срочное дело, нужно переговорить.

— У тебя всегда важные дела, — съехидничал Саня, — ты же в деревне должен быть.

— Был да сплыл, сейчас приеду, никуда не пропадай.

Саня жил неподалёку, всего пять остановок на трамвае и пять минут пешком. Я преодолел это расстояние быстро. Он уже ждал меня, как всегда, с какими-то чертежами:

— Давай, грузи меня своими делами. Что у тебя стряслось?

— Не так быстро, это займёт много времени. Ставь чайник. Твоих предков дома нет?

— Как всегда, в это время, они на работе.

Саня поставил чайник, приготовил чашки, поставил на стол. Он сложил свои чертежи и вопросительно взглянул на меня.

— Сначала скажи, ты веришь мне? — спросил я, приглаживая всклокоченные волосы.

— Что за странный вопрос. Конечно, верю. Ты это к чему?

— Потому что, то, что я тебе сейчас расскажу, покажется тебе сущим вымыслом. Но всё это самая настоящая правда. Для меня важно, чтобы ты мне верил.

— Ладно, валяй, я готов, — Саня пристроился удобнее.

Я стал ему рассказывать о своих приключениях, о пропавшей свадьбе, о том, как пошёл за ней, как попал в Междуречье. Какие-то детали упустил, что-то забыл, но в целом рассказал всё. По мере моего повествования Саня увлекался всё больше и больше. Мой рассказ длился более часа, мы забыли о чае и времени. Когда закончил, Саня вскочил:

— Ты не представляешь, как это здорово. Мы знаем, что ожидает нас в будущем, представляешь? Ух, ты, а ты, правда, управлял телекоммуникатором?

— Саня, — укоризненно взглянул на него, — для меня не это главное. Ведь там осталась Лейни. Понимаешь?

— Не совсем. Что я могу сделать?

— Вот именно, только ты можешь мне помочь. Ты должен сделать телекоммуникатор и отправить меня обратно в Междуречье.

— Я? — Саня поперхнулся. — Как я его сделаю?

— Ты же Маркони, у тебя такие мозги. Я буду помогать тебе. Пойми, без Лейни мне не будет жизни, я не могу жить без неё.

— Задал ты мне задачу, — Саня наморщил лоб, — даже не представляю с чего начинать, в каком направлении двигаться.

— Давай вместе начинать. Поедем завтра в библиотеку, начнём копать.

— Ладно, помозгую. Давай завтра встретимся утром и решим, что дальше делать. Сегодня полазаю в Интернете, может, какую информацию выужу. Слушай, а какие у тебя были ощущения, когда ты был между мирами?

— Да никаких особых ощущений, — пожал плечами, — всё происходило очень быстро.

— А какие эти люди там, в будущем?

— Какие, какие, — разозлился я, — что за глупые вопросы ты задаёшь? Точно такие же, как ты и я, две ноги, две руки, голова. Ты лучше думай, как мне помочь.

— Ты не кипятись, лучше скажи: ты что, и вправду, хочешь остаться там?

— Думаю, да, — на какое-то мгновение задумался, — хоть мне родителей жалко. Но ты не представляешь, какая там красота. И какая там меня ждёт девушка, к тому же, моя жена. Но, если мы сможем создать такой аппарат, то ведь могу в любой момент вернуться вместе с Лейни. Как она там без меня?

— Не переживай, Влад, — Саня хлопнул меня по плечу, — постараюсь. Это я тебе обещаю.

Дома меня встретила мама удивлённым возгласом:

— Ты? Вот не ожидала. Что-то случилось?

— Да нет. Привет мам, просто по вас соскучился, — я чмокнул маму в щёку. — Да и делать там особо нечего, я дрова переколол. К тому же, мы с Саней решили позаниматься.

— Что-то я не пойму. Так ты, вроде бы, заниматься не собирался, а тут на тебе. Ой, да ты весь исхудал, глаза блестят. Не заболел ли сынок?

— Да нет, всё нормально, не обращай внимания.

В этот момент затрезвонил телефон. Мама сняла трубку: звонила её лучшая подруга. В таких случаях они зависали на телефоне по полчаса. Поэтому, я со спокойной совестью удалился к компьютеру. Но ничего не лезло в голову, все мои мысли были о Лейни. Она ведь даже не представляет, куда я исчез, все подумают, что сбежал. От грустных мыслей меня отвлёк приход отца. Поздоровавшись и взглянув на меня, он тоже забеспокоился:

— Что ты такой грустный? Да похудел как-то.

— Пап, да не болен я, всё в порядке, маме уже говорил. Бабушка там припасов передала, о тебе вспоминала, хочет, чтобы ты приехал.

— Да надо бы, — отец тяжело вздохнул, — а то бываю раз в два года. Ладно, пойду, узнаю, что там у нашей матери на ужин.

Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились их голоса. Они снова заговорили обо мне.

— Странный какой-то он стал, — мама начала первая, — исхудавший, грустный, глаза только блестят. Говорит, что не болен. Может, влюбился в кого, а?

— Скажешь тоже. Какая любовь, в кого?

— Как в кого, — мама фыркнула, — совсем заработался. Парню девятнадцать лет, а он спрашивает в кого. Вот ты и попробуй, узнай.

— Как я узнаю?

— Поговори с ним, ты же мужчина. Не мне его учить.

Затем они перешли на другую тему. Да, знали бы они, в кого влюбился их сын. Да ко всему прочему, он уже женат. Но рассказывать обо всём бессмысленно, они мне не поверят. Хоть они меня любят, заботятся обо мне, но мы, наверное, далеки друг от друга. Я постарался быстрее поужинать, чтобы избежать расспросов. Отец попытался поговорить со мной, но этот разговор ничего не дал.

На следующий день с самого утра помчался к Сане. Он, молча, открыл дверь.

— Пока ничего существенного не выудил, — огорчил он меня, — есть всякие теории, но конкретного ничего нет. Вообще-то, у меня есть кое-какие свои соображения. Пойдём в библиотеку, полистаем книжки. Может, чего нароем. Но есть и ещё один вопрос.

— Какой же?

— Мани-мани, — Саня изобразил пальцами процесс подсчитывания денег, — из металлолома не соберёшь такое дело. Деньги нужны будут.

— Я постараюсь что-то у родителей выманить, есть кое-какие свои запасы, устроюсь где-нибудь на работу. Что-то придумаем. Главное, знать, как делать.

— Лады, пошли, Ромео несчастный. Будем спасать твою любовь.

Мы засели в библиотеке на полдня. Поиски нужной научной литературы заняли много времени, ещё больше времени занимало её изучение, обсуждение, выписка нужных решений. Но Саня оказался настоящим молодцом: идеи, прямо-таки, вылетали из его головы. К концу наших студенческих каникул мы смогли кое-что наработать, Саня вплотную приступил к теоретической разработке модели. Мы никому об этом не говорили. Да и что говорить: скажи кому-нибудь, что работаем над созданием аппарата, способного пройти через пространство и время, нас подняли бы на смех. Это же круче машины времени, а её никто так пока и не создал, тоже Энштейны нашлись. В беготне и суете, поздних посиделках за чертежами пролетели два месяца. Боль от утраты немного притупилась, но всё равно вспоминал любимую по несколько раз на день, мысленно прокручивая все наши встречи. Родители порою подозрительно смотрели на меня, но я списывал всё на тяжёлый семестр, многочисленные занятия и тому подобное. И потихоньку старался откладывать деньги на приобретение нужных деталей. Мы втайне арендовали гараж, чтобы собирать там аппарат. Саня сказал, что теоретическая модель у него уже готова, осталось только проверить правильность написания всех формул и чертежей. Корпус решили сделать из простой оцинковки, а верх сделали из прозрачного гибкого материала, купленного в магазине стройматериалов. Сердце аппарата готовил Саня сам. Глядя на чертёж, мне с трудом верилось, что это сможет заработать. Но я верил, выбора не было.

Наступил тот самый день. День, когда Саня приступил к изготовлению блока управления. На выходные мы обложились чертежами, схемами, формулами, деталями.

— Я думаю, что нам сначала надо будет проверить сам блок управления, — Саня орудовал паяльником.

— Ты это о чём? — повернулся я.

— Пойми, прежде чем соорудить весь аппарат, нужно проверить, работает ли наша идея. Может, мы вообще ошибаемся, наши расчёты неверны. Поэтому, когда закончу блок управления, мы попробуем его проверить в действии.

— Как ты это себе представляешь?

— Возьмём для начала настроим его на перемещение хотя бы на день назад. И место выберем где-то рядом, чтобы не засветиться.

— Хорошо, согласен.

Говорить было легко, но шло всё не так, как хотелось. На второй неделе работы у Сани что-то не заладилось, всё, что он делал первую неделю, пришлось переделывать. Я терпеливо ждал и помогал, чем мог. Когда на дворе щебетали птички, ласково пригревало тёплое майское солнышко, Саня закончил работу над блоком управления. Он вытер пот со лба и опустился на стул:

— Вот, готово.

Я уставился на блестящий, сверкающий микросхемами и чипами шар. Плод нашей многотрудной работы был готов. Я облизнул пересохшие губы:

— Что, начинаем или как?

— Давай попробуем настроить его на вчерашний день, — предложил Саня, — попробуем с малого. Сегодня я специально краской мазнул по стене, переставил на столе книги. Если мы перенесёмся во вчерашний день, то картина изменится.

Он подошёл к блоку управления, набрал нужные показатели, шар тихо загудел. Мы переглянулись: в гараже ничего не изменилось. Аппарат не действовал, все усилия оказались напрасными. Я обессилено опустился на табурет:

— Сань, может, надо всё-таки всё собрать воедино, и корпус тоже?

— Да нет, — тихо проговорил он, — корпус здесь не играет никакой роли. Он нужен лишь для прохождения через миры, ведь может попасться среда, чуждая для человека. Здесь ошибка в чём-то другом, надо мозговать. Ты не отчаивайся, ладно.

— Слушай, — я приподнялся. — Возможно, он будет действовать в условиях, где есть возмущение отрицательной энергии. Ну, в таких местах, где есть проявления сил другого мира, как это было в случае со мной. Я же попал в другой мир, когда соприкоснулся с пропавшей свадьбой.

— В этом есть рациональное зерно, — Саня многозначительно поднял палец, — твою идею можно проверить. Только где мы возьмём те потусторонние силы?

— Надо почитать газеты. Возможно, где-нибудь что-то такое напишут, — неуверенно предложил я.

— Хотя нет, — Саня продолжил свой монолог, не слушая меня. — Ведь там, в Междуречье, телекоммуникатор действовал без всяких помех. На сегодня всё, расходимся. Дома просмотрю все свои схемы. Скорее всего, где-то есть ошибка.

Мы разошлись. Дома, едва поужинал и пристроился у компьютера, зазвонил телефон. Это был Саня:

— Слышишь, Влад, — он отчаянно кричал в трубку, — я нашёл ошибку, слышишь, нашёл. Завтра исправлю схему, всё заработает.

Неужели? Я страшно обрадовался его новости. Неужели получится? Достал свой дневник. Его я завёл, когда вернулся тогда домой от бабушки, записал все, что со мной произошло. Мне было легче, когда перечитывал, вспоминал Оозорвана, Лейни.

После занятий мы снова рванули в гараж. Саня возбуждённо рассказывал мне:

— Представляешь, старик, я сразу стал смотреть всю схему. Гляжу, а на втором уровне у меня не сходится, схема ушла в сторону. Я мигом её переделаю.

Саня провозился с полчаса. Он отошёл в сторону:

— Всё, можем пробовать. Должно сработать.

Он вздохнул и осторожно набрал на панели управления нужные цифры. Снова блок тихо загудел. Саня разочарованно опустил руки, результат был отрицательным.

— Нет, — он решительно сжал кулаки, — надо проверять схемы, формулы. Где-то есть ошибка, всё должно работать.

— Сань, ты давай мозгуй пока над схемами, а я займусь корпусом. Почти половину уже сделал, буду потихоньку доделывать остальное.

— Давай. Я пойду домой, засяду за свои формулы. Мы добьём его, — и он погрозил блоку управления кулаком.

Саня ушёл, я присел, уставившись на блок. Чего же в нём не хватает? Потихоньку собирая корпус, подгоняя обшивку, размышлял над превратностями судьбы. Как часто нас отделяет от той или иной участи всего один маленький шаг. Стоит его сделать или не сделать — и это будет уже совершенно другая жизнь. Вот не ступи тогда ногой в зеркало — я ничего не знал бы о Междуречье, Лейни, Оозорване и всех остальных. Из раздумий меня вывел звонок будильника. Нужно ехать домой. Мама уже, наверное, ищет меня. Сложив инструмент, отправился домой. Отец снова пытался поговорить со мной, расспрашивал об учёбе, делах. Я понимал родителей, они волнуются за меня, видят, что со мной что-то происходит. Но что поделать, если не могу им всё рассказать. Перед сном дополнил свой дневник. Перед глазами снова всплыло лицо Лейни, в ушах зазвучал её смех. Как же красиво она улыбается. Незаметно уснул, во сне снова увидел Междуречье и самого себя со стороны. Вот сижу в темноте на болоте, где погиб Акаландан. Вот передо мною появляются и мелькают на светлом пятне мои воспоминания, затем формулы, уравнения, схемы. К чему это? Всё это вижу отчётливо, как на ладони. В этот момент какая-то неведомая сила словно подталкивает меня. Я просыпаюсь. Проснувшись, обвожу комнату взглядом, стараясь понять, что происходит. И холодею от догадки: это же не просто так, совсем не просто так там мелькали передо мной эти формулы и схемы. Кто-то или что-то подталкивало меня к будущему, к тому, чтобы я смог доделать наш с Саней телекоммуникатор. Эти схемы, уравнения и есть та самая подсказка. Соскочил с кровати, зажёг свет и сел за стол. Формулы и схемы стали чуть не сами собой ложится на бумагу. Буквально за каких-то полчаса исписал два тетрадных листа. Вот оно, решение, только проверить должен сам, без Сани. Не стоит его впутывать в это дело. Если всё получится, всегда смогу вернутся к нему и отблагодарить его за всё, что он для меня сделал. Я, конечно, не кумекаю так сильно, как он, но должен разобраться в его схемах. Мне долго не спалось. Если думаю правильно, то должен завершить блок управления. Чтобы Саня мне не мешал, решил пойти в гараж с самого утра. Утром позвонил ему:

— Сань, привет. Слушай, мне что-то нездоровится, я не пойду на занятия. Скажи, что заболел. Хотя в поликлинику, наверное, не пойду.

— Что, и в самом деле?

— Да, вчера где-то просквозило. Вспотел, не рассчитал немного, постоял у открытого окна. Вот и заболел в мае месяце.

— Ладно, ты там не заболей надолго, нам нужно довести всё до ума.

Я сразу же отправился в гараж. В ярких отсветах ламп дневного света поблёскивал наш аппарат, казавшийся пришельцем из чуждого мира. Он был во многом схож на телекоммуникатор из Междуречья. Хотя, ничего удивительного в этом не было. Я ведь делал его, опираясь на оригинал. Схемы разложены на столе, в гараже стало тесновато, ведь телекоммуникатор почти готов. Стал внимательно изучать схемы, искать наши упущения. Так, вот здесь всё правильно, здесь тоже. Стоп. А вот здесь нужно было поставить другой чип, потом схема пошла в другую сторону, нужно исправить. Я немедленно взялся за дело. Проверка схем и исправление нескольких ошибок заняло у меня немало времени. Когда взглянул на часы, то присвистнул: было почти два часа дня. Надо закругляться, скоро конец занятий, Саня может сам сюда явиться. Но, всё же, он гений, сделал то, что не смогли сделать до него лучшие умы. Правда у него, если судить по моей схеме и формулам, было пять ошибок. В таком варианте аппарат не заработал, тем не менее, он молодец. Я вытер лоб, присел рядом с телекоммуникатором. Если сделано всё правильно, можно пробовать. Мне стало немного страшновато: если ошибусь, могу вообще попасть в неизвестность. Главный вопрос теперь: как найти координаты Междуречья? Мы с Саней об этом как-то не подумали. Мы упёрлись и работали над созданием аппарата, а этот вопрос упустили. Стал размышлять. В тот зимний день я попал в Междуречье совсем другим путём, случайно. Такой возможности у меня больше нет. Но вернули меня обратно в тот же день. Значит, если мне тоже попасть в тот самый день и поймать Родни с Арсеном, то шанс появится. Я смогу либо прижать их, чтобы они поняли, бессмысленность своей затеи, либо как-то проследить за ними. На худой конец, можно будет попробовать снова проделать путь с пропавшей свадьбой. Ведь теперь мне легче будет проникнуть в потусторонний мир, у меня есть аппарат для перемещения между мирами. Я просто могу попробовать проделать тот же самый путь. Ведь тогда сработало, должно сработать и в этот раз. Они ещё вспомнят меня.

Я глубоко вздохнул и решительно встал. Записок, скорее всего, никому не стоит оставлять. Если всё будет нормально, то смогу вернуться и сам обо всём рассказать Сане и родителям. Заодно прихвачу с собой и Лейни. Она так мечтала посмотреть наш мир, пусть посмотрит. Не готово автоматическое открывание двери. Ну и чёрт с ней, открою вручную. Может, на всякий случай, взять с собой еды и воды? Нет, у меня времени в обрез, надо торопиться. Я внимательно проверил ещё раз все схемы, крепления узлов и деталей. Кажется, всё в норме. Так, а вот чертежи нужно забрать с собой. А то ещё Саня надумает другой аппарат построить, ни к чему ему это. Я должен проверить всё сам. Нет, нужно всё-таки ему записку черкануть.

«Саня, не обижайся на меня. Я ушёл один, так лучше для тебя. А доделал всё сам. Помнишь, я рассказывал про видения в Междуречье. Так вот, это и была наша подсказка. Решил испробовать сам. Надеюсь, ещё увидимся. Не поминай лихом. Твой Влад. Да, чуть не забыл: родителям ни слова. Помни, ты обещал».

Сложив записку вдвое, придавил её молотком. Должен найти. Всё, теперь осталось сесть в телекоммуникатор и набрать нужные координаты. Я в последний раз окинул взглядом гараж, наше творение и ещё раз мысленно попросил прощения у родителей. Панель управления передо мной. Щелчком тумблера включил аппарат, он тихо и ровно загудел, как тогда в Междуречье. Передо мной пробежали значки и символы, потом загорелась надпись: «Введите маршрут перемещения».

Что ж, маршрут мне ясен, надо задать компьютеру нужные пространственно-временные координаты, а он всё выберет сам. Уверенным движением набрал нужные цифры и утопил клавишу ввода. Гудение усилилось, свет несколько раз мигнул, затем ярко блеснул и всё исчезло…

ИЗ МАТЕРИАЛОВ УГОЛОВНОГО ДЕЛА, ВОЗБУЖДЕННОГО

ПО ФАКТУ БЕЗВЕСТНОГО ИСЧЕЗНОВЕНИЯ

ГР-НА КОРОЛЬКОВА ВЛАДИСЛАВА ИГОРЕВИЧА,

19.. г.р., ПРОЖИВАВШЕГО г. Н…

УЛ. КУРЧАТОВА, Д.16 кв.34

23 мая 2… года в Н-ский РОВД обратился гр-н Корольков Игорь Александрович, проживающий г.Н., ул. Курчатова д.16 кв.34 с заявлением о том, что его сын, Корольков Владислав Игоревич, 19.. г.р., с 20 мая сего года отсутствует дома и его местонахождение неизвестно. Заявитель пояснил, что он с женой и сыном проживают по вышеуказанному адресу. Сын обучается на втором курсе физико-технического факультета Н-ского государственного университета. Корольков Владислав Игоревич приводов в милицию не имел, на учёте в инспекции по делам несовершеннолетних не состоял, к уголовной и административной ответственности не привлекался. По месту учёбы характеризуется положительно. В употреблении наркотических веществ не замечен, спиртных напитков не употребляет. Заявитель указал, что 20 мая он уехал на работу вместе с женой. Сын оставался дома, так как на занятия в университет он отправляется позже. Когда вечером сын не прибыл домой, они начали его искать. Поиски не дали результата. Никто из его друзей и знакомых ничего не знал о нём. В последующие дни были опрошены все ближайшие родственники, а также друзья, соседи и знакомые. Это тоже не принесло результата. Тогда гр-н Корольков И.А обратился с заявлением в органы внутренних дел.

В ходе проверки данного заявления установлено, что гр-н Корольков Владислав Игоревич по месту учёбы в целом характеризовался положительно. Дружеские отношения поддерживал со многими однокурсниками. Однако наиболее близкие отношения у него сложились с однокурсником Мокрецовым Александром Александровичем, 19.. г.р., проживающим г.Н.., ул. Пушкина д.20 кв.19. Вызванный на допрос в органы внутренних дел, гр-н Мокрецов пояснил следующее. Он дружит с Корольковым В. И. давно, является его самым близким другом. В феврале месяце текущего года Корольков В.И по приезду из деревни от своей бабушки позвонил ему и попросил встретиться. В ходе встречи он рассказал Мокрецову о том, что он, якобы, сумел попасть в потусторонний мир. И что, тот мир населён людьми. Там у него произошли разнообразные приключения, там он встретил девушку, в которую влюбился, потом даже женился на ней. По его рассказам на всё это ушло не меньше месяца. Там, якобы, были люди из будущего, которые вернули его домой. Поэтому, он попросил Мокрецова помочь ему в создании своеобразной «машины времени», чтобы вернуться обратно в тот мир. Мокрецов утверждает, что они работали над созданием такой машины в арендованном гараже, что они изготовили чертежи и саму машину, но она не работала. 20 мая Корольков позвонил ему, что заболел и на занятия не пойдёт. А когда Мокрецов пришёл после занятий в гараж, то не нашёл там ни машины, ни чертежей. Сам Корольков В.И тоже куда-то исчез.

Родители Королькова В.И пояснили, что в последние месяцы сын выглядел странным. Он был подавлен, замкнут, ни с кем не общался, подолгу молчал, что-то записывал в дневник. Дневник не был найден. Они решили, что он влюбился, и списали это на его чувства к девушке. По месту учёбы также подтвердили, что в последние месяцы Корольков В. И. изменился, его состояние было похоже на депрессию. Хотя к учёбе он относился прилежно. Вместе с тем установлено, что девушки у него не было. Мокрецову же постоянно твердил о том мире, где он побывал.

Исходя из вышеизложенного, следует сделать вывод, что у Королькова Владислава Игоревича появилось душевное заболевание, которое родители не смогли разглядеть и своевременно обратиться к врачу-специалисту. Психическое заболевание привело к различным фантазиям у больного, в том числе и о другом мире. В связи с постепенным ухудшением психического состояния Корольков В. И. стал терять контроль над собой и в минуты обострения заболевания мог причинить себе вред, совершив самоубийство. Среди неопознанных трупов тела Королькова В. И. не обнаружено. Запросы, направленные в другие органы внутренних дел, результата не дали. Он либо его тело обнаружены не были.

Исходя из вышеизложенного, —

ПОСТАНОВЛЯЮ:

Проверку по факту безвестного исчезновения гр-на Королькова Владислава Игоревича, 19.. г.р., прекратить в связи невозможностью установления его местонахождения.

Родителям Королькова В. И. рекомендовать обратиться в суд с заявлением для признания последнего безвестно отсутствующим в судебном порядке.

О принятом решении уведомить заявителя.

Старший оперуполномоченный ОУР Н-ского РОВД

Майор милиции Липатов А. Н.

Возвращение в

Междуречье, или Пропавшая свадьба — 2

Как только я утопил клавишу ввода пространственно-временных координат, свет ярко замигал, аппарат равномерно загудел, а потом наступила темнота. Несколько мгновений спустя свет снова загорелся, гудение стихло. Неужели на месте? Облизнув пересохшие губы, осторожно поднял купол. Меня окружала густая темень, лишь снег белел вокруг. Было тихо, словно в округе всё вымерло. Да, попал, только куда? Или и в моих расчётах закралась ошибка, что-то собрано неверно? Если белеет снег, следовательно, попадание, в принципе, верное — зима. Медленно выбрался, из нашего с Саней, детища. Нужно провести разведку, разобраться хотя бы, где нахожусь. Морозный воздух освежил и взбодрил меня. В темноте, на фоне белоснежного покрывала, чернели неясными силуэтами какие-то сооружения, длинные и громоздкие. Надо пройти туда и проверить, что же там. Но не успел сделать и десяти шагов, как сзади кто-то набросил на меня мешок, а потом схватил за руки.

— Давай, Ваня, хватай его за ноги. Я его держу, — зычный голос над ухом бодро скомандовал своему напарнику. Я попробовал было дёрнуться и, начал брыкаться, но похититель так здорово врезал мне под дых, что на мгновение остановилось дыхание. Тем временем, мне туго скрутили руки. Ладно, придётся временно подчиниться. Незнакомцы меня куда-то потащили. По звукам слышал, как они поднялись по ступенькам, прошли по коридору и внесли в тёплое помещение, поставили меня на пол.

— Вот, барин, антихриста изловили, меж амбаров шлялся. Небось, навредить чего хотел, — тот же зычный голос кому-то бодро доложил. — Иду, гляжу, что-то сверкнуло. Думаю, какая же молния может быть зимой. Подхожу ближе, а там штуковина адская и энтот стоит. Я его огрел, скрутил, да Ваню позвал, а потом к вам притащили.

— Снимите мешок, посмотрим на него, — повелительно ответил тот, кого назвали барином.

С меня торопливо стянули мешок. Щуриться долго не пришлось: в помещении было не слишком светло. При тусклом свете свечей представилась следующая картина. В просторной комнате на мягком кресле восседал упитанный мужчина лет пятидесяти с большими седыми бакенбардами, он затягивался трубкой и внимательно разглядывал меня. На стенах висели две большие картины в рамах, слегка отблёскивавших позолотой. В углу, в камине, небольшим пламенем потрескивали дрова. По обеим сторонам от меня стояли два мужика неопределённого возраста, одетые в рваные тулупы, подпоясанные кусками материи и в таких же заношенных треухах. От мужиков исходил неприятный запах. Они топтались на месте, поглядывая то на меня, то на барина.

— Кто таков будешь? — лениво затянувшись, произнёс барин.

— Владислав Корольков.

— Владислав Корольков? — барин снова затянулся и задумался. — Не слыхивал о таком в наших краях. Ты отколь будешь?

— Из города.

— Из города говоришь? А здесь как оказался? Что делал возле моих амбаров?

— А я учёный, — решил сварганить легенду по ходу допроса. — Работаю над новой машиной, сюда попал совершенно случайно. Можете проверить, у вас всё на месте. Если меня отпустите, сам всё покажу.

— Складно говоришь, — барин недоверчиво выпустил колечко дыма в мою сторону. — Да только не хочу я с тобой разбираться, на ночь глядя. И смотреть на твою машину тоже не хочу. Никифор, заприте его на ночь в сарае, утро вечера мудренее. Да, бросьте ему какую овчину, как бы ни замёрз там.

Никифор с Ваней тут же стали толкать в плечи: давай, мол, выходи. Меня выставили из тёплого дома на улицу, повели к одному из строений. Один из мужиков открыл скрипучую дверь и толкнул меня в плечи. От толчка свалился на землю. Хорошо, что там была постелена солома, и я не ушибся. Подняться со связанными руками было нелегко, но кое-как мне удалось это сделать. Едва мне удалось сесть, как дверь снова заскрипела. Угрюмый мужик, не говоря ни слова, бросил возле меня овчину, развязал руки и так же, без слов, удалился. Я растёр занемевшие руки. Весь сарай был набит соломой, но до крыши не добраться. А было бы неплохо, крышу, крытую соломой, я преодолел бы легко, а через дверь не выбраться. Похоже, что придётся торчать здесь до утра. Перспектива невесёлая. Я забрался в солому, закутавшись в овчину. Скорее всего, что-то напутал от волнения и оказался в восемнадцатом-девятнадцатом веке. Очень похоже: барин, крестьяне. Что же они со мною сделают? Да ладно, не средневековая инквизиция, пронесёт. Главное — добраться до аппарата. Как же меня угораздило. Эх, Лейни, когда же вернусь к тебе? Мысли о любимой незаметно сморили меня, под овчиной было тепло, я уснул.

Разбудил скрип дверей и громкий голос:

— Выходи уж, барин приказывали тебя привести.

Отряхнувшись, медленно пошёл на выход. Во дворе стало светать. Все строения барского двора были расположены по периметру и образовывали большой квадрат, а мой аппарат сиротливо чернел в центре этого квадрата. Никифор повёл меня в барское помещение:

— Иди, иди, чаво оглядываешься. Ишь, антихрист.

Спорить с ним было бесполезно. С таким же успехом можно объяснять папуасам принцип работы космического корабля. Барин возлежал в том же кресле, потягивая из чашки кофе. Мой желудок отозвался на запах кофе лёгким урчанием: чувство голода давало о себе знать.

— Владислав Корольков, говоришь, — барин отхлебнул кофе и откусил кусочек пышного кренделя. — Так из какого ты города будешь?

— Из Москвы, — не моргнув глазом, ответил я.

— Из Москвы? — недоверчиво протянул барин. — А как же ты здесь оказался?

— Я же вам говорил, что изобрёл новую машину, что-то вроде самоходной кареты. Она может и по воздуху перемещаться, и по суше.

— Что-то заливаешь ты мне. Видел я твою машину: на ней ни крыльев, ни колёс нет, как же она передвигаться будет. Никак ты меня за дурака держишь? — барин слегка повысил голос.

— Да нет, что вы, — я стал горячо убеждать барина, — хотите, я вам продемонстрирую. Можете со мной сесть в машину.

— Не надо, — барин решительно отказался. — Я пока подумаю, что с тобой делать. Вот скоро мои дочери к завтраку выйдут, покажу им диковинную штуку. А, может, и соседям буду показывать потеху за деньги. У тебя и вид, и одёжа диковинные, — и он засмеялся довольный своей выдумкой. Затем снова отхлебнул кофе и велел:

— Никифор, запри его снова, возьми для него у кухарки еды. Да смотрите, чтобы не сбежал, не то запорю до смерти.

— Слушаюсь, барин, — Никифор изогнулся в лёгком поклоне. — Всё исполним.

Не хватало мне ещё роли клоуна. Когда мы вышли, то Никифор шёл по пятам и, о том, чтобы сбежать, нечего было и думать. Тем более, они уже телекоммуникатор огородили какими-то досками.

— Мне в туалет надо, — повернулся я к Никифору.

— Чаво?

— По нужде, говорю, надо. Чего тут не понять.

— Так бы сразу и говорил, — недовольно пробурчал тот, — давай вот за угол амбара. Я рядом буду, бежать даже, и не думай, зашибу.

Я огляделся. Вдалеке виднелись деревенские избы, за ними чернел лес. Конвоир толкнул меня в плечи, чтобы я не слишком засматривался. Он запер меня в сарае. На улице стало светло. Надо думать, как отсюда выбраться, роль барского крепостного клоуна меня совсем не прельщала. Скоро дверь отворилась, мне подали деревянную миску с похлёбкой да кусок чёрного хлеба. Пришлось есть то, что дали. У хлеба был какой-то необычный вкус. Утолив голод, стал снова осматривать сарай, всё-таки, днём виднее. До половины моего роста сарай был забит соломой. Я едва не подпрыгнул от догадки: а что, если натаскать в угол соломы? Тогда смогу добраться до крыши, проделаю в ней дыру и смогу бежать. Скоро куча соломы в углу стала расти, даже запыхался. Вот, почти готово. Взобравшись на утрамбованную копну соломы, подступился к крыше. Промежутки между кривыми досками были большие, пролезть в них не составит труда. Солома на крыше пошла легко, вскоре смог просунуть голову в дыру. Возле моего аппарата стоял барин, а рядом с ним две девушки в коротеньких шубках и длинных тёмных платьях. Барин что-то им говорил, указывая на телекоммуникатор, девушки ходили вокруг аппарата, с удивлением разглядывая его. Барин что-то крикнул, к нему тут же подбежал Никифор. Барин сказал ему несколько слов и указал в мою сторону. Не нужно много ума, чтобы понять: барин хочет показать меня своим дочкам. Пришлось срочно спускаться вниз. Быстро добрался до двери и улёгся на солому. Тут же появился бородатый Никифор:

— А ну, давай, тебя барин кличут.

Я направился к телекоммуникатору. Девушки оказались довольно симпатичными, Хлопая длинными ресницами, они рассматривали меня, как некую заморскую зверюшку.

— Вот, Варенька и Наташенька, тот самый, как он изволил себя величать, учёный Владислав Корольков. Он и сделал эту самую чудную машину, — представил меня барин дочерям.

Я картинно отвесил лёгкий поклон, барышни улыбнулись.

— Папенька, может, он покажет свою чудо-машину, прокатит нас? — звонким голоском попросила одна из барышень.

— Нет, нет, об этом не может быть и речи, — замахал барин руками. — Мы не знаем, кто он такой на самом деле, что это за машина. Пусть, пока, она стоит здесь. Зато к нам теперь все будут съезжаться, смотреть на это чудо. Тогда и поглядим, возможно, испробуем его машину. Вот, например, Никифор, он первым полетает. А, Никифор?

Он засмеялся собственной шутке, Никифор испуганно перекрестился:

— За что мне, барин, такое наказание, али провинился в чём? Как же можно христианину лезть в энту адскую штуковину.

— Ладно, ладно, смотри за ним лучше, — барин снисходительно кивнул Никифору. — Он мне ещё понадобится.

— А вы и правда из Москвы? — спросила та же барышня.

— Не совсем, — почему-то я не решился ей соврать, — но бывал во многих городах. На этой машине за несколько мгновений можно перенестись так далеко, что вы и представить себе не можете.

— Как здорово, — мечтательно вздохнула барышня. — А у нас ничего интересного, всегда одно и то же. Так хочется куда-нибудь уехать, посмотреть мир.

— Всё, Варенька, пока мы оставим нашего гостя, — барин мягко прервал дочь. — Отведи его, Никифор, обратно. Мы пойдём кофею испить.

Девушки пошли за барином, а Варенька несколько раз оглянулась на меня.

Когда дверь за мной закрылась, выждал несколько минут и рванулся наверх, на утрамбованную копну соломы. Высунув голову в дыру, осмотрелся. Возле аппарата никого не было, это хорошо. Где же Никифор. Не будет же он сидеть у меня под воротами. С другой стороны, если его прозеваю, побег сорвётся — возможности может больше и не быть. Поразмышляв некоторое время, всё же рискнул спуститься вниз на противоположную от двери сторону амбара. На земле лежал плотный слой снега, но мягкой посадки, так сказать, может и не получится. Эх, была не была, глубоко вдохнув, поехал вниз. Приземление прошло удачно и, дуя на замёрзшие руки, медленно пошёл вдоль стенки амбара. Никифора нигде не было, аппарат одиноко стоял на снегу. Надо бежать, более удобного момента может и не представиться. Решительно сиганул к телекоммуникатору, отбросил полусгнившие доски. Вот спасительный купол, захлопнул его за собой, включил телекоммуникатор. Так и есть, то ли от волнения, то ли от спешки, но набрал неправильные исходные данные, переместился на два столетия дальше, чем нужно было. Чертыхаясь на самого себя и свою невнимательность, стал набирать новые координаты, но громкие крики отвлекли меня от этого занятия. От амбара, в мою сторону, бежал Никифор. Ну, уж нет, второй раз в руки ему не дамся. Проклиная антихриста, то бишь меня, на бегу, замахнувшись, он бросил в мою сторону какое-то полено. Быстро перебегая по клавишам, я набрал координаты, приготовившись нажать на ввод. Аппарат уже загудел, засветился ярким ровным светом и, в это время, содрогнулся от удара; сказался результат броска Никифора. На панели что-то тревожно запищало, свет померкнул. Я похолодел от ужаса и перспективы навсегда остаться в прошлом. Но свет снова стал ярким, мигнул и аппарат ровно загудел. Никифор, остолбенев от страха, рухнул в снег. «Будет что рассказать барину и его дочкам» — усмехнулся про себя. Телекоммуникатор мигнул, зимний пейзаж исчез. Когда в аппарате раздался ровный гул, успокоился. Но, вопреки ожиданиям, гул продолжался долго, около пяти минут. Это озадачило меня. Когда гудение прекратилось, на некоторое время замешкался, не решаясь открыть дверь. Вокруг, как и в первый раз, стояла темнота, а в небе пблёскивали звёзды. Хотя и надеялся увидеть знакомую деревенскую улицу, бабушкин дом, но подсознательно боялся ошибки. Ведь наш с Саней план был прост. Я не знал точных координат Междуречья и, по этой причине, не мог сразу, прямиком, попасть туда. Поэтому, Саня сделал небольшой прибор, способный улавливать импульсы от любого другого прибора, сигналы из других миров, преобразуя их в исходные параметры. Мы решили, что настроим телекоммуникатор на тот день, когда Арсен и Родни вернули меня к бабушке. Я спрячусь где-то рядом и прибором считаю координаты, по которым они будут отправляться назад, в Междуречье. Остальное будет делом техники. Если же этот план не удастся, было решено, что попробую снова проследовать за пропавшей свадьбой и найти нужный путь. Опять же, аппарат мог в тумане просто потерять свадьбу из виду. А пробовать прыгать в сани — дело рискованное, без аппарата никогда не смогу вернуться в своё время. Плюс к этому, Саня не знал что произойдёт, если я повстречаюсь со своим двойником в том времени, какой будет эффект от сложения временных линий, что произойдёт со мной. В обоих случаях не было стопроцентной гарантии, вертелся целый ряд вопросов, но выбора у меня не оставалось.

Поразмыслив над всеми обстоятельствами, осторожно открыл купол. Дышалось легко и приятно. Картина, открывшаяся моему взору, заставила тихо охнуть и замереть. В темноте, на огромном небосводе, в неисчислимом количестве, сияли такие же огромные звёзды. Столько звёзд я ещё никогда не видел, зрелище казалось совершенно неописуемым. Холодная темнота слегка подрагивала, небесные светила подмигивали синими, фиолетовыми, изумрудными цветами, меняя яркость и оттенок с невероятной скоростью. Эта карусель манила и притягивала, воображение просто рисовало своеобразные картинки. Создавалось впечатление, что кто-то управляет всем этим процессом. С трудом оторвав взгляд от невиданного зрелища, стал рассматривать, что находиться внизу. Там, в свете огромного количества звёзд, рассмотрел контуры каких-то сооружений среди холмов. Дальше, где-то правее от меня, сверкали миллионами огней огромные кольца, кубы и ещё что-то невообразимое. Я угодил в неизвестный чудной мир, но это снова не то, не Малиновка. Что ж, как не красиво это зрелище, нужно выбираться отсюда. Я стал набирать координаты на панели приборов, но не тут-то было. Аппарат упорно отказывался подчиняться моим действиям. Координаты набирались, но ровным счётом ничего не изменялось. Не было слышно привычного гудения и мигания приборов, телекоммуникатор молчал. Холодный пот просочился между лопатками — всё, это катастрофа. Что же произошло? Анализируя последние события, пришёл к выводу, что «точный бросок» Никифора что-то повредил и сбил показания приборов. Теперь моя задача разобраться и устранить причину. В который раз за последнее время чертыхнулся и бессильно повалился в кресло. Как же я устал от этого фатального невезения. Разве смогу разобраться в хитросплетении приборов и схем, где практически всё сделано Саней Мокрецовым? Остаётся надеяться, что поломка незначительная, какого-нибудь механического характера и мне не составит труда соединить что-то повреждённое. Но всё это смогу сделать лишь при дневном свете. Оставалось только ждать. Удручённый очередной неудачей, прикорнул в кресле.

Проспал, как мне показалось, не очень долго. Когда проснулся и открыл купол, то внизу картина изменилась. И всё же, увиденное мною, превзошло самые смелые ожидания. В ярком дневном свете, среди бурых холмов, по изумрудным дорожкам сновали какие-то существа. Описать всех их просто не представлялось возможным. Там были существа, напоминавшие кентавров и существа, представлявшие собой помесь паука с крокодилом. Вот по дорожке проползло что-то, отдалённо напоминающее рака с головой лягушки, вот пронеслось нечто вроде яркой медузы. Все они перемещались по дорожкам и в воздухе между куполообразными сооружениями, многие направлялись в ту сторону, где в темноте я видел загадочные кольца и кубы. Они и теперь сверкали, но это было уже не так красочно, как в ночи. Никто из этих неизвестных существ не обращал на меня ровным счётом никакого внимания. Решив, что мне ничего не угрожает, выбрался наружу. Почва состояла из круглых мелких камней и слоя пыли, растительность отсутствовала, температура воздуха была вполне благоприятной. Оглядываясь по сторонам, начал осматривать средство передвижения. Моё предположение оказалось верным: ударом была согнута крышка одной из коробок. Согнутая крышка, в свою очередь, повредила микросхему. Это был полный крах, так как я не представлял, где в этом неизвестном мире можно найти микросхему. Да и куда попал, вообще-то? Словно прочитав мои мысли, ко мне вдруг подрулил какой-то квадратный ящик на изящных, и, как мне показалось, хромированных колёсах. На борту сверкали большие линзы, а с ходу он прохрипел или проскрежетал нечто невразумительное. Раздосадованный своими проблемами грубо оборвал его:

— Чего надо? Я всё равно не понимаю тебя, проклятая жестянка.

К моему немалому удивлению, внутри ящика что-то щёлкнуло, и через несколько секунд он выдал мне на чистейшем русском языке:

— Простите за беспокойство, но мне хотелось бы знать цель вашего прибытия на Окка — уну.

— Ничего не могу сказать о своей цели прибытия, — немного замешкавшись, ответил я, — просто-напросто у меня поломка. Поэтому, оказался здесь.

Внутри ящика снова что-то щёлкнуло, еле слышно загудело, и он предложил:

— Прошу вас следовать за мной.

Мне ничего не оставалось делать, как последовать его, то ли просьбе, то ли приказу. Ящик вырулил на дорожку и плавно покатил по ней. Движение здесь подчинялось каким-то правилам, так как никто никому не мешал, все свободно передвигались. Я еле успевал за своим неожиданным проводником. В скором времени тот подрулил к чёрным блестящим дверям в большом зеркальном кубе. Двери плавно разъехались, мы оказались внутри помещения. Там меня встретило некое существо, напоминавшее человека, но только до пояса — верхняя часть туловища представляла что-то похожее на слоновью голову. Восемь конечностей в виде отростков, похожих на щупальца осьминога, свободно болтались в воздухе. Ящик остановился перед ним, что-то проскрежетал и замер. Существо, размахивая перед собой хоботом-носом, заговорило на моём языке:

— Итак, мне доложили, что у тебя поломка. Не мог бы ты представиться и откуда прибыл?

— Зовут меня Владислав Корольков с планеты Земля, — мой ответ был лаконичен. — Но и мне хотелось бы знать: где нахожусь, с кем имею честь разговаривать?

— Земля, Земля, — задумчиво заговорило существо вместо ответа. Затем оно подошло к стенке, взмахнуло конечностью. На стенке засветился огромный экран звёздного неба. Картинки на экране стали мелькать, созвездия, галактики менялись одно за другим, затем вырисовался Млечный путь, за ним контуры нашей Солнечной системы. Существо несколько мгновений изучало эту картинку, а затем она погасла.

— Добро пожаловать на Окка-уну, уважаемый житель планеты Земля. Мы рады приветствовать тебя в межгалактическом порту нашей планеты, — как бы торжественно заключило оно, повернувшись ко мне.

— Может, всё-таки, разъясните мне, где я нахожусь, что это за место, что за время? Ничего не могу понять, — у меня вырвалось откровенное признание.

— Да, конечно, уважаемый житель планеты Земля. Сейчас, по вашему летоисчислению, две тысячи шестьсот двадцать пятый год. А теперь немного поясню о том, что ты видишь. Во Вселенной существует много галактик, планет, на них огромное количество различных форм жизни. Все они разные: гуманоидные и хищные, живущие в космическом холоде и во влажной среде, имеющие телесную оболочку и живущие без неё. Кроме того, существуют другие измерения, а в них иные миры, цивилизации развитые и отсталые. Развитые цивилизации давно путешествуют в пространстве и времени, заключили союз и общаются друг с другом. Когда-то, наша планета Окка-уна, была выбрана ими, как место для огромного межгалактического порта и, как место для всевозможных видов отдыха. Если ты успел заметить, теперь сюда прибывает много гостей из других галактик и миров. В соответствии с их требованиями и, заключёнными договорами с галактиками, мы предоставляем всем возможности для дальнейшего перемещения и отдыха. Мы изучили все возможные языки, вкусы, потребности, можем оказать услугу каждому. Но, наша планета, признаюсь честно, находится очень далеко от той части Вселенной, где находится твоя галактика. И у нас было немного представителей Земли, так как она недавно вступила в межгалактический союз. Не представляю, как ты оказался здесь. Но, наши помощники, роботы, как вы их называете, умеют общаться на всех известных галактических и планетных языках. Кстати, я, как представитель Окка-уны, благодаря особой технике, могу говорить на твоём языке. Наш язык и моё имя будут сложны для твоего восприятия. Поэтому зови меня просто Кайоыунг. Я готов ответить на твои вопросы и оказать всевозможную помощь.

Озадаченный его речью, некоторое время, что называется, переваривал информацию. Да уж, угораздило меня забраться в такую даль, хуже некуда. Но что интересно, выходит, в будущем и земляне смогут путешествовать во Вселенной. Это ж здорово! Но, если здесь такая развитая цивилизация, то почему бы и не попросить этого, как его там, Кайоыунга, о помощи. Язык сломаешь, пока выговоришь. А ещё говорит, что это для простоты в обращении, представляю его настоящее имя.

— Понимаете, мой аппарат неисправен. Чтобы продолжить путешествие, мне нужно его отремонтировать. Не могли бы вы помочь в этом деле? — несмело обратился я к нему.

— Думаю, что сможем, — обнадёжил Кайоыунг.

Мы покинули здание, оставив робота-помощника в помещении. Мой новый знакомый взмахнул конечностью и перед нами, как по мановению волшебной палочки, появилось нечто, похожее на доску для сёрфинга, только размером больше. Кайоыунг жестом пригласил меня, затем стал рядом. Мы плавно, в воздухе, заскользили в сторону телекоммуникатора. В скором времени представитель планеты осматривал аппарат вместе с двумя маленькими роботами. После этого они о чём-то «побеседовали» по-своему.

— Да, интересно, — заявил Кайоыунг, осмотрев аппарат, — уж очень ненадёжное средство перемещения. И к тому же, крайне древнее, я ещё не встречал таких. Оно имеет незнакомый мне и слабый источник питания, который, на данный момент, практически разряжен, ты не сможешь использовать его. Но сделать твой аппарат исправным возможно. Мы можем даже немного усовершенствовать его, на это понадобится не очень много времени.

Он тут же что-то проскрежетал на своём языке. Через минуту два робота, с виду, похожих на того, что подрулил ко мне первым, окружили мой аппарат каким-то сияющим лучом, легко подняв его в воздух. На этом луче они и унесли телекоммуникатор. Я был сражён техническими чудесами будущего.

— А теперь, пока роботы-техники будут заниматься ремонтом, ты можешь отдохнуть, — предложил местный гид. На «доске» мы быстро переместились в одно из тех огромных зданий, что я видел ночью. Там кипела жизнь, мы попали в нечто, вроде огромного бара. Стойки различной длины и высоты, вспышки огней, переливы каких-то звуков и мелодий, шастающие туда-сюда странные существа — от всего этого захватывало дух. Кайоыунг переместил меня к оной из стоек и жестом дал понять, чтобы я присел. Передо мной было кресло, но оно казалось ненастоящим, как бы голографическим изображением: переливалось, струилось, плавно скользило с места на место. Едва стоило повернуться к нему спиной, как кресло тут же, прямо таки, влетело в меня, приняло удобную форму, максимально комфортно повторяя изгибы тела, усадило на пол. Мне казалось, что возлежу в воздухе. Представитель планеты, тем временем, водрузил на неизвестно откуда взявшийся, такой же воздушный, столик, блестящий стакан с ярко-малиновой жидкостью.

— Что это? — я с подозрением глянул на его угощение.

— Пей, не бойся, этот напиток у вас называется чау-гойнт. В настоящее время он очень популярен на вашей планете. А, вообще, он распространён среди гуманоидных рас, изготавливается из сока растения, живущего в водах одной далёкой планеты.

Я взял стакан: запах просто очаровывал, казалось, что нахожусь в огромном саду среди тысяч цветущих растений, а все они источают благовоние. Сделал небольшой глоток, затем ещё и ещё. И тут же потерял чувство реальности. Сначала мне показалось, что я закипаю, кровь забурлила с невероятной силой, сердце забилось. Затем всё успокоилось, потянуло на сон, глаза оставались открытыми, но передо мной проплывали странные видения: волны, сверкающие водоросли, резвящиеся нимфы в воде, малиновый закат на чужой планете. Вот две нимфы слились со мной в любовном экстазе на гребне волны. Они ласкали моё тело, я был на верху блаженства, стало настолько хорошо, что хотелось плакать от счастья. Волны нежно лизали мои руки и ноги, всё утопало в нежности и тепле. Потом эти ощущения медленно исчезли, снова появились бар и столик. Мне хорошо, в теле удивительная лёгкость и бодрость, эйфория, хотелось петь и плясать. С трудом пришёл в себя.

— Это что, вроде, как наркотик? — спросил у Кайоыунга.

— Понравилось?

— Да.

— Это не совсем наркотик, скорее энергетический напиток с приятными ощущениями. Поэтому, гуманоиды его так любят. Он прибавляет сил и надолго сохраняет ощущение бодрости. Если хочешь, можешь заказать себе какое-нибудь земное блюдо.

Решил проверить их совершенство: действительно ли всё так хорошо. И заказал пиццу. Удивительно, но заказ мне принесли через пару минут: небольшая тележка подкатила к столику с ароматной дымящейся пиццей, механическая рука поставила заказ. Приготовлено было вкусно, что в очередной раз поразило меня. Кайоыунг дипломатично молчал, пока я ел. По окончании приёма пищи столик каким-то непостижимым образом убрал посуду: она просто исчезла.

— Мне хотелось бы знать, как же ты всё-таки здесь очутился? — поинтересовался собеседник.

— Это очень долгая история, если рассказывать всё с самого начала, — покачал я головой. — А если кратко, то я живу во времени, которое отличается от настоящего более чем на шестьсот лет. Так случилось, что я попал в другой мир, там встретил девушку, полюбил её, мы поженились, но нас разлучили. Мой товарищ помог мне сделать вот этот аппарат, чтобы я вернулся к любимой, однако в пути случилось непредвиденное: сначала ошибся в расчётах, потом поломка. Вот такая ситуация.

— Любопытная ситуация. Однако, твой товарищ очень умён, сделать такой аппарат в те времена на вашей планете — это просто подвиг. И куда же ты сейчас отправишься?

— Попытаюсь вернуться в тот мир, где осталась моя жена. Правда, если честно, пока не знаю, получится ли это у меня, — признался я.

— А что это за мир?

— Местные жители называют его Междуречье. Знаю только то, что он находится в другом измерении, населён такими же людьми, как и я.

Кайоыунг на некоторое время замолчал. Затем он взмахнул конечностью и в воздухе появился светящийся планшет, на котором фосфоресцировали какие-то обозначения, символы. Они мерцали, потом тускнели, на их месте появлялись другие. Так продолжалось около минуты. Мой спутник взмахнул и планшет исчез.

— Я знаю, где находится этот мир. Если тебе нужна помощь, мы можем это сделать.

— Нужна, конечно, нужна, — завопил, вне себя от радости. — Я просто не знаю, как вас благодарить.

— Не нужно благодарить. Так гласит один из законов межгалактического сообщества: разум всегда должен придти на помощь разуму. Тем более, что ты действительно нуждаешься в помощи.

— Да, я ужасно хочу как можно скорее увидеть Лейни. А было бы неплохо вернуться в тот самый день, когда меня сумели пленить и отправить обратно на Землю. Тогда бы всё можно было исправить, — со вздохом признался я своему собеседнику.

— Но это нереально, — заявил Кайоыунг.

— Почему?

— Видишь ли, всё не так просто, как представляют, даже в наше время, некоторые цивилизации. Они заблуждаются относительно пространственно-временных перемещений и считают, что можно вернуться в прошлое, начать всё сначала, изменить что-то в прошлом или будущем. Это не так, время и пространство не застывшая масса, они являются своего рода живой структурой, изменяющейся и подвижной. Любой индивидуум делает определённый шаг в определённую минуту, совершает какое-то определённое действие. Как только ты сделал шаг, ты что-то изменил в этом мире. И вернуться назад, чтобы поступить иным образом уже нельзя, закон пространственно-временной вариации не допускает этого. Варианты есть до принятия решения. А если бы было возможно изменять что-то в прошлом или будущем — представь, какая вакханалия творилась во Вселенной.

— Получается, — перебил я представителя местной планеты, — если мне удастся вернуться в прошлое, то не смогу помешать тем, кто отправил меня на Землю?

— Да, не сможешь. Так как, то действие не подлежит, скажем, так, пересмотру. Ты сможешь наблюдать ту картину как бы в фантомном виде, не более того. Но принять непосредственного участия в каких-либо действиях того времени будет невозможно. Ты можешь вернуться в свой мир, в своё время, но изменить то, что произошло, нельзя. Различные варианты поведения индивидуума существуют до тех пор, пока он не совершил действие. После его совершения обратной дороги нет, изменить что-то нельзя, как бы нам этого не хотелось. Это один из основополагающих принципов закона пространственно-временной вариации.

— Да, да, — согласился я, — мне тогда что-то похожее говорил Крис в Междуречье. Жаль, что ничего не изменить.

— Что поделать. Пойдём, твоё средство передвижения уже должно быть готово, можем посмотреть, что сделали наши роботы-техники.

На уже испытанной «доске» мы перенеслись за пределы здания-бара. Надо сказать, что жизнь здесь кипела: по поверхности и в воздухе носились всевозможные существа в различных приспособлениях. У меня просто не хватало глаз, чтобы за всем уследить. Мы плавно опустились на ровной гигантской площадке, заполненной космическими кораблями различных конструкций: плоскими, как тарелка, огромными, величиной с пятнадцатиэтажные небоскрёбы, крейсерами, массивными звёздообразными дисками, большими блестящими шарами. Телекоммуникатор скромно притаился у тёмно-серого звездолёта, напоминающего своими очертаниями большую цистерну с четырьмя короткими крыльями. Возле аппарата находился один из «ящиков-роботов». Он что-то проскрежетал моему спутнику, тот ему ответил. Так «мило» они беседовали недолго. Спустя какое-то время Кайоыунг обратился ко мне:

— Техники сделали всё, что могли. Твой аппарат будет выполнять все свои функции. Кроме того, они изготовили дополнительные устройства. Ты сможешь с помощью пульта дистанционного управления отправлять аппарат в любое, удобное для тебя место, вызывать обратно, программировать его возвращение на определённое время, делать невидимым. Также мы подключили сюда устройство, приводящее его в движение. Кроме функции перемещения между мирами и во времени, ты сможешь перемещаться на своём аппарате на поверхности любого мира, как на обычном средстве передвижения, но с большей скоростью. Техники подключили к нему дополнительный источник энергии, принцип работы которого, тебе неизвестен. Но его запас практически неисчерпаем. Кроме того, они установили небольшое устройство на случай опасности. Если тебе будет что-либо угрожать, ты нажмёшь кнопку и, в радиусе ста метров вокруг твоего корабля на несколько часов будет усыплено всё живое. Также ты сможешь в случае необходимости включать силовое поле вокруг своего аппарата, которое защитит его от любых повреждений. На аппарате установлен лазер, луч которого в доли секунды способен испепелить самое мощное заграждение. А в случае, когда твой аппарат захватит враг и, ты не сможешь вернуть его под свой контроль, на пульте дистанционного управления установлена кнопка самоликвидации. После её нажатия аппарат распадётся на атомы. Но это предусмотрено лишь на крайний случай, для подтверждения кнопку нужно будет нажать трижды. Я покажу тебе кнопки на пульте управления и в аппарате.

Я был в шоке: даже в самых смелых мечтах не мог представить, что вот так, легко, смогу вернуться в Междуречье, да ещё получу такие услуги. Если бы мне пришлось увидеть ещё раз того самого Никифора, я бы просто обнял бы его в знак благодарности за тот меткий бросок. А сейчас мне хотелось обнять и расцеловать этого Кайоыунга, с его отталкивающей внешностью. Но оставалось лишь произнёсти слова благодарности:

— Огромное спасибо.

— Не стоит. Теперь можешь садиться в аппарат. Я сейчас введу координаты Междуречья в твой блок управления, скоро ты увидишься со своей женой. Как у вас, на Земле, говорят: желаю тебе удачи.

— Спасибо. И вам удачи. Я никогда не забуду вас и всегда буду благодарен за то, что вы для меня сделали.

Кайоыунг наклонился, поочерёдно нажимая кнопки на блоке управления, ввёл координаты.

— Всё, готово. Тебе осталось только закрыть купол, выбрать время и нажать ввод.

— Ещё раз спасибо вам.

Представитель Окка-уна отошёл в сторону, взмахнул конечностью в знак прощания. Я, в ответ, тоже приподнял ладонь, закрыл дверь, настроил время, нажал кнопку ввода. Привычно загудел телекоммуникатор, мигнул свет, минут пять-десять стоял гул, потом всё стихло. Я перенёсся сквозь время и расстояние. Неужели всё, я вернулся в Междуречье? Боялся даже открыть глаза. Но, открыв купол, уже по приятному дуновению ветерка, ласковым солнечным лучам, по теплу понял, что не ошибся. В лёгкие поплыл поток освежающего воздуха. Ура, наконец-то вернулся, свершилось! От радости выскочил из аппарата и заплясал вокруг него победный танец. Когда немного успокоился, эйфория прошла, осмотрелся на местности. Аппарат приземлился на опушке леса, который шёл небольшим полукольцом, а передо мной простирался равнинный участок местности. Ветерок качал плавно изгибающиеся травы, тихо шумели деревья, где-то, в глубине леса, стараясь переспорить друг друга, кричали какие-то птицы. Милая и знакомая сердцу картина Междуречья. Удивительно, ведь прожил я здесь немного, а как полюбилась мне эта природа. Место показалось знакомым. Уж не та ли это опушка, что находится возле поселения рода Диких Псов? Мне показалось, что я здесь уже бывал, и, возможно, даже с Лейни. Когда мы гуляли, то проходили именно здесь. Поразмыслив, решил спрятать аппарат и продолжить путешествие в пешем порядке. С собой взял пистолет. Не совсем, правда, настоящий, но тоже неплохой. Мы с Саней купили у студента с пятого курса газовый и переделали его для стрельбы пулями от мелкокалиберной винтовки. Решили, что в Междуречье мне необходимо хоть какое-то оружие. Ведь бластера мне уже не достать.

После усовершенствования телекоммуникатора спрятать его это было проще простого — всего лишь нажать кнопку на пульте. Аппарат мгновенно исчез. Чудеса! Неужели, когда-нибудь, у нас будет такая техника? Наверное, такие технологии мы позаимствуем у более развитых цивилизаций. Хотя, не исключено, что и на Земле найдутся умы, которые смогут изобрести такое. Но сейчас главное — что я увижу Лейни. Представляю, как она обрадуется, как будут удивляться все остальные. Лейни, неужели скоро обниму и поцелую тебя? Только теперь понял, как соскучился по любимой. От этих мыслей мой шаг ускорился.

Свернув в заросли, решил сократить путь к селению. Спустя несколько минут вынырнул из кустов на чистое место. Где-то, за деревьями, увидел лёгкий дым, значит, что направление верное. Мне не терпелось быстрее дойти до деревни, но в следующий миг я остановился и оторопел. Поначалу подумал, что впереди мираж — настолько невероятным казалось увиденное. Из-за близлежащих деревьев выбежал маленький мальчишка, лет пяти-шести, в лёгком одеянии, и изо всех сил помчался в мою сторону. Следом за ним выскочила огромная чёрная обезьяна с небольшой гривой на голове и, с ужасным криком, бросилась за мальчуганом. В обезьяне я без труда узнал одного из тех чёрных дьяволов, именуемых адатами, что когда-то похитили меня по приказу Абанги и доставили на Васайю. Так что же это такое, неужели я очутился на Васайе? Неужели и Кайоыунг ошибся? Но этого не может быть, ведь междуреченское солнце не спутаешь, ни с каким другим. Но как здесь оказался адат? Выходит, Абанга исполнил своё обещание и проник в Междуречье? Как он смог это сделать за такой непродолжительный период? Все эти мысли за несколько мгновений пронеслись в моей голове. Времени на раздумья не было: адат настигал мальчишку, ему оставалось лишь несколько больших прыжков. Но и мне оставалось до них не более десятка шагов. Я бросился к беглецу, на бегу вытащил свой самодельный пистолет и выстрелил адату в лицо. Тот дико завизжал, схватился лапами за голову, затем упал на четвереньки. Я подхватил мальчика на руки, рванувшись обратно в заросли. В кустах оглянулся: погони за нами не было. То ли адат был здесь один, что маловероятно, то ли остальные где-то отстали. Мальчишка, тяжело дыша, испуганным взглядом смотрел на меня.

— Много их там? — обратился я к малышу.

Он закивал головой. Да, это не очень хорошая новость.

— Они в селении?

Мальчик снова закивал головой.

— Что же ты всё время только головой качаешь? Говорить не умеешь, что ли?

— Умею, я не маленький, — выдал первую фразу малыш и присел.

Черты его лица показались знакомыми, хотя, кажется, мне не приходилось его раньше видеть.

— А зачем адат гнался за тобой? — прозвучал новый вопрос.

— Они появляются неожиданно и хватают людей. Затем тех, кого поймают, забирают с собой. Но никто не знает, куда их уводят.

— И что, с ними никто не борется, никто не сражается? А где же взрослые воины? — удивился я.

— Уже не один воин погиб, сражаясь с ними, — как-то не по-детски, серьёзно, ответил малыш, — но никто не знает, когда и где они появятся в следующий раз. Был бы жив мой папа, он бы показал этим.

И он грозно потряс кулачком в сторону, где был повержен адат.

То, что рассказал мне мальчик, так и не прояснило ситуацию. Ясно только одно: Междуречью грозит опасность и исходит от Абанги. Но что конкретно произошло, сколько времени это длится — неизвестно. Нужно идти в селение и там во всём разбираться. В этот момент сердце сжалось от тревоги: как там Лейни, что с ней? Если с ней что-то случилось — не переживу этого. Ведь столько сил отдано ради возвращения. Нет, нет, с ней всё должно быть в порядке. Нужно срочно бежать в селение.

— А в селении сейчас есть кто-нибудь? — снова обратился я к малышу.

— Когда эти ворвались к нам, то все разбежались, — мальчик вздохнул. — Это уже во второй раз случается. Потом те, кто уцелел, возвращаются.

— Понятно, — кивнул я, — тогда пошли в деревню.

Мы вышли из кустов. Адата уже не было, на том месте, где он упал, осталась лишь примятая трава и капли крови.

— Ты великий воин, — уважительно произнёс мальчишка, — если смог справиться с этим чудищем. Хорошо было, если бы ты остался у нас и помог победить этих.

— Я теперь останусь с вами, не волнуйся, — заверил я его.

— Ура, — малыш подпрыгнул, — тогда пошли быстрее. Может, тебе удастся ещё кому-то помочь.

Конечно, я с трудом представлял, как смогу справиться с ордой адатов с помощью лишь одного своего пистолета. Впрочем, нет, у меня же есть ещё телекоммуникатор.

— Ты из рода Диких Псов? — по ходу поинтересовался у мальчугана.

— Да, скоро я подрасту и стану великим воином рода Диких Псов, как мой отец, — с гордостью заявил мальчишка.

— А где же твой отец?

— Он погиб.

— Извини, не знал. А Леманот где сейчас?

— Он тоже погиб, — хмуро отрезал малыш.

У меня потемнело в глазах. Что же творится в Междуречье? Ну, Абанга, подлец, за такой короткий срок успел столько бед натворить. Ведь меня не было всего несколько месяцев.

— Кто теперь во главе рода?

— Лайкон.

Хоть одна хорошая новость. Стоп. А что, если спросить у мальчишки о Лейни? Он, конечно же, знает, где она. Сердце моё учащённо забилось, я повернулся к малышу, он остановился и повернулся ко мне. Мы встретились взглядом одновременно, малыш тоже хотел о чём-то спросить.

— Откуда ты всё знаешь о нашем роде? Кто ты? — он задал вопрос первым.

— Я здесь, в роду, жил. Ты что, не помнишь меня?

— Нет, — малыш отрицательно покачал головой.

— Хорошо, — начал издалека, — я тоже хочу спросить тебя кое о чём. Можно?

— Спрашивай.

— Скажи, ты знаешь девушку по имени Лейни?

После моего вопроса глаза мальчика расширились.

— А тебе зачем?

— Понимаешь, мне надо знать, жива ли она, всё ли в порядке с ней?

Малыш с подозрением посмотрел на меня и отвёл взгляд:

— Она жива, с ней всё в порядке.

Мы пошли дальше. Но реакция мальчишки на мой вопрос удивила. Как удивило и то, что мальчик не по годам смышлён. Ладно, во всём разберёмся в селении.

За небольшим пригорком показались хижины рода Диких Псов. Кое-где горели костры, валялись шкуры животных, стояли кувшины с водой. Вид вполне соответствовал обычному мирному дню, но мы никого не встретили. Осторожно приблизились к селению. Когда прошли несколько хижин, из другого конца показались женщины, их было около десятка.

— А где все остальные? — остановил я их.

— Наверное, ещё в лесу прячутся, — ответила одна из них. Мы прятались недалеко. Когда увидели, что чудища ушли, то сразу вернулись.

Вот так дела. Я совершенно не ожидал такого поворота событий в Междуречье. Чёрт возьми, где же все мои знакомые воины, где Лайкон, Лейни, Лезмагон? Где они все? Словно услышав мои вопросы, вдали показалась группа людей. Может, хоть среди них найдутся знакомые? В скором времени заметил среди них и мужчин. Вот они всё ближе и ближе, остановились. Из гущи людей вышел… Лезмагон, правда, постаревший и осунувшийся. Остановившись, он какое-то время внимательно смотрел на меня, как на привидение.

— Лезмагон, это я, Влад. Ты что, меня уже не узнаёшь?

Тот медленно двинулся вперёд, всё ещё пристально всматриваясь в меня, словно так и не желая узнавать.

— Влад, это ты? — неестественно хрипло произнёс он.

— Я, кто же ещё, — попытавшись улыбнуться, ответил ему.

— Не могу поверить своим глазам, — Лезмагон возбуждённо хлопнул меня по плечу. — Мы давно решили, что ты погиб или навсегда вернулся в свой мир. А ты через столько времени снова здесь. Невероятно.

— Лезмагон, что ты говоришь, — обиделся я, — какое время? Да, я был в своём мире. Меня похитили те люди, из замка, силой вернули домой. А я сделал невозможное и вернулся. Не представляешь, как трудно было это сделать, но мне удалось, и очень быстро, всего за несколько месяцев.

Лезмагон присел, пальцем поманил к себе мальчишку, которого я спас от адата. Затем он взял его за руку и повернул ко мне:

— Смотри, Влад, это твой сын.

От его слов у меня остановилось дыхание, потемнело в глазах. Что он говорит, какой сын?

— Да, Влад, это твой сын. Пока тебя не было, видишь, как он подрос.

— Постой, Лезмагон, постой, — отдышавшись, вперил в него горящий взгляд. — Что ты такое говоришь? Сколько же прошло времени?

В своё время я успел немного обучить колдуна числам, он стал немного понимать в математике. Поэтому, Лезмагон смог ответить внятно:

— Почти шесть лет, Влад.

Ноги не держали меня. Как же так, почему? Что случилось? Здесь прошло целых шесть лет, а у нас только несколько месяцев. Видимо, не всё правильно настроено в телекоммуникаторе. Или же Кайоыунг что-то не так установил? Сейчас трудно разобраться, но я вернулся в будущее, почти через шесть лет. Ясно одно: нужно привыкать к новым реалиям. Что же я сижу, меня ждёт мой сын!

— Сынок, иди ко мне, — позвал я его.

Малыш поднял голову на Лезмагона. Тот одобрительно кивнул головой, сын медленно направился ко мне. Я сам бросился к нему, крепко обнял и поцеловал. Так вот почему черты его лица показались мне знакомыми: ведь он похож на меня самого в детстве.

— Как зовут тебя, малыш?

— Влад, — ответил сын, прижавшись к моей щеке. — Мне сказали, что ты погиб, а ты живой, папа. Представляю, как обрадуется мама, она всё время вспоминает тебя.

Влад! Лейни назвала сына моим именем, как и обещала! С ума сойти, у меня уже такой большой сын! Так трудно в это поверить, хотя я и обнимаю его.

Немного успокоившись и придя в себя, мы стали разбираться в дне сегодняшнем. Жители селения Диких Псов потихоньку возвращались в свои хижины. После проверки выяснилось, что не хватает около десятка человек, в их числе и Лейни. Я чуть не взвыл: это какое-то наказание. Почему оказался здесь именно сегодня, а не на день раньше? Ответа не было. Мы с Лезмагоном уединились, чтобы разобраться в обстановке. По моей просьбе он рассказал о том, что произошло за все эти годы.

— Много воды утекло, Влад, — колдун устало вздохнул, взгляд его потускнел. — Я вижу только одно: для Междуречья наступили тяжёлые времена. Но обо всём по порядку. Когда ты исчез, мы не знали, что и подумать. Лейни пояснила, что потеряла сознание, когда пришла в себя, тебя нигде не было. Мы обыскали всё, что могли, но тщетно. Версии были разные: одни утверждали, что ты почему-то решил вернуться домой, другие, в том числе и Оозорван, что тебя похитили люди из замка и убили. Третьи вообще утверждали, что тебя похитили прибрежные рода, чтобы отомстить за унижение, и они тоже убили тебя. Оозорван даже предлагал организовать набег на замок, говорил, что знает туда дорогу. Но его отговорили, многие боялись, что нас постигнет за это кара. Тем более, что Оракул посоветовал нам забыть о человеке из другого мира. Лейни очень горевала, плакала. Она говорила, что не верит в твою смерть и убеждена, что ты всё равно вернёшься. А когда узнала, что ждёт ребёнка, немного успокоилась. Мальчика назвали твоим именем. Лейни вложила в него всю свою любовь. Когда он подрос, чтобы избежать лишних расспросов, решили сказать ему, что ты погиб. Несколько лет все жили, как обычно: охотились, растили детей, ссорились с прибрежными родами, иногда дело доходило до стычек. Лайкон выбрал себе жену из рода Лесного Оленя. У него также недавно сын родился.

Всё изменилось буквально полгода назад. Мы не знаем, откуда пришла эта беда. Поначалу на наших охотников стали нападать какие-то всевозможные твари. Несколько человек погибло, некоторые были серьёзно ранено. Затем в лесах стали появляться ещё более невиданные животные. Охотники ходят только группами. В довершение всех бед к нам повадились эти чёрные чудища. Они стали появляться неожиданно, хватать наших женщин и детей, уводить с собой. После этого мы уже не видели своих близких. Всё это происходит не только у нас, а во всём Междуречье. Люди встревожены, не знают, что делать. Мы пробовали сражаться с этими чёрными чудищами, но безрезультатно. Они хитры, сильны и выносливы. В одной из стычек погиб Леманот, это была огромная утрата для нашего рода. Мы обращались к Оракулу, а тот пояснил, что все проблемы временны и твари скоро исчезнут. Но в последние дни и Оракул уже не отвечает. Вот такая невесёлая обстановка, Влад.

Колдун поднял на глаза, словно ожидал услышать спасительный совет: что скажешь, человек из другого мира? Ведь ты всегда помогал нам советами, был мудрее наших вождей. Что ему сказать, если я и сам, пока, не представляю, что делать дальше. И главное: где сейчас Лейни? И где Лайкон, остальные воины? Лезмагон, как будто услышал мой вопрос.

— После этих нападений мы стали готовиться к своей защите. Часть воинов уходила на охоту, а остальные разбивались на группы и прятались в лесу на подступах к селению с разных сторон. Лайкон сегодня возглавил группу охотников, они вернутся только к вечеру. Но сегодня эти чёрные чудища свалились к нам на голову. Я не шучу, Влад, это действительно так. Пока мы сидели в лесу и ждали их, они появились прямо посреди селения, как будто выросли из-под земли или из воздуха. Ты видишь, чем это закончилось.

После его рассказа я был уверен только в одном: появление адатов — это дело рук Абанги. Но откуда появились остальные напасти? И с какой целью Абанга похищает людей? Что можно предпринять в данной ситуации? Почему земляне никак не реагируют на этот, так сказать, беспредел? Целая куча вопросов — и ни одного ответа. Но предпринимать что-то нужно, иначе погибнут все, я должен им помочь. Маленький Влад сидел в сторонке и смотрел на меня. Я подошёл к нему, усадил к себе на колени. Даже ради него нужно постараться, ради моего малыша. Влад обнял меня ручонками:

— Как хорошо, что жив, папа. Ты же найдёшь маму?

— Обязательно, сынок.

Лезмагон с Владом ушли, ушли и все остальные, а сидел и обдумывал: что делать дальше? Во-первых, надо найти моих земляков и поговорить с ними. Думаю, что в теперешней ситуации они будут сговорчивее. Да и сделать они мне ничего не смогут, у меня есть телекоммуникатор. С их возможностями и моей помощью мы сможем избавиться от этой напасти. Во-вторых, нужно найти способ попасть на Васайю и узнать, что происходит там. В-третьих, нужно попытаться организовать рода для совместных действий. Это нужно сделать срочно и непременно. Да, самое главное, нужно разыскать моего самого верного и надёжного друга в Междуречье — Оозорвана. С ним мне будет намного легче. Услышав чьи-то шаги, поднял голову: ко мне бежал Лайкон.

— Влад, как я рад, что ты вернулся! Лезмагон мне всё рассказал, — он крепко обнял меня.

— Я тоже очень рад. Жаль, что наша встреча состоялась в такое время, — грустно заметил я.

— Да, отец не дожил до этого дня. И Лейни сегодня пропала, — по лицу Лайкона пробежала чёрная тень, — но ты же найдёшь её, Влад. Скажи, найдёщь?

— Даю слово, тебе, брат, иначе и мне не жить. Я ведь только ради неё старался вернуться. Скажи, где мне найти Оозорвана?

— Я слышал, что он где-то рядом, кажется, его видели в своём родном роду — Лесного Оленя. Сегодня же отправим туда воина. В таком случае, Оозорван уже завтра будет здесь.

— Отлично, дружище, хоть одну приятную новость я услышал.

— Тогда пойдём ко мне в хижину, там и поговорим.

Молодой и крепкий воин, выслушав Лайкона, кивнул и быстро ушёл. День уже катился к закату, но время ещё было. Лайкон надеялся, что воин успеет. Мы уселись на подстилку, нам принесли еды.

— Это моя жена, Ваттани, — Лайкон познакомил нас, — нашему сынишке скоро год.

— Рад за тебя, очень рад, — искренне поздравил Лайкона с тем, что у него есть семья.

Пока мы ужинали и беседовали, подошёл Лезмагон. Он сообщил самые свежие новости: из леса вернулось ещё трое человек. Селение недосчиталось четырёх женщин и двух мужчин, в числе пропавших и Лейни. Похоже, что это окончательная цифра на сегодняшний день. Побеседовав с нами, колдун ушёл. Солнце почти спряталось за лесом, его багряный круг очертил верхушки леса кровавым цветом. В селении было тихо и неуютно: никто не смеялся, не бегали дети, не ходили женщины. Стало страшно от этой картины. В сумерках увидел, что к хижине Лайкона приближаются две фигуры. Я привстал и в следующий момент не поверил своим глазам: сюда шёл Оозорван с тем воином, которого отправил Лайкон.

— Дружище, не может быть, как ты оказался здесь? — я бросился к нему, обнял.

— Я знал, что ты вернёшься, потому и пошёл сюда, — радостно смеялся Оозорван, обнимая меня. — А если честно, то узнал о нападении чёрных чудищ на род и поспешил сюда, по дороге встретился с посыльным. Я так рад тебя видеть, Влад, ты не представляешь!

— Я тоже страшно рад, дружище! Садись, рассказывай, как ты?

— Да у меня всё, как и раньше: путешествую, рассказываю людям новости, помогаю им. Лучше ты расскажи, где ты был столько времени.

Мы долго разговаривали, заодно я посвятил его в свои планы. Оозорван некоторое время молча шевелил палкой угли костра.

— Я такого никогда не видел, — тихо проговорил он, — за все свои прожитые годы. Ты же знаешь, что мне приходится почти всё время быть в дороге. Думал, что ликхи и ликулды, да ещё акна-бага — самые страшные создания в Междуречье. Но в последнее время появились такие твари, что и представить нельзя: огромные змеи, существа, похожие на собак, с ядовитой вонючей слизью, страшные чёрные птицы. Мы просто не знаем как с ними бороться. Да ещё и эти чёрные страшилища. Наверное, это счастье, что ты вернулся, хоть и с опозданием. Я так и думал, что в твоём исчезновении виноваты эти люди из замка. Как теперь мы будем с ними разговаривать?

— Мне кажется, что особых проблем у нас не будет. Ведь это они всем управляли здесь, вот и надо спросить, почему в Междуречье стало так невыносимо, — подытожил я разговор.

Утром вызвал телекоммуникатор. Оозорван просто не мог поверить, что мне удаётся выполнять это действие лёгким нажатием кнопки. Мы распрощались с Лайконом и отправились в замок. Изначально, телекоммуникатор не был предназначен для перемещения по поверхности какой-либо планеты, слишком мала была бы мощность, но, теперь, после установки инопланетного двигателя, всё изменилось, аппарат перенёсся к замку с фантастической быстротой. Мы не успели оглядеться и полюбоваться красотами Междуречья, как показался замок. С высоты он выглядел просто великолепно. Во дворе увидели телекоммуникатор и вертолёт, на котором я когда-то пытался увезти Лейни. На всякий случай я сделал апарат невидимым и мы решительно зашагали в служебное помещение землян. Всех застали за работой: они дружно паковали какие-то коробки, складывали приборы, перетаскивали аппаратуру. Наше появление вызвало шок: Крис с очумелым взглядом смотрел то на меня, то на Оозорвана, Родни сел на табурет, а Арсен застыл с коробкой в руках, четвёртый сотрудник — Кортон, попятился к окну. Тишину пришлось нарушить мне, произнеся известную фразу:

— Не ждали?

— Кх-м, — откашлявшись, первым опомнился Крис. — Ты? Как ты здесь оказался?

— Очень просто: взял и прилетел, — съязвил я.

Крис, словно не поверив, выглянул в окно. Ничего не обнаружив, он с подозрением глянул на меня:

— Может, пояснишь всё-таки?

— Что можно пояснять после того, как вы со мной так поступили, — давняя обида закипела во мне, — выбросили, можно сказать, разлучили с любимой девушкой. Да ещё натворили здесь такого, что и представить нельзя было. Как прикажете вас понимать?

— Не горячись, Влад, — Арсен поставил коробку и сел, — мы тоже не всё, оказывается, можем. Если бы могли — то всё было бы в норме.

— Постойте, постойте, — его заявление поставило меня в тупик, — как не можете? Ведь вы контролируете здесь все процессы, вы руководите экспериментом и вдруг не можете убрать всю эту нечисть, что появилась здесь. Ведь всем жителям Междуречья угрожает опасность, вы это понимаете?

— Мы всё понимаем, — Крис тоскливо вздохнул, — и уже докладывали Центру. Дело в том, что когда мы только начинали эксперимент, мы оградили жителей от опасностей своеобразным барьером. Мы поселили их между Тиром и Каром, за них ликхи и ликулды не смогли перебраться. Теперь, когда здесь появились неизвестные и хищные формы жизни, мы пытались взять их под контроль, испробовали всевозможные энергетические барьеры, но они не действовали. Также нам не удалось выяснить, откуда взялись эти, чуждые Междуречью, формы

жизни. Приборы лишь регистрировали всплеск энергии при переходах, но установить источник их возникновения нам не удалось. Учёные из Центра не смогли разработать эфективное и простое средство защиты, а просто истребить всё это невозможно. Поэтому, Центром принято решение о закрытии программы в Междуречье, а мы отправляемся на новое место работы.

— Вы, что, бросаете их на произвол судьбы? — я был ошеломлен заявлением Криса.

— Пойми, мы солдаты, — мягко вставил Крис, — мы только выполняем указания. Без Центра мы здесь ничего не можем сделать.

— А как же люди?

— Не знаю, — Крис пожал плечами, — у нас нет ни возможностей, ни времени, чтобы что-либо сделать. Я повторюсь: мы доложили в Центр. Но нам пришло указание покинуть Междуречье и мы обязаны выполнить приказ.

— Но это же бесчеловечно, — я пытался достучаться до своих земляков, — ведь они сами не справятся с этой бедой.

Крис лишь пожал плечами. Стало понятно, что рассчитывать на них нет смысла, помощи не будет. А ведь когда мы отправлялись сюда, я надеялся, что вместе с землянами сможем что-то предпринять. Обхватив голову руками, присел: что же делать, как теперь исправить ситуацию?

— Не переживай так, Влад, — Арсен подошёл и присел рядом. — Возможно, всё само собой образуется. Нам известно немало случаев, когда спустя какое-то время чуждые формы жизни погибали в новой, непривычной для них, среде обитания

— Я не могу ждать, понимаешь? Пропала моя Лейни. Если её не найти в ближайшее время, то даже страшно представить, что будет дальше.

Все замолчали. Крис прервал затянувшуюся паузу.

— Извини, что всё так вышло, но мы ничего не можем изменить. У нас мало времени. Кортон, Родни, Арсен — за дело.

Все встали, снова принявшись за работу. Поняв, что здесь больше делать нечего, встал и пошёл на выход. Мои земляки, переглянувшись, вышли за мной. Видимо, им было любопытно, как я оказался здесь снова. Вышел и Крис. Нажатием кнопки я вернул телекоммуникатор. Земляне обошли вокруг аппарата, с удивлением разглядывая его, как диковинную игрушку.

— Кто это сделал? — спросил Крис.

— Мой товариш, — хмуро ответил я.

— Но этого не может быть, — возразил Крис, — первый действующий телекоммуникатор, правда слабый и не очень совершенный, будет изобретён лишь к середине дваццать первого века. Кто мог сделать его теперь?

— Долго рассказывать. Тем более, что к созданию аппарата приложил руку и я, да ещё его усовершенствовала инопланетная цивилизация с планеты Окка-уна. Хотя внешне, по форме и идее, ваш и мой телекоммуникаторы схожи.

Они действительно походили друг на друга. Впрочем, это не удивительно, ведь я описал Саньке увиденное, а он уже конструировал наслушавшись моих рассказов. Подойдя ближе к телекоммуникатору моих земляков, обратил внимание на металлическую табличку у трапа. Она гласила: «Телекоммуникатор, модель Н2УС — 4 МОК». Раньше не обращал на неё внимания, но в этот момент меня просто осенило. Неужели? Неужели я прав? От этой догадки перехватило дыхание.

— Послушайте, — обратился к землякам, — случаем, не Александр Мокрецов ли изобрёл телекоммуникатор?

Теперь уже глаза выпучил Крис:

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. Ведь это мой лучший друг! Это вместе с ним мы и пытались конструировать этот апарат. Правда, там не хватало кое-чего и телекоммуникатор не действовал, мне пришлось применить знания, полученные уже здесь, Саня об этом не знает. Возможно, поэтому, он так поздно изобретёт действующий телекоммуникатор. Из этого следует, что я с ним не увижусь. Жаль, конечно, но раз уж так предначертано…

Я развёл руками.

— Чудеса, — вздохнул Родни.

— Что ж, будем прощаться, — кивнул Оозорвану, чтобы он шёл к телекоммуникатору, — здесь дороги у нас расходятся.

— Что же ты будешь делать?

— Попытаюсь помочь жителям Междуречья, другого пути у меня нет. Если я не сделаю этого — потеряю жену. К тому же, теперь у меня есть сын.

Земляне удивлённо переглянулись.

— Всё, за работу, — Крис прервал наш разговор, — тем более, как видите, мир действительно тесен. Возможно, мы ещё увидимся.

— Удачи тебе, — Родни и Арсен махнули мне рукой.

Я не ответил.

— Что дальше будем делать? — Оозорван наконец смог поговорить со мной.

— Знаешь, дружище, мне кажется, что прежде, чем мы отправимся на Васайю, нам необходимо собрать совет всех родов и подготовить их к совместным действиям. Чтобы они смогли противостоять всей этой напасти, пока мы не узнаем обо всём, что творится от Абанги.

— Согласен, вместе им будет проще действовать.

В селении нас встретили встревоженные Лезмагон и Лайкон.

— Был гонец из рода Большого Медведя. Он сообщил, что селение подверглось нападению неизвестных существ, похожих на больших ящериц. Они передвигаются на четырёх лапах и захватывают жертву языком. Погибло несколько человек. Люди не знают, где спрятаться, опасность подстерегает везде: и в селении, и в лесу, — с горечью констатировал Лезмагон.

— Необходимо срочно собрать советы всех родов, чтобы выработать дальнейшую программу действий, как можно скорее, — я ответил предложением на его сообщение.

— Я займусь этим, — Лайкон пошёл отбирать самых быстрых воинов, которые смогут преодолеть расстояние в кратчайшее время.

— Пока будет собираться большой совет, нужно уже сейчас что-то предпринимать, — резюмировал Оозорван.

— Согласен. Думаю, что в первую очередь необходимо подготовить защитные сооружения вокруг селения. Также укрепить несколько хижин, где могли бы прятаться люди во время опасности, следует запасти смолистых веток и изготовить факелы.

— Думаю, что на тропах нужно изготовить ловушки, как для зверя, — предложил Оозорван.

Около часа мы — Лезмагон, Оозорван и я — обсуждали способы защиты селений от всевозможных нападений. Было решено, что на тропинках, ведущих в селение, будут сооружены ямы-ловушки, а вокруг селения соорудить ограждение из сухих веток. В случае опасности его можно поджечь и это задержит нападавших. По периметру следовало разместить часовых, также решили изготовить как можно больше факелов, чтобы отпугивать любое живое существо, огня боятся все. Несколько хижин нужно было укрепить дополнительными стенками и щитами из брёвен, как места укрытий. После выработки всех этих мер Лезмагон отправился к Лайкону, чтобы организовать подготовку: работы хватит всем. Спустя какое-то время селение ожило, все усиленно готовились к защите, понимая, что от слаженных и быстрых действий зависит их жизнь. Никто не сидел без дела: женщины носили ветки, рыли ямы, мужчины готовили изгородь, таскали брёвна, дети помогали женщинам. Мой маленький Влад старался вместе со всеми. Уже к полудню кое-что было сделано, хотя работы было ещё много. К вечеру следующего дня начали сходиться представители родов. Когда темнота плотно укрыла Междуречье своим одеялом, мы стали считать всех, кто пришёл. Выяснилось, что пока не прибыли представители двух самых дальних родов: Серебристого Окуня и Чёрной Птицы.

— Я обращаюсь к советам родов, — Лайкон встал. — Вы знаете, что происходит в Междуречье: нам необходимо принимать срочные меры для своего спасения. Я хочу, чтобы вам сказал своё слово Влад. Все о нём слышали, он многое изменил в нашей жизни и теперь снова готов помочь нам. Вы согласны со мной?

Собравшиеся вожди, колдуны, воины одобрительно зашумели.

— Скорее всего, те, кого сейчас нет, просто не успели дойти. Гланое, что все откликнулись перед лицом грозящей нам опасности, — я вышел в круг. — Позвольте мне выступить перед вами. Хоть я и не являюсь представителем одного из родов, но лучше владею обстановкой, смогу кое-что рассказать и хочу, чтобы вы знали: нам никто не поможет, кроме нас самих. Больше нет Оракулов, нет никакой защиты. Подозреваю, что неприятности связаны с тем, кого вы называете Абангой, что это его рук дело. Но этим займёмся мы с Оозорваном. Вам же необходимо обезопасить себя и подготовиться для отражения нападения от всевозможных хищников. Кое-что мы уже предприняли, утром вы сможете перенять опыт. Будем рады, если тоже предложите что-либо, чтобы сообща подготовиться основательно. Также, как мне кажется, нужно выработать какую-то систему передачи сообщений об опасности, чтобы попавшим в беду могли придти на помощь другие. Можно, например, жечь костры или же установить какой-то другой условный сигнал. Но, самое главное: нужно забыть все обиды и распри, нужно объединиться и действовать вместе. В единстве будет ваша сила. И, вероятно, если понадобится, на какое-то время нескольким родам можно объединится в один, чтобы вместе противостоять нечисти. Вы не будете распылять силы. Только тогда мы сможем победить любого врага.

После минутного молчания в кольце загалдели, зашумели, обсуждая сказанное мною. Первым поднялся могучий Магантас, вождь рода Большого Медведя.

— Я уже давно знаю Влада, он действительно не раз помог нам в трудных ситуациях и хорошо, что снова с нами. Этот человек из другого мира знает многое и его знания нам нужны. Подерживаю его слова: хватит враждовать. Нам нечего делить, если мы живём на одной земле. Я верно говорю, вожди?

Ответом ему был оглушительный рёв. Согласие собравшихся было очевидным. Я отвёл Лайкона в сторону:

— Утром обязательно покажи вождям всё, что мы сделали. Обговорите все детали и немедленно начинайте работу. Только так мы можем спасти людей.

— А ты куда?

— Мы с Оозорваном отправимся на поиски всех пропавших людей. Нужно срочно их найти, тем более, что Лейни среди них.

— Так куда же вы?

— На болото, за реку, туда, где может появиться Абанга. Будем искать возможность проникновения в тот мир. Как только рассветёт — сразу отправляемся.

— Удачи вам, мы будем ждать.

— Держитесь.

Проблема состояла лишь в том, что я не знал, как попасть на Васайю. В тот раз меня доставил сам Абанга, но проявит ли он внимание ко мне сейчас? Теперь у меня есть аппарат для перемещения между мирами. Если, я появлюсь с ним там, на болоте, возможно, это заинтригует новоявленного властителя миров. Есть ещё один способ: попав на болото, включить Санькин апарат по поиску сигналов из других миров. Есть шанс, что он что-то сможет уловить, ведь там у Абанги проход. Где же ты сейчас, Лейни, как тебе, любимая, что с тобой? Только бы она была жива, только бы с ней всё было в порядке. С такими мыслями незаметно уснул.

Оозорван осторожно тронул меня за плечо:

— Вставай, Влад, скоро рассвет, нам нужно отправляться.

Я поднялся и вышел из хижины. Рассвет еле-еле забрезжил, за лесом лишь чуть порозовело. В ночной тишине отчётливо были слышны какие-то странные крики, доносившиеся из леса: протяжные, душераздирающие. Воин, дежуривший в лагере, с удивлением и беспокойством оглядывался вокруг.

— Что-то новенькое, — сказал Оозорван, — нет у нас животных или птиц с таким голосом. Скоро и Междуречье будет не похоже на себя.

Он грустно вздохнул.

— Ладно, дружище, прорвёмся, ведь нам с тобою не привыкать, — попытался отвлечь его от грустных мыслей.

Наскоро позавтракав, забрались в телекоммуникатор и отправились в путь. Когда опустились на болоте, нас встретила первозданная тишина. По грязным лужам, затянутым тиной и травой, струился плотный белёсый туман, изредка шелестели листвой редкие кусты да иногда, где-то вдали, с шипением, лопались болотные пузыри. Казалось, что здесь нет ничего живого, есть только эта вонючая жижа и чахлая трава. Рассвет наступал всё настойчивее, лучи солнца стали ощупывать и эти, труднопроходимые, дебри. Я включил аппарат по поиску сигналов из других миров, но он молчал. Что ж, нужно набраться терпения и ждать. Мы с Оозорваном молча наблюдали за восходящим солнцем. Как-то раньше мне не приходилось наблюдать за междуреченским рассветом, но сегодня пришлось убедиться, что это зрелищное действо. Поначалу солнечные лучи пробежались по притихшей земле, воде, кустам. Затем, по мере восхода солнца, они ширились и росли, захватывая новые участки, заряжая их теплом и светом. Вот, уже в розовой кайме, высветилась верхушка далёкого леса, заискрилась миллионами изумрудов и бриллиантов, тяжелая, мокрая трава, потянулся в небо лёгкий парок от болотных окон. Волна света прокатилась по всему простору, сметая на своём пути все страхи и мечущиеся чёрные тени, зажигая бессчётное количество новых звёздочек на на кустах и деревьях. Завороженный этим зрелищем, не сразу услышал, что Санькин прибор подаёт ровные чёткие сигналы. Сердце ёкнуло: сработало. На дисплее запрыгали чёрточки, символы, затем всё это сменилось миганием и, наконец, там отчётливо высветился длинный ряд цифр. Есть координаты! Нажал кнопку, чтобы блок управления их запомнил, с облегчением вздохнув. Пока возился с прибором, Оозорван сидел молча. Неожиданно он крикнул:

— Смотри, Влад! Что это?

Оглянувшись, увидел, что прямо перед нами туман рассеивается и из него появляется стена леса. Но это был уже не лес Междуречья, это была Васайя. Видимо, Абанга включил свой проход и прибор засёк этот момент, уловив сигнал. Что ж, всё получилось. Телекоммуникатор будет с нами в этом мире, но сейчас его лучше спрятать, ни к чему, чтобы его видел Абанга. А нам с Оозорваном, пока не появились адаты, нужно срочно скрыться в лесу.

— Бежим, дружище и побыстрее!

Озорвану не нужно было повторять два раза. Мы резво побежали в чернеющую громадину леса, которая была буквально в сотне метров от нас. И вовремя. Едва успели скрыться в лесу, как позади послышались знакомые крики и уханье адатов. Скорее всего, Абанга отправил их за нами, но мы имели преимущество: успели скрыться в лесу. Бежали, стараясь изо всех сил, ветки хлестали по лицу: впереди я, за мной Оозорван. Когда, как мне показалось, мои лёгкие уже разрывались от быстрого бега и стало невмоготу, мы перешли на шаг.

— Мне кажется, что они отстали или потеряли нас, — слова давались мне с трудом.

— Да, думаю, что ты прав, — согласился друг.

Мы прислушались: погони не было. Нам нужно было сориентироваться в лесу, ведь мы не знали в какую сторону идти. Посовещавшись, пошли на восток. Я припомнил, что когда меня адаты тащили в первый раз к Абанге, то они шли на запад. Поэтому, мы пошли в противоположном направлении.

Мы двигались уже около часа, но лес не заканчивался.

— Теряем драгоценное время, оно у нас ограничено. Наверное, нужно вызвать телекоммуникатор, — предложил я.

— Тебе виднее, — согласился Оозорван, — главное, чтобы нас не увидел Абанга.

— Будем надеяться, что у него не всевидящее око.

Телекоммуникатор появился быстро. В очередной раз порадовался своей удаче: как же ценна теперь помощь инопланетных техников. Поднявшись над лесом, огляделись. Зелёное море раскинулось во все четыре стороны. Но вправо от нас, вдалеке, просматривались очертания какого-то поселения: то ли крепости, то ли городка. Уже вблизи без труда узнал стены крепости Сорокха. После приземления снова отправил аппарат в невидимое плавание, а мы направились к месту проживания местного предводителя. По пути встретили несколько белых адатов, которые с удивлением таращились на чужаков. Нам никто не помешал и, в скором времени, мы остановились перед входом в дворец Сорокха. Молодой воин в белой повязке и с копьём в руках решительно преградил нам путь:

— Сюда нельзя.

— Мы к Великому Сорокху, — мне казалось, что эти слова будут пропуском во дворец.

Однако охранник, с удивлением уставившись на нас, как на привидения, решительно повторил:

— Сюда нельзя, чужеземцы. Тем более, что Великий Сорокх давно отправился в след Большого Облака и к нему вы никак не сможете попасть.

Только сейчас до меня дошло, что за эти годы старый правитель действительно мог умереть. Как же я сразу не подумал об этом.

— А кто же сейчас управляет в крепости?

— Далмин.

— Прекрасно. Тогда сообщи Далмину, что к нему прибыл Влад.

Охранник бросил на меня короткий взгляд, сделал несколько шагов вовнутрь, крикнув кому-то несколько слов. Мой старый товариш на Васайе почти не изменился, разве что немного прибавилось морщинок. После первых приветствий и расспросов хозяин дворца велел накрыть небольшой стол. За угощением пришлось услышать невесёлые новости. Полулёжа на ковре, Далмин с грустью рассказал мне ход событий на Васайе за последние годы.

— Когда ты отправился обратно, мы с Сорокхом снова стали искать преемника, но всё так же, безрезультатно. Человека, который обладал бы способностями, как у Сорокха, мы не нашли ни в одном поселении. Правда оставалась та часть земель, которую захватил Абанга, но попасть туда на длительное время было сложно. Хотя, сам Сорокх предполагал или чувствовал, что преемник должен быть из ближайшего окружения. Незадолго до смерти он назначил меня управляющим на этой территории. Но, к сожалению, я не могу быть таким, как Великий Сорокх, это наша беда. Когда он умер стало ясно, что теперь злому Абанге никто не помешает в осуществлении его планов. Мы постарались спрятать волшебный камень в укромное место, но предатели, как это часто бывает, найдутся всегда. Абанге удалось каким-то образом узнать, где спрятан камень и он похитил его. Незадолго до этого он смог раздобыть пятый камень. Таким образом, во власти злого волшебника оказались все шесть камней. Абанга смог осуществить свой коварный замысел по захвату Васайи, Междуречья и, как мне кажется ещё каких-то миров. Но об этом мы можем только догадываться. Единственное, что смог сделать Великий Сорокх перед смертью — установить вокруг крепости невидимую защиту. Здесь мы в безопасности, Абанге пока не удалось проникнуть сквозь неё. Практически всю остальную территорию он захватил. Сорокх говорил, что он видел в Большом Облаке информацию о тебе, о том, что ты поможешь нам в трудный период. Но какогда это произойдёт, как это будет выглядеть — он не сказал. Поэтому, мы ждали тебя, Влад.

— Да уж, — ответил Далмину я, — пока мне нечем порадовать вас. Честно говоря, мне казалось, что здесь нам окажут помощь, а вышло наоборот. Ведь мне не было известно о смерти Сорокха. Мы с Оозорваном прибыли сюда в надежде, что он сможет нам чем-то помочь. В Междуречье сейчас очень тяжёлые времена и я почти уверен, что это дело рук Абанги. При нашей первой встрече он кричал, что захватит Междуречье. Видимо, он этим сейчас и занимается. Правда, мне неизвестна причина появления в таком количестве разных тварей, не понимаю также, зачем он похищает людей? Куда они деваются? Где моя Лейни? Вопросов много и делать что-то надо незамедлительно. Что скажешь, Далмин?

— Сочувствую тебе. Могу сказать, что ты прав, — Далмин встал и зашагал по комнате. — Во всём виноват именно Абанга. До нас дошли слухи, что и на Васайе не всё в порядке, что у нас тоже появились неизвестные животные, которые нападают на людей. В крепости спасает защита, поставленная Сорокхом. Но что происходит — я так же, как и ты, не знаю. Единственное, что остаётся — снова проникнуть к Абанге, как в прошлый раз. Только там возможно узнать что-то поконкретнее.

— Не думаю, что этот негодяй будет сидеть и рассказывать, что и почему. К тому же, как мне кажется, он теперь в состоянии следить за нами. Поэтому, нужно поискать пути подхода, — возразил я.

— Не настолько он всесилен, как ты думаешь, — рассудил Далмин. — Собрав все камни он приобрёл возможность проникать в другие миры. Но здесь, на Васайе, он не слишком продвинулся. Так говорил мне Великий Сорокх.

— Что ж, так и быть, — согласился я, — попробуем пробраться к нему, узнать его планы. Благо теперь у нас есть возможность передвигаться значительно быстрее. Но в этот раз со мной пойдёт Оозорван, мы справимся.

— Удачи вам и жду хороших вестей, — напутствовал нас Далмин.

Телекоммуникатор быстро перенёс нас к крепости Абанги, осталось дождаться темноты, чтобы незаметно проникнуть в его дворец, который зловещей глыбой чернел в глубине. Крепостные стены по-прежнему были под охраной. На смотровых площадках виднелись чёрные тени адатов, выглядывающих из-за прутьев ограждения. Оозорван, из укрытия, с любопытством разглядывал этих чёрных демонов.

— Что, дружище, не терпится с ними сразиться? — пошутил я.

— Да нет, хотя не так они и страшны, как кажутся, — ответил он, — ведь наши ликхи и ликулды даже более опасны, чем эти чёрные звери. И с ними мы справимся, если потребуется.

— Не сомневаюсь, но дерутся они здорово.

В укрытии просидели недолго, в скором времени начало смеркаться и темнота постепенно вступила в свои права. С помощью телекоммуникатора мы легко проникли на территорию крепости, приземлившись в зарослях, недалеко от дворца Абанги. Соблюдая осторожность, стали пробираться к дворцу. Вот она, та самя дыра, я на четвереньках пополз по тёмному тоннелю, Оозорван последовал за мной. На развилке свернули вправо, скоро впереди блеснул свет. Это был коридор. Никого не заметив, пробрались к той же самой нише, в которой сидели вместе с Далмином, спрятались в неё. В комнате Абанги было тихо. То ли хозяина там не было, то ли он спал — оставалось неизвестным. Тишину ничто не нарушало, лишь тихо потрескивало пламя факела. Ждать пришлось долго, как мне показалось несколько часов, успели даже немного вздремнуть. Когда терпение иссякло и, я собрался было выбираться из своего укрытия, входная дверь хлопнула. Вошло несколько человек. Сначала протопали чьи-то лёгкие шаги, затем ещё чьи-то, после их прошёл кто-то более тяжёлый. В комнате некоторое время была слышна негромкая возня, шуршание, скрежет, как будто там что-то передвигали. Когда эти звуки стихли, послышался знакомый противный голос Абанги:

— Гууин, принесите мне ужин да побыстрее. Что-то я сегодня здорово проголодался.

— У-у-у, — промычал адат и вышел из комнаты.

Когда Гууин хлопнул дверью, Абанга заговорил с собеседником:

— Что, Самордаш, не терпится стать властителем в крепости Сорокха?

— О да, великий повелитель, — послышался вкрадчивый и тихий голос предателя Самордаша, — хочется быстрее вернуться туда в качестве правителя.

— Ничего, скоро я смогу снять защиту и вся Васайя будет моей. А этого негодяя, Далмина, брошу на съедение жутким тварям из мира Галданезы, — Абанга громко расхохотался.

Самордаш вторил ему мелким смешком льстеца. Абанга неожиданно замолчал, затем скрипнуло кресло. В это же время хлопнула дверь и по коридору протопал адат. Поставив еду хозяину, он удалился. Некоторое время было тихо.

— Держи, Самордаш, можешь поесть, — слышно было, как на пол что-то упало. — На этой кости ещё много мяса.

— Благодарю тебя, великий повелитель, ты так добр ко мне, — отозвался Самордаш.

Мне стало настолько противно, что хотелось выбраться и съездить слизняку по лицу. Как можно быть таким бесхребетным существом? Абанга же, удовлетворённый своей властью, снова принялся за еду. После ужина он пришёл в хорошее расположение духа и принялся беседовать со своим вассалом.

— Жаль, конечно, что мне пока не удаётся поставить под контроль все захваченные миры. Вот в чём проблема, Самордаш.

— Да, мой повелитель.

— Видишь, я подчинил себе Галданезу, Касену, почти покорил Междуречье, Васайю, — рассуждал Абанга, не слушая поддакиваний Самордаша, — но управлять ими всеми одновременно не так просто. Когда открываешь проход — сразу происходит смешение, все эти твари так и спешат попасть в другие миры. Странно, да?

— Да, мой повелитель.

— Но их боятся в Междуречье, вот что главное. Ведь я так запугаю жителей, что они будут умолять меня, чтобы я как можно скорее стал их правителем. Всё было ничего, шло по плану. Однако снова появился этот мальчишка. Откуда он только взялся? Как умудрился уйти от адатов? Где сейчас, что за это штука у него? Нет, Самордаш, он мне не противник, с ним я справлюсь. Просто не люблю, когда кто-то путается под ногами. Потому что, только я могу править всеми этими мирами, только я, никто больше не достоин этого.

— Да, мой повелитель.

— Я знаю, как мы возьмём этого мальчишку. Он обязательно будет искать свою жену. Дурачок, — Абанга удовлетворённо засмеялся.

Моё сердце сжалось: что же задумал подлец, куда он упрятал Лейни? Пока я не услышал ответов на главные вопросы: зачем он похищает людей, где Лейни, как остановить этого безумца, мечтающего о мировом господстве.

— Великий повелитель, но ведь он сейчас где-то на Васайе? — осторожно поинтересовался верный вассал.

— Да, он здесь с каким-то охотником из Междуречья и наверняка у Далмина, но от меня ему не спрятаться. Можешь идти, Самордаш, мне нужно немного отдохнуть.

— Слушаюсь, мой повелитель.

Предатель вышел, а я ещё некоторое время раздумывал: что предпринять в данной ситуации? Картина не прояснилась, по-прежнему ничего неизвестно о пропавших людях, о Лейни, о всех других событиях. Наверное, нужно идти, если так можно выразиться, в атаку, допросить самого Абангу, здесь он не отвертится. Тронув Оозорвана за плечо и указав жестом двигаться за мной, осторожно выбрался из укрытия. Мы неслышно подошли к двери комнаты, где находился злой карлик и я резким ударом ноги распахнул её. Хозяин крепости был ещё за столом. Он тут же вскочил и хотел броситься на меня, но я приставил к его груди короткий меч, а Оозорван стал позади.

— Не вздумай кричать, иначе смерть наступит очень быстро, — процедил я, смотря Абанге в глаза. Затем обратился к своему другу:

— Забарикадируй дверь. Мало ли кто сунется сюда, а нам так будет спокойнее беседовать.

Оозорван тут же запер дверь на засов, придвинул к ней стол, скамью.

— Что, побеседуем? — мой клинок заставил карлика сесть обратно в кресло.

— Я знал, что ты придёшь, но мне не о чем с тобою говорить. Тебе всё равно конец, у тебя нет и никогда не будет такой власти и силы, какая есть у меня, — со злостью процедил Абанга.

— Власти у меня, конечно, нет, но она мне и не нужна. А у тебя есть выбор: либо ты отвечаешь на мои вопросы и мы уходим, либо мы оставим здесь труп и всё-равно уйдём. Тогда тебе уже не нужна будет ни власть, ни сила.

— А как же твоя жена?

— Мы тебя хорошо поджарим. Как тебе это понравится?

Карлик некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Его чёрные глаза вспыхивали от гнева, но поделать он ничего не мог: мой меч упирался ему в грудь, а оружие Оозорвана в шею.

— Хорошо, я буду говорить. И что ты хочешь от меня? — наконец решился он.

— Во-первых, хотелось знать: что здесь вообще происходит? Что за твари окупировали Междуречье, куда и зачем деваются люди, с чего всё это началось? И, конечно же, главный вопрос: где Лейни?

Абанга хищно осклабился. Ему доставляли удовольствие мои страдания и переживания за любимую, он наслаждался моей реакцией.

— Теперь я самый могущественный волшебник в близлежащих мирах, — он даже немного выпятил грудь, — и имею огромную силу. После того, как мне удалось собрать все шесть камней, смог не только открывать проход в Междуречье, но и покорить соседние миры: Галданезу, Касену. На очереди Междуречье и моя Васайя.

— Эта информация ничего не проясняет.

— Не спеши, — Абанга осмелел, — я не всё сказал. Когда умер Сорокх, мне уже никто не мог помешать. Завоевать Галданезу было проще простого: там жили только всевозможные ужасные животные, насекомые, птицы, которые опасны для людей. Я решил переправить их в Междуречье, открыв проход между двумя мирами, чтобы они запугивали местные племена. Всё это происходило в несколько этапов. Конечно, мне было трудно уследить за всем. Иногда бывали сбои, твари прорывались не туда, куда надо. А в Междуречье они поначалу хлынули так, что не смог ничего проконтролировать. Они попали даже сюда, на Васайю и адаты не смогли их всех истребить. Потом мне пришла в голову мысль: неплохо бы заселить Галданезу людьми. Со временем это был бы ещё один управляемый мир. Поэтому, мои адаты похищали людей, а я переправлял их туда. А вот с Касеной было посложнее: там обитают дикари поукаи, очень сильные и воинственные. Большую часть дикарей я сумел запугать и они подчинились мне. Но, несколько племён, которые прячутся в лесах, не хотят подчиняться мне. Тогда я натравил эти племена друг на друга. Дело в том, что у них очень мало женщин. Я пообещал главарю самого большого племени несколько женщин, он в ответ должен перебить соплеменников, прячущихся в лесах. Главарю, Саймолидаду, пообещал красивую девушку в жёны. Угадай, кого?

— Ах, ты, негодяй, — взбешенный его ухмылкой, едва сдержался, чтобы не стукнуть по наглому лицу. Карлик, удовлетворённый моей реакцией, продолжил:

— Лейни теперь у него, а где поукаи — не знаю. Леса Касены огромны, племена дикие, трудно их найти. Но когда они поистребят друг друга — мне будет проще. Так что в скором времени буду властвовать над этими четырьмя мирами. Ты мне никак не сможешь помешать.

— Рано радуешься, — я приподнялся. — Показывай, как ты открываешь проход между мирами.

— Для этого нам нужно идти в зал обрядов, камни сегодня находятся там. К тому же в них недостаточно силы, я давно не был у священного камня.

— Так веди нас. И не пытайся обмануть, Оозорван будет держать тебя на крючке.

Абанга снова хищно улыбнулся и заковылял к двери. Одинокий охотник накинул ему на руки петлю. Разобрав наши баррикады, вышли на улицу. Адат, стоявший на охране у двери с дубиной в руках, вопросительно взглянул на карлика: какие будут приказания? Хозяин лишь зло сверкнул глазами и пнул его ногой. Мы отправились вглубь крепости. В темноте тропинки не просматривалась, но Абанга великолепно ориентировался в темноте и уверенно вёл нас в нужном направлении. Скоро перед нами выросло небольшое круглое строение с плоской кровлей. Вход в это здание охраняли двое чёрных адатов, которых мы смоли рассмотреть лишь только когда они двинулись к нам навстречу. Карлик что-то невнятно им пробурчал, охраники расступились. Внутри здания, при свете нескольких ярких факелов, увидели нечто похожее на огромный очаг из камней. Камни, розового и белого цвета, были аккуратно уложены в ровный круг, а в центре круга светились тусклым сиянием шесть камней размером с кулак. Они отчётливо выделялись среди всех камней ровным свечением. Перед очагом, на небольшой возвышенности, стоял небольшой деревянный столик. Абанга подошёл к столику, вглядываясь в закреплённый там, большой чёрный камень. После этого он ухмыльнулся:

— Можем начинать?

Оозорван вопросительно взглянул на меня. Я кивнул: развяжи ему руки. Карлик положил руку на камень и снова обернулся ко мне:

— Я открою проход в Касену. Но повторяю: в самом деле, мне неизвестно где сейчас находится племя Саймолидада.

— Скольких женщин ты переправил в Касену?

— Немного, шесть или семь.

— Остальные люди в Галданезе?

— Да.

— Они там в безопасности?

— Думаю, да. Ведь там немного осталось всех этих жутких тварей.

— Тогда открывай проход.

Абанга закрыл глаза, держу руки над камнями. Он начал что-то бормотать себе под нос. Некоторое время стояла тишина, затем в помещении что-то сверкнуло, заискрилось, поплыл лёгкий туман. Оозорван встревоженно оглянулся по сторонам. Вскоре туман начал рассеиваться и одна из стен, вздрогнув, медленно растаяла. В лёгком мерцании перед нами открылась картина другого мира, мира Касены. Мы увидели огромные зелёные заросли, деревья причудливой формы, жёлтые облака, высокую волнистую траву. В зарослях стоял безумный гвалт: кто-то верещал, кто-то глухо стонал, доносились всевозможные крики, писки, блеяние, рёв. В этой дикой какафонии звуков, казалось, потерялось всё. Я осторожно шагнул в зыбкое марево. В нос ударили запахи местной флоры: что-то горьковатое, пахнущее миндалём с привкусом гниющей травы.

— Вот она, Касена, — улыбаясь сказал Абанга, — иди, ищи свою Лейни.

— Ты тоже пойдёшь с нами, — Оозорван дёрнул за плечо Абангу.

Но, тот, с необычайным проворством, увернулся и изо всех сил толкнул Оозорвана в мою сторону. Толчок оказался настолько сильным, что я раскрыл рот от удивления: Одинокий охотник был отброшен на несколько шагов и оказался возле меня.

— Вы просчитались, всё идёт по моему плану. Вы попали в ловушку, — злобный карлик расхохотался, — и теперь навсегда останетесь там, никто не поможет, когда я закрою проход. Прощай, Влад, великий воин из другого мира.

Он снова захохотал, запрокинув голову, затем повернул чёрный камень. В последний момент я успел нажать кнопку вызова телекоммуникатора. Оозорван с мечом наперевес дёрнулся к злому волшебнику, но зал мгновенно растаял и Абанга исчез. Мы остались стоять у огромных зарослей с его жуткими обитателями. Я ожидал, что сейчас вот-вот появится телекоммуникатор, но этого не произошло. Скорее всего, как мне показалось, сигнал не дошёл до аппарата. Простояв около минуты, махнул рукой Одинокому Охотнику:

— Пошли, дружище. Ведь мы с тобой выбирались из стольких передряг, выберемся и из этой. Нужно найти Лейни и остальных женщин.

Оозорван ещё раз оглянулся на то место, где только что находился Абанга, сердито топнув ногой от досады. Мы углубились в заросли, где не стихал шум. Создавалось впечатление, что миллионы живущих здесь существ, от маленьких до больших, издают звуки. Поначалу мы постоянно оглядывались на всевозможные крики и шумы, но нам никто не угрожал. Постепенно успокоились и пошли смелее. Лес оказался просто огромными джунглями. Высокие деревья причудливой формы — шарообразные и иглообразные, прямые и скрюченные в немыслимые узлы — не пропускали солнечный свет. От этого в лесу царил полумрак, травы стремились вверх и выросли выше человеческого роста. Двигаться было непросто, но Оозорван, привычный к бездорожью, шёл вперёд уверенно. Повсюду что-то шевелилось, ползало, перелетало, издавая различные звуки. Плотность обитателей этого мира была просто сумасшедшей. Мы продвигались вперёд, держа мечи наизготовку. Трудно сказать, что могло нам встретиться на пути. Несколько раз из колючих кустов фиолетового цвета что-то шипело в нашу сторону и мы осторожно обходили эти кусты. А возле какого-то скрюченного дерева с ярко-оранжевой листвой на нас выскочил неизвестный зверь. Размером с корову, весь покрытый шевелящимися щупальцами, с виду он более походил на бегемота. На его бугристой голове красовались камнеподобные наросты, шесть ног походили на короткие толстые столбики. Зверь выбежав на Оозорвана, сердито засопел и громко зарычал. Мы остановились и приготовились к сражению. Но неизвестное животное, видимо, решило лишь попугать нас. Издавая рычащие звуки, животное постояло на месте ещё какое-то время, затем выпустило изо рта в нашу строну струю вонючей жидкости и неспешно скрылось в зарослях.

Спустя несколько часов утомительного хода по джунглям Касены мы вышли к большой полноводной реке.

— Отдохнём? — предложил я Оозорвану.

— Не помешает, — согласился он, ложась на берегу.

Мы с удовольствием растянулись на траве. Ноги гудели, тело тоже просило отдыха.

— Как думаешь, этот мир большой? — спросил мой друг, лёжа на спине и вглядываясь в жёлтые облака на местном небосводе.

— Думаю, не меньше Междуречья, — отозвался я.

Мне казалось, что на берегу реки нам ничего не угрожает, ведь находясь на открытом пространстве мы сможем увидеть противника заранее. Но, как оказалось, ошибся. Хорошо, что Оозорван, натренированный в лесах Междуречья, оправдал своё звание охотника и успел среагировать на шорох. Я опомнился только тогда, когда он уже стоял на ногах, сжимая в руках меч. Возле его ног лежало перерубленное пополам копьё с тонким острым наконечником. Друг поднял наконечник: он оказался смазанным в какую-то жёлтую тягучую массу.

— Похоже, что копьё было отравлено, — Оозорван внимательно огляделся по сторонам.

До ближайших кустов было около семидисяти-ста метров. Что ж, тот, кто бросал копьё, обладал недюжинной силой. А это говорит об угрожающей нам опасности. Я тоже вскочил на ноги и встал спиной к Оозорвану, всматриваясь в берега реки: вдруг, и там, притаилась опасность? Ждать пришлось недолго. Тишину прибрежной полосы разорвали громкие вопли: из леса выбежало пять аборигенов, которые с криком бросились в нашу сторону. Местные жители оказались похожими на людей. Я успел разглядеть, что они невысокие, с короткими ногами и руками, массивными квадратными лицами, ярко-рыжей шевелюрой, мощным торсом и в одних только набедренных повязках. Видимо, это были те самые поукаи, о которых говорил Абанга. Они бежали в нашу сторону с короткими дубинками, у двоих в руках были копья. Мы стали спиной к берегу, готовясь к отражению атаки. Впереди мчался воин, облачённый в набедренную повязку из зелёных листьев, на остальных повязки были жёлтого цвета. Противник издавал угрожающие звуки и свирепо вращал дубинкой. Приблизившись на близкое расстояние, поукаи стали обходить нас по кругу. Первым бросился в бой тот самый воин в набедренной повязке из зелёных листьев. Он напал на Оозорвана. Мой друг умело парировал его удар, одновременно обороняясь от другого нападавшего. На меня напал довольно молодой воин в паре со своим соплеменником. Меч и дубинки сошлись в бою. Уроки, преподнесённые мне в Междуречье, не прошли даром. Я успешно оборонялся от наседавшего на меня противника. А Оозорван уже успел повергнуть одного из нападавших на землю, из его раны в паху сочилась кровь. Второго Одинокий Охотник огрел мечом плашмя и столкнул в реку. Упорно с ним сражался только воин в набедренной повязке из зелёных листьев. Мне также удалось немного потеснить своих противников, но они с удвоеной энергией стали наносить удары. В это время я вспомнил о своём пистолете. Выхватив его из нагрудного кармана, выстрелил в одного из поукаев. Это решило исход битвы. Когда грохнул выстрел и воин с криком упал на землю, оставшиеся двое отбежали на несколько шагов в сторону. Тяжело дыша, я крикнул в их сторону:

— Что вам надо от нас? Ведь мы не угрожали вам?

— Вы чужаки, вы пришли в наши леса из другого мира. А чужаки всегда несут опасность, — мрачно изрёк воин в зелёной повязке.

— Мы не принесём никакого вреда, — я постарался заверить их, — пришли только для того, чтобы найти своих сородичей. Как только их найдём, сразу же покинем ваш мир. Помогите нам найти племя Саймолидада и мы уйдём своей дорогой, мы хотим никого из вас убивать.

У воина в зелёной повязке после моих слов произошла перемена в лице.

— Зачем вам Саймолидад?

— У него наша женщина.

— Значит, он ваш враг?

— Да

— Это меняет дело. Тот, кому Саймолидад враг, наш друг.

Воин направился в нашу сторону. В это время к ним присоединился третий воин, который поднялся по крутому берегу. Раненый Оозорваном, также заковылял в сторону соплеменников. У того, которого подстрелил я, оказалось задето плечо. Он сидел в траве и смазывал кровоточащую рану тёмно-серой вязкой массой.

— Я вождь поукаи из племени карри, меня зовут Астайан, — представился воин в зелёной повязке.

— Я Влад, а моего друга зовут Оозорван.

— Значит, вы ищете Саймолидада?

— Да, по нашим сведениям у него находится несколько наших женщин. И нам просто необходимо их найти. Мы прибыли сюда лишь за этим.

— Что ж, мы поможем отыскать вам этого негодяя, — при этих словах Астайан презрительно поморщился, — который предал нас не один раз. Недавно в нашем мире появился волшебник. Он умеет метать гром и молнии, он подбросил нам ужасных животных. За короткое время многие племена поукаи подчинились ему, согласились искать и собирать для него очень редкий корень имбиру. Этот корень продлевает жизнь и даёт огромную силу, для этого он оказался нужен злому волшебнику. Но часть племён отказалась покориться ему. Тогда он сумел подкупить Саймолидада и тот предал поукаи. Саймолидад стал охотиться и истреблять тех, кто не покорился волшебнику из другого мира. Я поклялся, что буду до конца бороться с предателем.

— Выходит, у нас одна цель, — я поддержал Астайана, — этот волшебник и наш враг. Как только мы сможем найти наших женщин, мы постараемся вернуться обратно в тот мир и уничтожить зло. Тогда вам ничто не будет угрожать и вы сможете жить спокойно.

— Идём, — кивнул собеседник, — я слышал, что племя Саймолидада сейчас отправилось к священному дереву. Только там у нас проходят все обряды. Поэтому, у него нет другого пути. Мы пойдём туда.

— Это далеко?

— День, потом снова день и мы будем в нужном месте, — заверил вождь карри.

Воина, который пострадал от меча Оозорвана и с трудом мог идти, Астайан отправил в племя. Двое других, имевших лёгкие ранения, смазали их какой-то мазью и раны на глазах начали затягиваться. Мы пошли вдоль реки: впереди шёл сам вождь карри, за ним его воины, замыкали шествие мы с Оозорваном. Спустя какое-то время характер местности немного изменился. Лесные дебри отступили далеко в сторону, всё прибрежная зона оказалась укрытой многочисленными норами с кучками земли возле них.

— Дальше снова будут труднороходимые леса. Нам нужно заготовить провианта, — Астайан остановился.

Один из воинов снял с пояса небольшой свёрток. Развернув его, он достал деревянное изделин, чем-то напоминающее трубу. Присев на колени, один конец трубы он засунул в нору. Остальные воины распределились по близлежащим норам. Воин начал дудеть в трубу, издавая при этом странные, визжащие и очень неприятные звуки. Через несколько мгновений из норок стали выскакивать чёрные зверьки. Воины тут же били выскакивавших зверьков дубинкой по голове. Затем все переместились к соседним норам. Я с интересом рассмотрел представителя местной фауны. Тело зверька имело удлинённую форму, две передних лапы и одну, широкую, сзади, шерсти на нём не было, лишь тонкая кожица чёрного цвета, а своим видом напоминал крота, только больших размеров. Паукаи буквально за несколько минут перебили около двух десятков беззащитных животных. Они связали зверьков за лапы и, перекинув связки через плечо, пошли за вождём. Астайан не отличался словоохотливостью, по большей части шагал молча. Спустя несколько часов мы снова приблизились к джунглям. Вождь карри объявил:

— Здесь мы остановимся. Скоро станет темно.

Это было неплохое предложение. Честно признаться мои ноги давно просили передышки, усталость брала своё, а желудок не уставал напоминать, что мы уже давно ничего не ели.

Поукаи всё так же, молча, наломали каких-то сухих и толстых, чуть не с руку толщиной, лиан и развели костер. Свою добычу, не потроша, они насадили на ветки и пристроили над костром. В воздухе поплыл аппетитнейший запах. В это время я заметил, что вдруг стало темно. Не было, как это бывает у нас, как это было в Междуречье, Васайе, заката, постепенного наступления темноты. Ночь просто укрыла нас, как-будто кто-то резко, одним движением, набросил на местное светило тёмную шаль. Паукаи сняли свежеприготовленную пищу.

— Можете есть, — по-царски разрешил Астайан, — вы, наверное, ещё не пробовали мяса портонов.

— Нет, такого мы ещё не пробовали, — согласился Оозорван.

Он смело вцепился зубами в предложенную пищу. Поначалу мне трудно было смириться, что надо есть непотрошённую добычу. Но когда разломил портона, то оказалось, что там практически не внутренностей.

— Ничего удивительного, — пояснил один из поукаи, видя мою реакцию, — под воздействием огня внутренности почти полностью спекаются и от них ничего не остаётся. Мы всегда так готовим портонов.

Все проголодались, а мясо оказалось вкусным. Поэтому некоторое время было слышно только громкое чавканье и сопенье воинов паукаи. Они оличались неплохим аппетитом. Если мы с Оозорваном еле смогли одолеть по одному зверьку, то поукаи без труда уничтожили по две порции жаркого и справились быстрее нас. Наевшись, все тут же стали укладываться спать.

— А что, охрану ставить не нужно? Нам никто не угрожает? — удивился Оозорван беспечности паукаи.

— Нет, из леса сюда никто не сунется, — отрезал вождь, — а паукаи по начам спят.

— Сколько же племён паукаи здесь? — поинтересовался я.

— Племён столько, как пальцев на ногах и руках у воина, — пояснил Астайан, — но они немночисленные. Это я говорю только о тех, кто живёт здесь, на близком расстоянии от священного дерева. Дальше мы не ходим, там гиблые места, водятся страшные звери. Кто живёт там — нам неизвестно. Мы, поукаи, не очень любим далеко ходить и совать нос не в свои дела.

— А это правда, что у вас не хватает женщин?

— Да, это так. У нас почему-то рождается намного больше мужчин, чем женщин. Как правило, у одной женщины несколько мужей. Право на продолжение рода нужно заслужить. Девушка, достигнув детородного возраста, выбирает себе мужей из племени. Все, кого она отобрала, проходят испытания и сражаются между собой за то, чтобы стать отцом детей этой женщины. Побеждает сильнейший, остальные воины остаются её мужьями, они ходят на охоту, заботятся о детях, занимаются добычей пропитания. Таковы наши законы.

— Хотел спросить ещё вот о чём. У Саймолидада сейчас наши женщины. Что он с ними сделает?

— Что? — Астайан на мгновение задумался. — Если они в племени несколько дней, то их уже готовят в жёны. Так как они являются пленницами, вождь отбирает себе в жёны женщину. Только вождь имеет право иметь отдельную жену, остальным он сам отбирает мужей. А дальше воины также сражаются за право быть отцом её детей.

Это известие заставило меня взволноваться. Неужели я позволю какому-то негодяю дотронуться до Лейни?

— Надеюсь, вождь, мы успеем добраться туда до этой церемонии?

— Надеюсь, — успокоил меня вождь.

— А где же сейчас ваше племя?

— Мы всё время бродим по лесам и у нас нет постоянного места. Иногда, на Касене бывают даже стычки между племенами за лучшее место, за хорошую добычу. Моё племя сейчас направляется к Чёрному озеру.

— Почему Чёрному?

— В этом озере очень холодная и тёмная вода. Но именно в его окрестностях можно найти корень имбиру. Мы используем этот корень для лечения ран и болезней, даём больным, корень даёт силу. Если из него сделать мазь и приложить к ране, то даже самая глубокая рана заживёт за несколько дней.

Пока мы разговаривали с вождём, стало темно, как в склепе. Только из джунглей доносились всё те же, незнакомые мне, звуки. Под эту «музыку» я и уснул.

Проснулся от лёгкого прикосновения к моему плечу Оозорвана:

— Просыпайся, Влад, нужно собираться. Поукаи уже встали.

Хотя было ещё темно, наши спутники уже занимались костром. Они снова жарили для завтрака всё тех же портонов. Рассвет наступил так же, как и закат: в какие-то несколько минут. Так же внезапно посветлело и, в скором времени, на Касене вовсю господствовал свет. После утреннего туалета и завтрака вождь повёл нас в джунгли. Над нашей головой что-то дико заверещало, сверху посыпались листья, но аборигены не обратили на это совершенно никакого внимания. Вождь умело прокладывал дорогу в нужном направлении, не оглядываясь назад и по сторонам, словно был уверен во всём. Для нас с Оозорваном всё было непривычно и мы обращали внимание на любые шорохи и крики. Вот над нам взвилась птица фантастической раскраски и оперения: она выглядела мохнатым шаром, размером с футбольный мяч. Раскраска её постоянно менялась, переливаясь всеми цветами радуги. Вот сбоку вспорхнула какая-то бабочка удивительно необычной формы: её туловище длинное, как червяк, было усеяно множеством разноцветных крыльев. Бабочка извивалась и порхала то вперёд, то назад, тот вверх. Я заметил, что здешняя флора и фауна очень яркая, необычная. Мы шли, а джунгли не кончались. Оставалось только догадываться, как Астайан может найти дорогу в этой гуще и не сбиться с пути. Мы заметили, что паукаи по ходу движения срывают какие-то плоды. Что-то они ели сразу, что-то прятали в мешки на поясе. Я тоже решился попробовать вслед за одним из воинов плод с шаровидного деревца, который по виду напоминал нашу грушу. Правда, цвет у этой «груши» был странный: ярко красный с продольными белыми полосками, словно их кто-то нарисовал. На вкус плод оказался даже приятным: сладким, с лёгкой кислинкой. Оозорван, увидев, что я охотно уплетаю местный деликатес, последовал моему примеру.

Вождь шёл без отдыха и привалов целый день. К концу дня я не мог дождаться: когда же поукаи остановятся. Их выносливости оставалось только позавидовать. Наконец вождь выбрал место между двух клиноподобных деревьев и разрешил остановку.

— Сколько нам ещё идти? — спросил я у Астайана.

— Завтра мы будем на месте. У нас впереди тяжёлый день, нужно набраться сил и подумать, как ты сможешь забрать своих женщин, а я смогу поквитаться с Саймолидадом.

Чёрт возьми, а вождь то прав! Ведь в пылу борьбы, а затем утомительных переходов я совсем забыл о том, что Лейни мне никто так просто не отдаст. Что же придумать?

— Скажи, Астайан, сколько воинов в племени Саймолидада?

— Много.

Да, от неграмотного аборигена точной информации не дождёшься, но ясно одно: их там не один десяток. Нужен план. Надеяться на свои силы не приходиться, стоит поговорить с вождём.

— Что ты думаешь, Астайан?

— Вариантов у нас немного, — согласился собеседник, — Саймолидад не отдаст свою добычу. Но у тебя есть возможность решить проблему.

— Какая же?

— Дело в том, что ты чужеземец и заявишь о своих правах на этих женщин. Всё племя увидит, твою правоту, так как внешне вы заметно отличаетесь от нас. После этого сможешь требовать, чтобы женщин вернули тебе.

— Неужели вернут?

— Нет, конечно, — засмеялся Астайан, — кто же добровольно откажется от добычи. По нашим законам тот, кто претендует на женщин должен пройти испытание. Саймолидад, как вождь, драться не будет. Он выберет вместо себя самого сильного и опытного воина, вас подвергнут испытаниям, как кандидатов в мужья. Если вы пройдёте эти испытания, вам нужно будет сразиться в бою.

— Как же нужно драться?

— Оружие каждый противник выбирает себе сам. Поскольку, у нас нет ничего кроме дубинок и копьев, обычно дерутся дубинками. У вас есть своё оружие, вы можете сражаться им. Это хорошее преимущество.

— Хорошо, а как же Саймолидад? Что с ним, как ты сможешь добраться до него?

— Если кто-то из вас, чужеземцев, победит, у меня будет возможность выступить в племени. Ведь многие Саймолидада не любят, но боятся. Он очень жесток и коварен, большинство ждёт возможности, чтобы сместить его. Если его воин потерпит поражение, это будет хорошим поводом, чтобы обвинить Саймолидада в слабости, в сговоре с волшебником и всех наших бедах. Вот такой план.

— Вижу ты хорошенько всё продумал. Но если мы проиграем?

— Тогда вас убьют. А мы просто уйдём, ведь мы не будем принимать участия в испытаниях и поддерживать вас. Я буду искать ещё одну удобную возможность, чтобы одолеть Саймолидада. Как видишь, иного пути нет.

— Поучается, всё зависит только от нас?

— Да.

— Что ж, значит буду готовиться, — заявил я.

— Влад, погоди, — вмешался Оозорван, — драться нужно мне. У меня больше опыта, я лучше владею мечом.

— Но как же я отступлюсь от Лейни, дружище? Для меня это принципиально, ведь она моя жена, я должен за неё сражаться. К тому же, у меня больше знаний, которые можно применить, чтобы повергнуть противника.

— Влад, риск очень большой, — Оозорван даже привстал от волнения, — нельзя подвергать опасности твою жизнь. От тебя зависит всё, без тебя мы не сможем вернуться домой, помочь Междуречью можешь только ты.

— Пока мы и так не знаем, как вернуться. У нас есть время хорошенько поразмыслить над тем, что можно предпринять. На Земле говорят так: утро вечера мудренее. Давай завтра вернёмся к этому разговору.

Хотя усталость брала своё, но не сразу уснул после ужина. Да, в сражении я не столь силён, как Оозорван. Но, как потом смогу смотреть Лейни в глаза, если за неё будет драться другой, пусть даже самый верный, друг? Я стал размышлять. Будем надеяться, что испытания пройду. Здесь мы с Оозорваном в одинаковых условиях, что за испытания — неизвестно. Есть ли какие-то преимущества у меня перед паукаи? Нет, я же не стану сразу стрелять из пистолета или исподтишка, в ходе сражения, это подло. Если мы будем драться каждый своим оружием, то всё же это преимущество, меч эффективнее дубинки. Конечно, паукаи очень выносливы, в этом мне пришлось убедиться. Поэтому, не следует ввязываться в длительный бой. Нужно брать хитростью, придумать что-то, это будет мой козырь. Незаметно уснул.

Утром мы продолжили движение. По ходу поделился своими соображениями с Оозорваном.

— Я всё понимаю, у вас, на Земле, свои законы и понятия, — рассудил друг, — но преимуществ больше у меня. Даже если ты и победишь, можешь получить раны, а это тоже плохо.

— И всё же я не хочу отступать. А лучше всего — разберёмся на месте.

Через несколько часов густые джунгли сменились редколесьем и среди них выросло огромнейшее дерево. От удивления мы с Оозорваном остановились. Оно казалось огромным даже на таком расстоянии. Хотя бы примерно определить его высоту мне казалось затруднительным делом. Крона местного исполина терялась где-то в небе, в мночисленных низких жёлтых облаках.

— Вот оно, священное дерево, — благоговейным шёпотом произнёс вождь карри и вытянул руки к небу. Это же движение повторили остальные паукаи. По мере нашего продвижения дерево стало заслонять собой чуть ли не весь горизонт. В скором времени мы свернули влево и снова пошли в сторону джунглей. Как оказалось, вождь не ошибся. Впереди показалась стоянка паукаи: ряды небольших остроконечных хижин, сложенных из огромных листьев, дымок над кострами, передвигающиеся воины и дети. Нас заметили ещё издалека. Не удивительно, что к нашему приходу у границы стоянки столпилось чуть ли не всё племя. Племя Саймолидада отличалось от карри тем, что они носили набедренные повязки фиолетового цвета. Впереди всех стоял поукаи в повязке зелёного цвета, как у Астайана. Скорее всего, это был отличительный знак вождя. Астайан подошёл вплотную к сородичам и поднял руки к небу:

— Богатой добычи и хороших даров племени камайи от карри.

— Богатой добычи и хороших даров племени карри от камайи, — тем же жестом с хмурым и недовольным видом ответил вождь.

— Мы встретили в лесу чужеземцев и они просили отвести их к тебе, Саймолидад, — вождь карри указал в нашу сторону. — Мы не вмешиваемся в дела вашего племени, но чужеземцы сказали, что хотят заявить права на своих женщин.

В толпе загудели, все стали шушукаться и переглядываться. Вождь обернулся, поднял руку и поукаи притихли.

— Кто они такие, чтобы заявлять права? — свирепо рявкнул он.

— Я смею заявить об этом, — на мой выход толпа как бы подалась вперёд. — Я смею, потому что — там моя жена, там женщины из моего племени. И вы не имеете права присвоить их себе.

— Мне подарили этих женщин и больше ничего знать не хочу. Сегодня мы уже готовим им мужей, вы опоздали.

Толпа снова загудела.

— Видимо, ты забыл наши законы, Саймолидад, — вперёд вышел Астайан, — чужеземец имеет право в качестве доказательства пройти испытание. Я верно говорю, камайи?

Камайи одобрительно загудели, подняли над собой дубинки и копья. Саймолидад снова обернулся, что-топрорычал, чтобы успокоить воинов. С ненавистью бросив взгляд на Астайана, он рявкнул:

— Да будет так. Я выберу соперника этому чужеземцу.

Толпа оглушительно завыла, завизжала. Очевидно, для них это было любимое зрелище.

— Отступать некуда, — повернулся я к Оозорвану, — сражаться нужно мне. Все видели моё выступление. Вот только знать бы, где Лейни?

Астайан, услышав мой вопрос, дёрнул меня за рукав и указал на дальнюю хижину. Там стояло трое воинов поукаи и охраняли вход. Моё сердце забилось: неужели мы пришли, мы нашли мою любимую? Рванулся туда, но Астайан остановил меня:

— Нельзя, это примут за оскорбление. До конца сражения ты не имеешь права подойти к хижине.

Тихо застонав, я отвернулся. Оозорван вывел меня из раздумья:

— Влад, нужно готовиться к испытаниям.

В самом деле, впереди испытания. Но что они собой представляют? Я вопросительно взглянул на вождя карри.

— Первое задание считается несложным, — пояснил он. — Вам, поочерёдно, нужно будет пройти по бревну через яму, наполненную ядовитыми червями. Если кто-то туда упадёт — смерть наступает почти сразу.

— Это не очень то страшно, — облегчённо вздохнул я.

— Я не закончил, — Астайан перебил меня, — когда воин идёт по бревну, соперник бросает в него камнями. Задача идущего — увернуться и не оступиться.

Между лопатками у меня похолодело. Совсем «плёвое» испытание.

— Что дальше?

— Следующее испытание: забраться на дерево и достать с него плод?

— И всё?

— Да. Но только следует учесть, что на дереве несколько гнёзд с насекомыми, укус которых вызывает сильнейшее отравление.

— Спасибо и за это, — съязвил я. — Что у нас дальше?

— Третье испытание заключается в следующем: переплыть ручей.

— И скорее всего, там рыбы, которые могут сожрать тебя за несколько секунд? — высказал своё предположение.

— Нет, — огорошил меня вождь, — там нет никаких рыб. Но вода в ручье может в любой момент неожиданно закипеть. Тот, кто переплывает, рискует свариться.

Час от часу не легче.

— Что ещё?

— Последнее испытание на меткость — сбить, подвешенный на ветке, плод.

— С какого расстояния?

— Как расстояние между этими хижинами.

Я присмотрелся: между двумя хижинами около двадцати метров.

— Чем нужно сбить?

— Чем угодно, — успокоил Астайан.

— Тогда я не понимаю смысла всех этих испытаний. Ведь всё равно нужно сражаться?

— Во-первых, наши племена любят зрелища, проверку боевых качеств. Во-вторых, до сражения дело может и не дойти, — резонно заметил вождь карри.

Действительно, стоит оступиться или ещё что-то — и соперника нет. Ладно, где наша не пропадала. Я просто обязан выиграть эту битву, так или иначе на мне лежит ответственность за жизни многих людей. Ещё нужно выручать Междуречье и Васайю. В школе постоянно участвовал в соревнованиях: по лёгкой атлетике, футболу, неужели не утрём нос поукаи?

Ждать пришлось недолго. Не прошло и получаса, а Саймолидад уже собрал всё своё племя. Он что-то говорил им, а затем вывел из толпы одного воина. Я внимательно оглядел своего соперника: такой же коротконогий, как и все, только лицо более свирепое. На вид ему около тридцати лет, выглядит неплохо, торс мощный. Воин скорчил мне устрашающую гримасу, на что я ответил ему высунутым языком. Он удивлённо захлопал глазами. Видимо, у них не принято показывать такое. Ничего, пусть привыкает, скоро и не такое увидит.

Толпа повалила за вождём. Зрелище, щекочущее нервы, интересовало всю местную публику. Тем более, что большинство прошло через это. Мы пошли в другой конец стоянки. Поукаи обступили неглубокую, длиной около пяти-шести метров, яму, кишащую чёрными противными червями. Через яму был переброшен гладкий жёлтый ствол неизвестного дерева. Сразу вспомнился Акаландан и его план по моему уничтожению. Ничего, я жив до сих пор, а вот этот негодяй мёртв. Почему-то, это воспоминание придало мне сил и уверенности в победе.

— Первым всегда начинает тот, кто заявил права, — объявил Саймолидад.

Что же, начинать, так начинать. Толпа расступилась, давая место моему сопернику. Он находился в метрах десяти от меня с десятком камней у ног, злорадно ухмыляясь. Толпа поукаи, обступившая место испытания, подбадривала своего воина. Оозорван крепко сжал мне руку:

— Давай, Влад, у тебя получится.

Я глубоко вдохнул и пошёл к бревну. Главное: удержать равновесие. Чтобы он не попал в меня — нужно лавировать, отходить назад, приседать. Ведь никто не запрещает держаться руками. Чтобы обмануть противника, я как будто рванулся вперёд, изображая ускорение. Сделал несколько шагов по бревну и тут же отскочил назад. Поукаи поспешно бросил два камня, но, естественно мимо. Толпа недовольно загудела. Как только воин наклонился за камнями, я снова бросился на бревно и в несколько мгновений добежал до середины, затем резко упал и лёг на ствол. Соперник снова безрезультатно бросил в меня своими снарядами. Но приподняться он мне не дал, тут же последовали очередные забросы. Я пополз по бревну, уклоняясь от ударов. В самом последнем шаге меня настиг, брошенный им, камень, ударивший в левый бок. Удар был болезненный, но я обрадовался, что всё обошлось.

Оозорван радостно обнял меня:

— Молодец, дружище. Я же говорил, что у тебя получится.

Теперь пришла моя очередь бросать камни. Саймолидад махнул рукой и воин бросился к бревну. Он, конечно же, был подготовлен лучше меня, так как не раз видел подобные испытания. Соперник сразу же умело растянулся на бревне, чтобы сбить меня с толку, вскочил, а затем пополз на четвереньках. Но я решил: лучше бросить один-два камня, но поточнее. Поэтому, спокойно присмотрелся, а затем бросил. Первый камень пролетел рядом с головой воина уже на середине пути, второй удар оказался точнее. Поукаи взвыл от боли, когда камень угодил ему в ногу. Но больше ничего сделать я не успел. Воин выбрался на землю и толпа встретила его одобрительными воплями. Нас повели чуть дальше, где росли деревья, стволами походившие на нашу сосну, но крона у них оказалась забавной: листья заменяли какие-то мохнатые сосульки. Между сосулек проглядывали жёлтые круглые плоды. По стволу нужно залезть на высоту около шести-семи метров. Тех опасных насекомых пока не наблюдалось. Но, как не крути, у меня всё же было преимущество: на мне есть одежда. Этим можно воспользоваться. На всякий случай акуратно заправил брюки в носки, снял майку, укутав шею и голову. Мы полезли одновременно на соседние деревья. Поукаи двигался быстро, временами посматривая вверх. Уцепившись в ствол и обхватив его ногами, я также продвигался вверх. Вот и крона. Только теперь мне всё стало понятно. Оказываается, это были не сосульки, а те самые насекомые. Целыми гроздьями они облепили ветки дерева со зловещим гудением. Стоит только пошевелиться — укусы неизбежны. Решил взглянуть: что же делает мой соперник? Тот также добрался до кроны и приник к стволу. Медленно-медленно он стал подносить руку к плоду. Я сообразил: главное — не вспугнуть насекомых раньше времени. Повторяя движения воина поукаи, также очень медленно поднёс руку к плоду, дёрнул за него, выпустил из руки сорванный плод и резко поехал вниз, сдирая кожу на руках. Над дрогнувшей веткой, с грозным гудением, взмыло облако бледно-серых насекомых. Но я уже был на земле, тяжело дыша от волнения и сжимая заветный плод. Всё обошлось, лишь ободрал до крови кожу на ладонях. Мой соперник также справился с заданием, но, похоже, что его всё-таки успело укусить насекомое: на лбу паукаи вздулся небольшой пузырь, который ему тут же чем-то смазали. Аборигены выкрикивали что-то подбадривающее уже нам обоим. Лишь Саймолидад скорчил недовольную рожу.

— Теперь идём к ручью, — объявил он. Все повалили в нужном направлении. Астайан одобрительно похлопал меня по плечу. Ручей на вид оказался небольшой речушкой, шириной около десяти метров, безобидной с виду. Вблизи удалось рассмотреть, чем же она так страшна. Видимо, из дна реки били термальные источники с горячей водой. Время от времени, то тут, то там, в воде образовывались мощные столбы горячей воды, устремляясь вверх. На месте их появления клубился пар. Столбы поднимались очень плотно и предсказать в каком месте они снова появятся не было никакой возможности. Да, здесь обманывать уже некого, с природой не поспоришь. Нас снова запускали вместе. Подошёл к берегу, всматриваясь в воду и, краем глаза, следя за соперником. Тот также нерешительно топтался на месте. Ещё до того, как вождь давал добро на наше отплытие, я внимательно следил за водой. И заметил, что перед тем, как начинает бить струя горячей воды, вверх устремляются пузырьки газа. Такой момент даёт, пусть и небольшую, но фору. Нужно проследить определённое место и попробовать в быстром темпе преодолеть это расстояние. Риск всё же велик, но делать нечего. Улучив момент, бросился в воду, которая оказалась горячей, но терпимой. На середине пути возле меня ударил столб кипятка, слегка задев клубами пара лицо. И возле берега настиг ещё один удар, но мне удалось выбраться на сушу не получив ожогов. Лицо побаливало, однако теперь предстоял обратный путь. Сопернику, как мне показалось, повезло выскочить невредимым. Мы одновременно поплыли обратно. В этот раз удача не сопутствовала нам. Уже ближе к берегу ударил большущий фонтан кипятка, зацепив меня и его. Мне удар пришёлся по левой стороне, а ему справа. Когда мне обожгло руку, интуитивно рванулся в сторону. Это спасло меня от серьёзных последствий. Хотя рука и левый бок покраснели и горели, волдырей не было. Хоть это хорошо. Паукаи досталось больше: сжав зубы, он стоял в окружении соплеменников, а на правом боку вздулись волдыри. Ему тут же бросились оказывать помошь, смазывая обожжённые места всё той же мазью. Эту мазь я уже видел у воина карри, когда они напали на нас. Астайан оказался молодцом — он протянул мазь Оозорвану, чтобы тот обработал меня. После обработки ожогов боль сразу же ушла, жар стал спадать, а кожа приобретать нормальный цвет. Чудодейственное средство. Но расслабляться некогда, нас тащили на последнее испытание. Первым должен был приступать представитель камайи. С дерева, на обрывке лианы, свисал круглый зелёный плод, размером с два кулака. Абориген, немного отошедший от ожога, поднял копьё, тщательно подготовившись, разбежался и мощно метнул. Да уж, с таким метанием ему надо на наши Олимпийские игры, там ему не было бы равных. Копьё со свистом рассекло плод вверху, точно под самой шляпкой. Толпа восторженно заулюлюкала. Абориген торжествующе поднял руки, окинув меня презрительным взглядом. Ладно, мы тоже не лыком шиты. Я, конечно, не Вильгельм Телль, но в тире тоже неплохо получалось. Достав из кармана пистолет, взвёл курок и прицелился в свою «мишень». Когда грянул выстрел, аборигены чуть было не разбежались от неожиданности. Последнее испытание успешно выполнено, плода на месте не было. Улыбаясь, Оозорван подошёл ко мне:

— Отлично, Влад.

Я обратил внимание на вождя камайии. Отвернувшись, он что-то горячо шептал одному из соплеменников, горячо жестикулируя. Этот негодяй явно задумал какой-то подвох. В битве с аборигеном нужно быть начеку.

Меня и моего соперника окружили, повели к центру стоянки. Там для нас уже подготовили своеобразный круг, за пределы которого нельзя было отступать, очертив его несколькими десятками камней. Племя обступило нас, ожидая начала сражения. Представитель камайи, не спеша, потрясая дубинкой, прохаживался по кругу, под одобрительные окрики сородичей.

— Давай, дружище, вспомни те уроки, что ты получил у нас, в Междуречье. Я верю в тебя, — горячо зашептал мой товарищ.

— Спасибо, Оозорван, я постараюсь.

Толпа паукаи совсем разошлась и шумела, требуя начала поединка. Глядя на расхаживающего по кругу воина, вдруг понял, в чём моё преимущество: у них короче ноги и руки, мне будет проще лавировать, нападать и оступать, делая широкие шаги. Этим можно и нужно воспользоваться. Меч готов к бою, я вступил в круг. Теперь всё внимание сосредоточено на сопернике, больше для меня ничего не существовало. Мы медленно стали сходиться. Паукаи немного пригнулся, приняв воинственную позу, прошёлся по кругу и внезапно рванулся ко мне, пытаясь ударить дубинкой по голове. Мне удалось парировать его удар, он отскочил. Мы снова стали кружиться. Я решил действовать не спеша, выждать, но и соперник не спешил больше наносить удары. Собравшееся на зрелище племя, недовольно загудело: все жаждали крови. Камайи снова бросился на меня и стал наносить удары один за другим, мне же удавалось их отражать. Используя своё преимущество, хорошенько лягнул соперника ногой в живот. Зарычав от боли, он отскочил, его глаза пылали ненавистью. С воплем воин снова бросился в бой. Ожидая, что он нанесёт удар сверху, приготовил меч, но паукаи неожиданно ударил по ногам. Мой меч лишь запаздало скользнул вниз, от боли я свалился наземь. Воин торжествующе закричал и замахнулся дубинкой, желая добить меня. Эта уверенность его погубила: я тут же ткнул мечом перед собой, угодив ему в живот. Воин, с перекошенным от боли и удивления лицом, рухнул рядом со мной. Камайи растерянно молчали, лишь Астайан и его воины поддержали меня. Оозорван сразу бросился ко мне:

— Влад, как ты, как нога?

Попытавшись встать, застонал. Нога, очевидно, не была сломана, но болела сильно, даже приступить на неё смог с трудом.

— Не знаю, болит очень.

— Я позову Астайана.

Но тот уже сам поспешил ко мне на помощь. Он сразу же ощупал мою ногу и выхватил из набедренной сумки небольшой сосуд с чудодейственной мазью.

— Сейчас смажу и скоро нога перестанет болеть, вот увидишь, — заверил он меня.

— Ничего, потерплю. Давайте скорее освободим Лейни и остальных женшин.

Саймолидад с невозмутимым видом наблюдал за происходившим. Толпа паукаи затихла ожидая развязки.

— Вождь, я победил твоего воина. Теперь ты обязан отдать мне женщин, — мой голос немного дрожал от усталости и волнения.

— Ничем не могу тебе помочь, — Саймолидад развёл руками, — женщин у меня нет.

— Как нет?!

— Они убежали, пока ты сражался. Я не знаю, где они сейчас.

Он жестом указал на хижину возле которой стоял одинокий поукаи из племени камайи. Прихрамывая и превозмогая боль, я рванулся туда, следом за мной двинулся Одинокий Охотник. Хижина действительно была пуста, лишь примятая трава и какие-то объедки указывали на то, что здесь недавно были люди. Я повернулся к вождю камайи и сразу вспомнил, как он что-то шептал одному из воинов перед боем, указывая на хижину. Подлец хочет нас обмануть, он приказал спрятать пленниц! А мы поверили в то, что он их отдаст просто так.

— Ты лжёшь, вождь, ты приказал их спрятать, — громко выкрикнул я, чтобы все слышали мою речь. — Я видел, как ты приказывал воину увести в лес. Ты не сдержал слово и нарушил ваши же законы, тебе так это не сойдёт с рук.

Глаза у Саймолидада сузились, он побогровел от гнева:

— Ты, пришелец из другого мира, обвиняешь меня в обмане? Да как ты смеешь? Одно моё движение и тебе конец, несчастный.

— Постой, Саймолидад, — вмешался Астайан. — Я подтверждаю, что пришелец прав, потому что видел, как твои воины выводили женщин во время боя. Ты нарушил закон. Но ты нарушил его ещё раньше, когда предал нас и стал помогать волшебнику из другого мира, убивать своих братьев. Камайи! Я знаю, что большинство из вас против этого, вы просто боитесь своего вождя и кучки его приближённых. Хватит бояться, давайте же восстановим справедливость, чтобы больше ничто не нарушал наши законы, чтобы мы изгнали злого волшебника и зажили в мире и спокойствии. В этом нам поможет пришелец. Камайи, не бойтесь.

Саймолидад свирепо зарычал, оскалился, как дикий зверь, выхватил дубину и бросился на Астайана. Камайи завопили на разные голоса. С десяток воинов, верных Саймолидаду, попыталось оказать помощь вождю. Они также побежали на воинов карри, которые приготовились к битве. Однако речь вождя карри оказалась действенной. Большая часть племени камайи осталось стоять на месте, а несколько воинов выскочили и преградили путь соплеменникам, чтобы те не мешали схватке двух вождей. Воины племени не стали сражаться между собой, они что-то угрожающе прокричали друг другу и остались сторонними наблюдателями. Тем временем, Саймолидад схлестнулся с Астайаном. Яростно размахивая дубиной направо и налево, он наносил мощные удары один за другим. Вождь карри с трудом парировал их, уклоняясь в сторону. Натиск вождя камайи был столь мощным, что Астайан отступал всё дальще к поселению. Всё же он не собирался сдаваться и пытался перехватить инициативу, несколько раз взмахнул дубиной в ответ ударам противника. Саймолидад наседал на него, размахивая дубиной без устали, словно заведённый. Вождь карри умело уходил от самых мощных ударов и вскоре сумел приостановить натиск своего соперника. Уже он перехватил инициативу и методично наносил удары по вождю камайи. Похоже, что тот немного выдохся: удары он наносил реже и не с такой силой. Так они кружились какое-то время, изредка обмениваясь ударами, не особо чувствительными для них. Мне стало ясно, что исход схватки будет зависеть от ловкости и мастерства одного из вождей. Саймолидад собрал все силы и снова стал наседать на Астайана, выкрикивая гневные проклятия в его адрес. В какой-то момент вождь карри совершенно непостижимым образом поднырнул под руку вождя камайи и нанёс ему сокрушительный удар по затылку. Саймолидад зашатался, но не упал. Он обернулся, громко закричал, взмахнул дубиной, однако не успел опустить её. Соперник нанёс ему ещё один удар, после которого вождь камайи захрипел, выпустил дубину из рук и замертво рухнул на землю. Астайан, тяжело дыша, обернулся к поукаи. Аборигены, столпившись, угрюмо смотрели на побеждённого и победителя.

— Поукаи! Посмотрите на этого предателя своего народа, — Астайан ткнул дубиной неподвижное тело. — Вы из страха подчинились ему, до этого подчинились злому волшебнику. Неужели мы будем всего бояться, не отстоим свой мир? Сегодня вы увидели, что предателей всегда ожидает смерть и их нечего бояться. Камайи, я предлагаю вам избрать нового вождя, который будет бороться за свой народ. А затем, все вместе, мы будем броться с тем, кто пытается подчинить себе нашу землю. Ведь мы всегда были свободными. Я верно говорю, поукаи?

Поукаи восторженными криками поддержали речь Астайана. Тот сразу же направился к нам с Оозорваном. Я вопросительно взглянул на вождя камайи.

— Сейчас узнаем, куда Саймолидад направил женщин. Мы непременно их найдём, — обнадёжил он меня.

Астайан направился к воину, стоявшему у хижины, о чём-то с ним заговорил. Вскоре вождь вернулся к нам.

— Похоже, что Саймолидад отправил с жещинами двух воинов к берегам Чёрного озера. Где-то там есть укрытие и они должны были дожидаться там, пока вы не убрались бы из наших земель, — сообщил он самую свежую информацию.

— Тогда нам нужно немедленно идти за ними.

— Сожалею, но мы не успеем их догнать, скоро станет темно и в лесу мы не сможет их найти, — огорчил меня Астайан.

Я устало присел, обхватив голову руками: когда же смогу в конце концов обнять любимую? Казалось бы, вот-вот, она рядом, а снова мне не удаётся её увидеть. Словно проклятие какое-то, всё время нам кто-то мешает.

— Влад, не переживай, — Оозорван присел рядом, — теперь нам никто не помешает, мы найдём Лейни. Астайан прав: в темноте мы никого не отыщем.

— Да, конечно, я всё понимаю, но уже в который раз так. Кажется, что Лейни уже со мной, а нас снова разлучают. Знаешь, это так мучительно. Ведь там, на Земле, вспоминал Лейни каждый день, думал, что как только вернусь, сразу обниму её. Почему так получается?

Верный товарищ лишь сочувственно положил мне руку на плечо. К нам подошёл один из воинов Астайана и натёр мою ногу мазью. Это было очень кстати, так как нога распухла, я с трудом мог ступить на неё. Придётся смириться, действительно, какой из меня сегодня ходок. Нам с Оозорваном отвели место в хижине из зелёных веток. Наскоро поев, сразу же лёг спать. Нужно набираться сил.

Утром нога почти не болела и я свободно мог ходить. Надо будет попросить у поукаи немного чудодейственной мази, она всегда пригодится. Мне не терпелось как можно быстрее отправиться на поиски Лейни, а карри почему-то не торопились. Они неспешно жевали завтрак, переговариваясь между собой. Наконец Астайан что-то им сказал и они быстро собрались. В скором времени мы уже топтали траву в местных джунглях. Астайан, в хорошем расположении духа, уверенно вёл в известном ему направлении. Оно и понятно: задача решена, предатель убит. Теперь дело за Абангой, а вот здесь то всё непросто. Ох, как они надоели эти колдуны и волшебники, мечтающие о власти! Они готовы на любые жертвы, идут на всевозможные ухищрения, чтобы им раболепно подчинялись все окружающие, сколько зла творится из-за их чрезмерного властолюбия. Хотя, положа руку на сердце, надо признать, что и у нас на Земле дела обстоят не лучшим образом, сколько войн и жертв было за троны и господство. Мои размышления прервал вождь карри: остановившись, он встревоженно вглядываясь вперёд и что-то говорил своим соплеменникам.

— Что случилось? — Оозорван подошёл к нему.

— Впереди кто-то кричал. Это было у озера, ведь мы почти пришли, там что-то произошло, — уверенно произнёс Астайан.

Моё сердце тревожно встрепенулось: неужели что-то опять случилось с Лейни? Не прошло и десяти минут, как мы вышли на берег большого озера. Вода в нём выглядела маслянистой, тяжёлой, из-за отсутствия волн и непроглядной черноты, по берегам ничего не росло, казалось, что здесь всё вымерло и вокруг нет ничего живого. Астайан осмотрелся и пошёл вдоль берега, мы потянулись следом. Под ногами с громким звуком лопалалась какая-то трава и от неё шёл неприятный запах. Вождь карри уверенно шёл вперёд, но вдруг неожиданно остановился. Я взглянул туда, куда он смотрел и вздрогнул: у небольшого, скрюченного чёрного дерева, лежали два аборигена. Один, судя по всему, был мёртв, второй сидел прислонившись к дереву и тихо стонал от боли. Его лицо было сильно обожжено, тело поченело от копоти и гари, он что-то тихо бормотал сквозь стоны. Астайана взял его за руку:

— Что здесь произошло?

— Не знаю, — поукаи говорил еле слышно, — Саймолидад приказал нам взять женщин и спрятать их здесь, на берегу Чёрного озера, в укрытии. Когда мы уже почти пришли, внезапно разверзлось небо и на нас полился огонь. Мы хотели укрыться, но молнии поразили моего товарища, меня сильно обожгло. Потом появился какой-то маленький чёрный человек, который увёл за собой женщин. Больше я ничего не помню.

Чёрт возьми! Я покрылся холодным потом. Получается, что Абанга снова вмешался, похоже, что он каким-то образом следил за нами, знал обо всех наших шагах, мог сделать с нами всё, что угодно. Да, он не так прост, как я думал, обладает мощной силой, способен вызывать огонь, молнии, с ним будет не так легко справиться. Он выкрал Лейни и остальных женщин, куда-то увёл их. Что же теперь делать?

Астайан и его воины стали тем временем смазывать обожжённого воина своей чудодейственной мазью. Его кожа буквально на глазах стала приобретать здоровый цвет, а воин перестал стонать и открыл глаза.

— Куда он дел женщин, куда? — я в ярости стал трясти воина.

— Правду говорю — не знаю. Этот маленький чёрный человек появился из леса, быстро связал всех женщин одной верёвкой и увёл за собой. Я только видел, что там, где он скрылся, почему-то был совсем другой лес, не наш, чужой, — с каким-то равнодушием ответил поукаи.

Что ж, Абанга, скорее всего, забрал Лейни и всех остальных женщин из рода Диких Псов на Васайю. Он понял, что мне удалось отыскать Лейни и я смогу вернуть её, поэтому вмешался. Вот проклятый карлик!

— Что будем делать? — Оозорван пристально глядел на меня.

— Нужно искать Абангу, а для этого нам нужно вернуться на Васайю. Другого пути нет.

— Как же на вернуться?

Действительно, как вернуться обратно без телекоммуникатора? Ведь Оозорван надеется на меня, а что я могу сказать ему? В отчаянии достал брелок с пультом, который мне подарили инопланетные техники и несколько раз нажал на нём кнопку вызова аппарата. Вдруг что-то сработает? К моему огромному удивлению, спустя несколько секунд перед нами завис телекоммуникатор. Я не верил своим глазам, этого не может быть! Но аппарат никуда не исчез, он висел в воздухе в нескольких шагах от нас. Оозорван вытаращил глаза, аборигены от испуга попадали на землю, Астайан спрятался за дерево. Я не мог понять: как же так, почему аппарат не появился тогда, когда я вызывал его сразу после нашего появления на Касене? Потом до меня дошло: ведь Абанга закрыл проход спустя секунды после того, как я вызвал аппарат. Когда я нажал кнопку, телекоммуникатору уже пришлось преодолевать расстояние между двумя мирами, а это заняло определённое время. Поэтому, он появился лишь после нашего ухода в джунгли и всё это время ждал вызова, а теперь подчинился моей команде.

— Мы спасены, спасены! — заорал я, обнимая Оозорвана. — Теперь вернёмся, найдём Лейни, Абанге несдобровать.

Поукаи уже встали и испуганно смотрели то на меня, то телекоммуникатор. Они ровным счётом ничего не понимали из того, что произошло. Астайан покосился на мой апарат и недоверчиво спросил:

— Ты тоже волшебник?

— Нет, что ты, — рассмеялся я, — я простой человек. Хотя, если тебе так хочется или это так нужно, можешь всем сказать, что я волшебник, но добрый, никому ничего плохого не сделаю. Мы с моим другом освободим вас от злого волшебника. Думаю, что в скором времени он не будет вам мешать и вы будете жить, как и прежде. Тебе, Астайан, огромное спасибо за помощь. Мы отправляемся в свой мир, здесь нам больше нечего делать.

— Жаль, — разочарованно протянул вождь карри, — ты неплохой воин, хорошо сражался и заслужил уважение всех моих воинов.

— Что ж, у меня впереди ещё много сражений. Ведь я так и не вернул свою жену, нужно срочно возвращаться и искать Абангу. Знаешь, я хотел бы попросить у тебя вашей чудодейственной мази из корня имбиру, уж слишком она хороша. Поможешь?

— Да, конечно, возьми. — Астайан протянул мне коробочку с мазью. — Буду рад, если она тебе когда-нибудь поможет. Но, лучше, чтобы она тебе никогда не пригодилась.

— Спасибо за всё, что ты для нас сделал.

Я пожал руку Астайану, взмахнул на прощание рукой остальным поукаи и отправился вместе с Оозорваном к телекоммуникатору.

Телекоммуникатор доставил нас к владениям Абанги. С поляны, на которую мы вышли, хорошо просматривалась крепость злого гения Васайи, её стены и постройки. Местное светило клонилось к закату, длинные тени от деревьев падали на стены, в воздухе пахло свежим ароматом незнакомых трав.

— Может быть сразу туда? — мой друг кивнул в сторону дворца карлика.

— Я тоже так думаю, хватит нам скрываться. Он и так обо всём знает, пора с ним поговорить более решительно, — согласился я, направляя аппарат в сторону дворца.

Мы медленно проплыли над крепостной стеной, над кустарниками и деревьями и опустились возле дворца Абанги. Вокруг было тихо, никто не передвигался, возле входной двери мы не увидели даже дежурного адата. Эта тишина зародила во мне внутреннее беспокойство: слишком уж всё подозрительно спокойно и тихо. Нет ли здесь какого-то подвоха, не задумал ли что-то наш противник? Ведь нет сомнений в том, что нас видели адаты, которые постоянно дежурят на крепостной стене. Выйди мы сейчас из телекоммуникатора — нас запросто может одолеть орда чёрных обезьян. Нужно что-то предпринять.

— Пойдём, Влад, чего мы медлим? — забеспокоился Оозорван, видя мою нерешительность.

— Видишь ли, дружище, всё не так просто. Боюсь, чтобы мы не угодили в ловушку, нельзя не недооценивать противника.

Я поделился с ним своими сомнениями.

— Ничего страшного, давай, я пойду проверю, что там. А ты останешься здесь и в случае чего сможешь мне помочь, — предложил Одинокий Охотник.

— Но ты тоже рискуешь, они могут схватить тебя.

— Зато ты будешь в безопасности и потом сможешь мне помочь, — резонно заметил Оозорван.

Мне пришлось с ним согласиться.

— Будь осторожен.

Он улыбнулся, открыл купол и вышел наружу. Оглядевшись по сторонам Оозорван медленно двинулся вперёд, держа меч наготове, но успел сделать около двух десятков шагов. Неожиданно со всех сторон, с громкими воплями, хлынули полчища чёрных «дьяволов». Оозорван, что было мочи, бросился бежать к телекоммуникатору, успев заскочить в аппарат в самый последний момент. Уже в следующую секунды мы были окружены возбуждёнными и вопящими адатами, которые приготовились растерзать или разнести в клочья наше средство передвижения. Нет, ребята, не на тех напали. Мстительно улыбнувшись, я нажал кнопку для применения усыпляющего газа. Внутри аппарата что-то тихо засипело, местность моментально покрылась лёгкой дымкой. Когда она развеялась, вся трава оказалась заваленной, лежащими тут и там, в различных позах, волосатыми адатами. Оозорван с округлившимися глазами наблюдал за невиданной картиной.

— Как ты это сделал? — он с восхищением глянул на меня.

— Дело техники и никаких чудес, — бодро отрапортавал я. — С первым врагом мы справились, а вот со вторым, думаю, будет посложнее.

— Ты о чём?

— Наш «друг» Абанга так просто не сдасться, нужно сражаться с ним.

— Тогда вперёд, — Оозорван сжал в руках меч, — уж я этому негодяю покажу, как сражаются настоящие воины Междуречья.

— Боюсь, дружище, что он не станет биться с тобой на мечах, это не тот тип.

— Так что же, будем сидеть и ждать его?

— Мне кажется, он сейчас сам себя проявит.

Если исходить из логики действий карлика, то мне казалось, что он теперь должен сам что-то предпринять. Ведь адаты повержены, ему придётся применить свою волшебную силу. И я не ошибся: не прошло и минуты, как перед дворцом, словно по мановению волшебной палочки, начал медленно расти и закручиваться в тугую спираль воздушный вихрь. Поднявшись до огромных размеров он двинулся в сторону телекоммуникатора, сметая на своём пути кусты, мелкие деревья и тела усыплённых адатов. Даже в кабине мы слышали мощный гул вихря. Оозорван оглянулся на меня.

— Спокойно, дружище, — я включил защитное поле вокруг аппарата.

Скоро в воздухе потемнело, по стенкам что-то прошелестело, апарат слегка затрясся, но вихрь пролетел, не причинив нам вреда. Немного посветлело, затем тьма стала снова сгущаться, заклубились тучи, засверкали молнии. Вокруг нас всё укрылось огненным ливнем, молнии огромными зигзагами били в почву, сотрясали апарат, но для нас это прошло бесследно. Когда и это стихло, обождав ещё какое-то время, выбрались наружу. Сумерки сгустились и на Васайе вот-вот должна была наступить ночь.

— Что теперь? — спросил Одинокий Охотник. — Проверим?

— Думаю, да. Возможно, Абанга ждёт нас в гости.

На всякий случай пульт от телекоммуникатора был у меня под рукой. Сжимая мечи стали осторожно продвигаться к жилью Абанги. Входная дверь легко открылась, за порогом стояла темнота. Оозорван, предостерегающе кивнув мне, двинулся в коридор. Скоро он окликнул:

— Влад, давай ко мне, здесь никого нет.

От его оклика мне стало не себе и я побежал вовнутрь: где же тогда карлик? Оозорван не ошибся, комната Абанги была пустой. На столе лежала какая-то доска с письменами и полуразваленные обугленные камни, в углу тлел очаг, возле него колыхалась от сквозняка грубая циновка. Кресло злого волшебника валялось опрокинутым на полу, там же лежало несколько небольших горшков. Я отдёрнул занавеску и опешил: за ней зияла пустота. Ход вёл под землю. Абанга, поняв, что технику волшебствами не одолеть, просто-напросто сбежал. Что же делать? Куда он мог деться? Первой моей мыслью было броситься в погоню за ним, в подземный ход. Окликнув Оозорвана и сделав первый шаг, остановился. А, вдруг, там тоже ловушка, вдруг, хитрый карлик и это предусмотрел? Нужно снова поставить себя на его место. И здесь я похолодел от внезапной догадки.

— Оозорван, скорее к залу обрядов, скорее!

Мы рванули изо всех сил. Возле зала обрядов также никого не было, адаты исчезли. То ли Абанга всех отправил на борьбу с нами, то ли ему попросту оказались не нужны свидетели. Мы ворвались в помещение, но было уже поздно. На дальней стене ещё колыхалось зыбкое марево в котором мы увидели злого карлика, уходившего в лес с пятью женщинами, но оно таяло на глазах. Мне даже показалось, что я вижу среди них Лейни. Буквально спустя несколько секунд и это видение окончательно растаяло, проход полностью закрылся

— Чёрт побери этого негодяя, — я в сердцах чертыхнулся. — Опять опоздали.

Утерев пот, повернулся к Одинокому Охотнику:

— Мне показалось, что это лес Междуречья. Ты как считаешь?

— Мне тоже так показалось. Думаю, что он решил укрыться там, — согласился со мной друг.

— Если это так, то нам будет легче, в Междуречье мы его найдём.

— С одной стороны это так. Но, с другой, мы ведь только небольшую часть Междуречья изучили, — мудро заметил Оозорван.

— Да, ты прав. Ладно, у нас нет выбора, нужно срочно возвращаться в Междуречье. Там будет виднее.

Мы быстро вернулись к аппарату. Не прошло и десяти минут, как телекоммуникатор доставил нас в селение рода Диких Псов. Стоял хороший тёплый день, солнце разливало свои яркие лучи по крышам хижин, зелени деревьев, лёгкий ветерок ворошил зелёные ветки, щебетали птицы. Казалось, что здесь всё прекрасно, как и раньше. И лишь взглянув на глубокие рвы вокруг селения, заготовленные смолистые факелы, заграждения из сухих веток, мы поняли, что пока ничего не изменилось. Вокруг ограждения дежурили воины рода. К нам уже бежал Лайкон, с ним ещё несколько человек.

— Как хорошо, что вы вернулись. Мы уже начали волноваться, думали, что с вами что-то случилось, — Лайкон радостно улыбался.

— Да нет, что с нами может случиться, — успокоил я его. — Мы искали Лейни других женщин.

— Нашли?

— И да, и нет. — Я огорчённо опустил голову. — Пока Абанга смог перехитрить нас. Ничего, никуда не денется, доберёмся и до него. Мы пришли за ним, он скрылся здесь, в Междуречье. Как у вас дела?

— Пока неплохо, — Лайкон расстроился, что наши поиски не увенчались успехом. — Эти огромные чёрные существа после вашего ухода больше не появлялись, видели только всевозможных хищников. Но мы отпугивали их огнём, факелами. Одного даже поймали в яму-ловушку, еле смогли убить. Ты не представляешь, Влад, насколько он был силён. В других родах дела обстоят примерно также, они защищаются от нашествия зверей.

В это время я заметил одинокую маленькую фигурку, бежавшую к нам из середины селения. Не удержался и побежал к нему навстречу. Скоро Владик повис у меня на шее.

— Папа, ты вернулся, я так рад. А где мама?

— Мы почти нашли её, сынок. Не волнуйся, она скоро будет здесь, я тебе обещаю. Потерпи ещё чуть-чуть. Хорошо?

— Хорошо, я буду ждать, сколько скажешь.

Владик прижался ко мне ещё теснее. Какое же это счастье — иметь сына! Всё это хорошо, но нужно действовать. Я опустил Владика на землю.

— Что ж, Оозорван, давай подкрепимся и будем решать, куда нам двигаться дальше, где искать Абангу.

В селении мы поели и немного отдохнули. Я ломал голову над вопросом: где мог укрыться карлик? Ведь не мог же он прятаться в лесах Междуречья, сидеть и чего-то выжидать, да ещё с пленницами. Или это видение было его уловкой, попыткой сбить нас со следу? Что предпринять в данной ситуации? Размышляли над этим около часа, но так и не пришли к какому-то единому мнению. В конце концов сошлись на том, чтобы попробовать поискать Абангу где-то поближе к болоту. Если проход между мирами у него там, то, возможно, он появится где-то неподалёку. Но и это не гарантировало нам успех. Мы не знали всех возможностей злого волшебника, силу его могущества, не знали его планов.

Покружившись около болота, направил телекоммуникатор в сторону реки, надеясь, что какой-то след найдём там. В случае, если мы ничего не сможем обнаружить, решил, что вернёмся обратно на Васайю. Как только повернул аппарат к реке, то не поверил своим глазам, Оозорван также онемел от удивления. Перед нами, на зелёной травке, развалясь на солнышке, лежал… Абанга. Он был один и, казалось, совершено ничего не боялся. Я чуть ли не спикировал телекоммуникатор на него. Едва только апарат приземлился, мы бросились к этому маленькому чудищу. Однако, сделать это было непросто. Невидимая стена удержала нас в каком-то десятке метров от него. Карлик, словно нехотя, лениво поднялся и зевнул, наслаждаясь своей властью. Я постарался сдержать свои чувства, чтобы не доставить ему столько удовольствия. Абанга, чуть помедлив, спросил:

— Как успехи, мальчишка? Нашёл жену?

— А как же, — мой ответ прозвучал в тон ему, — нашёл. Да не спешу, так как вижу, что ты уже не знаешь, что с женщинами дальше делать.

— Отчего же. Я предлагаю быстрое решение всех вопросов.

— И какое же?

— А такое. Смотри.

Абанга сделал круговое движение кистью руки и невидимый экран исчез: а его спиной сидели связанные женщины, которые нас не замечали. И среди них я узнал… Лейни. Ура, она здесь! Моё сердце забилось с удвоенной силой, но виду не подал, чтобы Абанга не радовался своей власти над нами. Лишь спокойно спросил:

— Вижу. И что дальше?

Карлик, раздосадованный моим спокойствием, сердито ответил:

— Предлагаю тебе равноценный обмен.

— Что меняем?

— Ты идёшь ко мне вместе со своей летающей штукой, а я отпускаю всех женщин.

— А что дальше?

— Дальше я буду решать, что делать с тобой. Но не думай, что ты сможешь обмануть меня. Ты должен принять решение немедленно или же все женщины сейчас погибнут.

С этими словами он достал меч и взмахнул над головами пленниц. Те вскрикнули и ещё ближе прислонились одна к другой. Вот негодяй, как же он мне надоел. Нет, нужно сдерживать своё возмущение и быстро что-то решать. Если пойду к нему — ничего не теряю, ведь Абанга ничего не знает о пульте дистанционного управления, да и телекоммуникатором он управлять не умеет. Скорее всего, он просто хочет уничтожить аппарат, а затем расправится со мной. Когда мы останемся с ним один на один, я просто сделаю аппарат невидимым, а я ему не сдамся, что-нибудь придумаю. Может, просто застрелить его, если получится? Нужно идти, другого выхода нет. Этот сумасшедший, мечтающий о мировом господстве, способен на убийство. Если он что-то сделает Лейни — никогда не смогу себе простить этого.

Я вздохнул, проверил свой пистолет в нагрудном кармане и крикнул:

— Ладно, твоя взяла, согласен.

— Влад, ты что?! — горячо зашептал взволнованный Оозорван. — Он же хочет тебя убить. Не делай этого.

— Тогда он убьёт Лейни. Поэтому, нас нет иного выхода, я иду, а ты будь начеку.

— Чего же ты ждёшь? — Абанга хищно осклабился. — Я снимаю своё заклятье, путь свободен.

Откуда-то он извлёк два небольших камня белого цвета, положил их перед собой, закрыл ладонями и быстро что-то прошептал. Скорее всего, тот невидимый барьер исчез, так как женщины смогли увидеть нас. Они подняли головы, их глаза обрадованно заблестели, а из круга выглянула Лейни, моя милая Лейни.

— Влад!

— Лейни

— Влад!

— Лейни! Держись, милая! Скоро вы будете свободны.

Абанга, удовлетворёный нашими страданиями, кивнул мне:

— Всё, теперь медленно иди ко мне. Остановишься в двух шагах и тогда я отпущу

женщин, твой спутник пусть остаётся на месте. Если что не так — шутить не буду.

И он снова взмахнул мечом над головами пленниц. Я медленно направился в его сторону, а злой карлик внимательно следил за моими движениями. Шаг, ещё шаг и вот Абанга совсем рядом.

— Отпускай пленниц, как и обещал.

— Не спеши, — ухмыльнулся карлик. — Стой и не двигайся, иначе я снесу голову твоей девке.

Меня передёрнуло от его грубости, но сдержался. А что, если выстрелить в него?

— Ты всё равно теперь не сможешь причинить мне никакого вреда, я защищён — он как будто угадал мои мысли. После этого хладнокровно добавил:

— И не думай, что в этот раз сможешь меня обмануть.

Пришлось снова подчиниться. В это время Оозорван незаметно для Абанги стал подавать мне сигнал: он моргал глазами, слегка поворачивая голову в сторону аппарата. Но я никак не мог сообразить: что он задумал, чтобы помочь в этой ситуации? Карлик стоял чуть правее от меня, держа за верёвку связанных женщин.

— Может, хватит! Я всё сделал, что ты говорил. Давай, отпускай женщин! — выкрикнул в лицо Абанге.

— Не волнуйся, осталось совсем немного, — как-то спокойно ответил карлик, — сейчас они будут свободны. Зачем мне эти глупые женщины. А ты, оказывается, довольно умён, я тебя недооценил. Нужно было убить тебя тогда, когда адаты притащили в первый раз. Ладно, исправлю эту ошибку сейчас, уничтожив тебя и твою железную штуку.

С этими словами он извлёк из кармана те самые белые светящиеся камни, положил их перед собой в строгом, известном только ему порядке, присел на корточки и начал читать заклинание.

— Влад, ложись, ложись! — неожиданно закричал мне Оозорван.

После этого мне удалось лишь заметить, как метнулся ко мне Одинокий Охотник и то, как от него, в сторону Абанги, сверкнул меч, а потом бросившуюся ко мне Лейни и взметнувшиеся вверх руки Абанги. Раздался громкий и короткий треск, похожий на разряд электричества, Оозорван упал в нескольких шагах от Абанги. Последнее, что осталось в памяти — то, как у моего друга образовалась огромная рана на груди и там расплылось пятно крови. Потом мелькнуло бледное лицо Лейни, вокруг меня закружилась чёрная воронка вихря, голова, казалось, раскололась и я потерял сознание…

Очнулся оттого, что мне на лицо что-то капало, голова сильно болела. Такая боль была у меня только однажды — когда мы всей группой отметили окончание первого курса. Я до этого никогда не пил и на следующее утро не мог подняться с кровати, голова жутко болела, меня тошнило при малейшем движении, пришлось проваляться целый день дома. Вот и теперь голова раскалывалась. Открыв глаза, с трудом поднялся и сел. Стояла непроглядная тьма, на лицо капал дождь и моя одежда промокла, однако, несмотря на это, холода не ощущалось. Куда же меня забросило? Что произошло вообще? Где Лейни? Жив ли Оозорван? Ответов на эти вопросы у меня не было. Нет, отсюда нужно выбираться, искать Лейни и Оозорвана. Приподнявшись полез в карман за пультом от телекоммуникатора. Внутри всё похолодело: пульта в кармане не было, как и пистолета, лишь меч висел на поясе. Лихорадочное перетряхивание карманов ничем не помогло. Я в оцепенении опустился на землю и обхватил ноющую голову руками: это конец. Что же теперь делать? Неизвестно, где нахожусь, один, неизвестно жив ли мой друг, Междуречье в опасности, а я ничего не могу сделать. Такого поворота событий даже в страшном сне не представить. Пока сидел тупо уставившись в одну точку, дождь неожиданно, как по мановению волшебной палочки, прекратился. Сразу же стало светлеть и в течение некскольких минут наступил день. Это было не Междуречье.

Вокруг меня простиралась унылая равнина с невысокими зелёными кустами и каким-то, уж очень низким, серым, небом. Оно, как мне казалось, чуть ли не нависало над головой. День также выглядел странно — это более походило на лёгкий сумрак, укрывавший окрестности. Оглядевшись, направился в сторону большой группы кустов. Нужно хоть кого-то найти и выяснить своё местонахождение. Пробираясь сквозь кусты услышал вопли и крики. Когда заросли закончились, осторожно выглянул и оторопел: на полянке четверо ликхов с остервенением атаковали неизвестное мне существо. Отдалённо оно напоминало человека, только более отвратительного вида: большой оскал рта, остроконечные, как у кошки, уши, длинные тонкие руки, серый цвет кожи и большие, навыкате, глаза. К тому же оно было ниже роста среднего человека. Существо умело оборонялось, размахивая мечом, но ликхи также ловко уходили от его ударов, издавая ужасающие крики. Было понятно, что незнакомцу долго не продержаться — один против четверых, вечно голодных и кровожадных, тварей. Былая ненависть к этим мерзким созданьям закипела во мне и, выхватив короткий меч, с криком рванулся в бой. Ликхи поначалу опешили, приостановились, но тут же развернулись на нового врага. Двое бросились на меня, а двое других стали обходить сбоку. Мне пришлось вертеться изо всех сил, чтобы они меня не зацепили. Но ликхи насели так плотно, что было слышно их смрадное дыханье, а страшные белёсые глаза блестели почти у моих глаз. Долго обороняться мне не пришлось, незнакомец оказался не из трусливого десятка и не стал бросать в беде своего спасителя. Он что-то прокричал и с новой силой обрушился на тварей, сумев даже зарубить одну из них. Остальные быстро сориентировались в изменившейся обстановке и, клацая зубами, с дикими протяжными воплями, скрылись в зарослях. Отдышавшись, незнакомец вытер свой меч об траву, прицепил его к поясу и подошёл ко мне:

— Кто ты, храбрый воин из Верхнего мира?

— Какого такого Верхнего мира?

— Ну как же? — удивился он. — Ведь ты оттуда, верно?

И он ткнул кистью в небо.

— Постой, постой, — у меня перехватило дыхание. — Так значит, я в подземном мире, под Междуречьем?

— Мы называем наш мир Нижним, а ваш Верхним, — пояснил незнакомец. — Правда сюда, к нам, редко попадает кто-то из Верхнего мира. Так мне рассказывал мой маг Кадагон. Также он что-то упоминал о тоннеле, через который наш мир связан с вашим, но о нём знает только племя Верховных. Как же ты сюда попал?

— Это очень долгая история, — я устало присел. — Если начну рассказывать всё с самого начала, то тебе придётся слушать не один час. Может, ты знаешь, как мне выбраться наверх?

Незнакомец огорчил меня.

— Пожалуй, я тебе не смогу помочь, — ответил он после минутного замешательства. — Однако, ты спас меня от ликхов и я могу отвести тебя к нашему магу у которого нахожусь в обучении. Возможно, что он знает путь в Междуречье.

— Что ж, — вяло согласился я, — веди к своему магу, у меня нет другого выбора.

Мы направились прямиком через равнину в ту сторону, откуда исходил какой-то неизвестный свет. По пути разговорились и я узнал много интересного о Нижнем мире. Моего нового знакомого звали Пайданет, он проходит обучение у мага направлялся в его племя, живущее недалеко от местного светила. Как оказалось, подземный мир Междуречья обитаем и уже давно. Здесь, в так называемом Нижнем мире, проживают каргалы, к которым относится и Пайданет. На мой вопрос о ликхах он ответил, что эти твари у них появляются по ночам. Мы сошлись во мнении, что скорее всего, именно, через тоннель ликхи и ликулды попадают в Междуречье, наводя ужас на местных жителей. Управляет Нижним миром племя Верховных. Как гласит предание, они смогли когда-то, давным-давно, обустроить этот мир, придумать источник света и тепла. Это они включают дождь, они устанавливают день и ночь, они управляют всеми процессами в Нижнем мире. Но они и получают наибольшие блага, лучшую еду, больше света и тепла. Племя магов приближено к Верховным и находится в далеко не худшем положении, так как является кем-то вроде обслуги. Ежегодно маги отбирают себе учеников из других селений, обучают их владению мечом, рассказывают об устройстве Нижнего мира, о том, что Верховные лучше всех и их надо слушаться. Затем ученики возвращаются в свои селения и там должны пропагандировать своим сородичам об избранности Верховных и необходимости послушания. Остальные племена живут в постоянном полумраке, работают большую часть времени и практически являются рабами Верховных. По секрету Пайданет признался, что с того времени, как он находится в обучении у мага, его вера в справедливость Верховных пошатнулась. Слишком тяжело и бедно живут остальные племена.

— Скажи, Пайданет, если ликхи и ликулды из вашего мира, почему же они напали и на тебя? — поинтересовался я.

— Говорят, что их создали Верховные для устрашения наших племён. Ведь в темноте мы не работаем и не передвигаемся, спим в своих хижинах, там на нас никто не нападает. А сегодня, когда я возвращался к магу, надеялся успеть до ночи, но просчитался. В темноте мы немного видим, поэтому, я продвигался вперёд, но потерял ориентир. А потом выбежали ликхи, остальное ты знаешь.

— Верховные заменяют вам всё — власть и богов, — заметил я.

— Я не знаю такого слова, — Пайданет развёл своими тонкими кистями, — но у нас все боятся Верховных. Если кто-то их ослушается, их наказывают и очень серьёзно, многие не возвращаются из дворца. Говорят, что их съедают ликхи, это ужасно.

Мы с Пайданетом шли около получаса, местность не изменялась: всё таже зелёная равнина, небольшие группы кустов перемежались с зарослями. Изменялась лишь сила света — по мере приближения к местному светилу становилось всё теплее и светлее. За очередной групой кустов вынырнула небольшая, если можно так выразиться, деревушка. Небольшие аккуратные домики из какого-то материала, похожего на тростник, уютно расположились среди зелёных посадок. Около домов занимались своими делами местные жители. Они с удивлением уставились на нас, в деревне наступила просто гробовая тишина. Что ж, Пайданет сам сказал, что к ним крайне редко попадают люди и, поэтому, неудивительно, что меня так рассматривали. Он повёл меня дальше, остановившись около одного из домов. Вскоре оттуда вышла такая же серая личность, как Пайданет, только с более дряблой и обвисшей кожей в лёгком одеянии. Ученик мага слегка поклонился ему.

— Кадагон, я привёл к тебе незнакомца из Верхнего мира. Он спас меня от пасти ликха и просил помочь вернуться обратно, в Междуречье. Сможешь ли ты помочь ему?

Кадагон обвёл меня долгим взглядом, немного помолчал.

— Ты знаешь, Пайданет, что я доверяю тебе, как одному из лучших моих учеников, но помочь ему не могу.

Я готов был взвыть от отчаяния.

— Во-первых, я не знаю, где тоннель, как он работает, — продолжил маг, — а во-вторых, о незнакомце следует известить Верховных. Иначе нас ждёт суровое наказание, надеюсь, ты понимаешь.

— Да, учитель, — Пайданет покорно склонил свою голову с торчащими ушами.

— Пусть пока незнакомец из Верхнего мира отдохнёт, покорми его, потом отведёшь его в дворец Верховных. Если они разрешат отпустить его в Верхний мир — так тому и быть. Я всё сказал.

Мне ничего не оставалось, как идти вслед за Пайданетом.

— Не переживай, Влад, — у Пайданета оказалась добрая душа, — мне кажется Верховные разрешат вернуться тебе обратно. Зачем ты им нужен?

— Надеюсь на это, — сжав зубы, ответил я.

Но отдых и еда мне, конечно же, не помешают. Мой новый знакомый предложил отведать каких-то мягких и сочных плодов, мясного блюда, похожего на кашу и дал воды. Утолив голод, прилёг отдохнуть. Сразу же вернулись мысли о Лейни и Оозорване. Где они, что с ними? В душе снова заворочались тяжёлые мысли, не давая покоя.

Но, видимо, мне удалось немного вздремнуть, так как очнулся от того, что меня тряс за плечо Пайданет:

— Вставай, Влад, пора идти.

Ученик мага повёл меня под многочисленными взглядами своих сородичей, уверенно направившись в сторону местного солнца, если это явление можно было так назвать. Ведь в низком небе никакого солнца не наблюдалось, просто откуда-то, издалека, исходил свет. И чем ближе мы к нему приближались, тем теплее и светлее становилось. В скором времени моему взору открылся довольно впечатляющий вид ещё одного большого поселения. Подходы к нему охраняли жители Нижнего мира, ничем не отличавшиеся от моего спутника. Двое каргалов преградили нам дорогу, но Пайданет решительно выступил вперёд:

— Кадагон направил меня к Верховным. Я должен отвести туда незнакомца из Верхнего мира.

Охранники молча расступились. По довольно широким улицам передвигались с поклажами местные жители, которые с опаской косились на меня и старались побыстрее уйти в сторону. Создавалось впечатление, что они боятся незнакомцев. Вместе с тем, там же, по улицам, степенно прогуливались и другие каргалы: одетые в лиловые одежды, которые с удивлением рассматривали меня и высокомерно поглядывали на тех, кто работал. Мы приблизились к самому большому из зданий и Пайданет остановил меня. Он сел на колени, знаками указав, чтобы я сделал то же самое движение. Двери здания распахнулись, оттуда вышел каргал, одетый в широкие развевающиеся одежды лилового цвета, напоминавшие одеяние римских патрициев. Он с любопытством и, в то же время, изучающе, рассматривал меня. Пайданет склонил голову:

— Смиренный ученик мага Кадагона Пайданет приветствует одного из Верховных и просит простить за то, что ему пришлось потревожить ваш покой.

— Что привело тебя в дворец Верховных?

— Мне встретился незнакомец из Верхнего мира, он спас меня от ликхов и попросил меня помочь вернуться обратно, к себе домой. Но, я знаю, что не имею права сам принимать какое-либо решение. Поэтому, прошу Вас помочь Владу вернуться в Верхний мир.

— Верховные примут решение после изучения ситуации, ты и твой спутник из Верхнего мира будете оставаться здесь под стражей.

Он взмахнул кистью, из глубины здания выбежало ещё двое каргалов, вооружённых короткими мечами. Охранники, ткнув лезвием в спину, заставили подняться и следовать вперёд, предварительно изъяв наше оружие.

— Пайданет, в чём дело, почему они так обращаются с нами? Ведь я ничего не сделал, — моему возмущению не было предела.

— Не знаю, Влад. Я только второй раз в жизни нахожусь во дворце Верховных. Никто не имеет права спорить с ними. Ты не волнуйся, думаю, что они просто посоветуются, а потом тебя отправят домой.

Между тем, нас провели по большим длинным коридорам и закрыли в изолированное помещение с маленьким окошком. На полу лежали пучки сухой травы, в углу стояла небольшая скамейка. Больше в камере ничего не было, царил лёгкий полумрак. Пайданет опустился на траву, я присел на скамейку.

— Знаешь, похоже, таких камер здесь может быть много, — обратился я к Пайданету.

— Возможно, но мне об это ничего не известно.

— Как думаешь, что будет дальше?

— Не знаю, — мой спутник пожал плечами, — но мне кажется, что они хотят посоветоваться, ведь не каждый день к нам попадают жители Верхнего мира. Тебя должны обязательно отпустить.

Пока мы сидели, переговаривааясь, в нашу камеру несколько раз донеслись протяжные крики, от которых стало не по себе. Прошло около часа и дверь распахнулась.

— Выходите, — пробурчал охранник.

— Вот видишь, — обрадованно закричал Пайданет, — я же говорил, что они посоветуются и отправят тебя домой.

— Хорошо бы, — отозвался я.

Нас снова повели по длинным коридорам. После пятиминутного хождения мы остановились у входа в большой зал.

— На колени, — закричал охранник, — склонить голову перед Верховными.

Зло чертыхнувшись, всё же опустился на колени. Двери распахнулись и охранники заставили нас вползти в зал на коленях. Мне страшно хотелось подняться, врезать им, но пришлось сдерживать себя, так как на кону стояло возвращение в Междуречье. В светлом и тёплом зале, на мягких подушках, возлежали три каргала в просторных лиловых одеждах.

— Как ты очутился здесь, незнакомец? — обратился один из них ко мне.

На несколько мгновений я замешкался. Вполне вероятно, что им не стоить говорить правду и рассказывать обо всех перипитиях борьбы с Абангой, это вызовет слишком много вопросов. Однако, нужно как-то объяснить моё появление в Нижнем мире, поэтому, по ходу мне пришлось сочинять легенду.

— Понимаете, я охотился на кабана. Поначалу всё было нормально, потом поднялся сильный ветер, налетел вихрь, меня закрутило и понесло. Я потерял сознание, а пришёл в себя только здесь.

Конечно, моё объяснение выгядело немного нелепым, но ничего другого в голову за это время не пришло.

— Ты говоришь неправду, — уверенно отозвался один из Верховных.

— Нет, что вы, всё так и было, — я горячо пытался доказать правоту.

— У нас есть большие сомнения в правдивости твоих слов. Ты проник в Нижний мир с какой-то целью, а говорить не хочешь. Тебе лучше посидеть и подумать, никто не имеет права даже думать, что он может обмануть Верховных.

После небольшой паузы он приказал охранникам:

— Заприте их. Верховные позже примут решение о их наказании.

— Какое наказание? — гнев поднял меня на ноги. — Что я сделал плохого вашему миру? Помогите мне вернуться в Междуречье и живите спокойно. Чем я помешаю вам?

Охранники от удивления отступили назад — ещё никто не осмеливался перечить Верховным. После небольшого замешательства один из Верховных выкрикнул:

— Немедленно запереть их! И глаз не спускать! Этот незнакомец будет сурово наказан за неповиновение.

Охранники тут же схватили меня под руки, скрутили и вытолкали из зала, следом потащили и Пайданета. Мой разум закипал от возмущения, от того, что с нами так грубо и несправедливо обращаются. Действительно, ведь Пайданет ничего не нарушил, а с ним обращаются, как с преступником. Ещё мне было обидно, что он пострадал, в какой-то степени, из-за меня. Нет, нужно срочно что-то предпринимать. В этой ситуации у меня созрело только одно решение: бежать и немедленно. Возможно, там, на свободе, мне будет проще что-либо решать, там можно будет действовать. А что можно сделать сидя в камере? На ходу оглянулся на охранников: они молча, с напыщенным видом, словно короли, шли за нами сзади, полагая, что пленникам деваться некуда. Пайданет шёл обречённо опустив голову. Я нарочито громко кашлянул, чтобы он обратил внимание на меня. Когда он поднял взгляд, кивком головы и движением руки дал ему понять, что нужно напасть на охранников и обезоружить их. Когда мы поравнялись с камерой, один из охранников ступил вперёд и открыл дверь. Я сразу же, молниеносным движением, рванулся к нему, выхватил меч и пинком толкнул его в камеру. Ученик мага не растерялся: он сумел обезоружить второго охранника и затолкать его в камеру. Заперев дверь бросились бежать.

— Влад, постой! — Пайданет остановился. — Возможно, мы напрасно это сделали, Верховные теперь разгневаются и нам несдобровать.

— А ты предпочитаешь гнить в камере? Ты же видишь, что они относятся к вам, как к рабам, вы не имеете никаких прав. Вот за что они тебя хотели наказать?

— Не знаю, мы никогда не спрашивали, — ученик мага опустил голову. — У нас всегда было принято подчиняться племени Верховных, мы знали, что они лучше и умнее нас, а любое непослушание наказывалось.

— Извини, но это рабская психология, вы ничуть не хуже их. Я предпочитаю всегда действовать. Идём, нам нужно найти выход из помещения и подумать, как уговорить какого-нибудь мага, чтобы он показал мне дорогу в Междуречье. Если хочешь, ты можешь пойти со мной. Ведь тебе, всё-равно, не дадут жизни здесь.

— Да, пойдём. Но, в любом случае не смогу пойти с тобой из Нижнего мира. Кадагон рассказывал мне, что в Междуречье совсем другая жизнь, у вас яркий свет. Я не смогу там жить, понимаешь.

Пока мы с ним разговаривали, охранники успели опомниться от первоначального шока: они стали стучать в дверь и громко кричать, стараясь привлечь к себе внимание. Однако, на наше счастье, коридоры были пусты и никто не приходил им на помощь. Многочисленные коридоры в помещениях оказались длинными и запутанными, они пересекались и мы не представляли, куда нам идти. Пришлось положиться на волю судьбы и двигаться наугад. Везде господствовал полумрак, свет из редких окошек скупо подсказывал дорогу. Мне казалось очень странным, что нам по пути не попалась ни одна живая душа, всё вокруг словно вымерло. Постепенно коридор, по которому мы шли вперёд, стал опускаться вниз.

— Может нам вернуться назад? — выразил я свои сомнения Пайданету.

— Не знаю, что и делать. Но помнится, что мой маг, Кадагон, рассказывал мне, что у Верховных обширные подземные владения и очень много выходов, ведущих наверх. Надеюсь, что нам удасться найти такой выход. Если мы пойдём обратно, можем нарваться на охранников. Вполне вероятно, что нас уже ищут, — резонно заметил мой спутник.

В это время впереди послышался слабый шум и чьи-то приглушенные голоса. Мы бросились бежать назад и укрылись в одно из боковых ответвлений. В скором времени мимо прощли три каргала, вооружённые, как и все здесь, короткими мечами. Они тихо переговаривались между собой. До нас долетели обрывки разговора:

— Бартан сказал пока не трогать его…, он довольно слаб…, странный…

Когда они скрылись, мы вышли из-за укрытия.

— Кто такой этот Бартан? — поинтересовался я у Пайданета.

— Это глава совета Верховных, — ученик мага многозначительно поднял палец, — он руководит всем. Простым каргалам запрещено смотреть на него и, поэтому, его никто не видел.

— Любопытно, о ком же это они разговаривали? — пробормотал я себе под нос.

— Похоже о ком-то из пленников, это были охранники из племени Верховных, — отозвался на мой вопрос ученик мага.

Мы осторожно пошли вперёд, оказывается здесь также ходят каргалы. Вскоре коридор перешёл в настоящее подземелье: стало сыро и холодно, пахло гнилью и плесенью, тусклый свет, похожий на свет люминесцентных ламп, падал только из неизвестных мне, светильников, овальной формы.

— Послушай, Пайданет, — я остановился. — Похоже, что мы всё-таки зашли не туда. Здесь мы точно не отыщем выхода наверх. Придётся возвращаться.

Он хотел мне что-то ответить, но не успел сказать ни слова: из глубин подземелья донеслись какие-то крики. Эхо подхватило их, унося дальше по коридорам. Мы переглянулись и продвинулись чуть вперёд. В полумраке вырисовались мрачные решётки и узкий длинный коридор, как в самой настоящей тюрьме. Заглянув в первую, встретившуюся нам клетку, увидели поникшего, сморщенного каргала, сидевшего на куче лохмотьев. Кожа на нём в некоторых местах облезла, остроконечные уши поникли и он безучастно вглядывался в стену. На нас пленник не обратил ровным счётом никакого внимания. Мы прошли дальше. Все камеры были примерно одного размера, в них находилось по одному или два узника. Заключённые выглядели ужасно: истощённые, с дряблой и и облезлой кожей, многие даже не поднимали головы при нашем появлении. Было заметно, что Пайданет потрясён картиной, открывшейся его взору. Видимо, он не представлял, что Верховные могут так жестоко обходиться со своими соплеменниками. Где-то, уже в середине длинного ряда клеток, я обратил внимание на одну камеру. Она, как показалось мне на первый взгляд, выглядела пустой. Лишь в углу виднелась бесформенная охапка травы и небольшая скамья вдоль стены. Пайданет негромко окликнул меня, мы собрались было уже уходить, как в это время в углу кто-то застонал и зашевелился, а затем, словно почувствовав мой взгляд, приподнялся. Я остолбенел: даже в этой полутьме я различил человеческую фигуру. Человек? Здесь? Уму непостижимо. Откуда он мог здесь взяться? Моё волнение достигло наивысшего предела: ещё бы встретить человека в этом Нижнем мире. Кто бы он ни был, но брату по разуму нужно помочь. Не оставлять же его в этой грязной дыре, где он, скорее всего, умрёт от истощения и издевательств.

— Эй, ты кто? Отзовись. Я тебе помогу, — окликнул незнакомца.

Тот некоторое время молчал, словно чего-то выжидая или не веря моим словам, а потом уже я не поверил своим ушам. Мне ответил до боли знакомый голос:

— Влад, это ты?

— Боже, Оозорван?! Ты?! Ты жив?! — мой голос буквально взорвался. Давно я не ощущал такого прилива радости.

— Влад, ты жив! Слава Высшему, Восседающему на Солнце, что он не дал тебе погибнуть. Какое счастье!

— Сейчас, дружище, сейчас, потерпи, мы тебя освободим, — забормотал я, лихорадочно ощупывая рещётку в стремлении найти щеколду или задвижку. Но ничего похожего не находилось. Мои зубы скрипнули от отчаяния: как же тут запирают пленников?

— Влад, не спеши, — Пайданет сделал шаг в сторону. — Скорее всего, запор расположен в стенке.

И действительно, он быстро нащупал в стене какое-то отверстие, что-то нажал или потянул, и решётка с жутким скрежетом отъехала в сторону. Я влетел в камеру, поднял старого друга и обнял его. Какое же счастье, что Оозорван жив! Теперь понял, насколько стал близок мне этот человек. Оозорван слегка застонал. До меня дошло, что он ранен.

— Прости, прости дружище. Давай быстрее отсюда выбираться, а там посмотрим твою рану. Пайданет, помоги мне.

Ученик мага подхватил Одинокого Охотника и мы стали выбираться из мрачной подземной тюрьмы. Жаль, конечно, оставлять всех этих бедолаг, которые сидели в камерах, но у нас не было ни времени, ни возможности им помочь. Во всяком случае, пока. В любой момент поиски беглецов, то есть нас, могут привести к успеху и тогда дело может принять совершенно скверный оборот.

Мы выбрались из мрачного тюремного коридора в основной.

— Куда пойдём дальше? — похоже, что мой вопрос поставил Пайданета в тупик.

— Не знаю, — откровенно признался он. — Здесь я никогда не был. Если мы пойдём тем же путём, что и раньше, можем выйти на тех, кто ищет нас.

— Логично. Но нам нужно срочно куда-то выбираться отсюда.

— Постойте, — подал слабый голос Оозорван, — кажется, нам нужно туда.

Он указал на ответвление, круто уходящее вправо. На наш, с Пайданетом, немой вопрос он ответил с лёгкой улыбкой:

— Ты забыл, человек из другого мира, Влад, что я Одинокий Охотник и различаю много запахов. Я чувствую, как оттуда идёт приток свежего воздуха. Он едва уловим, но я его чувствую.

Молодой каргал с удивлением посмотрел на Оозорвана. Между тем, выбор у нас был невелик и мы направились в то самое ответвление. Коридор почти не освещался, поэтому продвигались с осторожностью. Спустя какое-то время немного посветлело и я также почувствовал поток свежего воздуха. Это всех взбодрило, с удвоеной энергией мы стали двигаться вперёд. Дорога постепенно пошла вверх, позволив нам выбраться на зелёные травы равнин Нижнего мира. Видимо, мы выбрались в то время, когда день был в самом разгаре. Неяркий свет высветил однообразные кустарники и тихую лужайку. Пройдя ещё несколько сотен метров, спрятались в самой гуще кустов. Теперь я смог хорошо приглядеться к Оозорвану. Он осунулся и побледнел, глаза запали — видимо сказалась потеря крови — но взгляд остался тот же: уверенный и решительный. Меня осенило: эврика, ведь Одинокому Охотнику можно помочь. Где-то, в кармане, лежит то самое чудодейственной снадобье, что подарил нам Астайан, оно придётся очень кстати.

— Давай-ка, дружище, посмотрим твою рану, — с видом опытного врача задрал безрукавку друга. То, что увидел на груди, оказалось зрелищем не для слабонервных: длинная и глубокая рана тянулась почти через всю грудь и даже теперь слегка кровоточила. Представляю, какую боль испытывал, да и сейчас испытывает мой друг. Не теряя времени, тут же, осторожно смазал рану. Нас всегда учили, что чудес не бывает, но чудо произошло: рана стала затягиваться. Прошло всего несколько минут, а от неё не осталось и следа. Пайданет удивлённо произнёс:

— Ты, Влад, оказывается, тоже маг, я и не знал.

— Нет, я не не маг, хотя что-то могу. А это подарок наших друзей из далёкого мира.

Оозорван улыбнулся:

— Я всегда знал — иметь много друзей хорошо.

— Как ты?

— Нормально, я сказал бы даже хорошо.

— А что с тобой произошло?

— Что произошло? — Оозорван поднялся и уверенно сел. — Когда ты пошёл к Абанге, я стал тебе подавать сигнал, хотел подсказать, чтобы ты упал возле него. Тогда сумел бы метнуть в него мечом и мой бросок прикончил бы негодяя. Даже если бы он увернулся, то, и тогда бы, я помешал ему завершить своё заклинание. А, так, боялся задеть тебя. Видя, что ты не понял меня, крикнул, чтобы ты ложился, но оказалось — опоздал, он успел вызвать что-то. Я метнул в него меч, но Абангу, очевидно, не задело. А вот та сила, что он вызвал, отразила мой меч и он ранил меня. Потом что-то грохнуло, зашумело, меня сильно ударило в грудь, я потерял сознание и очнулся только здесь. Всё помню только обрывками: меня куда-то волокли такие же как он (Оозорван кивнул в сторону Пайданета), в себя пришёл только в железной клетке. Там от меня пытались что-то узнать, но я им ничего не сказал, потом уже пришли и вы. А ты как здесь оказался, где Лейни?

— Эх, Оозорван, — я вздохнул. — Если бы знать, где Лейни. Возможно, и она здесь, кто знает. Меня, также, как и тебя, забросило сюда в бессознательном состоянии, а очнувшись, вышел на Пайданета, который сражался с ликхами. Да, да, не удивляйся, оказывается эти твари родом отсюда, из подземного Междуречья. Вот где мы находимся. Меня тоже хотели посадить в клетку, но вместе с Пайданетом мы сбежали. Искали выход, а нашли тебя. Я страшно рад, что ты нашёлся, теперь нам будет легче.

— Что будем делать дальше?

— Пока не знаю.

— Давай вызовем телекоммуникатор и вернёмся в Междуречье. Там будет проще начать поиски Лейни.

— Эх, дружище, — снова вздохнул я, — если бы у меня был пульт, то мы давно бы это сделали, не знаю, куда он подевался.

— Что же теперь делать, — Одинокий Охотник сокрушённо покачал головой, — как же мы вернёмся в Междуречье?

— Пайданет говорит, что есть путь наверх, но его знают только Верховные, которые здесь заправляют. Нам нужно каким-то путём добиться от них решения этого вопроса. Пайданет, как думаешь, твой маг нам хоть чем-то поможет?

— Боюсь, что нет, — каргал отрицательно покачал головой. — Ведь маги на стороне Верховных и пользуются их покровительством. Если Кадагон попытается помочь нам, то окажется там, где мы сегодня были.

— Такие дела. Остаётся только просить у этих самых Верховных.

— Ты серьёзно?

— У нас нет другого выхода.

— И как же это сделать?

— Есть у меня небольшой план. Помнишь, как мы с тобой на Кхардне совершили переворот?

— Да, но тогда у нас были союзники. А здесь мы даже не знаем количество племени Верховных, как с ними бороться.

— Здесь тоже творятся дела не лучше, видел бы сколько они своих же гноят в подземелье. Так почему бы не помочь им, заодно и союзники будут.

— Влад, — вмешался Пайданет в наш разговор, — в подземелье сидят ослабленные и запуганные каргалы. За то время, что я был с тобой, перестал бояться и многое понял. Наш мир устроен несправедливо, это ясно, но как расшевелить каргалов? Ведь все уверены, что Нижний мир устроен правильно, большинство живёт ничего не зная, что есть Междуречье, другой мир, другая жизнь. К тому же, скоро будет ночь, нас могут настигнуть ликхи и нужно искать укрытие.

— Что же будем делать?

— Отсюда недалеко до поселения моего родного племени. Скорее всего, там уже оповестили, что я сбежал вместе с тобой. Но, надеюсь, мы сможем найти там временное укрытие, ночью нас никто искать не будет. Это я знаю точно, а там посмотрим.

— Что же, так и сделаем.

Оозорван, почувствовав себя значительно лучше, смог идти сам. Вскоре на нашем пути выросло поселение каргалов, вокруг никого не было, все уже готовились к наступлению ночи. Ученик мага отправился в поселение, мы с Оозорваном остались ждать его на окраине. После непродолжительного ожидания он выглянул из-за ближайшего строения, призывно взмахивая белёсой конечностью. Укрылись в глухой половине дома родителей нашего спутника где, по-видимому, хранилось то, что убиралось с полей. Вокруг, в корзинах, лежали неизвестные нам плоды. Пайданет по праву хозяина смог раздобыть еды и накормил нас. Оозорван, измученный и ослабший, тут же лёг спать, я же ещё некоторое время не мог уснуть, обдумывая, что можно предпринять в данной ситуации. Единственное, что мне казалось более вероятным — попытаться всё-таки проникнуть каким-то образом в жилище Верховных и пленить их. Идея, конечно, в некоторой степени, сумасбродная, но, попытаться можно.

Наступивший день немного изменил мои планы. Едва мы поднялись и успели немного подкрепиться, как дверь распахнулась. На нас с удивлённым взглядом смотрел пожилой каргал.

— Отец, не удивляйся и постарайся не шуметь, — Пайданет пошёл ему навстречу. —

Это мои друзья и им нужна помощь.

— Сынок, но как ты можешь? — отец обречённо поник головой. — Тебя вчера искали охранники Верховных, говорили, что ты помог сбежать этому неизвестному созданью. И если кто-то будет прятать тебя, то он будет наказан. Что же нам делать?

— Отец, ты многого не знаешь. То, что я видел у Верховных, изменило меня. Они живут в своё удовольствие, а нами понукают. Ты всю жизнь работал на них и видел бы, как они издеваются над остальными каргалами. Там есть подземная тюрьма, где немало каргалов умирают от голода и издевательств. За любую малейшую провинность они наказывают нас. Сколько же можно так жить?

— Пайданет, что же нам делать?

— Не бояться их, — я поднялся. — Самое главное преодолеть страх. Они ничем не лучше вас, нужно подняться всем и тогда они не смогут остановить вас.

Наш разговор прервался каким-то шумом. Отец Пайданета выглянул во двор.

— Сынок, сюда идут охранники. Это конец, вам негде спрятаться, — в ужасе прошептал он.

— Хватит прятаться, — вслед за мной поднялся Оозорван. — Мы дадим им бой и покажем, как должны сражаться воины Междуречья. Пайданет, найди мне меч.

— Меч я найду, но кроме нас некому сражаться, — ученик мага выглядел убитым. —

Простые каргалы не умеют сражаться, всю жизнь они только трудяться в поле или в мастерской, запуганы. Оружие имеют только охранники, маги и и их ученики.

— Ничего, так просто мы не сдадимся. Правильно, Влад?

— Дадим бой этим негодяям.

Оозорван с мечом наперевес, за ним я, следом Пайданет — все мы дружно рванулись вперёд. Меня удивил этот молодой каргал, он оказался неплохим парнем: смелым, порядочным, не испугался тех последствий, которые могли его ожидать. Выбежали на лужайку и почти сразу столкнулись с каргалами-охранниками, которых было около десятка. Видимо, Озорван успел отдохнуть и набраться сил — с такой силой и умением завертел мечом, что охранники поначалу даже приостановились. Мы с Пайданетом также смело ринулись на противника. Они, не ожидая такого натиска, стали отступать. Потом, видя, что нас всего трое, осмелели и стали теснить нас. Спасало то, что они оказались не такими сильными и умелыми воинами, каковыми являются воины Междуречья. Одинокий Охотник легко справился с первым, а затем и вторым противником, повергнув их, это охладило пыл наступавших. Мне было нелегко, но кое-как удавалось отбиваться от наседавших каргалов: я никого серьёзно не ранил, но и меня не задели. Нам было нелегко, всё-таки, они превосходили нас по силам. Ход сражения изменился неожиданно. Из-за строений вдруг выбежала группа каргалов, вооружённых какими-то рогатинами, палками и заострёнными предметами, похожими на вилы. Они с криками бежали в нашу сторону. Охранники воодушевились, полагая, что те идут им на помощь, но не тут то было. Местные жители набросились на охранников, а мы с удвоеной энергией насели на врага, что привело к позорному бегству прислужников Верховных. На земле осталось лежать четыре тела, остальные бросились наутёк. Мы с удивлением обернулись на тех, кто так своевременно оказал нам помощь. Впереди всей группы стоял отец Пайданета:

— Я понял, сынок, что так дальше жить нельзя. Здесь стоят те, кто не испугался и пошёл за мной. Думаю, что после сегодняшнего дня, когда вы расскажете всё, что рассказывали мне, таких смельчаков станет много больше.

Было приятно слышать такие слова, забрезжила надежда, что мы сможем добраться до Верховных.

Пайданет собрал всех жителей селенья, он рассказал им всё, что видел в подземной тюрьме, о тех, кого он видел в камерах и о том, как встретили незнакомцев из Верхнего мира Верховные. Все каргалы слушали его буквально с раскрытым ртом: о большей части изложенного они и не подозревали. Я внёс свою лепту в ход импровизированного «народного» собрания добавив, что местные жители достойны лучшей участи, могут и обязаны иметь больше света и тепла, так как, заслужили это своим трудом. Каргалы с восторгом восприняли идею о том, что нужно добиваться своих благ боем. Скорее всего, они порядком подустали жить в рабских условиях. Я позвал Пайданета и предложил ему с несколькими, наиболее активными, соплеменниками пройтись по ближайшим селеньям. Нам необходимо было разбудить Нижний мир, так как сил у нас мало и и, если идти в открытое противостояние, мы не сможем одолеть противника. Сбежавшие охранники, наверняка, уже доложили о том, какой отпор они получили в селении, теперь из центра готовы выступить и жестоко подавить очаг сопротивления, чтобы было неповадно другим каргалам. Вполне вероятно, что на нас уже выступили и времени практически не осталось.

Спустя пару часов вернулся ученик мага и принёс неплохие новости: большая часть жителей окрестных селений с энузиазмом откликнулась на призывы племени Пайданета. Правда, дошли слухи о том, что маги воспротивились и готовы поддержать Верховных. Перед этим я сказал молодому каргалу, чтобы он выставил охрану на подступах к селению. Это оказалось нелишним. Когда к нам стали стягиваться силы, прибежали каргалы из оцепления и доложили, что на селение движется отряд охранников, а возглавляет отряд кто-то из Верховных.

— Занимаем оборону, пока выступать не будем, — я взял на себя функции командующего. — Всем рассредоточиться по домам и по моей команде выступить. Пайданет, возьмёшь с собой два десятка каргалов и постараешься незаметно обойти отряд противника, чтобы ударить по ним сзади. Женщин и детей отправить подальше, пусть спрячутся.

Каргалы оказались послушными и организованными, они быстро, без суеты стали занимать места и прятаться по домам, Пайданет со своим отрядом скрылся в ближайших зарослях.

Оозорван в нетерпении сжимал рукоятку меча. Скоро томительные минуты ожидания закончились и враг появился на окраине селения. Отряд выглядел довольно внушительно — не менее сотни каргалов-охранников. Они организованно вышли на окраину и приостановились: селение выглядело покинутым из-за разбросанного инвентаря, брошенных продуктов растениеводства. В центре отряда красовался каргал в лиловом одеянии, он сидел на носилках, которые несли на себе шестеро подневольных. Представитель Верховных что-то приказал и отряд медлено двинулся вперёд. Едва они поровнялись с нашим строением, я громко крикнул:

— Вперёд!

Тут же из близлежащих домов высыпали каргалы с рогатинами, вилами и просто палками. Оозорван с воинственным воплем рванулся в гущу отряда. Наша внезапность привела охранников в замешательство: поначалу они не знали в какую сторону бросаться. Но, уже спустя несколько минут, организованный отряд стал теснить плохо вооружённых и, неумело обороняющихся, местных жителей, появились первые раненые и убитые. В этой гуще лишь Оозорван хладнокровно и спокойно орудовал мечом, нанося точные удары по врагу. Меня атаковали сразу трое охранников чтобы продержаться прислонился спиной к стене. Каргал из племени Верховных гордо восседал на своих носилках, уверенный в победе отряда охранников. Местные жители старались изо всех сил, но преимущество противника было неоспоримо, как по умению и вооружённости, так и по численности. Медленно мы стали отступать вглубь деревни, от чего каргалы из отряда охранников возликовали. Пайданет не появлялся и я никак не мог сообразить, где они могли подеваться. Однако вскоре мои сомнения рассеялись — его небольшой отряд ударил в спину противнику так стремительно, что те стали рассыпаться в стороны. Оозорван, воспользовавшись временным смятением охранников, тут же расчистил себе путь и оказался около носилок предводителя. Каргалы, державшие ношу, бросили её, разбегаясь от одного вида разъярённого, страшного чужака. Представитель Верховных растерянно оглядывался по сторонам и его, навыкате, глаза казались от этого ещё больше вылезшими из орбит. Охранники при виде пленённого предводителя стали медленно, но верно отступать за пределы селения. Осмелевшие местные каргалы с удвоеной энергией набросились на противника. Не прошло и десяти минут, как охранники позорно бежали, оставив после себя пленённого представителя Верховных, около полутора десятка раненых и убитых. Среди представителей наших сил также были убитые и раненые. Серьёзное ранение получил и отец Пайданета, поэтому сын, как ученик мага, имевший познания в медицине, оказывал ему помощь. Однако отец не унывал, он сам подбадривал соплеменников:

— Я же говорил, мы справимся, теперь Верховным несдобровать.

Но радоваться, как мне казалось, было преждевременно. До сих пор для меня оставалось тайной, покрытой мраком, какими силами владеют Верховные, что они могут применить против нас, сколько, в конце концов, они могут выставить своих воинов. Вместе с тем, выбора не оставалось, коль мы уж начали борьбу, её следовало завершить. В Междуречье нам с Оозорваном необходимо вернуться, как можно скорее.

Когда наступила ночь, мы стали думать о плане дальнейших действий. До наступления светлого времени местных суток можно не помышлять о какой-либо деятельности, дабы не попасть на ликхов. Собрав небольшой военный совет в составе трёх основных руководителей, стали совещаться.

— Думаю, что необходимо собрать побольше сил, — предложил Пайданет. — Мы не сможем противостоять отряду охранников, когда они соберут ещё больше сил. К тому же с ними выступят маги, а они хорошо дерутся.

— Тогда мы потеряем время, — не согласился Одинокий Охотник.

— Правы вы оба, — я долго думал над тем, что нам делать дальше и предложил свой вариант. — Думаю, что нам нужно собраться и выступить незадолго до наступления дня. Думаю, что ликхов в это время уже не будет. Но на дворец Верховных пойдут все, кто есть, во главе со мной и Оозорваном, а ты, Пайданет, отправишься поднимать каргалов. Мне кажется, что молва уже пошла, после твоих рассказов о сегодняшнем сражении за нами пойдут. Мы постараемся выступить, чтобы они не успели хорошо подготовиться, думаю, что они немного растеряны. Сейчас следует допросить пленника. Возможно, после этого мы скорректируем наши планы.

Пленённый Верховный уже свесил уши и поник головой. Я сразу приступил к допросу, стараясь припугнуть противника:

— Сразу предупреждаю, что нам некогда с тобою рассиживаться. Если будешь говорить — всё будет хорошо. Иначе отдадим на растерзание разозлённым каргалам. Они уже знают, как вы обращались с населением.

— Да, да, я всё скажу, — закивал он.

— Как тебя зовут?

— Ардасан.

— Расскажи, Ардасан, о вашем племени, всё, что знаешь: как и где вы живёте, сколько вас, сколько у вас охранников, ваши планы. Да, заодно, и об устройстве вашего Нижнего мира. Словом, меня интересует всё.

— Я занимаю должность начальника охраны дворца, поэтому меня и послали на усмирение тех, кто осмелился выступить против Верховных. Никто и не припомнит, когда в последний раз было такое. Мы должны были задержать вас, чужаков, а также арестовать бунтовщиков. Совет Верховных живёт в нашем огромном дворце — их около сотни, остальные живут в селении — их около тысячи, охранников немногим меньше.

— Расскажи, как это вы управляете днём и ночью, дождём и всем остальным?

— Я знаю не всё, — Ардасан поднял голову, — но, насколько мне известно, это творение каких-то пришельцев. Во дворце я слышал, что давным-давно в наш мир попали чужаки. В Нижнем мире тогда царил мрак, голод и холод, а чужаки сумели сделать для нас свет, научили управлять дождём, днём и ночью. А потом один из предков наших Верховных сумел организовать заговор и всех чужаков перебили. Верховные сказали остальным жителям, что это они всё создали и все обязаны работать на них, иначе не будет тепла, света и дождя. Вот так всё идёт уже много лет. Были попытки непослушания, но благодаря отлаженной системе наказания, бунтов никогда не было.

— Да уж, отлажена система наказания, — не удержался я, чтобы не съязвить, — видел как вы уничтожаете своих же. Меня ещё интересует такой вопрос, как ликхи и ликулды, что это за твари, откуда они взялись, что ты знаешь о тоннеле в Междуречье?

— Дело в том, что у нас есть небольшая группа, которая занимается изучением того, что осталось от пришельцев. Мы называем их арракиды, это они проводили опыты над заключёнными и смогли превратить каргалов в ликхов. Их открытие мы смогли использовать для поддержания порядка в Нижнем мире. Ликхи могут передвигаться только в темноте и через тоннель они попадают в Верхний мир. А ликулд арракиды вывели не очень давно и их не так много. Пока это творение не выпускают на Нижний мир, так как не изучили до конца их поведение.

— Какие же вы негодяи, — взорвался я, — так издеваться над собственным народом! Да вас самих надо уничтожить за такие опыты. Расскажи о тоннеле.

— Об этом сообщить могу немного, — каргал съёжился от моего гнева. — О тоннеле больше знают арракиды и те, кто заседает в Совете Верховных. А, вообще, к нам очень редко попадают чужаки. За мою жизнь было такое только раз, когда к нам свалился какой-то охотник из Верхнего мира.

— И что с ним?

— Его заточили в подземную тюрьму и там он умер.

— Понятно. Какие планы относительно нас во дворце?

— Точно не знаю, но думаю, что после сегодняшнего поражения был переполох. И теперь, скорее всего, заседает Совет.

— Что могут предпринять против нас?

— Думаю, что выступят всей силой: охранников будет около шестисот, магов около пятисот. Против такой такого количества обученных воинов не то, что одно — несколько селений каргалов не смогут что-либо противопоставить. Думаю, что и вы это понимаете.

После этих слов Ардасан неожиданно хитро улыбнулся.

— Рано радуешься, — мой холодный взгляд и жёская реплика притушили радость верховного каргала. — У нас говорят так: ещё не вечер.

Но в одном он прав: идти напрямую, на штурм, против такой силы не просто легкомыслие, а безумие. Нужно что-то придумать.

Голова шла кругом от мыслей. Что же делать, как выйти из этой сложной ситуации? Столько проблем из-за одного негодяя — Абанги. Если бы не он — давно бы обнимал мою Лейни, Влада и нежился в лучах ласкового междуреченского солнца. Нужно придумать нечто такое, вроде ловушки, какую-то военную хитрость. Хорошо бы засаду организовать, но куда и как заманить отряд, что делать, если времени в обрез, сил и средств нет. Вот и придумай.

— Что будем делать, дружище? — усталый и разбитый после всех передряг я растянулся на охапке травы и вопросительно глянул на Оозорвана.

— Может, попытаться взять этого, — он кивнул на какую-то каморку, в которой заперли Ардасана — да через него пробиться к тоннелю?

— Конечно, можем, рисковано, но, вполне осуществимо. Только как же мы бросим на произвол судьбы этих бедных каргалов? Ведь их половину перебьют, а половину бросят в тюрьму, они пострадают из-за нас.

— Верно, — согласился Одинокий Охотник. — Но нам нужно как-то перехитрить этих Верховных. Давай поговорим с Пайданетом, он лучше знает этот мир.

Пайданет, выслушав наши соображения о военной хитрости, предложил:

— Это верно, выбора ни у вас, ни у нас нет, мы должны дать отпор. А что касается какой-то хитрости или засады, как ты говоришь, есть у меня одна идея. Недалеко от селения Верховных есть место, густо поросшее кустами. Там дорога резко уходит вниз, а потом, расширяясь, образует просторную низину. Может, там что-то придумать?

— Ну-ка, а теперь подробнее расскажи, — привстал я.

После расспросов мы подробно обсудили план действий. Было принято решение выступить теми силами, что мы имеем. На нас с Оозорваном и нашим отрядом в пару сотен каргалов ложилась тяжелейшая задача: выступить к селению Верховных, выманить их на бой, затем, отступая и затягивая время, заманить в ловушку. Понятно, что вернутся далеко не все, однако другого выхода я не видел. Пайданет со своими сообщниками, которых уже было немало среди его соплеменников, должен был обойти все оставшиеся селения и своими рассказами поднять их. После чего привести всех каргалов в то самое место, чтобы устроить отряду Верховных настоящую ловушку. Они должны были окружить врага плотным кольцом, закупорив выходы из ложбины. Задача нелёгкая, но выполнимая. Как оказалось, каргалы легки на подъём: то ли им так надоел гнёт Верховных, то ли они действительно поверили в победу, но все ближайшие селения готовились к решительному сражению. По моему совету Пайданет ещё вечером провёл с ними небольшое показательное обучение, рассказал, как действовать в бою.

Мы вздремнули лишь два-три часа. Выступить нужно было, как можно раньше, чтобы успеть придти до выступления отряда Верховных. Ардасана решили оставить в селении, так как в бою он был бы обузой. С нами пошёл проводник из селения Пайданета, который должен показать то место, куда нам следовало отступать. Теперь оставалось надеяться на удачу и на то, что Пайданет успеет собрать силы к нужному времени. Наш отряд вышел до наступления дня, но каргалы вышли дружно, не боясь темноты. Не прошло и получаса, как наступил день. В лёгком сумраке прошли ещё немного, пока не стало светлее: сказывалось приближение селения Верховных. Чувствовалась всеобщая атмосфера напряжённости и ожидания: Оозорван в нетерпении сжимал рукоятку меча, каргалы стали более молчаливыми, проводник напряжённо всматривался вперёд, шевеля остроконечными ушами. Когда показалось селение, наш отряд немного убавил шагу — отряда охранников и магов не было видно. Селение, как бы застыло: ровная зелень травы, тихие, безмолвные кусты, безжизненные, пустынные окраины. Что же случилось? Неужели мы ошиблись в предположениях и Верховные решили чего-то дожидаться во дворце, окружив его заслоном охранников и магов? Но вот послышались какие-то воинственные крики и я понял: наши волнения напрасны, враг лишь не спешил выступать. Прошло всего несколько минут, из-за последних домов селения появились первые ряды противника. С каждой минутой их становилось всё больше и вскоре горизонт закрыла целая рать каргалов в пёстрых одеяниях, охранники вперемешку с магами. В мягком свете дня поблёскивали клинки мечей, противник сотрясал воздух воинственными кличами. Наши каргалы немного сникли, но быстро, без излишней суеты рассредоточились в оборонительные порядки так, как вчера рассказал им Пайданет. Я оглянулся. Вооружённый вилами и палками, рогатинами и дубинами, казалось, наш немногочисленный отряд не сможет противостоять такой силе. Но глядя на решительность местного населения, твёрдость их взглядов, уверенность и спокойствие Оозорвана, понял, что мы никак не можем проиграть. Мы должны победить во что бы то ни стало.

Уже в нескольких десятках шагов противник не выдержал: с криками охранники побежали на нас. Оозорван выступил вперёд, я встал рядом, немного смутив нападавших: всё-таки, мы выглядели мощнее и выше каргалов. Отряды смешались. Стоять в стороне и следить за происходящим я конечно, не мог. Хотя и рисковал, но мы заранее определили, что буду находиться в гуще отряда и по моей команде все должны будут отступать. Постепенно отходя, наш отряд должен был изобразить бегство. По этой причине в отряд отобрали тех, кто мог хорошо бегать. Отбиваясь от наседавших каргалов, я потихоньку отступал, увлекая за собой своих. Отовсюду доносились крики, вопли, хрипы и стоны, наши каргалы мужественно сражались, иногда с успехом: некоторые умело орудовали дубинами причиняя вреда больше, чем охранники мечом. Оозорвана ничуть не смутило, что он был буквально окружён плотным кольцом противника. Он успевал отбиваться, наносить точные удары и, в то же время, медленно отступать. На меня насело трое каргалов. На наше счастье отряд врага был не так уж силён во владении мечом. То ли они редко и мало занимались боевой подготовкой, полагая, что никто и ничто не угрожает мощи Верховных, то ли просто обленились и растеряли навыки, но это было нам на руку. В плотном кольце сражающихся каргалов трудно было разглядеть, что происходит, но мне было очевидно: охранники и маги успешно теснят нас. Мельком успел заметить, что среди нас немало раненых и погибших. Ситуация подходила к критической: если в срочном порядке не отступить, то можно просто потерять чуть ли не всех. Вопрос был в одном: успел ли Пайданет? Как назло потерялся наш проводник. Отбиваясь от противника, я отчаянно вертел головой по сторонам в надежде увидеть его рядом, но тщетно. Казалось, что конец близок и волна отчаяния просто накатила на меня. В это время сзади послышался чей-то голос:

— Эй, чужеземец по имени Влад! Отступай за мной! Меня прислал Пайданет.

Оглянувшись назад увидел, как мне машет незнакомый каргал. Ура, спасение пришло! Я громко крикнул, подавая сигнал к нашему полному отступлению:

— Всем назад!

Наши каргалы, те кто был не ранен и в состоянии передвигаться, дружно бросились бежать за проводником. Оозорван, буквально разметав противника присоеднился ко мне, мы побежали в хвосте отряда отступавших. Противник поначалу опешил от нашего неожиданного бегства, но затем, взвыв от восторга, ринулся в преследование. Один из наших каргалов совсем изнемог и начал падать, но Одинокий Охотник не дал ему свалиться под ноги преследователей, подхватив его. Я пристроился с другой стороны и, уже втроём, мы старались уйти от врага. Оозорван тяжело дышал, на его одежде виднелись следы крови. Видимо, он получил какие-то ранения. Я, к удивлению, не получил ни царапины. Отряд бежал уже около двадцати минут, все выбились из сил. Враг, в прямом смысле этого, наступал нам на пятки. Но вот, показались они, спасительные кусты, из последних сил рванулись вперёд. Заросли стали рассеиваться, дорога пошла вниз и впереди забрезжила поляна. Выбежав на нёе, все наши каргалы, как и было оговорено, тут же рассеялись по кустам. В то же время с противоположной стороны появился огромный отряд каргалов, ощетинившийся доморощенным оружием. Враг, предполагавший увидеть горстку обессиленных каргалов, начал останавливаться. Однако задние шеренги, не видя, что творится впереди, теснили передних и сбились в кучу на узкой дроге. В результате образовалась плотно сбитая куча каргалов. Отряд наших свежих сил с криком рванулся на охранников и магов, из кустов, сверху, на противника полетели камни, а со склонов рванулись ещё несколько сотен местных жителей. Охранники и маги оказались в плотном кольце. Надо отдать должное врагу: они не стали сдаваться, а сражались из последних сил, однако, обессиленный и поредевший в первом сражени, отряд уже не превосходил нас по силе. Становилось ясно, что долго им не продержаться.

— Сдавайтесь или вас всех перебьют! — громко крикнул я, выступив вперёд.

После небольшого замешательства охранники и маги, по одному, нехотя, стали бросать оружие. Пайданет возглавил группу по разружению. Скоро возле его ног выросла целая горка мечей. Каргалы из числа наших сторонников поздравляли друг друга с победой.

Оглядев пленных, мы не нашли среди них ни одного из Верховных. Поиски старшего среди отряда ничего не дали: никто не хотел признаваться, что он руководил отрядом. Посовещавшись, приняли решение, что здесь останутся все пленные с хорошей охраной, а небольшой отряд отправится в дворец Верховных. Через полчаса мы входили в селение, улицы которого оставались пустынными. И только ближе к дворцу стали появляться первые жители. Все они были из числа местной знати: в разноцветных одеяниях, с опаской поглядывающие на наш отряд. Не встретив никакого сопротивления, вошли во дворец. Пайданет с несколькими каргалами шёл впереди. Вскоре нашли зал, в котором нас допрашивали. Он был пуст, лишь валялись на полу подушки и одеяла. Поплутав по огромному дворцу, так никого и не нашли.

— Сбежали, — констатировал Одинокий Охотник.

— Плохо, — уныло заключил я.

— Почему? — удивился Пайданет. — Они сбежали и теперь мы можем зажить новой, свободной, жизнью.

— Это не факт, — мой ответ озадачил бывшего ученика мага. — Мы не знаем куда они подевались, не знаем куда подевались эти самые арракиды, а они могут придумать всё, что угодно. Нам нужно обязательно отыскать хоть кого-то из совета Верховных или же арракидов. Простые жители из числа Верховных нам ничего не скажут. Пошли кого-нибудь за Ардасаном, он здесь всё знает.

Теперь нам оставалось дождаться начальника охраны, уж он то знает здесь все ходы и выходы. Пайданет с тремя каргалами отправился в подземелье, чтобы освободить узников. На всякий случай, я поставил в тех входах, что мы нашли во дворце, наших каргалов, с охраной надёжнее. Мы с Оозорваном и ещё несколькими каргалами расположились в одном из центральных залов, чтобы дождаться Ардасана.

Оозорван вздремнул, присев у гладкой квадратной колонны, каргалы также прилегли в углу. Я сидел у колонны спиной к Одинокому Охотнику, смежив глаза: усталость давала о себе знать. Но спал неспокойно, постоянно просыпаясь и снова засыпая, находясь на грани яви и полузабытья. Какие-то тени, казалось, мелькали возле меня, от этого постоянно просыпался. Приоткрыв глаза, наблюдал всё тот же пустой зал, снова проваливался в короткий сон. В одно из таких пробуждений с удивлением заметил, что на стене напротив, почему-то, крутятся глаза резной деревянной фигурки неизвестного местного животного. Протерев глаза и поняв, что это мне не снится, подошёл к стене. Внимательно осмотрел предмет. Казалось, фигурка надёжно закреплёна, но стоило мне дёрнуть её, как она с грохотом свалилась. На стене зияла небольшая дырка, размером с яблоко. Меня бросило в пот: за нами подсматривали. От грохота подскочили каргалы и Оозорван.

— Внимательно проверьте стены, здесь может быть потайной ход! — крикнул я.

Все бросились осматривать стены. Вскоре Оозорван позвал меня: он обнаружил за плетёной циновкой небольшую дверь. Толкнув её, мы вошли в узкий длинный проход, освещаемый теми же источниками света, что и в подземной тюрьме. Покинув каргалов в зале, вместе с другом пошли дальше. Проход петлял, иной раз под резким углом, иной раз он уходил вниз, но потом снова поднимался. Через какое-то время мы вышли к месту, где проход раздваивался. И здесь неожиданно перед нами с воем вырос ликх. Оозорван не растерялся. Буквально одним резким движением он перубил тварь пополам. Сразу же, словно головы у сказочного Змея Горыныча, из полутьмы выросли еще двое собратьев погибшего. Клацая зубами, они бросились на нас. В узком проходе и так было трудно повернуться, а размахивать мечом стало вдвойне труднее.

— Влад, отойди, — прохрипел старый друг, — я сам с ними справлюсь.

Мне пришлось уступить. Одинокий Охотник использовал своё преимущество: как ни крути, ликхам тяжело было вдвоём пытаться увернуться в тесноте. Это их и сгубило. Не прошло и минуты, как истекающие противной слизью, бывшие в прошлом соплеменниками Пайданета твари, оказались поверженными. В ответвлении мелькнула тень и я сразу бросился за ней. Это был каргал в светло-коричневом халате. Далеко убежать ему не удалось. Он хотел юркнуть в какую-то дыру, но я моя рука проворно схватила беглеца за полу халата и вытащила обратно. Каргал закрывался от меня своими конечностями и жалобно пищал.

— Кто такой? Что здесь делал? Отвечай! — тряхнул я каргала.

— Не убивай меня, не надо.

— Отвечай.

— Я не хотел, — бормотал каргал, — меня послал Бартан.

— Глава Верховных?

— Да, он.

— Что он тебе сказал.

— Он сказал, чтобы я отравил вас усыпляющим газом.

— А ты кто?

— Я арракид Байсен.

— Очень хорошо, ты то нам и нужен.

Я поволок арракида за собой.

— Возвращаемся, — кивнул я Оозорвану, — не будем рисковать. У нас есть неплохой улов.

Мы вернулись в зал, где я продолжил допрос местного учёного.

— Где прячется Совет Верховных?

— Они ушли вглубь, под дворец, где есть тайное убежище, — ответил Байсен, боязливо косясь на меня, — там собрались все проживавшие во дворце.

— И много их там?

— Не меньше сотни. Ещё с ними главный маг и большая часть арракидов.

— Что они собираются делать?

— Бартан приказал мне отравить вас, чужеземцев. Если это не удастся, они собирались выпустить на Нижний мир ликулд и новый вид ликхов, которые могут перемещаться и днём, и ночью.

— Но ведь тогда погибнет много местных жителей? — ужаснулся я.

— Пускай, — равнодушно пожал плечами арракид, — за несколько лет мы возобновим населеление. У каргалов всегда большое потомство и истребление какой-то части не будет большой проблемой. Зато все были бы запуганы, да и вас уничтожили бы.

— А кто контролирует ликхов и ликулд?

— Ими управляет лично наш Верховный арракид Майрин, — уважительно произнёс Байсен. — Он знает магический шифр. Прочитав его, можно приказать ликхам и ликулдам делать всё, что угодно.

— А что ты знаешь о тоннеле в Междуречье, в Верхний мир?

— Он находится недалеко от дворца. Но о его местоположении знает только совет Верховных и моё руководство.

— Знаешь, где находится убежище?

После небольшой паузы арракид кивнул головой. В это время вернулся Пайданет, который сообщил, что они освободили всех заключённых и помогли им выбраться наверх. Бедняг собралось несколько сотен.

— Ты не представляешь, Влад, до чего они довели каргалов: на них страшно было

смотреть, — возмущался молодой бывший ученик мага.

— У нас есть кое-что, — я показал ему на Байсена и рассказал о том, что мне удалось

узнать от арракида. Пайданет загорелся сразу же идти и захватить убежище. Однако, идти туда с десятком каргалов было бы легкомыслием.

Мы дождались прихода тех, кого послали за Ардасаном и вооружив их, отправились на поиски убежища. Впереди шёл связанный Ардасан, которому пообещали сохранить жизнь и отпустить на волю после завершения нашей операции, за ним Пайданет, я и Оозорван. Группа каргалов вела пленного арракида. Начальник охраны вывел нас из дворца и открыл неприметную дверь за углом. Ступени длинной каменной лестницы повели вниз, мы вышли широкий, примерно около трёх метров, коридор. Собрав растянувшийся отряд, двинулись дальше. Совершив несколько поворотов, упёрлись в глухую стену.

— Что дальше? — Оозорван дёрнул Ардасана за верёвку.

— Это здесь, — прошептал тот, — за этой стеной убежище.

— И как же туда войти?

— Здесь нужно повернуть рычаг, — он подошёл к стенке, нащупал небольшую выемку и что-то нажал. Стена почти беззвучно стала отъезжать в сторону. Там, в убежище, сразу же увидели скопление каргалов, которые при нашем появлении зашевелились и испуганно бросились прятаться по углам.

— Стойте! Вам ничего не угрожает, мы не причиним вреда. Нам нужен только глава совета Бартан и арракид Майрин. Где они?

Мой вопрос остался без ответа. Глухая стена молчаливой ненависти к чужакам и простым каргалам, осмелившимся порушить вековые устои, прямо-таки, висела в воздухе.

— Где они? — Оозорван повернулся к Ардасану.

— Их здесь нет, — боязливо прошептал он.

— Где они могут быть? Говори?

— Не знаю, — промямлил начальник охраны.

— Если вы отпустите меня и пообещаете, что не причините вреда, я могу помочь, — из-за каргалов высунулся Байсен.

— Да кому ты нужен. Отпустим сразу же после того, как всё закончится, на все четыре стороны. Где они? — моё терпение иссякало.

— Скорее всего, они в помещении, где содержатся ликхи и ликулды. Возможно, что они уже и успели их выпустить на Нижний мир.

Неужели мы не успеем и допустим гибель местного населения — в сущности добрых и трудолюбивых каргалов, попавших под власть безрасудного и коварного руководства? Нет, нужно сделать всё возможное!

— Скорее, веди нас!

Байсен послушно повернулся, выскочил на коридор и побежал в ту сторону, откуда мы пришли.

— Пайданет, оставь здесь небольшую охрану, — нужно было подстраховаться: скоплению Верховных и магов доверять нельзя.

Байсен бежал недолго. Уже за первым же поворотом он остановился, надавил на самый обычный камень в стене и перед нами открылась небольшая дверь.

— Здесь!

Вовнутрь побежали только мы втроём: я, Оозорван и Пайданет. Низкий потолок заставил нас бежать в полусогнутом состоянии, но мы бежали изо всех сил. Только бы успеть! Коридорчик закончился так неожиданно, что мы просто ввалились в небольшой, но просторный зал, где было светло, в отличие от полутёмного прохода. Трое каргалов, находившихся в помещении, испуганно отшатнулись от нас. Один их них, стоял за столом, а перед ним лежала огромная раскрытая книга с яркими письменами. При нашем появлении он зло оскалился, а оба его спутника выхватили мечи. Однако против Оозорвана шансов у этих незадачливых воинов не было. Одинокий Охотник быстро прижал напавших, а подоспевший Пайданет заставил их капитулировать и бросить мечи. Я подошёл к тому каргалу, что стоял за столом. Его, и без того широкий оскал, ещё больше расширился в злобной ухмылке:

— Вы опоздали! Ликхи и ликулды уже начали выходить наружу. Смотрите!

Он кивнул в небольшой проём. Сквозь прозрачное окно просматривалось большое тёмное помещение, заполненное снующими чёрными тенями. Время от времени какая-либо из теней взмывала вверх, поднималась к отверстию в потолке, откуда струился дневной свет. В дневном свете тень тут же превращалась в ликха, реже в бурое отвратительное созданье — ликулду.

— Останови их! — заорал я.

— Их нельзя остановить, они уже выходят, — его слова излучали злобу.

— Врёшь, гад, если вы их выпускаете, значит вы же их и возвращаете. Тем более, что это только начало. А ну, возвращай их! — я ткнул мечом ему в шею.

Каргал нехотя повернулся к раскрытой книге и, ведя указательным пальцем по тексту, стал читать. Его слов разобрать было невозможно, заунывное чтение постепенно стало ускоряться и вскоре он уже завывал так, что по лопаткам пробегал холодок. В помещении с ликхами и ликулдами обстановка понемногу изменялась: в отверстие в потолке, с диким протяжным воем, начали влетать серые, истекающие слизью ликхи, за ними тихо опускаться, беззвучно открывая пасть, ликулды. Те, кто не успел ещё подняться в воздух, в ярости катались по полу, клацали зубами, пытаясь цапнуть соседа. Ещё немного — и всё сообщество тварей, созданными кровожадными учёными, стало замирать, опускаться на пол, превращаясь в зыбкие тени. Мы все с ужасом смотрели на это зрелище, не в силах отвести глаз.

— Всё, что дальше? — процедил каргал, управлявший тварями. Очевидно, это был тот самый Майрин.

— Все на выход, — кротко отрезал я.

Спустя какое-то время всё сообщество простых каргалов собралось перед дворцом. Они радовались победе, обнимали друг друга, всё ещё не веря, что скоро всем будет достаточно тепла и света, что никто не будет бросать в подземелье за малейшее непослушание, что больше им не будут угрожать отвратительные ликхи.

За нашей спиной, под охраной, стояли каргалы из совета Верховных, арракиды, главные маги, с ненавистью шурясь на простых каргалов, которые радовались свободе. Моя речь о том, что каргалы теперь свободны и должны сами управлять своим миром, была короткой, но постоянно прерывалась громкими восклицаньями и криками.

— Что делать теперь с этими, — я кивнул на тех, кто стоял за спиной, — с Верховными, охранниками, магами? Теперь всё решаете вы.

— Бросить их ликхам, — закричали некоторые.

— Постойте, — вперёд выступил Пайданет, — хватит мучений и крови. Мы должны навсегда покончить с этим. Думаю, что необходимо уничтожить всех ликхов и ликулд, все материалы, связанные с их созданием, чтобы мы все могли смело перемещаться куда хотим и когда хотим.

Одобрительным гулом собравшиеся поддержали его.

— Что же касается Верховных, охранников — заставить их трудиться, как все, пусть зарабатывают себе на жизнь. А вот те, кто погубил столько простых каргалов, кто издевался над ними — должны понести справедливое наказание. Это относится к совету Верховных, верхушке арракидов и магов. Мы создадим свой суд, изучим все материалы и примем решение. Кто не виноват — пусть живёт, идёт и работает, кто виноват — пусть ответит. Согласны?

Снова его слова поддержал одобрительный гул. Мне стало ясно, что с таким умным и смелым лидером каргалы не пропадут. Пусть он и не будет руководить, возможно, население изберёт какой-то совет из числа наиболее достойных, но Пайданет всегда будет уважаем за всё, что он сделал для Нижнего мира. Теперь осталось разрешить лишь один и самый главный вопрос: вернуться в Междуречье. Удивительно, но как же бывает непредсказуема жизнь. Верховные отказались мне помочь — и в итоге потеряли власть. Знали бы они тогда всё — небось, ещё и на руках донесли бы меня к тому тоннелю. Ох, как же хочется увидеть Лейни, как же я по ней соскучился!

Майрин уже успел поостыть от своей злобы и сидел уныло свесив голову. Он понимал, что прежняя жизнь закончилась, ему больше не сидеть, развалясь в подушках и попирая бедных каргалов.

— Итак, где находится тоннель в Междуречье? — мы с Оозорваном сами навестили сидевшего взаперти главу арракидов.

— В получасе ходьбы от дворца, — уныло ответил Майрин.

— Как нам попасть в Междуречье?

— Очень просто. Нужно стать в середину тоннеля и тебя несёт вверх потоком воздуха. Несколько минут — и ты в Междуречье.

— Благодарю за сотрудничество, — поддел я арракида, — пойдём с нами, покажешь дорогу. Кстати, хочешь жить, почти как раньше?

Арракид недоверчиво поднял голову.

— Да, да, не удивляйся. Ведь вы, местные учёные, могли работать на благо каргалов. Вместо этого, вы творили такое, что кровь в жилах стынет. Почему бы вам не поработать над тем, чтобы облегчить жизнь местного населения, какие-то механизмы им придумать, а то весь труд вручную? Думаю, что все это поймут, арракиды будут заниматься тем, что умеют делать на благо Нижнего мира и всем будет хорошо, а ты снова будешь в почёте.

— Это, правда, возможно? — недоверчиво переспросил Майрин.

— Конечно.

— Тогда передайте, что я согласен и буду работать. Да, да мы многое знаем и умеем, — подскочил обрадованный арракид.

Наше прощание с населением не заняло много времени. Благодарные каргалы наложили нам корзину самой вкусной еды в дорогу и долго кричали вслед самые добрые слова. Пайданет пошёл проводить нас к тоннелю, впереди топал Айрин, обрадованный, что Пайданет с каргалами одобрили мой план привлечения местных учёных к новой жизни. По мере приближения к тоннелю наше нетерпение возрастало. Майрин остановился у самой обычной группы кустарников. Но даже приблизившись вплотную и заглянув туда, мы ничего не обнаружили.

— Где же тоннель? — Оозорван удивлённо оглянулся.

— Здесь, — арракид улыбнулся, удовлетворённый, что мы ничего не увидели.

Он подошёл к кустарникам, потащил на себя ближайший куст и тут же в центре зарослей образовалась пустота размером около трёх метров в диаметре. Оттуда исходила едва уловимая вибрация воздуха.

— Вам туда, — сказал арракид. — Нужно стать в центр, немного постоять, а потом вас перенесёт в Верхний мир.

— А как же к вам попадали из Междуречья?

— Это бывало крайне редко. Если кто-то случайно попадал в центр тоннеля там, в Верхнем мире, то его забрасывало к нам.

— Что же, нам давно уже следовало бы быть в Междуречье, мы и так задержались у вас. Будем прощаться, — я шагнул к Пайданету, пожал его серую руку. — Надеюсь, что теперь у вас всё будет хорошо. Спасибо тебе, ты нормальный парень, как у нас говорят.

— Спасибо и тебе, Влад. Наверное, в Нижнем мире тебя никогда не забудут, для нас ты теперь пример. Я рад, что был рядом с тобой, хоть и небольшое время, потому, что многому научился. Спасибо тебе.

Тепло попрощавшись, ступили в центр круга. Оозорван ступал осторожно, пробуя ногой, не мог поверить, что пустота может удержать человека. Однако, так и и произошло: мы стояли в воздухе, словно на прочном грунте, а он под нами слегка пульсировал. Арракид ещё что-то хотел сказать нам на прощанье, но не успел. Воздух под ногами вспучился и нас понесло вверх. Не прошло и минуты как мы, пронизав низкое серое небо, оказались в лесу Междуречья. Выбравшись из круга, мы осмотрелись. Слева простиралось топкое, густо поросшее яркой зелёной травой, болото, сзади проглядывала уютная лужайка, а остально пространство укрывали деревья.

— Постой-ка, — Оозорван оглянулся вокруг. — По-моему, это место мне знакомо. Где-то, недалеко, я впервые встретил тебя. Да, до замка отсюда полдня ходу, а

если так, то уже завтра к вечеру мы будем селении рода Диких Псов.

— Наверное, первым делом надо добираться до телекоммуникатора, — предложил я. — Если Абанга его не уничтожил, мы сможем найти этого негодяя. А так, я даже и не могу предположить, где он, что он делает.

— А что, если и он погиб или, хотя бы ранен? — предположил Оозорван.

— Было бы очень неплохо, но верится с трудом. Ладно, пойдём узнаем всё на месте.

Мы добрались в род Серебристого Окуня лишь поздним вечером. Конечно, мне не терпелось быстрее добраться до телекоммуникатора, который находился за рекой, но было понятно, что в темноте можно легко сбиться с пути. На подходах к селению нас встретила группа воинов, охраняющих свой род. Былые недруги обрадовались тому, что я жив: общая беда и опасность, исходящая от напасти, свалившейся на Междуречье, сплотила рода.

— Что нового? — поинтересовался Одинокий Охотник после приветствия и общих расспросов.

— Держимся, — бодро ответил один из воинов, — стараемся ходить только группами, так легче отбиться. Хорошо, что селение огородили и охрану выставили после первого совета. Теперь нас эти твари не застают врасплох, но в другом стало хуже.

— Что случилось?

— Похоже, что все эти чудовища уже успели вывести потомство, так как их стало заметно больше. И это несмотря на то, что мы их понемногу истребляем.

— Ничего, — бодро отозвался Оозорван, — скоро мы доберёмся и до них. Вот только покончим с Абангой, будь он неладен.

— Есть ли новости из рода Диких Псов? — меня волновал лишь один вопрос: может вернулась Лейни?

— Нет, пока к нам не приходило никаких вестей, — огорчил меня воин.

Нас радушно принял вождь и, после ужина, уставшие, мы смогли спокойно отдохнуть. Ведь во время перехода поспать нам не почти не удалось. Днём передвигались по лесу и несколько раз на нас пытался напасть какой-то отвратительный зверь, нечто среднее между тигром и свиньёй. Отбиться от него удалось, а вот убить нет. Пару раз мы сами уходили от каких-то, жуткого вида, змей. Ночь перед этим провели, спрятавшись в кроне большого развесистого дерева. Поэтому, сейчас можно было спать, ничего не боясь. Я всю дорогу пытался понять, что же произошло там, на поляне, во время последней стычки с Абангой. Поняв это, можно узнать местонахождение этого злого гения Васайи, а теперь и других миров. Похоже на то, что бросив свой меч, Оозорван пробил или повредил какое-то поле, образовавшееся от заклинания Абанги. И сила этого поля накрыла нас всех. Меня с Оозорваном забросило в Нижний мир. А вот куда подевался Абанга и Лейни? Если воин, встретивший нас, не ошибся, то Лейни не вернулась в род. Куда же мог отправиться Абанга, где его искать, цел ли он вообще, цел ли телекоммуникатор? Я анализировал ситуацию не один раз, но так и не смог найти точного ответа.

К полудню мы уже были почти на месте. Моё волнение передалось и Оозорвану: он, то и дело, поглядывал вперёд в надежде, что скоро покажется телекоммуникатор. А его всё не было. На меня уже начало было накатывать отчаяние, как в это время старый друг закричал:

— Смотри, Влад, да вот же он!

И вправду, аппарат, целёхенький и невредимый, стоял на том же месте, где его и оставили, дверь оставалась закрытой. Заглянув вовнутрь, оглядел панель управления и салон — всё в порядке. Вдруг взгляд упал на какие-то бурые пятна, видневшиеся в некоторых местах возле сиденья и панели приборов. Приглядевшись более внимательно понял, что это засохшие пятна крови. Кровь? Здесь? Откуда? Ведь я точно помню, что потерял сознание вне аппарата. Кто же здесь побывал, кто здесь что искал? Возможно, Абанга. Но он сам сказал, что ему моя железная штука надоела и хотел уничтожить. Если здесь был кто-то другой, то кто он? Пока вопросы остаются без ответа. Поблизости не было никаких следов присутствия человека, словно здесь ничего и не происходило всего несколько дней назад.

— Хоть в это нам повезло, — Оозорван уселся в кресло.

— Да уж. Теперь узнаем сами, что там в селении, — согласился я.

В роду Диких Псов было тихо и мирно, как в былые времена. Лишь завалы из сухих веток и брёвен, да воины, бодро расхаживающие вдоль импровизированного ограждения, напоминали о том, что спокойствие временное и похоже лишь на затишье перед бурей. Вскоре к телекоммуникатору сбежались все присутствующие. Прибежал и Владик, уткнувшись с разбегу в меня, но на руки не полез, давая понять, что он не маленький. После этого стало ясно, что встречавший нас в роду Серебристого Окуня воин, не ошибся.

— Папа, ты не нашёл маму? — робко поднял голову Владик.

— Пока нет, сынок, но я уверен, что мы скоро с ней встретимся, — с тяжёлым сердцем погладил его по голове.

— Здравствуй, Влад. С вами всё в порядке? — подоспевший Лезмагон с тревогой посматривал на нас. — Вернулись наши женщины с болота. Они говорили, что там произошло что-то ужасное и вы с Оозорваном исчезли.

— Теперь с нами всё порядке. А что они ещё рассказывали?

— Что-то сотрясло воздух и вы с Одиноким Охотником исчезли. После этого Абанга упал на землю, но вскоре поднялся, схватил Лейни. Женщины говорили, что он был в крови и страшно напуган. Затем они убежали и больше ничего не знают.

Что же, выбора нет, будем искать этого негодяя. То, что мы найдём его, я теперь не сомневался: ему просто некуда деваться, все его пути нам известны. И, скорее всего, путь у него только один — Васайя. Нужно отправляться туда и покончить с Абангой раз и навсегда.

— Тогда мы отправляемся за Лейни. И без нёе не вернёмся, — заверил я.

— Будем ждать хороших вестей, — Лезмагону было также нелегко в этой обстановке.

Внезапно взгляды всех присутствующих напряглись: они внимательно вглядывались за наши спины. Оглянувшись, увидел, что в нашу сторону изо всех сил мчится воин с отличительным знаком рода Большого Медведя. Едва приблизившись к нам, задыхаясь от быстрого бега и волнения, он начал кричать:

— Скорее, скорее, нам нужна помощь!

— Что случилось?

— Нечто невообразимое. Все эти чужеземные твари и всевозможные чудища атакуют наше селение. Мы не знаем, сколько ещё можем продержаться. Мне еле удалось пробиться, чтобы вызвать помощь.

Час от часу не легче. Что же случилось, почему они пошли в такое резкое и непредвиденное наступление? Или это снова происки Абанги? Так или иначе, род Большого Медведя в опасности, нужно срочно отправляться туда. За прошедшее время ситуация снова изменилась.

В это время прибыл с охоты встревоженный Лайкон и сразу же бросился ко мне с громким криком:

— Влад, слава Высшему, Восседающему на Солнце, ты здесь. Слушай, тут творится такое…

— Ты хочешь сказать, что вас атаковали все эти твари и вы еле унесли ноги.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Вот только что прибежал гонец от Магантаса, них там дела ешё хуже. Что предлагаешь?

— Влад, — вмешался Оозорван, — нужно в срочном порядке поднимать все племена.

— Согласен. И идти нужно всем вместе в наступление на этих тварей. Пока мы не истребим всех ползающих, бегающих и летающих, возможно и плавающих, гадов, ничего хорошего не будет. Конечно, мой телекоммуникатор может многое, но найти и истребить всю нечисть только с его помощью невозможно. Срочно отправьте гонцов в другие рода, пусть вожди оставят самую необходимую защиту в селениях, укрепят несколько хижин для женщин и детей, а всех остальных воинов отправляют сюда. Мы соберём огромную силу и очистим Междуречье, будем сражаться до тех пор, пока не убьём последнюю тварь. Я отправляюсь в род Большого Медведя на помощь, там понадобится моя помощь. Оозорван останется с вами.

Отправлялся на помощь с тяжёлым сердцем, снова приходится отложить поиски Лейни. Нет, понятно, что Абанга ничего с ней не сделает, ведь это его главный козырь. И всё же, моя милая Лейни мучается в плену, а я никак не могу ей помочь. Когда, когда же мы увидимся с тобою, любимая?

Уже на подлёте к селению Большого Медведя увидел, что там действительно горячо: на завалах из веток и деревьев воины вовсю орудовали мечами и дубинами, отбиваясь от каких-то огромных червей, тараканов и ещё других невиданных животных и насекомых. Сжав зубы, направил телекоммуникатор в гущу сражения. Зависнув над ограждением, направил прицел лазера на самого активного червя, толщиной с человеческое туловище и длиной около пяти метров, который уже перебрался через ограждение и пытался напасть на обороняющихся.

— Получите, гады!

Луч мгновенно перерезал тварь в нескольких местах, обрубки беспомощно зашевелились на траве. Повёл прицелом и луч заскакал по нападающим, уничтожая врага одного за другим. Одни погибали сразу, другие извивались, пытаясь пробиться вперёд, но лазер не оставил им шансов. В течение нескольких минут со всеми тварями, которые пытались проникнуть в селение, было покончено. Какие-то животные буро-жёлтого цвета с наростами на теле поспешили покинуть место сражения и бросились укрываться в лесу. Мне удалось прикончить нескольких ещё до того, как они спрятались. Посадив аппарат, вышел наружу. Меня громко и радостно приветствовали все жители рода Большого Медведя. Магантас обрадованно обнял меня:

— Ты снова спасаешь нас! Мы думали, что нам конец.

— Нет, мы ещё повоюем и добьём эту нечисть. Нужно собрать всех воинов и вместе двигаться к Диким Псам, по ходу уничтожая врага. А там, с такой силой, двинемся и очистим Междуречье от тварей. В селении нужно оставить только охрану, на всякий случай. Думаю, что сюда они больше не полезут, а скоро мы всех их истребим.

Не прошло и часа, как воины рода были во всеоружии. Они подготовились основательно: у каждого с собой был лук, стрелы, меч и топор. Отряд выступил ровной небольшой цепью, шли плотно, чтобы сосед мог подстаховать товарища в случае опасности.

— Быть начеку, вперёд не вырываться. В случае, если попадается такое, с чем струдно справиться, собираются все. И зовите меня, буду рядом, — я проинструктировал воинов, как командир бойцов перед боем.

Поднявшись вверх, медленно двинулся за отрядом воинов. Вскоре они вошли в лес и за верхушками деревьев, среди кустов, стали практически незаметны. Сверху лишь кое-где просматривались отдельные ситуэты воинов, постепенно продвигавшихся вперёд. Уже спустя несколько минут мне удалось заметить, что воины засуетились, отряд стал сбегаться в одну точку. Опасность, немедленно туда! В прямом смысле этого слова, спикировав телекоммуникатор, как настоящий самолёт, направил его в ту точку, куда сбегались воины. Самым трудным оказалось найти место для приземления в лесу, к тому же рядом. Приземлившись, увидел, как «медведи» самотверженно сражаются с огромным пауком. Выкатив ядовито-жёлтые глаза и отчаянно размахивая бесконечным количеством конечностей, паук метался в окружении, порою сбивая с ног нападавших. Среди них было уже несколько человек легкораненых. Вот тебе! Луч, скользнув несколько раз по чудовищчу, искромсал его на мелкие куски. Лишь шевелящиеся длинные и тонкие конечности напоминали о том, что мгновение назад это ещё передвигалось.

— Как вы? — я остановился рядом с Магантасом.

— Нормально, — бодро отозвался он, — мы уничтожили каких-то змей, несколько тварей, размером с волка и вот теперь этого паука. Но это твоя заслуга.

— Поосторожнее, — предупредил я, — берегите себя и не лезьте на рожон. Идти ещё долго и нам нельзя терять силы. Лучше, если я останусь с вами.

Так действительно будет лучше: над лесом зачастую мне трудно разглядеть, что происходит внизу. А телекоммуникатор, в случае вызова, приходит ко мне в худшем случае в течение минуты. Поэтому идти с воинами будет проще и эффективнее, можно быстрее среагировать, если угроза окажется серьёзной.

Впереди у нас было ещё несколько стычек. Сначала на отряд напали какие-то птицы, вроде воронов, но с огромными клювами и размерами маленького птеродактиля, скелет которого я видел однажды в музее. Их было немного, всего четверо, но обороняться от них было крайне сложно. Они напали на нас во время нашего прохода по поляне, чего никто не ожидал. Воины отчаянно отбивались, но вреда не причинили. Стрелы, выпущенные по крылатым монстрам, очевидно не пробили толстое и прочное оперение, а лишь разозлили милых «птичек». Снова выручило инопланетное оружие с Окка-уны. Лазер разметал пернатых чудищ на куски. Но прежде, чем я успел их сбить, монстры серьёзно ранили двух человек и они стали не боспособными. Мне стало немного не по себе: мы только вступили в схватку, а уже несём потери. Да, нужно проявить максимум хладнокровия и собранности, чтобы уничтожить напасть.

— Влад, откуда всё это? Что произошло с Междуречьем? — Магантас выглядел побледневшим и осунувшимся. Видимо, сказалась напряжённость и сложность ситуации в течение последних суток.

— Оттуда, вождь, это проделки негодяя Абанги. Но ты не переживай, мы справимся. Главное — что все вместе, тогда нам никакая беда не страшна.

После этого снова пошли по лесу, но серьёзных препятствий не было. Около часа шли свободно, никого не встретив. И лишь потом воины уничтожили несколько невиданных ранее зверей, нечто прыгающее, вроде жабы. Сразу после этого в кустах на одного из воинов попыталось напасть нечто аморфное, эдакая студенистая маса. Её рассекли на разные части, но она всё равно двигалась, перемещалась, разбрызгивая ядовитую слизь, от которой листья и трава чернели. Пришлось сжечь эту гадость лазером. На ночёвку остановились у небольшого озера, выставив надёжную охрану. Я боялся, что и в озере завелось какое-нибудь чудовище, однако, вопреки опасениям, ночь прошла спокойно. Вышли ранним утром, чтобы до полудня дойти в селение рода Диких Псов. Раненых воинов пришлось нести, соорудив носилки: очевидно, что они получили отравление от укуса пернатых тварей: их руки распухли, а на месте царапин и укусов появился след, как от ожога. Решили, что их должен поставить на ноги Лезмагон. Едва их подняли на носилки, как меня в пот бросило: как же я забыл о чудодейственной мази? Её, конечно, немного и добыть будет нелегко. Но разве можно думать в таких случаях о себе и жалеть мазь? Опухоль у раненых спала в течение нескольких минут, а раны затянулись уже спустя полчаса. Воины смогли идти сами и носилки мы бросили. Все, в том числе и Магантас, смотрели на меня, как на божество: с нескрываемым восхищением и обожанием. Но вскоре пришлось забыть и об этом — мы напоролись на целое логово тех самых птиц. Один из воинов случайно нашёл его в глухой чащобе. Там были только птенцы, еще не вставшие на крыло. Они зло шипели и громко щёлкали клювами. Чтобы не рисковать, мне снова пришлось применить своё оружие. Испепелив чужеродных тварей, двинулись дальше.

К полудню, как и рассчитывали, дошли до селения Диких Псов. На момент нашего прихода там всё было спокойно, на территории рода уже расположились воины рода Красного Дракона и Жёлтой Рыси. Нас встретил Лайкон.

— У нас всё более-менее спокойно, — сообщил он. — Вчера, после твоего убытия, полезли какие-то не то пауки, не то жуки, но с ними мы справились. А ночью пришлось поджигать изгородь с обратной стороны. Что-то пыталось пролезть, но мы его не видели. Поэтому решили, что лучше поджечь.

— А где Оозорван?

— Он ночью был на изгороди и сейчас отдыхает.

— Что с остальными родами?

— Ждём. Надеюсь, что все соберутся.

Прибывшие воины расположились на территории селения. Теперь нам оставалось только ждать прибытия всех родов, чтобы вместе пойти на решительное сражение. Я смог, наконец, растянуться и спокойно отдохнуть, чего не было в последнее время.

Остаток дня и ночь в селении прошли спокойно. Ночью вокруг раздавались дикие вопли и крики, но попыток нападения не было. То ли тварей стало меньше, то ли их припугнули — неизвестно.

В течение суток после нашего прихода возле селения рода Диких Псов собрались все рода Междуречья. Места на террритории селения всем не хватило, поэтому те, кто прибыл в последних рядах, расположились за ограждением. Едва взглянув на окружавшую меня массу людей, понял, что это немалая сила. Везде на траве сидели воины. Сердце переполнялось гордостью за людей, которые по первому зову поднялись на защиту своей земли, позабыв о о былой вражде и распрях. Среди них я узнавал друзей, знакомых: вот меня радостно поприветствовали Косанд с Кайченом, вот мелькнули немного позабытые лица воинов из родов Красного Дракона, Серебристого Окуня, Речной Черепахи. Уже за ограждением сидели на траве родичи Оозорвана из рода Лесного Оленя, представители других родов, которых я видел впервые. Все они принесли с собой отличительные знаки, своеобразные тотемы рода, водрузив их по центру походного лагеря. Каждый воин с гордостью носил на руке отличительный знак, указывающий на его принадлежность к своим сородичам. Конечно, мне трудно было вообразить себя в роли «главного военначальника Междуречья», но иного пути не было. Хоть я ещё очень молод, но именно мне придётся стать связующей силой между родами, направить их, организовать разрозненные усилия в единый кулак. Всё же, мой опыт представителя цивилизации, мира техники и науки, поможет в этой тяжёлой борьбе. Лайкон подал знак и все дружно поднялись. По моему указанию они организованно собрались и даже изобразили какое-то построение: впереди каждого рода стоял вождь с колдуном, за ними, рядами, вооружённые воины. Собравшись с духом, вышел вперёд.

— Жители Междуречья! Многие из вас уже знают меня, большинство слышало обо мне. Я, человек из другого мира, попавший сюда, нашёл здесь свою судьбу, свою любовь. И, поэтому, когда меня силой вернули обратно в мой мир, нашёл возможность, чтобы вернуться. Вы всегда жили спокойно, растили детей, охотились, иногда вы ссорились и враждовали, шли друг на друга. Но теперь пришёл час позабыть обо всех обидах, собраться вместе в одну единую силу. Я прошу, чтобы вы поверили мне и разрешили руководить нашими силами. Всё потому, что на нашу землю пришла беда. Тот, кого вы называете Абангой, действительно существует и, именно он, принёс всё то, что обрушилось на Междуречье в последнее время. Даю слово, что с ним мы покончим. Но в настоящее время перед нами стоит другая задача — очистить нашу землю от всей той гадости, что подбросил нам подлец Абанга. Эта нечисть угрожает не только нашему спокойствию, но и нашей жизни. Вопрос стоит даже так — мы или они. Поэтому я и призвал все рода Междуречья стать в единый строй. С такой силой мы сможем пройти по всей территории и уничтожить всё то чуждое, что попало сюда. Борьба будет нелёгкая, вы видели, что чудовища опасны и потребуется приложить много усилий и умения, чтобы перебить их. Будьте предельно собраны и бдительны, чтобы не поплатиться своей жизнью, строго выполняйте указания своих вождей. Хочу сообщить всем одну приятную новость. Вместе с моим другом Оозорваном мы смогли добиться того, что наш мир больше никогда не будут беспокоить твари из Нижнего мира — ликхи и ликулды. И если мы уничтожим то, что теперь угрожает нам, то сможем свободно, ничего не боясь, в любое время дня и ночи, передвигаться по всему Междуречью. Сейчас прошу вождей собраться на совещание, после чего можем выступать. Вместе мы уничтожим всех тварей!

Рода подддержали выступление. Вскоре вожди сгрудились около меня, приготовившись выслушать нужные указания. Выработка плана действий была жизненно необходима.

— Предлагаю разбить все наши силы на группы по несколько родов. После этого выходим за территорию селения, выстраиваемся в две плотные шеренги и приступаем к прочёсыванию местности. Идти нужно всем ровно, не вырываться вперёд, но и не отставать. Так мы обезапасим себя и ничего не пропустим. Диких животных Междуречья, на которых вы охотитесь, не трогать. Они сами убегут при нашем появлении. При обнаружении какой-то твари все останавливаются, а отряд, обнаруживший её, ликвидирует опасность. Если сил недостаточно — зовите на помощь соседей. Я буду следить за вами с воздуха. Если потребуется моя помощь — разжигайте огонь, подайте знак. Магантас знает, что у меня имеется мощщное оружие и оно уничтожит то, что вам не под силу. Вожди, как мне кажется, должны двигаться немного позади, чтобы отслеживать ситуацию и вовремя давать указания. Думаю, что за шесть-семь дней сможем пройти Междуречье в разных направлениях. Конечно, возможно, не всюду дойдём, что-то упустим, но то, что где-то останется, уже не будет той страшной силой, какая противостоит нам в настоящее время. Что скажете, вожди? Какие есть предложения?

Некоторое время вожди молчали. Одни сосредоточено молчали, видимо, обдумывая мои предложения, другие с хмурым видом всматривались вдаль. Первым нарушил затянувшуюся паузу самый старый представитель нашего совещания — седой, подтянутый и загорелый вождь рода Лесного Оленя. Он решительно тряхнул головой:

— Я так скажу, вожди. Всё, что сказал это молодой, но мудрый человек, верно. И мы должны последовать его словам. Междуречье в большой опасности и мы видим, что кроме нас, больше некому остановить ту гадость, которой наводнена наша земля. Также, хочу поддержать его в том, что нам навсегда нужно забыть о вражде, былых обидах. Только тогда мы будем силой. Тебе, Влад, огромное спасибо от всех жителей Междуречья за то, что делаешь для нас. Думаю, что выражу общее мнение: мы можем выступать. Род Лесного Оленя сделает всё для победы.

Следом за ним вперед поочерёдно выступили другие вожди, высказав единодушную поддержку:

— Род Жёлтой Рыси сделает всё для победы.

— Род Красного Дракона сделает всё для победы…

Стало ясно, что все готовы выступить, никто не собирается даже и помышлять о каких-то прошлых взаимных упрёках.

Вместе с вождями быстро определились кто, с кем будет идти в паре, распределили рода и вскоре огромная цепь воинов вытянулась до горизонта в обе стороны. Подбадриваемые криками оставшихся в селении все медленно двинулись вперёд. Немного выждав, поднял в воздух телекоммуникатор. С высоты цепь проглядывалась неплохо. Ряды то терялись в тени деревьев, то снова выныривали из зарослей на прогалины и поляны. Какое-то время никакой опасности не наблюдалось и рода уверенно двигались в заданном направлении. Но не прошло и получаса, как картина резко изменилась. Едва наши силы вошли в лес, где когда-то мы с Лейни прятались от Акаландана, как все постепенно остановились. Сверху мне было видно, что сразу в нескольких местах воины кого-то атакуют. Из-за деревьев трудно было что-либо разглядеть, к тому же телекоммуникатор находился на определённом расстоянии. Вместе с тем, сигналов о помощи не поступало. Чтобы убедиться, что ничего серьёзного нам не угрожает, снизился до уровня верхушек деревьев, стараясь разглядеть, что же происходит внизу. В одном месте воины дружно атаковали такого же огромного паука, что я прикончил вместе с сородичами Магантаса. Здесь же — надо отдать должное междуреченским охотникам — они сумели загнать паука в густые заросли, где он не мог развернуться и вдобавок ослепили его, вонзив стрелы в жёлтые паучьи глаза. Участь чудовища была предрешена, к нему подступили вплотную и рубили мечами конечности. В другом месте воины уничтожали скопище отвратительных насекомых, которых я называл тараканами. Продвинувшись немного дальше увидел, что группа воинов почему-то мечется около двух вечных деревьев. Некоторые из них, едва приблизившись, тут же отлетали отброшенные невидимой силой. Под деревьями никого не было видно, разве что кто-то или что-то спряталось в кроне. Здесь наверняка пригодится моя помощь. Аппарат облетел вокруг деревьев, но в их кроне так и ничего не удалось обнаружить. Что за чертовщина? В этот момент телекоммуникатор резко тряхнуло и отбросило в сторону невидимой силой. От неожиданности с трудом удержал аппарат от падения на землю, но выровнял и включил защитное поле. Да, здесь не всё так просто, нужно разобраться с этим невидимкой. Сразу вспомнились слова Лайкона о том, что кто-то или что-то невидимое пыталось проникнуть в селение и они подожгли изгородь, чтобы отпугнуть его. Я приземлился и крикнул воинам, чтобы они отошли от деревьев подальше. Вечное дерево, конечно, ценная штука в Междуречье, но сейчас не до этого. Лучом лазера несколько раз так прошёлся по кронам вдоль и поперёк, что ветки с шумом посыпались на землю. Из обугленных и, изрядно поредевших, крон донёсся, режущий ухо, дикий визг такой силы, что у меня заложило уши. А затем там замаячило нечто бесформенное и огромной тёмной массой рухнуло вниз. Воины осторожно обошли эту массу, выстраиваясь в цепь.

Справившись с первым препятствием междуреченские охотники пошли вперёд. К полудню мы прошли приличное расстояние, но ничего сверхъестественного не повстречали. По ходу уничтожили огромных змей, с десяток, ужасного вида насекомых, и несколько, таких же, животных. По цепи передали команду на привал. Я приземлился возле Оозорвана, который шёл со своим родом — Лесного Оленя.

— Что у вас?

— Всё нормально, Влад, — Оозорван устало улыбнулся. — Знаешь, после сегодняшнего я верю, что мы победим нечисть, победим Абангу. Это будет так прекрасно, что охотники, женщины, дети — все смогут ходить ничего не опасаясь.

— Ты прав, это прекрасно. Но впереди у нас трудные дни.

— Разве нам с тобой привыкать?

Да, нам не привыкать. Внутри меня терзала только одна мысль — побыстрее разобраться со всем этим, поскорее отправиться на поиски Лейни. Немного отдохнув, армия выстроилась в цепь. Снова мы несколько раз останавливались, чтобы уничтожить всевозможных тварей, проникших сюда с Галданезы. Мне было страшно представить, что сейчас происходит там, в этом мире. И живы ли те, кого жестокий карлик переправил туда? Пусть их немного, возможно около десятка, но это люди. Да, нужно обязательно найти этого негодяя, чтобы спасти беззащитных людей, если они ещё живы. Мои размышления прервал сигнал о помощи. Вдалеке, слева от меня, где шли рода Чёрной Птицы и Речной Черепахи, запылал костёр. Дым поднимался высоко над лесом. Зависнув над ними, похолодел от ужаса: в густых дебрях воины обнаружили гнездо тех огромных летающих тварей, похожих на птеродактилей. Для жителей Междуречья это было в диковинку и они не представляли какую опасность могут нести такие «птички». Поэтому они смело атаковали, разозлив чудовища. Скорее всего, это были старые особи, так как они выглядели крупнее тех, которых мы уничтожили с воинами Магантаса. Теперь на земле лежало несколько тел растерзанных воинов, а остальные, разбившись на группы, пытались отбиться от рассерженных тварей, оборонявших своё гнездо. Чудовища раз за разом поднимались вверх и снова опускались на охотников, стараясь ударить огромным клювом или схватить лапой. Хвала тому самому Кайоыунгу и его цивилизации, пусть воины поблагодарят их. В очередной раз вспомнив об этом, направил луч лазера на взмахивавших крыльями «птеродактилей». Спустя несколько секунд среди кустов лежали обугленные куски отвратительно пахнущего мяса. Воины подобрали погибших товарищей и положили под деревом. Нам пришлось совершить вынужденную остановку, чтобы провести похороны по местному обычаю — сжечь тела. Все преклонили колени, подняв руки к Высшему, Восседающему на Солнце, обошли вокруг костра.

Вечером ужинал с другом.

— Вот так, Оозорван, в первый же день мы потеряли четверых, — с грустью констатировал я.

— Да, это ужасно. Надеюсь, что наши теперь будут более осмотрительными, — Одинокий Охотник вздохнул. — Хотя я не ожидал, что окажется столько нечисти. Нам, действительно, придётся нелегко.

— Всё равно мы добьём их, лишь бы скорее. Ты не представляешь, как мне хочется увидеть Лейни, я так по ней соскучился.

— Понимаю тебя, потерпи совсем чуть-чуть и мы доберёмся до Абанги. Вот там я отомщу ему за всё: за страдания жителей Междуречья, за Лейни, за тебя, за всё, что он причинил нам.

И Оозорван погрозил кулаком вдаль, словно увидел там подлого карлика.

— Что будешь делать потом, когда найдёшь Лейни?

— Сразу, наверное, пару дней отдохну. Мы сможем, в конце концов, побыть вместе, да ещё с нашим сынишкой. Потом, если Лейни согласится, отправимся ко мне. Там остались мои родные, они, наверняка, ужасно скучают по мне, переживают. Правда, есть одно но. Помнишь, когда мы были с тобою у моих земляков и они говорили, что мой аппарат будет изобретён намного позже. Из этого следует, что я не увижусь с моим другом Сашкой Мокрецовым. Из этого следует, что я не вернусь на Землю. Как это может быть? Я, пока, не понимаю, ведь телекоммуникатор исправен. Возможно, случится нечто такое, что помешает мне вернуться домой. Но предупредить это я не в силах. А ты что будешь делать? Всё также бродить по Междуречью?

— Трудно сказать, — друг вздохнул, — я тоже изрядно подустал, столько всего навалилось в последнее время. Вот побыл со своими, вспомнил всё. С нами сегодня сражается и мой сын, я рад за него, он стал хорошим воином. Так что, наверное, поживу немного в своём роду, осмотрюсь. А потом можно будет и побродить по Междуречью, рассказать легенды о великом воине из другого мира Владе, спасшем Междуречье от гибели.

После этих слов он улыбнулся.

— Что, самому смешно, от своих слов? — спросил я.

— Нет, я это серьёзно говорю. Ведь теперь в Междуречье тебя все знают и уважают. А улыбнулся от того, что вспомнил, как мы с тобой в том, ужасно жарком мире, удирали от местных лохматых жителей. Смешно.

— Ты прав, теперь это смешно. Возможно, когда-нибудь, мы и сегоднящние дни вспомним с улыбкой.

Ночь прошла спокойно. Облетев воинство и, убедившись, что всё в порядке, по цепи передал команду идти вперёд. За вчерашний день мы прошли немало, но, по моим подсчётам, этого было недостаточно, чтобы уложиться в несколько дней. Видимо, поиски Лейни задержатся на неделю или более, идти по чащам и зарослям нелегко, да ещё и сталкиваясь с тварями. Начался второй день. Последующие оказались такими же рутинными, но непростыми для всех. Воины не роптали, никто ни словом не обмолвился о трудностях, все упорно пробирались сквозь высокую траву, кустарники, чтобы не пропустить затаившихся там, чужих и опасных для Междуречья, животных. Их оказалось немало. Но, порою, мы двигались по несколько часов, так ничего и не встретив. Иной раз, наооборот, твари попадались чуть ли не на каждом километре. Меньше всего их было там, где проживали рода Чёрной Птицы и Красного Дракона. А потрудиться пришлось в центральной части Междуречья, где местами мы обнаружили целые скопления различных чудовищ. Надо отметить, что после первого дня все действительно стали собраннее и мы больше никого не потеряли, было лишь несколько раненых. Особенно запомнились две стычки. В одной из них мне пришлось вступить в бой самому. В тот день мы прочёсывали леса и луга в районе проживания рода Жёлтой Рыси. Поначалу всё шло спокойно, воины истребили несколько мелких животных и пресмыкающихся. Затем в овраге они нашли нечто, принимавшее разные формы. Когда меня вызвали условным сигналом и я приземлился, тварь была похожа на большую, плюющуся ядом, ящерицу. Когда же её атаковали, она вздыбилась и превратилась в животное, похожее на большущего клыкастого вепря. Естественно, чтобы не рисковать, я направился к телекоммуникатору: лазером с ним разобраться не составит труда. Но не тут было, тварь оказалась вдобавок и очень умной. Она каким-то чутьём уловила опасность, тут же снова превратилась в ящерицу и, вильнув длинным чешуйчатым хвостом, юркнула в нору, черневшую на боковой стенке оврага. Мы остановились. Идти дальше и оставлять опасную тварь в живых нельзя, добраться же до неё проблематично. Кто-то предложил выкурить дымом. Предложение поддержали и вскоре в нору потянулись едкие языки пламени, а за ними и густой сизый дым. Но ящерица или что-то другое не появлялось. Здесь мы могли упустить её. Наверху стояли воины рода Речной Черепахи, с ними находился и я. Прошло несколько томительных минут ожидания. И вдруг, в метре от меня, зашевелился куст, оттуда вынырнула та самая тварь, уставившись пустыми холодными глазами. Какое-то мгновение я медлил, никакак не ожидая увидеть её здесь, но, почему-то промедлила и она. Это промедление сохранило мне жизнь. В следующее мгновение я с криком бросился на неё, пытаясь ткнуть мечом в противные холодные глаза. Ящерица отпрянула и плюнула в меня ядом, но, отпрянув, она потеряла ориентацию и плевок пришёлся мимо цели. За это время успели подбежать воины, которые засыпали её стрелами и несколько раз пригвоздили заострёнными кольями. Позабыв о своей ядовитой слюне, тварь каталась по кустам, меняя форму, но это ей не помогло. В течение минуты мы уничтожили опасное созданье. Второе происшествие уже случилось в конце нашего трудного похода. Мы заканчивали прочёсывать прибрежную линию возле родов Речной Черепахи и Серебристого Окуня. Воины, измученные многодневным изнурительным переходом, тихонько продвигались по высокой траве и кустам. Усталость взяла своё и притупила бдительность. Я прошёлся на телекоммуникаторе вдоль левого фланга и собирался было отправиться на правый, как моё внимание привлекло какое-то движение в траве, перед цепью наших воинов. Приблизившись, увидел, что десятку воинов грозит неминуемая опасность: всего в нескольких метрах перед ними притаился огромный клубок свирепых и ядовитых змей, которых мы уничтожили уже немало. Змеи, длиной около метра, с чёрной блестящей кожей и яркими продольными полосами на спине, свернувшись в кольцо могли прыгать на расстояние до четырёх-пяти метров. От их укуса наступала мгновенная смерть. Об этом рассказывали простые охотники, которые видели смерть своих товарищей ещё до начала нашего похода. Так погибло несколько междуреченцев. И вот теперь целый клубок таких тварей рассыпался и приготовился к атаке. Похолодев от ужаса, я какое-то время не мог сообразить, что предпринять. Змеям мешала прыгать высокая трава, но и воины по этой причине их не видели. Лазером всех змей не уничтожить, они расползлись, к тому же, в спешке и на таком расстоянии, можно задеть кого-то из своих. Кричать поздно, не успею. Тогда я сделал то, что первым пришло в голову: телекоммуникатор со свистом понёсся к земле на цепь воинов. Они обернулись, поначалу, ничего не понимая, стояли. Но, увидев, что аппарат несётся прямо на них, отпрянули в сторону. Я же совершил довольно жёсткую посадку в центр змеиного отряда, оставив от них мокрое место. Затем, высунувшись в дверь, крикнул всем:

— Осторожно, здесь змеи!

Так воины были спасены. Спустя восемь дней наш сводный отряд вернулся туда, отуда начал свой поход — в селение рода Диких Псов. Ликовали все, нас встречали радостными криками. Потом в селение прибыли гонцы из других родов, которые сообщили: у них всё спокойно, никакие чудовища их не беспокоят. Те охотники, что остались в селениях для охраны женщин и детей, выходили в лес на охоту также никого не обнаружили. Это была победа. После стольких дней тревог и волнений все смогли спокойно вздохнуть. Поэтому, прямо возле селения, принялись накрывать огромный общий стол для всех. Охотники отправились в лес за добычей, женщины стали собирать лесные дары, гонцы понеслись в ближайшие рода за горячительным напитком. К концу дня всё было готово для торжественного пиршества. Все, кто был в селении, собрались за последним рядом хижин. Вожди о чём-то пошушукались и от них вышел глава рода Лесного Оленя.

— Жители Междуречья. К вам обращаюсь я — Олесман, вождь рода Лесного Оленя.

Все мы видели и знаем, что происходило на нашей земле в последнее время. Такой угрозы для нас ещё никогда не было, никто не знал, что делать, что предпринять. Но, на наше счастье, в это тяжёлое время сюда вернулся великий воин из другого мира — Влад. Ещё раньше он сумел изменить наши представления о Междуречье, изменить наши законы в лучшую сторону. Когда на нашу землю свалилась эта нечисть, он не только подсказал, как нам хоть немного обезопасить себя, но и остановил чёрных чудищ, похищающих наших людей. Он сделал так, что нас никогда не будут беспокоить ликхи и ликулды, мы сможем смело перемещаться за реки, где много дикого зверя. А теперь он объединил нас против нечисти, рисковал своей жизнью и с его помощью мы уничтожили всё, что угрожало нам. Хвала Владу — великому воину из другого мира!

Поднялся оглушительный рёв, толпа скандировала: «Влад, Влад!». Вождь выждал какое-то время, потом позвал меня к себе, взял за руку и и поднял её:

— Мы, вожди, приняли такое решение: отныне, Влад имеет право, если пожелает, жить сколько хочет в любом роду Междуречья. И везде ему должен быть оказан самый лучший приём, самое лучшее угощение, как самому дорогому гостю. Думаю, что все поддержат предложение вождей: мы просим Влада стать нашим главным вождём, вождём всех родов наших земель. Согласны?

Громогласное «Да» было ему ответом. Только этого мне не хватало — стать почётным вождём. Нет, они теперь справятся и без меня, это заметно. Главное, что они не будут больше враждовать, будут единым народом. Олесман продолжил:

— Я знал, что меня поддержат. И это правильно. Жители Междуречья всегда будут благодарны тебе. Хвала Владу — великому воину из другого мира, нашему великому вождю!

Снова после слов Олесмана окрестности наполнились одобрительным ликованием. Что же, всё это, конечно, хорошо, но мне, наверное, нужно сказать несколько слов, чтобы закрепить достигнутое. Я поднял руку, взывая к тишине:

— Жители Междуречья! Огромное спасибо за вашу благодарность. Я рад, что теперь на нашей земле будет спокойно и безопасно. Да, я не ошибся, когда сказал — на нашей земле. Ведь теперь это и моя земля потому, что моя жена Лейни из рода Диких Псов. Для меня нет сейчас ничего важнее, чем освобождение Лейни из лап злого и коварного волшебника. Также ещё нужно вернуть наших людей, которые томятся в другом мире, где их жизни угрожает смертельная опасность. И ещё хочу сказать всем вам. Всегда помните, как вы объединились перед лицом грозящей вам опасности и никогда больше не враждуйте. Это наш общий прекрасный мир Междуречье, нам нечего делить. Но, относительно роли вождя, то, как кажется, это мне не нужно. Ведь я хочу вернуться в свой мир вместе с Лейни и сыном. Но, если потребуется, всегда приду на помощь и буду с вами. Спасибо всем жителям нашей земли!

После очередного всеобщего бурного ликования вожди первыми начали торжественный пир, к ним присоединились и остальные жители. Вожди наперебой стали приглашать меня к себе, где собрались представители их родов. Из вежливости я выпил немного из общего кувшина, после чего вернулся к Оозорвану и Лайкону. Мой маленький Влад тут же подбежал ко мне и радостно прижался:

— Папа, я тоже вырасту и стану таким великим воином, как ты!

— Конечно, мой родной, обязательно станешь.

Я поднял малыша на руки, поцеловал. До сих пор не могу поверить, что у меня такой большой сын. Немного перекусив, хотел было уже уйти, но меня остановил захмелевший Лезмагон:

— Побудь, Влад, порадуйся с нами.

— Спасибо, но устал я здорово за эти дни, да и как могу радоваться, пока Лейни нет со мной. Мы с Владиком пойдём.

В хижине, уложив сына, прилёг рядом с ним. Малыш держал меня за руку, словно боясь, что я снова исчезну.

— Папа, а где ты был? — тихо спросил он.

— Далеко, мой родной, в своём мире, который называется Земля. Завтра я отправлюсь искать маму, а когда освобожу её мы все вместе отправимся туда на телекоммуникаторе.

— А там тоже живут такие же люди?

— Да, сынок. Там также очень много удивительного и интересного. На Земле есть не только животные, но и много машин разных, которые сами ездят и летают. Ещё у нас есть горы и моря, бывает лето и зима. Зимой у нас выпадает снег, тогда холодно и все одеваются в тёплые одежды. Тогда можно кататься по снегу на лыжах, а по замёрзшей реке прокатиться на коньках.

Не знаю, сколько продолжался мой рассказ, но когда он закончился, малыш тихо сопел: его сморил глубокий сон. Мне почему-то стало так грустно и тяжело, что показалось, вот-вот расплачусь. Не выдержав, решил выйти на улицу и немного подышать свежим воздухом. Возле хижины кто-то сидел в темноте.

— Это ты, Влад? — я узнал голос Одинокого Охотника.

— Да, дружище.

— Чего не спишь?

— Знаешь, побыл со своим Владиком и понял, что не могу уснуть. Мне так тяжело, что Лейни нет рядом, что она в лапах у этого негодяя.

— Ничего, Влад, потерпи совсем чуть-чуть, — Оозорван вздохнул, — ты же знаешь, мы найдём её. Завтра отправляемся?

— Да, медлить больше нельзя.

Мы ещё немного поговорили и разошлись. После беседы с Оозорваном стало немного легче.

Утром, с первыми лучами солнца, выглянул из хиины. Селение и его окрестности напоминали огромное лежбище: везде спали воины в обнимку с мечами и луками. Уставшие после тяжёлого похода и выпившие вчера горячительного напитка, все спали крепким и здоровым сном. Наскоро позавтракав и поцеловав спящего сына, пошёл к телекоммуникатору. Определённого плана у меня не было, но очевидно, что поиски нужно начинать с Васайи, отправившись к Далмину. Возможно, он владеет хоть какой-то информацией. В этот раз путь к нему занял немного времени: уже спустя считанные минуты мы приземлились на территории крепости. После нашего последнего визита здесь ничего не изменилось: всё также спокойно стоял на входе молодой воин, зеленела трава, благоухали кусты и деревья, приветливо светило солнце. Охранник узнал нас и без проволочек пропустил в дворец. Далмин, между тем, увидел, что мы приземлились, вышел нас встречать:

— Рад вас видеть, очень рад! Проходите.

Мы зашли в его комнату и расположились на ковре.

— Чем вас угостить, дорогие друзья? Какие новости принесли?

— Спасибо, мы не голодны, — вежливо отказался я. — А новости хотели услышать от тебя. Что слышно об Абанге?

— Так вы так и не нашли его за всё это время? — глаза у Далмина округлились от удивления.

— Да нет, мы его нашли. Но так вышло, что нам немало пришлось попутешествовать, однако Лейни не удалось освободить. Единственная хорошая новость — мы освободили Междуречье от всей той нечисти, что заполонила наши земли после Абанги. У нас была встреча с карликом на болоте. Тогда Оозорван сильно пострадал, да и мне досталось, но подлец сумел ускользнуть вместе с Лейни. Мы предполагаем, что он был ранен и мог укрыться здесь, на Васайе. Возможно, тебе что-то известно?

— Ничем, Влад, не могу обрадовать, — Далмин огорчённо вздохнул. — Я стараюсь не выходить за пределы крепости и, поэтому, знаю немного. Вся остальная территория захвачена Абангой. Несколько раз пытался выйти за пределы защиты, поставленной Сорокхом, но Абанга везде понаставил своих людей и адатов. Мне с трудом удалось отбиться от них, ведь карлик мечтает расправиться со мной. Только лишь защита Сорокха охраняет нас. Но кое-что слышал. Жители нашей крепости общаются с теми, кто остался на территории, подвластной карлику. Так вот, стало известно, что после вашего ухода, через какое-то время, возле его дворца была схватка. Из разговоров стало понятно, что это был ты. Тогда Абанга пропал на несколько дней, а потом появился с девушкой. Это, наверное, была Лейни. Не знаю, ранен он или нет, но мне сказали, что в настоящее время его нет во дворце. Говорили, что почему-то его видели у входа в подземелье. Хотя так это или нет — проверить не могу. Это всё, что мне известно.

Да, информации мы добыли немного. Попрощавшись с Далмином, переместились к крепости Абанги. Несколько адатов по-прежнему караулили входы и стены, людей в крепости мы не увидели. Не таясь, покружили над дворцом злого карлика, однако ничего не разглядели. Вход в дворец Абанги никто не охранял, следовательно, хозяина здесь здесь нет. Чёрные дьяволы, запрокидывая головы, таращили на нас глаза, не понимая, что это кружится над дворцом. Естественно, если бы Абанга был здесь, он отреагировал. Покружившись достаточно долго, направились к подземелью, где можно было что-то узнать. Если карлика там видели — это неспроста, что-то ему понадобилось в подземном мире. Что именно — следовало узнать, так здесь у нас оставалась единственная зацепка. Приземлившись у входа, кивнул Оозорвану:

— Пойдём, проверим чем-то занимаются без нас.

— А что здесь?

— Когда-то, во время моего первого посещения Васайи, мы с Далмином здесь искали камень — один из тех, что сейчас у Абанги. И если его видели здесь, то неспроста, что-то он здесь ищет. Вот и попробуем узнать, был ли он здесь и что ему понадобилось.

Мы вошли в тёмный тоннель, стали спускаться по ступенькам. Снизу всё также струился ровный свет. Едва мы вошли в зал, как камень стал светиться всё сильнее. Упреждая неприятности, крикнул другу:

— Прикрой глаза или отвернись на время!

Вскоре свечение достигло предела и постепенно стало спадать. Я дотронулся до камня, стена раздвинулась, обнажив проход. Держа мечи в руках, осторожно двинулись вперёд. В этот раз на нас никто не нападал, видимо, гостей не ждали. По коридору двинулись дальше в сторону жилища Шамудаха. Уже там, наперерез нам, выбежало двое коренастых обитателей подземелья. С мечами они попытались оттеснить нас обратно в коридор. Но справиться с таким опытным и сильным бойцом, как Оозорван, оказалось непросто. Одинокий Охотник вынудил их отступить, а я зашёл сбоку, тесня одного из противников к стенке. Вскоре кровь обагрила бок одному из карликов, он осунулся наземь. Второй не собирался сдаваться. Сжав челюсти, он яростно отбивался от наших ударов, но его хватило ненадолго. Ловким движением мой друг выбил оружие из рук подземного жителя и прижал его к стенке остриём меча.

— Где Шамудах?

— Он в мастерской, там сегодня выплавляют металл, — зло сверкнул карлик маленькими глазками.

— Абанга здесь?

— Нет, здесь только наш народ.

— Но он был здесь?

— Да. О чём-то он говорил с Шамудахом, но это было давно. Где он сейчас — мне неизвестно.

— Веди нас в мастерскую и без шума. А не то…

Я многозначительно повертел остриём меча у его носа. Одинокий Охотник, не доверяя подземному жителю, завернул ему руку и пошёл за ним. Карлик провёл нас немного вперёд по коридору, свернул в неширокий — как разойтись двоим — проход, протопал около ста метров и остановился у закопченной деревянной двери:

— Это здесь.

Осторожно приоткрыв дверь, заглянул туда. В просторном полутёмном помещении, в огромных печах, пылал огонь. Стоял резкий запах гари, языки пламени выплёскивались из печей, в дверь потянуло едким дымом. По углам копошились чёрные от копоти карлики, а по центру помещения стоял с кнутом в руках Шамудах и что-то сердито кричал. Никаких охранников или кого-то с оружием вблизи не наблюдалось. Нас никто не заметил. Что ж, пришёл час побеседовать со старым знакомым. Так как все в мастерской были заняты делом, нам удалось дойти до правителя подземного мира практически незаметно. Лишь в последний момент один из рабочих, заметив нас, испуганно отшатнулся, но было поздно. Ещё до того, как Шамудах успел что-либо предпринять, мы пленили его и под руки вывели вывели в коридор. Наш проводник уже успел куда-то скрыться и нашей беседе никто не помешал.

— Снова ты? — с удивлением и злостью воскликнул Шамудах. — От тебя одни неприятности. Что тебе надо в этот раз?

— Да почти всё то же. Ты расскажешь, зачем к тебе приходил Абанга, куда он направился, где может быть сейчас. Совсем немного.

— Можешь убить меня, но я тебе ничего не скажу, — с вызовом крикнул разозлённый правитель карликов.

— А что так?

— Потому, что с Абангой у нас договор, его народ снабжает нас продуктами. В прошлый раз мы еле уговорили его не бросать нас. А теперь ты хочешь, чтобы мой народ умер от голода? Этому не бывать.

— Не волнуйся, — я постарался смягчить ситуацию, — если мы найдём Абангу, то он вам больше не понадобится. Думаю, что Васайя будет жить уже без него, он столько зла натворил. А Васайе всё равно нужен металл, вы не пропадёте.

— Я тебе не верю.

— Как хочешь. Но ты не оставляешь мне выбора.

Я подмигнул Оозорвану, мы схватили Шамудаха и потащили обратно в мастерскую. Рабочие карлики испуганно следили за тем, как мы волокли их правителя к печке.

— Постой, что ты делаешь? — испуганно закричал главный карлик.

— Поскольку ты нам не нужен и толку от тебя нет, бросим в печку, — равнодушно процедил я.

— Неужели ты сделаешь это?

— Смотри.

Мы подтянули Шамудаха к печке, приподняли и стали как бы толкать его туда. Он упёрся ногами в край и стал кричать:

— Не надо, не делайте этого! Я всё скажу!

— Говори.

Отдышавшись, Шамудах обречённо опустил голову:

— Абанга появился у меня много дней назад в крови. Сказал, что у него была стычка с тобой и в результате ты исчез, а он получил небольшое ранение. Абанга хотел уничтожить тебя и какой-то аппарат, но что-то помешало ему. После всего этого ему с трудом удалось вернуться на Васайю, так как оказались повреждёнными два волшебных камня.

— Он был один?

— Да, один, — утвердительно кивнул местный правитель. — Мне он признался, что кого-то он переправил в другой мир и после этого камни вообще развалились. Без них силы Абанги малы, он не может открывать проход между мирами, не может многое другое. Он был очень зол на тебя и грозился придумать для тебя самую мучительную смерть, если найдёт живым. Но, надеется, что ты погиб. Абанга хотел, чтобы мы помогли достать ему эти камни, однако, это было не в наших силах. Такие камни можно добыть только на следующем уровне, у огненного народа. Туда он и отправился.

— Ты не лжёшь?

— Зачем мне лгать? Я и так сказал тебе очень много, — угрюмо отозвался Шамудах.

— Он ещё не возращался?

— Нет. Если бы он вернулся, то мы точно знали бы. Ведь он собирался оставить остальные камни у священного камня, где они набирают силу.

— Как их забрать?

— Нужно сильно нажать на камень и тогда они сами выпадут из-под него. Только не говори ничего Абанге, — робко попросил Шамудах.

— Не бойся. Когда мы доберёмся до него, я тебе обещаю: больше вы не будете зависеть от подлеца. Говори, как нам попасть к огненному народу.

— Вам нужно вернуться в самое начало подземелья, к развилке. Одна дорога ведёт к нам, а тёмный тоннель выведет вас к огненному народу.

— Что же, спасибо и на этом. Да не дрейфь ты, правитель. Всё будет о’кей.

И хлопнул Шамудаха по плечу, а он от неожиданности сел на пол. Оставив обескураженного главу подземного мира в мастерской, отправились на выход. По пути прихватили несколько факелов, вышли в зал, где находился тот самый священный камень. Он светился ровным, неярким светом. Я нажал на него, в результате камень действительно немного подался вниз, а сбоку, в пьедестале, открылись ниши. Оозорван вытащил оттуда четыре камня:

— Вот они, Влад.

Я осмотрел их. Камни, как камни, ничего особенного. Неужели это те, что были у Абанги, неужели, хитрый и подлый карлик мог оставить вот так, без охраны, своё могущество? Скорее всего, он действительно поверил, что мы погибли. Иначе, не оставил бы их здесь, так как знал, что в ином случае я пойду за ним. Ладно, имеем, что имеем, нужно забрать их с собой.

Одинокий Охотник сложил камни в небольшую сумку, висевшую у него за плечами. Мы зажгли один факел, прошли немного, свернули в тёмный коридор. В темноте свет выхватывал изъеденные влагой известняковые стены да неровный, в ямках и выбоинах, глиняный пол. Сводчатый потолок усеивали какие-то шишки. Когда же Оозорван приподнял факел к потолку, шишки начали рассыпаться и разлетаться. Это оказались вовсе не шишки, а мелкие насекомые, тёмно-коричневого цвета, нечто, вроде наших мух. Растревоженные местные мухи усиленно загудели, пытаясь, напасть на обидчиков. Пришлось зажечь ещё один факел, чтобы отбиваться от насекомых. Прежде чем мы их отпугнули, несколько бестий успело ужалить меня в лицо и руку. После этого укушенные места стали нестерпимо жечь. Пришлось остановиться и снова воспользоваться ценным подарком Астайана. Мазь помогла, жжение утихло, но мне пришлось с грустью констатировать, что чудодейственного снадобья осталось лишь на дне. Тем временем, мы шли дальше и, спустя какое-то время, тоннель вывел к чёрному, диаметром около двух-трёх метров, колодцу. Дальше дорога обрывалась, за колодцем тоннель заканчивался глухой стеной.

— Что будем делать? Может, этот негодяй отправил нас по ложному следу? — Оозорван повертел факелом, стараясь отыскать хоть какую-то дыру, но тщетно.

— Даже не знаю. Но, думаю, вряд ли, — я устало присел и попытался заглянуть в колодец. Оттуда пахнуло свежестью. — Странно, колодец в подземелье, а не пахнет из него затхлым воздухом. Отчего бы это?

Мой друг также принюхался.

— Да, ты прав. Чувствую запах свежей воды, запах, я бы сказал, реки.

— И как это объяснить?

— Наверное, там, внизу, какая-то река, — пожал плечами Одинокий Охотник.

— Что же будем делать? Не возвращаться же назад.

— Слушай, Влад! — Оозорван вдруг подскочил. — А если этот колодец действует по тому же принципу, что и в Нижнем мире?

— Это идея, — я поднялся и попробовал ногой пустоту. Действительно, она пружинила, нога не провалилась туда. — Ты молодец, дружище. Попутешествовал со мною — и вот результат, соображаешь лучше меня. Давай, становись, будем идти дальше.

Одинокий Охотник встал рядом со мною на чёрную пустоту. Несколько мгновений мы стояли неподвижно, затем провалились, нас понесло так быстро, что стало не по себе. Оозорван схватился за меня. Представляю, каково ему, если мне страшновато. Под ногами значительно посветлело, мы свалились на сухой жёлтый песок. Поднявшись на ноги, отряхнулись и осмотрелись вокруг. Прямо перед нами бурлила белой пеной узкая быстрая речушка. Вода падала с тёмной, покрытой ярко-красными водорослями, скалы и устремлялась дальше, скрываясь среди нагромождения камней. Сзади, за нашими спинами, всё пространство закрывали горы — невысокие, с пологими склонами и кучами валунов. Оттуда, из-за гор, исходило сияние. Оозорван с удивлением рассматривал скалы, камни и валуны: для него всё это было в диковинку. Глядя на бегущую воду, почувствовал, как меня мучит жажда. Наклонившись, зачерпнул ладонями из реки. Вода оказалась точно такой же, как и у нас: холодной, сводившей зубы, необычайно свежей и вкусной. Друг последовал моему примеру. Утолив жажду, он спросил:

— Куда дальше?

— В воду, думаю, мы не полезем, а вот в горы — придётся. Больше здесь никаких тропинок не наблюдается.

Одинокий Охотник вздохнул, поправил меч, сумку и последовал за мной. Идти было не так и сложно, так как пологие склоны позволяли двигаться без особых усилий. Единственным препятствием оказались нагромождения валунов и более мелких камней, которые приходилось обходить. Когда спустя тридцать-сорок минут взобрались на вершину, оттуда открылся просто потрясающий вид. Внизу, в лёгкой сизой дымке, в уютной зелёной ложбине, лежал красивый, словно кукольный, городишко. Небольшие одноэтажные домики ровными рядами выстроились как по линейке. В центре находилось несколько более крупных зданий, над ними высились трубы, из которых шёл дым. По маленьким улочкам сновали какие-то фигурки, издалека напоминающие муравьёв. Видимо, это и был тот самый огненный народ. Чтобы прояснить картину, нам оставалось только спуститься вниз и всё узнать у местных жителей.

Путь вниз занял ещё около часа. Вблизи город смотрелся так же эффектно и красиво. Маленькие нарядные домики, выстроенные со вкусом и сверкающие яркими красками, небольшие зелёные палисадники, широкие прямые улочки — всё это вызывало восхищение аккуратностью и умением жителей подземного селения. Едва переступив городскую черту, мы встретили первых горожан. Они показались мне похожими персонажей из какой-то детской сказки: маленькие, около метра ростом, кругленькие, с густой копной рыжих волос, веснушчатыми лицами и носом-картошкой. Представители огненного народа, которые куда-то тащили маленькие тележки с поклажей, сразу же обратили внимание на нас, чужеземцев. Они остановились, от группы отделился один из жителей, подошёл к нам, внимательно рассматривая незнакомцев:

— Кто вы?

— Просим прощения за своё вторжение в ваш прекрасный мир, — я начал витиевато и несколько высокопарно излагать цель наших поисков. — Дело в том, что мы из другого мира, о котором вы, возможно, и не слышали. Мы ни в коем случае не хотим нарушить ваш покой и пришли сюда лишь с одной целью: найти одного негодяя, похитившего мою жену. Как нам стало известно, он отправился к огненному народу, чтобы найти нужные ему камни. Если вы окажете нам помощь, мы будем признательны за это.

Моя речь произвела впечатление на представителя местного мира. Он покивал головой, оглянулся на своих товарищей и произнёс:

— Если вам нужна помощь, благородный чужеземец, мы поможем. Идите за мной.

Он что-то сказал своим спутникам и направился в центр города, жестом пригласив нас за собой. Мы пришли к одному из зданий, где дымили высокие трубы. Проводник попросил нас немного подождать, а сам нырнул вовнутрь. Возле здания кипела жизнь: тележки сновали туда-сюда, рыжие крепыши трудились в поте лица. Они украдкой бросали на нас любопытствующие взгляды, но работы никто не прекращал. Вскоре вышел проводник с ещё двумя своими собратьями. Нисколько не удивившись чужакам, он обратился к нам:

— Я глава нашего торфага Мебс. Мне сказали, что вы кого-то ищете. Слушаю вас.

Пришлось повторить свою просьбу местному градоначальнику. Внимательно выслушав, он произнёс:

— К сожалению, ничем помочь не можем. Того, о ком вы говорите, у нас не было. Думаю, что он может быть в соседнем торфаге, что недалеко отсюда. Мы занимаемся металлом, а они камнями, поэтому, его нужно искать там. Когда придёте в торфаг, спросите Кнепса. Скажете, что я направил вас, он поможет.

Поблагодарив вежливого руководителя, мы отправились в указанном направлении.

За городом раскинулись аккуратные ровные поля, на которых виднелись фигуры всё тех же трудолюбивых представителей огненного народа. Скоро поля исчезли, дорога пошла по скалистому плато, изрытому ямами и котловинами, из которых выглядывали головы каких-то местных зверьков.

— Удивительный мир, — сказал Оозорван, оглядывая окрестности. — Нам с тобой пришлось попутешествовать немало, но здесь мне нравится более всего.

— Да, ты прав, дружище, здесь довольно уютно. Но, как мне кажется, Междуречье, ты ни на что не променяешь.

— Нет, — улыбнулся друг, — всё равно лучше, чем у нас, нигде нет.

Беседуя, мы незаметно приблизились к цели — тому самому городу или, торфагу, как его называл наш собеседник. Второй населённый пункт мало чем отличался от предыдущего, разве что в нём не было видно высоких дымящихся труб. Первого, встретившегося нам местного жителя, мы попросили отвести нас к градоначальнику Кнепсу. Кнепс — упитанный весёлый, как колобок — являл собою настоящий огонь: ярко-рыжий, краснолицый, румяный, словно только из пламени. Видимо, из-за таких, как он, местный народец назвали огненным. Кнепс оказался радушным хозяином: пригласил нас присесть на скамеечку, угостил каким-то кисловато-сладким напитком и своей домашней пищей. Пока мы ели и рассказывали, он внимательно слушал.

— Да, у нас был тот, о ком вы говорите, — ответил он после короткого раздумья. — Здесь часто бывают представители других миров, и мы ничему не удивляемся. Ведь мы торгуем редкими металлами, камнями. Наш торфаг, к примеру, занимается добычей минералов, имеющих силу или, как мы их называем, живых камней. Поэтому, когда здесь появился тот, кого вы называете Абангой, мы восприняли, как нормальное явление. Он попросил помочь найти ему два камня, которые называются халмитами, а в качестве оплаты предложил целебное лекарство. Мы согласились. Уже несколько дней назад он вместе с рабочими отправился в рудник. Думаю, что сегодня они вернутся. Если бы я знал, что он такой негодяй, то, конечно, мы не стали бы совершать с ним сделку.

— Не такие ли камни он ищет? — Оозорван достал из сумки те камни, что мы забрали в подземелье у священного камня.

Кнепс внимательно оглядел камни, пощупал их и вынес свой вердикт:

— Нет, эти камни мне неизвестны, они неживые. Наши — особенные, они дают силу владельцу. Если взять их в руки, немного подержать и попытаться мысленно заглянуть вовнутрь их, то камни начинают слегка пульсировать. Поэтому мы и называем их живыми. Эти, что у вас, мне неизвестны, они не из нашего рудника.

— А ваши рабочие сегодня точно вернутся?

— Да, я думал, что они вернутся вчера, но их не было. Сегодня они обязаны быть.

Моё волнение достигло предела: неужели, наконец, удастся схватить подлеца? Или идти и задержать его на месте? Вдруг, он что-то почувствует и не придёт сюда? Ведь не раз уже убеждался, что Абанга обладает то ли волшебным, то ли ещё каким чутьём, и обойти его не так и просто. Конечно, его остальные камни у нас, но кто знает, что припасено у него, какие сюрпризы прячет хитрец. Взвесив все свои доводы, принял решение пойти на рудник: мы застанем карлика врасплох, он не сможет придумать что-либо за короткое время. Кнепс указал нам дорогу на рудник, который был в нескольких километрах от торфага.

— Как будем действовать? — поинтересовался Одинокий Охотник.

— Его нужно брать неожиданно. Иначе эта бестия снова попытается нас обмануть. Мы и так сыты по горло мы его художествами, — угрюмо ответил я.

Действительно, по мере приближения к руднику во мне нарастала злость и раздражение на Абангу, из-за которого Лейни в неволе, пришлось столько перенести всему Междуречью, а он в очередной раз хочет удовлетворить своё самолюбие. Попадись этот подонок мне сейчас — прибил бы.

Рудник был обозначен на местности огромной кучей камней, аккуратно уложенных в пирамиду, а по центру этой пирамиды находился вход. Вокруг было пусто и ничто не указывало, что здесь может кто-то работать. Переглянувшись, последовали в темноту. Путь в пирамиде освещали яйцевидные плошки, горевшие ровным голубым свечением без копоти и дыма. Перед нашими глазами показалась ровная прямая штольня, вырубленная в скалистом грунте. Чтобы идти по ней, пришлось опуститься на колени: местные жители не предусматривали, что к ним на экскурсию пожалуют люди более высокого роста. Долго ползти нам не понадобилось. Впереди кто-то закричал и уже метров через десять мы увидели, что проход в штольню дальше закрыт металлической решёткой. За ней сидело пятеро представителей огненного народа, которые явно обрадовались нашему приходу.

— Что вы здесь делаете? — крикнул Оозорван.

— Помогите нам, — закричали пленники, перебивая друг друга.

— Какого чёрта вы сидите за решёткой? — переспросил уже я.

— Нас направил Кнепс с чужеземцем, чтобы мы нашли нужные ему камни. Когда мы это сделали — он забрал их себе, а нас запер здесь. Это он сделал, чтобы не платить нам за работу.

— А где же он сам?

— Кто же его знает, наверное, отправился к себе. Он ушёл недавно, возможно, вы ещё догоните его. Выпустите нас, там сбоку есть барабан, вам нужно покрутить его и поднять решётку.

Мы освободили пленников и выбрались наружу. Проклятый карлик, он и здесь умудрился провернуть аферу.

— Что, Влад, придётся нам поднапрячься? — Оозорван глянул на меня.

— Да уж. Жаль, что с нами нет телекоммуникатора. Ладно, попробуем догнать подлеца. Когда-нибудь, он за всё ответит.

Напрячься нам действительно придётся. Мы с Оозорваном были уже более двенадцати часов на ногах, но отдых пока не вырисовывался, попутный транспорт по дороге также не ходил, а Абангу нужно догнать. И мы поспешили.

Запыленные и уставшие, мы достигли перевала намного быстрее, чем в тот раз, когда шли к огненным людям. Оозорван, остановившись возле огромного валуна, чтобы отдышаться, внимательно осмотрел окрестности.

— Влад, смотри, вон он! Я вижу его! — закричал друг.

Он показал пальцем в сторону реки. На склоне, в середине пути до реки, возле двух больших валунов, похожих на пару загорающих бегемотов, сидела маленькая чёрная фигура. Узнать человека на таком расстоянии было невозможно, но и я не сомневался, что это Абанга.

— Пошли быстрее! И осторожнее, чтобы он нас не увидел, — зашептал Одинокий Охотник, словно боясь, что карлик может нас услышать. Только бы он не достиг колодца раньше нас, на Васайе он может укрыться, где угодно и найти его будет непросто. Прячась между камнями и редкими скалистыми выступами, мы стали пробираться вниз. Перебегали осторожно, чтобы хитрец не обнаружил нас раньше времени. Но он, видимо, устал не меньше нашего, так как к тому времени, когда мы его настигли, он ещё не дошёл до реки, но до заветного места ему оставалось совсем немного. Уже хорошо был слышен шум бурлящего потока. Однако застать карлика врасплох не удалось: тишине Абанга услышал наши шаги и обернулся. При нашем появлении его глаза сузились от гнева, загорелись злостью, и он сразу выплеснул всю свою ненависть:

— Так ты жив!? Ты здесь? Жаль, конечно, очень жаль, хотя я чувствовал, что ты можешь выжить и пойдёшь за мной. Удивительно, как только твой дружок выжил, я ведь его в покойники записал. Ладно, вам недолго осталось ходить.

Мы бросились было к нему, чтобы схватить, но он предупреждающе поднял руку:

— Стойте! Если сделаете хоть один шаг, твоя девчонка погибнет. Где она находится — знаю только я. Одно моё заклинание — и ей конец.

— Чего же ты хочешь, негодяй? — моему негодованию не было предела.

— Мы возвращаемся на Васайю, ты отдаёшь мне свой аппарат, я решу, что с ним делать. После этого ты остаёшься в моей крепости, в подземелье. Вот тогда, возможго, я отпущу твою девчонку и сохраню тебе жизнь, если пообещаешь мне не совать свой нос всюду и не мешать.

— Ты что себе вообразил? — карлик разозлил меня до предела. — Да кто ты такой, теперь, чтобы диктовать свои условия? У тебя же ничего нет, никакой силы, ты просто блефуешь. Оозорван, покажи ему.

Одинокий Охотник достал из сумки камни, бросил их под ноги.

— Что теперь скажешь?

В ответ карлик захохотал, запрокинув голову. Вместо ответа он снял с плеча сумку, вытащил оттуда камни и положил перед собой.

— Глупцы! Вы думали обмануть великого Абангу? Я предполагал, что ты можешь выжить. А если ты останешься жив, то пойдёшь по моим следам. И глупый Шамудах снова предаст меня. Поэтому, я заранее положил свои оставшиеся камни у священного камня, чтобы они набрали силы, потом взял их с собой. А у вас в руках оказались обыкновенные, никому не нужные осколки, которых везде полным-полно. Глупцы!

И он снова расхохотался. Удовлетворённый своим превосходством, Абанга снисходительным тоном продолжил:

— У меня в руках снова вся сила, теперь я могу стереть вас в порошок.

— Не успеешь, — отозвался Оозорван и выхватил меч.

— Но-но, — предостерегающе поднял руку Абанга. — Мне не до шуток, я действительно надёжно спрятал девку. И если не вернусь, её убьют. А уж мой приказ выполнят, не сомневайтесь. Смотрите.

Он наклонился, быстро произнёс слова заклинания и так же быстро выпрямился:

— Сейчас я вызвал силу камней, она откроет проход между мирами. Как только откроется проход на Васайю, мы отправляемся туда. И вы будете делать то, что я прикажу. Тогда кто-то останется жив.

И он снова расхохотался, окончательно поверив, что заставил нас капитулировать. Его смех вывел меня из какого-то непонятного ступора и вызвал новую вспышку ненависти к злобному властолюбивому карлику. Что же, вот так просто, взять и сдаться, после стольких лишений и трудностей? Это означало бы крах всех планов. Нет, этому не бывать. Схватить этого негодяя вместе с его камнями и заставить привести к тому месту, где он спрятал Лейни, хватит выслушивать оскорбления. Потеряв самообладание, тут же бросился к Абанге. Перед ним уже начинало появляться зыбкое марево, в котором вырисовывались призрачные тени других миров. Оозорван последовал за мной. Мы вместе упали на карлика, схватив его за руки. Он стал сопротивляться и истошно завопил:

— Идиоты! Что вы делаете? Не трогайте камни, иначе вы нарушите баланс сил, а из-за этого проход сместится. Что вы натворили?

Но было поздно: в пылу борьбы кто-то из нас зацепил камни, которые с треском столкнулись друг с другом. Позади нас засвистел ветер, закрутился мощный вихрь, в воздухе загудело со страшной силой. Оозорван оторвался от Абанги, упал на землю и стал спешно хватать камни. Вихрь заревел с новой силой, бросив друга на меня. Поток воздуха подхватил всё ещё истошно вопящего карлика и бросил куда-то вперёд. Я лишь успел разглядеть, что там чернела большая пещера. Нас отбросило в противоположную сторону, мы тоже скатились в какую-то пещеру. Вихрь продолжал завывать, неся вперёд облака пыли, песка, травы и другого мелкого мусора. Разглядеть что-либо в этом в сплошной круговерти не представлялось возможным, оставалось лишь сидеть в надежде, что всё это скоро закончится. Пещера с высоким потолком, размером около пяти метров в диаметре, выглядела нежилой. На голом земляном полу, плотно утрамбованном, было пусто, никакого намёка на лежбище животных или пристанище человека, не просматривалось.

— Куда нас теперь угораздило? — Оозорван вертел головой, пытаясь отыскать признаки хоть какой-то жизни в пещере.

— Кто ж его знает, — ответил я, усиленно кашляя и отплёвываясь от пыли, которой успел нахвататься, пока нас несло в пещеру. — Как думаешь, правильно мы сделали, что напали на него?

— Конечно, — Оозорван утвердительно разрубил воздух мечом. — Попадись он мне — разрублю негодяя.

— Сначала надо найти Лейни.

— Само собой, но не сомневайся: ты поступил правильно. У нас не было выбора, его нужно хватать и заставить, чтоб отвёл нас к Лейни. Вот сейчас утихнет, найдём его и схватим. Думаю, он недалеко.

— Я видел, как его понесло в соседнюю пещеру. Послушай, а ты успел собрать камни Абанги?

— Да, по-моему, успел схватить все, пока нас не забросило сюда. А теперь будем ждать.

Ветер и не думал утихать, буря, казалось, разыгралась ещё сильнее, облака пыли неслись мимо пещеры со страшной силой, порою закручивая её в наше случайное укрытие. Под вой бури и свист ветра стали дремать, усталость взяла своё, мы уснули. Одинокий Охотник проснулся первым, сразу же окликнув меня. Буря уже утихла, снаружи в пещеру струился ровный мягкий свет, было тихо, только лёгкий ветерок шелестел листвою в деревьях. Сразу спохватился, чтобы бежать и искать Абангу, но вспомнив, что камни у нас и ему теперь некуда деваться, спокойно выбрался из пещеры. Оозорван, выйдя раньше меня, остановился у входа, с нескрываемым удивлением разглядывая красоту нового мира. С первого взгляда он поражал своим великолепием и буйством красок. Исполины-деревья, стоящие на значительном расстоянии друг от друга, укрытые резными, словно точёными, багряными, жёлтыми, фиолетовыми и красномедными листьями, мелкие деревья чёткой пирамидальной формы, бьющие в глаз яркой бирюзой, изумрудный ковёр травы у пещеры — ничего не напоминало о недавнем урагане. Ветер унёс весь песок, мусор и листья. Вдали, за деревьями, виднелись песчаные холмы, напоминающие огромные барханы. В воздухе кружились красивые листья, пахло осенней свежестью, дышалось легко и приятно. В холодном голубом небе кружились какие-то птицы, на расстоянии казавшиеся лишь небольшими точками. Справа от нашей пещеры, между деревьев, чернел ещё один холм, с пещерой, по размерам значительно превосходившей наше укрытие. Переглянувшись, мы с Оозорваном направились к соседней пещере. Дойти до неё не успели: из пещеры услышали предупреждающий зычный рёв и вопли Абанги. Карлик с криком выбежал из чёрного зева:

— Там дракон, огромный дракон, бежим!

Но бежать было поздно. Вслед за испуганным Абангой появился зверь, по виду действительно напоминающий дракона. На длинной шее высилась небольшая голова, увенчанная, словно короной, коротким мясистым трезубцем, а передвигалось чудище на двух коротких перепончатых лапах. Оно зарычало и двинулось на нас. Мы выхватили мечи и стали потихоньку отступать к своей пещере: хоть какое-то укрытие. Зверь не спешил нападать, он лишь медленно двигался на нас, ударяя хвостом по земле и изредка издавая короткое рычание. В это время, над головой, мы услышали шум, похожий на негромкий свист или шелест крыльев. Зверь остановился, поднял голову и, как бы приветственно, зарычал. Оглянувшись, увидели, что в воздухе кружатся большие птицы, скорее всего, те самые, что я принял за точки в небе. Когда они стали опускаться ниже, у меня перехватило дыхание: это были люди с огромными крыльями. С каждым кругом птицелюди опускались всё ниже и, вскоре, мы могли разглядеть незнакомцев достаточно хорошо. Рост их не превосходил человеческий, на лицах с крючковатым длинным носом, выделялись узкие чёрные глаза. В руках у каждого из птицелюдей были какие-то короткие трубки. Зверь остановился, а Абанга спрятался за нашими спинами. Один из прибывших смело приземлился перед зверем, что-то достал из сумки, висевшей у него сбоку, сделал ещё несколько шагов и положил это перед чудищем. Зверь, обнюхав преподнесённое ему угощение, тут же съел его. После этого фыркнув, издав несколько рычащих звуков и словно успокоившись, развернулся в сторону пещеры. Представитель местного народа обернулся к нам:

— Вы осквернили священный лес, потревожили кайдаса и, поэтому, должны последовать за нами.

— Подождите, мы ничего не знали, здесь просто случайно и скоро покинем ваш лес, вот увидите, — попытался я успокоить его.

— Следуйте за нами.

Я пробовал было что-то объяснить, но он не слушал, и, видя, что мы не подчиняемся, махнул рукой остальным. Птицелюди, активно взмахивая крыльями, стали опускаться ниже. Некоторые приложили трубки к своим губам, однако старший остановил их: он надеялся, что нас возьмут силой. Абанга, видимо, решив спрятаться, побежал к нашей пещере, но добежать не успел. Один из небесных людей метнулся, схватил карлика за шиворот и мощными взмахами крыльев стал подниматься с добычей в небо. Тот кричал, что есть силы, барахтался, пытаясь освободиться, но тщетно. Чёрт возьми, они же унесут нашу единственную надежду, нашу дорогу к Лейни! С криком я бросился в погоню, но ничего не смог сделать. В руках у меня был только меч, а с его помощью достать поднявшегося в воздух противника не представлялось возможным. Остальные птицелюди тут же напали на нас, пытаясь пленить, но им это не удалось. Мы с Оозорваном так активно заработали мечами, что они нехотя отступили. Ещё немного покружившись, небесные люди один за другим поднялись выше и улетели.

— Побежали, Влад! Нужно выручать Абангу, — крикнул Одинокий Охотник, резво рванувшись в том направлении, где скрылись птицелюди.

Да уж, вот никогда не думал, что придётся спасать вероломного карлика. Чертыхнувшись про себя, побежал вслед за другом. Около километра мы бежали по лесу, пока не добрались до песчаных холмов. Уже там перешли на шаг и стали взбираться наверх.

— Всё, как только доберёмся до этого негодяя, связываем его и никуда не отпускаем, — ворчал я себе под нос. — Я сыт по горло всеми этими приключениями и погонями, больше его упускать нельзя.

— Да, ты прав, — сопя от усилия, ответил Одинокий Охотник, — ему доверять нельзя. Найти бы только.

Задали нам задачу новые знакомые, где теперь их искать. Если они люди — значит, живут в домах, если птицы, то, наверное, в гнёздах. Что же у них, дома-гнёзда? Вскоре мы поднялись наверх. Впереди, примерно в километре от нас, плескались волны моря. Возможно, это было и не море, но противоположного берега мы не видели. На пустынный берег лениво накатывались волны, лёгкий холодный ветерок обдувал наши разгорячённые тела, взывая воображение к приятному отдыху на песчаном берегу. Идиллия, да и только. Но где же похитители, они ведь улетели в эту сторону? Оозорван внимательно обвёл взглядом окрестности. Какое-то время он пристально всматривался влево, затем кивнул мне:

— Пойдём, там я что-то увидел. Не могу понять, но, как мне кажется, там что движется, проверим.

Увязая в песке, пошли вдоль береговой линии. Холмы то опускались вниз, то поднимались вверх, приближая нас к искомому месту. Вскоре уже и я разглядел, что далеко впереди видны угловатые постройки, какое-то шевеление, а на высокой палке на ветру развевается белое полотнище.

Подойдя ближе, понял, что пришли по нужному адресу. Это было поселение птицелюдей, огромное по размерам. Они выстроили свои хижины на высоком скалистом берегу, среди камней и невысоких шаровидных кустарников. Их жильё, и вправду, больше походило на гнёзда. Собранное из подручного материала — обломков древесины и толстых веток — мне оно напомнило наши детские шалаши, которые летом мы сооружали с деревенскими ребятами в ближайшем лесу. Правда, шалаши были большого размера. То, что это принадлежало похитителям Абанги, не вызывало сомнений — среди хижин бродили сами летающие люди. При нашем появлении в лагере они засуетились, забегали, а со скалистого утёса, острым клювом выступающего в море, поднялось около дюжины особей. Усиленно взмахивая крыльями, в считанные мгновения долетели до нас, закружились с грозным видом, удерживая в руках те самые трубки — своё местное оружие. Чтобы не пострадать, нужно было вступать с ними в переговоры:

— Подождите, — крикнул я, подняв руки, — мы не враги. Повторяю — мы совершенно случайно оказались в вашем мире. Верните нашего человека — мы уйдём.

Птицелюди один за другим опустились на землю перед нами, сложив крылья за спиной. Смешно ковыляя в песке, к нам подошёл один из них, видимо, старший.

Переговорщик — среднего роста, поджарый, крепко сбитый мужчина с длинной гривой жёстких чёрных волос — остановился в нескольких шагах. Это был тот же, что и говорил с нами в лесу.

— В наш лагерь никто из чужих не имеет права входить, — сказал он гортанным голосом. — Вы должны покинуть это место и идти с нами.

— Мы и не собираемся входить, — миролюбивым тоном ответил я, повторив свою просьбу.

— Вы должны пойти с нами, в противном случае нам придётся применить силу. Вам лучше согласиться, — произнёс переговорщик.

— Повторяю: мы не причинили вам вреда, нам ничего не нужно от вас, только отпустите нашего человека и больше вы нас не увидите.

— Это исключено. Вы должны пойти с нами, если не хотите пострадать.

Он взмахнул рукой и в тот же час все птицелюди ощетинились своими «ружьями». Выбора у нас не оставалось. Мы могли бы сразить несколько соперников, но остальные за это время успели бы выстрелить какими-нибудь отравленными стрелами или чем-то ещё в это роде. Наверное, лучше пойти с ними. Если бы они хотели нас убить — давно это сделали бы.

— Пойдём, дружище. Надеюсь, так будет лучше.

Оозорван обвёл коротким взглядом окружавших нас, летающих людей, вздохнул и нехотя убрал руку с меча. Он был готов вступить с ними в схватку, несмотря на явное превосходство противника. Говоривший с нами, представитель птицелюдей, произнёс лишь одну фразу:

— Идите туда.

Он указал немного вправо от хижин. Едва заметная тропинка повела дальше, вдоль моря. Несколько особей поднялись в воздух и медленно полетели в ту же сторону, что и мы, остальные вернулись в свой лагерь. Преодолев несколько песчаных холмов, мы вышли к новому зданию местных жителей. Это была уже не деревня с жалкими хижинами, сооружение больше напоминало храм. Сделанное из небольших монолитных каменных блоков, с колоннами у входа, плоской кровлей и ажурными арками на окнах, здание растянулось на добрую сотню метров по периметру. У входа дежурили два летающих человека с непроницаемыми лицами, а возле них, у колонны, стоял наш переговорщик.

— Входите.

Он пошёл впереди. Моё первоначальное предположение подтвердилось: похоже, что здание действительно являлось культовым сооружением. Сразу же за входом мы увидели изваяние летающего человека в полный рост из какого-то белого материала, который был изображён с трубкой в руках. За ним находилось несколько фигур, поменьше размером, в различных позах, а дополняло композицию неизвестное чудище в виде змеи с украшением на голове, готовящееся к нападению. Мы прошли несколько залов, где стояли изваяния местных жителей. Стены в здании местные умельцы расписали сценами из своей жизни, но на рассмотрение достопримечательностей времени у нас не было. Проводник вошёл в зал, где находился ещё один представитель птицелюдей. Сморщенное лицо, дряблая кожа, тусклое оперение — всё это свидетельствовало о его почтенном возрасте. В его глазах светилась непонятная печаль, а сам он выглядел расстроенным. Старейшина, расположившийся в уютном кресле, молча, указал нам на скамейку перед ним. Когда мы уселись, он обратился к нам:

— Я знаю, что вы осквернили наше священное место, потревожили покой нашего священного зверя кайдаса. Никому не позволено этого делать. Но мы, древний народ, лайфахи, не принимаем скоропалительных решений. Я, старейший из лайфахов, Асун, готов выслушать вас. И если вы не признаетесь, с какой целью проникли в священный лес, вас ждёт наказание.

— Я пытался объяснить вашим подданным, что мы здесь совершенно случайно, — спокойствие старейшины передалось и мне. — Дело в том, что тот человек, которого вы схватили — злой волшебник, похитивший мою жену. Когда мы с ним боролись, то случайно оказались в вашем мире. Верните его — и мы сразу же покинем ваш мир, вынудив Абангу вернуть нас туда, куда нужно. Мы приносим глубочайшие извинения за то, что оказались в вашем священном лесу. Повторяю, что мы ни в коей мере не хотели осквернить ваши места. Прошу простить нас.

— Охотно верю вам, — Асун внимательно посмотрел на нас, — но того, кого вы называете злым волшебником, придётся наказать или даже принести в жертву, если согласится Совет. Дело в том, что он проник в пещеру кайдаса, а это неслыханное святотатство. Ваших извинений достаточно и, как мне кажется, Великий Совет разрешит вам покинуть наш мир.

— Подождите. И что, ничего нельзя сделать? Ведь без него мы не вернёмся в наш мир. Понимаете? Я не смогу вернуть свою жену

— Сожалею, — вздохнул Асун, — но таковы наши законы. Единственное, что я могу сделать — рассказать об этом Великому Совету, который как раз сегодня уже собрался. Все члены Совета сейчас в нашем Священном Доме. Если Совет примет иное решение — так тому и быть. Дело в том, что вы попали к нам в тяжёлый день для нашего народа.

— И что же произошло у вас?

— Это долгая история, — Асун на какое-то время примолк, словно вспоминал прошлое. — Это было давно, так давно, что все считают те события легендой. В те давние времена наш народ был такой же, как и вы — без крыльев. Мы жили в горах, охотились на зверя, выращивали плоды, жили своей жизнью. Но однажды случилась большая беда: на наш народ напал мор, лайфахи умирали десятками. Вдобавок к этому, ожил огромный червь, живущий в горной породе, земля зашевелилась, наши дома оказались разрушенными. Казалось, что ничто и никто не спасёт наш народ от вымирания. Тогда великий вождь нашего народа Сайхад взмолился, обращаясь к небу: о, могучие небеса, не оставьте своих бедных и беззащитных детей, не отдавайте на поругание и гибель. Так долго он молился, что небеса услышали его молитву. И услышал он голос, который велел всем выжившим собраться на краю огромной пропасти, там для них откроется новый мир, где они будут жить счастливо, ибо это место отныне непригодно для проживания. Сайхад привёл лайфахов к пропасти, а голос велел им броситься вниз. Все испугались, стали плакать, так как понимали, что разобьются. И лишь Сайхад поверил голосу небес, разбежался и прыгнул в пропасть. Но он не упал, чудо произошло. У Сайхада выросли крылья, он вспарил, как птица. Тогда закричал он лайфахам: что же вы стоите? Все увидели, что он жив и последовали за ним. У них, так же, как у вождя, выросли крылья, а Сайхад повёл народ туда, куда указали ему небеса. Так мы очутились здесь. Первоначально наш народ обосновался в лесу, который помог выживать лайфахам в первое время. А кайдасы, живущие в пещере, обороняли их от опасных зверей. Затем лайфахи стали жить на берегу, где у них появилось много еды. Наш народ кормило море, в котором много рыбы, лес, крылья давали волю и простор. С тех пор лес для нас — священное место, как и кайдасы. Прошло много лет, мы восполнили свои потери, жили счастливо.

Он снова помолчал.

— Никто не ждал беды. Но однажды из моря на берег появилось чудище — огромная змея. Она стала разрушать наши жилища, убивать лайфахов и нам пришлось улететь далеко от берега. В море чудище разгоняло рыбу и мы стали голодать. Тогда кто-то посоветовал принести чудищу жертву. Все согласились и по воле жребия отобрали для змеи девушку. Несчастную оставили связанную у моря, чудище выползло, схватило её и скрылось в воде. С тех пор оно исчезло, лайфахи успокоились, зажили прежней жизнью. Но через год змея снова появилась, ей снова принесли жертву. Так продолжается уже не один год: Великий Совет по жребию отбирает жертву, мужчину или женщину, отдаёт чудищу, оно исчезает. Сегодня Совет снова заседал, так как завтра должно объявиться чудище.

— А что, с ним нельзя справиться? — робко возразил Оозорван.

— Оно очень большое и победить его невозможно, — Асун тяжко вздохнул. — Беда ещё и в том, что сегодня жребий пал на мою единственную дочь.

Голова старейшины поникла. Мы с Оозорваном переглянулись: вот это новость. Если они надумают отдать Абангу взамен его дочери на съедение морскому змею, это будет катастрофой. И ничего противопоставить им нельзя, наверняка, карлика охраняют, так просто мы его не сможем его выкрасть. Конечно, жаль дочь этого самого Асуна. Нужно что-то предпринимать, выходить каким-то образом из сложившейся ситуации. Старейшина поднял голову:

— Я доложу Великому Совету о том, что вы попросили прощения. Если он решит, что этого достаточно и вы непреднамеренно очутились там, вас отпустят. А пока вы должны остаться здесь.

Он кивнул нашему проводнику, давая понять, что аудиенция окончена.

Нас отвели в комнату с одним маленьким окошком, в дверях оставили охрану: двух лайфахов. Спустя какое-то время принесли и еды: блюда из рыбы и морских водорослей. Проголодавшись, мы набросились на еду.

— Надо что-то делать с этим змеем, — сказал Оозорван.

— Вот я и думаю: если мы попросим их отпустить Абангу, а он откроет нам проход на Васайю? Тогда мы сможем добраться до телекоммуникатора, приземлиться здесь и прикончить змею.

— Хорошая идея. А они согласятся? Ведь они могут подумать, что мы хотим сбежать.

— Конечно, они могут не поверить. Тогда можем сделать так: ты останешься у них, как заложник, у нас это так называется. Надеюсь, они поймут, что я тебя не брошу. Решено, давай попробуем.

Мы постучали в дверь и попросили, чтобы нас отвели к Асуну. Выслушав нас, он выразил сомнение, что с чудищем можно справиться с помощью какого-то аппарата.

— Поймите, на кону жизнь вашей дочери, мы спасём не только её, но и ещё много жизней, а вы навсегда избавитесь от змеи, — горячо убеждал я его.

Немного подумав, Асун отправился собирать Совет. Спустя несколько часов привели Абангу: Совет дал добро. Абанга был зол на весь свет, он поносил меня, Оозорвана и лайфахов.

— Проклятый мальчишка, ты испортил все мои планы! Я уже давно должен был стать властелином миров, а вместо этого какие-то полуптицы держат меня взаперти, — гневно закричал он с порога.

— Успокойся, — я остудил его пыл, — тебя вообще могли отдать на съедение чудовищу, если бы не мы. Если хочешь остаться в живых и вернуться на Васайю, то слушай меня.

Карлик вытаращил глаза от удивления.

— Да, не пялься на меня. Предлагаю сделку: ты открываешь проход на Васайю, я забираю свой аппарат и возвращаюсь сюда. Затем прикончим змею, нас отпускают, мы забираем Лейни, а тебя отпускаем на все четыре стороны. Но ты даёшь слово не вредить людям, да и камни мы забираем с собой. У тебя нет выбора, соглашайся.

Абанга с нескрываемой злобой процедил сквозь зубы:

— Мы посмотрим, кто будет ставить условия. А пока я открою проход.

Мы вышли из Священного Дома, сразу за ним, на песке, Абанга разложил свои камни в определённом порядке. Лайфахи с интересом наблюдали за необычной процедурой. Карлик, склонившись над камнями, принялся читать заклинание. Вскоре пространство перед ним заволокло лёгкой дымкой, воздух заколыхался и, дрожащей пелене, появились очертания зелёного леса, кусты, крепостная стена. Это была Васайя, крепость Абанги, от неё до телекоммуникатора около получаса ходьбы. Такой длительный промежуток времени Абанга, естественно, не сможет удерживать проход открытым.

— Через полчасика откроешь проход, — крикнул я ему. А Одинокому Охотнику шепнул:

— Присмотри за ним. Ты же знаешь, он на всё способен.

— Будь спокоен, дружище, теперь он никуда не денется. Ждём тебя.

Шагнув в дымку, спустя несколько мгновений оказался на Васайе. Нужно торопиться, мало ли что может приключиться за время моего отсутствия. К холму, с входом в подземелье, прибежал запыхавшись. Мой аппарат находился на том же месте, где и должен был находиться. Включить его, подняться в воздух и перенестись к крепости карлика не составило труда. Теперь нужно ждать. Прошло десять, двадцать, а затем и тридцать минут томительного ожидания, но проход не открывался. Я не находил себе места. Что же случилось? Неужели подлый карлик снова что-нибудь выкинул? Что же делать, ведь все сроки уже прошли? Попасть к лайфахам нельзя, у меня нет координатов этого мира. Стоп. Есть же Санькин прибор по поиску других миров. Вдруг он сработает, вполне возможно, что сигналы поступают или проход каким-то образом ещё висит где-то в пространстве, нужно попытаться. Бросившись к аппарату, стал лихорадочно настраивать прибор. В том, что там, на той стороне, что-то произошло, сомнений не было: прошло уже больше часа моего пребывания на Васайе. Но прибор молчал, дисплей светился ровным светом. Потеряв всякую надежду, сел, опустив голову. Никакие мысли не лезли в голову и просто не знал, что предпринять. Когда что-то запищало, даже не сразу среагировал, так как мне казалось, что всё потеряно. Подняв голову, увидел, что прибор поймал сигналы. Но его помощь уже была не нужна: в воздухе заколыхались пески мира лайфахов, их Священный Дом. Дрожа от возбуждения, перенёсся туда. На песке, с поникшей головой и связанными ногами, сидел Абанга, чуть поодаль — Оозорван с мечом. Никого из лайфахов поблизости не было.

— Что здесь произошло? — бросился к Одинокому Охотнику.

— После того, как ты ушёл, мы стали ждать. В это время прилетел один из лайфахов и закричал, что на их жилища кто-то напал. Они забегали, стали собирать всех, кто есть и улетели туда. Этот негодяй, — Оозорван кивнул в сторону поникшего карлика, — воспользовавшись суматохой, попытался бежать. Он схватил камни и убежал в дворец, надеясь укрыться там, мне пришлось побегать за ним. Поэтому мы опоздали с открытием прохода.

— Понятно. А кто же на них напал?

— Не знаю, оттуда, с берега ещё никто не возвращался.

— Да, дела, — я присел рядом с другом.

Конечно, теперь самое время уйти отсюда, нас никто не найдёт. Однако это означало, что мы предадим лайфахов, не сдержим обещание. Оозорван понял меня без слов.

— Давай, Влад, туда. Наверное, там потребуется наша помощь.

— Ты прав, не будем медлить.

С трудом впихнув в телекоммуникатор Абангу, полетели к скалистому берегу. Нашему взору открылась картина нешуточного сражения: птицелюди отчаянно бились за своих детей и жён. Полчища каких-то ракообразных чудовищ лезли на штурм поселения лайфахов, а те дубинами и стреляющими трубками пытались их остановить. Повсюду, в различных позах, лежали неподвижные тела ракообразных, среди них и трупы птицелюдей. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Пришельцы пытались схватить лайфахов клешнями и, если это им удавалось, душили жертву. Хозяева, в свою очередь, поливали их стрелами, нанося немалый урон. Но силы были неравными: агрессоры значительно превосходили лайфахов по количеству, берег просто кишел ими. И хозяева под натиском превосходящих сил противника медленно, но верно, отступали.

— Влад, выпусти меня. Покажем этим паукам, как сражаются воины Междуречья, — Оозорван выбрался из аппарата и решительно бросился в гущу сражения. Ладно, и моё участие будет не лишним. Включив лазер, направил луч на первое попавшееся чудовище, в следующее мгновение луч перерезал его пополам. Абанга, с расширенными глазами, следил за моими действиями. Лайфахи, увидев, что к ним подоспела помощь, возликовали. За несколько минут мне удалось уничтожить несколько десятков чудовищ, какое-то количество ещё уничтожили и птицелюди вместе с Одиноким Охотником. Сражение стало затихать, так как расклад сил изменился: птицелюди уже более активно и смело атаковали неприятеля, нанося ему ощутимый урон. Оставшиеся в живых пришельцы поспешили ретироваться в море. Мне ничего не оставалось, как посадить аппарат и выбраться из него, прихватив с собою карлика. Вокруг стали собираться лайфахи. С шумом, взмахивая отяжелевшими крыльями, они приземлялись в селении. Вскоре появился сам Асун.

— Спасибо, что пришли к нам, — произнёс он, — без вас мы погибли бы. Вы достойные и благородные представители своего мира.

— Всегда рады помочь. Но что здесь произошло?

— Это наши давние враги — карлюсы, — вздохнул старейшина. — Когда мы поселились на этом берегу, они пытались нападать на нас, отнимать добычу. Но их было немного, мы вынудили карлюсов отступить. Они куда-то ушли и тревожили лишь изредка, да и то в море. Такого нападения и в таком количестве никогда ещё не было. Боюсь, что небеса отказали нам в милости и этот берег больше не будет нашим домом. Сначала змея, затем карлюсы, которые могут вернуться в любое время — всё это вынуждает нас искать новое место. Хотя нам здесь было хорошо.

Он тяжело вздохнул.

— Неужели и с ними справиться нельзя?

— Мы искали место их обитания, но так и не нашли, — он огорчённо развёл руками.

В это время его окликнули. Асун вернулся к своим сородичам, а нам оставалось ждать, куда нас определят до завтрашнего утра. Вокруг бродили лайфахи, убирая тела карлюсов и своих соплеменников, наводили порядок возле жилищ, уносили обломки древесины, правили разрушенные, в ходе сражения, жилища. Неподалёку от нас стояла группа птицелюдей во главе с Асуном, не принимавшая участия в наведении порядка. Они очень активно что-то обсуждали, размахивая руками и возбужденно взмахивая крыльями. До меня дошло, что там проходит внеплановое заседание Великого Совета и, скорее всего, оно касается нашей участи. Так оно и случилось. От группы отделился Асун и, тяжело ступая по песку, подошёл к нам.

Опустив глаза, он сказал:

— У меня плохие новости. Большинство в Великом Совете считает вас виновником нашей сегодняшней беды. Они говорят, что вы осквернили священный лес, потревожили священного кайдаса, за это небеса послали на нас кару. Якобы, потом будет ещё хуже. Я говорил им, что вы помогли нам сегодня, можно сказать, даже спасли от гибели, но некоторые члены Совета и слышать не хотят. А отдельные предлагали даже убить вас.

— Подождите, — меня ошеломил такой поворот событий. — Да ведь мы могли вообще скрыться и вы больше никогда не увидели бы нас. Если бы мы были виноваты, разве стали бы вам помогать? Неужели они этого не понимают?

— Я попытаюсь поговорить с Советом. Думаю, что мне удастся убедить их подождать до утра. Остальное зависит от вас: если вы сдержите обещание и прикончите змею, то всё обойдётся.

— Жаль, что они не понимают того, как сильно мы им помогли, — произнёс Оозорван после того, как Асун ушёл. — Без нас пауки смели бы их.

— Согласен, — я задумался. Мне стало жаль лайфахов. В сущности, они неплохой народ, живут, трудятся, никому не причиняют вреда. Если им ещё помочь избавиться от карлюсов, то они жили дальше спокойно и без особых проблем. Наверняка, у этих чудовищных ракообразных есть лежбище, где они выводят потомство. И, как мне кажется, оно не под водой, уж слишком уверенно и агрессивно они вели себя на суше. Сами лайфахи, когда искали место обитания врага, вряд ли смогли залететь на далёкое расстояние, тяжеловаты они для дальних полётов. Если мне самому поискать «базу» карлюсов?

Оозорван одобрил мой план. Пригласив Асуна, переговорили с ним. Старейшина взял ответственность на себя и согласился. Мы крепко связали Абангу, вверив его под охрану двух лайфахов, и приказали не развязывать его ни под каким предлогом до нашего прибытия. Камни Оозорван, от греха подальше, забрал с собой. Расспросив Асуна и других лайфахов о возможном местонахождении ближайших островов, приняли решение поначалу обследовать морскую акваторию правее от жилья птицелюдей.

Телекоммуникатор уверенно взмыл в небо. Внизу остались фигуры лайфахов, длинные ряды жилищ, вздыбленные прибрежные скалы. Вскоре и это исчезло за горизонтом, лишь безбрежная равнина моря распростёрлась под нами. Снова Одинокий Охотник удивлённо рассматривал новую и непривычную для его глаз картину. В течение полутора часов нам удалось обследовать приличную территорию, но ничего нового не обнаружили. Кое-где попадались мелкие островки, но они больше походили на торчащие над водой жалкие клочки суши, на которых не было ничего живого. Мы сместились дальше, левее от места проживания лайфахов, где обнаружили большой остров, который находился примерно в двадцати километрах от суши. Остров, вытянувшийся полумесяцем на несколько километров в морских водах, радовал глаз приятной зеленью и спокойствием. Облетев его несколько раз и, не обнаружив ничего подозрительного, решили приземлиться и разведать обстановку. Аппарат совершил посадку на внутренней стороне полумесяца, в уютном и живописном заливе. Мы вышли, разминая затёкшие от долгого и неудобного сиденья, ноги. На серый песчаный берег лениво забегали волны, прибрежные деревья тихо колыхались в такт набегающей волне.

— Красиво, — заметил Оозорван.

— Это что, — бодро отозвался я, — у нас, на Земле, таких мест очень много. Там люди отдыхают, загорают. Сказка.

— Совсем ничего не делают? — удивился Одинокий Охотник.

— Конечно, ведь они отдыхают, отпуск, всё-таки. А кто богаче, тот и вовсе может целый год отдыхать.

— Чудеса.

Беседуя, мы прошлись вдоль берега, направившись к большому каменистому пляжу. В это время Оозорван схватил меня за плечо:

— Остановись, Влад.

— Что случилось?

— По-моему, там, — он указал на камни, — кто-то есть. По крайней мере, я видел среди камней шевеление.

Осторожно, затаив дыхание, приблизились к ближайшим камням. От увиденного захватывало дух: везде, на гальке и даже выше, среди редких кустиков, копошилось бесчисленное количество карлюсов, издававших противное шипение. Похоже, что здесь у них был настоящий инкубатор для подрастающего поколения так как, находившиеся там ракообразные, оказались в несколько раз меньше тех, что видели на берегу. Возле берега ползало несколько взрослых карлюсов, а в воде торчали головы их сотоварищей, явно охранявших своих детёнышей от врага. Так же тихо, чтобы не спугнуть противника, мы поспешили покинуть это место. Теперь нужно ударить по ним, ударить так, чтобы они навсегда забыли дорогу к жилью лайфахов, то есть истребить противных моллюсков. Поднявшись в воздух, медленно направил телекоммуникатор в самую середину местного инкубатора. Взрослые особи, заметив появление нашего аппарата, забеспокоились. Те, что находились в воде, вылезли на берег, направляясь в нашу сторону за береговой охраной. Карлюсы угрожающе шевелили конечностями, поднимая голову вверх, а двое из охраны быстро скрылись в ближайших зарослях. Видимо, бросились призывать всех остальных на помощь. Что же, пусть зовут, так нам будет проще расправиться с ними. Сверкнул луч лазера — и от скопища карлюсов вверх взметнулись брызги. Получите! Лазер не выключался несколько минут и за это время инкубатор был практически стёрт с лица земли. Взрослые особи, попытавшиеся проникнуть к нашему новому полигону, погибли мгновенно. Когда я остановился, то ничего живого мы уже не увидели. Останками ракообразных был усеян весь берег. Совершив контрольный облёт над местом уничтожения карлюсов и, убедившись, что мы ничего не пропустили, направил аппарат в заросли. Нужно проверить, нет ли там притаившихся врагов. Но рассмотреть там что-либо оказалось непросто. Плотные кроны деревьев надёжно скрывали от нас, происходящее внизу. Приземлившись и соблюдая осторожность, с мечами в руках, мы отправились туда в пешем порядке. Под деревьями царил полумрак, в тишине слышалось лишь наше тяжёлое дыхание. Пройдя около сотни метров и, никого не обнаружив, упёрлись в поросший мхом склон невысокого холма, посреди которого зловеще темнел вход в пещеру. Заглянув вовнутрь, ничего не увидели. Я пробовал было пойти дальше, но Оозорван остановил меня:

— Не спеши. Вдруг, там затаился какой-нибудь недобитый паук.

Одинокий Охотник упорно называл карлюсов пауками. Оно и понятно, в Междуречье ничего подобного не водилось, разве что безобидные паучки.

— А если там их ещё много? Мы же не можем так оставить, не завершив начатое дело, — возразил я.

— Сейчас проверим.

Оозорван осмотрелся, подошёл к маленькому деревцу, срубил его мечом и удовлетворённо хмыкнул. Он достал из сумки маленькие камешки для разжигания огня, сложил их и поднёс кусок древесины. Когда она вспыхнула, как факел, он смело направился в пещеру:

— Пойдём, только не спеши, иди за мной.

Огонь высветил влажные мрачные стены и высокий сводчатый потолок. Под ногами захлюпала вода, гулко отдаваясь в тишине. Ступив несколько шагов, услышали уже знакомое шипение, заставившее нас остановиться. Когда Оозорван приподнял факел, мы отшатнулись. В слабых отсветах пламени и робких лучах дневного света, попадавшего в этот угол, перед нами появилась голова карлюса чудовищных размеров. Подле него шевелили клешнями и конечностями двое других обычного вида, как те, которых мы уже повидали немало. Этот огромный карлюс превосходил взрослых особей в два или три раза. Он, молча, шевелил клешнями, а двое, что находились рядом, противно шипя, поползли на нас.

— Бежим! — крикнул Одинокий Охотник, бросив факел в карлюсов.

Что было силы, помчались к телекоммуникатору. К счастью, чудовища оказались не такими быстрыми и проворными, что позволило без проблем добежать до нашего средства передвижения.

— Похоже на то, что это их матка, — предположил я, поднимая аппарат в воздух. — Там, в пещере, она выводит потомство или яйца откладывает, но это не важно. Главное, что мы на корню уничтожим это чёртово племя.

Вскоре с логовом карлюсов было покончено. От пещеры ничего не осталось, кроме кучи вздыбленной земли. Под нею мы похоронили уничтоженных чудищ.

— Вот теперь порядок, можем возвращаться, — заключил Оозорван. — Разобраться с оставшейся змеёй и быстрее домой, соскучился я по Междуречью.

— Не говори, — своим тяжёлым вздохом подтвердил своё согласие. Как же мне хочется встретиться с Лейни!

Приземлились уже возле Священного Дома. Вышедшему к нам, Асуну, рассказали обо всём, что проделали.

— У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность, — старейшина был взволнован новостью о том, что с врагами покончено навсегда. — Сейчас я доложу Великому Совету и думаю, что уже никто не будет сомневаться в том, что спасли наш народ от гибели.

Проверив и убедившись, что Абанга под надёжной охраной, мы спокойно отправились отдыхать. Ночь прошла спокойно.

Утром в селении лайфахов витала тревога. Сосредоточенные и хмурые взрослые напряжённо всматривались в море, старейшины топтались у специального столба, куда должны были привести жертву, хижины опустели, все укрылись подальше от беды. Немногие верили в то, что нам по силам справиться с чудовищем. Чтобы не спугнуть змею, к столбу всё же привязали кого-то из лайфахов женского пола. Дочь Асуна пожалели, так как Совет, хоть и поверил в наши силы, но решил не рисковать. Мы с Оозорваном стояли возле телекоммуникатора, ожидая появления морского змея. Утро просто радовало душу: лёгкий прохладный ветерок, чистое синее море, пустынный берег и тишина навевали ностальгию и мысли о доме. Незаметно для себя погрузился в прошлое, вспомнились родители, бабушка, Саня, всё побежало перед глазами, грусть окутала меня. Задумавшись, не сразу заметил, как обстановка резко изменилась. Оозорван, зорко следивший за морем, толкнул меня:

— Смотри, Влад!

По ровной глади побежали, неизвестно откуда взявшиеся, волны, глухо зашумел прибой, ветер усилился. Лайфахи заволновались, они знали, что вскоре появится чудовище. И оно появилось. Мне уже довелось повидать немало: и гигантских пчёл в лесу Междуречья, и акна-багу, и различных тварей из Галданезы, и карлюсов, но это чудище превосходило всё, увиденное мною раньше. Теперь стало понятно, почему птицелюди так трепетали перед его появлением. Это была не просто змея, а действительно страшное чудовище: узкая змеиная голова с холодными страшными глазами и огромной пастью, усеянной острыми зубами, поднялась высоко из воды, как мне показалось, на высоту пятиэтажного дома, Когда тварь начала выходить на берег у меня даже мурашки поползли по спине от её размеров. Медлить было нельзя. Заскочив в аппарат, тут же включил лазер, навёл луч на серую громадину. Светлая точка остановилась в том месте, где длиннющая шея переходила в, блестевшее влагой, тело. Тварь, задрав к небу страшную пасть, трубно заревела. Она уже видела жертву, которая почти без сознания болталась на верёвках, и готова была схватить её. Устройство, изготовленное высокоразвитой цивилизацией, осечки не дало. Пока окружающие пытались что-то понять, голова чудовища с шумом свалилась в море. И тогда лучом покромсал оставшуюся часть на несколько кусков. Вскоре на поверхности от твари осталось лишь большое пятно оранжевого цвета. Несколько мгновений стояла оглушительная тишина, никто не шевелился, словно не веря в происшедшее. Ещё бы, с чудищем было покончено в считанные мгновения. Всех привёл в чувство Оозорван:

— Вот и всё.

Лайфахи возликовали. Они стали что-то кричать, обниматься, некоторые на радостях поднялись в воздух, закружились с радостными воплями над берегом. Члены Великого Совета, поздравив друг друга и, какое-то время, посовещавшись, направились к нам. Асун, торжественно чеканя слова, сказал:

— Великие представители другого мира, народ лайфахов выражает вам свою величайшую благодарность. Отныне, вы самые желанные гости в нашем селении, а ваши скульптуры, которые мы изготовим в ближайшее время, будут находиться в Священном Доме до конца времён. Примите от нас этот дар.

Он протянул мне небольшую деревянную дощечку медного цвета.

— Что это? — спросил я, разглядывая удивительный подарок.

— Это кондра, изготовленная из кондрасного дерева, произрастающего только в священном лесу. Она обладает удивительными свойствами и служит лишь своему владельцу. Если ты хочешь узнать, где в настоящее время твои близкие, друзья, ещё кто-то, нужно мысленно представить их перед собой. И тогда кондра покажет тебе, где они и чем занимаются в настоящее время. Конечно, ты не сможешь пообщаться с ними, но думаю, что тебе будет приятно даже увидеть их. Таких подарков мы ещё никогда и никому не делали.

— Огромное спасибо, — я был таким бесценным даром. — Скажите, а можно проверить его в действии?

— Конечно.

Закрыв глаза, представил перед собою Лейни: улыбающуюся и целующую меня. Когда посмотрел на кондру, от неожиданности чуть не уронил её: оттуда на меня смотрела Лейни, с грустью и тоской. Какое-то время она вглядывалась вперёд, затем встала, пошла. Я жадно всматривался в изображение. Любимая находилась в каком-то лесу, отчётливо были видны кусты, деревья, а недалеко горел костёр, там жарили мясо. Возле костра сидел человек, который что-то крикнул Лейни. Они о чём-то говорили. После Лейни оглянулась, мне даже показалось, что она смотрит на меня, и я протянул руку, чтобы погладить родное лицо, но изображение затуманилось, а затем всё исчезло.

— То, что ты видел можно повторить не один раз, но видение не бывает продолжительным, у кондры такая особенность, — пояснил Асун.

— Спасибо, для меня это очень ценный подарок, правда. Но нам пора.

— Да, конечно. Уже ведут того человека, который был с вами. Спасибо вам ещё раз за то, что спасли мою дочь. Мы вас никогда не забудем.

Вскоре действительно привели Абангу. Карлик угрюмо молчал и со злобой косился на всех окружающих. Оозорван достал камни, а я спросил:

— Выкладывай, в каком лесу прячешь Лейни?

— Откуда ты знаешь, что в лесу? — удивился Абанга.

— Знаю даже то, что её охраняют твои люди.

— Она в Галданезе, — недовольно и хмуро бросил он.

— Ты что, оставил её среди этих чудовищ? — ужаснулся я.

— Ничего с ней не сделается, она на острове, а там нет никакой опасности, мы проверили. Тем более, я уже говорил: в Галданезе почти не осталось тварей, — пояснил он.

— А где люди, которых ты перебросил в Галданезу?

— Они где-то там, на другом острове, точно не знаю на каком. Ведь Галданеза вся состоит из островов, больших и маленьких.

— Ладно, проверим, открывай проход.

Карлик забрал камни, покосился на нас и стал раскладывать перед собой. Абанга принялся тихо шептать заклинание. Оозорван, наученный горьким опытом, стоял в шаге от него, внимательно наблюдая за действиями злого волшебника. Я напряжённо всматривался перед собой: вот он, долгожданный миг, наконец-то все препятствия устранены, вскоре появится Лейни. Ждать пришлось долго, я заволновался и обернулся к Абанге. Но вот воздух задрожал, поплыл и открыл видения мира Галданезы: лёгкий жёлтый туман, остров, деревья. Когда видение стало более отчётливым, включил прибор, чтобы в памяти блока управления остались координаты и этого мира. Проделав эту процедуру, крикнул Абанге:

— Закрывай проход!

Абанга, пробурчав в ответ что-то невнятное, переставил два камня и уже мир лайфахов стал плавать, потом видение резко оборвалось. Оозорван не успел оглянуться, как вместе с карликом очутился в Галданезе. Мы находились на небольшом острове, сплошь поросшем невысокой, жёсткой, как проволока, травой. Лёгкий жёлтый туман окутывал окрестности, но сквозь него проглядывали очертания ещё трёх близлежащих островов.

— Где Лейни, где люди? — Оозорван дёрнул карлика за воротник его верхней одежды.

— Где, где, — недовольно отозвался тот. — Я же не могу сразу попасть именно на тот остров. Их здесь очень много, вы даже не представляете. Если бы не закрыл проход, то постепенно нашёл бы то, что надо, а ты сказал закрыть. К тому же, после последней вашей выходки, когда мы угодили к этим идиотам, камни потеряли большую часть своей силы. Вы видели, как долго открывался проход и как быстро закрылся. Нужно вернуться на Васайю, пока сила камней совсем не истощилась. Когда они получат энергию от священного камня, я смогу найти всё, что угодно.

Только этого не хватало. Похоже, что этот негодяй не врёт. Можно, конечно, попробовать найти Лейни и так, облетев острова на своём аппарате. Но здесь же где-то люди с Междуречья, их нужно найти, переправить обратно, но всё это может занять немало времени. К тому же, если островов много, поиски могут затянуться. Поразмыслив и, скрипнув зубами от того, что долгожданную встречу с любимой придётся отложить, кивнул карлику:

— Ладно. Отправляемся на Васайю.

Кое-как втиснувшись в телекоммуникатор, перенеслись на Васайю. Когда приземлились возле входа в пещеру, решил отправиться туда один. Уже не доверяя подлому волшебнику, мы с Одиноким Охотником связали Абангу, и Оозорван остался с ним. Положить камни в нужное место не составило труда. По словам карлика, для того, чтобы они набрали силу необходимо несколько часов. Поднявшись наверх, от удивления опешил. Возле Оозорвана и Абанги стоял… Далмин.

— Как ты здесь оказался?

— Хотел вас увидеть, — засмеялся предводитель кампоров. — А если честно, то мне было видение: ночью мне привиделся Сорокх и велел пойти сюда, к пещере. Он не сказал зачем, но говорил, чтобы я был здесь к полудню. Я пришёл, как видишь, не зря.

— Негодяй, тебе недолго осталось жить там, — красный от злости Абанга закричал проклятия в адрес Далмина. — Единственный властелин Васайи — это я, ты ничтожество, мне в слуги не годишься. Ничего, доберусь я до вас всех.

После этого он отвернулся и смолк. Далмин улыбнувшись, словно он ничего не слышал, стал расспрашивать нас. Узнав о наших приключениях, он заметил:

— Как же удивителен мир вокруг нас, сколько неведомого таят просторы. А я вот ничего такого не видел.

— Зато ты сменил Сорокха, — ответил я, — а это дорогого стоит. Ведь только тебе он доверил управлять своим народом.

— Да, но у меня нет и малой части той силы, что обладал он, — с грустью подчеркнул Далмин.

Пока мы разговаривали, незаметно пришло время, идти за камнями. Далмин вызвался идти со мной. Когда камни оказались у меня в руках, Далмин вдруг почему-то попросил:

— Влад, а можно мне их подержать в руках?

— Да, конечно, — немного удивлённый его просьбой, протянул камни.

Далмин, заметно волнуясь, взял их, поднёс к груди, подержал в руках и, вдруг, охнув, осел на землю. Я бросился к нему:

— Что с тобой? Далмин, что случилось?

Он сидел на земле, хлопая глазами и повторяя:

— Это невероятно, этого не может быть, не может быть.

— Да что случилось? Ты можешь объяснить?

— Ты не поверишь, Влад, — Далмин легко поднялся, протянул мне камни. — Я вам говорил, что мне было видение. Понимал, что это неспроста, но зачем — не знал. Когда ты собрался идти вниз, меня словно кто-то дёрнул — иди. А когда ты взял камни в руки, мне, почему-то, так сильно захотелось их взять, что не удержался. В руках они прямо прожигли, как мне показалось, ладони. И потом, какая-то сила обняла меня, я прямо почувствовал это. Я стал другим человеком, представляешь. Чувствую, что могу видеть далеко вперёд, видеть людей, чувствую силу в своей груди. Это невероятно, Влад.

Его взгляд искрился, а сам он, казалось, парил в воздухе от той лёгкости, которая охватила его. Мы поднялись наверх. Оозорван не заметил той перемены, что произошла с Далмином, зато Абанга уловил её сразу. Он внимательно посмотрел на предводителя кампором и пренебрежительно скривился:

— Не думай, что ты стал, как Сорокх. Ты не будешь владеть такой силой, как у него, а уж тем более, как у меня.

— Ну, уж нет, — бодро отозвался Далмин, — великий Сорокх всё-таки смог передать мне свою силу, он знал, что это когда-нибудь произойдёт.

Едва он сказал это, как из-за кустов выбежала орава чёрных адатов. С визгом и воплями, они понеслись на нас. Абанга радостно заулыбался:

— Вот теперь и поговорим!

Оозорван схватился за меч, а я побежал к телекоммуникатору. И хотя бежал быстро, видел, что адаты будут там раньше меня. Но они вдруг остановились. Обернувшись, увидел, как Далмин, подняв ладони перед собой, отчётливо повторял:

— Остановитесь! Вы никому не причините вреда. Идите назад, все идите назад.

Адаты замолчали, нерешительно затоптались на месте, посматривая друг на друга.

— Вперёд, идиоты, вперёд, хватайте их! — истошно вопил Абанга, но адаты не тронулись с места. А затем и вовсе, повинуясь голосу Далмина, повернули обратно. Изумлённый Оозорван непонимающе смотрел на преемника Сорокха, получившего могущественную силу.

— Вот это номер! Браво! — я тоже был в восхищении от демонстрации способностей Далмина. Уж теперь он точно справится с Абангой и установит порядок на Васайе. На Абангу было жалко смотреть: он поник, чувствуя себя проигравшим и раздавленным. Нам это прибавило настроения.

— Пора прощаться, — я пожал руку Далмину. — Лейни ждёт нас. Рад, что у вас теперь всё хорошо и предсказание Сорокха исполнилось.

— Влад, это тебе спасибо, — глаза Далмина сияли. — Теперь у нас действительно всё будет хорошо, нам ничего не страшно. Помни, что на Васайе у тебя есть друзья и мы будем рады видеть тебя здесь вместе с Лейни и Оозорваном. До встречи!

Подавленный Абанга открыл проход. Он держал руку на одном из камней, изменяя картинку, чтобы найти нужный остров. Первыми нашли большой остров, где находились около двух десятков людей из Междуречья. Когда мы выбрались из дрожащей пелены, многие бросились прятаться.

— Стойте! Мы пришли вам помочь, я и Влад, — закричал Оозорван.

Первыми к нам подбежали мужчины, а за ними и испуганные женщины. Они радостно тормошили Оозорвана, смеялись, радовались, как дети.

— Все целы?

— Да, с нами всё в порядке. Еды было маловато, но ничего, мы продержались. Как там наши, в Междуречье, что с ними? — ответил за всех один из охотников.

— Там всё хорошо. Твари истреблены и все ждут только вас.

Карлик, похоже, решил не сопротивляться. Он безропотно открыл проход в Междуречье. Когда показались знакомые леса, междуреченцы радостно закричали.

— Всё, теперь отправляйтесь по селениям. Вас ждут, — удовлетворённо улыбнулся Одинокий Охотник.

Вскоре остров опустел, а мы продолжили поиски. Я просто горел от нетерпения. Поэтому, когда в лёгкой дымке, словно видение, вырос ещё один остров и мы увидели на нём костёр и двух людей, моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Не дожидаясь отчётливой картинки, рванулся в пелену.

— Лейни! Лейни, где ты?!

Я бежал, не разбирая дороги.

— Лейни, любимая, отзовись!

— Влад, я здесь!

Лейни выбежала из-за деревьев и бросилась ко мне. Словно безумный, я целовал её лицо, плечи, руки. Какое блаженство, мы снова вместе! Лейни, крепко обнимая, повторяла:

— Я знала, ты вернёшься, знала. Мой любимый, ты со мной!

Не знаю, как долго мы простояли, обнявшись, но когда утихли первые порывы и мы обернулись к Оозорвану, он улыбался, глядя на нас. Абанга, тем временем, по его указанию, уже открыл проход в Междуречье. Пока я и Лейни радовались нашей встрече, Галданеза навсегда исчезла. Мы стояли на родной земле, где нас обдувал ласковый ветерок, пригревало, такое знакомое и близкое, тёплое и нежное, солнце. Карлик угрюмо отвернулся в сторону, сидя у телекоммуникатора.

— Вот теперь, наконец-таки, всё сделано или почти всё, — Оозорван обнял нас. — Осталось только решить, что делать с ним.

Одинокий Охотник кивнул в сторону карлика, всё так же, понуро сидевшего в стороне.

— Вот обрадуется ваш малыш, когда вы вместе вернётесь в род. Представляю, как он будет счастлив, — Оозорван, обнимая нас, радовался вместе с нами.

— Да, дружище, ты не представляешь, какое это счастье — обнять любимую. Не могу поверить, что мы снова вместе, — я ещё крепче прижал Лейни и поцеловал.

— Мне так хорошо, когда ты рядом, — она посмотрела на меня с нескрываемым обожанием.

Вдруг какой-то шум заставил нас обернуться. Оглянувшись, замерли от удивления. Пока мы, обнявшись, беседовали, позабыв о карлике, Абанга запустил телекоммуникатор и поднял его в воздух на небольшую высоту. Я не верил своим глазам: этого не может быть! Как он смог разобраться в управлении аппаратом? Как будто прочитав мои мысли, тот открыл дверцу и высунулся из неё. Подлец просто сиял от счастья.

— Всё-таки, я добился того, чего хотел, — громко кричал он. — Я не упустил своего шанса. Признайся, негодный мальчишка, ты и подумать не мог, что я смогу управлять твоим аппаратом.

Моё молчание лишь подзадорило его, он радостно засмеялся.

— Тогда, когда вы помешали мне на болоте и исчезли, я, хоть и был ранен, решил разобраться с этой штукой. Да, да, смог запустить аппарат, поднять в воздух, но как им управлять, как перемещаться в пространстве, как привести в действие оружие — этого не смог понять. И мне нужно было выждать, встретиться с тобой, чтобы всё узнать. Теперь мне всё известно, могу делать, что захочу. Никто и нигде не сможет мне противостоять. Понимаете, я всесилен: аппарат у меня, камни у меня. Я властелин всех миров.

Вот же подлец! Он выждал удобного момента, усыпил нашу бдительность и завладел телекоммуникатором. Теперь мне понятно, откуда взялись следы крови на панели управления после нашего возвращения из Нижнего мира. А потом подсматривал за мной, наблюдал, как я управляю своим аппаратом. Нужно что-то срочно придумать как остановить негодяя. В своих планах о мировом господстве он ни перед чем не остановиться.

Что же делать? Мои кулаки сжимались от бессилия.

— Что мне с вами делать? — продолжил Абанга, немного успокоившись. — Наверное, нужно прикончить. Или нет, лучше отправиться за вашим мальчишкой и схватить его. Представляю, как вы будете страдать.

— Только посмей, негодяй! Тебе не жить! — заорал я в бешенстве.

— Что ты мне сделаешь? Догонишь? — он расхохотался. — Я, только я властелин, только мне все будут подчиняться. Да, так, наверное, и сделаю. Вас, пока, оставлю здесь, а с собой заберу мальчишку. Приятно будет осознавать, что вы мучаетесь. А потом, возможно, пожалею и прикончу вас всех. Как же вы мне надоели.

Мне казалось, что мой мозг закипает от безысходности. Если он схватит Владика, я этого не выдержу. В это время Лейни дёрнула меня за рукав:

— Влад, возможно это тебе пригодится. Я нашла это, когда ты с Оозорваном исчез тогда, в первый раз. Видела, как оно выпало у тебя из кармана.

Она протянула мне… пульт от телекоммуникатора. Боже, а я то думал, что он исчез навсегда! Вот он, шанс, который всё может поставить на места, нужно попробовать убедить карлика сдаться, возможность есть. Я обнял и нежно поцеловал Лейни:

— Спасибо, родная, это то, что нужно.

Затем крикнул Абанге:

— Если хочешь жить — опустись на землю.

— А ты, оказывается, глупее, чем я думал, — удивился карлик. — Здесь я приказываю, ты забыл, наверное.

— Нет, не забыл, но у меня есть кое-что. Я могу управлять аппаратом отсюда, могу даже уничтожить тебя. Остановись, пока не поздно, опусти телекоммуникатор и мы сохраним тебе жизнь. Смотри.

Нажав кнопку, сделал аппарат невидимым, а спустя какое-то время снова вернул его в прежнее состояние. Однако Абангу это ничуть не смутило.

— Подумаешь, сделал так, что вы исчезли. Я сейчас сделаю, что вы исчезнете навсегда.

Он включил лазер и стал наводить на нас. Всё, он ничего не понял и не использовал своей возможности остаться в живых, не оставил мне выбора. Что же, мне остаётся лишь одно. Конечно, это означает, что я не смогу вернуться домой, навсегда останусь в Междуречье. Пусть, зато, наконец-то, будет уничтожен этот маньяк, мечтающий о мировом господстве. Возможно, нам и повезёт, Крис с компанией вернутся ещё сюда, тогда и мы с Лейни, Владиком вернёмся на Землю. Главное, что Лейни со мной, все живы и здоровы, мы скоро увидимся с сыном. Вздохнув, дважды нажал на кнопку и, немного помедлив, решительно нажал ещё раз. Сверкнула короткая вспышка и телекоммуникатор исчез. На его месте осталось лишь лёгкое, как невесомое, облачко серебристой пыли.

— Где телекоммуникатор, Влад? — Оозорван посмотрел на меня.

— Там, откуда никогда не возвращаются. Больше нет ни Абанги, ни телекоммуникатора, — ответил я с лёгкой грустью.

— Что же теперь будет?

— Всё будет хорошо, дружище. Мы на родной земле, на которой можно спокойно и счастливо жить, растить детей, охотиться, радоваться жизни, а это немало. Согласен?

— Согласен, брат.

О, что-то новое, Оозорван впервые назвал меня братом. А что, чертовски приятно иметь такого брата.

Мы все, втроём, снова обнялись. А потом уверенно зашагали вперёд, навстречу новой жизни, в новом объединённом мире Междуречья, где есть лишь добро, дружба и любовь. В мире, ставшего для меня навсегда родным.

Content

Оракулы Междуречья
Михаил Михайлович Зизюк

Оракулы Междуречья, или Пропавшая свадьба

Возвращение в Междуречье, или Пропавшая свадьба — 2