Какао

Напиток богов и владык

С. Дида

Е. Приймак

М. Стюфляев

В. Талах

Дизайнер обложки Ю. В. Корнева

© С. Дида, 2018

© Е. Приймак, 2018

© М. Стюфляев, 2018

© В. Талах, 2018

© Ю. В. Корнева, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4485-3493-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

За последние 20—30 лет исследователи совершили множество открытий и находок, касающихся такой горькой и сладкой одновременно темы, как какао. Шведский натуралист Карл Линней ввёл в научный оборот весьма интересное название для этого дерева — Theobroma cacao. Теоброма на латыни означает «пища богов». Правда, сомнительно, что Линней дал бы такое название тому оригинальному напитку, который был столь популярен у индейцев доколумбовой Месоамерики, если бы сам попробовал его на вкус — многим европейцам он показался неприятным. Тем не менее, название «пища богов» следует признать очень подходящим для данного вида растения — в Месоамерике по ритуальной значимости какао уступает лишь кукурузе, основному продукту питания местных индейцев. С приходом конкистадоров и миссионеров-католиков на земли ацтеков, майя и других народов, какао плавно влилось в новую, синкретическую версию христианства в Новом Свете.

В данном очерке мы постарались поведать читателю об интересных фактах, которые нечасто встретишь в популярных статьях (к сожалению, часто поверхностных и даже местами надуманных), посвящённых истории какао и изготовляемого из него напитка. Для этого мы воспользовались сведениями из многих последних научных работ. Чтобы было удобно воспринимать материал, мы разбили его на несколько глав. В «Общих сведениях» читатель, не углубляясь в отдельные темы, сможет получить краткую информацию о происхождении, истории и способах употребления какао. Отдельно мы постарались осветить роль какао в обществах ацтеков и майя — наиболее известных широкому кругу читателей цивилизаций Месоамерики.

Наш небольшой очерк в основном охватывает доколониальный период времени, лишь в некоторых случаях мы обращаемся к последующим векам, поскольку в колониальных источниках можно встретить отголоски верований и знаний коренных народов Америки, характерные до контакта с европейцами.

Мы осознаём, что опубликованная здесь информация не является исчёрпывающей по данной теме. Конечно же, она многогранней и глубже, однако, мы смеем надеяться, что смогли осветить многие аспекты истории и культуры употребления какао.

Авторы выражают признательность Сергею Куприенко за возможность воспользоваться его замечательным переводом на русский язык части Флорентийского кодекса Бернардино Саагуна, Юрию Полюховичу за любезно предоставленную прорисовку сосуда К3230 и Александру Токовинину за разъяснения по порядку чтения знаков на вазе К635. Отдельное спасибо выражаем Ксении Ямашевой за помощь в переводе с испанского языка и Юлии Корневой за великолепный рисунок для обложки книги, выполненный в стиле древних мексиканских кодексов. Также мы выражаем свою признательность за труд всем авторам научных работ, информация из которых была использована в очерке — их имена и работы приведены в разделе «Литература». Особую благодарность мы испытываем перед теми, кто разрешил использовать в нашей работе свои фотографии и/или помог получить разрешение использовать фотографии музейных коллекций, вот их имена: Андреа Террон (куратор музея Пополь-Вух в Гватемале), Джастин Керр (создатель базы фотографий майяских ваз — www.mayavase.com), Пэйсон Шитс (участник раскопок городища Хойа-де-Серен), Хорхе Перес де Лара (профессиональный фотограф), Патрис Шмитц (участник фотохостинга Flickr), Патрисия Краун (профессор антропологии), Франсиско Вальдес (участник раскопок Санта Ана — Ла Флорида), Бенджамин Карденас Вальдеррама (иллюстратор), Освальдо Чинчилья Масариегос (профессор антропологии). Все остальные фотографии и иллюстрации являются либо авторскими, либо общественным достоянием или предоставлены по свободной лицензии Creative Commons.

Общие сведения

Чем, как и когда питались жители Доколумбовой Америки историки узнают из трех типов источников:

1. Письменных документов, которые были составлены ранними колонизаторами (конкистадорами, миссионерами и колонистами). Они содержат сведения о кулинарных традициях, сформировавшихся к моменту появления на континенте белого человека;

2. Археологических данных, которые помогают нам получить материальные свидетельства употребления тех или иных продуктов в пищу;

3. Иконографии и текстов, выполненных при помощи древних систем письма, которые представлены в кодексах, на керамике и каменных монументах.

Дерево какао с созревшими плодами (Theobroma cacao L., Malvaceae). Фото: Uveedzign.

Сказанное верно и при изучении истории культивации дерева Теоброма какао (Theobroma cacao L., Malvaceae), широкое и давнее использование которого зафиксировано на территории Месоамерики и Южной Америки (есть также свидетельства его употребления в Северной Америке). Судя по имеющимся данным, дикорастущее какао происходит из Южной Америки, но окультурено это дерево было в Месоамерике. Способы употребления его плодов в двух областях существенно отличались. Если в Месоамерике широкую популярность приобрел шоколадный напиток из какао-бобов, то в Южной Америке употребляли лишь мякоть и семена дикорастущих деревьев, да и то не везде. Удивительно, но стимулирующие свойства какао там не были оценены и в этом регионе его не стали культивировать. Возможно, это объясняется тем, что в Южной Америке имелись другие, менее затратные в приготовлении, стимулирующие растения, например, матэ (Ilex paraguariensis A. St.-Hil.), гуарана (Paullinia cupana), йоко (Paullinia yoco), йаупон (Ilex vomitoria Aiton), кока (Erythroxylum coca Lam. и E. novogranatense), или-га-ва-йик (Virola sebifera Aubl.) и табак (Nicotiana rustica L. и N. tabacum L.).

Сразу оговоримся, что в данном очерке мы будем говорить о конкретном виде какао — Theobroma cacao L. Malvaceae, его семена в основном и подразумеваются, когда речь идёт о какао. В то же время в Месоамерике употреблялись и плоды полудикого, полукультивируемого Theobroma bicolor Bonpl., о котором мы вкратце расскажем читателям в отдельной главе.

Какао — космическое дерево юга. Фрагмент кодекса Фейервари-Майер.

На дереве Теоброма какао появляются большие плоды, где в мякоти вырастают семена (25—40 штук), чаще называемые какао-бобами. Культивируемое дерево достигает в высоту 4,5—7 м. Дикое может быть и выше. Цветки какао появляются непосредственно на стволе и на крупных ветвях, соответственно там же вырастают и плоды. Данная особенность, кстати, позволяет отличить тех авторов рисунков дерева какао, которые действительно видели, как оно выглядит (или слышали правдивый рассказ) — они не рисовали плоды на ветвях, словно это груши. Мякоть плода является лакомством для грызунов (в том числе белок), летучих мышей и обезьян, которые и разносят его семена. Для выращивания деревьев какао необходим подходящий климат: повышенная влажность, много воды, богатая почва, определённая постоянная температура и тень от других растущих рядом деревьев.

Вот как Бернардино Саагун описывал дерево какао в XVI веке во Флорентийском кодексе: «Дерево, на котором растет какао, называется какауакауитль, у него толстые ветви, широкие листья, оно среднего размера и образует крону. Плод, который оно дает, похож на маисовые початки, или немного крупнее, как молодой кукурузный початок. Он называется какауасинтли. У него внутри зерна какао, они как зерна маиса, снаружи фиолетовые, а во внутренней части ярко-красного или алого цвета, некоторые красноватые, некоторые белесоватые, некоторые голубоватые. Со временем его стали называть какао. Оно съедобно, его пьют».

В манускрипте Франсиско Эрнандеса «Historia de las Plantas de la Nueva Espana» (1577 г.) впервые была детально описана история дерева какао и записана различная культурная, гастрономическая и медицинская информация по вопросу употребления жидкого шоколада: «Какаоакуауитль — это дерево, по размерам и листьям похожее на цитрусовое, однако листья крупнее и шире, а плод вытянутый как крупная дыня, с бороздками и красного цвета, и называется он какаоасентли — это полное название дано семенам какаоатля, которые, как мы уже говорили, служили мексиканцам в качестве монет и ингредиента приятного напитка. Он имеет вид черноватой субстанции из различных по размеру частиц, весьма плотно прилегающих друг к другу; мягкий, весьма питательный, немного горький, чуть сладкий и умеренный, или слегка прохладный и сыроватый». Эрнандес описал сорта деревьев какао и типы какао-бобов, которые различали сами ацтеки, используя их в качестве валюты или для напитков: «Существует, как мне известно, четыре вида данного дерева: первый, называемый куаукакаоатль, самый большой из всех и плодоносит самыми крупными плодами; второй, мекакакаоатль, среднего размера, вытянутый и с плодом меньшим по размеру, чем предыдущий; третий, называемый шочикакаоатль, меньше по размеру и плодоносит меньшими плодами, а семена у него красноватые снаружи и такие же, как и все остальные, внутри; четвёртый, самый маленький из всех и по этой причине называемый тлалькакаоатль или маленький, плодоносит самым маленьким в сравнении с другими плодом, но имеющим тот же цвет. Все виды относятся к одному типу и используются для тех же целей, тем не менее, последний идёт больше для напитков, а другие больше подходят для использования в качестве монет».

В Месоамерике деревья какао специально выращивали в садах и следили за ними. Этот процесс был хорошо описан в XVI веке испанским хронистом Гонсало Фернандесом де Овьедо-и-Вальдесом и итальянским путешественником Джироламо Бенцони. Они, правда, вели речь о садах Никарагуа, однако данная техника была характерна для всей Месоамерики. Для выращивания какао использовали ирригационную систему, что было необходимо в тех регионах, где есть выраженный засушливый сезон и осадки не выпадают круглогодично. В какао-садах индейцы высаживали рядом деревья покрупнее, которые у некоторых народов назывались madre de cacao[1] («матерью какао») и были необходимы для отбрасывания тени на культивируемое дерево какао.

Иллюстрация труда Бенцони, где показано, как специально возле дерева какао выращивали дерево с большей кроной, которое отбрасывало на него тень. Чуть поодаль на мате сушились семена какао. Человек, добывающий огонь трением при помощи палки и дощечки, с заготовкой какао не связан.

Для изготовления напитков можно использовать как мякоть, так и семена плода. В Месоамерике наибольшую ценность приобрели семена какао благодаря своим вкусовым и стимулирующим качествам, а также возможности транспортировки их на большие расстояния и длительного хранения. После сбора созревших плодов семена сначала проходили предварительную обработку (ферментацию в мякоти плода), затем вынимались из мякоти и высушивались, порой их поджаривали. На тихоокеанском побережье Гватемалы в наши дни отмечен другой способ изготовления напитка из какао — всю внутренность плода кладут в специальные ёмкости и затем взбивают, отделяя мякоть от семян. Порой содержимое ёмкости оставляли бродить несколько дней вместе с семенами. После обработки какао-бобы высыпали в мягкие и гибкие контейнеры, в которых их в виду отсутствия в Месоамерике вьючных животных переносили торговцы с носильщиками. Далее этот ценный товар продавали на многочисленных месоамериканских рынках. Об одном таком, в районе Тлателолько ацтекской столицы Теночтитлана, сообщал конкистадор Берналь Диас дель Кастильо: «…торговцы, продававшие более грубую одежду, хлопчатобумажную ткань, скрученные нитки, и продавцы земляных орехов, и торговавшие какао; и таким образом продавались все те виды имевшихся товаров во всей Новой Испании…».

Карта основных центров выращивания какао в Месоамерике и Центральной Америке. В основе карта Марка Вульфа по Бергману (1969).

Особую ценность какао придавало также то обстоятельство, что подходящие для культивирования этого прихотливого дерева условия существовали далеко не на всей территории Месоамерики. Двумя основными регионами выращивания какао были тихоокеанские районы Исалько (в Сальвадоре, включая города Исалько, Наолинго, Калуко и Такускалько) и Соконуско. Накануне конкисты Исалько в основном контролировали пипили, а Соконуско — ацтеки, заставившие местные народы выплачивать дань в виде экзотических товаров: какао, тыкв для питья какао, ярких перьев и ягуарьих шкур. Именно ради этих высоко ценимых элитой Месоамерики предметов и совершили ацтеки в своё время долгий, изнурительный военный марш в столь отдалённый от Теночтитлана регион[2]. В колониальный период на богатства позарились уже испанцы, причём они в первую очередь направлялись в те регионы, которые когда-то уже были покорены ацтеками и откуда поступали большие объёмы подати, в т.ч. в виде мешков с какао (всего ацтеки получали около 980 мешков какао; в одном таком мешке находилось около 24000 какао-бобов, которые весили примерно 22 кг.). Об этом открыто и не стесняясь пишет в своём труде испанский конкистадор Берналь Диас дель Кастильо: «Ежели, наконец, читатель спросит, почему мы, настоящие конкистадоры, не остались в городе Мешико или подле него, а пошли столь далеко, в условия необеспеченные, то я отвечу: в податных списках Мотекусомы мы нашли указания, сколько и откуда идет золота, какао, материй. Разумеется, все эти доходы должны были пойти нам, а не кому-либо иному».

В землях майя зоны выращивания какао охватывали Тихоокеанское побережье, территорию современного мексиканского штата Табаско и Белиз. В колониальное время выращивание какао в Табаско и последующую торговлю им контролировали чонтали, а на территории южного Белиза значительное влияние имели майя-ица из последнего независимого государства Месоамерики.

Для приготовленного из семян какао напитка мы будет использовать универсальный термин «какао-напиток» (реже чоколатль или шоколад, который в индейских сообществах применим в основном к напитку, а не к плиточному шоколаду). Исследуя происхождение слова какао, Кауфман и Джастесон отметили, что в ранних колониальных источниках по отношению к напитку употреблялся именно этот термин. «Напиток назывался какао», писал Молина. «Сильнодействующим напитком было какао», отмечал Хуан Баутиста де Помар. У Диего Дурана в написанных до 1586 года «Historia de las Indias de Nueva Espana» и «Islas de la tierra firme» слово шоколад не используется вообще, а какао встречается постоянно и как раз в связи с напитком. Термин чоколатль, впервые появляется у Франсиско Эрнандеса (ок. 1580 г.), а затем у Клавихеро в 1780 году. При этом непосредственно испанская версия, chocolate, впервые встречается в книге 4, главе 22 опубликованного в 1590 году труда Хосе де Акоста «Historia natural y moral de las Indias». Таким образом, вплоть до XVII века напиток из какао так и назывался — какао, а термин чоколатль только начинал своё распространение.

«Шоколад» («chocolate») происходит от науатизированного слова «chocolatl»/«chicolatl», то есть такого оригинального слова в языке науатль, вероятно, не было, точнее оно появилось уже в раннее колониальное время, но где именно в мире говорящих на науатле этот термин впервые был применён к какао-напитку нам неизвестно. Как отмечают лингвисты Кауфман и Джастесон, на текущий момент нет убедительной этимологии слова «chocolatl»/«chicolatl» (первый элемент слова, «chocol», вообще имеет неизвестное происхождение, возможно, он был заимствован из других языков, второй элемент «atl» = «вода» на науатле). В мире науа для обозначения напитка из какао использовалось слово «cacahuatl» («какао-вода» на науатле), затем появился термин «kakawatl» (впервые он зафиксирован в науатль-испанском словаре 1551 года, дополненном в 1571 году Алонсо де Молиной). Почему же испанцы не стали называть напиток словами какао или какауатль, а выдумали слово шоколад? Может быть потому, что в испанском языке первый и главный элемент слова, «caca», обозначает «экскременты»?

Какао-напиток употребляли по большей части после основных блюд. Для его приготовления семена какао размалывались и разбавлялись холодной или горячей водой, молотой кукурузой, перцем чили, мёдом, ванилью, различными фруктами и прочими многочисленными добавками с целью улучшения вкусовых качеств напитка, избавления от его горечи. Добавляли в какао-напиток и цветки: бархатцы лучистые (Tagetes lucida), «ухо-цветок» (Cymbopetalum penduliflorum), «какауашочитль» (Quararibea funebris) и другие. С особой тщательностью индейцы добивались появления на поверхности напитка пены — для этого они использовали ложку или специальный инструмент, либо же переливали какао из одного сосуда в другой. Делалось это не столько для эстетики, сколько для взбивания осевших на дне частиц молотых какао-бобов.

Подобные стимулирующие напитки весьма ценились элитой, простолюдинам же они в ряде случаев были недоступны. У науа (в частности ацтеков) чуть ли не запрещалось употреблять какао простолюдинам (они могли пить какао-напиток только будучи воинами, поскольку какао считалось стимулирующим средством). Существование ограничений отмечали многие хронисты колониального периода, в том числе Саагун во Флорентийском кодексе, где он писал, что «в давние времена только правители или великие воины или военачальники» могли пить какао. К тому же, отмечал он в Книге 4, нельзя было пить какао женщинам. По утверждению Диего Гарсия де Паласио, у пипилей из Сальвадора также никому не дозволялось пить какао-напиток за исключением касиков и великих воинов. Однако подобные запреты существовали не везде — не зафиксировано такой практики у майя и в тех регионах, где непосредственно росло какао.

Женщина переливает какао-напиток. Кодекс Тудела.

Какао в Месоамерике вообще имело прочную связь с властью и правителями, недаром последние часто обладали той или иной степенью контроля над садами и процессом выращивания деревьев, а также вели войны ради захвата территорий, где растёт какао. Например, как отмечает исследователь Освальдо Чинчилья Масариегос, есть данные о появлении на прибережных равнинах Эскуинтлы в ранний классический период теотиуаканцев, что может указывать на военную экспансию первой в Месоамерики империи и контроль ею территории, где выращивали какао. На изящных керамических вазах у ног правителей часто изображали сосуды с пенистым напитком какао, а также мешки с семенами этого дерева, очевидно, уплаченные в виде дани или преподнесенные в качестве подарка. О чем-то подобном говорится в Рабиналь-Ачи — драме майя-киче, обитателей горной Гватемалы: «Не здесь ли спрятан груз из десяти мешков какао и пяти мешков прекрасного какао, что предназначались моему владыке, правителю киче, Балам-Ахау, Баламу-воину, ибо таковы названия и рта и глаза, и крепости моей, и моего дворца». А в раннеколониальной Летописи какчикелей сообщается о передаче какао в качестве дани в Туллан (правда, в Месоамерике Толланом могли называть не только тольтекскую столицу, но и какой-либо другой значимый в конкретный период времени в ритуальном и экономическом плане город).

Какао-бобы даже стали своего рода валютой, распространённым универсальным средством обмена. Они ассоциировались с богатством. В языке шинка (проживавших на территории современных гватемальских департаментов Санта-Роса и Хутиапиа) слово tuwa означало как «какао», так и «деньги». Не зря на судебном процессе против конкистадора Педро де Альварадо какао было отмечено наряду с драгоценными камнями, золотом и жемчугами: «…В то время, когда прибыли испанцы в этот город Мешико, чтобы его завоевать и пленить Мотекусому, упомянутый Педро де Альварадо присвоил и награбил большое количество золота, жемчуга, драгоценных камней, одежды, какао и украшений… и все это не стал делить с товарищами, как следовало делать по обычаю и закону войны… и забрал себе все, не дав никому ничего и не уплатив пятую часть добычи Вашему Величеству…». Хосе де Акоста отмечал, что «за 5 какао-бобов можно было купить одну вещь, за 30 — другую, а за 100 — без торга». Хронист Берналь Диас дель Кастильо зафиксировал следующие сведения о какао в качестве средства расчётов: «…этими наполненными длинными стержнями перьев они вели между собой расчет, как и накидками, или шикипилями какао-бобов, или рабами, или другими любыми вещами, на которые обменивали». Известно даже, что их пытались подделывать — в пустую скорлупку вставляли твёрдый кусочек глины и смешивали с другими какао-бобами, чтобы в общей массе фальшивый боб не был заметен. Эту практику отмечали хронисты Саагун и вице-король Антонио де Мендоса для центральной Мексики и Овьедо для Никарагуа. В 1537 году первый вице-король Новой Испании написал королю Карлу V про то, как он пытался найти тех, кто подделывал серебряные монеты, сообщив про какао следующее: «Что касается какао, которое является используемой ими монетой, они также подделывают и её, и она выглядит схожим образом, какие то зёрна лучше, какие то хуже, и каждая единственная в своём роде».

В качестве денежного эквивалента и средства выплаты налогов какао-бобы применялись и в раннее колониальное время. Мотолиния отмечал, что в его время носильщикам за работу платили 100 какао-бобов в день, а в одном тлашкальском документе на языке науатль (1545 года) было указано, что индюк стоил 200 какао-бобов, небольшой кролик — 30, одно яйцо индейки — 3, свежесорванный авокадо — 3, рыба, обёрнутая в кукурузный лист — 3, один большой помидор — 1 какао-боб, столько же стоил тамале. В долине Мехико такие деньги были в ходу, по крайней мере, весь XVI век.

Есть данные, что в качестве денег какао-бобы использовали вплоть до середины XIX века — например, на никарагуанских рынках Гранады и Леона они служили мелкой разменной единицей, о чем сообщал американский дипломат Эфраим Сквайр в 1860 году. Майянист Эрик Томпсон отмечал, что в Южном Белизе в колониальный период и вплоть до XIX века какао также рассматривался в качестве универсальной «валюты», а майя-кекчи там же выменивали на какао у торговцев из Альта-Верапас уипили и маты.

В 1577 году был написан ботанический манускрипт Франсиско Эрнандеса «Historia de las Plantas de la Nueva Espana», посвящённый полезным медицинским растениям Нового Света. Там встречается одно из первых упоминаний использования какао в качестве денег: «Семена какаоатля служили в качестве монет и использовались для покупки в случае необходимости основных предметов, этой традиции придерживаются до сих пор в ряде мест… На рынках было полно таких семян, которые использовались в коммерции и благодаря семенам товары пермещались к находящимся далеко владельцам. Они также изготовляли из них напиток».

Богатство, роскошь и какао не всегда восхвалялись и имели позитивные ассоциации. Некоторые ацтеки, например, считали употребление какао излишеством, как и ношение драгоценных перьев и прочих украшений. По их мнению, богатство приводило к неправильному образу жизни и разрушению связи с богами. Об этом подробно сообщается в мифологизированном рассказе об экспедиции, отправленной на поиски легендарной прародины науа Ацтлана.

Из какао-бобов индейцы научились добывать жир, о чём свидетельствовали Овьедо (в 1527 г.) для никарао и епископ де Ланда (в 1566 г.) для аборигенов Юкатана. Так, Овьедо писал, что «…размолотое и приготовленное с небольшим количеством воды какао создаёт прекрасный жир для готовки и прочих дел; и я помню, как в одном месте под названием Мамбачо был один итальянец, хороший приятель и мой друг по имени Никола… и он угостил меня и моих людей отличным ужином с большим количеством рыбы и яиц, приготовленных на этом жире. Когда я спросил его, где же он раздобыл сало, он ответил, что то было не сало, а жир какао и что он несколько раз применял его, когда был ранен или когда у него были боли и он болел… и он помог во всех случаях».

Фотография «Христа какао» («Señor del Cacao»). Ему до сих пор несут дары в виде какао-бобов. XVI век. Кафедральный собор Мехико. Фото: Anagoria.

В Месоамерике какао применялось и в ритуальных целях, связанных, например, с рождением, свадьбой и смертью. У северных лакандонов, переселившихся в XVI веке в Чьяпас, в одном их самом важном ритуале yatoch k’uj («божий дом») использовалась церемония взбивания пены у какао. Занимались этим исключительно женщины — так у лакандонов прослеживается связь какао с женским началом[3]. Монах Томас Гейдж, который в первой половине XVII века проживал в Гватемале и Мексике, наблюдал ритуал подготовки индейцев к свадьбе. Принимавшим в нем участие специальным посредникам за услуги платили какао-бобами. В XVI веке Диего Гарсия де Паласио наблюдал за ритуалом наречения имени у майя, в котором какао было передано священником и матерью только что рождённому ребёнку. Епископ Диего де Ланда описывал колониальное «крещение», которое сопровождалось угощением смесью из какао, чистой воды и молотых цветков во время церемонии инициации. Фрай Бернардино де Саагун сообщал в XVI в. о том, как отцы наставляли идущих в религиозную школу детей совершить подношение напитка какаоатль богам. Примечательным в этом плане является поклонение так называемому «Христу-какао» — скульптуре Христа XVI века, которую до сих пор можно лицезреть у часовни кафедрального собора Мехико. Сам собор примыкал к главному ацтекскому храму — Великому храму, и когда индейцы посещали собор, то обязательно оставляли подношения в качестве подаяния у ног скульптуры Христа. Этим подношением были какао-бобы, а главными бенефициарами — священники кафедрального собора. Томас Гейдж отмечал богатство мексиканских монахов и частоту употребления ими шоколада. Да он и сам не прочь был воспользовался своей связью с религией для получения персональных благ. Когда Гейдж возвращался из Америки в Европу, то был весь увешан жемчужинами и драгоценными камнями, полагая, что это самый лучший и надёжный способ доставки богатства… Ещё до высадки на берег он был ограблен пиратами.

Миштекский кодекс XIV в. Зуш-Нэттол сохранил изображение, где госпожа Йасийо («13 Змея») предлагает господину Ийанакуаа Тейусиньянья («8 Олень») чашу с какао для освящения собственной свадебной церемонии. Кроме того, там же есть сцены, связанные с обручением, детскими ритуалами, похоронами и церемониями почитания предков, где присутствует коричневый пенистый какао-напиток. В Мадридском кодексе присутствует изображение свадьбы бога Чаака с богиней Ишик Кааб», где говорится о «передаче им какао». Сам этот термин символизировал свадьбу (в современном обществе схожую функцию выполняют деньги).

Напитки из какао служили подношениями древним месоамериканским богам. А в «Книге испытаний», относящейся к колониальному майяскому сборному манускрипту «Книги Чилам Балам», какао выступает в качестве загадки-испытания для желающих стать главами деревень и поселений: «… Смотри, запах его одежды, о которой просят, запах, который привлечен к центру небес: освещенный ладан, который горит. Вот о чем он просит, что ассоциируется с его ртом: выращенный какао, шоколад».

Миштекский кодекс XIV в. Зуш-Нэттол сохранил изображение, где госпожа Йасийоо («13 Змея») предлагает господину Ийанакуаа («8 Олень») чашу с какао для освящения собственной свадебной церемонии. Деталь.

Современные индейцы продолжают использовать какао-напитки в ритуальных целях. У некоторых народов Гватемалы какао по-прежнему ассоциируется со свадебными обрядами, праздниками дней рождения, воскрешением Христа, который воплотил в их глазах многие качества доколумбового бога кукурузы. Современные юкатекские майя, киче, мам, а также майя из столичного города Гватемала, Масатенанго и Сантьяго-Атитлан все в той или иной степени продолжают использовать какао в свадебной церемонии, когда просят руки невесты у её родителей. В 20-х годах прошлого века Эрик Томпсон зафиксировал у майя-мопан южного Белиза значимую роль какао, которую тот играл в ритуалах, связанных со свадьбой, рождением и крещением. Так, жених в случае получения одобрения от родителей невесты, должен был оплатить все расходы, связанные с празднованием помолвки, а именно: «свинью, галлон рома, тортильи и какао». В Сантьяго-Атитлане группы недавно создавших новые семьи людей проходят своего рода обряд инициации, когда на пасху отправляются к подножию горы и возвращаются оттуда через два дня, гружёные какао, паташте и другими растениями. Майя-чорти из Кецальтепека (Гватемала) продолжают проводить церемонии в честь дождя, когда водному источнику делаются подношения какао. Многие другие индейцы Месоамерики продолжают использовать какао в связанных с сельским хозяйством ритуалах. Один юкатекский целитель вспоминал, что в середине XX века в Майяпане и соседних общинах было много таких же как он целителей, использующих в своих ритуалах какао (для привлечения всего хорошего) и перец (для изгнания всего плохого).

В середине XX века Чарльз Уисдом отмечал применение какао-напитков в колдовских ритуалах у майя-чорти (южная Гватемала). Йоханна Куфер подтвердила у тех же чорти использование какао и какао-напитков в различных церемониях (например, призыва сезона дождя), особенно это касалось «чёрного чилате» (кашицы из кукурузы и какао — чортийского эквивалента известного в классический период напитка сакха (sakha’ или saka’)). Не подслащенный вариант напитка используется в ритуальных целях и носит название sak sa’ («напиток белой кукурузы» на языке чорти) — это выражение известно также на сосудах классического периода, предположительно как раз используемых под данный напиток. У современных ленка из Гондураса семена какао служат подношениями богам, когда те выпрашивают у них хороший урожай. Их же предсказатели порой используют какао-бобы для определения судьбы человека. На стол бросают 45 какао-бобов и затем по ним совершают гадание. Это обычный способ гадания в Месоамерике, однако какао-бобы используются для него редко.

Вместе с кукурузой какао стало важной частью месоамериканской космологии. Они оба объединяются в ритуальных напитках со священной водой, которой питаются боги, предки и с помощью которой обеспечивается плодородие почвы. В доколумбовой Месоамерике какао ассоциировалось с югом и подземным миром (у майя, например, подземный мир имел ассоциации с южным направлением).

В Мадридском кодексе есть изображение свадьбы бога Чаака с богиней Ишик Кааб», где говорится о «передаче им какао» — термина, символизирующего свадьбу. Деталь.

Какао также тесно связано с культом предков. В начале XX века в Митле шоколадным напитком поливали могилы в праздник Тодос Сантос («Всех святых»). В Теуантепеке чашку с шоколадом помещают на семейный алтарь. В Кобане у кекчи устанавливаемый в День мёртвых алтарь украшают паташте (о паташте см. отдельную главу). У коренных народов Месоамерики какао ассоциировалось с кровью. Эта аналогия, вероятно, уходит корнями глубоко в историю. Иногда напитки какао даже подкрашивали в красный цвет при помощи аннато (ачиоте) — семян дерева Bixa orellana L. Связь ачиоте и какао прослеживается в одной из загадок «Книг Чилам Балам»: «„Сын мой, принеси мне четырёх Чак Цибциб, птицу кардинала, тех, что у входа в пещеру, и принеси мне их, стоящими на моем драгоценном продукте питания. Пусть их плюмаж будет окрашен красным и пусть они появятся на моём продукте питания, когда ты предстанешь предо мной“. „Будет сделано, о, отец“. Вот что он просил: ciui, паста из ачиоте; плюмаж, о котором он говорил, это пена шоколада, а драгоценный продукт питания — это какао, которое только что перемололи».

Аналогию подкрашенного в красный цвет какао с кровью отмечали хронист Гонсало Овьедо-и-Вальдес и Педро де Альварадо. На примере увиденного в Никарагуа, Овьедо писал, что «…поскольку те люди были любителями испить человеческой крови, то для создания напитка похожего на кровь они добавляли [в него] немного ачиоте и он тогда окрашивался в красный цвет». Овьедо также отмечал, что испившие такой напиток оставляли на губах и вокруг рта немного пены, и это, в свою очередь, произвело на него неизгладимое впечатление. В Чолуле даже готовили напиток какао на воде, в которой омывали ножи после человеческих жертвоприношений. А у ацтеков Саагун во Флорентийском кодексе отметил метафору «сердце» и «кровь», которая означала какао. Сам плод дерева ассоциировался с человеческим сердцем, вырванным из грудной клетки во время церемонии жертвоприношения. В «Гимне Отонтекутли», который Саагун записал в XVI веке, плод какао прямо приравнен с сердцем жертвы:

«В Ноноалько

Средь орлов-опунций,

Средь плодов какао и в облаченье полном.

Он не погиб.

Я тепанек Куэкуэшцин;

Я Кецалькоатль — Куэкуэшцин».

Какао предлагали испить жертвам, предназначенным богу торговли Якатекутли. Эта церемония проходила во время ежегодного праздника в честь бога войны и солнца Уицилопочтли, проводимого в месяц панкецалистли («поднятия флага»). Какао предлагали жертве накануне праздника, чтобы той было «комфортно». А имперсонатору Кецалькоатля давали напиток ицпакалатль («воду, омывшую обсидиановые лезвия»), основным ингредиентом которого также было какао — возможно, вместе с галлюциногенами. Ицпакалатль служил для поддержания состояния счастья жертвы до её смерти. Уже в колониальное время Саагун зафиксировал у вернувшихся из дальнего путешествия торговцев подношение чаш с жидким шоколадом старому богу огня Шиутекутли и Якатекутли. На тихоокеанском побережье Гватемалы также прослеживается связь какао с жертвоприношениями и мёртвыми воинами. Сбор какао в этом регионе приравнивался к добыче ценных жертв, которые затем питали собой древних богов. У какчикелей в календаре было два двадцатидневных месяца, посвящённых сбору урожая какао, как то отмечал неизвестный монах-францисканец в 1685 г., и оба они в своих названиях связаны с жертвоприношениями — Nabeitoεiε («первый сбор какао или время обезглавливания») и Rucactoεiε («второй сбор или компаньон предыдущего»). При этом «toε», из которого образуются названия данных месяцев, переводится, как «кремень» — т.е. это тот материал, из которого изготавливаются режущие инструменты и оружие. В письменности майя классического периода выражение «кремень и щит» использовалось для метафорического обозначения войска правителя. Даже в наше время в ритуалах индейцев тихоокеанского побережья Гватемалы прослеживается та нить, что связывала какао с войной и жертвоприношениями.

Следует отметить, что, вероятно, какао не всегда имело связь и ассоциации с кровью, жертвоприношениями и сердцем. Возможно, такая корреляция появилась со временем. Так, например, на тихоокеанском побережье Гватемалы исследователь Освальдо Чинчилья Масариегос проследил постепенное развитие религиозных верований. Выделив стилистические особенности региональной иконографии, он отметил, что на ранних доклассических фигурках группы Паки (скульптуры людей со звериными головами или масками), где есть изображения какао, никакой связи с жертвоприношениями не прослеживается. Более того, на поздних доклассических скульптурах какао вообще подозрительно отсутствует (нет его в Исапе, Такалик-Абахе и других прибрежных городах). Затем в раннюю классику изображения какао снова появляются на курильницах из прибрежных равнин Эскуинтлы, выполненных в теотиуаканском стиле — здесь на крышках изображались мёртвые воины, преображающиеся в бабочку-хищника, которая, в свою очередь, связывается с какао различными способами. В поздний классический период происходит смена представлений и внимание переносится на сбор созревших плодов какао, что символически связывается с человеческими жертвоприношениями. Такие представления, наряду с ассоциацией с женским началом, сохраняются уже вплоть до прихода испанцев. Таким образом, нам следует понимать, что символические ассоциации какао развивались вместе с изменением религиозных верований и ритуальных практик, и все эти трансформации были непосредственно связаны с переменами в культурной и политической сферах.

Керамические свистки, изображающие пленников с какао вокруг шеи. Фото: Освальдо Чинчилья Масариегос.

Ассоциации какао с жертвоприношениями встречались не только у индейцев Месоамерики — в XVI веке Диего Гарсия де Паласио отмечал, что в доколумбовое время у индейцев пипиль из Никарагуа был обычай помечать будущих жертв бусами из какао-бобов[4], перьями и зелёными камнями: «все, кто был на войне, прибывали в порядке, распевая и танцуя, и они приводили тех, кто был предназначен для принесения в жертву, со множеством перьев и драгоценностей на их ногах и руках, с нитками какао вокруг их шеи, и вели их капитаны в середине». Впрочем, эти ассоциации не должны удивлять, поскольку пипили сами когда-то мигрировали из Центральной Мексики.

Примечательно, что, несмотря на столь зловещее символическое значение, испанцы не стали запрещать использование какао, как, например, они поступили с амарантом.[5] Очевидно, экономическая целесообразность оказалась сильнее идеологических соображений, и испанцы не стали полностью разрушать экономическую систему, в том числе систему сбора дани, где какао играло немаловажную роль, а подстроили её под свои нужды.

Ацтеки и другие народы региона широко использовали какао и напиток из него в похоронных обрядах. Монах Диего Дуран записал информацию о похоронах ацтекского правителя Ашайакатля в 1481 году. Вместе с ним на тот свет отправились слуги, а также богатые подношения из какао и других ценных предметов. Его тело одели в наряды бога, а жёны поднесли ему в дар пищу и тыквенные сосуды, наполненные шоколадом.

У майя вместе с собственной кровью, выпускаемой посредством порезов на своём теле, какао также считалось священным подношением богам. В отличие от ацтеков, майя, по всей видимости, не связывали человеческие жертвоприношения с какао — нет тому свидетельств. В то же время символические связи проследить можно. Как отмечал Карл Таубе, на одном из сосудов позднего классического периода майя изобразили головы бога кукурузы на дереве какао (в верхней части изображения исследованного им сосуда среди какао-бобов спряталась еще одна человеческая голова, которая частично превратилась в плод дерева какао), а снятие созревших початков для них имело ассоциации с обезглавливанием божества, т.е. жертвоприношением (сравни с описанными выше ассоциациями сбора какао на тихоокеанском побережье Гватемалы).

В постклассическом пантеоне майя существовал бог Эк-Чуах («чёрный скорпион»), покровитель торговли и какао, имевший связи с ацтекским богом торговцев Якатекутли. Во время месяца муан владельцы участков с какао подносили собаку «с пятнами цвета какао» в жертву определённым богам, в т. ч. Эк-Чуаху. Майяский Бог Кукурузы также имел связи с упомянутыми выше богами торговли и какао — он после своей смерти воскрешался в виде растений, а какао было вторым по значимости после кукурузы растением.

Боги, жертвующие кровью из своих ушей, омывая ею плоды какао. Деталь Мадридского кодекса (стр. 95—96).

Важным предметом торговли и употребления какао оставалось и для последнего независимого царства майя-ица, просуществовавшего анклавом внутри сплошной подконтрольной испанцам территории вплоть до конца XVII века. Причём на собственных землях у них выращивалось лишь незначительное количество какао ввиду отсутствия благоприятных условий, поэтому майя-ица путём военной интервенции вынудили соседние области участвовать в своей торговой системе, выменивая, например, текстильные изделия и краску на какао, ачиоте и прочие важные для них товары.

Первое же упоминание какао европейцами было сделано Колумбом сотоварищи, когда в 1502 году они захватили у острова Гуанаха (о. Бонака у совр. Гондураса) принадлежащее майя-чонталям каноэ с 25 гребцами и навесом посередине, в котором находился груз загадочного «миндаля», о ценности которого не подозревал ни сам адмирал, ни его команда. Причём в этот момент произошёл курьёзный случай. Испанцы уронили несколько «миндалин» из-за которых возникла свалка — индейцы бросились подбирать их, а некоторые даже «бросились в воду, пытаясь поймать их, да так, как будто это их глаза выпали из головы».

Затем о какао писал в своей второй реляции королю Испании от 30 октября 1520 года покоритель Мексики Эрнан Кортес: «…и какао, из коего здесь готовят напиток… …и посажены две тысячи деревьев какао, это плод вроде миндаля, который они продают в молотом виде и весьма ценят, так что по всей их земле он имеет хождение вместо денег и за него покупают все необходимое на рынках и в других местах». Также об употреблении напитка из какао говорится и в манускрипте конкистадора Берналя Диаса дель Кастильо: «От времени до времени ему подносили золотой кубок с особым питьем, который они называют «какао» и который будто бы возбуждает. Иногда к трапезе приглашались шуты, гадкие горбатые карлики, но большие ловкачи, иногда фокусники, танцоры или певцы. Такие увеселения Мотекусома очень любил и нередко потчевал их какао». Возможно, именно во дворце Монтесумы испанцы проведали, что из какао-бобов можно приготовить жидкий напиток. Однако они могли узнать о нём и ранее, их, например, могли угощать напитком уже на берегу Мексиканского залива после высадки у современного города Веракруса, как об этом сообщал сам Берналь Диас дель Кастильо — правда, он говорил, что напиток приготовили для ацтекских сборщиков дани: «Кортес утешал их сколько мог, давал разные обещания и уверения, но все же не мог избавить их от страха перед Мотекусомой. К тому же не замедлил и подходящий пример. Именно, донесли, что в поселение только что прибыли пять мешикских чиновников для сбора налогов. Касики побледнели и затряслись при этой вести и сейчас же ушли для встречи нежданных гостей, для которых моментально приготовлены были покои и кушанье, особенно какао — весьма вкусный напиток». Продолжая тему конкистадоров, укажем и на упоминание о посевах какао, увиденных Педро де Альварадо в 1524 году у гватемальского поселения Сапотитлана: «И на следующий день я пошёл осмотреть дорогу, по которой должен был идти, и увидел, как сказал, еще воинов, а земля была такой заросшей посадками какао [cacaguatales] и кустарником, что была более благоприятна для них, нежели для нас…». Более того, есть упоминания о какао в истории конкисты от Лопеса де Гомары, личного историка Эрнана Кортеса. Он писал, что во время конкисты испанцы уже были осведомлены о какао-бобах и их назначении: «Самыми важными среди всех, также используемые в качестве денег, были напоминающие миндаль [семена], которые они называли какауатль, а мы — какао, как они были известны нам на островах Куба и Гаити». О какао также сообщается в манускрипте «Рассказ о некоторых вещах Новой Испании и великом городе Теместитане, Мехико» за авторством Анонимного конкистадора, предположительно одного из капитанов Эрнана Кортеса (ок. 1556 г.): «Этот напиток является самым полезным и самым питательным из всей известной на земле еды, так как тот, кто выпьет кружку этого напитка, хотя и может предпринять долгое путешествие, теперь может обойтись весь день без еды, и, будучи холодным, его лучше пить в жаркую погоду, нежели в холодную».

Хронист Диего Дуран отмечал, что испанцы поначалу были чуть ли не в ужасе от напитка: «Двое ацтеков кушали различные блюда и когда испанцы заметили, что те трапезничали, то они тоже стали кушать индейку, тушёное блюдо и кукурузную лепешку, получая от этого наслаждение, много смеясь и пребывая в азартном настроении. Но когда подошло время пить шоколад, который был им поднесён, самый ценимый индейцами напиток, то они [испанцы] испытали ужас. Когда индейцы увидели, что те не осмеливаются пить, то сами начали пить из всех тыквенных сосудов и тогда испанцы утолили свою жажду шоколадом и поняли каким живительным напитком он был».

Среди представителей католической церкви первым упоминанием о какао следует считать рассказ Торибио де Бенавенте (Мотолинию), который отмечал, что «когда какао размолот и смешан с кукурузой и другими семенами, которые тоже размалывают… является хорошим напитком и потребляется в таком виде… Он неплох и они считают этот напиток питательным». О какао он вспоминал и когда сообщал о праздниках и обычаях Мексики: «В дни празднеств они приносили служителям храмов кур, собачек и перепелок, приносили свое вино и хлеб, и все напивались допьяна. Покупали для торжества охапки роз и сосуды с благовониями и с какао — это у них очень вкусный напиток, — а также фрукты».

Есть упоминание о какао и у Бартоломе де Лас Касаса: «Напиток [шоколад] является смесью воды с мукой, полученной из орехов, называемых какао. Он питателен, очень бодрит, вкусный и приятный, и не опьяняет».

Пишет о какао-напитках и Диего де Ланда, касательно употребления его индейцами майя Юкатана. Он отмечал, что в качестве альтернативы перца чили какао можно добавлять в пинолли (поджаренную размолотую кукурузу, которую брали с собой путешественники). Также он говорил о пенном напитке из молотого маиса и какао, который майя пили на своих праздниках. Ещё есть у него упоминание о напитке, приготовленном из какао-масла, полученного путём взбивания молотых какао-бобов, разбавленных водой. Испанцы употребляли полученную субстанцию с сахаром и корицей, либо добавляли её в свой шоколадный напиток.

В 1582 году о какао в ответах на вопросник Филиппа II (утверждён в 1577 г.) сообщает мексиканский писатель Хуан Баутиста де Помар[6]. Говоря об обычаях центральной Мексики XV — XVI вв., он писал следующее: «Имели обычай, после того, как поели и выпили свое какао, вдыхать дым из кусков тростникового стебля, которые поджигали, наполненных ликидамбаром и другими благоуханными веществами, и также им давали цветы, собранные в букеты, до которых они были очень охочи… Питьем могущественных было какао, и в качестве лакомства пили пиноль, изготовленный из шалфея, некоего очень мелкого семени, очень освежающий и очень питательный, и его обычно употребляли простолюдины, потому что в большинстве собирали его на своих участках». Он также отметил, что какао часто выплачивалось в качестве дани: «Им давали какао и хлопок в коробочках, белый пчелиный мед, перец разных сортов, щиты…».

Европа начала своё знакомство с какао в середине XVI века. В 1544 году монахи-доминиканцы привезли с собой на встречу с принцем Филиппом (позже ставшим королём Филиппом II) представителей знати майя-кекчи и тогда же был представлен какао-напиток. После этого в течение века какао проникает во Францию, Англию и другие страны Западной Европы. Далее европейские державы стали культивировать дерево какао в других подходящих по климату регионах планеты — французы на Карибских островах, испанцы на Филиппинах, а англичане (с 1880-х гг.) в западной Африке. Нельзя сказать, что распространение какао по Европе происходило быстрыми темпами, вероятно потому, что для европейцев его горьковатый вкус и вяжущая консистенция были непривычны. Как писал в 1590 году иезуит Хосе де Акоста: «Из какао главным образом изготовляли напиток, который назывался шоколадом и который был странно ценимой здесь вещью. Он был не очень приятен тем, кто не привык его потреблять из-за его пены на поверхности и пузырей… Это был ценный напиток, который индейцы предлагали правителям, которые приходили на их земли, или же просто проходили через них. И испанцы-мужчины, и даже в большей степени женщины — тоже наслаждались чёрным шоколадом». Лишь много позже в шоколад добавили молоко, сахар и загустили его, превратив в плиточную версию (а после падения цен на сырьё, он стал доступен практически всем).

Отдельно нужно рассказать об английском монахе с интересной судьбой Томасе Гейдже, путешествие которого в Америку, предпринятое в первой половине XVII века, затем легло в основу вышедшей в 1648 году книги. Целую главу он посвятил какао и какао-напитку. Он сам любил пить его за едой, в промежутках между приемами пищи и на ночь. Для этого он даже носил с собой специальный портативный набор для приготовления шоколада. В своей книге Томас Гейдж осуждал английских каперов, выбрасывавших по своему невежеству за борт захваченные на испанских судах мешки с какао — монах очень переживал, что так бездарно пропадало столь ценимое им лакомство[7], которое он советовал приправлять сахаром, корицей или гвоздикой, или прочими пряностями.

Следует отметить, что в XVI — XVII веках у католиков был целый диспут о какао и его употреблении в период поста. В колониальной Месоамерике и католических странах католикам воспрещалось потреблять какао во время поста. И здесь мнения теологов разделились — кто-то считал какао пищей и поддерживал запрет, кто-то настаивал, что какао — это напиток, и поэтому запрет не должен на него распространяться. Были развёрнуты целые дискуссии по данному вопросу. В конце XVI века римский папа Григорий XIII (в большей степени устно, нежели письменно) исключил какао из списка запрещённых к употреблению во время поста продуктов (его по этому поводу дважды консультировали жители Чьяпаса, отмечая, что какао — это напиток). Однако дискуссии и споры на этом не прекратились. Побывавший в Чьяпасе монах-путешественник Томас Гейдж рассказал, как запрет на употребление какао предположительно даже вылился в смерть епископа. В XVII веке епископ запретил женщинам высшего сословия пить шоколад, подаваемый им слугами во время мессы. Дамы отказались нарушать устоявшуюся традицию, отмечая, что шоколад им необходим для нормализации состояния желудка во время проведения религиозного обряда. Тогда епископ пригрозил отлучить от церкви всех, кто не выполнит условие. В итоге женщины стали посещать небольшие церквушки, где им было дозволено пить шоколад во время мессы. Здесь же и оставлялись щедрые пожертвования дам. Тогда разъярённый епископ пригрозил отлучить от церкви всех священников и монахов, потакающих данной привычке. Вскоре после этого епископ заболел и умер, как говорят, от выпитой чашки отравленного шоколада, который был тайком передан в дом одной из разгневанных дам.

В настоящее время культ какао среди коренных жителей Месоамерики претерпел изменения, порой значительные. Хотя испанцы после конкисты не стали запрещать использование какао, в связи с резким сокращением аборигенного населения в колониальный период (по разным оценкам, его численность катастрофически уменьшилась на 80—90% с момента первых контактов с европейцами), выращивание и употребление этого дерева в Месоамерике сократилось. Кроме того, засухи, обезлесение и эрозия почв привели к исчезновению многих садов какао. Так, например, произошло в восточной Гватемале у чорти, которые, тем не менее, продолжают покупать какао-бобы на рынках и использовать их для приготовления традиционных напитков, в том числе на фестивалях. Поиск экономически более выгодных способов использования земли побудил крестьян во многих местах отказаться от выращивания какао. Примечательно в этом плане культивирование кофейных деревьев взамен какао-деревьев, поскольку традиционные места выращивания какао оказались очень благоприятными для кофе. Кофе, как напиток, даже стал в некоторых общинах (например, у чорти) вытеснять какао в качестве ритуального питья (в то же время, какао все ещё незаменимо в качестве подношения.). Как результат, использование какао в некоторых современных индейских общинах сошло на нет, к сожалению, многие традиции не были задокументированы этнографами и потеряны. Тем не менее, можно отметить, что во многих других месоамериканских сообществах какао продолжают выращивать и покупать как для употребления в пищу и приготовления напитков, так и в ритуальных целях. Какао по-прежнему ассоциируется с водой, плодородием, перерождением и прочими явлениями и процессами.

Происхождение и распространение дерева какао и какао-напитков

На текущий момент учёные сходятся во мнении, что местом появления дикого дерева какао нужно считать некий район в Амазонии, откуда оно распространилось на обширной территории от Мексики до южных границ Амазонии. Как именно дерево какао оказалось в Месоамерике остаётся дискуссионным вопросом. Возможно, человек принял в этом непосредственное или опосредованное участие, но утверждать это наверняка пока ещё рано.

Теоброма какао (слева направо): 1) Криолло; 2) Тринитарио; 3) Форастеро. Фото: Tamorlan.

До недавнего времени считалось, что у Теоброма какао существуют 2 подвида, различающихся между собой формами плодов и другими характеристикам: Криолло (T. cacao ssp. cacao L.) — распространён от северо-западной Южной Америки до Месоамерики; Форастеро (T. cacao ssp. sphaerocarpum) — распространён во всей Амазонии вплоть до северо-восточной части Южной Америки; существует также их гибрид Тринитарио (trinitario). При этом было определено место происхождения подвида Криолло в Южной Америке (ориентировочно в долинах рек Путумайо, Какета и верховьях реки Напо у склонов колумбийских и эквадорских Анд). До появления европейцев на континенте, Криолло произрастал в основном только в Центральной Америке, а Форастеро — в Южной. Поскольку семена у Криолло менее горькие (возможно, это произошло вследствие селекции), то и распространять его колонизаторы стали более активно. В то же время испанцы попытались сделать гибридное растение, чтобы вывести более продуктивное дерево какао (у Форастеро в сравнении с Криолло плодов больше и созревают они на 2 года раньше).

Молекулярно-генетические исследования определили чёткие различия между указанными подвидами. Несмотря на это, ряд учёных предлагают пересмотреть устоявшуюся картину. В опубликованном в 2010 году исследовании отмечаются 10 генетически отличных кластеров какао. При этом наибольшее генетическое разнообразие встречается в западной Амазонии, где зафиксированы семь групп, из которых три считаются традиционными культивируемыми видами какао: Криолло, Националь и Амелонадо. Криолло и Националь, вероятно, родом из эквадорской Амазонии, а Амелонадо вместе с группой какао из Французской Гвианы предположительно указывают на восточный регион Амазонии как район своего происхождения.

Географические центры генетического разнообразия культурных растений.

Отследить первичную доместикацию дикого растения весьма сложно. В случае с деревом какао существуют разные точки зрения на данный вопрос. По мнению одних исследователей, впервые его культивирование произошло в Месоамерике, другие ученые считают, что дерево одомашнили в Южной Америке, есть и те, кто говорит об одновременной доместикации в обоих регионах. Вопрос возможной доместикации какао в Южной Америке непосредственно в Амазонии не должен вызывать у читателей скепсис. Регион Амазонии у Анд считается одним из центров культивации растений на Американском континенте. Здесь важно отметить, что именно мы подразумеваем под доместикацией. Например, в Южной Америке нет свидетельств специального выращивания деревьев какао и изготовления напитка из его семян и мякоти. Тем не менее, очевидно использование мякоти его плодов человеком. Древний человек, испробовав плоды многих видов какао, определил наиболее вкусные и питательные для себя, невольно став их распространителем — например, взяв с собой в другое место вкусный плод какао. И если данное место вполне соответствует климатическим характеристикам, необходимым для нормального развития растения, то семена какао могли пустить корни, прорасти, а дерево прижиться и дать шанс возникновению сада. Таким образом и получалась селекция, а какао в дальнейшем могло уже самостоятельно распространиться в конкретном округе без помощи человека (дерево какао может расти и плодоносить без человеческого вмешательства), в том числе очутиться по ту сторону Анд.

У нас есть данные, что у проживавших в Амазонии племен вообще не было необходимости заниматься садоводством — известно, что сады с деревьями какао были в достаточном количестве по берегам рек и местные жители пользовались ими, не тратя сил на культивирование и прочие отнимающие время занятия. Первые колонисты не упоминали о какао, возможно, просто потому, что данное дерево было знакомо им под другим, местным названием. А вот те, кто уже был знаком с какао и его значимостью для Центральной Америки, весьма удивились, увидев в Амазонии огромные сады вдоль берегов рек. Так, в 1641 году отец Кристобаль Акунья составил отчёт о своём путешествии, совершённом двумя годами ранее. В 1639 году он сопровождал экспедицию одного испанца из Кито в Белем и вот как описал увиденное: «… берега рек были полностью усажены деревьями какао и порой, когда для лагеря отряда срубали деревья, лишь немногие из них не были теми деревьями, плоды которых так высоко ценят в Новой Испании и странах, где знают о шоколаде. Этот сорт какао очень прибылен — каждое дерево даёт ежегодный доход за вычетом расходов в размере девяти серебряных реалов. На данной реке тот же вид деревьев можно выращивать с лёгкостью, даже обладая минимумом знаний о садоводстве, поскольку сама природа заботится об изобилии его плодов».

Также следует отметить упоминания о некоей экспедиции, направленной Франсиско Писарро после покорения Инкской империи на исследование земли «Чунчос». Она проходила в 1538—1539 гг. под командованием Перансуреса де Кампо Редондо. Говорят, что тогда впервые в большом количестве были встречены на берегу деревья какао. Вероятно, участники экспедиции уже имели возможность в Центральной Америке узнать, чем ценны его плоды.

Одно ясно точно — в вопросах происхождения видов какао и их культивирования точку ставить ещё рано. Каждый год мы узнаём что-то новое и совершаем небольшой шаг вперёд. Дальнейшие генетические исследования должны будут подтвердить или опровергнуть отмеченные выше предположительные выводы.

Если же мы говорим о какао, подразумевая напиток из его семян и/или мякоти, тогда доместикация, как считается, происходила в Месоамерике — самые ранние и частые археологические свидетельства использования какао в качестве напитка относятся к этому региону. Там же его и стали выращивать в специальных садах, то есть собственно культивировать.

Однако и здесь не всё так однозначно. В 2013 году были сообщены некоторые результаты археологических работ эквадорских и французских исследователей в местечке Санта Ана-Ла Флорида (культура Майо-Чинчипе-Мараньон) в кантоне Паланда провинции Самора Чинчипе (Эквадор), по которым выходило, что какао-бобы там употребляли 5500 лет назад. Это стало известно после анализа ёмкостей, созданных народностью майо-чинчипе-мараньон.

Действительно ли история использования какао-бобов именно для приготовления напитков насчитывает почти 6-тысячелетнюю историю и произошёл ли первый случай приготовления напитка в Южной Америке, мы надеемся узнать из дальнейших исследований учёных. В то же время, весьма странно, что в Южной Америке культура потребления какао-напитка не получила дальнейшего развития.

Иное дело Месоамерика, где напитки из какао-бобов высоко ценились во всей культурно-географической области. История их употребления в этом регионе насчитывает, как минимум, четыре тысячелетия. Первые из них начали появляться ещё ок. 1900 года до н.э, однако когда и как это происходило, мы если и узнаем, то, вероятно, не скоро. Некоторые исследователи считают, что напиток из какао-бобов вообще является побочным следствием приготовления алкогольного напитка брожения из мякоти плода дерева какао. По их предположению, люди сначала научились готовить алкогольный напиток, что не лишено смысла, так как сделать это было довольно легко — достаточно оставить мякоть плода на некоторое время забродить.

Высушенные семена какао (не очищенные от кожуры). Фото: F Delventhal (flickr).

По данным Кэмпбелла и Кауфмана (1976) слово какао (ka-ka-w (a)) имеет михе-сокеанские корни, а его зарождение относит нас к 1500 году до н.э., когда на побережье Мексиканского залива проживали загадочные древние ольмеки. Быть однозначно уверенными в этом у нас пока полных оснований нет, т.к. вопрос происхождения данного слова сложен и неоднозначен, и существует альтернативная версия, в которой прослеживаются науасские корни. Так, В 2000 году Дакин и Вихманн опубликовали свою, альтернативную версию происхождения слова — из языка науатль, которое затем распространилось в других месоамериканских языках. В 2007 году Кауфман и Джастесон ещё раз попытались проследить происхождение слова какао, опровергая альтернативные выводы Дакин и Вихманн.

В 2008 году публике были представлены результаты исследования 117 сосудов из городищ побережья Мексиканского залива и Тихого океана (регион Соконуско), где проживали древние ольмеки и представители культуры Мокайя[8]. Мокайя являются одними из первых народов Месоамерики, перешедших к осёдлому образу жизни в ранний формативный период (около 1900—1700 гг. до н.э.) с появлением керамики и развитием сельского хозяйства. В одном керамическом коричневом ребристом сосуде типа Коричневый Байо, найденном поверх Строения 4 Маунда 6 фазы Барра (1900—1700 гг. до н.э.) в Пасо-де-ла-Амада, были обнаружены следы теобромина — маркера какао. Там же в Строении 4 Маунда 6 фазы Локона (1700—1500 гг. до н.э.) был найден черепок керамического сосуда, также содержавшего следы теобромина.

Не отставали от Мокайя и представители древней ольмекской цивилизации. В ольмекском поселении Сан-Лоренсо учёные отмечают непрерывное употребление какао с 1800 г. до н.э. и вплоть до упадка, который случился ок. 1000 гг. до н. э. Следы теобромина были обнаружены на осколках следующей посуды: 9 открытых мисок, 1 чаши (удобна для индивидуального употребления напитка) и 2 бутылей (удобны для хранения и подачи в них напитков). В данной посуде, скорее всего, присутствовал напиток из какао, однако был ли это жидкий шоколад, приготовленный из какао-бобов, или же напиток брожения из мякоти плода дерева Теобромин какао, остаётся пока невыясненным, поскольку технология не позволяет определять наличие алкоголя в керамике такого возраста. Было отмечено, что на сосудах ранних фаз, в которых содержался напиток какао, нет украшений и орнаментов. Обычно на сосудах, служивших для приготовления и хранения какао-напитков, украшений нет, в то время как на сосудах, из которых его употребляли, украшения и орнамент могли как присутствовать, так и отсутствовать.

Всего в Сан-Лоренсо в разных исторических фазах было обнаружено множество содержащих следы теобромина сосудов. Они относятся к различным типам посуды, что подразумевает широкий спектр деятельности, связанной с какао: от приготовления (в больших мисках, ковшах, кувшинах с горлышком и без) до подачи (в бутылях и больших мисках) и индивидуального употребления (в чашах и кубках). Отметим, что в более поздние исторические периоды и фазы развития Сан-Лоренсо появляются крупные сосуды, что может служить маркером возрастания роли какао-напитка для общества и/или увеличения количества социальных торжеств.

В Сан-Лоренсо были также найдены сосуды со следами теобромина в контексте уникального для ольмеков погребального элитного ритуала. Сверху одного захоронения были обнаружены осколки сотен сосудов вместе с расчленёнными останками жертв. Всё указывает на то, что здесь проводился постпогребальный обряд, в том числе с использованием сосудов, в которых было насыщенное содержание какао-напитков. Затем использованную во время праздника посуду могли намеренно разбить и поместить в верхнем слое захоронения.

Ещё у древних ольмеков отмечают присутствие следов какао на керамике типа Пятнистый Чайя из городища Эль-Манати. Найденный там черепок был когда-то элементом глубокой чаши с внешним украшением в виде широких горизонтальных красных полосок у основания и пятнистым или зубчатым орнаментом в верхней части. Контекст, в котором был найден осколок (а его обнаружили среди богатых предметов, таких как изящные керамические изделия, каменные ступы, зелёные камни и жадеитовые топоры, скульптуры из дерева, каучуковые мячи, различные растения и семена, а также кости черепах и оленей), подразумевает связь с ритуальной активностью в 1650—1500 гг. до н.э.

Фигурка Группы Паки (деталь) из региона Масатан (шт. Чьяпас), датируемая фазой Окос (1250—1100 гг. до н.э.). На теле фигурки изображены «растущие» плоды какао. Зарисовка Освальдо Чинчилья Масариегоса по Lesure 1997:236.

Обратим теперь внимание на район аллювиальной долины реки Улуа северного Гондураса, где находится древнее городище Пуэрто-Эскондидо. Данный регион известен под названием «колыбель шоколада» из-за плодородной почвы и превосходных условий для выращивания какао. Пуэрто-Эскондидо был постоянно заселён с 2000 года до н.э., по большей части сельскими жителями. Об этнической принадлежности людей, живших там во втором тысячелетии до нашей эры, ничего неизвестно. В 2007 году было выяснено, что в Пуэрто-Эскондидо в 1400—1100 гг. до н.э. тоже потребляли какао как в виде напитка, так и в твёрдом виде. При этом напиток был слабоалкогольным (содержание алкоголя около 5%), полученным путём брожения из мякоти плода дерева какао. Данные напитки обычно не такие густые и тёмные, как полученные из молотых какао-бобов.

В регионе Соконуско на тихоокеанском побережье мексиканского штата Чьяпас были обнаружены первые на текущий момент изображения какао в Месоамерике. Его плоды какао зафиксированы на керамических скульптурах со звериными головами или масками Группы Паки фазы Окос (1250—1100 гг. до н.э.).

В области майя индейцы также употребляли какао. Об этом свидетельствовали найденные бобы и их обжаренные фрагменты, а также изображения на керамике.

На территории современного Белиза индейцы майя разводили какао уже с 800 гг. до н. э. Об этом стало известно по обугленному куску какао-дерева, датированному 800—400 гг. до н. э. В 2002 году следы какао были обнаружены в найденных в гробницах 3-х керамических кувшинах с носиком из расположенного в северном Белизе городища Кольха — 2 сосуда датировались средним доклассическим периодом (ок. 600 г. до н.э.), а третий датировался поздним доклассическим периодом (400 гг. до н.э. — 250 гг. н.э.).

В 2012 году Национальный институт антропологии и истории Мексики сообщил о результатах анализа остатков на черепках глиняной посуды, найденной в начале нашего тысячелетия в местечке Пасо-дель-Мачо (Юкатан). Судя по одному черепку, который когда-то был тарелкой, а не сосудом, оказалось, что жители полуострова уже ок. 500 года до н.э. использовали какао в приправе, которая по консистенции походила на моле. На момент открытия это был первый случай нахождения древних следов отличной от какао-напитка консистенции. Следует отметить, что осколки керамики были найдены недалеко от поля для игры в мяч.

В классический период цивилизации майя какао играло видную роль в общественной жизни и выступало одним из маркеров высокого социального положения для представителей элиты. Употребление разнообразных вариантов пенного напитка какав являлось важнейшей составляющей торжественных церемоний и пиршеств, в ходе которых заключались или подтверждались союзы, происходил обмен дарами и предметами роскоши. Подробнее об этом смотрите в специальной главе.

В целом, можно отметить, что в тех местах Месоамерики, где климат благоприятствовал росту деревьев какао, индейцы довольно быстро и масштабно разбивали культивированные сады. Даже сейчас в непроходимых джунглях встречаются многочисленные реликтовые свидетельства некогда пышных садов какао-деревьев.

Древние и традиционные способы приготовления какао-напитков

Из ранних колониальных источников нам известно о различных способах приготовления какао-напитков. Так, Саагун отмечал следующее: «В своём доме правителю готовили шоколад, которым он завершал [свою трапезу] — зелёный, приготовленный из нежного какао; приправленный мёдом шоколад изготавливали с молотыми высушенными цветами — с зелёными стручками ванили; ярко красный шоколад; оранжево-красный шоколад; шоколад с розовым оттенком; чёрный шоколад; белый шоколад» (Книга 8, Глава 13).

Напитки из какао порой содержали мякоть дерева, которая бродила и придавала градус. Процесс брожения нельзя затягивать, иначе из алкогольного напиток превращался в уксусный. Молотый какао также могли добавлять в какой-либо другой напиток брожения.

Мякоть плода дерева какао. Фото: m.prinke (flickr).

Для придания какао-напитку различного вкуса и аромата, в него добавляли пасту из ачиоте (аннато), ванили (vanilla planifolia), молотого перца чили (Capsicum sp.), мёда, молотых семян сейбы (Ceiba pentandra L.), сапоты (Pouteria sapota), плодов пименты лекарственной (Pimenta dioica L.) и из различных ароматных цветов (Cymbopetalum penduliflorum, Piper sanctum, Quararibea funebris, Magnolia dealbata, Magnolia mexicana, Bourreria).

Рецепт приготовления какао можно узнать и из другого источника колониального периода за авторством Анонимного конкистадора: «Эти зёрна, называемые миндалинами или какао, они размалывают и превращают в порошок и также перемалывают другие маленькие зёрна, и кладут порошок в специальные кувшины с носиком. Туда они добавляют воду и размешивают всё ложкой и после того как напиток хорошо взобьётся, они переливают его из одной ёмкости в другую из-за чего образуется пена, которую они собирают в другой, специально подготовленный для этого кувшин. Когда они хотят испить напиток, они взбивают его маленькой золотой или серебряной, или деревянной ложкой, а затем пьют его, но они вынуждены открывать рот широко из-за пены и во рту у них должно оставаться место для постепенного превращения пены в жидкость».

Саагун в Книге 8 Главы 13 отмечал следующую посуду, которую использовали для какао-напитка, когда Мотекусома пировал: «Шоколад подавался в разукрашенных тыквенных сосудах с крышкой, также имевшей украшение и со взбивателем; либо в раскрашенной тыкве, дымчатой [по цвету], из соседних стран с тыквенной же крышкой, а кувшины располагались на шкуре оцелота или на коже. В небольшой сетке хранились глиняные кувшины, сито для процеживания шоколада, большой, глиняный кувшин для приготовления шоколада, большой раскрашенный тыквенный сосуд, в котором мыли руки, богато орнаментированные сосуды для питья».

У Саагуна во Флорентийском кодексе есть изображение женщины переливающей какао из сосуда в сосуд, которая тем самым добивалась образования пены. Сосуд, как можно отметить, покоится на круглой подставке. Схожее изображение можно увидеть на так называемой «Принстонской вазе» культуры майя классического периода.

Характерные сосуды с тонким носиком и широким горлышком, специально спроектированные для получения пены, появляются со среднего формативного периода. Есть подтверждение наличия в них следов теобромина. Такие же сосуды находили в Плайя-де-лос-Муэртос — городище в долине реки Улуа (Гондурас), и датируются они 900—700 гг. до н. э. Схожий сосуд изображен в кодексе XIV века Зуш-Нэттол.

Пену также получали при помощи специального взбивателя, называемого батидоре[9]. Следует отметить, что он, вероятно, был изобретением индейцев Центральной Мексики — Диего де Ланда, например, описывая быт майя Юкатана, упоминает об использовании изящных сосудов и подставок, однако о взбивателях не говорит ни слова. В некоторых сообществах современных майя взбиватели встречаются, но, вероятно, они появились там уже после конкисты.

Для получения пены использовались и растительные добавки, которые помогали её образованию. Сейчас, например, лакандоны добавляют в какао-напиток растение suguir (ajsukir); в Оахаке используют popozocamecatl. Вероятно, эти растения содержат сапонины, что позволяет им легко получать пену. В некоторых сообществах какао-напитки готовят, не добиваясь получения пены.

Прекрасно описан способ приготовления шоколадного напитка у майяниста Эрика Томпсона, который в 20-х гг. прошлого века проводил свои исследования у майя-мопан. Он отмечал, что семена какао очищали, ферментировали и затем высушивали на куске коры. После их поджаривали на комале и размалывали на каменном метате. Полученную массу смешивали с кукурузной мукой и отмачивали в воде. После смесь вновь размельчали на метате. В конце концов, массу кипятили на огне и подавали со «значительным количеством чёрного перца». В 2003 году метод приготовления какао-напитка в одной из деревень индейцев мопан оставался прежним, правда уже с добавлением сахара. Однако так его делала одна пожилая женщина, отметившая, что многие молодые девушки не интересуются традиционным способом приготовления какао и не желают использовать метате…

В селении Чан-Ком (полуостров Юкатан) в начале прошлого века индейцы после получения согласия родителей девушки на свадьбу подносили им подарки и изготавливали напиток ш-таан чукуа: размельчённые в порошок какао-бобы добавлялись в воду с небольшим количеством кукурузной муки, затем всё содержимое взбивали, после процеживали и подавали вместе с перцем Табаско и корицей.

Погребальная урна с плодами дерева какао — один на крышке и два на сосуде. Восточное высокогорье области майя. Поздний классический период. Глина. Коллекция музея Пополь-Вух университета им. Франсиско Маррокина, Гватемала. MPV 0754.

Вдоль тихоокеанского побережья Гватемалы какао-напиток часто готовят из мякоти плода (причём несозревшего, поскольку так мякоти больше и она вкусней). Он называется здесь refresco de pocha (pocha — название плода какао). Содержимое плода (мякоть и семена) кладут в контейнер с небольшим количеством воды и взбивают деревянной палкой. Когда мякоть превращается в однородную массу, то в контейнер добавляют сахар и подливают воду. Такой напиток потребляют сразу же, либо оставляют на 3 дня в прохладном месте, чтобы добиться его ферментации, так он ещё не успевает стать алкогольным. При этом в Гватемале refresco в основном готовят из Теобромы какао, а в Никарагуа часто делают из Теобромы биколор (паташте).

Из refresco, как из какао, так и из паташте, можно за определённое количество дней приготовить алкогольный напиток guaro[10]. В контейнер с какао-плодом добавляют воду, cal (известь в порошке), sebo (животный жир), panela (нерафинированный тростниковый сахар) и jocote de leche (разновидность испанской сливы, Spondias sp.). Полученную смесь готовят, затем процеживают через дуршлаг или ткань и оставляют на три дня — за это время напиток становится алкогольным.

У ленка из Гондураса молотые семена какао могут добавлять в чичу (алкогольный напиток брожения из кукурузы), преподносимую в дар земле.

Для приготовления какао-напитков индейцы также пользуются плитками шоколада. В западной Гватемале, например, так поступают в Масатенанго и Мишко. Сами плитки готовят из сахара и шоколада в соотношении 2 к 1, добавляя для вкуса ваниль и/или корицу.

В Копане, где народ переключился на выращивание кофе, какао-напиток готовят в схожей манере, что и кофе. Семена сначала вымачивают в воде, но лишь для смягчения шелухи, не допуская ферментизации. Часто какао здесь смешивают с кофе и готовят напиток из получаемой смеси.

В целом какао-напитки продолжают готовить по старинке, однако здесь тоже произошли изменения после контакта с европейцами. Некоторые ингредиенты были заменены более доступными и менее горькими. Так, например, использование в качестве добавки цветка Cymbopetalum penduliflorum во многих местах прекратили, заменив его горьковатый привкус импортным перцем и корицей. В напитке panela корица заменила цветки Quararibea funebris.

Таблица. Напитки, изготавливаемые из какао и паташте[11]

Изображения какао

Самая ранняя иконография какао в Америке, вероятно, происходит из Эквадора. Здесь в местечке Санта-Ана-Ла-Флорида (Самора Чинчипе) обнаружено изображение плода дерева какао, которому приблизительно 5300 лет. Относится оно к культуре Майо-Чинчипе-Мараньон[12].

Древнейший изображающий плод дерева какао артефакт. Ок. 3300 до н. э. Фото: Francisco Valdez / IRD-France.

В Перу также есть древнейшее изображение плода какао — на 3000-летнем перуанском сосуде найдены элементы, напоминающие плод какао (однако было ли какао внутри этого сосуда пока ещё неизвестно).

Изображения какао часто можно встретить на монументальных скульптурах в различных месоамериканских городищах. Они встречаются на сосудах, курильницах и стелах. На стеле из городища Санта-Лусия-Коцумальуапа (побережье Тихого океана) изображена человеческая фигурка, приносящая в жертву плод какао, из которого, словно из человеческого сердца, брызжет жидкость.

У майя классического периода какао часто изображается с обезьянами, причём чаще всего это паукообразные обезьяны, но встречаются и другие виды, например, ревуны. Есть изображения обезьян с какао и на сосуде из южного Веракруса, а также на осколке сосуда с южного побережья Оахаки (здесь обезьяна на хвосте свисает с дерева какао).

На стенках знаменитого саркофага правителя Паленке К’инич-Ханаахб-Пакаля представлены десять фигур его предков, каждая на фоне плодового дерева, при этом дерево какао связано с матерью усопшего, царицей Иш-Сак-К’ук», и изображено дважды. Исследователями этот мотив интерпретируется по-разному. Л. Шиле и Д. Фрейдель связывали изображения деревьев на саркофаге с представлениями индейцев о том, что плоть погребённого превращается в дерево, вырастающее из его могилы (такие верования известны, например, у цутухилей в горной Гватемале). С другой стороны, В. Талах полагает, что изображенные деревья произрастают в майяском «раю» (о таком «рае» с «изобилием еды и питья великой сладости» упоминает Д. де Ланда) и их плодами питаются находящиеся там души умерших правителей.

На знаменитой фреске из Бонампака (Комната 1, 791 г.), майяского города классического периода, также есть изображение какао, правда, не самих плодов, а преподнесённого правителю дара или дани. У его трона расположены несколько мешков с какао-бобами, подписанные 5 pih kakaw, «пять раз по восемь тысяч (бобов) какао», то есть сорок тысяч бобов.

Зафиксированы изображения какао и в христианских архитектурных памятниках — так, в монастыре ордена августинцев «La Purificacion y San Simon» в Малиналько можно увидеть фреску с деревом какао в центре. Для монахов-августинцев изображённые на стене мексиканские растения символизируют Райский сад, в то время, как ацтекским художникам, нарисовавшим сцену, обилие растений, скорее всего, напоминало древние храмы, где они совершали подношения из какао и других плодов и цветов.

Деталь фрески XVI века. Монастырь ордена августинцев «La Purificacion y San Simon» в Малиналько. Фото: Catedrales e Iglesias (flickr)

Какаштла

Это центральномексиканское городище знаменито своими фресками, на одной из которых, у лестницы, запечатлён Бог L, стоящий напротив дерева какао. Фрески в дворцовом комплексе Какаштлы выполнены в майя-мексиканском стиле, поэтому неудивительно, что здесь изображён майяский Бог L, владыка царства мертвых и покровитель торговли. Он восходит из подземного мира, гружёный кукурузой и какао, и выступает в качестве торговца. Фреска продолжается, выше по лестнице, сценой, в которой дерево заменено стеблями кукурузы, а початками выступают головы возродившегося бога маиса.

Фреска из Какаштлы, где изображён Бог L у дерева какао. Фото: Tim Zaman.

Теотиуакан

В Теотиуакане есть интересная настенная роспись, где, возможно, изображено дерево какао. Речь о фресках в Тепантитле (600—750 гг.) — здесь сцена напоминает образ Тлалокана, места, где проживает бог дождя.

Фреска из Тепантитлы, где предположительно изображено дерево какао. В выделенном фрагменте слева изображено неизвестное растение, а справа, возможно, дерево какао. Фото: Patrice Schmitz G. (Guilgeopat на flickr).

Какао у майя классического периода

Майя культивировали какао на побережье Тихоокеанского залива, в Северном Белизе и низменностях современного мексиканского штата Табаско, по меньшей мере, со среднего доклассического периода (600—300 годы до нашей эры). В перечисленных областях дождевые осадки, почвы и климат создали идеальные условия для прорастания этого прихотливого дерева. В элитных погребениях в городище Кольха (Северный Белиз) найдены сосуды, содержащие остатки какао и датируемые временем между 600 годом до нашей эры и 250 годом нашей эры. Этот пример доказывает, что майя готовили и употребляли шоколадный напиток за столетия до начала классического периода.

Согласно бытующему мнению, в Доколумбовой Месоамерике какао являлось исключительно лакомством для элиты, а простолюдинам доступ к нему был закрыт. Однако находки археологов в Серене свидетельствуют о том, что в данном вопросе все не так однозначно. Хойа-де-Серен — это небольшое городище на территории современного Сальвадора. Хотя ученые не могут пока с уверенностью сказать, на каком языке говорили его жители, более важно, что их быт едва ли сильно отличался от условий жизни большинства семей майя классического периода. В литературе Серен сравнивают с Помпеями, так как около 600 года нашей эры в результате извержения вулкана Лома-Кальдера это селение было погребено под толстым слоем пепла. Люди в панике покинули свои дома, оставив личное имущество, но, по иронии судьбы, их трагедия обернулась редкой удачей для будущих исследователей. Под пеплом Серен был надежно укрыт от разрушительного воздействия времени и прекрасно сохранился до наших дней. Археологи смогли даже восстановить очертания разложившихся растений путем заливки раствора в образовавшиеся в пепле пустоты. Сохранились засеянные маисом и маниоком поля. Судя по имеющимся на сегодня данным, Серен состоял из небольших семейных домохозяйств с приусадебными участками. Большинство построек в городище — это скромные жилые дома. Отдельно от собственно дома, служившего местом для сна и отдыха, располагались подсобные помещения и кухни, где семья хранила в керамических сосудах свои запасы фасоли, тыквенных семян и других продуктов. Поразительно, что, хотя Серен был скромной деревушкой, его обитатели владели большим количеством керамики, использовали ценные импортные вещи (обсидиановые лезвия, каменные топоры, изделия из раковин), употребляли в пищу столь же разнообразные продукты, что и знать майя. В частности в Серене выращивали какао, а в сосудах найдены спелые зерна этого дерева. Следовательно, простые общинники также могли хранить бобы какао и, помимо прочего, использовать их для совершения ритуалов.

Серен. Фото: Mario Roberto Duran Ortiz.

И все же, когда говорят о значении какао для цивилизации майя, речь ведут, прежде всего, о быте привилегированных слоев общества. Необычайно ценным источником, проливающим свет на жизнь при дворе майяского царя или вельможи, являются изображения и надписи на парадной расписной керамике, изготовленной в I тысячелетии нашей эры. Эти изысканные вазы, чаши и тарелки были не просто посудой, но ценились как предметы роскоши. Зачастую они украшались яркими сценами мифологического характера или же изображениями правителей, восседающих на троне в окружении подданных. Иероглифические тексты на керамике, как еще в 1970-х годах отметил известный американский исследователь М. Ко, начинаются с набора из нескольких постоянно повторяющихся в определенном порядке знаков. Ко предположил, что эта формула, названная им «Первичной стандартной последовательностью» (PSS), связана с представлениями майя о загробной жизни и посмертном путешествии умершего по подземному миру. Его интерпретация в свое время пользовалась популярностью и была в частности поддержана советскими майянистами. Однако по мере дальнейших исследований и успехов в дешифровке стало понятно, что на самом деле «Первичная стандартная последовательность» никакого отношения к царству смерти не имеет и встречается не только на сосудах. В полном варианте она включает дату, сообщение о том, что предмет был посвящен и украшен (расписан или покрыт резьбой), указание на тип и предназначение вещи, а также имя и титулы ее владельца. Например, текст типичной «Посвятительной формулы» на сосуде К3230 гласит: «Вот посвящена поверхность чаши для плодового какао Чалаб-Туун-Ахкаль-Иб-Хукууба». Как видим, при помощи подобных кратких записей ценные вещи надежно связывались с личностью их хозяина.

Сосуд К3230. Прорисовка и перевод надписи Ю. Полюховича.

Несмотря на свою лаконичность, стандартные тексты на керамике и предметах мелкой пластики, для которых недавно было введено более точное обозначение «Посвятительные формулы», имеют большое значение и пристально изучаются историками. Во-первых, они дают представление о круге лиц, составлявших верхний слой общества майя в классический период, ведь парадную керамику, резные раковины, жадеитовые кельты и другие статусные предметы могли позволить себе только цари и люди из их окружения. Для нашей темы, однако, более важно, что подавляющее большинство расписной керамики, прежде всего вазы цилиндрической формы, названо в «Посвятительных формулах» чашами для питья какао: счет таких сосудов идет на сотни. Посуду для шоколадного напитка иногда изготавливали и из более экзотических материалов, например, раковин и даже жадеита, как в случае с замечательными мозаичными вазами, найденными в царских гробницах в Тикале. Это неоспоримое свидетельство его важности в придворной культуре майя. Далее мы расскажем о том, как бобы какао стали предметом дани и средством платежа, об употреблении получаемого из них напитка в ходе важных ритуальных церемоний и даже о связанных с какао сюжетах мифологии майя. Но для начала давайте посмотрим, какими любопытными способами майя фиксировали на письме сам этот термин.

В своем основополагающем исследовании «Первичной стандартной последовательности» М. Ко, не имея тогда возможности прочесть иероглифы, дал им условные обозначения на основании внешних форм. Один из знаков он назвал «рыбой». Годом позже Ф. Лаунсбери первым дешифровал запись ka-ka-wa на страницах Дрезденского и Мадридского кодексов, связанную с изображениями богов, удерживающих чаши, из которых растут плоды какао. Форма записи в данном случае довольно простая: два гребнеподобных знака для слога ka и слоговый знак wa образуют какав. Дешифровка Лаунсбери стала общепризнанной, но прошло еще десятилетие, прежде чем Д. Стюарт опознал на многочисленных сосудах классического периода гораздо более распространенный и ранний вариант записи того же слова. Он показал, что хорошо известный эпиграфистам иероглиф «рыба» — это изначальная, архаичная форма записи слога ka, производная от слова кай, «рыба». Во многих примерах перед ним стоят две маленькие точки, что по правилам иероглифической письменности майя обозначает удвоение чтения соответствующего слогового знака. В других случаях вместо точек стоит еще один знак ka, обычно имеющий форму плавника, то есть опять-таки сокращенного обозначения рыбы. За этими элементами обязательно следует слоговый знак wa, что вместе дает запись ka-ka-wa, какав, «какао». Иногда майя прибегали к характерным для их письменности сокращенным написаниям и обходились одним знаком ka в виде рыбы, к которому добавляли wa. Данный пример показывает нам, сколь необычные и любопытные метаморфозы случались порой с иероглифами майя: знак, изображающий рыбу и производный от слова «рыба», стал обычным слоговым знаком и использовался для записи названия шоколадного напитка.

Иероглифическая запись слова какав на сосуде К3230. Прорисовка: Ю. Полюхович.

Наибольшее распространение сосуды с «Посвятительными формулами» получили в регионе Петен — ядре и колыбели цивилизации майя. Первые образцы таких текстов могут быть датированы временем не позднее 250 года, то есть самым началом классического периода. Насколько можно судить по имеющимся в настоящее время данным, традиция нанесения их на керамику зародилась в центральной части Петена — области, где в раннюю классику процветали такие важные города, как Тикаль, Вашактун и Эль-Соц. По мнению Д. Стюарта, появление «Посвятительных формул» на сосудах — это один из элементов масштабной, но еще не вполне понятной нам трансформации общества майя при переходе от доклассического к классическому периоду, проявившейся, прежде всего, в возрастании роли иероглифической письменности. Хотя древнейшие известные надписи из Петена датируются примерно рубежом нашей эры, с началом классического периода наблюдается качественный скачок: становится заметен акцент на индивидуальность, по всей низменной области майя устанавливаются стелы с портретами царей. Тексты на сосудах, обозначающие их предназначение и владельцев, вполне вписываются в общий тренд. При этом, сопоставив керамику из разных городищ, можно легко обнаружить очевидные региональные особенности и предпочтения. Так, на вазах, происходящих из области близ современного городища Наранхо, довольно часто можно увидеть тексты, поясняющие, что это сосуд для питья какао, принадлежащий местному царю. С другой стороны, еще одним крупным центром производства парадной расписной керамики стало царство Ик’а» (Мотуль-де-Сан-Хосе), однако на вазах оттуда сцены придворной жизни сопровождаются указанием, что это изображение правителя с чих — мяйяским алкогольным напитком из агавы, аналогом более известного пульке. В Паленке, несмотря на наличие впечатляющего корпуса монументальных надписей, тексты на керамике встречаются крайне редко и являются, скорее, исключением из правила. Сказанное справедливо и для другого крупного центра в долине Усумасинты, Пьедрас-Неграса. В Копане в раннеклассических царских погребениях найдены сосуды, в которых путем химического анализа были выявлены остатки какао, хотя «Посвятительные формулы» на них отсутствуют. В позднюю классику в этом городище, расположенном на границе области майя, сложилась своя особая традиция производства сосудов, украшенных плодами какао и лицами богов или предков. Они использовались для совершения подношений и очень отличаются от керамики из Петена. Большое количество резных сосудов так называемого стиля Чочола было произведено в Северном Юкатане. Судя по «Посвятительным формулам», многие из них предназначались для какао.

Покрытый штуком сосуд-трипод с крышкой, найденный в раннеклассическом погребении царицы в Копане. Химический анализ показал наличие в нем остатков какао. Сосуд К6785. Фото: Д. Керр.

Находки в Копане сосудов, содержащих остатки какао с рыбьими и индюшачьими костями, говорят о том, что майя использовали бобы этого дерева для приготовления соусов. Однако основной формой употребления какао, несомненно, был шоколадный напиток. Как древние майя его делали и отличались ли их рецепты от наших собственных? К сожалению, ни одного подробного описания ингредиентов и процесса приготовления в классический период не сохранилось. Судя по сцене на знаменитой «Принстонской вазе» (К511), майя, как и другие народы Месоамерики, переливали какао из одного сосуда в другой для получения ценившейся ими пены. «Посвятительные формулы» свидетельствуют о том, что различалось множество вариаций этого напитка, имевших свои нюансы. Как ни странно, простые «чаши для питья какао» — редкость, обычно при описании их содержимого использовались те или иные дополнительные характеристики. Подчас можно встретить весьма неожиданные комбинации, например, сосуд K2777, принадлежавший женщине из царского рода, предназначался для «шоколадного атоле» (ti’ kakawal ul). Атоле — это жидкая кукурузная каша, еще одно важное блюдо в кухне древних и современных майя. По-видимому, в данном случае в нее добавили какао для придания пикантного вкуса. Также в надписях на керамике упоминаются «зрелое какао», «медовое какао», «сладкое какао», «вишневое какао», а чаще всего «свежее какао», «плодовое какао» и загадочное «кукурузного дерева какао», к обсуждению которого мы еще вернемся. Как видим, у майя существовала своеобразная классификация напитков какав с выделением той или иной отличительной черты, характеризующей каждый способ приготовления. В большинстве случаев речь шла о состоянии зерен какао или вкусовых качествах напитка, различных добавках к нему. Но иногда встречаются более сложные для истолкования примеры. Так, на сосуде K7529, созданном в регионе Наранхо, столицы «Священных Са’альских Владык», указано, что он предназначен для «са’альского какао» (sa’al kakaw). По мнению Д. Стюарта, в данном случае писцы предпочли подчеркнуть место происхождения напитка. Наранхо действительно располагается в Восточном Петене — области, где природные условия позволяли выращивать какао. Если Стюарт прав, то мы имеем дело с древним аналогом современных меток типа «цейлонский чай», «ассамский чай» либо, как вариант, с указанием, что содержимое сосуда предназначено исключительно для представителей династии «Священных Са’альских Владык». С другой стороны, Д. Беляев, А. Давлетшин и А. Токовинин отмечают, что в ранних словарях колониального юкатекского языка слово sa’ обозначает кукурузную кашу атоле вообще, тогда как ul — это более изысканная сладкая разновидность атоле из молодой и мягкой кукурузы. Вполне возможно, что данное различие существовало уже в классический период. В надписях на керамике ul встречается гораздо чаще чем sa’, но это не вызывает удивления, ведь логично, что элитная расписная посуда предназначалась для особых блюд. Таким образом, sa’al kakaw могло обозначать еще одну разновидность смеси какао с кукурузной кашей, подобной вышеупомянутому «шоколадному атоле». Стоит отметить, что некоторые термины, раскрывающие особенности тех или иных видов напитка какав, по-прежнему не дешифрованы или не поддаются переводу. Можно поэтому надеяться, что впереди ученых-эпиграфистов ожидает еще немало открытий и дальнейшие исследования позволят лучше понять, каким было «какао по-майяски».

«Принстонская ваза» (К511). Обратите внимание на даму, переливающую какао из одного сосуда в другой для получения пены. Фото: Д. Керр.

Красочная посуда с лакомыми блюдами, несомненно, предназначалась для торжественных случаев. К таковым относились пиры, а также различные церемонии во дворцах. Общепризнанным шедевром монументальной скульптуры древних майя является панель 3 из Пьедрас-Неграса, созданная в конце VIII века. Это уникальный памятник, ведь на нем показан прием местным правителем Ицам-К’ан-Ахком IV делегации из соседнего Па’чана (Йашчилан), а в редком по своей подробности иероглифическом тексте описаны состоявшееся тогда торжества, которые затянулись на несколько дней. Поводом для праздника стал двадцатилетний «юбилей» пребывания Ицам-К’ан-Ахка IV на троне. По этому случаю его царство владык Йокиб-К’ина» посетили правители и царевичи из династий Па’чана и Хишвица (Сапоте-Бобаль), что, очевидно, символизировало доминирование Ицам-К’ан-Ахка IV над соседями. Торжественный прием был дан 31 июля 749 года, а 2 августа Ицам-К’ан-Ахк IV совершил танец и уже после захода солнца пил «хмельное какао». Мы видим, что в данном случае питье какао выступает в качестве важнейшего элемента праздничного действа. Оно удостоено упоминания в монументальной надписи и поставлено в один ряд с ритуальным танцем.

Панель 3 из Пьедрас-Неграса. Фото: Хорхе Перес де Лара.

К сожалению, тексты классического периода характеризуются исключительным лаконизмом, на основании этих скупых протокольных сообщений довольно трудно воссоздать живую атмосферу придворного праздника. Епископ Д. де Ланда оставил более подробное описание пиршеств, проходивших на колониальном Юкатане в XVI веке: «Сейчас они едят и пьют, как мы. Индейцы были очень распущенны в питье и пьянстве, и у них от этого случалось много дурного… Когда оргия была общей и с жертвоприношениями, ее оплачивали все; когда же она была частной, издержки нес тот, кто ее устраивал, с помощью своих родичей… Они ели, [развлекаясь] танцами и зрелищами (con vailes y regozijos), сидя попарно или по четыре. После еды виночерпии (los escancianos), которые не имели обыкновения опьяняться, приносили несколько больших кувшинов (artezones) для питья, пока не начинались ссоры, и тогда женщины должны были отводить своих пьяных мужей домой. Они растрачивали на оргии то, что заработали за много дней торговли. У них было два обычая устраивать праздники: первый — обычай сеньоров и людей знатных — обязывал каждого гостя устроить другой такой же пир. Каждому из гостей давали жареную птицу, хлеб и напиток какао в изобилии, а в конце пира они имели обычай давать каждому плащ, чтобы покрыться, скамеечку и сосуд, очень изящный по возможности. Если один из них умирал, то обязан был устроить пиршество его дом или родичи. Другой обычай был между родственниками, когда их дети вступали в брак или праздновали память дел своих предков, и он не обязывал возместить [пир]; однако, если сто [гостей были приглашены] к индейцу на праздник, то каждый [из них] приглашал [его], когда устраивал праздник или женил детей. Они очень чувствительны к дружбе и сохраняют память об этих пирах, хотя бы и далеких одни от других. На этих праздниках им подают напитки красивые женщины, которые, подав сосуд, поворачиваются спиной к тому, кто его взял, пока он его не осушит»

Ваза K2784. Фото: Д. Керр.

Итак, снова употребление какао — неотъемлемая часть пиршества. Сцены на керамике классического периода в целом согласуются с рассказом Ланды. Например, на цилиндрической вазе K2784, судя по форме предназначавшейся для какао, мы видим восседающего на троне майяского владыку, окруженного посетителями или придворными. Стоящий на коленях слуга подносит царю тарелку с тамалями, а один из участников торжества, кажется, держит чашу с какао и ведет беседу с важным гостем, владыкой Ахкаля. Примечательно, что, как и на панели 3 из Пьедрас-Неграса, пиршество происходит в ночное время суток, а поводом для него, вероятно, опять-таки послужила коронация правителя. Чаще всего на сосудах запечатлевали праздники в царских дворцах, но иногда главными героями сцен становились представители высшей знати. Так, на уникальной с точки зрения внимания к деталям повседневной жизни чаше для плодового какао К2914 показан дом лакама (один из титулов майяской знати) Наханаль-К’инича. Хозяин сидит в окружении своих родственников, других сановников и слуг. Перед ним стоит высокая цилиндрическая ваза для какао и зеркало. О богатстве лакама свидетельствуют изображения мешков с фасолью и стопок тканей.

Ваза K2914. Изображение дома лакама Наханаль-К’инича. Фото: Д. Керр.

Естественно, майяские праздничные застолья и используемая на них посуда изучаются не только эпиграфистами, но и археологами. В качестве положительного примера, когда используемые археологами методы подкрепили выводы специалистов по письменности, можно привести случай с раннеклассической вазой из богатого погребения в городище Рио-Асуль. Этот необычный сосуд украшен расписанными по штуку иероглифами, поясняющими, что чаша предназначалась сразу для двух разновидностей напитка какав. Химический анализ показал наличие в вазе остатков какао. Археологические данные подтверждают также, что практика обильных пиршеств получила в среде знати майя широкое распространение, правда, они не всегда легко согласуются со свидетельствами иконографии и эпиграфики. Например, археологи обнаружили следы пиршеств в вышеупомянутом Мотуль-де-Сан-Хосе, а также в соседнем городище Тринидад-де-Носотрос, которое, кажется, использовалось царями Ик’а» в качестве портового центра и рынка. Тем не менее, пока нельзя утверждать с уверенностью, что именно эти празднества запечатлены на керамике, происходящей из Ик’а». В Мотуль-де-Сан-Хосе пиршества с употреблением пищи имели место на городской площади, тогда как сцены на сосудах неизменно носят более интимный характер, разворачиваются внутри дворца или дома. В Тринидад-де-Носотросе пышные торжества происходили на стадионе для игры в мяч и соседней площади и, вероятно, приурочивались к важным событиям. Однако, несмотря на обильные находки полихромных сосудов, там не выявлено ни одного фрагмента расписной керамики, сходной с известными нам образцами изящной посуды, принадлежавшей «Священным Владыкам Ик’а»». Таким образом, хотя цари Ик’а», видимо, организовывали пиршества в Мотуль-де-Сан-Хосе и Тринидад-де-Носотросе, пока нет никаких доказательств, подтверждающих, что именно эти события запечатлены на K1453 и других вазах. Некоторые исследователи даже сомневаются, правильно ли называть сцены на керамике «пиршествами», ведь обычно мы видим на них лишь демонстрацию изысканных блюд, таких как тамали или напиток какао, а вот собственно процесс еды и питья изображался крайне редко, такие случаи являются, скорее, исключениями из правила.

Так или иначе, для правящей элиты коллективные торжественные собрания служили важнейшим средством коммуникации и подчеркивания своего высокого статуса. Во время подобных мероприятий заключались или подтверждались союзы, происходил обмен дарами и предметами роскоши. Сюзерен использовал их для демонстрации своего богатства и власти, обеспечения лояльности со стороны вассалов. Таким образом, пиршества были одним из ключевых способов политического и экономического взаимодействия между представителями высших слоев общества. Видимо, именно их значимостью и можно объяснить появление парадной расписной керамики со сложными сценами и надписями, указывающими имя владельца. В доклассический период сосуды имели простую форму и окрашивались одним (чаще всего красным или оранжевым) или иногда двумя цветами, но при переходе к классике обычная повседневная посуда трансформировалась, поскольку стала маркером политического и общественного статуса ее хозяина. Она теперь предназначалась для особо изысканных кушаний, таких как тамали, сладкий атоле и различные вариации напитка какав, ее демонстрировали уважаемым гостям в торжественных случаях.

Ваза K2800. Еще один яркий пример изображения пиршества, в ходе которого его участники пьют какао. Фото: Д. Керр.

Многие сосуды, например знаменитая «Ваза с кроликом» К1398, в «Посвятительных формулах» названы «тонкостенными чашами» для какао. Это не случайно. Они действительно отличались от более грубых бытовых гончарных изделий с толстыми стенками. Высокая степень мастерства, с которой придворные художники расписывали элитную керамику, придавала этим произведениям искусства особую ценность и препятствовала их хождению в широких слоях общества. Правда, есть свидетельства того, что условный «средний класс» пытался подражать правящей верхушке и иметь у себя похожие вещи. В домашних и административных контекстах археологи часто находят остатки полихромных сосудов, которые украшены псевдоиероглифами, имитирующими подлинную письменность, и с точки зрения качества производства и сложности росписей также заметно уступают керамике из дворца. Вероятно, это показывает, что знать среднего уровня вполне могла позволить себе пиршество с питьем какао, пусть и более скромное, чем у владыки, но изящно расписанные сосуды с «Посвятительными формулами» доставались ей лишь изредка, скорее всего, в виде дара от сюзерена. Посуду для царей и высшей знати, видимо, производили в специальных мастерских, пользовавшихся протекцией двора и укомплектованных высококвалифицированными кадрами. Как свидетельствуют надписи, некоторые талантливые художники непосредственно принадлежали к правящей элите, являлись близкими родственниками царей. Например, сразу несколько ваз, созданных по заказу «Священных Владык Ик’а»», были расписаны «владыкой из Туубаля» — местности, упоминаемой также на стелах из Наранхо. Здесь уместно сказать, что и на каменных монументах (стела 7 из Агуатеки и другие) встречаются подписи резчиков с титулами владык. Они дают основания предположить, что младших царских отпрысков, которые не могли претендовать на высшую власть, но обнаруживали талант к рисованию и каллиграфии, видимо, отдавали в особые школы при дворцах, где принцев обучали сложному мастерству росписи или резьбы. В условиях полигамии и наличия у правителей майя многочисленного потомства мужского пола это, помимо прочего, был еще и один из механизмов, позволявших до поры до времени ослабить напряжение внутри элиты, дать возможность младшим царевичам занять достойное общественное положение. Схожую ситуацию мы встречаем у науа кануна Конкисты, где, например, сын знаменитого царя Тескоко Несауалькойотля по имени Уэцин занимался изготовлением скульптур из цветного камня.

Особо хотелось бы упомянуть текст на цилиндрической вазе К635, предназначавшейся, согласно «Посвятительной формуле» в верхней части сосуда, для питья свежего какао. Внимание эпиграфистов с конца 80-х годов привлекала нижняя полоска иероглифов, которая в зависимости от порядка чтения знаков дает почву для различных толкований. Д. Стюарт в свое время интерпретировал всю нижнюю полосу как подробную подпись художника, расписавшего сосуд. При таком чтении получалось, что мастер, который называет себя просто ах Машам, то есть «человек из города Наранхо», приходился сыном «Священному Са’альскому Владыке» и царевне из Йаши (Йашха). Под влиянием публикации Стюарта красивая история о царевиче, расписывавшем изящные сосуды для какао, прочно вошла в научно-популярную литературу и часто пересказывается по сей день. Тем не менее, после более внимательного изучения надписи она была поставлена под сомнение. Крайне маловероятно, что вся нижняя строка — это подпись художника. Скорее, она представляет собой продолжение предыдущего фрагмента — столбцов, в которых назван хозяин чаши. Последний, несомненно, принадлежал к династии правителей Наранхо, он носит традиционные для местных царей титулы «Священного Са’альского Владыки» и сак чувена. Логично поэтому думать, что именно владелец сосуда назван сыном царя и царицы, художник же скромно именуется «человеком из Наранхо» и в данном случае представителем правящего рода, скорее всего, не был.

Цилиндрическая ваза К635. Фото: Д. Керр.

Д. де Ланда в своем «Сообщении…» отмечает, что пир у знатных майя на Юкатане завершался вручением ценных подарков. Можно сказать с уверенностью, что похожая практика существовала и в классический период. В качестве даров гостям, вероятно, могли передавать самые разнообразные ценные предметы, от тканей и бобов какао до украшений из жадеита, но надежнее всего археологически засвидетельствовано распространение расписной керамики, в том числе цилиндрических ваз для напитка какав. Например, ваза K4464, знаменитая своим изображением танцующих богов кукурузы, изначально служила одним из сосудов для питья какао «Священному Са’альскому Владыке» К’ахк» -Тилив-Чан-Чаахку, но археологи нашли ее не в его столице, а внутри богатого погребения в городище Буэнависта-дель-Кайо (Белиз), расположенном в 14,5 км на восток от Наранхо. Последние находки подтверждают, что Буэнависта-дель-Кайо являлась центром скромного царства Комкомских владык, которое в 696 году потерпело от Са’аля военное поражение, после чего оказалось в его сфере влияния. Напрашивается поэтому вывод, что К’ахк» -Тилив-Чан-Чаахк подарил свою личную чашу для какао за верную службу некоему вассалу из Буэнависты, видимо, местному правителю. Сосуды, принадлежавшие «Священным Владыкам Ик’а»», обнаружены в гробницах Эль-Перу, Дос-Пиласа, Тамариндито, кроме того, есть свидетельства, что иногда художники из Ик’а» расписывали посуду изначально предназначавшуюся для владык из других царств. Замечательная чаша для «свежего лесного какао», известная теперь как «Ваза начальной серии», была создана мастерами из Па’чана (Эль-Соц), но нашли ее археологи Института Карнеги (Вашингтон) в ходе раскопок погребения в соседнем Вашактуне. Наиболее вероятно, что расписная керамика передавалась из рук в руки прямо во время совместного пиршества. Последнее, таким образом, выступало одновременно средством подтверждения политического союза или лояльности и формой распределения ценных вещей между представителями узкого круга элиты, своеобразной альтернативой открытых для более широкого доступа рынков.

Ваза K4464, подаренная правителем Наранхо своему вассалу из Буэнависта-дель-Кайо. Фото: Д. Керр.

Майя ценили какао не только потому, что из него можно было приготовить разнообразные и вкусные напитки. В Месоамерике бобы этого дерева использовались в качестве платежного средства, своеобразного заменителя монет. Для Центральной Мексики XVI века испанские авторы оставили нам целые перечни с указанием стоимости тех или иных товаров и услуг в какао-бобах, также имеются сведения о сумме дневной зарплаты в бобах для представителей различных профессий. Д. де Ланда не балует читателей своего «Сообщения…» такими подробностями, но он также пишет о том, что для майя Юкатана бобы какао представляли ценность как средство оплаты: «Они вывозили соль, ткани и рабов в землю Улуа и Табаско, обменивая все это на какао и камешки (cuentas de piedra), которые служили у них монетами. На них они имели обыкновение покупать рабов и другие камешки, изящные и красивые, которые сеньоры носили на себе как драгоценности на праздниках».

На расписной керамике классического периода не раз можно увидеть сцены подношения майяскому правителю больших свертков, обернутых белой тканью или перевязанных веревками. Иероглифические подписи свидетельствуют о том, что в них содержались предметы дани, вручаемые владыке его сановниками. Судя по имеющимся данным, получение сюзереном дани от вассалов являлось одним из ключевых элементов отношений господства-подчинения в политической иерархии майя. К сожалению, в надписях отсутствуют подробные отчеты о поступлении дани с перечислением ценных предметов, из которых она состояла. На основании разрозненных свидетельств можно сделать вывод, что правителей майя интересовали ткани, яркие перья птицы кецаль, шкуры ягуара и, конечно же, украшения из жадеита. Но одной из самых распространенных форм уплаты дани являлась передача определенного количества бобов какао. Так, на фреске из Бонампака рядом с царским троном изображен большой мешок, на котором написано, что в нем содержится «пять раз по восемь тысяч (бобов) какао», то есть сорок тысяч бобов. Другой важный пример мы имеем на вазе K5453, где под царским троном можно увидеть мешок, подписанный «три раза по восемь тысяч (бобов) какао», что суммарно составляет двадцать четыре тысячи бобов. Данная сцена интересна еще и потому, что в ней запечатлен прием «Священным Кукульским Владыкой» посланника от «Священного Канульского Владыки». Читателям сайта «Мир индейцев» уже, вероятно, хорошо известно, что кукульские и канульские владыки — это две наиболее могущественные династии, которые на протяжении большей части классического периода боролись за гегемонию в мире майя. Здесь не место подробно вдаваться в сложный вопрос, представитель какой именно ветви «Священных Кукульских Владык» выступает главным героем на вазе K5453 и как следует понимать прием канульского посла в общем контексте истории майя. Для нашей темы важно лишь отметить, что бобы какао, весьма вероятно, были переданы посланником в качестве щедрого дара, призванного закрепить достигнутый договор или склонить кукульского царя к союзу. Постоянное стремление писцов указать точное количество бобов, видимо, не случайно и говорит о том, что древним обитателям Месоамерики какао заменяло монеты еще за много веков до испанского завоевания. Правда, трудно утверждать с уверенностью, что подписи на мешках в дворцовых сценах следует понимать буквально как фиксацию одновременного поднесения царю десятков тысяч бобов. Возможно, это просто символическое обозначение богатства правителя.

Как средства платежа бобы какао играли важную роль при осуществлении сделок купли-продажи. Д. де Ланда отмечал склонность майя к торговле. Яркое свидетельство ее значения в жизни общества классического периода мы имеем из городища Калакмуль, где в VII — VIII веках располагалась резиденция «Священных Канульских Владык». В ходе раскопок Северного акрополя археологи обнаружили небольшую квадратную пирамиду, покрытую извне разноцветными росписями. На фресках представлены изображения групп мужчин, женщин и детей разного социального положения, которые передают, принимают, насыпают или употребляют еду, пьют напитки, а также переносят сосуды и различную поклажу. Рисунки сопровождаются иероглифическими подписями, которые относятся к конкретным персонажам и переводятся «это изображение человека с атоле», «человек с табаком», «человек с глиняными горшками», «человек с кукурузой», «человек с солью» и так далее. Пояснения обычно прямо соответствуют изображениям. Хотя о смысле и предназначении этих росписей исследователи продолжают спорить, наиболее вероятно, что перед нами сцены повседневной жизни на рынке, персонажи, с которыми связаны подписи, являются продавцами товаров, а остальные их покупателями. Следует отметить, что у современных майя-чорти продавец кукурузы до сих пор именуется «человеком с кукурузой», а продавец фасоли, соответственно, «человеком с фасолью». Упоминания «человека с какао» на фресках в Калакмуле отсутствуют, зато на фрагменте алтаря и стеле 7 из Ицимте сохранились подписи резчика, который назван «человеком с какао» и «мудрецом». В жилом «Сооружении F4—6» в Тонине найдена любопытная скульптура собаки, известная теперь как монумент 89. Ее хозяин опять-таки носит титул «человека с какао». Возможно, в таких случаях мы имеем дело с упоминаниями людей, которые достигли богатства и высокого общественного положения, занимаясь торговлей. О ценности бобов какао в качестве средства платежа, вероятно, свидетельствует также находка в гробнице самого знаменитого из царей Эк-Балама (Северный Юкатан, Мексика) Укит-Кан-Леек-Тоок’а. Среди прочих подношений археологи обнаружили там набор раковин, которым древние мастера придали форму бобов какао. Скорее всего, их предназначение заключалось в том, чтобы обеспечить покойного царя вечной неразрушимой валютой в потустороннем мире. Также здесь можно усмотреть намек на какао как источник богатства «Священных Талольских Владык», правителей Эк-Балама.

Пример из гробницы в Эк-Баламе подводит нас к последнему аспекту, на который хотелось бы обратить внимание — роли какао в религии и мифологии майя. Как и все земледельцы, майя тесно связывали свои представления о жизни и смерти с окружающей средой. Под влиянием наблюдений древнего человека за сменой циклов природы, которая словно «умирает» осенью либо в начале сухого сезона и «воскресает» весной или с приходом первых дождей, в мифологиях многих народов мира сложился сюжет об умирающем и воскресающем боге. Классическими стали мифы о египетском боге продуктивных сил природы и владыке загробного царства Осирисе, убитом родным братом Сетом, а затем воскрешенном из мертвых сыном Хором или о древнегреческой богине плодородия Персефоне, которая весну и лето проводила на Олимпе, а на осень и зиму уходила в царство к своему мужу Аиду. В религии майя таким умирающим и воскресающим божеством был бог кукурузы Ишиим. Рассказы о нем сложились и приобрели огромную популярность задолго до расцвета цивилизации классического периода. К сожалению, пока не найдено ни одного подробного изложения мифа о смерти и воскресении Ишиима в письменной форме, поэтому исследователи вынуждены реконструировать его сюжетную линию на основании интерпретации различных памятников изобразительного искусства, в первую очередь сцен на расписной керамике. Если говорить кратко, то отделение кукурузного початка от стебля во время сбора урожая воспринималось как обезглавливание божества. Умерший бог переплывал потустороннюю реку в каноэ, которым управляли так называемые «боги-гребцы», начиная тем самым свое долгое и полное опасностей путешествие по подземному миру. При поддержке героев-близнецов и других персонажей Ишиим одержал победу над владыкой царства мертвых Ицамаатом, а затем воскрес, вернувшись в мир живых из расколотого панциря черепахи, который в представлениях майя олицетворял землю. Этот сюжет дополнялся и трансформировался на протяжении столетий, в видоизмененном виде он послужил основой знаменитого эпоса майя-киче «Пополь-Вух», записанного при помощи латиницы уже после прихода испанцев.

Так называемая «Тарелка воскресения» (K1892). На ней показан выход Ишиима из расколотого молнией панциря черепахи, олицетворяющего землю. Сцена символизирует возвращение бога кукурузы из царства мертвых в мир живых. Фото: Д. Керр.

Но какое отношение миф о воскресении бога кукурузы имеет к какао? Дело в том, что в мировоззрении древних майя это дерево было особым образом связано с миром мертвых. На замечательном раннеклассическом сосуде K6547, известном также как «Берлинская ваза», можно увидеть тело умершего и погребенного владыки, над которым произрастают три различных дерева с человеческими лицами. Каждое из деревьев можно идентифицировать по его плодам, например, в центре растет какао. На знаменитом саркофаге правителя Паленке К’инич-Ханаахб-Пакаля предки царя связаны каждый с определенным плодовым деревом, в частности его мать Иш-Сак-К’ук» — с какао. Исследователи по-разному интерпретируют сцены такого рода. В. Талах полагает, что на саркофаге в Паленке изображены деревья, произрастающие в майяском «раю» (о таком «рае» с «изобилием еды и питья великой сладости» упоминает Д. де Ланда), а их плодами питаются души умерших правителей. С другой стороны, Л. Шиле и Д. Фрейдель связывали изображения деревьев с представлениями индейцев о том, что плоть погребённого превращается в дерево, вырастающее из его могилы (такие верования известны, например, у цутухилей горной Гватемалы). С. Мартин также полагает, что на «Берлинской вазе» и саркофаге в Паленке представлено превращение умерших в деревья. Правда, в случае «Берлинской вазы» над могилой одного покойника растут сразу три дерева, но исследователь объясняет это тем, что в помещенное посередине дерево какао превратился сам хозяин сосуда и гробницы, а справа и слева изображены его родители. Умирающий и воскресающий владыка отождествлялся с богом кукурузы, повторял его путь. Поэтому, по мнению С. Мартина, мотив прорастания из тела покойника плодовых деревьев можно понять таким образом, что разлагающийся Ишиим давал жизнь многочисленным растениям, чьи плоды использовались в пищу человеком. Кукуруза, которая была и остается главным продуктом в рационе жителей Месоамерики, при такой интерпретации выступает в буквальном смысле основой всего живого.

Конечно, с точки зрения обеспечения жизнедеятельности человека какао не может сравниться по значимости с кукурузой, но, во всяком случае, для майяской знати это, видимо, был столь же бесценный и незаменимый продукт. На раннеклассическом резном сосуде K4331, являющемся теперь частью коллекции в Думбартон-Окс и сделанном, что довольно необычно, из камня, изображен в различных позах юный бог, из тела которого растут плоды какао. М. Ко, первым проанализировавший иконографию сосуда, принял его главного героя за майяского бога какао. Однако по мере прогресса в дешифровке иероглифической письменности стало понятно, что в данном примере все не так просто и однозначно. Подписи к сценам на K4331 свидетельствуют о том, что это изображения «кукурузного дерева» или «дерева бога кукурузы» (ишиим те»). Внешние черты молодого божества — напоминающая зрелый початок продолговатая и остриженная голова, жадеитовые украшения — соответствуют отличительным признакам Ишиима. Загадочное ишиим те» часто упоминается на керамике как элемент описания одного из вариантов шоколадного напитка (ишиим те’ель какав), буквально «какао кукурузного дерева». Д. Стюарт в свое время предположил, что это собственное название ароматических растений, листья или плоды которых добавлялись к какао (действительно, на Юкатане название iximche’ имеют несколько растений, в том числе лекарственных, а именно Casearia nitida, Citharexylum Schottii и Andira inermis). Однако, по мнению С. Мартина, сцены сосуда K4331 доказывают, что в представлении древних майя между какао и кукурузой существовала особая тесная связь, которая и отражена в общем понятии ишиим те’ель какав, объединяющем эти растения. Героя сосуда K4331 он считает богом кукурузы, олицетворяющим дерево какао или принимающим его облик. В. Талах полагает, что ишиим те» — это растение кукурузы, на котором одновременно растут плоды какао, то есть вариант мифологического «древа изобилия», с которого происходят разные (иногда — все известные людям) плоды. Такое дерево изображено, в частности, на главной панели из «Храма лиственного креста» в Паленке, где оно названо «Деревом Пяти Миинов» (Миины — мифологические существа с телом оленя, лапами ягуара и загнутым кверху хоботом, относящиеся к древнейшем насельникам Вселенной). На связь происхождения какао с Миинами прямо указывает текст на резной кости №56 из погребения царя Хасав-Чан-К’авииля I в Тикале: «В день 9 Имиш выросло какао у Первого Рогатого Земного Миина, из драгоценного моря какао Кукурузного Дерева». Если эта гипотеза верна, то майя считали какао плодом древнего «древа изобилия», росшего среди первозданного моря.

Сосуд K4331. Фрагмент. Фото: Д. Керр.

Развивая идею превращения кукурузы в плодовые деревья, о которой шла речь выше, С. Мартин предложил собственную реконструкцию мифа о воскресении Ишиима и роли какао в данном сюжете. При этом он опирался на аналогии с источниками более поздней эпохи. Хорошо известно, что в «Пополь-Вух» голову убитого владыками подземного мира отца героев-близнецов Хун-Хун-Ахпу, которого исследователи считают поздней кичеанской версией бога кукурузы, поместили посреди ветвей калебасового дерева, находящегося около дороги. Тотчас дерево, никогда раньше не приносившее плодов, внезапно покрылось ими. По мнению С. Мартина, аналогичный сюжет принесения богом кукурузы жизни в растительный мир в классику являлся частью мифа о смерти и воскресении Ишиима, но в этом случае вместо калебасового дерева оплодотворялось какао. В качестве обоснования своей точки зрения исследователь приводит сцену на вазе MPV 0093 (К5615 у Д. Керра), где голова бога кукурузы изображена висящей на дереве среди плодов какао. Влияние различных вариаций мифа оказалось столь сильным, что во многих языках майя понятия «плод» и «лицо» обозначаются одним словом.

С. Мартин интерпретирует сцену на данной вазе как превращение головы бога кукурузы в плод какао. Коллекция музея Пополь-Вух университета им. Франсиско Маррокина, Гватемала. MPV 0093.

С. Мартин далее отмечает, что, как и калебасовое дерево Хун-Хун-Ахпу в «Пополь-Вух», какао на керамике классического периода растет в подземном мире, представляя значительный интерес для его обитателей. На сосуде MPV 0093 показан двор владыки царства мертвых Ицамаата, известного в литературе также как «Бог L». Хозяин подземного мира ведет беседу с богом молнии К’авиилем, который жестом указывает на антропоморфное дерево с приметными крупными плодами какао. Без сопроводительного иероглифического текста смысл сцены понять трудно, однако Мартин полагает, что это опять-таки один из эпизодов мифа о смерти и воскресении Ишиима. Если так, то Ицамаат в данном контексте выступает как предшественник владык Шибальбы из «Пополь-Вух». Обезглавив бога кукурузы, он завладел деревом с плодами какао, которое, видимо, стало источником богатства его двора. На «Принстонской вазе» Ицамаат восседает на троне в окружении молодых красивых женщин, одна из которых готовит для него пенное какао. Его дворец поражает роскошью и блеском. Следует сказать, что майя почитали «Бога L» не только как владыку подземного царства, но и покровителя торговли. Бобы какао, как мы помним, заменяли им монеты в качестве средства оплаты товаров. На фреске из Какаштлы (Мексика) «Бог L» изображен как странствующий торговец, обративший лицо к дереву какао. Практическая и символическая связь какао с торговлей оставалась нерушимой и в позднейшие времена: Д. де Ланда пишет, что на Юкатане покровителем какао выступал бог торговли Эк-Чуах.

Сосуд К631. Фото: LACMA / www.lacma.org

В конечном итоге, однако, богатство не уберегло Ицамаата от поражения и последующего унижения. На нескольких сосудах в разных вариантах запечатлена утрата владыкой подземного мира своей одежды и знаков власти. Судя по всему, в классический период существовал большой цикл мифов о победе молодых богов над силами смерти. В борьбе против Ицамаата и его подданных помимо бога кукурузы активное участие принимали герои-близнецы, богиня Луны и ее неизменный спутник кролик. Не остался в стороне и вышеупомянутый бог К’авииль. Как олицетворение молнии, персонификация топора в руках бога дождя Чаахка, он имел непосредственное отношение к плодородию и земледельческому циклу, поэтому соприкасался с Ишиимом. Чаахк освободил Ишиима из панциря черепахи с помощью молнии, то есть К’авииля. По всей Месоамерике широко распространен миф, согласно которому семена полезных для человека растений изначально были скрыты внутри большой горы и извлечены оттуда молнией. Именно под углом такого рода представлений С. Мартин интерпретирует появление К’авииля на сосуде К631. Сохранилось изображение этого бога, несущего в руках большой мешок с множеством плодов какао. Особый интерес представляет утраченная теперь сцена из «Храма сов» в Чичен-Ице, показывающая возрождение К’авииля в небесах. Бог молнии выходит из подземного мира через раскрытую пасть змея и держит в одной руке тарелку с жадеитовыми шарообразными бусинами и ушными вставками. Желтые зрелые бобы какао свисают с небес и преисподней, словно растут из них. По мнению С. Мартина, эта сцена символизирует происхождение какао из подземного мира. Бог молнии освобождает семена, показанные в виде драгоценностей, приносит их из преисподней на землю и в небеса.

Реконструкция С. Мартина приобрела значительную популярность и обильно цитируется сегодня в научных публикациях. Впрочем, письменные источники, которые содержали бы подробное изложение мифологических сюжетов классического периода, в том числе мифа о смерти и воскресении Ишиима, пока не обнаружены, а сцены на керамике и памятник иной исторической эпохи (Пополь-Вух) — это весьма зыбкая почва для реконструкций. В таких условиях возможны и даже неизбежны различные интерпретации имеющегося материала. Например, В. Талах полагает, что С. Мартин несколько искусственно соединил в единую систему мифологические сюжеты, связь которых между собой и с повествованием о боге кукурузы совершенно не ясна и, возможно, вовсе отсутствовала. Первый сюжет — это вышеупомянутое дерево изобилия, с которого происходят в частности плоды какао. Второй сюжет — особая роль дерева какао в царстве мертвых Ицамаата. И, наконец, третий сюжет — это миф, героями которого выступают К’авииль и Ицамаат, но его детали нам неизвестны и связывать его с мифом об Ишииме, по мнению В. Талаха, нет достаточных оснований.

Еще один очень архаичный миф о происхождении какао записан у соседей майя, пипилей Западного Сальвадора, однако, по мнению Р. Кинжалова, отражен на фрагменте майяского расписного сосуда из Альтун-Ха. В нем говорится, что удачливый охотник, преследуя раненого оленя, оказался в подземном мире, где живут олени-оборотни. Старший из них принуждает охотника остаться с ними и вступить в брак с девушкой-оленихой, которая ежедневно рождает от охотника сыновей-оленей. В конце концов, олени отпускают охотника и в награду вручают ему семена дерева какао, растущего в подземном мире, взяв с него обещание больше не убивать оленей, а жить благодаря выращиванию какао. Очевидная агитация к переходу от охоты к земледелию позволяет отнести появление мифа к раннему неолиту.

Итак, в обществе майя классического периода какао играло видную роль. Для представителей элиты оно выступало одним из маркеров высокого социального положения. Употребление разнообразных вариантов пенного напитка какав являлось важнейшей составляющей торжественных церемоний и пиршеств, в ходе которых заключались или подтверждались союзы, происходил обмен дарами и предметами роскоши. Видимо, именно значимостью подобных мероприятий можно объяснить появление парадной расписной керамики — ваз, чаш и тарелок, украшенных мифологическими сценами или изображениями правителей, восседающих на троне в окружении подданных. Очевидно, что столь ценная посуда приберегалась хозяином для особых случаев и изысканных кушаний, таких как тамали, сладкий атоле и, конечно же, какав. Также бобы какао использовались в качестве платежного средства, своеобразного заменителя монет. На расписной керамике можно увидеть большие мешки с множеством бобов, подносимые правителю его подданными или посланниками из других царств в качестве дара либо дани. В мифологии майя классического периода с какао связаны различные сюжеты, которые, по одной из версий, являлись частью большого цикла мифов о смерти и воскресении Ишиима.

Какао у ацтеков

Есть несколько растений, которые для ацтеков были особенными. Это кукуруза, какао-дерево, из семян плодов которого они делали напиток (какаоатль, «какао-вода»), и агава, из которой изготавливали различные снадобья и алкогольный напиток пульке. Какаоатль ценился, не столько из-за своих вкусовых качеств, сколько из-за редкости самих какао-бобов. У ацтеков существовало множество вариаций напитка с использованием какао-бобов, некоторые они подслащивали медом, другие — приправляли перцем чили, и добавляли многие другие специи и ингредиенты, такие как ваниль.

Регулярное распитие шоколада было уделом немногих счастливчиков, которые могли себе это позволить: правителей, знати, воинов и торговцев-почтека. Мотолиниа указывает, что пульке считался плебейским; знать, правители и воины даже считали делом чести не пить его, предпочитая более утонченный и изысканный какао. Обычным же людям следовало избегать употребления какао, чтобы не случилось ничего дурного, потому что, как считали, этот напиток действует на обычных людей иначе, чем на правителей или знатных воинов.

Более того, описания пиршеств у Саагуна позволили даже выдвинуть предположение, что употребление какао было исключительно мужской прерогативой. В частности, у него говорится, что в то время, как мужчинам подавали какао, женщины получили жидкую кашицу из чиа, посыпанную сверху перцем чили. Питер Мартир, писал, надо полагать, не по личному опыту, что шоколад ацтекские аристократы пили как вино, и при употреблении большого количества, они от него пьянели. Этот момент остается до конца невыясненным. Саагун, например, указывает, что если выпить слишком много какао-напитка, особенно сделанного из недозревших плодов, можно опьянеть. Другие авторы отмечают формирование привыкания. Сложно сказать, был ли опьяняющий эффект от этого напитка результатом использования каких-то местных сортов, определенного способа приготовления либо же добавления в него психотропных ингредиентов, или это просто европейцы так описывали незнакомое им доселе психологическое состояние, вызванное употреблением какао.

Банкет, Флорентийский кодекс, Книга 9

В целом, ацтеки переняли уже устоявшуюся традицию приготовления и потребления какао. Многочисленные описания запечатлели уже знакомый нам алгоритм действий:

«Эти зёрна, называемые миндали или какао, они раздробляют и превращают в порошок и также перемалывают другие маленькие зёрна, и кладут порошок в специальные кувшины с носиком. Туда они добавляют воду и размешивают всё ложкой, и после того, как напиток хорошо взобьётся, они переливают его из одной ёмкости в другую, из-за чего образуется пена, которую они собирают в другой, специально подготовленный для этого, кувшин. Когда они хотят испить напиток, они взбивают его маленькой золотой или серебряной, или деревянной ложкой, а затем пьют его, но они вынуждены открывать рот широко из-за пены и во рту у них должно оставаться место для постепенного превращения в жидкость пены».

Ритуальное потребление какао, Кодекс Борджиа.

Именно взбитая пена считалась лучшей частью напитка. Шоколад взбивался не только палочкой, которую терли между ладоней, или венчиком. Например, у Саагуна с шоколадом делали все возможные манипуляции для создания пены: газировали, фильтровали, процеживали, переливали.

На рынке в Теночтитлане одно из главных мест занимали торговцы какао — исп. какауэтерос. Были там и те, кто подготавливал его семена для приготовления напитка, и там же на месте делали из этой массы шоколад. Саагун оставил нам описание того, как правильно нужно было обрабатывать семена с целью получения напитка. Первым помолом зерна раздавливались и измельчались, затем их растирали еще более тщательно, смешивая с отваренными зернами маиса до получения густой однородной массы, которую помещали в специальную чашу и разбавляли водой. В полученном напитке воды не должно быть много.

Для кулинарного использования лучше всего подходили мелкие бобы. Их небольшой размер давал некую гарантию того, что они не были дешевой подделкой в виде оболочки боба, наполненного грязью или землей. Плоды полудикого какао (паташте) также могли быть использованы в качестве основного ингредиента для какао, но считалось, что это подходит только бедным и в большинстве своем такие бобы давали как милостыню.

Берналь Диас дель Кастильо при описании пира Монтесумы также упоминал напиток из какао, который правителю ацтеков после приема основных блюд преподносили в золотых чашах, и, как объяснили испанцам, это лакомство благотворно влияло на общение с женским полом. За тот ужин Монтесума, если верить хронисту, выпил более 50 таких чаш.

Напиток какао не изготовлялся по единому рецепту, количество ингредиентов в нем могло значительно варьироваться и сильно влиять на вкус готового продукта. У ацтеков существовало множество блюд из какао-бобов. В основном это были напитки, хотя в некоторых случаях встречаются упоминания о том, что какао бобы ели как сырыми, так и поджаренными, возможно, их также подслащивали.

Хорошее какао, по словам Саагуна, обладало следующими характеристиками: оно было мелко помолото, мягкое, с пышной пеной, красноватое, горькое, с водой-чили, диким медом, цветами и ароматной цветочной пудрой. В него добавляли такие растения, как uei nacaztli (Enterolobium cyclocarpum, «ухо-цветок»), teonacaztli (Chiranthodendron pentadactylon, хирантодендрон), которые имели вкус горького черного перца, mecaxochitl (Piper amalago, разновидность черного перца, листья которого до сих пор используются в качестве приправы к блюдам), piztle (семена Pouteria sapota, называющейся в народе «мармеладный плод»), чей вкус был схож с горьким миндалем, семена pochotl (Ceiba spp., сейба семейства мальвовых), описаваемые как сладкие, вкусные и душистые.

Кроме того, Клавихеро упоминает бархатцы (Tagetes lucida), которые также известны как мексиканский эстрагон и почти не имеют запаха; цветки Bourreria huanita из семейства эретиевых, называвшиеся у ацтеков «распустившимися цветками маиса», которые смешивались с какао-бобами (либо хранились в плотно закрытом сосуде с сырыми или жареными зернами какао) для придания им аромата; yolloxochitl («цветок-сердце», Magnolia Grandiflora), вкус которого напоминал спелую дыню, упоминаемый в манускрипте Бадианус как лекарство от бесплодия и вкусовая добавка в какао-напиток.

Франсиско Эрнандес де Толедо перечисляет четыре рецепта напитков с какао, и один из них именует шоколадом, в состав которого вошли в равных пропорциях семена плодов сейбы (pochotl) и какао. Их измельчают, перемешивают, взбивают до пены, добавляют немного размягченного маиса, пену снимают, а смесь пьют холодной. Но автор предупреждает, что это крайне питательная вещь. Другой напиток, о котором он пишет, это atextli. Для его приготовления 100 зерен сырого какао поджариваются, измельчаются, затем добавляется столько размягченного маиса, сколько можно взять в две руки, а также различные специи: ваниль, Piper amalago и Cymbopetalum penduliflorum. Третий рецепт включает кору корня какого-то кустарника, придающую напитку освежающе-горьковатый привкус и увеличивающую пенообразование. И последний рецепт напитка под названием tzone очень прост: для его приготовления в равных пропорциях поджаривают и измельчают маис и какао, а для густоты добавляют еще немного размягченного маиса.

В менее качественный и изысканный какао-напиток добавляли маисовую муку и воду, а также лимонную воду. Он был бледным, а его пена быстро оседала.

Шоколад служил не просто напитком, которым запивали еду. Он был сакральным, ритуальным. Только кровь и шоколад могли быть красными и горячими.

Какао-напиток имел высокое религиозное значение и являлся важной составляющей погребальных и поминальных церемоний. Его давали усопшему для путешествия по подземному миру, возможно, в качестве источника энергии, чтобы умерший смог преодолеть все те испытания, которые его ожидали после смерти. Об использовании этого питья в поминальных церемониях, в частности, говорится на страницах Кодекса Мальябекки:

«Его оплакивали его дети и родственники и давали ему на дорогу какаватль [cacavatl]».

Оплакивание почившего, Кодекс Мальябекки.

«Это изображение того, как индейцы устраивали поминки по своим усопшим на празднике, который называют Тититль [tititl], как ранее о том же празднике сказано по поводу изображения того, по ком справляли поминки. Оно было как это, помещенное здесь далее. И вставляли ему в нос некий предмет из голубой бумаги, который они называли йакашиуитль [yacaxuitl], что означает «нос из травы», а позади лица, которое было из дерева, втыкали маленькие белого цвета перья индюка, и вместо украшения из перьев помещали палку, с которой свисали бумажки, каковые они называли аматль, а на голову ему в качестве головного убора помещали траву, называемую ими малимали [malimali], а из затылка у него выходило другое украшение из перьев, которое они называли пантололе [pantolole], из бумаги, а со спины — много бумаги, и его губную вставку, и на шею ему вешали в качестве ожерелья одну зверушку, которую они называют хилотль [jilotl], и ожерелье называют шолокоскатль [xulocuzcatl], и оно было из раскрашенной бумаги, и одну палку, обмотанную бумагой [revestida de papelpintada], раскрашенной как бы крестами, а внизу ношу из листов бумаги, и какао, или еды, а впереди два, или три, или больше индейцев, которые усаживались, пели и играли на одном барабане, который они называли уэуэтль [vevetl], «v» гласные, и это делали ежегодно до четвертого года после смерти покойника, и не больше.

Поминальный обряд, Кодекс Мальябекки.

Диего Дуран также упоминал об этом ритуале, описывая похороны ацтекского правителя Ашайякатля в 1481 году, в захоронение к которому положили какао, рабов и другие ценные вещи, которыми он будет пользоваться в загробной жизни. После того, как тело нарядили в одежды бога, его жены сделали подношения в виде еды и тыкв, наполненных шоколадом. Какао-напиток давали тем, кого должны были принести в жертву, например, богу торговли Якатекутли. Также какао было основным ингредиентом итцпакалатля (itzpacalatl) — напитка, который давали имперсонатору Кецалькоатля, чье название в переводе с науатля означает «вода, омывающая обсидиановые лезвия». То есть лезвия, которыми жрецы вспарывали жертве грудную клетку, чтобы извлечь сердце. Этот отвар, возможно содержащий какие-то галлюциногены, гарантировал жертве радостный настрой до самой смерти.

Как и майя, ацтеки пили какао-напиток на свадебных церемониях и праздниках по случаю «крещения» или достижения совершеннолетия. Праздничная трапеза в честь «крещения» была значительным событием в жизни человека и подготовка к ней являлась чрезвычайно важным делом. В первую очередь, следовало выбрать и купить какао и все необходимое для его приготовления и потребления (специи, чаши, палочки для взбивания). Празднества начинались в полночь. Какао-напиток подавали после приема основных блюд в специальных чашах, которые получали все мужчины, а женщинам давали кашицу из кукурузного или другого теста.

Ацтекские торговцы, вернувшиеся из дальних странствий, также совершали подношения какао-напитка Якатекутли, богу торговли, и Шиутекутли, богу огня. В объемном труде Саагуна содержится небольшое описание того, как отцы советуют своим сыновьям, которые выбрали кальмекак (школа для высшего сословия), совершать подношения какао-напитка богам.

Ацтеки переняли от месоамериканских культур-предшественниц и представление о связи какао с кровью. Это нашло отражение в языке: на науатле метафора «сердце, кровь» означала какао, а плод этого дерева олицетворялся с вырванным для жертвоприношения человеческим сердцем. В миштекском кодексе «Виндобоненсис» есть несколько изображений храма крови и какао, что также иллюстрирует символическую связь этих двух веществ.

Изображения храмов с «кровоточащими» какао, фрагменты Кодекса Виндобоненсис.

Какао, как это ни странно, довольно редко фигурирует в мифах и легендах науа. В одном из таких рассказов оно, подобно многим другим плодам, предстает как божий дар. Кецалькоатль обнаруживает гору, в которой растут различные съедобные плоды. После того, как гора была расколота, все эти ценные растения даровали людям для пропитания.

Ещё одна легенда также связана с именем Кецалькоатля, но не божества, а легендарного правителя. В Толлане, где он правил, существовало широкое многообразие какао разных цветов и назывались они шочикакаоатль. Когда Кецалькоатль был вынужден покинуть Толлан, он доверил свои сокровища принцессе. Враги захватили ее в надежде выведать местонахождение сокровищ. Но, не добившись желаемого, убили пленницу. Ее кровь напитала землю, и в том месте, где она пролилась, выросло дерево какао. Его плод стал считаться даром бога, однако был горьким — как страдания девушки, и красноватым — как пролитая жертвенная кровь.

Подобно многим другим вещам, какао у ацтеков не рассматривалось исключительно как благо. Философия дуальности вещей проявила себя и здесь. В одной из легенд рассказывается об ацтекских посланниках, отправленных на поиски легендарной прародины Ацтлана. Они хотели передать свои богатые подарки матери бога Уицилопочтли, Коатликуэ («Та, чья юбка из змей»), однако не смогли подняться к ней на холм, потому что сильно устали и были настолько тяжёлыми, что увязли по пояс в песке. Как им потом разъяснили, всё это произошло из-за того, что они пили какао-напитки, предавались чревоугодиям и вообще вели слишком роскошный, неправедный и неправильный образ жизни.

Однако у какао была и вполне практичная, земная функция. Благодаря тому, что оно являлось привозным, достаточно ограниченным и ценным товаром, какао использовали в качестве денежного эквивалента, причем эта практика сохранялась долгое время после прихода испанцев. Саагун в своем труде упоминал, что стоимость раба для жертвоприношения (молодого, хорошей комплекции и достаточно выносливого) доходила до 4000 какао-бобов.

В «Кодексе Мендосы», где указаны виды и количество ежегодной дани, какао занимало три позиции: какао обработанное, какао красное, обычное какао. В общей сложности за год в Теночтитлан привозили из разных районов более 20 тысяч кг какао.

Тихоокеанское побережье Чьяпаса и Гватемалы имело стратегическое значение именно потому, что там выращивали какао. Из провинций этого региона и поступало больше всего указанного продукта: Шоконочко, Айотлан, Койоакан, Мапачтепек, Масатлан, Уистлан, Акапетлатлан, Уэуэтлан каждый год поставляли в ацтекскую столицу 400 нош какао и 1600 сосудов-текомате для питья благородного напитка.

200 нош какао и 800 сосудов текомате, Кодекс Мендосы.

Куэтлаштлан, Миктланкуаутла, Тлапаниситлан, Ошичан, Акоспан и Теосиокан поставляли 200 нош какао ежегодно. Столько же давали провинции Точтепек, Шайако, Отлатитлан, Косамалоапан, Миштлан, Мичапан, Айоцинтепек, Мичтлан, Теотлилан, Шикальтепек, Ошитлан, Цинаканосток, Тототепек, Чинантлан, Айосинтепек, Куэскоматитлан, Поктлан, Тетеутлан, Ишматлатлан, Йаотлан, Тостлан и Тлакотлальпан.

Из Сиуатлана, Колимы, Панотлана, Ночкока, Истапана, Петлатлана, Шиуакана, Апанкалекана, Косоуипилекана, Койокака, Сакатолана и Шолочиуйана каждый год привозили по 160 нош красного какао.

Кауточко, Теусольцапотитлан, Тототлан, Точсонко, Ауилисапан, Каутетелько и Ицтейокан поставляли 20 нош какао в год.

Тлателолько поставлял каждые 80 дней по 40 больших корзин размером в полфанеги (1 фанега = 55,5 л) молотого какао с маисовой мукой, называвшегося какауапиноли (cacahuapinoli), и в каждой корзине было 1600 бобов какао.

40 корзин молотого какао, Кодекс Мендосы.

Ряд провинций, таких как Тлапан, Шокотла, Ичкатеопан, Амашак, Аукатла, Акокоспан, Йоалан, Окоапан, Уицамола, Акуитлапан, Малинальтепек, Тотомиштлауакан, Тетенанко и Чипетлан поставляли в Теночтитлан каждые полгода по 800 чаш, «которые называются текомате [tecomates], из числа хороших, из которых пьют какао».

В Тескоко при правителе Несауалькойотле ежегодно поставлялось порядка 3,5 тысячи кг какао, что по сравнению с Теночтитланом выглядит довольно скромно.

Испанцы быстро осознали всю значимость данного товара как для региона, так и для своего кошелька. Многие местечковые властители требовали от населения уплаты налогов и штрафов в виде зерен какао. Например, в колониальный период за совершение языческого обряда на индейцев могли наложить штраф до 125000 зерен какао.

Свои плантации какао были у Кортеса, их ему подарил Монтесума II. Предприимчивый идальго расширил доставшиеся ему от ацтекского правителя владения какао в Мексике, создал плантации на Гаити и Тринидаде, и даже на одном из островов Западной Африки, откуда в 1879 году началось промышленное выращивание какао в Гане.

Энергетические свойства данного индейского напитка испанцы также оценили довольно высоко, особенно религиозные люди, ревностно соблюдавшие посты. Однако, как водится, нашлись и ярые противники какао, которые считали его греховным напитком. Порой доходило до нешуточных страстей. К примеру, монашкам из монастыря кармелиток в Мехико даже приходилось давать обет «не пить шоколад и не подталкивать к этому других монахинь». А вот в другом, мужском монастыре, монахи поставили себе «шоколадню», где могли свободно вкушать полюбившийся им напиток.

Какао в различных регионах

Сальвадор

На территории Сальвадора также выращивали какао. Как уже говорилось выше, в погребённом около 600 г. под пеплом вулканического извержения городе Хойа-де-Серен обнаружены свидетельства культивации деревьев какао. Спустя почти тысячелетие испанские хронисты в 1532 и 1548—1551 гг. отмечали выращивание какао в том же регионе — долине Сапотитане.

Однако основным центром выращивания какао в Сальвадоре был регион Исалько, в 25 километрах к юго-западу от Хойа-де-Серен. Согласно колониальным данным, он был вторым по объёмам выплат испанцам какао после гватемальского региона Сучитепек (13 из 15 городов платили подать какао-бобами). Каждый год четыре основных центра выплат (Исалько, Калуко, Наолинго и Такускалько) поставляли 25 тысяч килограмм какао (3085 шикипилей = 24,68 млн. какао-бобов)[13]. Данный регион по большей части контролировался этнической группой пипиль, которая в постклассический период мигрировала сюда из Центральной Мексики (ок. 1200 г.). У пипилей употребление какао было ограничено элитой и воинами (что характерно для народов Центральной Мексики).

Молодое дерево какао с только что открывшимся цветком, которое было засыпано пеплом из вулкана Лома-Кальдера. Это древнейшее «сохранившееся» дерево какао. Оно было обнаружено к югу от Строения 4, рядом со складом Домохозяйства 4, внутри которого находились сосуды с какао. Фото: Пэйсон Шитс (вёл раскопки в 1976 году)

В колониальный период Исалько привлёк внимание многих энкомендеро и торговцев. В 1567—1568 гг. начался какао бум, благодаря которому удалось профинансировать строительство двух роскошных церквей — Ла Асунсьон в Исалько и Сан-Педро и Сан-Пабло в Калуко — обе были разрушены мощным землетрясением Санта-Марта в 1773 году и окончательно уничтожены землетрясением в Сальвадоре 2001 года. К сожалению, идиллия длилась не вечно — местное индейское население испытало четыре волны сильных эпидемий (три из них произошли в период с 1520 по 1577 гг.) и сильно сократилось. Сады страдали от того, что за ними плохо следили (во многих случаях это делать было просто некому), также их вытаптывал крупный рогатый скот; ирригационные каналы были запущены, почва истощилась, картину довершали негативные воздействия ветра, насекомых и изменения климата.

Соконуско

Наряду с Исалько, регион Соконуско, расположенный вдоль тихоокеанского побережья на территории современного штата Чьяпас (Мексика), идеально подходил для выращивания какао и был одним из основных центров поставки стратегического продукта по всей Месоамерике.

Когда именно в Соконуско стали разводить какао, остаётся вопросом открытым. Очевидно, что в формативный период (1800—200 гг. до н.э.) представители культуры Мокайя уже изготовляли из него напитки, однако неясно, был ли это напиток из мякоти или из какао-бобов, и шёл ли сбор плодов с культивируемых деревьев или же с диких.

Уже в конце формативного периода (400—200 гг. до н.э.) город Исапа, по всей видимости, был втянут в производство какао. С тех пор его культивирование играло важную роль в регионе Соконуско.

К позднему постклассическому периоду (1200—1520 гг.) Соконуско был вовлечён в обширную месоамериканскую торговую сеть, что позволило его жителям получить доступ к зарубежным товарам, часто из весьма дальних стран. Благополучие региона привлекло внимание амбициозного ацтекского государства, которое установило свой контроль над ним. По кодексу Мендосы нам сейчас известно, какие провинции, сколько и в каком объёме выплачивали Ацтекской империи дани[14]. Среди прочих в манускрипте зафиксирована ежегодная выплата, налагаемая на Соконуско. Производилась она, прежде всего в какао — ежегодно провинция поставляла около 4,5 тысяч килограмм этого продукта наряду с другими предметами. Таким образом, можно с большой долей уверенности сказать, что основной целью подчинения столь отдалённой от центра ацтекского государства территории являлось какао[15].

Городище Исапа. Фото: Eduardo Robles Pacheco.

В колониальное время сначала испанцы пытались вынудить регион платить дань в виде золота, а когда и без того скудные его источники иссякли, то переключили своё внимание на какао. Причём изначально в 1548 году была затребована та же сумма, которую когда-то жители Соконуско выплачивали ацтекам — очевидно, испанцы почерпнули данную информацию из кодекса Мендосы[16] и подобных ему документов. Какао выплачивалось испанцам на протяжении последующих двух сотен лет, менялись только объёмы выплат.

В конце XVI века на территории Соконуско в садах росло около 1,5 млн. деревьев какао. Затем в результате всеобщего демографического кризиса, когда коренное население резко сокращалось в основном из-за эпидемий болезней, к которым у него не было иммунитета, количество культивируемых в садах деревьев также стало снижаться — за ними физически некому было ухаживать. К началу XIX века в Соконуско росло менее 0,5 млн. деревьев какао.

В настоящее время какао продолжает терять свои позиции[17] — его вытесняют такие сельскохозяйственные продукты, как кофе, хлопок, бананы и манго, а также крупный рогатый скот, для которого необходимо создавать пастбища.

Никарагуа и Коста-РикА

В Никарагуа разводились целые сады из деревьев Теоброма какао, что в том числе привлекло внимание к этой территории мигрантов из Месоамерики — пипилей, которые в основном проживали на территории Сальвадора, но поселились и в Северном Никарагуа. В Никарагуа довольно распространён пенистый напиток с цитрусовым привкусом из мякоти дерева паташте (Teobroma bicolor) и молотой поджаренной кукурузы, называемый пинолильо, который в Месоамерике встречается весьма редко. Делали здесь и холодный напиток тисте из молотой кукурузы и какао. Вообще никарагуанские индейцы потребляли напиток как из семян, так и из мякоти Teobroma cacao. Также они ели мякоть и семена сырыми. Есть предположение, что у местных племён не было ограничений на употребление какао простолюдинами.[18] Как и в Месоамерике, его семена служили универсальной разменной «монетой», причём вплоть до XVIII века. Хронист Гонсало Фернандес де Овьедо-и-Вальдес (далее Овьедо) отмечал, что за какао на рынках можно было купить всё: фрукт мунонсапоте (munonzapote, скорее всего nispero, Pouteria sapota L.) стоил половину боба какао, кролик — 10 какао-бобов, раб — 100 какао-бобов, услуги проститутки — от 8 до 10 какао-бобов. При этом торг был уместен, удавалось снизить цену. Какао-бобы выплачивали в качестве зарплаты лицам, занимающим общественные должности (наряду с маисом и хлопковыми накидками). При этом, что примечательно, в Никарагуа какао, по всей видимости, выращивали для удовлетворения внутренних нужд — в широкой месоамериканской торговой сети оно не участвовало.

Скорее всего, выращиваемое в древности какао было подвидом Теоброма какао, называемым Криолло. Вплоть до XX века Никарагуа славилось наибольшим разнообразием какао этого вида — его плоды были мягче, в два раза больше и вкуснее в сравнении с другими подвидами Теоброма какао. Затем многие деревья заболели и погибли.

Карта территории Большой Никои и распространённых на ней языков (чоротега и субтиапа — вымершие). В основе карта Carmack R., Salgado Gonzalez S. (2006).

Есть в Никарагуа и Коста-Рике культурная область, которая называется Большая Никоя (Greater Nicoya) и включает в себя область Никою и Гуанакасте (Коста-Рика), и часть тихоокеанской полосы Никарагуа, где, как считается, в постклассический период (900—1521 гг.) также стали разбивать сады и разводить какао. Занимались этим мигранты из Центральной Мексики — никарао и они якобы «принесли на эту территорию какао или миндаль», как писал Овьедо. Фактически они стали монополистами по выращиванию какао в Большой Никои. Вообще в Никарагуа и Коста-Рике проживало довольно много мигрантов науа из Центральной Мексики (пипили, никарао, чоротеги, пришедшие сюда после 800—900 гг.), были даже плохо документированные колонии на атлантическом побережье в устье реки Сан-Хуан. Это подвигло ряд авторов выдвинуть версию о неком науасском «картеле» по выращиванию какао, который и привнес данное растение в Никарагуа и Коста-Рику. Однако не всё так однозначно — возможно, какао уже росло здесь гораздо раньше, привнесённое из Южной Америки, а мигранты науа были привлечены им, как мотыльки на свет. Возможно, они просто привнесли другой подход к выращиванию и культивированию какао — стали создавать сады, а не ухаживать за единичными полудикими деревьями. Следует учитывать также, что в Коста-Рике, например, какао выращивали не только в контролируемых никарао районах.

В целом в Никарагуа и Коста-Рике было множество мест культивации и разведения садов с какао — благоприятный климат тому способствовал. Об этом сообщается в ряде этноисторических источников.

В 1535 году официальный хронист Индий Овьедо по итогам своего посещения Большой Никои в период между 1527 и 1529 гг. опубликовал труд «Historia general y natural de las Indias, islas y tierra-firme del mar oceano». В нём он сообщил о культивировании в Никарагуа какао, описал, как были устроены сады, кто был их владельцем (здесь уточнил про монополию никарао), расписал процессы сбора урожая, подготовки семян, указал различные рецепты из какао, рассказал о его ритуальном и коммерческом использовании, а также о многом другом.

В 1565 году краткое описание процесса культивации и использования урожая какао было предоставлено итальянским путешественником Джироламо Бенцони в труде «Historia del Mondo Nuovo», где он отметил, что после сомнений и дальнейшего тестирования какао-напитка был удовлетворён им: «Это [какао] больше походит на напиток для свиней, а не для людей. Я провёл в той стране более года и никогда у меня не возникало желание его попробовать, и какое бы селение я не проезжал, какой-нибудь индеец предлагал его мне испить и пребывал в сильном удивлении, когда я отказывался, удаляясь от него смеясь. Но когда случилась нехватка вина и чтобы не всегда пить воду, я пробовал другие [напитки]. Вкус у него горьковатый, он восстановил телесные силы без интоксикации. И, по словам индейцев того региона, это был их самый лучший и самый дорогой товар».

В 1570-е годы испанцами были заполнены колониальные вопросники, которые легли в основу труда Хуана Лопеса де Веласко «Geografia y descripcion universal de las Indias». Здесь, а также в неопубликованном перечне подати «Tasacion de tributos» (1548—1551 гг.) тоже можно найти сведения о какао в Большой Никои.

Покоритель Коста-Рики Хуан Васкес де Коронадо в своих письмах первым из европейцев рассказал о культивировании какао в данном регионе. В XVII веке об этом дереве писали путешественник Антонио Васкес де Эспиноза (впервые посетивший Никарагуа в 1613 г.) и церковный служащий Агустин де Себальос, автор писем к королю Испании. Остальные источники носят вторичный характер и не добавляют ничего нового по теме.

В отличие от Месоамерики, какао в ритуальной жизни никарагуанцев не так часто использовалось. Его употребляли на танцевальных фестивалях, напиток из него готовили для свадебной церемонии. Вполне вероятно, что именно дерево какао ценилось никарагуанцами больше, чем питательные и восстанавливающие силы организма свойства напитка.

Ритуал древних никарагуанцев. D. G. Brinton, 1883.

После сбора урожая какао никарагуанцы устраивали праздники. Один из них Овьедо зафиксировал в Текоатеге, где 60 человек танцевали вокруг шеста, на вершине которого находился идол «el dios del cacaguat o cacao» («бог какао») и была платформа с намотанным вокруг нее канатом. К двум концам каната были привязаны мальчики 7—8 лет — они прыгали с конструкции и постепенно опускались, облетая шест. В конце церемонии идол относили в храм до следующего праздника. Нетрудно догадаться, что Овьедо описал так называемую церемонию воладорес, которая до сих пор практикуется как в Никарагуа, так и в разных частях Месоамерики (часто она ассоциируется с плодородием и сбором урожая). Что касается имени божества, то оно неизвестно. Возможно, это аналог бога торговли и какао: центральномексиканского Якатекутли, майяского Эк-Чуаха или Чок-Какау (бога молодой кукурузы, изображаемого с плодами какао, растущими на его теле).

Как отмечал Овьедо, для приготовления напитков никарагуанцы размалывали какао (на метате при помощи мано) и заготовляли из месива небольшие лепешки, которые оставляли на 5—6 дней — так напиток получался лучше. Для придания ему цвета крови в напиток добавляли семена аннато (ачиоте, как называют дерево Bixa orellana L. мексиканцы). Подавали напитки в основном в сосудах из тыквы-горлянки. Также, по свидетельству Овьедо, жители Большой Никои извлекали из какао жир.

Помимо стандартного употребления, никарагуанцы использовали какао в качестве защитного средства кожи от воздействия солнца и ветра. Также они верили, что в течение дня ядовитые змеи не будут кусать тех, кто по утрам пил какао. Овьедо отмечал, что какао-масло послужило для него неплохим и эффективным бальзамом, когда он получил сильные ушибы во время путешествия из Леона в провинцию Никоя.

США

Юго-восток США

В данном регионе выделяется своей монументальностью и охватом территории так называемая Миссисипская культура, в которой одну из ключевых ролей играло городище Кахокия. Этот огромный комплекс из 120 земляных маундов, расположенный на восточном берегу реки Миссисипи и занимающий площадь в 15,5 км^2, долгое время являлся предметом споров исследователей. Его происхождение когда-то даже приписывали месоамериканским колонистам, затем выяснилось, что сам город и данная культура были сформированы проживавшими здесь народами. Миссисипская культура просуществовала около 500 лет — с момента появления в 1000 году, расцвета в 1200—1400 гг. и вплоть до упадка в 1400—1500 гг.

Недавнее исследование помогло определить, что какао и напитки из него были знакомы жителям Кахокии и других, меньших по размеру, городищ Миссисипской культуры — скорее всего, употребление какао происходило в ритуальных целях. Учёные обнаружили на дне ряда сосудов следы теобромина в количестве, позволяющем утверждать наличие каких-то контактов данного региона с Месоамерикой. Возможно, их связывал торговый путь, идущий вдоль побережья Мексиканского залива.

Юго-запад США

Нам достоверно известно, что в XI веке напиток, приготовленный из бобов какао, потреблялся за тысячи километров севернее мест культивации растения. Об этом свидетельствует исследование органических осадков на осколках цилиндрических сосудов из пуэбло Бонито[19], самого большого археологического комплекса с 800 комнатами в каньоне Чако, а также пуэбло Дель-Арройо и местечка под кодовым названием ВС-51.

В пуэбло Дель-Арройо следы теобромина были обнаружены в двух красных сосудах, форма и расцветка которых не типична для керамики региона Чако. Можно предположить, что их принесли с собой торговцы, чтобы продемонстрировать процесс приготовления напитка какао и в какой именно посуде его следует употреблять.

Есть данные об употреблении какао в Лос-Муэртосе (южная Аризона), городище культуры Хохокам — здесь следы теобромина обнаружены в цилиндрическом сосуде и двух кувшинах.

Цилиндрические сосуды из пуэбло Бонито. Высота ок. 22 см. Из таких сосудов жители данного поселения потребляли изготовленный из какао-бобов напиток. (Фото: Marianne Tyndall. Источник: Crown P., Wills W.H. (2003)).

Но все вышеперечисленные примеры не являются первым свидетельством употребления какао-напитка на Юго-западе США. Недавно было опубликовано исследование, авторы которого отмечают, что какао-напиток здесь регулярно пили, как минимум, уже с 750 года. Исследователи во главе с Патрисией Краун изучили 177 фрагментов керамических сосудов из этого региона. Они датировались VIII — XIV веками и на 40 из них были обнаружены следы кофеина и теобромина. Учёные выяснили, что индейцы Юго-запада пили два напитка, содержащих эти элементы — из какао и из остролиста. При этом ни тот, ни другой не произрастали в данном регионе — значит, они попали к местному населению в результате торговли с южными землями вплоть до территории современной Центральной Мексики.

Следы теобромина и кофеина находят и в других местах региона.

Однако когда и при каких случаях употребляли какао на Юго-западе США, нам неизвестно. Учитывая этнографические данные из Месоамерики, а также то, что какао-бобов в этом регионе вряд ли было много, можно сделать вывод о его ритуальном применении. Тем не менее, был ли такой ритуал местным или индейцы Юго-запада США адаптировали месоамериканский обряд, нам также неизвестно.

Какао — это не единственное свидетельство дальней торговли и обмена идей с Месоамерикой. Известно, что на Юго-западе США находили кости ценимой в Месоамерике тропической птицы красная ара (Ara macao) и медные колокольчики, а местные жители, как и месоамериканцы, играли в мяч. Правда остаётся невыясненным, по какому маршруту и с каким именно регионом Месоамерики контактировали торговцы, а также их этническая и/или культурная принадлежность.

Какао и медицина

Об истории шоколада и какао как кондитерского продукта написано очень много научных и популярных статей и книг, а вот о медицинском применении данного растения и плода древними народами широкой публике известно мало. Мы часто видим в новостных заголовках появляющиеся с регулярной частотой результаты исследований полезных медицинских свойств какао, но что знали об этом пятьсот лет назад? А тысячу или даже две тысячи лет назад?

В основу данной главы легли выдержки из научного труда ряда авторов, который в виде доклада был представлен на симпозиуме «Шоколад: современная наука исследует древнюю медицину», проведённом в Вашингтоне 19 февраля 2000 года.

Какао в медицине народов Месоамерики

Говоря о медицинских свойствах какао, Франсиско Эрнандес в труде «Historia de las Plantas de la Nueva Espana» (1577 г.) отмечал, что простой ни с чем не смешанный напиток какао использовался против лихорадки и проблем с печенью. Четыре поджаренных с одной унцией смолы (олли, Castilloa elastica) какао-боба затем размельчали и давали от дизентерии. Для «худых и слабых» Эрнандес сообщал о существовании какао-напитка, который он назвал чоколатлем (именно у него в колониальных источниках впервые появляется этот термин), состоящего из смеси равных долей зёрен почотля и какаоатля. Принимая его, люди становились «необычайно тучными». Для тех же целей изготовлялась из какао и кукурузы паста атештли, которую смешивали с плодами мекашочитля (Piper sanctum) и тлильшочитля (Vanilla planifolia).

В трактате Августина Фарфана «Tractado Breve de Medicina» 1592 года было отмечено, что ацтеки традиционно потребляли горячий жидкий шоколад в качестве слабительного.

Среди дошедших до нас первоисточников отметим записанный Бернардино де Саагуном Флорентийский кодекс, где зафиксирована повседневная жизнь ацтеков. Здесь в деталях описано приготовление различных отваров из какао и указано какие именно болезни можно лечить какао. Также отмечено, что не следует чрезмерно употреблять зелёный какао[20]: «Когда оно свежее, если его выпить много, особенно, когда оно зеленое, то оно одурманивает людей, овладевает людьми, опьяняет людей, заставляет вращать лицо у людей, теряют сердце люди, сводит с ума людей». Однако употребление зелёного какао в умеренных количествах «…восстанавливает силы и освежает, успокаивает сердце у людей, смягчает людей. Так говорят: „я пью какао, я смачиваю свои губы, я набираюсь сил“».

Изображение какао во Флорентийском кодексе Бернардино де Саагуна.

Желудочные и кишечные расстройства ацтеки лечили употреблением жидкого шоколада, а смешивая его с настойкой из коры Кастиллы каучуконосной (Castilla elastica) лечили инфекции. Для исцеления от детской диареи назначали рецепт из пяти какао-бобов, которые размалывали и смешивали вместе с корнем тлайаполони шиуитля (неизвестное растение), а затем выпивали. Для снятия лихорадки и обморочного состояния нужно было размолоть 8—10 какао-бобов, смешать их с высушенными и размолотыми зёрнами кукурузы и тлакошочитля (Calliandra anomala), и затем полученную смесь выпить. У кого был кашель с мокротой, назначалась настойка из хвоста опоссума с медицинским шоколадным напитком, в который подмешивали три травы: мекашочитль (Piper sanctum), уэй накастли (Chiranthodendron pentadactylon) и тлильшочитль (Vanilla planifolia): «Тех, кто выплевывает кровь, лечат напитком какао с теми ароматными специями, которые называются тлильшочитль, мекашочитль и уэйнакастли, и с особым родом чилле, называющимся чильтекпин, тлатланчилли, хорошенько прожаренным и смешанным с улли. А также это можно пить с вином; но не должно быть улли; или выпивать воду дерева, называющегося тлапалескуауитль; или булку (?), которая называется эспатли, изготовляемую из различных трав, измельчая ее и смешивая с водой». В то же время, при обычном кашле индейские эскулапы призывали воздержаться от питья какао.

А ещё во Флорентийском кодексе не рекомендуют пить какао при заболевании нигуа (возникает, когда американская блоха откладывает свои яйца под кожей человека).

Приготовление какао-напитка. Флорентийский кодекс.

Какао также добавляли в лекарства для более приятного их употребления. Например, используемый от лихорадки корень тлатлапальтик (неизвестное растение) было легче употребить, смешав с какао. Жидким шоколадом запивали некоторые лекарственные средства, например, кинаметли («кости древних людей, которых называют гигантами. В горах и под землей, они очень большие и коренастые, тяжелые, вкусные: перемолотая эта кость или часть ее хороша от кровотечения и от гноя из заднего прохода, если другие лекарства не приносят пользы», возможно речь идёт об окаменелых позвонках).

При составлении таблицы были использованы материалы данного очерка, Nathaniel Bletter and Douglas C. Daly (2006) и Флорентийского кодекса.

Прекрасное, цветное дерево какао можно увидеть на страницах датируемого 1552 годом Манускрипта Бадиано (кодекс Барберини, Latin 241), автором которого был учитель из основанного испанцами в Мехико в 1536 году колледжа Санта-Крус. Это двуязычный документ — он записан на науатле и на латыни. На его страницах представлены ацтекские знания о болезнях и о лечебных свойствах лекарств на основе животных, растений и минералов. В частности, касаемо какао, есть рецепт избавления от усталости, особенно рекомендуемый управленцам и занимающим общественные должности лицам — им рекомендовано принимать ароматные ванны с цветками какао.

Ещё отметим, что какао-напиток у ацтеков считался афродизиаком, о чем свидетельствует Берналь Диас дель Кастильо. Возможно, для этого его смешивали с некой алкогольной субстанцией. Не зря первым испанским монахам на мексиканской земле запрещали пить какао-напиток поскольку он «считался некоторыми сильным возбудителем страсти». Рецепт любовного зелья из какао можно встретить всё у того же Эрнандеса. Помимо какао в него входили следующие растения: уэинакастли (hueinacaztli — Cymbopetalum penduliflorum), по вкусу напоминающий чёрный перец; тлильшочитль (tlilxochitl — Vanilla planifolia), то есть ваниль и цветок мекашочитля (mecaxochitl — Piper ssp.) — родственного перцу растения. В таком сочетании, писал Эрнандес, напиток получается «приятный на вкус, тонизирующий, согревающий желудок, делающий дыхание благоуханным, борющийся с отравлением, а также облегчающий боли и колики».

В обнаруженном в 1914 году майяском манускрипте «Ритуал бакабов» (Принстонский кодекс) записаны способы лечения болезней посредством заклинаний. После прочтения заклинаний от кожной сыпи, лихорадки и приступа следовало принять чашу чаках (т.е. медицинского шоколада) с двумя перцами чили, мёдом и соком табака.

Отметим, что и в наше время в Месоамерике сохранились многие доколониальные представления о свойствах какао и его применении в медицинских целях. Так, исследование, проведённое среди миштеков (штат Оахака, Мексика) в 1999 и 2000 гг., засвидетельствовало, что вера в священную природу шоколада сделала его одним из основных продуктов питания в Оахаке. Во многих религиозных церемониях, фиестах и других специально отмечаемых событиях шоколад играет не последнюю роль. Конкретно в Оахаке его обычно готовят с использованием сахара, корицы и миндаля, но могут добавлять и другие ингредиенты, например, яйца.

Небольшой цех, где желающие могут размолоть поджаренные какао-бобы и специи, используемые для приготовления шоколада. шт. Оахака. Фото: Glorgana.

Какао остаётся у ряда месоамериканских народов важным компонентом послеродовой диеты. После рождения ребёнка диета кормящих матерей отличается от режима во время беременности и шоколад входит в список предпочтительных продуктов. Например, сделанное из кукурузы и какао пиноле считается прекрасным напитком для генерации грудного молока.

Какао в европейской медицине XVI — XVII вв.

В приписывании лечебных свойств какао и его использованию против различных заболеваний не отставали и европейские травники XVII — XIX вв.[21]

Во второй половине XVI века фрай Агустин Давила Падилья писал о том, как другой монах, фрай Хордан де Санта Каталина, лечил болезнь почек: «В конце его дней моча его была поражена [болезнью], и врач предписал ему пить напиток, который в Индиях зовётся шоколадом. В небольшом количестве воды растворяется нечто, напоминающее миндаль, которое они называют какао, и готовят его со специями и сахаром… и затем после употребления питья он чувствует облегчение болезни, отмечая, что Бог [покарал его], потому что в раннем возрасте он не раскаивался».

В 1591 году доктор Хуан де Карденас завершил свой труд «Problemas y Secretos Maravillosos de las Indias», где говорил о вызове запора в желудке, перекрытии мочевых каналов, проблемах с менструацией, печенью, селезёнкой, ухудшении цвета лица, нарушении пищеварения в желудке, вызывающем затруднение с дыханием (одышку) и приводящем к усталости и обморокам. В то же время он отмечал, что если какао поджарить, размельчить и смешать с атоле (молотая кукуруза с водой), то употребление этой жидкости позволит набрать вес, получить необходимые для человеческого организма питательные вещества.

Посейдон берёт шоколад у Мексики, чтобы передать его Европе. «Chocolata Inda» Антонио Колменеро де Ледесма, XVII в.

Хосе де Акоста в своём труде «The Naturall and Morall Historie of the East and West Indies» 1604 года писал о шоколаде следующее: «Испанцы, как мужчины, так и женщины, освоившиеся в стране, весьма охочи до этого шоколада. Говорят, что они изготавливают различные его виды, некоторые горячие, некоторые холодные, какие то — тёплые, и они кладут туда много перца чили; ещё они изготавливают из этого пасту, которая, по их уверениям, хороша для желудка и [в качестве] средства против простуды».

В 1624 году вышел трактат «Un Discurso del Chocolate» Сантьяго де Вальверде Турисес, где говорится, что «многие люди сейчас обсуждают шоколад… вопрошая, полезен он или вреден». Автор отмечал, что шоколад следует считать лекарственным средством, поскольку тот меняет состояние принимающего. Он считал, что употребление шоколада в больших количествах подходило для лечения заболеваний груди, а в малых благоприятно сказывалось на здоровье желудка. Также он подмечал, что шоколад вызывает неприятное состояние, которое будет вредно для тех, кто истощён.

В 1631 г. в своём трактате «Curioso Tratado de la Naturaleza» Антонио Колменеро де Ледесма сообщал, что какао сохраняет здоровье и делает потребляющих его тучными, полными, привлекательными и дружелюбными. По его мнению, какао хорошо для тех, кто имеет проблемы с пищеварением, чахоткой и истощением. Оно помогает при грудном кашле, Новой болезни или болезни кишок и прочих недомоганиях, связанных с поносом, а также при желтухе и всевозможных воспалениях и обструкциях. Какао избавляет от сонливости, чистит зубы и освежает дыхание, вызывает мочеиспускание, лечит камни и избавляет от ядов, а также предохраняет от всех инфекционных заболеваний, считал автор XVII века.

В 1645 году был закончен церковный трактат «Chocolate y Tabaco Ayuno Eclesiastico y Natural» Томаса Уртадо, где изучался вопрос, можно ли потреблять шоколад во время церковных постов. Автор пришёл к выводу, что в жидком виде чистый шоколад употреблять во время поста можно, однако верующим следует воздерживаться от шоколада, смешанного с молоком и яйцами. Он также отмечал, что какао было обычным средством для лечения от «заболевания или истощения желудка». Уртадо не считал, что шоколад «утоляет голод», но отмечал, что при употреблении он «вызывает комфорт, сжигает неусвоенную [организмом] пищу и помогает пищеварению».

В 1648 году Томас Гейдж написал классический туристический труд «The English-American: His Travail by Sea in 1648», где главу XVI посвятил описанию двух употребляемых в Новом Свете напитков: атоле и шоколаду. В его время шоколад уже стал популярным напитком в Западных Индиях, во Фландрии, Италии и Испании. Тем не менее, не все были в курсе ценности какао — Томас Гейдж осуждал английских каперов, выбрасывавших по своему невежеству за борт мешки с какао. Среди рецептов он отмечал средство для тех, кто имел проблемы с печенью — в целях их устранения надо было употребить шоколад с чёрным перцем. А если добавить в шоколад корицу, то будет вызвано мочеиспускание, что рекомендовалось людям с проблемными почками. Добавлять ачиоте (Bixa orellana) в шоколад следовало пациентам, страдающим одышкой и проблемами с мочеиспусканием. Гейдж тоже отмечал, что потребляющие шоколад пациенты становились тучными и толстыми.

В 1662 году Генри Стаб написал монографию «The Indian Nectar, or, a Discourse Concerning Chocolata», где процитировал множество трудов ботаников, врачей и путешественников, писавших на связанные с шоколадом темы. Он отмечал, что в Индиях врачи советовали пить шоколад один-два раза в день. Особенно напиток был полезен для восстановления сил в случае, когда «человек уставал от дел и хотел быстрого восстановления сил». В Мексике, писал автор, растворенные в воде какао-бобы использовались от жара и при болезнях печени, а для избавления от кровавого поноса в шоколад добавляли смолу олли. Для избавления от слабости «флегматичного и ветреного желудка» в шоколад добавляли цветок шочинакастли (Cymbopetalum penduliflorum). Для укрепления и подпитки мозгов и матки в шоколад добавляли тлильшочитль (ваниль). Для укрепления истощённого желудка и снижения степени диареи в шоколад добавляли ачиотль (ачиоте), а для лечения кашля — тепейантли (неизвестное растение). Вот простой рецепт медицинского шоколада от автора: «На каждые 100 орешков какао… класть два стручка чили, длинного красного перца, одну горсть семян аниса и оричелас [orejaelas], а также два цветка мекасучитль, одну вайниль (sic!) или вместо неё александрийскую розу, размельчённую в порошок, две драхмы[22] корицы, двенадцать штук миндаля, и пол фунта сахара, лесные орехи и столько ачиоте, чтобы хватило для окрашивания». Стаб также упоминал о питательности какао, о том, что можно даже не есть мясо и не терять вес, питаясь одним какао. Он отметил следующие лечебные свойства: избавленное от жировой и масляной составляющей какао было полезно против воспалений, в частности «огня святого Антония» (отравления спорыньёй); смесь шоколада с ямайским перцем вызывает мочеиспускание, менструацию, питает мозги, оказывает благоприятное воздействие на матку; вместе с ванилью шоколад укрепляет сердце, усиливает дух и обеспечивает хорошее пищеварение в желудке; вместе с ачиоте помогает при кровавых поносах, укрепляет дёсна, избавляет от боли в зубах, возникающих при соприкосновении с чем-то горячим, вызывает мочеиспускание; вместе со смолой шоколад помогает избавиться от зуда и язв, укрепляет желудок, останавливает понос. Есть у Стаба цитата Франсиско Эрнандеса, главного врача колониальной Мексики времён правления Филиппа II, который подчёркивал значимость шоколада, отмечал его незаменимость у индейцев, утверждал, что любой добавленный в него ингредиент приносит для человеческого тела только пользу, и что после приёма шоколада следует немного отдохнуть, не двигаясь и не принимая другую пищу, а принимать его нужно горячим. Стаб также приводил мнения известных испанских врачей — докторов Хуанеса де Барриоса и Хуанеса де Карденаса. Первый говорил, что шоколадом просто необходимо завтракать, так как после него никакой другой еды и не нужно, а второй отмечал, что шоколад продлевает жизнь, поскольку доставляет организму необходимые питательные вещества, помогает пищеварению, выводит шлаки посредством пота и через мочу. При этом из-за жары в Западных Индиях у проживающих там возникает излишняя мокрота, а шоколад переводит её в «хорошую кровь» (тот же эффект авторы того времени приписывали употреблению вина). Упоминая одного неизвестного испанского врача из Севильи, Стаб писал, сравнивая вино и шоколад, что потребляя одно лишь вино никто не выживал более нескольких дней, в то время как на шоколаде можно прожить месяцы и даже годы.

Гравюра, показывающая как размалывали семена какао в Европе XVII века. Фрагмент.

В 1672 году была опубликована монография Уильяма Хьюза, где он утверждал, что различные добавки к шоколаду стали применять испанцы, что индейцы редко пили шоколад, смешанный с другими ингредиентами, предпочитая сохранить здоровье, а не удовлетворять свои вкусы, что добавление различных добавок только вредит организму. В то же время, автор отмечал, что для медицинского использования шоколада в него следует добавлять некоторые растения, усиливая, таким образом, различные его свойства: для желудка нужно добавить ачиоте или шафран, либо перец, гвоздику и др.; от поноса — корицу, мускатные орехи; от кашля — миндаль и миндалевое масло. Ещё Хьюз отмечал, что шоколад может излечить «прыщи и опухоли», которые возникают у моряков во время длительного плавания (цинга?) — им данный напиток следует принимать после высадки на берег. Также автор советовал жителям Англии пить шоколад, отмечая, что особенно он будет полезен тем, кто истощён, испытывает сильный насморк и простуду.

В том же 1672 году сэр Ганс Слоан в «American Physician» описал рецепт приготовления какао с использованием молока. Автор считал, что шоколад имел терапевтические свойства, однако был довольно неприятен по вкусу. Поэтому Слоан кипятил какао-бобы с молоком и сахаром — это был прообраз молочного «горячего шоколада».

В 1685 году Сильвестр Дюфур опубликовал монографию «The Manner of Making of Coffee, Tea, and Chocolate», где описал следующий рецепт медицинского шоколада: «Взять 700 какао орешков и 1,5 фунта белого сахара, 2 унции корицы, 14 зёрен мексиканского перца, который зовётся чили или пимиенто, половину унции гвоздик, 3 небольших стручка ванили де Кампече [либо заменить анисовыми семенами], [добавить] ачиот в небольшом количестве и столько же фундука, что необходимо только для придания цвета; некоторые добавляют к этому миндаль, фундук и воду оранжевых цветов».

«Утренний шоколад», Пьетро Лонги, 1775—1780.

Итак, использование какао и жидкого шоколада в медицинских целях имеет глубокую традицию, уходящую корнями в доколумбовую Месоамерику и продолжившую своё развитие уже в Европе, а затем и во всём остальном мире. В XVIII — XX веках врачи продолжали исследовать свойства шоколада, рекомендуя его применение пациентам с различными заболеваниями. В том числе в качестве вспомогательного средства при употреблении основного лекарства, делая, таким образом, обычно горькое медицинское средство более приятным. Со временем исследователи переключились на масло какао, которое также нашло многочисленное применение в медицине: оно использовалось в суппозиториях, в качестве мази и как средство для лечения от трещин кожи губ и груди кормящих женщин, его рекомендовали при бронхитах и хронической простуде.

Среди примечательных особенностей, которые приписывали какао, можно выделить три:

1. Как древние и колониальные, так и современные авторы отмечали, что употребляющие какао люди набирали вес. Поэтому какао рекомендовали пить тем, кому необходимо было восстановить вес, в то же время о необходимом количестве не уточнялось;

2. Ещё какао советовали употреблять в двух противоположных случаях. С одной стороны, его рекомендовали для стимуляции нервной системы слабохарактерным людям, обессиленным и апатичным (с точки зрения врачей XXI века, такие симптомы отражают различные аспекты депрессии). С другой стороны, некоторые врачи предписывали какао пациентам, страдающим гиперактивностью, поскольку, по их мнению, напиток имел успокаивающий эффект;

3. Наконец, ещё одним часто приписываемым шоколаду свойством является способность улучшать пищеварение в случае регулярного употребления. Считалось, что он стимулирует почки и вызывает мочеиспускание или улучшает работу кишечника, смягчает стул и «исцеляет» геморрой.

Современные исследования

Современные исследования показывают, что содержащиеся в какао теобромин и кофеин имеют психофармакологическое воздействие на человека, потребляющего ежедневно около 50 гр. тёмного шоколада — так, данный продукт благоприятно сказывается на времени реакции, бдительности и настроении.

В Теоброма какао были обнаружены антибиотические олигомерные проантоцианидины, которые помогают предотвращать распространение внутренних инфекций при получении ран. Также у какао отмечены антисептические свойства.

Вяжущая муравьиная кислота, сосудосуживающие кверцитрин, рутин, триптамин, допамин, тирамин и не менее 26 противовоспалительных элементов, которые помогают снимать опухоль — все они имеются в какао.

Некоторые исследователи считают, что содержащийся в шоколаде фенилэтиламин является тем химическим компонентом, который также влияет на настроение и поведение человека, когда тот влюблён. Отсюда периодически оживающее популярное мнение о том, что шоколад обладает свойствами афродизиака.

Сегодня какао ценят за стимулирование иммунной системы человека, поскольку он содержит большое количество антиоксидантов (они также борются против рака и сердечных заболеваний, однако какие именно антиоксиданты отвечают за это до сих пор неизвестно). Считается, что наиболее благоприятное воздействие на организм человека имеют следующие антиоксиданты: процианидины, флавониды, токоферолы и др. Учёные отмечают, что содержащиеся в какао процианидины и другие полифенолы снижают содержание глюкозы в крови, триглицеридов и холестерин у больных диабетом крыс, имевших в своём рационе большое количество какао. Но лишь небольшое количество исследований было проведено непосредственно с человеком in vivo.

Таким образом, воспринимать какао как панацею от всевозможных заболеваний не стоит. Однако исследования его свойств продолжаются, чуть ли не каждый год находятся новые озадачивающие исследователей нейроактивные составляющие какао, и кто знает, может быть в скором времени именно какао поможет человечеству найти эффективное средство, например, от рака.

Паташте, баламте — Theobroma bicolor

В Месоамерике с давних времён использовали плоды так называемого «дикого какао»[23]. Это растение принадлежит к тому же роду, что и Теоброма какао, однако не является его ближайшим родственником и, помимо схожих черт, имеет значительные различия.

Theobroma bicolor Bonpl. растёт быстрее какао и больше по размеру. Его плоды с семенами также более крупные и, к тому же, не такие горькие. Однако, в отличие от какао-бобов Теоброма какао, созревшие семена «дикого какао» содержат значительно меньше кофеина[24], правда теобромина зачастую бывает больше.

Мы называем его диким в кавычках, потому что полностью диким данное растение назвать нельзя. Месоамериканцы следили за Theobroma bicolor и в какой-то степени влияли на него, но в, то же время, оно не является результатом селекционной работы древнего агронома.

В Месоамерике Теоброма биколор часто именуют паташте или баламте (у кекчи и юкатеков; балумте у лакандонов). Баламте (balam te’ — «ягуарье дерево») его назвали, скорее всего, за раскраску высушенного плода, которая напоминает шкуру этого дикого представителя семейства кошачьих. В XVI веке Франсиско Эрнандес отмечал, что данное дерево на языке науатль называется куаупатлачтли (quauhpatlachtli). В различных диалектах современного языка майя-киче можно встретить термин пек (peq) в качестве названия для Теоброма биколор.

Его плоды часто продавались на рынках доколумбовой Месоамерики, однако ценили их меньше Теоброма какао. Тем не менее, свою небольшую нишу в ритуальной и повседневной жизни доколумбовых народов они имели. Так, Франсиско Эрнандес писал в своём труде «Historia de las Plantas de la Nueva Espana», что напиток из двух видов Теобромы особенно питателен и помогает умершим совершить путешествие в загробном мире. Следует отметить, что балам, ягуар — это крупное хищное животное в области майя, имеющее большую значимость в их космологии. Он также самый сильный компаньон (вей или нагуаль) в духовном мире. Как и ягуар, паташте не зависит от людей. Такое наглядное сходство с ягуаром в глазах майя, видимо, придавало Теоброма биколор большую значимость в их мире. Ещё Эрик Томпсон подметил, что майяские охотники в Белизе потребляли в пищу ягуарьих муравьёв, названных так по ягуарьим отметкам. Их ели для того, чтобы «перенять отвагу» данного животного. Возможно, поедание плодов Теоброма биколор имело схожие коннотации.

Макамбо (Theobroma bicolor). Илл.: Benjamin Cardenas Valderrama.

Археологические находки Теоброма биколор еще более редки, чем Теоброма какао. Тем ценней является обнаружение его семени в запечатанном раннеклассическом тайнике в Тикале. Теоброма биколор упоминается в Книгах Чилам Балам из Чумайеля, где его именуют «какао, называемое баламте». Появляется паташте в связке с какао и в двух известных литературных произведениях майя горной Гватемалы — Пополь-Вухе:

«Вот что будет твоей пищей: кукурузные зерна, белый перец, бобы, паташте и какао, — все это принадлежит тебе, и если что-либо будет запасено и позабыто, это также будет твоим. Ешь это! — так было сказано мыши Хун-Ахпу и Шбаланке»;

«И вот тогда они были исполнены радости, потому что они нашли такую прекрасную страну, полную удовольствий, изобилующую вкусными початками желтой кукурузы и вкусными початками белой кукурузы; изобилующую также прекрасным паташте и семенами какао»;

и Рабиналь Ачи:

«Там, далеко, с детьми моими, моими сыновьями, колышутся деревья зелеными ветвями, там все есть: и какао чудное, паташте, прекрасное какао, и золотые копи, и копи серебра, и вышивки цветные, и золотые драгоценности! Здесь наши дети, здесь наши сыновья, а там живущим не надо и работать, нет у них нужды, без всякого труда им достается мешок паташте иль мешок какао».

Даже после Конкисты паташте и какао продолжали использоваться в качестве товаров, причём довольно длительное время. У паташте в ход также шла мякоть плода розовато-оранжевого цвета, по вкусу напоминающая нечто среднее между канталупой (мускусной дыней) и папайей. Часто её потребляли сырой. Она была основным ингредиентом ряда напитков: тисте (tiste) — холодного напитка, приготовляемого из какао, сахара, корицы, аннато и маиса; пиноле (pinole) — напитка в Центральной и Западной Гватемале из кукурузной муки (или рисовой), различных специй (обычно корицы и ванили), сахара и паташте (в других районах — какао).

В долине Оахаки семена паташте ценят за их содержимое — из них получают «масло». Они продаются на рынках и их едят вместе с атоле (atole), жидкой кукурузной кашицей.

Семена без кофеина и с небольшим содержанием теобромина мягче и нежнее по вкусу в сравнении с семенами Теоброма какао. Там, где растут деревья паташте, его семена поджаривают, солят и едят как орешки или же размалывают и готовят из этого напиток.

В настоящее время семена паташте можно встретить под именем вариба (wariba) или «тигриного какао», которое, вероятно, является искажённым переводом баламте, «ягуарьего дерева», поскольку в месоамериканском испанском тигр часто заменяет ягуара.

Помимо гастрономических функций, у современных индейцев паташте выполняет и ритуальные — чаще всего совместно с какао. Но есть и ритуалы, где используется только паташте. Например, у индейцев майя-мам паташте используют в качестве подношения священным источникам и в рамках церемоний профилактики здоровья. В содружестве Сан-Хуан города Сантьяго-Атитлан (Гватемала) есть сундук, где хранится огромной важности священный свёрток[25], на стенке которого вырезаны два плода паташте (на предыдущем сундуке было изображение плода какао с одной стороны и плода паташте — с другой), что говорит о его большой ритуальной значимости.

В Сан-Антонио-Сучетепекесе на Пасху наряжают арки, используя плоды и листья паташте, имеющие выразительный аромат, который, правда, не всем по душе. У цутухилей в 70-х годах прошлого века паташте использовался в обрядах инициации. В ритуальном напитке катух (qátouj) паташте было обязательным ингредиентом среди других: какао, кукурузы и молотых семян сапоте (Pouteria sapota).

Существует и множество иных ритуалов, в которых используется паташте. Особенно это характерно для тех мест, где не растёт Теоброма какао.

Особо следует отметить отношение к Теоброма биколор у народов науа. Науа и ацтеки в частности весьма прохладно оценивали его плоды, не считая их семена пригодными для приготовления качественного напитка. Об этом свидетельствует Франсиско Эрнандес, отметивший, что «семена, которые слаще других, можно есть как миндаль, поджаренными или с сахаром, однако они менее пригодны для приготовления напитка». Недобросовестные ацтекские торговцы порой разбавляли семенами паташте семена какао.

Возможно, такая недооценка паташте у науа происходила потому, что с самими деревьями и его плодами они не соприкасались, соответственно и не знали всех внешних ассоциаций, которые приписывали «дикому какао» майя. Именно ацтекское отношение к семенам паташте передалось колониальным хронистам, имевшим дело в основном с центральномексиканскими источниками, а затем и другим авторам, в том числе современным исследователям, которые мало уделяют данному дереву внимания.

На сегодняшний день Теоброма биколор теряет свои позиции даже у высокогорных майя. Его перестают выращивать, заменяют на кофе и всё реже считают пригодным для употребления продуктом. Более того, было отмечено, что поджаренные семена паташте по вкусу напоминают арахис, который легче выращивать (и урожайность у него выше) — вполне вероятно, что где-то арахис смог вытеснить паташте[26]. Например, в Копане фестивальный соус моле сейчас готовят на основе арахиса, раньше его главным ингредиентом, видимо, был паташте.

Литература

Анонимный конкистадор «Рассказ о некоторых вещах Новой Испании и великом городе Теместитане, Мехико». Перевод на англ. яз. Маршалл Г. Савиль, 1917 год. Редакция Александр Ф. Кристенсен. Английская версия — FAMSI. Перевод с англ. яз. на русс. яз. — Sam, 2007 г. / http://www.indiansworld.org/conquistador.html

Беляев Д. Д., Сафронов А. В. Династическая история Йокиба во второй половине VIII в. // Вопросы эпиграфики. Выпуск 7. Часть 1. / Отв. ред. А. Г. Авдеев. — М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2013.

Ершова Г. Г., Беляев Д. Д. Взбивая пену шоколада: Какао в Древней Америке. 2012. Изд-во Этерна, Москва.

Берналь Диас дель Кастильо. «Правдивая история завоевания Новой Испании». М. Форум. 2000. Егоров Д. Н. 1924; Захарьян А. Р. 2000 / http://www.vostlit.info

Эрнан Кортес, Второе послание императору Карлу V. Лысенко Е. М. 2000 © Академический проект. 2000. Сетевая версия — Тhietmar. 2004 / http://www.vostlit.info

Бернардино де Саагун, Куприенко С. А. Общая история о делах Новой Испании. Книги X — XI: Познания астеков в медицине и ботанике / Ред. и пер. С. А. Куприенко.. — К.: Видавець Купрієнко С. А., 2013. — 218 с. — (Месоамерика. Источники. История. Человек). — ISBN 978—617—7085—07—1.

Ланда Д. Сообщение о делах в Юкатане. Перевод со староиспанского, вводная статья и примечания Ю. В. Кнорозова. — М.-Л.: Издательство АН СССР, 1955. — C. 142—143. URL: http://www.indiansworld.org/pirshestva-muzyka-i-tancy.html

Памятная записка из Солола или Текпан-Атитлан, называемая также ЛЕТОПИСЬ КАКЧИКЕЛЕЙ. Перевод Талах В. Н. 2009 / http://www.indiansworld.org/pamyatnaya-zapiska-iz-solola-ili-tekpan-atitlan-nazyvaemaya-takzhe-letopis-kakchikeley.html

Пополь-Вух. Родословная владык Тотоникапана. Перевод с языка киче Р. В. Кинжалова. — М.-Л.: Издательство АН СССР, 1959. — С. 38—39. URL: http://www.indiansworld.org/popolvuh1.html

Полюхович Ю. Ю. Полiтико-династична iсторiя держави майя Баакаль за матеріалами корпусу епіграфічних джерел Паленке (Лакамха»): дис. … кандидата іст. наук: 07.00.03. — Київ, 2012.

Помар, Хуан Баутиста де. Сообщение из Тескоко / под ред. В. Талаха. — К.: xxxxxx, 2011. — 69 с. ISBN 978—966-XXXX — XX — X. В. Талах, 2011, перевод, комментарии. А. Скромницкий, 2011, редактирование, оформление, комментарии.

Рабиналь-Ачи в переводе Кинжалов Р. В. / http://www.indiansworld.org/rabinal.html

Талах В. Н. «Обезьяна Кортеса. Педро де Альварадо в землях майя и пипилей», 2016 / http://www.indiansworld.org/obezyana-kortesa-pedro-de-alvarado-v-zemlyah-mayya-i-pipiley.html

Таубе, Карл. «Мифы ацтеков и майя». Пер. с англ. К. Ткаченко, М.: ФАИР-ПРЕСС, 2005. — 112 с.: ил. / http://www.indiansworld.org/myth_taube0.html

Торибио де Бенавенте [Мотолиниа]. История индейцев Новой Испании. Фрагмент I. Хроники открытия Америки. Книга I. М. Академический проект. Лысенко Е. М. 2000 / http://vostlit.info

«Книги Чилам Балам» / http://www.indiansworld.org/chilam.html

Кодекс Мальябекки / Ред. В. Н. Талах, С. А. Куприенко. — К.: Видавець Купрієнко С. А., 2013. / https://ru.scribd.com/document/178023770/Кодекс-Мальябекки

Кодекс Мендоса / Ред. С. А. Куприенко, В. Н. Талах. — К.: Видавець Купрієнко С. А., 2013

Acosta, José de (2002). The Natural and Moral History of the Indies. Edited by Jane Mangan; translated by Frances Lopez-Morillas. Durham, NC: Duke University Press. ISBN 978—0—8223—2845—2

Acosta, J. (1604) The Naturall and Morall Historie of the East and West Indies. Intreating of the Remarkeable Things of Heaven, of the Elements, Metals, Plants and Beasts… Printed by Val. Sims for Edward Blount and William Aspley, London, UK.

Manuel Aguilar-Moreno, «The Good and Evil of Chocolate in Colonial Mexico» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Aguilera, C 1985, Flora y Fauna Mexicana: Mitología y Tradiciones, University of Texas, Mexico.

Pedro de Alvarado. AN ACCOUNT OF THE CONQUEST OF GUATEMALA IN 1524 BY PEDRO DE ALVARADO. Edited by Sedley J. Mackie. With a Facsimile of the Spanish Original, 1525. Hardcover — 1924

Badianus Manuscript. See De la Cruz, M. et al. (1552).

Laura Caso Barrera and Mario Aliphat F., «The Itza Maya Control over Cacao. Politics, Commerce, and War in the Sixteenth and Seventeenth Centuries» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Basil G.D. Bartley, The Genetic Diversity of Cacao and its Utilization. 2005

Beliaev D., Davletshin A., Tokovinine A. Sweet Cacao and Sour Atole: Mixed Drinks on Classic Maya Ceramic Vases // Pre-Columbian Foodways: Interdisciplinary Approaches to Food, Culture, and Markets in Ancient Mesoamerica / Ed. by J.E. Staller and M. Carrasco. — New York: Springer, 2010.

Nathaniel Bletter and Douglas C. Daly. «Cacao and Its Relatives in South America» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao», ed. Cameron L. McNeil. 2006.

Daniel G. Brinton. The Güegüence; A Comedy Ballet in the Nahuatl-Spanish Dialect of Nicaragua. 1883. // URL: https://www.gutenberg.org/files/40559/40559-h/40559-h.htm

Cardenas, J. (1591/1945) Problemas y Secretos Maravillosos de las Indias (Marvelous Problems and Secrets of the Indies.). Ediciones Cultura Hispanica, Madrid, Spain.

Carrasco R., Cordeiro M. The Murals of Chiik Nahb Structure Sub 1—4, Calakmul, Mexico // Maya Archaeology 2 / Ed. by C. Golden, S. Houston, and J. Skidmore. — San Francisco: Precolumbia Mesoweb Press, 2012.

Carmack, R., & Salgado González, S. (2006). A WORLD-SYSTEMS PERSPECTIVE ON THE ARCHAEOLOGY AND ETHNOHISTORY OF THE MESOAMERICAN/LOWER CENTRAL AMERICAN BORDER. Ancient Mesoamerica, 17 (2), 219—229. doi:10.1017/S095653610606007X

Carter N. Once and Future Kings: Classic Maya Geopolitics and Mythic History on the Vase of the Initial Series from Uaxactun // The PARI Journal. — 2015. — Vol. 15, No. 4. — P. 1—15. URL: http://www.precolumbia.org/pari/journal/archive/PARI1504.pdf

Charles R. Clement, Michelly de Cristo-Araújo, Geo Coppens d’Eeckenbrugge, Alessandro Alves Pereira and Doriane Picanço-Rodrigues (2010), «Origin and Domestication of Native Amazonian Crops». Diversity, 2, 72—106 doi:10.3390/d2010072 / www.mdpi.com/journal/diversity

Closs, M 2000, «Mesoamerican Mathematics’, in H Selin (ed), Mathematics Across Cultures: The History of Non-Western Mathematics, Kluwer Academic Publishers, Great Britain, pp. 205—238.

Codex Mendoza: Four-Volume Set. Frances F. Berdan, Patricia Rieff Anawalt. University of California Press, 1992

Coe M. Maya Scribe and His World. — New York: Grolier Club, 1973.

Coe, Sophie D. «America’s First Cuisines». 2005.

Coe, SD & Coe, MD 1996, The True History of Chocolate, Thames and Hudson, New York.

Crown P, Wills WH (2003) Modifying pottery and kivas at Chaco: Pentimento, restoration, or renewal? Am Antiquity 68

De la Cruz, M., Whitkus, R., Gomez-Pompa, A. & Mota-Bravo, L. (1995) Origins of cacao cultivation. Science 375: 542—543.

Dillinger, TL, Barriga, P, Escárcega, S, Jimenez, M, Lowe, DS, & Grivetti, LE 2000, «Food of the Gods: Cure for Humanity? A Cultural History of the Medicinal and Ritual Use of Chocolate’, The Journal of Nutrition, vol. 130, no. 8S, pp. 2057S-2072S. / http://www.jn.nutrition.org

Dorothy K. Washburn et al. (2014) Chemical analysis of cacao residues in archaeological ceramics from North America: considerations of contamination, sample size and systematic controls / http://dx.doi.org/10.1016/j.jas.2014.07.011

Dufour, P. S. (1685) The Manner of Making of Coffee, Tea, and Chocolate as it Is Used in Most Parts of Europe, Asia, Africa, and America, with Their Vertues. William Crook, London, UK.

Durán, D 1971, Book of the Gods and Rites and the Ancient Calendar, trans. F Horcasitas and D Heyden, University of Oklahoma Press, Norman, Oklahoma.

Durán, D 1994, The History of the Indies of New Spain, trans. D Heyden, University of Oklahoma Press, Norman, Oklahoma.

Durand-Forest, J 1967, «El Cacao Entre Los Aztecas’, Estudios de Cultura Náhuatl, vol.7, pp. 155—181.

Elferink, JGR 1988, «Some Little-Known Hallucinogenic Plants of the Aztecs’, Journal of Psychoactive Drugs, vol. 20, no. 4, pp. 427—435.

William R. Fowler, «Cacao Production, Tribute, and Wealth in Sixteenth-Century Izalcos, El Salvador» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Betty Bernice Faust, Javier Hirose Lopez, «Cacao in the Yukatek Maya Healing Ceremonies of Don Pedro Ucán Itzá» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Janine Gasco, «Soconusco Cacao Farmers Past and Present. Continuity and Change in an Ancient Way of Life» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Gauge, T. (1648) The English American: His Travail by Sea; or a New Survey of the West Indies Containing a Journall of Three Thousand Three Hundred Miles within the Main Land of America. With a Grammar or Some Few Rudiments of the Indian Tongue Called Poconchi or Pocoman. Printed by R. Cotes, London.

Gomez-Pompa, A., Salvador Flores, J. & Aliphat Fernandez, M. (1990) The sacred cacao groves of the Maya. Latin Am. Q. 1: 247—257

Grube N. Cacao — The Beverage of the Gods // Maya: Divine Kings of the Rain Forest / Ed. by N. Grube. — Köln: Könemann Verlagsgesellschaft, 2001.

Grube N. The Primary Standard Sequence on Chocholá Style Ceramics // The Maya Vase Book: A Corpus of Rollout Photographs of Maya Vases, Volume 2 / Ed. by J. Kerr. — New York: Kerr Associates, 1990.

Guerrero, AM 2009, «Ek Chuah, Deidad Identificada Principalmente por Fuentes Coloniales del Centro de México: Similitudes Iconográficas, XXII Simposio de Investigaciones Arqueológicas en Guatemala, pp. 1193—1199.

Hall, GD, Tarka Jr., SM, Hurst, WJ, Stuart, D & Adams REW 1990, «Cacao Residues in Ancient Maya Vessels from Rio Azul, Guatemala’, American Antiquity, vol. 55, no. 1, 138—143.

Head, B. (1903). The Food of the Gods: A Popular Account of Cocoa. R. Brimley Johnson, London.

Henderson, JS, Joyce, RA, Hall, GR, Hurst, WJ, & McGovern, PE 2007, «Chemical and Archaeological Evidence for the Earliest Cacao Beverages’, Proceedings of the National Academy of Sciences, vol. 104, no. 48, pp. 18937—18940.

John S. Henderson and Rosemary A. Joyce, «Brewing Distinction. The Development of Cacao Beverages in Formative Mesoamerica» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Houston S. Painted Vessel // Ancient Maya Art at Dumbarton Oaks / Ed. by J. Pillsbury, M. Doutriaux, R. Ishihara-Brito, and A. Tokovinine. — Washington D.C.: Dumbarton Oaks, 2012.

Hernandez, F. (1577/1942). Historia de las Plantas de la Nueva Espana. Imprenta Universitaria, Mexico City, Mexico.

Hurst J., Tarka S., Powis T. et al. Cacao Usage by the Earliest Maya Civilization // Nature. — 2002. — Vol. 418.

Lopez de Gomara, F. (1552/1964) Corté s: The Life of the Conqueror by His Secretary (from the Istoria de la Conquista de Mexico). University of California Press, Berkeley, CA.

Hughes, W. (1672) The American Physitian, or A Treatise of the Roots, Plants, Trees, Shrubs, Fruit, Herbs etc. Growing in the English Plantations in America: Describing the Place, Time. Names, Kindes, Temperature, Vertues and Uses of Them, either for Diet, Physick, etc. whereunto Is Added a Discourse of the Cacao-Nut-Tree, and the Use of its Fruit; with All the Ways of Making of Chocolate. The Like Never Extant Before. Printed by J. C. for William Crook the Green Dragon without Temple-Bar 1672, London, UK.

Hurtado, T. (1645) Chocolate y Tabaco Ayuno Eclesiastico y Natural: si este le Quebrante el Chocolate: y el Tabaco al Natural, para la Sagrada Comunion. Por Francisco Garcia, Impressor del Reyno. A Costa de Mauel Lopez, Mercador de Libros, Madrid, Spain.

Kufer, Y. (2005). Johanna Plants used as medicine and food by the Ch’orti’ Maya: Ethnobotanical Studies in Eastern Guatemala. Ph. D. thesis (Centre for Pharmacognosy and Phytotherapy), The School of Pharmacy, University of London.

Martin, CL 2006, «Cacao in Ancient Maya Religion: First Fruit from the Maize Tree and Other Tales from the Underworld’, in CL McNeil (ed), Chocolate in Mesoamerica: A Cultural History of Cacao, University Press of Florida, Gainesville, pp. 155—183.

Patricia A. McAnany и Satoru Murata, «From Chocolate Pots to Maya Gold. Belizean Cacao Farmers Through the Ages» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Elizabeth Moran. The Sacred as Everyday: Food and Ritual in Aztec Art.

Cameron L. McNeil, «Traditional Cacao Use in Modern Mesoamerica» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Oswaldo Chinchilla Mazariegos (2016), «Human Sacrifice and Divine Nourishment in Mesoamerica». Ancient Mesoamerica, 27 (2016), 361—375 / doi:10.1017/S0956536116000201

Martin S. Cacao in Ancient Maya Religion: First Fruit from the Maize Tree and other Tales from the Underworld // Chocolate in Mesoamerica: A Cultural History of Cacao / Ed. by C. L. McNeil. — Gainesville: University of Florida Press, 2006.

Martin S. Carved Bowl // Ancient Maya Art at Dumbarton Oaks / Ed. by J. Pillsbury, M. Doutriaux, R. Ishihara-Brito, and A. Tokovinine. — Washington D.C.: Dumbarton Oaks, 2012.

Martin S. Hieroglyphs from the Painted Pyramid: The Epigraphy of Chiik Nahb Structure Sub 1—4, Calakmul, Mexico // Maya Archaeology 2 / Ed. by C. Golden, S. Houston, and J. Skidmore. — San Francisco: Precolumbia Mesoweb Press, 2012. — P. 60—81.

McNeil C., Hurst J., Sharer R., The Use and Representation of Cacao During the Classic Period at Copan, Honduras // Chocolate in Mesoamerica: A Cultural History of Cacao / Ed. by C. L. McNeil. — Gainesville: University of Florida Press, 2006.

Miller M., Martin S. Courtly Art of Ancient Maya. — London — New York: Thames and Hudson, 2004.

Moreiras, DK 2010, «Thinking and Drinking Chocolate: The Origins, Distribution, and Significance of Cacao in Mesoamerica’, Honours thesis, University of British Columbia, Vancouver.

Nichols, DL, Elson, C, Cecil, LG, Neivens de Estrada, N, Glascock, MD & Mikkelsen, P 2009, «Chiconautla, Mexico: A Crossroads of Aztec Trade and Politics’, Latin American Antiquity, vol. 20, no. 3, pp. 443—472.

NEH Summer Institute for School Teachers, Oaxaca 2011, woman pouring cacao from the Tudela Codex, image, National Endowment for the Humanities http://whp.uoregon.edu/mesoinstitute/?page_id=759

Peredo, M. G. (1985) Medical Practices in Ancient America (Practicas Medicas en la America Antigua). Ediciiones Euroamericanas, Mexico City, Mexico.

Powis, TG, Hurst, WJ, del Carmen Rodríguez, M, Ortiz C., P, Blake, M, Cheetham, D, Coe, MD, & Hodgeson, JG 2008, «The Origins of Cacao Use in Mesoamerica’, Mexicon, vol. 30, pp. 35—38.

Powis, TG, Cyphers, A, Gaikwad, NW, Grivetti, L, & Cheong, K 2011, «Cacao Use and the San Lorenzo Olmec’, Proceedings of the National Academy of Sciences, vol. 108, no. 21, pp. 8595—8600. / www.pnas.org/cgi/doi/10.1073/pnas.1100620108

Prufer, KM, & Hurst, WJ 2007, «Chocolate in the Underworld Space of Death: Cacao Seeds from an Early Classic Mortuary Cave’, Ethnohistory, vol. 54, no. 2, pp. 273—301.

Timothy W. Pugh, «Cacao, Gender, and the Northern Lacandon God House» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Reents-Budet D. The Social Context of Kakaw Drinking among the Ancient Maya // Chocolate in Mesoamerica: A Cultural History of Cacao / Ed. by C. L. McNeil. — Gainesville: University of Florida Press, 2006.

Redfield, Robert, and Alfonso Villa R. 1934 Chan Kom: A Maya Village. Publication No. 448. The Carnegie Institution, Washington, D.C.

Sahagun, B. (1590/1981) General History of the Things of New Spain. The School of American Research and The University of Utah Monographs of The School of American Research and The Museum of New Mexico, Santa Fe, NM.

Seawright Caroline (2012) Life, Death and Chocolate in Mesoamerica: The Aztecs and the Maya; Where did the Ritual Use of Cacao Originate?

Larry Steinbrenner, «Cacao in Greater Nicoya. Ethnohistory and a Unique Tradition» in «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil. 2006.

Stuart D. Jade and Chocolate: Bundles of Wealth in Classic Maya Economics and Ritual // Sacred Bundles: Ritual Acts of Wrapping and Binding in Mesoamerica / Ed. by J. Guernsey, and K. Reilly. — Barnardsville, N.C.: Boundary End Archaeology Research Center, 2006.

Stone, A, and Kreft, L 2005, depiction of «Chocolate god» on bowl, image, http://www.lindakreft.com/Mesoamerica/cacao.htmlm, viewed 14 May 2012, LindaKreft.co

Stuart D. Hieroglyphs on Maya Vessels // The Maya Vase Book: A Corpus of Rollout Photographs of Maya Vases, Volume 1 / Ed. by J. Kerr. — New York: Kerr Associates, 1989.

Stuart D. The Language of Chocolate: References to Cacao on Classic Maya Drinking Vessels // Chocolate in Mesoamerica: A Cultural History of Cacao / Ed. by C. L. McNeil. — Gainesville: University of Florida Press, 2006.

Stuart D., MacLeod B., Martin S., Polyukhovich Y. Glyphs on Pots: Decoding Classic Maya Ceramics. Sourcebook for the 29th Maya Hieroglyphic Forum / Ed. by D. Stuart. Department of Art and Art History, University of Texas at Austin: Austin, 2005.

Stubbe, H. (1662) The Indian Nectar, or, a Discourse Concerning Chocolata: the Nature of the Cacao-Nut and the Other Ingredients of that Composition Is Examined and Stated According to the Judgement and Experience of Indian and Spanish Writers. J. C. for Andrew Crook, London, UK.

Taube K. The Major Gods of Yucatan: Schellhas Revisited // Studies in Pre-Columbian Art and Archaeology, No. 82. — Washington D.C.: Dumbarton Oaks, 1992.

Tokovinine A. People from a Place: Re-Interpreting Classic Maya Emblem Glyphs // Ecology, Power, and Religion in Maya Landscapes / Ed. by C. Isendahl and B. L. Persson. Acta Mesoamericana, Vol. 23. — Markt Schwaben, Verlag Anton Saurwein, 2011.

Tokovinine A. «It is his Image with Pulque»: Drinks, Gifts, and Political Networking in Classic Maya Texts and Images // Ancient Mesoamerica. — 2016. — Vol. 27, Issue 01.

Tokovinine A., Beliaev D. People of the Road: Traders and Travelers in Ancient Maya Words and Images // Merchants, Markets, and Exchange in the Pre-Columbian World / Ed. by K. G. Hirth and J. Pillsbury. — Washington D.C.: Dumbarton Oaks, 2013.

Torres, E. M. (1997) La Relacion Fraile-Indıgena en Mexico: A Traves de Las Plantas. Tres Ejemplos: El Tabaco, El Cacao y Las Nopaleras. Archivum Fratrum Praedicatorum, Istituto Storico Domenicano, Rome, Italy. LXVII: 227—292.

Townsend, R. F. (1992) The Aztecs. Thames and Hudson, London, UK.

Vail, G 2009, «Cacao Use in Yucatán Among the Pre-Hispanic Maya’, in LE Grivetti and H-Y Shapiro (eds), Chocolate: History, Culture, and Heritage, John Wiley & Sons Inc., Hoboken, New Jersey, pp. 3—15.

Valverde Turices, Santiago (1624) Un Discurso del Chocolate. J. Cabrera, Seville, Spain.

Versényi, A 1989, «Getting under the Aztec Skin: Evangelical Theatre in the New World’, New Theatre Quarterly, vol. 5, no. 19, pp. 217—226.

Wisdom, C. (1950). Materials on the Chorti Language. Microfilm Collection of Manuscripts on Mesoamerican Cultural Anthropology, no. 28. Chicago: University of Chicago.

Xian, M 2012, fragment of the shard from Paso de la Amada, image, C-Spot, viewed 14 May 2012, http://www.c-spot.com/atlas/historical-timeline/

Yaeger J., Brown K., Helmke C. et al. Two Early Classic Elite Burials from Buenavista del Cayo, Belize // Research Reports in Belizean Archaeology. — 2015.

Примечания

1

В частности, в Никарагуа таким деревом чаще выступал Erythrina umbrosa Kunth.

2

В Месоамерике в виду отсутствия вьючных животных, хороших дорог и постоянного снабжения, крупномасштабные и длительные военные кампании были весьма затруднительны.

3

До других церемоний этого ритуала женщин не допускали. С мужским началом у лакандонов свяан алкогольный напиток бальче, приготовлением которого как раз и занимаются мужчины.

4

Как отметил Освальдо Чинчилья Масариегос, у майя такое колье в основном носили животные.

5

Амарант имел огромное ритуальное значение для ацтеков — во время различных церемоний из него изготовляли почитаемые образы богов, которые затем разбивали и поедали.

6

По поручению колониальных властей и опираясь главным образом на свидетельства старых индейцев, Хуан Баутиста де Помар (ок. 1535, Тескоко, Мексика — ок. 1590) составил так называемое «Сообщение из Тескоко», которое дошло до наших дней в неполной копии нач. XVII в.

7

Т. Гейдж был известным ценителем блюд. В своём путешествии он, кажется, испробовал все блюда Нового Света — от плодов саподиллы и гватемальской озёрной форели до дикобраза и даже одного индейского зелья с тошнотворным запахом.

8

Мокайя — это название, данное культуре археологами, которое на ранней форме языка михе-соке означает «народ кукурузы».

9

Софи Ко в книге «America’s First Cuisines» говорит, что взбиватели, молинильо, появились уже после конкисты.

10

В Гватемале приготовление алкогольных напитков запрещено.

11

Таблица дана по Cameron L. McNeil. «Traditional Cacao Use in Modern Mesoamerica».

12

Данная культура существовала 2500—5500 лет назад.

13

По переписи конца XVI века известно, что в Калуко было 1668 садов, в которых выращивали ок. 800 тысяч деревьев какао.

14

Майкл Э. Смит отмечал, что к выплачиваемой на регулярной основе ацтекскому государству дани больше подходит термин «налог».

15

Среди остальных выплачиваемых предметов выделяются ягуарьи шкуры, шкурки и перья птиц, а также драгоценности (янтарь, золото и жадеит), которые в данном регионе оказывались посредством торговли. Исследователи отмечают, что ацтеки часто прибегали к практике обязательной выплаты, казалось бы, не связанных с податными регионами товаров. Тем самым, в целях приобретения необходимых для выплат ацтекам предметов, провинции были просто вынуждены активно включаться в обширную месоамериканскую торговую сеть. Стоит ещё отметить, что у ацтеков торговля не регламентировалась государством — фактически ацтекская империя была государством с рыночной экономикой.

16

Кодекс Мендосы был создан анонимным автором приблизительно в это время — в 1547 году.

17

Свои позиции основного сельскохозяйственного продукта в регионе какао начинает терять с XIX века.

18

В данной главе в основном использованы материалы статьи Лари Стрейнбреннера «Cacao in Greater Nicoya. Ethnohistory and a Unique Tradition».

19

В каньоне Чако люди проживали на протяжении тысячи лет, при этом расцвет культуры пришёлся на X век. Пуэбло Бонито датируется 860—1128 гг. Проанализированные учёными осколки керамических сосудов по декоративному стилю соответствуют периоду 1000—1125 гг.

20

Слово «зелёный» здесь является переводом шошоуки (xoxouhqui), слова на языке науатль, которое действительно означает этот цвет, но также ещё используется для определения чего-то несозревшего, кислого.

21

В основу этой главы легли выдержки из научного труда ряда авторов, который в виде доклада был представлен на симпозиуме «Шоколад: современная наука исследует древнюю медицину», проведённого в Вашингтоне 19 февраля 2000 года / Dillinger, TL, Barriga, P, Escárcega, S, Jimenez, M, Lowe, DS, & Grivetti, LE 2000, «Food of the Gods: Cure for Humanity? A Cultural History of the Medicinal and Ritual Use of Chocolate’.

22

Драхма — мера веса, равная 1,772 г.

23

В основу данной главы легли материалы статьи J. Kufer, L. McNeil «The Jaguar Tree (Theobroma bicolor Bonpl.)» сборника «Chocolate in Mesoamerica. A Cultural History of Cacao» ed. C. L. McNeil.

24

Кофеина в обычном какао приблизительно в 10 раз меньше теобромина.

25

Упоминания о священных свёртках постоянно встречаются в исторических документах Месоамерики. Нет сомнений, что подобные реликвии были если не у всех, то у многих местных древних народов.

26

Как отмечается в книге Софи Ко «America’s First Cuisines», арахис предположительно родом из Боливии и появляется в Теуакане в 500 году. Однако для мексиканцев он не представлял интереса, хотя его и обозвали тлалькакауатлем, т.е. земляным какао.

Content

Какао
Напиток богов и владык
С. Дида
Е. Приймак
М. Стюфляев
В. Талах

Вступление

Общие сведения

Происхождение и распространение дерева какао и какао-напитков

Древние и традиционные способы приготовления какао-напитков

Изображения какао

Какаштла

Теотиуакан

Какао у майя классического периода

Какао у ацтеков

Какао в различных регионах

Сальвадор

Соконуско

Никарагуа и Коста-РикА

США

Какао и медицина

Какао в медицине народов Месоамерики

Какао в европейской медицине XVI — XVII вв.

Современные исследования

Паташте, баламте — Theobroma bicolor

Литература

Примечания