Юрий Симоненко

Мёртвая Земля

Разархивация

Эвааль появился среди звезд. Странным образом он стоял посреди пустоты, вокруг был холодный вакуум, мерцали звезды, но Эвааль не испытывал при этом ничего из того, что должен испытывать всякий живой человек, оказавшийся в открытом космосе без защиты. Он даже не дышал, и это его совершенно не беспокоило. Он просто был. Весь. Целый. С руками и ногами. Эвааль посмотрел на свои руки: ничего необычного, руки как руки; опустил взгляд ниже: ноги тоже были на месте и стояли на чем-то прозрачном, вроде стекла или силового поля. Сделал шаг вперед и остановился. Симуляция.

— Эйнрит! — громко произнес он имя, которое, подобно мантре, звучало у него в голове.

Когда он закрыл глаза и утонул в небытии, она была рядом. Она обещала хранить его и не возвращать без необходимости. Она… «Она ли это?» — спрашивал себя Эвааль еще вчера. «Да, это она. Она — ее точная копия, а значит, это она. Только другая». Он старался не думать о том, что другая Эйнрит, оригинал, больше не желает его видеть. Эта мысль причиняла Эваалю боль, отключить которую он не мог.

— Я здесь, Эвааль… — ответил знакомый голос позади Эвааля.

Он обернулся и увидел ее. Эйнрит была точно такой же, как и минуту назад, когда он лег в капсулу. Она стояла перед Эваалем в знакомом ему темно-синем комбинезоне, повторявшем каждую линию ее безупречного тела. Те же зеленые глаза на светло-голубом, почти белом овальном лице; те же слегка пухлые губы с оттенком лазури; те же цвета воронова крыла прямые волосы, спадающие на хрупкие плечи черными потоками. Эйнрит выглядела такой же, как и ее прообраз.

На доли секунды воспоминания захлестнули разум Эвааля; мысли его разделились на множество потоков — словно вместо одного Эвааля стало множество — и устремились в прошлое. Потоки воспоминаний несли Эваалей через века и тысячелетия. Мимо мелькали лица из разных миров и сами миры, звезды и скопления звезд. Будучи единым и множеством, Эвааль за одну сотую секунды пережил лучшие мгновения прошлого, и почти в каждом была она — его Эйнрит.

Но вот он приблизился к черте, что разделила его жизнь на до и после… потоки соединились, слились воедино и, вспенившись грязью и нечистотами, влились в отвратительное море, волны которого окрасились кровью миллионов невинных. Эвааль вспомнил о своих преступлениях…

«Преступник! Ты преступник!» — с презрением бросил остальным один из Эваалей, прежде чем слиться с ними воедино. Теперь он остался один — преступник, сумевший осознать свое преступление и исправить его последствия, но при этом совершивший новое, пусть и несопоставимое с трагедией целого мира, но гораздо более подлое и отвратительное.

Теперь он полностью осознавал кто он и где он. Оставалось разобраться, зачем он.

Долгое мгновение они стояли и смотрели друг на друга. Прошлое, наконец, обрело берега в полностью восстановленном сознании, и теперь память омывала разум Эвааля горькими волнами сожаления и безутешной скорби. Он смотрел в лицо женщины и чувствовал стыд, осознавал собственную низость и ничтожество. Зачем она вернула его? Чтобы он мучился от сознания своего существования? Нет! Она никогда не была жестокой. Его Эйнрит… она бы не стала возвращать его ради этого…

— Здравствуй, Эйн… — произнес Эвааль спустя секунду.

— Здравствуй, Эвааль, — ответила копия его любимой.

— Ты вернула меня…

— Да, вернула.

— Пришло время?

— Да, Эвааль. Для тебя появилась работа.

Корабль

Эйнрит была огромна: дискоид 350-ти километров в диаметре и 50-ти — в толщину в центральной части корпуса. Корабль окутывали тысячи километров активных силовых полей, укрывавших ее от всех известных цивилизации, создавшей ее, способов опознания и определения местоположения, что были доступны иным, менее развитыми цивилизациям. Поля не только скрывали Эйнрит, но и защищали ее от возможных столкновений, будь то мельчайшие пылинки или целые астероиды.

Вооружения как такового Эйнрит не имела, что вовсе не означало, будто ей не под силу (возникни такая необходимость) разорвать в клочья планету-другую своими силовыми полями. Если бы кто-то и вздумал атаковать ее, то вряд ли бы в этом преуспел.

Времена, когда цивилизация Аиви создавала системы вооружения, давно минули. Создание таких систем присуще цивилизациям-варварам, не преодолевшим еще тенденций к захвату им не принадлежащих ресурсов и эксплуатацию внутри своих обществ, будь то отдельные индивиды или целые классы — общие для большинства развивающихся цивилизаций пороки. С выходом на уровень развития близкий к аивлянскому, когда с открытием неисчерпаемых источников энергии Вселенной возможности производственных мощностей цивилизаций становятся едва ли не бесконечными и ограничиваются лишь уровнем потребностей, угрожать таким цивилизациям военной агрессией становится себе дороже. Да и как могут угрожать те, кто по причине своей отсталости не способны преодолевать хоть сколько-нибудь существенные расстояния в пространстве, чтобы честно добыть необходимые ресурсы, и потому совершают варварские набеги на соседей?

Структура корпуса корабля отдаленно напоминала губку с ее многочисленными пустотами-обителями и каналами-коридорами, окружившими центральную, самую большую обитель, имеющую форму открытого цилиндра, внутри которой располагался внутренний город (типовое устройство большинства аивлянских кораблей). Эти малые внутренние обители представляли собой различных размеров сферы (разделенные гравитационно-активными перегородками на полусферы) и эллипсоиды, связанные меж собой многочисленными коридорами и тоннелями, используемыми транспортной системой корабля. Гравитация внутри коридоров была нестабильна: «низ» и «верх» в них непрестанно и самым неожиданным образом менялись местами, что создавало весьма необычные ощущения у решившихся по ним прогуляться (к счастью, таких смельчаков было немного, большинство же обитателей Эйнрит предпочитали острым ощущениям и риску комфортные капсулы транспортной системы).

Транспортная система корабля, напоминавшая систему сосудов и артерий в живом организме, работала по принципу метрополитена. Система позволяла быстро перемещаться в любое место на борту Эйнрит за время от нескольких минут до получаса (перемещение из конца в конец дискоида). Транспортные кабинки и вагончики разных размеров носились в вакууме местами прозрачных труб в разных направлениях и по совершенно головокружительным траекториям, незаметно для пассажиров подстраиваясь под гравитационные поля тоннелей.

Внутренний город.

Население внутреннего города составляло в разное время от десяти до двадцати миллионов жителей. Эти люди жили своей жизнью: занимались науками, творчеством и просто развлекались, что свойственно почти любому человеку почти любой цивилизации (да и не только человеку).

Как уже было сказано, город располагался внутри сквозного цилиндра в центре дискоида. Края цилиндра обители выходили на обе стороны диска, делая его похожим на огромное колесо, в полой ступице которого проходила удерживаемая имевшимися с двух концов перемычками нить накаливания, освещавшая город и отчасти обогревавшая его. Генерируемый снаружи и удерживаемый силовыми полями воздух поступал внутрь цилиндра с одной стороны и выдувался — с другой, где очищался и снова перекачивался на обратную сторону дискоида. Температура, влажность и насыщенность воздуха полезными элементами, а также оптимальное давление — все это контролировалось автоматикой и не требовало вмешательства человека. Сила тяжести внутри цилиндра центральной обители, как и в других обителях Эйнрит, создавалась гравигенераторами и не требовала вращения цилиндра или всего дискоида.

Многоэтажные башни внутреннего города достигали в высоту полутора километров, где их крыши служили опорами широким прогулочным проспектам, связывавшим верхние уровни башен с платформами висячих садов. Транспортная система оплетала здания подобно плющу-переростку: прозрачные тубы местами прорастали сквозь стены, тянулись к верхним проспектам, перебирались по ним в сады.

В каждом здании, на каждом этаже, в каждом жилище неотъемлемой частью всякого интерьера были капсулы-сборщики — устройства, в основе которых лежали микротехнологии, назначением которых было воплощение и развоплощение желавших того обитателей корабля.

Большая часть населения города обычно отсутствовала в базовой реальности, пребывая в виртуальных мирах, созданных кораблем либо ее обитателями. Время от времени некоторые из жителей этих миров воплощались, и тогда капсулы-сборщики собирали тела с выбранными самими воплощаемыми параметрами по атомам и молекулам, после чего сознание загружалось во вновь созданное тело, и индивид продолжал жить уже в физической (базовой) реальности. Когда же у индивида вновь возникало желание покинуть замкнутый в чреве корабля мир, отправившись в виртуальную реальность с ее бесчисленными симуляциями, он просто шел к ближайшей капсуле и забирался внутрь.

Да, симуляция это обман, эрзац, иллюзия, в которой даже нельзя умереть. Это так. Она может быть пустой тратой времени; может стать и средством воплощения жестоких, преступных замыслов; может привести к окончательному разрыву с реальным миром; все это и многое другое может случиться с вами. В теории. На деле же все эти виртуальные миры — часть внутреннего мира корабля, которая в ответе за каждого индивида, каждую композицию, каждую сущность — за все, что мыслит или способно мыслить, за все и всех на ее борту, в ее теле.

Если допустить, что кто-то из обитателей симуляций вдруг захотел бы создать свой персональный ад, в котором стал бы мучить, пусть даже и не реально существующих людей, а лишь созданные для этой цели имитации, такой индивид был бы выявлен и, либо отправлен на принудительное лечение, либо привлечен к общественному суду. За восемь тысячелетий существования Эйнрит подобное случалось лишь дважды.

Были среди ее обитателей и такие, кто пребыванию в симуляции или размеренной комфортной жизни в базовой реальности предпочитали третий вариант — архивацию.

Архивация — состояние, которому, как и переходу в глубокую симуляцию предшествует «развоплощение» в капсуле-сборщике (становившейся «разборщиком»). В отличие от глубокой симуляции, выгруженное из разбираемого на атомы тела сознание не направляется в виртуальность, а сохраняется на желаемое самим архивируемым время. Технически архивация может длиться так долго, как долго существует корабль. Для самих архивируемых это состояние является, по сути, аналогом смерти с той лишь разницей, что смерть эта полностью обратима.

Среди обитателей Эйнрит желавших архивироваться было немного (мало кому охота отключиться на тысячу лет и, вернувшись, встретить своих друзей и близких, ставших за это время на тысячу лет мудрее, или вовсе не встретить), но они были.

Архивируемые сами устанавливали сроки своего возвращения, — будь то точные даты или возникновение определенных ситуаций. Некоторые влюбленные архивировались синхронно и возвращались к жизни также одновременно, другие — проходили архивацию поодиночке или в группе (например: групповые архивации ученых в целях очередного эксперимента, или колонистов — людей часто суровых и настроенных на трудности освоения новых миров, считающих симуляции детскими игрушками). Но бывали и особые случаи бессрочной архивации по причине пережитых личных трагедий или утраты вкуса к жизни (в древности такие становились самоубийцами). Эти, обычно, уходили навсегда. Возвращение к жизни таких архивируемых без предоставления им возможности устранить причины их ухода, без возможности исправить старые ошибки, означало причинить им дополнительные страдания, это противоречило этике аивлян.

Ив и Альк не были из числа последних, они архивировались из желания жить яркой, полной событий и красок, подлинной жизнью в настоящей реальности. Они условились с Эйнрит, что она вернет их тогда, когда будет обнаружен новый мир, и появится реальная работа, работа, к которой они долгие годы готовились и ради которой отправились в экспедицию.

Ив и Альк

Ивилита-Аль-Ресс-Таль открыла глаза. Влажный туман заполнял капсулу, в которой она находилась, изнутри. Сознание медленно возвращалось к ней, как после тяжелого сна. Тело ее не слушалось. Сквозь прозрачную верхнюю часть капсулы был виден свет, но разобрать детали мешал сборочный туман.

Закончившие за несколько минут до пробуждения Ив собирать глазные хрусталики микророботы-сборщики в этот момент покидали воссозданное тело со слезами и растворялись в наполнявшей капсулу густой влажной дымке. Ив пошевелила пальцами рук, потом — пальцами ног… Она чувствовала, как силы возвращались к ней, но вставать было еще рано.

Альресс-Ив-Эвиль-Эйн проснулся почти одновременно с Ив. Он сделал глубокий вдох и тоже принялся разминать конечности. Ему хотелось потянуться, но внутри похожей на каплю мутной воды капсулы его тело почти не подчинялось ему. Тогда он расслабился и стал ждать.

Прошло полчаса.

Влажный туман втягивался в поры внутри капсул, уступая место свежему, немного прохладному воздуху. Давление внутри капсул постепенно сравнялось с показателями снаружи.

Ив коснулась пальцами крышки и та подалась вверх. Поднявшись на высоту, немногим выше роста Ив, крышка замерла в воздухе.

Ив села, потянулась, вдохнула полной грудью.

Альк выбрался из расположенной рядом капсулы и подошел к женщине.

— Мы снова живы, любовь моя! — Темно-синие глаза на антрацитово-черном и немного грубоватом лице прищурились. Он протянул ей ладонь: опершись на руку Алька, Ив скользнула из капсулы, ступив на мягкий бархатный пол. Это было их с Альком жилище во внутреннем городе.

— Да, любимый, мы живы… — Ив изо всех сил прижалась к Альку, тотчас же ощутив непреодолимо-сильное влечение к мужчине. Новосозданное тело женщины, полное жизненной энергии, требовало немедленной близости. Почувствовав животом нарастающее напряжение, Ив поняла, что Альк желает того же и уже готов.

— Сюда… — прошептала Ив, увлекая Алька назад к капсуле. — Я хочу сделать это здесь…

Когда они закончили и вышли из жилища в общественный холл, их приветствовал знакомый голос:

— С возвращением!

— Эйнрит? — Ив посмотрела по сторонам, ища знакомую фигуру.

— Я без аватара, — ответила корабль.

— Что случилось, Эйн? — прямо и коротко спросил ее Альк, озвучив общий вопрос.

— Совет решил вернуть вас, чтобы предложить вам работу.

— Какую работу? — поинтересовалась Ив.

— Контакт. Работа на обитаемой планете, — сказала корабль. — И еще… в Совете предложили включить вас в его состав…

Они стояли посреди просторного помещения, имевшего форму полусферы. Здесь собирался Совет экспедиции, когда большинство советников находились в базовой реальности. Купол над ними был белым, и ничто в помещении не отвлекало внимания от голограммы в его центре.

— Посмотри, Альк! — воскликнула Ив, глядя на объемное изображение планеты. — Она прекрасна! Сколько воды!

Освещенная светом желто-красной звезды планета была похожа на Аиви, отличаясь заметно меньшим размером (примерно семь к десяти) и имела всего лишь один спутник. При этом масса планеты составляла 98% массы Аиви. Скорость обращения планеты вокруг своей оси давала примерно равную Аиви продолжительность суток. Расстояние до звезды (масса которой составляла 76% процентов от массы Олиреса — солнца Аиви) было меньшим, чем у Аиви, и планета совершала свой годовой оборот вокруг нее почти в два раза быстрее.

— Потрясающе! — Ив была в восторге.

— А как называется эта планета, Эйн? — спросил у корабля Альк.

— В моем каталоге это… — корабль назвала номер. — Но у планеты есть и имя. Ее обитатели называют планету: «Земля». Вот, посмотрите… — сказала корабль, при этих ее словах вокруг планеты возникли несколько тысяч черных точек. — Это искусственные спутники. Большая часть неактивна, но есть еще действующие… — (несколько черных точек стали зелеными) — С ними уже работают дроны.

В сознания Ив и Алька устремились потоки информации, дополнявшей видимое на голограмме. Чем больше они узнавали, тем мрачнее становились их лица. Эйнрит выдавала информацию дозированно (то, что уже было известно кораблю о планете, могло шокировать даже опытного контактора, а эти двое были новичками). Когда Эйнрит показала им следы ударов — воронки правильной формы, от которых концентрическими кругами расходились области разрушений, постепенно уменьшавшиеся с увеличением расстояния от эпицентров, Ив побледнела:

— Они строили города, они были в космосе, и теперь… — Ив запнулась, сглотнув вставший в горле ком, — цивилизация уничтожена? — глаза ее заблестели. — А как же контакт, Эйн?! С кем мы должны контактировать?!

— С людьми, — обнадеживающим тоном ответила корабль.

— Ты хотела сказать с землянами? — уточнил Альк.

— Альк, кто я, по-твоему? — ответила вопросом на вопрос корабль. В голосе ее не было строгости, но был легкий укор.

— Прости, — смешавшись, сказал мужчина.

— Почему ты называешь их людьми? — спросила Ив.

— Сами посмотрите. Вот так они выглядят…

Эйнрит показала им земных мужчин и женщин разных типажей и рас.

— Поразительно! — воскликнула Ив, обходя возникшие рядом проекции гуманоидов. — Просто поразительно! Такое сходство!

— А что с их глазами? — спросил Альк. — Это что, подвижные зрачки?

Корабль не ответила.

— Как страшно! Что же они наделали… — тихо произнесла Ив, когда проекции исчезли.

— Ив, — Альк мягко коснулся ее руки, — Эйнрит же сказала, что цивилизация не до конца уничтожена… Еще не все потеряно. Иначе, зачем бы ей нас возвращать? Так ведь, Эйн?

— Еще не все потеряно, — подтвердила корабль. — Но этот мир стоит на грани гибели. Вот, взгляните на это… — Изображение Земли исчезло, а голограмма увеличилась в размерах, заполнив половину помещения.

Полупрозрачные здания, вагоны, столбы, различные металлические конструкции, деревья, даже трава были видны очень отчетливо. Это была железнодорожная станция. Люди, одетые в какие-то шкуры и лохмотья, прятались друг от друга между вагонами за кучами разного хлама, скрывались в каких-то развалинах. Было видно, что на голограмме разворачивается конфликт между двумя не то бандами, не то племенами аборигенов, вооруженных примитивным оружием (луками, копьями, заточенными стальными прутами). Стремительно перемещавшиеся фигурки стреляли, прятались, убивали и умирали.

Зависшие над побоищем дроны для дикарей были невидимы. Сканеры и камеры дронов покрывали место сражения и его окрестности, создавая объемную картинку и передавая звуки. Ив и Альк отчетливо слышали вопли и грубую непонятную речь дикарей, чьи голоса были так похожи на голоса самих аивлян.

— Это какое-то безумие, — тихо, будто ни к кому не обращаясь, произнесла Ив, войдя в центр проекции. Ее ноги до колен облепила голограмма хвойного леса.

Засевшие на опушке люди стреляли в своих собратьев на станции из примитивных, но эффективных в деле убийства приспособлений. Те бежали к лесу. Одни падали убитые, не добежав до деревьев, других смерть настигала возле вагонов, едва те показывались из-за своих укрытий. Ив видела кровь, полупрозрачную, но все же красную, как и кровь аивлян. Дикари метались в панике. По ним стреляли лучники, засевшие на деревьях и на крышах зданий. Спустя минуту по группе дикарей, вновь попытавшейся прорваться к лесу, открыли огонь из автоматического оружия. Семеро были тотчас убиты, началась паника. Обезумевшие от страха люди уже не прятались, они пытались вырваться, из последних сил, не обращая внимания на летевшие в них пули. Нападавшие же продолжали их убивать, слажено, со знанием дела, словно то была охота.

Побледнев, Ив отошла к полуразрушенному зданию, что стояло в стороне от места сражения. Альк подошел к ней и обнял за плечи, ощутив легкую дрожь в теле женщины. Ив плакала.

— Эйн, прошу, выключи это, — обратился он к кораблю.

Пока Ив стояла посреди бойни, Альк отошел к краю голограммы и, заглянув в одно из зданий с большой дырой в крыше, решил, что Ив лучше не видеть того, что он там увидел. Он почувствовал тошноту, но не подал виду.

Внутри были люди, в большинстве женщины и дети. В центре помещения, прямо под дырой, был очаг с еще тлевшими углями, а вокруг очага валялись обглоданные кости, принадлежность которых не вызвала у Алька сомнений, — рядом с очагом, на обломке бетонной плиты лежало то, что еще недавно было человеком…

Проекция исчезла.

— Перестань, — Альк прижал Ив к себе чуть крепче и погладил по спине. — Не плачь, любовь моя, — Альк не отпускал ее, пока плечи женщины не перестали вздрагивать.

— Они там все сумасшедшие, — тихо сказала Ив, немного успокоившись.

— Они — то, что они есть. Их мир сделал их такими… — ответил Альк.

— Да?! — с раздражением всхлипнула женщина. — А кто же сделал их мир таким?!

— Не они, Ив… Они — потомки тех, на ком лежит вина за произошедшее с их миром…

— Альк прав, Ив, — сказала корабль. — Эти несчастные вынуждены платить за ошибки своих предков.

Они расположились на небольшой лужайке, в одном из отсеков корабля, имевшего форму приплюснутого эллипсоида, внутрь которого их доставила двухместная кабинка-болид транспортной системы. Посреди отсека было небольшое озеро с пресной водой, над берегами которого раскинули свои ветви с крупными треугольными листьями серо-зеленые деревья. Светло-желтый купол эллипсоида излучал свет и тепло, где-то неподалеку в ветвях деревьев щебетали птицы.

Дрон доставил заказ: грибы, овощи и синтезированное мясо. Все было нарезано и разложено в раковины моллюсков из Жемчужного моря Аиви.

— Ты уверена, что хочешь спускаться туда, Ив?

— Да, милый, — Ив провела рукой по короткому ежику его пепельных волос. — Я думаю, что у Эйнрит были причины задействовать именно нас, и хочу скорее выяснить каковы они.

— Но… Ив, то, что ты можешь там увидеть…

— Ты про пир каннибалов?

— Ты все-таки заметила…

— Конечно. Подробностей не рассмотрела… ты вовремя попросил ее отключить голограмму… но там итак все понятно… Бедные, бедные люди…

— Да…

— Думаю, Эйн намеренно показала мне это, чтобы я приготовилась.

— И, что… ты готова, Ив? Готова увидеть то, во что иногда превращаются миры?

— Да. Готова, — твердо сказала Ив. — Я не буду больше плакать, — она, слегка повела головой из стороны в сторону, при этом на ее белых, совсем немного не достававших до темных как молочный шоколад плеч волосах заиграли блики отражаемого света. — Я — контактор, Альк, как и ты. Оплакивание миров-самоубийц — совсем не то, чего ждет от меня Совет.

Ив замолчала.

Они ели молча. Альк подкармливал бегавшую вокруг пичугу: фиолетовая птичка на тонких ножках трясла двойным хвостиком и смешно расставляла крылья, когда очередной кусок летел в ее сторону. Когда на лужайке появился еще один проситель — полудикий псокот, которому Ив бросила остатки мяса, пичуга улетела.

— Знаешь, Альк, — сказала она, когда они закончили с едой, — я на мгновение представила себе, какой ужас царил тогда, в прошлом, на этой планете, какая страшная война… повсюду эти воронки… они на всех континентах… это…

— …то самое, что едва не уничтожило и наш мир пятнадцать тысяч лет назад. Война без победителей.

— Да, Альк, именно! Война без победителей… Безумие, массовое помешательство! Как они могли!

— А как могли агаряне… эти их мракобесы-священники? — Альк пожал плечами. — Они там сожгли четыре города, когда возникла угроза их планетарной теократии. Окажись на Агаре еще один континент со своей империей и маньяком-патриархом, и они пошли бы дальше: обменялись бы всем, что имели, покрыли бы радиоактивным пеплом оба континента.

— То, что случилось с Агаром, случилось по нашей вине, Альк…

— Скорее, по вине одного из нас.

— Эвааль? Его идеи одобрили тогда Совет экспедиции и корабль.

— Ив, он ведь признал себя виновным…

— Да, признал. А что было бы, если бы не признал?

— Он не мог…

— Еще как мог, Альк! — блеснула глазами Ив. — И это закончилось бы самоубийством корабля. Эльлия собиралась эвакуировать население и виртуальные миры и погрузиться в Олирес…

— Ей бы не позволили.

— Ей бы не смогли помешать.

— Ты оправдываешь его?

— Эвааля? Нет. Он допустил грубую ошибку, вследствие которой на планете возникла тирания, просуществовавшая восемьсот лет…

— В агарянском летоисчислении это — два с половиной тысячелетия…

— Даже так! Такое нельзя оправдать. Но я восхищаюсь его самопожертвованием!

— А как насчет его предательства? — возразил Альк.

— Я сомневаюсь, что то было настоящее предательство, Альк… Прости, я думаю, что нам не стоит продолжать этот разговор здесь… на борту Эйнрит. Она нас слышит, Альк.

Они пробыли там еще около двух часов, купаясь в озере и занимаясь любовью на его берегу. Когда наступил «вечер», — купол потускнел, и стало прохладнее, — они отправились к кабинке-болиду, заказав перед уходом еще один кусок мяса для назойливого псокота, продолжавшего ошиваться поблизости.

Крысиный город

Дрон завис над каньоном на высоте пятнадцати километров. Картографируя материк и одновременно проводя геологическую рекогносцировку, машина обнаружила расположенные в нескольких уровнях на глубине полутора и более километров пустоты подозрительно правильной формы и ведущие из этой системы на поверхность пять шахт различных калибров, замаскированных и открытых.

Металл в нижней части дискообразной машины расступился подобно водной глади, из которой вздумалось выпрыгнуть маленькой рыбешке, только выпрыгнула не одна, а целый косяк, и не рыбешек, а точных копий дрона, размером не более четырех сантиметров каждая. Разделившись на пять стаек, машины устремились к шахтам.

В пустотах был настоящий подземный город — система убежищ, в которой перед последней войной укрылось правительство одного из государств-агрессоров с семьями. Вместе с правительством в подземном городе укрылись и те, кому это правительство было обязано всем, начиная от своих постов и должностей и заканчивая местами в этих самых убежищах — настоящие хозяева сгоревшего в термоядерном огне мира — главы корпораций — новые короли монополий… «Сильные мира» — так их принято было называть.

Когда ослепительные вспышки над городами сжигали миллионы, они (как и другие такие же, на других континентах) были в безопасности. Когда миллиарды погибали от ожогов, лучевой болезни и голода, они были здоровы и сыты. Когда не умершие от болезней замерзали, они, «сильные мира», были в тепле.

«Ядерная зима» длилась в разных регионах планеты от двух до трех с половиной лет, и лишь немногие смогли пережить ее. Но и из обитателей подземного города дожили до окончания зимы единицы, и вовсе не по причине холода или лишений. Просто слишком много «львов» оказалось в одной «пещере»…

Спустившиеся в подземный город дроны обнаружили слабый остаточный фон, — следствие произошедшей полвека назад аварии на одной из двух имевшихся там атомных электростанций. Реактор второй АЭС был заглушен автоматикой позже (благодаря работе второго реактора, последствия аварии были во многом устранены: системы вентиляции и канализации убежищ многие сотни часов работали в аварийном режиме, отравляя местность наверху радиоактивными выбросами). Также имелись свидетельства того, что разные уровни и блоки системы убежищ отделялись и изолировались от других уровней.

Количество обнаруженных в бункерах человеческих останков сильно разнилось с первоначальным числом обитателей, что в свою очередь свидетельствовало о том, что часть жителей покинула подземный город.

Позже в четырехстах километрах от подземного города и в полусотне друг от друга дроны обнаружили два немногочисленных племени дикарей, средний возраст которых не превышал двадцати (земных) лет, вооруженных автоматическим и холодным оружием. В жилищах дикарей имелись предметы из убежищ, которые те использовали не по назначению. Основными источниками существования племен были разбой и, в меньшей мере, охота.

Чтобы доставить на корабль обнаруженные в подземном городе носители информации потребовалась эскадра из трех десятков транспортных дронов и два десятка тяжелых роботов-археологов.

Расшифровка кодировки носителей и анализ баз данных заняли у корабля чуть больше часа времени, после чего Эйнрит овладела языком и письменностью большей части населявших в прошлом Землю народов, знала их историю и культуру, вплоть до последних дней существования человеческой цивилизации.

Оазис цивилизации

Готовясь к отправке на Землю, Альк погрузился в симуляцию во время сна и просматривал записи дронов-разведчиков с комментариями корабля.

В самой первой симуляции корабль познакомила его с интересным отчетом о найденном в пустыне подземном городе, в котором укрылась часть виновных в уничтожении прежней цивилизации правителей и олигархов. Потом Эйнрит показала ему, в кого превратились потомки укрывшихся в подземельях «сильных мира сего» (корабль употребила понравившийся ей фразеологизм землян). Альк наблюдал быт и других дикарей: одни, как и дикари с железнодорожной станции, убивали друг друга, другие охотились на животных, третьи были заняты какими-то примитивными постройками, четвертые, на другом материке, возделывали землю (эти выглядели вполне мирными). Еще одна симуляция показала Альку суровый быт облеченных в шкуры обитателей севера, промышлявших охотой на тучных амфибий.

Множество симуляций свидетельствовали об общем упадке человечества Земли. Культура, искусство, технологии — все это было в прошлом. В настоящем же был нарастающий регресс и неутешительные перспективы на будущее. Таково было мнение Алька о землянах до симуляции, которую корабль оставила на конец отчета.

Последняя симуляция сильно отличалась от всего ранее увиденного Альком. Симуляция показывала город. Не населенные дикими племенами руины, а настоящий город с электричеством и работающей инфраструктурой. По имевшимся данным, в прошлом население города составляло примерно семь миллионов человек.

Еще с орбиты внимание Эйнрит привлекло отсутствие в городе такого масштаба следов ядерных ударов. Когда же наступил вечер и на улицах города стали загораться ровные ряды электрических огней, корабль отправила к нему модуль-дрон, начиненный роем дронов поменьше, самой различной специализации. Одни машины в диаметре достигали нескольких метров, другие имели настолько миниатюрные размеры, что могли бы уместиться на человеческой ладони и несли в себе устройства еще более мелкие, увидеть которые невооруженным глазом невозможно. Все эти устройства были полноценными разведчиками, способными на месте производить сотни различных операций, от георазведки и перехвата радиосообщений до скрытых хирургических вмешательств в тела людей и животных. Эти машины могли видеть и слышать сквозь стены и верхние слои грунта; там же где способности одних машин были ограничены, применялись другие.

Вначале Альк просмотрел виды ночного города сверху. По освещенным улицам перемещались в основном всадники верхом на животных и гужевые повозки, запряженные одним или двумя животными, но попадались и автомобили. Потом увидел людей, познакомился с принципами сосуществования в городской общине и бытом горожан. Здесь и близко не было вооруженной вражды или каннибализма — в городе действовали полицейские службы, строго следившие за порядком. Имелись также больницы и школы, и было сохранено довоенное производство. В конце корабль поделилась с Альком своими соображениями насчет города и мнениями в Совете экспедиции…

Альк открыл глаза. Ив спала рядом, приняв позу эмбриона. Альк коснулся браслета на ее руке, и браслет сообщил, что сон женщины протекает нормально, и что рекомендуется его не нарушать еще, как минимум, два с половиной часа. Альк и не думал будить Ив. Устроившись удобнее на ложе, Альк просто смотрел на ту, с кем делил его без малого два с половиной столетия.

Ко времени знакомства с Ив, возраст Алька приближался к четырем, а Ив — к пяти сотням. До встречи с ней Альк и помыслить не мог о том, что когда-нибудь окажется способен на отношения, которые продлятся два века и станут от этого только крепче. За все время, что они были вместе с Ив, у него не было близости ни с кем кроме нее, ни с одной женщиной (мужчины же Алька и вовсе никогда не интересовали), даже в симуляции. И это вовсе не было проявлением собственничества в отношении к любимому человеку: «я не стану делать это ни с кем кроме тебя, и этим я обязываю тебя к тому же». Нет. Альк ни к чему ее не обязывал. Его просто не интересовали другие.

Сын экзобиолога Эвили и астрофизика Алька, Альк младший в юности не проявлял особого интереса к наукам или к космосу. Он родился в экспедиции далеко от Аиви, и раннее детство его прошло на одном из сверхогромных кораблей с населением небольшой планеты на борту. После возвращения его родителей в домашнюю систему, он жил с ними сначала на материнской планете, на Аиви, а после — на одной из ее лун — Эфо.

Юность Алька прошла в путешествиях и спортивных состязаниях. Везде, где бы Альк не появлялся, у него находились друзья, и в его жизни всегда было много женщин.

Лишь разменяв вторую сотню, Альк стал отдаляться от состязаний, шумных вечеринок и оргий и всерьез увлекся пополнением своей базы знаний. К двумстам годам он был уже в меру известным молодым ученым, в научном багаже которого имелись и теоретические труды, и некоторые практические результаты.

Альк был ученым-практиком и много времени проводил вдали от Аиви, за пределами домашнего Скопления и области Галактики. Когда стало известно о подготовке очередной межзвездной экспедиции, в которой намеревались принять участие восемнадцать кораблей, больше тысячи видных ученых, специалистов, полсотни машин, а также несколько чудаковатых философов, Альк решил, что и он тоже должен быть среди них. Он сообщил Разуму планеты о своем желании и получил рекомендацию: попробовать себя в качестве контактора. Тогда Альк обратился к Эйнрит — кораблю, носившей имя и часть памяти той, кем он всегда восхищался и родством с кем гордился — с просьбой принять его в экспедицию. Эйнрит приняла. На ее борту Альк прошел обучение и испытания соответствия, получив статус младшего контактора. Именно тогда, во время подготовки, они с Ив и встретились…

— Не спишь? — Голос Ив вернул Алька из воспоминаний.

Пальцы женщины легли на его запястье. Ее миндалевидные полностью голубые глаза слегка светились в темноте.

— Не спится.

— Ты был там?

За окном уже светало, — нить накаливания понемногу нагревалась, разливая над внутренним городом пока еще тусклый свет. Наступало утро.

— Да. Эйн показала мне земной город…

— Город?..

— Город, нетронутый взрывами… Как она говорит, единственный на всей планете, в котором есть хоть что-то похожее на цивилизацию. Город-государство… Там сейчас такое смешение эпох… Всадники, повозки, паровые локомотивы… Есть электричество и даже машины на углеродном топливе. Странное, необычное общество. Смесь рабовладельчества с крепостничеством, приправленная примитивным капитализмом.

— Эйнрит разобралась с историей планеты?

— Да. Нашла подземное убежище, в котором перед войной спрятались местные богачи и их марионетки… Там был целый склад предметов искусства и обширная база данных… Так вот, до войны на планете, почти везде, господствовала частная собственность. Кое-где пытались перейти к социальному обществу, но то ли не очень хотели, то ли рано начали… я не вдавался в подробности… в общем, вместо социализма у них получилось несколько деспотий с вождями…

— Так бывает, Альк, милый… — Ив лежала на боку, полностью нагая, подперев ладонью голову; белоснежные волосы стекали на ложе по руке женщины, утренние лучи от окна очерчивали силуэт ее крепкой, мускулистой и, вместе с тем, изобиловавшей мягкими линиями, удивительно женственной фигуры. Альк всегда восхищался ее атлетическим телом. —Вспомни Орхес и Апплон… Эти миры тысячелетиями не могли изжить собственничества. Сколько раз они, казалось, побеждали это проклятье, и оно к ним возвращалось с новой силой…

— Орхеситы и апплонцы не были склонны к массовому самоубийству…

— Или просто успели вовремя объединиться в единое государство. Не забывай, Орхес и Апплон не разделены океанами… На Орхесе сплошная твердь со множеством морей, а Апплон, как Агар, там единственный материк. Земля больше похожа на Аиви, только на ней материков меньше.

— Вот только земляне эти на нас похожи лишь внешне…

— Альк, милый, не говори так. Мы не знаем землян. И мы не знаем всех обстоятельств. Я очень сомневаюсь, что народы Земли желали истребить друг друга.

— Друг друга, может, и не хотели… Но, видимо, они не особо хотели уничтожать и свое отсталое социальное устройство — свое собственничество…

— И, как думаешь, почему?

— Потому, что ко времени, когда земляне могли бы отказаться от капитализма и перейти к социалистическому обществу, переход этот не состоялся…

— Потому что социализм к тому времени был дискредитирован и опошлен?

— Земляне увязли в капитализме!

— Значит, во всем виноваты горе-социалисты? — улыбнулась Ив.

— Я не знаю, — покачал головой Альк. — Не знаю…

Семейное древо

Это была симуляция. Эйнрит воссоздала внешне точную копию одного из спутников местной планеты-гиганта. Сумрачный мир льдов, в котором Солнце было лишь яркой точкой на звездном небе, что освещала ледяную пустыню бледным холодным светом.

Сейчас Солнце стояло в зените. Звезду окружало слабое голубоватое свечение (эффект, создаваемый сильно разреженной атмосферой). Поверхность ледяного плато на краю глубокого черного разлома слабо отражала скудный свет далекого светила. Извергнутые из разлома тысячелетия назад куски смешанного с породой льда, что были разбросаны здесь повсюду, отбрасывали резкие черные тени. Купол амфитеатра на фоне этого мертвого пейзажа смотрелся более чем странно. Сооружение вгрызлось в возвышавшуюся над плато ледяную глыбу многоступенчатой воронкой.

Члены Совета экспедиции продолжали появляться на ступенях ледяного амфитеатра под прозрачным куполом. Мужчины, женщины, андрогины, странные полулюди-полуживотные разбрелись по амфитеатру, приветствуя друг друга, беседуя на отвлеченные темы, обмениваясь мнениями, информацией, рассматривая детали симуляции.

Они стояли на верхней ступени амфитеатра и смотрели сквозь прозрачное силовое поле купола на рассеченную черной полосой разлома равнину, когда их окликнула аватар корабля.

— Ив, Альк… — Эйнрит была в своем обычном образе: черноволосая, с голубой кожей и выразительными зелеными глазами. Одета она была в тонкую тунику бирюзового цвета.

— Эйнрит! Ты, как всегда, прекрасно выглядишь! — приветствовал ее Альк. Он был в длинной огненного цвета тоге.

— Благодарю, Альк… — аватар улыбнулась ему. — Тебе здесь нравится? — обратилась она к Ив. На спутнице Алька было короткое бежевое платье до середины бедра.

— Очень! — Ив обвела взглядом сумрачный пейзаж снаружи купола, — Очень красиво!

— Спасибо за высокую оценку! — ответила ей аватар. — Это «Европа», спутник одной из газовых планет местной системы. Саму планету, Юпитер, сейчас не видно, но позже можно будет взглянуть и на него…

— Европа… — как бы попробовала на вкус новое слово Ив. — Очень красивое имя.

— Землян этот мир раньше очень интересовал. Они предполагали найти на нем жизнь.

— И что же, есть жизнь? — поинтересовался у аватара Альк.

— Есть. Очень простая… Я сделала копию этого мира для моей коллекции.

Число советников прибавлялось: из ниоткуда появлялись все новые и новые лица. Они подходили поприветствовать аватар корабля, а заодно и лично познакомиться с участниками предстоявшей миссии. Некоторое время Ив с Альком обменивались приветствиями с людьми, чье заочное согласие уже определило их дальнейшую судьбу.

— Эйн, — обратился Альк к аватару, когда они снова оказались втроем, — объясни, пожалуйста, свой замысел! Почему мы здесь? Зачем все это?.. — он обвел взглядом купол. — Что ты задумала? Ничего не понимаю…

— Скоро поймешь, — улыбнулась зеленоглазая женщина.

— Почему нас принимают в Совет? За какие заслуги?

— Потому, что для вас с Ив есть очень ответственная и по-настоящему сложная работа, Альк, — ответила аватар. — Эта работа… если, конечно, вы согласитесь за нее взяться, предполагает не просто контакт… — она не договорила.

Альк вопросительно посмотрел на нее. Ив, стоявшая рядом, тоже ожидала продолжения.

Аватар тепло взглянула на них и произнесла:

— Вам обоим, конечно же, известна история Эвааля и моего прообраза?.. — женщина повернула лицо к Альку, и взгляд ее зеленых глаз уперся в него.

Да, Альк хорошо знал ту историю. Ее знали все контакторы — всякий, чьи действия могли нанести вред целым мирам, был обязан знать историю Эвааля…

Эвааль был посланником Аиви во многих мирах. Эвааль и Эйнрит — его спутница, с которой они были вместе с самого начала его жизненного пути.

Успехи в установлении контактов между множеством цивилизаций принесли немалую известность им обоим, но в особенности Эваалю — самому молодому контактору за всю предшествовавшую тому времени историю межзвездных экспедиций.

Эвааль был талантливым ксенопсихологом и блестящим дипломатом, способным найти общий язык и договориться с кем угодно — хоть с самим Дьяволом, если бы тот существовал. Кроме того, Эвааль был хорошим рассказчиком: его повествованиями о новых мирах и их обитателях увлекались мечтавшие стать контакторами молодые люди, и когда экспедиции, в которых участвовали Эвааль и Эйнрит, возвращались к Аиви, многие аивляне искали встречи с ними.

Эйнрит была старше своего избранника на двенадцать с половиной веков, и ее имя, по причине многих совершенных ею ранее достойных поступков, было известно среди контакторов задолго до его рождения. Альк считал, что именно благодаря Эйнрит Эвааль стал тем славным Эваалем, которому стремились подражать, и что вся его слава — прямая заслуга той, что стала ему не только подругой и любовницей, но и наставницей и, в некотором смысле, матерью.

Столетия союз Эвааля и Эйнрит привлекал внимание аивлянского общества. Но ничто не вечно… и их союз распался. Причиной тому послужил поступок Эвааля, в оценке которого мнения разделились. Одни считали его поступок предательством, другие — жертвой. Альк придерживался первой точки зрения, Ив же избегала занимать определенную сторону. Именно об этом — о том, что произошло между Эйнрит и Эваалем почти восемь тысячелетий назад — спросила Алька аватар корабля.

Все началось с обнаружения экспедиционным кораблем по имени Эльлия планеты Агар на окраине Галактики.

Агар, или Ахар (что на языке агарян означало: «дом Всевышнего») — так называли свой мир обитатели планеты, странного вида существа, являвшие собой нечто среднее между приматами и псовыми. То было общество, не так недавно перешедшее к феодальному укладу, с какими аивляне обычно не устанавливали прямых контактов, ограничиваясь внешним наблюдением или умеренным непрямым вмешательством в целях стимуляции прогресса.

Эвааль, имевший к тому времени немалый авторитет в Совете экспедиции, вопреки мнению корабля (посчитавшей его план опасной авантюрой), убедил Совет позволить ему провести задуманный им социальный эксперимент.

Он единолично установил контакт с правителем одной из трех империй планеты и в течение 30-ти агарских лет учил придворных ученых, архитекторов, врачей и священников наукам и объяснял законы природы.

Корабль и состав экспедиции, наблюдавшие за Эваалем с орбиты, были свидетелями того, как стремительно «люди-волки» усваивали уроки «Учителя» — так они прозвали Эвааля. Не прошло и десяти местных лет, и агаряне сумели спроектировать и создать первый работоспособный паровой двигатель; через пятнадцать заработала первая в мире электростанция; на двадцатом году началось строительство первой железной дороги…

«Прогресс сверху» — так это назвал Эвааль. Он рассчитывал на то, что империя вскоре разовьется до уровня, когда сможет распространиться по единственному на планете материку, легко подчинив себе два других государства, не способных, по причине своей отсталости, оказать сопротивление государству-цивилизатору, шагнувшему столь стремительно в век пара и электричества.

Через 30 агарских (10 аивлянских) лет Эвааль оставил своих учеников. Эльлия покинула Агар, чтобы вернуться к нему снова спустя восемь с половиной столетий. По возвращении, то, что предстало перед аивлянами, потрясло их.

Если бы рядом оказался еще один корабль, на который Эльлия смогла бы эвакуировать свое многомиллионное население, она самоуничтожилась бы тогда же…

Спустя 850 аивлянских, или 2550 агарянских лет, Агар, как и рассчитывал Эвааль, был постиндустриальной цивилизацией. Но лишь технологически. В остальном же «Учитель» жестоко ошибся. Это был настоящий кошмар наяву.

Вскоре после того как «Учитель» оставил своих учеников, начатые им преобразования были форсированы императором, без оглядки на жертвы. Архафор — так звали императора — задумал в самые короткие сроки полностью индустриализировать Империю. Спешка была продиктована справедливыми опасениями Архафора перед соседями, которые, конечно же, знали о невиданных чудесах, что происходили в его землях. Соседи заключили против него союз, поклявшись встать плечом к плечу против «магии Красного Дьявола».

Ускоренная индустриализация неизбежно влекла за собой необходимость усмирения десятков тысяч недовольных, принуждаемых к каторжному труду. Кроме того, появились и такие, кто понимали, что очень скоро их самих и их детей пошлют на войну во имя Его Величества. Нужна была идеологическая поддержка, и таковая вскоре нашлась в лице духовенства одной из малочисленных сект, чья доктрина соответствовала целям императора и его клики как нельзя лучше. Проникшись идеями священников, Архафор дал секте статус государственной религии, дополнив число уже имевшихся семи Церквей (доктрины которых не отвечали новым требованиям государства) восьмой и сделал Азргона, своего старшего сына и наследника, ее первосвященником.

Очень скоро новая Церковь показала первые результаты. Одурманенные проповедью «святых отцов» и запуганные ими подданные стали являть образцы подвижнической покорности «воле Единого Бога» и Его Величества. Новые каменоломни, шахты, заводы росли как грибы после дождя; строились города, прокладывались железные дороги, росли армейские арсеналы, строился флот… Соседи оставили мысли о нападении и предались упадку и ожиданию неизбежного.

Когда на престол взошел Азргон — первый император-священник, объявивший себя Патриархом Единой Церкви Агара, началась война…

Вырвавшиеся технологически далеко вперед захватчики принялись истреблять целые народы, не пожелавшие принимать чуждую им религию и покоряться Императору-Патриарху, и вскоре на единственном на планете материке образовалось единое государство, Империя Агар.

В последующие за тем четыре столетия объединенная Империя достигла уровня цифровых технологий, но так и осталась при этом уродливой смесью монархии и садистской теократии. Одновременно с индустриализацией на Агаре укреплялся институт Церкви и власть Императоров-Патриархов. Все стороны общественной жизни целиком и полностью были подчинены Церкви и контролировались ее войсками и спецслужбами.

Террор и всеобщий страх отныне царили в этом мире. По учению Церкви, страдание и боль возводились в этом уродливом обществе в ранг добродетели и святости: чем больше человек страдал при жизни, гласили каноны агарской религии, тем большее вознаграждение ожидало его после смерти. Смерть представлялась последней возможностью дополнить собранную при жизни чашу страданий, и потому смерть мученика считалась «даром и милостью» всемогущего бога. Посмевших возражать против таких принципов мракобесы объявляли «грешниками» и предавали жесточайшим истязаниям с применением изощренных пыточных устройств, как нуждавшихся в особом «очищении».

Все восстания против власти изуверов и садистов подавлялись с крайней жестокостью. Незадолго до второго посещения Агара аивлянами Церковь даже применила против восставших «грешников» оружие массового уничтожения: «огонь божий» превратил в радиоактивные руины четыре города.

Это было общество рабов, одну только мысль о личной свободе считавших страшным грехом: естественные потребности человека в пище и сне, в половой любви и элементарном дружеском общении признавались мракобесами проявлениями «греховной природы» и действием «злых духов». В этом глубоко патриархальном, пропитанном религией, оплетенном железной проволокой традиций обществе, полностью отсутствовало понятие права. Человек (если, конечно, то не был священник или представитель знати) там ценился дешевле вещи. Улицы городов, храмы и жилища были украшены орудиями пыток и мумифицированными частями трупов мучеников. На стенах домов, на предметах быта, на одеждах, повсюду были надписи — цитаты из «священных книг» — и изображения орудий истязания.

Нужно было принимать меры. Нужно было что-то делать. Нужно было все исправлять!

Совету экспедиции Эльлии было ясно: это общество в ловушке; если ничего не делать, не воздействовать на него извне, оно обречено оставаться таким до конца, пока не истощит ресурсы планеты или не погибнет по иной причине. Но, что делать? Прийти к ним с неба и сказать: «мы — добрые аивляне, мы вас всех спасем»? Это лишь вызовет всеобщую панику, милитаризацию религиозных фанатиков и патриотический порыв борцов против «инопланетных захватчиков» и «дьяволов»…

Корабль и Совет экспедиции рассмотрели множество, даже самые радикальных (вплоть до физического уничтожения всей церковной иерархии) вариантов действий. Но, как быть с почти двумя миллиардами зашоренных агарян, многие из которых, не задумываясь, отдали бы свои жизни за Патриарха и Церковь? И что эти несчастные станут делать после того, как обретут непонятную им свободу?

Организовать подполье? Нет! Создав подполье, аивляне обрекут будущих его участников на более чем вероятную смерть. Устроить «пришествие Господа Бога»? — отвратительная ложь! Кем аивляне будут себя считать после такого… Заменить Патриарха и первосвященников точными копиями? Задача технически несложная. Для этого требовалось всего лишь добыть образцы тканей замещаемых и вырастить клонов…

Тогда Эвааль предложил кораблю и Совету свой план. Эвааль признавал себя единственным виновником произошедшего с Агаром, и просил дать ему возможность исправить собственные ошибки.

Совет удовлетворил его просьбу.

Для осуществления плана, он должен был прожить на Агаре одну, а если не выйдет уложиться в одну, то и две и десять жизней. Эйнрит намеревалась остаться с ним: родиться в теле «человека-волка» и прожить в нем, помогая возлюбленному, столько жизней, сколько потребуется для выполнения им задуманного. Но Эвааль не согласился. Он не мог рисковать самым дорогим для него человеком. Одна мысль о том, что Эйнрит станет жить в аду Агара, была для него пыткой.

Он просил ее остаться на корабле, просил архивироваться, просил не идти за ним, но Эйнрит не отступалась, и тогда он совершил то, что после сам признал самым подлым поступком в своей жизни…

— …Да, Эйн. Нам известна эта история… — ответил Альк за себя и Ив, смутившись.

Аватар взглянула на него с сочувствием.

— Твое имя: Альресс-Ив-Эвиль-Эйн упоминает именно ее, Эйнрит, мой прообраз?

— Да. Эйнрит — мать моих родителей, Эвили и Алька-старшего…

— Почему ты выбрал именно ее имя, а не имя отца, или кого-то еще, Альк?

— Потому, что всегда восхищался ею, — ответил Альк, не раздумывая.

— И еще потому, что тебя трогает ее история… — добавила аватар.

— Да. Это так. Но почему мы сейчас об этом говорим?

Аватар переглянулась с Ив, которая уже понимала, куда та клонит.

— Альк, тебе известно, кем тебе приходится Эвааль? — серьезно спросила Эйнрит.

«Но, как, как такое… хм… Ведь это так просто…» — Альк тоже начинал понимать.

Ни родители, ни Эйнрит никогда не говорили с ним об этом, а сам он никогда не допытывался: какая разница, кто твой дед, и даже кто твой отец? В конце концов, выбор делает женщина и ее право: говорить или не говорить — на кого пал ее выбор…

— Эвааль — мой дед.

Аватар улыбнулась, блеснув глазами:

— Да, Альк. Эвааль — отец твоих родителей и твой дед.

— Но какое…

— …это имеет отношение к делу?

— Да!

— Не только люди, Альк, но и корабли иногда совершают ошибки… — сказала аватар. — Я тоже допустила одну… и теперь собираюсь ее исправить…

Когда члены Совета разместились полукругом на ступенях амфитеатра, аватар спустилась на небольшую арену в центре сооружения.

Взгляды собравшихся были обращены к одетой в бирюзовую тунику женщине — точной копии ее прообраза — именно так выглядела та, другая Эйнрит восемь тысячелетий назад.

— Вначале хочу вам представить новых членов нашего клуба… — улыбнулась аватар, — Ивилиту-Аль-Ресс-Таль и Альресс-Ив-Эвиль-Эйн’а, — она подняла руку ладонью вверх и указала на поднявшихся со своих мест Ив и Алька. — Это им предстоит отправиться на Землю, для исполнения выбранного вами сценария…

Собравшиеся приветствовали молодых контакторов одобрительными жестами и возгласами.

— Сейчас все вы будете подключены к основному ядру моей памяти, — продолжала аватар. — Это увеличит ваши возможности обработки и анализа до одной миллионной скорости ядра. Вам будет предоставлен подробный отчет о Земле: история планеты и населявших ее народов, культура землян, их достижения, все, что мне известно о причинах упадка земной цивилизации — вся собранная информация, включая и ту, которая не будет выкладываться в инфо-сети в общий доступ, по причине ее чрезмерной жестокости. Прошу вас внимательно изучить и обдумать отчет и согласовать эту информацию с нашим планом действий, — закончила аватар.

После этих слов аватара симуляция растворилась, и присутствовавшие в ней оказались в каталоге ядра памяти корабля — месте, которое не было симуляцией, и которого в базовой реальности не существовало. Это была выделенная область подпространства, в которой хранилась вся информация корабля: ее личность, ее память, личности и память ее обитателей, звездные карты, схемы, инструкции, симуляции. Там не было времени, в привычном понимании, лишь изнанка реальности: безграничная и ничтожно малая одновременно. Время там воспринималось субъективно.

В ядре советники находились каждый столько, сколько кому требовалось, — кто-то провел там годы, кто-то века, но в ледяной амфитеатр под силовым куполом все они вернулись одновременно, каждый на свое прежнее место. Все смотрели в центр, туда, где прежде стояла аватар корабля. Она и теперь была там, но уже не одна.

Рядом с Эйнрит теперь стоял тот, кто был мертв без малого восемь тысячелетий.

Это был Эвааль.

Возвращение

Звезды сдвинулись с мест, но они продолжали стоять и смотреть друг на друга. Звезды стали приближаться и проноситься мимо, все быстрее и быстрее, и вскоре пространство вокруг превратилось в сплошной коридор из растянутых, смазанных фиолетовых точек.

Не обращая внимания на симуляцию, Эвааль шагнул к Эйнрит и взял ее за руку. Она сжала его ладонь и молниеносным порывом прижалась к его груди.

Эвааль обнимал ее, гладил по волосам, понимая, что она — копия, что за прошедшее время эта копия стала совершенно другой, но продолжал обнимать.

Тем временем звездный калейдоскоп вокруг стал постепенно синим, потом зеленым и желтым, потом и вовсе распался на отдельные точки разных оттенков красного. Когда движение прекратилось, перед ними появилась голубая планета.

Эйнрит освободилась из его объятий, отстранившись на прежнее расстояние.

Вдали горела желтая звезда, единственная в этой незнакомой ему системе. Немного в стороне застыл до боли знакомый ему корабль.

— Это Земля, — сказала Эйнрит, глядя на планету. — Ты можешь быть полезен там, Эвааль.

Эвааль проследил за ее взглядом. Планета была похожа на Аиви.

— Что произошло?

— Война.

Он посмотрел на планету и через некоторое время отвел взгляд.

— Сколько меня не было?

— Почти семьдесят девять столетий.

— Это значит: ты изменилась… — Эвааль посмотрел ей в глаза.

— Ты даже не представляешь насколько сильно, Эвааль… — ответила женщина. — Но здесь и сейчас я та, которая была в самом начале. Я — точная копия первой версии ядра. Настоящая я сейчас в другой симуляции…

— О какой симуляции ты говоришь?

— Скоро узнаешь, — грустно улыбнулась его Эйнрит. — Если, конечно, ты согласен продолжить существование…

— Согласен, — подтвердил Эвааль.

— Тогда идем!.. — Эйнрит подала Эваалю руку. — Тебе необходимо пройти через ядро…

Оказавшись посреди амфитеатра, Эвааль знал все, что касалось предстоявшей миссии. Весь массив данных, с которым перед тем ознакомились советники, он воспринял и осмыслил. На это ушло почти шестьсот лет субъективного времени — Эвааль еще никогда не проводил столько времени в симуляциях.

Взглянув на стоявшую рядом женщину, Эвааль понял, что перед ним лишь аватар, образ, принятый для удобства коммуникации сверхразумным существом, в котором растворилась его Эйн.

Он окинул взглядом собравшихся: где-то среди них должны быть те двое, что пойдут с ним. Изучая материалы предстоявшей ему работы над чужими ошибками, Эвааль был удивлен, не обнаружив никаких сведений — ничего, даже имен! — о двух других контакторах, участие которых одобрил Совет экспедиции (Эвааль предпочел бы, чтобы миссия на Земле была, как и миссия на Агаре, работой для него одного, но план Совета предписывал иное). Сейчас он мог узнать имя и краткую биографию каждого — достаточно было взглянуть на аватар человека… но в этом не было нужды, все равно никого из них он больше не увидит. Эта миссия будет для него, как говорили земляне, «билетом в один конец»… Он выполнит работу и умрет окончательно, — уж об этом-то он позаботится…

Прошла минута. Несколько сотен незнакомцев, по-прежнему молча, смотрели на Эвааля.

«Да что с ними не так? Почему они молчат?» — спросил себя тогда Эвааль и, все же, принялся бегло всматриваться в лица людей, имена которых ему ни о чем не говорили.

Взгляд его скользнул по сидевшей прямо перед ним голубоглазой блондинке с именем Ивилита-Аль-Ресс-Таль, отсылавшим к сидевшему рядом чернокожему атлету в огненной тоге…

Перед глазами Эвааля возникло имя атлета: Альресс-Ив-Эвиль… Эйн… Эйн! Последнее имя отсылало к ней… а первое… Так же звали его отца… Эвааль открыл гиперссылки на родителей Алька… Их звали Эвиль-Аль-Эйн-Эвааль и Альк-Эвиль-Эйн-Эвааль.

В этот момент Эвааль понял замысел корабля.

Первый контакт

Иеремия — высокий брюнет с прямыми тонкими усиками на тщательно выбритом лице, в белом двубортном костюме и туфлях из змеиной кожи, сидел в вычурном кресле на особой трибуне стадиона. Справа и слева от Иеремии сидели его жены — родные сестры Лика и Елена, с интересом наблюдавшие за тем, как внизу, на арене, двое крепких мужчин, затянутых в доспехи, норовили сбросить друг друга с железных коней в разъезженную колесами грязь. Внизу шел бой.

Шел финал большого турнира, в ходе которого уже несколько человек получили серьезные увечья.

Над стадионом не смолкал многоголосый шум. Гладиаторы, верхом на ревущих мотоциклах, кружили по полю, обмениваясь ударами плетей. Каждый взмах плети с нанизанными на конце железными гайками вызывал взрывы криков и свист с расположенных вокруг арены трибун. Толпа реагировала на каждое действие гладиаторов.

Шел 69-ый год Нового времени и 34-ый — правления Иеремии. Многое изменилось за это время. До него городом правили: сначала дед, бывший еще в довоенное время законным мэром, а после смерти деда — отец, в прошлом крупный промышленник, ставший первым Королем города-государства, который и назвал «Полисом».

Отец был человеком жестким, и даже жестоким. Он переписал составленные дедом-губернатором законы, установил сословность и крепостничество (и отчасти даже рабство).

До войны отец Иеремии получил образование в английском университете и хорошо знал историю и экономику. Образованию сына он уделял особое внимание, привлекая к этому людей компетентных, которых иной раз лично отыскивал в пустошах и в разрушенных городах. Так в Полисе появлялись ученые, врачи, технологи, разные специалисты, что в дальнейшем положительно сказалось на жизни города-государства и подконтрольных ему территорий. Старания отца не были напрасны, — Иеремия оказался способным учеником, и к моменту принятия власти из одряхлевших отцовских рук был прилично образован.

Трибуна слева взорвалась воплями и свистом: один из гладиаторов, чья плеть зацепилась за мотоцикл противника, не удержался в седле, когда тот резко увеличил скорость, и вылетел через руль, чуть было не угодив под переднее колесо своего мотоцикла. Гладиатор быстро вскочил на ноги и достал из заплечных ножен короткий обоюдоострый меч. Его мотоцикл в это время успел врезаться в ограждения и, завалившись набок, заглохнуть. Слегка прихрамывая, гладиатор стал отступать в сторону горки из покрышек в центре поля. В это время его соперник уже развернулся на дальнем конце поля и стал разгонять мотоцикл, двигаясь ему наперерез.

Теперь вопили обе трибуны: одни подбадривали наездника, другие — невольно спешившегося. Всем было ясно, что хромой не успевал к спасительной горке, — мотоциклист, держа в руке изготовленную плеть, несся прямо на него. В последний момент хромой на удивление быстро отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от рассекшей воздух в сантиметрах от его лица плети, и выбросил правую руку в направлении уже начавшего удаляться мотоциклиста. Меч оторвался от его руки и, пролетев десяток метров, воткнулся в спину соперника. Трибуна справа взревела. Мотоциклист упал на руль, мотоцикл резко свернул влево и завалился набок, выкинув наездника из седла, завертелся на месте волчком и заглох, испуская пар.

Не обращая внимания на толпу, хромой неспешно подошел к поверженному противнику, посмотрел на него несколько секунд, потом буднично извлек из мертвеца меч, отряхнул кровь резким движением и, наклонившись, отер лезвие о край его куртки. Выпрямившись, гладиатор вернул меч в ножны и, встав ровно, посмотрел в сторону Иеремии.

Под шум толпы на арену вышел врач и, осмотрев поверженного, знаком подтвердил смерть последнего. После чего сквозь шум толпы прорвалась барабанная дробь. Звуки барабанов становились громче, ритм ускорился, перейдя на бласт-бит. Наконец, шум толпы стал смолкать, и вскоре над стадионом звучали только удары барабанной установки, которая была на другом конце стадиона, прямо напротив правителя. Ритм напоминал звук двигателя мотоцикла. Дойдя до предела скорости, барабанщик остановился, и над стадионом повисла тишина. Внимание десяти тысяч собравшихся на зрелище граждан было обращено к правителю.

Король встал (обе Королевы последовали его примеру) и не спеша, в сопровождении жен, спустился по лестнице на невысокий, едва приподнятый над полем, помост. Гладиатор на поле двинулся ему навстречу.

Иеремия выставил вперед правую руку, сжав пальцы в кулак, потом отвел в сторону большой палец, держа его горизонтально, и резким движением повернул кулак, указав пальцем в небо. При этом жесте Короля над стадионом поднялся такой рев, в сравнении с которым все предыдущие крики и визги были легкой разминкой.

Генерал Харрис — глава тайной полиции и друг детства Иеремии подошел к правителю после представления. Генерал имел взволнованный вид, что было весьма странным для этого невозмутимого как гранитный памятник человека, знавшего обо всем, что происходило в Полисе и далеко за его пределами.

— Что-то случилось, генерал? — поинтересовался Иеремия.

— Государь, я должен с вами срочно переговорить. Это не терпит отлагательств, — сказал Харрис. — С вами лично.

Иеремия внимательно посмотрел на него.

«Да что же такого могло стрястись, чтобы Харрис так разволновался?»

— Хорошо. Поговорим в машине, генерал…

Спустившись на стоянку под стадионом, Иеремия не стал садиться вместе с женами в бронированный внедорожник, а забрался в подъехавший автомобиль генерала.

— Ну, что там, Харрис, дружище? — с глазу на глаз Иеремия предпочитал менее официальную форму общения.

— Ты можешь мне не поверить, Джей, но уверяю, все, что ты сейчас услышишь — самая настоящая правда…

Правительственный квартал в самом центре Полиса выглядел так, словно и не было никакой войны. В прошлом это был деловой район американского города-миллионника, ставшего теперь городом-государством. Апартаменты правителя занимали верхние этажи тридцатиэтажного, самого высокого в городе здания, на крыше которого, превращенной в сад с бассейном и теннисным кортом имелась вертолетная площадка без вертолета.

Когда в воздухе над площадкой возник двадцатиметровый зеркальный дискоид, на крыше были только двое солдат охраны. Расположившись на лавке у входа в одноэтажное строение, что было посреди крыши, солдаты мирно беседовали о своем.

Дискоид появился почти беззвучно. Легкое движение воздуха, всколыхнувшее ветви деревьев в саду, да слабые волны на поверхности воды в бассейне — вот и все последствия появления предмета, взявшегося непостижимым для солдат образом «из ниоткуда». Окажись охранники в тот момент по другую сторону строения, они бы попросту не заметили дискоид, но тот появился прямо перед их глазами.

Встав с лавки, они минуту стояли и смотрели, то на дискоид, то друг на друга, боясь проронить слово, пока на площадке возле диска не появился некто… кого оба военных не сговариваясь, приняли за классического дьявола.

Перед ними был высокий, широкоплечий мужчина в старинном смокинге, лицо и руки которого имели темно-красный, почти бордовый оттенок; черные волосы мужчины были аккуратно уложены и отливали глянцем; глаза его были также абсолютно черными и словно прикрытыми поверх прозрачным стеклом, придававшим им зловещий блеск. Для полного соответствия образу Сатаны пришельцу недоставало, разве что, рогов.

Обратив лицо к охранникам, «дьявол» произнес на безупречном английском:

— Не пугайтесь, друзья. Мы пришли с миром.

При этих словах лицо «дьявола» изобразило вполне человеческую улыбку.

В этот момент у одного из охранников сдали нервы. Выхватив из кобуры пистолет, он направил его на пришельца. Его товарищ продолжал смотреть на «дьявола» полными ужаса глазами, не в силах перейти к действию.

— Успокойся, друг. Не стоит применять это, — сказал «дьявол» солдату. — Мы не угрожаем вам.

— М-м-мы?.. — промычал солдат. Пистолет в его руке заметно дрожал.

— Да, — снова улыбнулся «дьявол», — мы. Меня зовут Эвааль, а это Альк и Ивилита… — в этот момент рядом с «дьяволом» Эваалем появились еще двое. Чернокожий мужчина в сером костюме, схожего с Эваалем роста и телосложения, с почти такими же блестящими и бездонными, только сплошь темно-синими, без малейшего намека на наличие в них зрачков, глазами, и голубоглазая женщина мулатка с белыми, как снег волосами. — Мы здесь для того, чтобы встретиться с Иеремией, вашим правителем.

— С правителем…

— Да, с вашим Королем, — добавила женщина мягким голосом.

Голубые, красивой миндалевидной формы, глаза женщины, хотя и не имели зрачков, все же не производили на охранников того жуткого эффекта, что глаза краснокожего «дьявола» Эвааля. Женщина имела крепкое, атлетическое телосложение. Ее абсолютно белые, немного не доходившие до плеч волосы, контрастировали с темной как молочный шоколад кожей. Одета она была в бежевую блузу, черные брюки и серые короткие сапожки на прямой подошве. Взглянув на нее, солдат смутился и, наконец, опустил пистолет.

— Я должен доложить начальнику охраны, — сказал он, возвращая пистолет в кобуру.

— Пожалуйста, доложите, — сказал ему Эвааль, — мы подождем здесь.

Солдат исчез за дверью в одноэтажном строении, второй при этом остался стоять на месте, тщетно стараясь скрыть охвативший его страх.

Через пять минут на крышу высыпал целый взвод охраны во главе с офицером. При этом часть солдат появилась вовсе не из двери. Восемь охранников с автоматами возникли с обратной стороны строения и стремительно рассредоточились по крыше, встав за деревьями. Пришельцы с интересом наблюдали за действиями военных, ничего не предпринимая.

— Здравствуйте, офицер! — обратился Эвааль к рослому чернокожему мужчине с командирскими знаками отличия.

— Крик. Капитан Джордж Крик, начальник охраны, — представился офицер, стараясь не выдавать обуревавшего его волнения. Из досье капитана аивляне знали, что Джордж был из тех, о ком говорили: «у этого парня стальные яйца».

— Капитан Джордж… — начал «дьявол».

— Капитан Крик… — вежливо поправил его офицер. — Или просто Джордж, но уже без капитана…

— Хорошо, капитан Крик… Джордж, меня зовут Эвааль, а это… — он представил других двоих. — Альресс-Ив-Эвиль-Эйн и его супруга Ивилита-Аль-Ресс-Таль…

— Можно просто «Ив», — улыбнулась капитану женщина.

— «Альк», — добавил чернокожий. — Так вам будет проще, — пришелец тоже улыбнулся, широко и по-доброму.

— Мы, как вы наверняка уже догадались, — продолжал Эвааль, — гости на вашей планете… Мы здесь не для того, чтобы угрожать вам, землянам. Мы понимаем, что дали повод для беспокойства вашей службе… — пришелец обвел взглядом рассредоточившихся по саду солдат. — Мы здесь для того, чтобы переговорить с Иеремией… Мы знаем о том, что его сейчас здесь нет, и именно поэтому явились сюда. Полагаю, вряд ли наше появление здесь… во время нахождения в здании правителя, можно было бы считать удачным началом знакомства… Но, для сохранения нашего визита в тайне именно это место, на наш взгляд, наиболее подходит.

— Мне уже доложили о вашем желании, господин… Эвааль. Я не вправе что-либо решать в данном случае. Но обязательно доложу о вас начальству… Вам придется подождать здесь некоторое время, — сказал капитан и, несколько помедлив, добавил: — Учитывая ситуацию, я даже не знаю, стоит ли мне вас обыскивать на предмет оружия…

— Мы безоружны, капитан, если под оружием подразумевать механизмы, которыми вооружены вы и ваши подчиненные… Мы не нуждаемся в подобных средствах. При всем уважении, капитан, здесь нет ничего, что могло бы нам угрожать.

— Сказать честно, я даже не сомневаюсь в этом, — ответил Крик, бросив взгляд на дискообразную машину. — Ожидайте здесь. С вами свяжутся. И… прошу вас, постарайтесь не давать повода для беспокойства моим ребятам.

— Обещаем! — заверила его женщина.

Начало работы

Был конец дня. Солнце медленно клонилось к горизонту. Эвааль стоял на смотровой площадке на углу крыши, глядя на город сквозь ограждение из пуленепробиваемых полицейских щитов. Выложенная каменными плитами площадка шириной в несколько метров тянулась на десяток метров в каждую сторону от угла здания. От сада площадку отделяла аккуратно подстриженная живая изгородь из густого кустарника, проход сквозь которую был точно посередине. В углу площадки, напротив прохода сидел каменный лев в натуральную величину и смотрел грустными глазами на всякого, кто выходил на площадку из сада за кустарником. Сейчас зверь взирал на стоявшего перед ним Эвааля. Альк и Ив прогуливались вдоль ограждения немного поодаль, что-то негромко обсуждая между собой. Эвааль не прислушивался.

После ухода шефа тайной полиции часть солдат покинула крышу, а оставшиеся вели себя тихо, так, чтобы не мозолить глаза гостям (пусть и незваным).

Генерал Харрис оказался человеком подчеркнуто любезным и не лишенным обаяния.

Когда, спустя полчаса после ухода капитана Крика, на площадке появился поджарый, среднего (по земным меркам) роста светлокожий брюнет в строгом светском костюме и направился к стоявшим возле транспортного дрона контакторам, Эвааль вспомнил Шедарегана.

Бросив на ходу любопытный взгляд на дискоид, но не таращась на него, генерал подошел к ним и протянул ладонь вначале Эваалю, потом Альку и Ив, — ладонь последней он пожал подчеркнуто мягко. Представившись, он поинтересовался, откуда они и как долго были в пути. Название планеты не вызвало у землянина никаких эмоций, но вот продолжительность полета в 4899 лет произвела на него заметное впечатление. Эвааль не стал уточнять, что в пересчете на земное летоисчисление это число следовало увеличить вдвое. Генерал спросил Эвааля о причине визита. Эвааль ответил прямо, что желает встретиться с правителем наиболее цивилизованного на всей планете государства, чтобы говорить с ним о будущем человеческой цивилизации.

Выслушав ответ, генерал объявил, что передаст его Иеремии, и просил подождать здесь, в саду. Поинтересовавшись, желают ли гости чего-либо (Эвааль отказался), землянин удалился.

Воздух стал немного прохладнее. Сейчас в этом полушарии планеты была весна — время года, когда в любом подобном Земле мире цветут деревья, и птицы выводят птенцов. В Полисе было много деревьев, но совсем не было птиц. В земном небе птиц вообще почти не было.

Эвааль подошел ко льву и коснулся рукой носа скульптуры, отметив сходство этого величественного земного зверя с одним из аивлянских. Ему вдруг захотелось увидеть настоящего, живого льва, но, если полагаться на данные корабля, популяции этих красивых и грозных животных, называемых в прошлом «царями зверей», не пережили «ядерную зиму». Эвааль взглянул на каменную морду и отвел взгляд в сторону, убрав руку с холодного камня.

Когда Иеремия с Харрисом вышли на крышу первым, что бросилось в глаза правителю, был застывший неподвижно в воздухе зеркальный дискоид пришельцев. Левее, на площадке в дальнем углу крыши, он увидел их самих. Двое — мужчина и женщина — стояли немного в стороне от третьего и о чем-то разговаривали. Третий, похожий на дьявола, стоял возле статуи льва. Иеремия заметил, как «дьявол» гладил каменного зверя. Жест пришельца показался ему сентиментальным.

«Дьявол» первым увидел Иеремию и Харриса и что-то произнес, после чего другие двое обернулись.

Из всей троицы наиболее похожим на землянина Иеремии показался чернокожий блондин в сером костюме (если не обращать внимания на глаза). Другой, которого Иеремия про себя назвал «Мефистофелем», и выглядел как натуральный дьявол. Женщина же, несмотря на вполне земную одежду, выглядела совершенно не по-человечески. Она была красива, но какой-то другой, непривычной для Иеремии, неземной красотой. Костюм ее был официально строг, но не скрывал ее изящности: оттенки бежевого и черного цвета одежды гармонично сочетались с цветом кожи женщины, напоминавшей кофе с молоком. Овальное лицо, прямые белые волосы и пронзительно голубые глаза притягивали взгляд. Иеремия засмотрелся на нее, пока они с Харрисом шли к гостям, и только подойдя на расстояние нескольких шагов, опомнился и отвел взгляд.

Первому он протянул руку «Мефистофелю», про которого Харрис сказал, что тот у них главный.

— Здравствуйте! Меня зовут Иеремия, — представился он, — думаю, вам уже известно кто я…

— Здравствуйте! Конечно. Вы здесь Король, — улыбнулся «Мефистофель», пожимая руку. — Я Эвааль, а это мои спутники Альк и его супруга Ивилита…

— Приятно познакомиться, Эвааль… Альк — Иеремия пожал руку чернокожему пришельцу. — Ивилита…

— Просто «Ив», — улыбнулась женщина, подавая руку.

— Рад знакомству, миссис Ив… — ответил правитель. Он мягко пожал ладонь инопланетянки.

— Итак, господа… и дама! — объявил правитель. — Приветствую вас в Полисе — городе-государстве, в котором я имею честь быть сувереном!

— Благодарим за аудиенцию, Ваше Величество! — ответил Эвааль без тени сарказма. — Мы здесь по поручению Совета экспедиции космического корабля Эйнрит с планеты Аиви, системы Олирес-Асфилихтес Авлианского скопления галактика Эя-Афлик-Тэс или Млечный Путь, по-вашему… Приносим извинения за переполох, вызванный нашим появлением здесь, — пришелец окинул взглядом сад, — но именно этот путь к цели оказался самым коротким и безболезненным.

— Неужели? — усмехнулся Иеремия.

— Судите сами, — сказал Эвааль. — Не прошло и трех часов как мы здесь, а наша встреча с вами уже состоялась. При этом никто, кроме подчиненных господина генерала даже не подозревает о нашем здесь присутствии.

— А если бы я отказался от встречи?

— Тогда мы бы действовали иначе, — по-человечески пожал плечами пришелец.

— Интересно, как?

— Мы не можем ответить на ваш вопрос. Совет выработал несколько сценариев, и в настоящий момент здесь осуществляется один из множества…

— Совет, это ваш… Парламент? — уточнил Иеремия.

— Можно сказать и так… — уклончиво ответил Эвааль.

— …И вы выполняете его указания в качестве…

— …Послов, если угодно. Кроме того, мои спутники сами члены Совета.

— А вы, Эвааль?..

— А я — нет.

— Но вы, насколько я понимаю, старший среди вас троих?

— Скорее — первый среди равных, Иеремия… Могу я к вам так обращаться? Или правильнее будет Ваше Величество?

— Обращайтесь по имени, — улыбнулся правитель. — Вы ведь не мои подданные… Итак, вы не член Совета… Но первый среди равных…

— Эвааль — более опытный контактор… дипломат, — ответила за Эвааля Ив. — Он намного старше нас с Альком и в прошлом был советником на нескольких кораблях… А еще, он дед Алька, — с улыбкой добавила женщина.

— Вот как… — повел бровью правитель, улыбнувшись в ответ, и снова посмотрел на Эвааля. — Выходит, вы — первый посол.

— Это не столь важно, — сказал Эвааль. — Все мы представляем сейчас нашу цивилизацию здесь, на вашей планете.

— Что ж… — ответил Иеремия. — Это, конечно, весьма лестно… говорить от лица планеты… но я сомневаюсь, что могу называть Землю своей, в том смысле, какой, как мне показалось, вы вложили в ваши слова.

— Возможно, это прозвучит для вас несколько неожиданно, Иеремия, но Полис — это единственное место на Земле, где еще существует порядок и организация, — произнес Эвааль. — Пусть и жестокий порядок, и организация далекая от демократии… даже от той, что была здесь прежде, до войны.

— Даже и не знаю, оскорбляться мне или принять ваши слова за комплимент… — заметил правитель.

Повисла короткая пауза, во время которой все земляне и пришельцы внимательно изучали друг друга. Пришельцы молча смотрели на правителя и его генерала; правитель задумчиво смотрел на всех по очереди; генерал рассматривал зависший над вертолетной площадкой посреди сада дискоид, краем глаза поглядывая на инопланетянку, к которой, как и правитель, уже успел проникнуться интересом и некоторой симпатией.

— Что ж… — нарушил паузу Иеремия, — было бы невежливым держать вас, моих гостей, здесь. Уже темнеет… — солнце действительно уже почти опустилось за горизонт, — пройдемте в мой кабинет! — Иеремия повернулся, указав рукой на возвышавшуюся над садом плоскую крышу одноэтажного строения.

Еще не все потеряно

Внутри строения был отделанный мрамором лифтовой холл с четырьмя лифтами и лестничным маршем. Одна из кабин была открыта, ожидая пассажиров с раздвинутыми в стороны дверными створками. У входа в холл, перед лифтом и возле лестницы стояли по стойке «смирно» опрятные солдаты, вооруженные короткими автоматами. Правитель, генерал и трое гостей вошли внутрь кабины, генерал нажал кнопку на пульте, и лифт спустился на три этажа вниз.

— Раньше, еще до войны, это был кабинет председателя совета директоров одной крупной компании… моего отца, — сказал Иеремия, когда они вошли в просторное помещение, располагавшееся точно под смотровой площадкой с каменным львом. В помещении было только две сплошные стены, напротив которых из тонированных от пола до потолка окон открывался вид на город. Лишь в углу и еще в двух местах потолок удерживали толстые квадратные колонны. — Этот человек был королем еще при демократии… — сказал правитель. — Прошу… — Иеремия предложил гостям расположиться за длинным овальным столом, вокруг была расставлена дюжина кресел. Сам он при этом сел с краю, спиной к окну, оставив место во главе стола незанятым. Харрис сел через одно место справа от него, а гости — напротив, лицами к окну: в начале стола (напротив правителя) сел Эвааль, за ним слева Ив и сразу за ней (прямо напротив генерала) Альк.

За окном стемнело, в кабинете горел электрический свет и работал кондиционер.

— Кстати, о демократии… — улыбнулся хозяин кабинета и города за его окнами. — Эвааль, когда вы упомянули демократию, что была здесь прежде, мне показалось, что вы не в восторге от демократий… Наша, земная демократия… та, что была в прошлом, не вызывает у вас симпатий? Я угадал?

— Думаю, у вас она тоже не вызывает симпатий.

Правитель взглянул на пришельца и пожал плечами.

— То, что произошло с нашим миром полвека назад, не убеждает меня в силе демократии…

— Напрасно вы так считаете. Произошедшее с Землей — следствие вовсе не демократии.

— Чего же?

— Ее отсутствия.

— Откуда вам знать? — блеснул глазами правитель. — Вы были свидетелями последней войны? Если так, то почему не вмешались? Почему не остановили этих больных… — он быстро взглянул на Ив, — этих сумасшедших?!

— Нет. К сожалению… — покачал головой Эвааль. — Мы узнали о Земле несколько дней назад…

— Тогда откуда такая уверенность?

— К нам попали базы данных одного из правительств, виновных в развязывании войны… В них содержалось множество сведений о вашем мире…

— Только одного из правительств? — с нескрываемым любопытством уточнил Иеремия.

— Вообще-то нет… — честно ответил Эвааль. — На сегодня найдены еще две подобных базы… России и Китая. Корабль и Совет сейчас знакомятся с их содержимым…

— Мы пока не готовы говорить о тех источниках, — добавила Ив к словам Эвааля. — Но позже обязательно предоставим вам более полную информацию…

— А также передадим вам найденные в укрытиях виновников катастрофы предметы искусства и все, что имеет историческую ценность для вашей цивилизации, — произнес Эвааль.

— В обмен на что? — поинтересовался Иеремия.

— Безвозмездно. Это ваша история.

Ответ Эвааля привел правителя в замешательство.

— И, что же… вам не нужны наши ресурсы… ископаемые?..

— Нет.

— Чего же вы хотите?

— Мы хотим вам помочь, — сказала Ив.

— Но, почему?.. — недоумевал правитель.

— Потому что мы — разумные существа, — ответил Эвааль.

Иеремия замолчал, погрузившись в размышления.

— Кто-нибудь желает кофе, чай или что-нибудь покрепче? — спросил тогда у гостей генерал. — Госпожа?.. — он посмотрел на аивлянку.

— Кофе, пожалуй, — улыбнулась Ив. — И воду.

— А вы? — генерал взглянул на Эвааля и Алька.

— То же, — ответил Альк.

Эвааль лишь кивнул.

Генерал перевел взгляд на Иеремию и, не дожидаясь ответа, встал и вышел из кабинета. Через минуту он вернулся и сел на прежнее место.

— Стало быть, — снова заговорил правитель, — ваша цивилизация не нуждается в ресурсах? — он вопросительно посмотрел на Эвааля.

— Нет. Наша цивилизация более десяти тысячелетий как не испытывает нужды в ископаемых ресурсах, — ответил пришелец. — А когда у вас есть достаточно энергии, тогда любой камень можно превратить в хлеб…

— Вот как… — медленно произнес Иеремия. — Но, что же за мир у вас там? — Он бросил взгляд на белый потолок. — Вы говорили, что ваш космический корабль управляется Советом… У вас там что, советская власть… коммунизм?

— Скорее то, что после… Наше общество не требует правительства, оно автоматизировано и работает как единый организм. У нас есть Советы, или Согласия, самоорганизующиеся для различных целей сообщества, но они не являются тем, чем некогда были земные правительства. Для решения глобальных проблем существуют разумы заселенных Аиви планет и их спутников, такие же, как разумы наших кораблей, которые, кстати, не управляются Советами, а являются их секретарями или председателями…

— Хм… Значит, будущее все же за коммунизмом? — взглянув на пришельца, произнес правитель. — Знаете, у нас на Земле в прошлом писали книги, снимали фильмы про галактические империи с императорами и принцессами, про героев, сражающихся за планетарные монархии… Выходит, это все глупости?

В ответ Эвааль лишь пожал плечами.

— Кто знает, — заговорил тогда Альк, — может быть где-то во Вселенной и есть галактические империи с императорами… но в нашей Галактике императоров никто пока не встречал. Ни аивляне, ни наши друзья. Попадаются, правда, планетарные империи… — он бросил быстрый взгляд на Эвааля, значения которого Иеремия не понял, — но ничего романтического в них точно нет…

— Дело в том, — добавила Ив, — когда в основе общественного устройства лежит обладание собственностью, это неизбежно отражается и во всей культуре того общества, и, конечно, в литературе и кинематографе. Фантастические книги и фильмы, созданные мыслящими в рамках этой парадигмы творцами, рассказывают обычно о войнах и экспансии, о захвате планет, звездных систем и целых галактик, о дельцах и олигархах, с галактическим размахом владеющих звездами и планетами на правах частной собственности, о королях и королевах целых звездных скоплений… Монархи, феодалы, буржуазия, и, конечно же, — улыбнулась женщина, — галактические мошенники и авантюристы — главные герои таких историй.

Иеремии было приятно слушать мелодичный голос женщины со странным, незнакомым ему акцентом. Голубоглазая блондинка, словно отлитая из молочного шоколада, напомнила ему работы художников-фантастов второй половины ХХ века, часто изображавших крепко сложенных валькирий, не уступавших в обилии мускул их героическим спутникам. Ив была именно такой, только без мечей, замысловатых копий и ножей, без бронированного с шипами лифчика и торчащих во все стороны павлиньих перьев.

— Все это относится не только к Земле, — продолжала Ив, — но и вообще к большей части увязших в капитализме известных нам миров. Ваши земные писатели и режиссеры, в большинстве — граждане капиталистических стран, любили рассказывать страшные истории о злобных пришельцах, пришедших в ваш мир с целью его захватить и разграбить, сделать с ним то, что сами представители вашего мира, желая захватывать все новую и новую собственность, некогда охотно делали друг с другом…

— Понимаю вашу мысль, Ив… — сказал Иеремия. — Но у них ведь не было другого мира перед глазами… Не будьте строги к нашим писателям…

— Что вы, Иеремия! — блеснула голубыми глазами аивлянка. — Я к ним вовсе не строга! Я лишь поделилась своими соображениями по поводу сюжетов землян-фантастов.

— Человеческое воображение, — сказал тогда Эвааль, — склонно проводить параллели между реальным миром и миром воображаемым. Имея перед собой примеры из мира реального, оно переносит их в мир воображаемый — в воображаемое будущее своей или чужой цивилизации, экстраполирует уже имеющиеся тенденции… Размышлял, скажем, ваш земной человек о межзвездных полетах и сравнивал их с колонизацией более развитыми европейскими странами Индии, Китая, Америки… Примерно то же самое происходило и происходит во многих мирах. Но это проходит… Это временно. Вы не первые и не последние…

— И что же, те, другие… они тоже прошли через войну, как и мы? — с едва заметной иронией спросил правитель. — Значит, все нормально? все так и должно быть?

— Нет, Иеремия, — ответил ему Эвааль. — Это ненормально. Но иногда бывает и так, увы…

— Пятнадцать тысяч лет назад наш мир, как и ваш, мог погибнуть… — снова заговорила Ив. — Но мы вовремя остановились…

— Как и наш? Но наш мир не погиб. Он лишь сильно откатился назад…

— Мне жаль. Называйте это как хотите, — сказала Ив, — но тот мир, который есть у вас сегодня — это уже совсем другой мир…

— Мы здесь для того, чтобы говорить с вами о том, каким ваш мир мог бы стать завтра, через столетия и тысячелетия, — произнес тогда Эвааль.

Иеремия задумался. Он посмотрел на редкие огни за окном, разгладил аккуратные черные усики, побарабанил пальцами по столу.

— А что произошло у вас, там?

— Война, — ответил ему Альк, посмотрев в глаза правителя. — Тоже ядерная.

У Иеремии вдруг возникло ощущение, будто бы темно-синие глаза пришельца заглянули в самую глубину его сущности, — очень странное ощущение.

— В то время на нашей планете уже не было государств… — продолжал пришелец. — Но были корпорации… Обмен ударами происходил по производственным мощностям, орбитальным группировкам, по стратегически важным агломерациям…

— У них тогда хватило разума и воли, чтобы остановиться, — добавила Ив.

— И что было после?

— Революция, — ответил Эвааль. — После была революция. Было создано единое планетарное социально-ориентированное государство на базе национализированных корпораций, что заправляли на Аиви последние столетия. Началось строительство социалистического общества… Коммунизма, если угодно… Нам известно, что у вас, землян, это понятие в свое время опорочили, скомпрометировали и опошлили негодяи… Но, это все же самое точное определение. На Аиви стали строить коммунизм.

— Значит, коммунизм… — Иеремия потер подбородок и сплел руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

— Вначале, да, — сказал Эвааль.

— Не хотите ли вы предложить мне построить в Полисе коммунизм, господа? — с сарказмом спросил Иеремия.

— Нет, не хотим, — покачал головой Эвааль.

— Но, ведь вы сами говорите, что иного пути нет, что будущее за коммунизмом…

— Скорее за тем, что после коммунизма… Но у земного человечества впереди еще длинный тяжелый путь. Рано говорить даже о коммунизме…

В этот момент в дверях кабинета появился человек в ливрее. В руках он держал поднос с исходившими паром чашками и запотевшими высокими стаканами. Генерал сделал жест слуге и тот, бесшумно пройдя через кабинет и расставив чашки и стаканы перед правителем, генералом и гостями, исчез также беззвучно, как и появился.

— Наши, земные, коммунисты, кажется, проповедовали коммунизм как последний этап развития общества… за которым последует светлое будущее… так они это называли… Вы утверждаете, что коммунизм — не конец, но и обойти его нельзя, я вас правильно понимаю? — примирительно улыбнулся правитель, беря чашку.

Эвааль сдержанно улыбнулся в ответ и, взяв со стола стакан, сделал глоток.

— Скорее, — Эвааль вернул стакан на прежнее место, — так говорили о целях ваших коммунистов их оппоненты… Я немного знаком с земными философами… Один из них, Маркс, говорил, что коммунизм есть лишь необходимая форма ближайшего будущего, но сам по себе он не является целью человеческого общества… Он был прав.

— Но, что же тогда — цель?

— То, что после.

Иеремия глотнул кофе и задумчиво посмотрел на пришельца.

— Стало быть, ваш мир миновал этап коммунизма и теперь у вас…

— …Царство свободы. Эпоха гуманизма.

Повисла пауза. Было слышно, как работал кондиционер.

— Эвааль, — заговорил наконец Иеремия, — я вижу, что вы готовились к встрече… Ваши знания о Земле, ее истории… даже о довоенной литературе, — он мягко взглянул на Ив, — сказать по правде, удивляют… Вы говорите, что желаете нам помочь, и я, пусть это не покажется странным, верю вам… Я понимаю, что мы… наш уровень развития… для вас — уровень дикарей, похуже чем для нас, жителей Полиса, каннибалы с пустошей…

— Это не так! — не дала ему закончить Ив. — Вовсе мы вас не считаем дикарями! Космос полон жизни, но лишь малая ее часть столь похожа на нас самих так как вы, земляне! Мы не высокомерны. Мы пришли помочь братьям, оказавшимся в беде, а не… недочеловекам…

Иеремия помолчал, размышляя над словами аивлянки.

— Хорошо, раз так, Ив, спасибо вам за ваши слова!.. — тепло поблагодарил он ее и снова обратился к Эваалю. — Скажите, что, по-вашему, пошло не так? Почему это произошло с нашим миром? Если все нормальные цивилизации минуют капитализм, коммунизм, идут дальше, летят к другим звездам… Ведь вы знаете, что наши предки пытались…

— …построить коммунистическое общество? — произнес Эвааль.

— Да, — кивнул Иеремия. — И у них ничего не вышло!

— Отчего же? Многое получилось. Русская революция, Китай, Куба, Северная Корея, Вьетнам… дали огромный материал, опыт для будущих поколений. Не всегда положительный, но опыт ошибок бывает намного ценнее успешного опыта… В двадцатом веке революционерам Земли приходилось сражаться с настоящим чудовищем мирового капитала. Маленькие слабые страны, вставшие на путь революции, подвергались экономическим блокадам и военным нападениям со стороны более сильных противников. Народы лишались империалистами средств к существованию, а потом продажные СМИ стран «первого мира» говорили всему миру: «Смотрите! Им там совсем нечего есть! Это все потому, что социализм неэффективен!» Проходили десятилетия, и устоявших против контрреволюции революционеров сменяли бюрократы и карьеристы, которые либо превращали некогда революционные государства в далекие от коммунизма химеры, либо реставрировали в них капитализм. Первые играли на руку буржуазной пропаганде, демонизируя идеи коммунизма, вторые повергали в отчаяние людей, смотревших в будущее с надеждой.

— Ну и как же нам или нашим потомкам с таким-то богатым опытом не угодить снова в тот же капкан? — спросил правитель.

— Использовать его, — ответил Эвааль. — Опыт. Ваш собственный, наш, и опыт известных нам цивилизаций.

— Но, ведь это… работа для многих поколений…

— Здесь вы правы, Иеремия…

— Джей…

— Что?

— Можете так меня называть, Эвааль. Друзья, — он бросил взгляд на сидевшего рядом генерала, — меня обычно так и зовут.

— Хорошо, Джей… — согласился пришелец. — В таком случае, зовите и меня просто «Эв»…

— Договорились! — сказал правитель. — Здесь вы правы, Эв. Чтобы вернуть Землю на прежний, довоенный уровень, потребуются столетия… — (при этих словах землянина аивляне переглянулись) — но… вы же не хотите сказать, что…

— У нас найдется столько времени, сколько потребуется, Джей, — заверил его Эвааль.

Правитель минуту помолчал, собираясь с мыслями. Несколько раз он бросал короткие взгляды на пришельцев, не решаясь задать вопрос, ответ на который он уже итак знал.

— Прошу меня извинить, если следующий мой вопрос покажется вам… бестактным, Эв… но каков ваш возраст и… какова продолжительность жизни аивлян? — осторожно поинтересовался Иеремия.

— Не вижу причины для извинений, Джей…

— …это форма вежливости, — улыбнулся правитель. — Положение обязывает меня показывать хорошие манеры… Тем более в присутствии дамы… — он слегка кивнул головой в сторону Ив.

— У вас хорошо получается, — улыбнувшись, ответила ему аивлянка.

— Отвечая на ваш вопрос, — продолжал Эвааль, — скажу, что я родился двенадцать с половиной тысячелетий назад…

Слова Эвааля произвели на землян заметное впечатление.

— Это не шутка? — спросил Иеремия, помолчав какое-то время.

— Нет, Джей, — ответил Эвааль. — Это не шутка. Что же касается возраста, то у аивлян это понятие не тождественно давности рождения.

— Не понимаю…

— Давайте я объясню вам, — сказала тогда Ив.

— Пожалуйста, Ив… — Иеремия был рад слушать аивлянку.

— Как уже сказал Эв, возраст и время рождения у нас не одно и то же.

— Но, если я родился тридцать девять лет назад, то мне, стало быть, тридцать девять, а не пятьдесят…

— Это логично. Для землян. Для аивлян же, уже много тысячелетий это не так.

Иеремия и Харрис, молча, уставились на женщину. В их лицах читалось непонимание.

— Вот смотрите, — продолжала она. — Наш корабль обнаружила Землю спустя четыре тысячи восемьсот девяносто девять лет… Эв сказал, что был рожден двенадцать с половиной тысяч лет тому назад… Это укладывается формально в рамки чисел, так как пять тысяч меньше двенадцати. Но взять в пример меня и Алька… Мне семьсот девятнадцать лет, а Альку — шестьсот тридцать семь…

— Вы весьма хороши для ровесницы Жанны д’Арк, Ив, — заметил Иеремия.

— Спасибо, Джей! — Ив снова улыбнулась. — Думаю, я даже постарше вашей Жанны… — уклончиво ответила она. — Говоря о возрасте, у нас принято учитывать лишь прожитое в базовой реальности время…

— Хм… а разве есть какие-то другие? не базовые реальности?

— Есть многочисленные симуляции, виртуальные реальности, время в которых воспринимается по-разному. Проведенное в таких реальностях время называется «субъективным временем». Человек, младший по базовому возрасту, субъективно может оказаться намного старше того, кто провел мало времени или вовсе не бывал в симуляции.

— Кажется, я начинаю понимать… — медленно произнес землянин.

— Это еще не все. Кроме симуляций есть и еще кое-что… Нечто, что можно назвать «машиной времени»…

Последние слова аивлянки заставили землянина вздрогнуть. Иеремия был готов поверить даже в путешествия сквозь время, если о них говорила ему эта удивительная женщина. Он, как и любой, кто читал книги, мечтал в свое время о таких путешествиях. Будучи еще ребенком, он читал знаменитый роман англичанина, родившегося в позапрошлом веке и смотрел замечательную кинотрилогию 1985-1990 годов. После было прочтено множество книг, просмотрено множество фильмов, пройдено множество видеоигр. Но именно «Машина времени» и «Назад в будущее» всегда оставались для него знаковыми произведениями.

— Значит и это возможно… — медленно произнес правитель.

— Ах, нет! — всплеснула руками Ив. — Не в том смысле, какой в это выражение вкладывали ваши фантасты… Путешествия во времени остаются фантастикой для нас, как и для вас. Я хотела сказать, что это как-бы индивидуальная машина времени. Мы называем это «архивацией». Это когда путешественник во времени прекращает существование на время. Это фактическая смерть. Но смерть обратимая.

— Потрясающе! — подал голос молчавший до того генерал. — И… не страшно?

— Вовсе нет! — улыбнулась и ему аивлянка. — Ты просто засыпаешь в одном веке, и просыпаешься в другом, не отправляясь меж тем в виртуальные миры. Это очень здорово. Мы с Альком — как раз такие путешественники во времени, — она снова улыбнулась. — Мы находились в архивации почти пять тысячелетий, и вот, мне все еще семьсот девятнадцать, а Альку — шестьсот тридцать семь.

— Думаю, тут надо уточнить… — снова заговорил молчаливый Альк. — Ив имеет в виду стандартные аивлянские годы, — чернокожий атлет перевел взгляд с Харриса на Иеремию. — На Аиви сутки примерно равны земным, планета получает столько же солнечного света как и Земля… оттого и жизнь на наших планетах развилась в похожие во многом формы… Не только мы с вами, но и многие животные и растения наших миров похожи… Но, в нашем году семьсот десять дней.

— Значит, все названные цифры можно смело умножать на два? — уточнил Иеремия.

— Да, если вам не нужна стопроцентная точность, — ответил Альк.

— Значит, вам, — правитель обратился к Эваалю, — должно быть, по меньшей мере, двадцать пять тысяч наших, земных лет?

— Вовсе нет, — ответил тот. — Мне немногим более четырех тысяч наших, аивлянских… Если быть точным, четыре тысячи четыреста одиннадцать.

— Девять тысяч земных…

— Что-то около того.

— Значит… de facto вы бессмертны.

— Если говорить строго, то — нет. Сама Вселенная не бессмертна. Она имеет начало и будет иметь конец… Но, что касается жизни… Технически, мы можем жить пока существует базовая реальность и связанная с ней… изнанка… подпространство… через которую наши корабли обходят открытое землянином Эйнштейном ограничение скорости…

— Среди аивлян есть те, — добавила Ив, — кого мы называем «долгожителями». К их числу относятся те, кто застали Эпоху корпораций и последовавшую за ней Революцию. Их не так много… Я имею в виду живущих в базовой реальности или в симуляциях… Большинство из них архивированы…

— Путешествуют во времени? — без тени сарказма спросил Иеремия.

— Да. Они возвращаются в реальность тогда, когда в нашем мире происходят значительные изменения… или когда реальность начинает нуждаться в них.

Ив замолчала.

Повисла пауза. Не та, которую иногда называют «неловкой», когда собеседники вдруг обнаруживают, что им нечего сказать, а другая, во время которой думают. Земляне переваривали услышанное. Все сказанное пришельцами о времени звучало как научная фантастика, которой Иеремия немало увлекался в юности.

Родившись уже после войны, Иеремия рос в мире «сталкеров» и радиоактивных пустошей, в котором вместо мутантов были просто больные, несчастные люди, а вместо зомби и вампиров — люди-каннибалы. Но одно в его мире точно совпадало с жанром так называемой постапокалиптики: его мир был полон двуногих хищников, грабителей, убийц, насильников, подлых проходимцев. Это очень роднило реальность окружающую с реальностью вымышленной, созданной писателями, киносценаристами, разработчиками компьютерных игр, которые были доступны принцу Джею. Он возненавидел постапокалиптику. Терпеть ее не мог. Он любил классическую прозу и научную фантастику, — первая показывала ему мир прошлого, пусть и не лишенного множества его недостатков, пусть, порой, и несправедливого, жестокого, но и оптимистичного, населенного героями, вызывавшими у него уважение; вторая же делала попытки описать мир будущего, мир, в котором Джею хотелось оказаться. Одним из таких миров стал для будущего правителя мир далекой, недосягаемой и притом такой близкой «Культуры», неистово и беззастенчиво, с потрясающим размахом описанный одним неугомонным шотландцем, — принц Джей хотел жить в том мире, хотел бежать в него. А вокруг царила треклятая сталкерщина! И вот перед ним были те, кого он отчаялся встретить при жизни (впрочем, после жизни он вообще не надеялся кого-то встретить, так как был атеистом). Эти люди казались ему богами! И их стремление помочь земному человечеству было — Иеремия в этом не сомневался — бескорыстным. Ибо что могут желать боги от простых смертных? Поклонения? Но поклонения жаждали боги, придуманные глупыми смертными, а эти боги — сами создали себя.

Паузу нарушил вопрос генерала:

— Прошу понять меня правильно… — начал генерал несколько неуверенно. — У меня интерес исключительно профессиональный… Понимаю, мы, даже если бы того хотели, вряд ли смогли бы вам угрожать… Но, отправляясь в новый… не говорю «незнакомый» вам, так как вы, очевидно, знаете о Земле больше чем Джей и я вместе взятые… отправляясь в новый для вас мир, как вы… эм… подстраховываетесь? Если, конечно, это не секрет…

— Что ж… Это, конечно, не секрет… — ответил генералу Эвааль. — Только прошу вас не волноваться…

После этих слов воздух в кабинете поплыл, как в жаркий день над нагретой солнцем поверхностью. Через секунду в местах наибольшего движения воздуха синхронно проявилось множество небольших дисков, размером с довоенный CD, — точных копий того, который остался висеть над вертолетной площадкой на крыше. Диски эти проявились в помещении как изображения на старинных фотографиях: сначала едва заметные, потом прозрачные, потом полупрозрачные и, наконец, полностью непроницаемые и зеркальные. Устройств было примерно по одному на каждый квадратный метр помещения, они окружали сидящих со всех сторон.

При виде острых как бритва краев генералу стало не по себе: он напрягся, на лбу выступили капельки пота.

Иеремия также застыл на месте, перестав при этом даже дышать.

— Вам ничто не угрожает, — сказал Эвааль и протянул руку к ближайшему диску, зависшему перед ним над столом: машинка оплыла руку, не коснувшись ее. — Чтобы травмироваться этим устройством, вам нужно двигаться с околосветовой скоростью, — пояснил он.

Генерал повторил действие Эвааля: протянул руку, попытавшись коснуться диска, но диск ускользнул от него. Тогда он встал и прошел вдоль стола и обратно, — все оказавшиеся на его пути диски уклонились, избежав соприкосновения с ним. Когда генерал вернулся на прежнее место, диски исчезли так же, как и появились: как будто растворились в воздухе.

— Вот видите, они не опасны, — пожал плечами аивлянин.

— Впечатляет… — произнес тогда Иеремия. — Полагаю, эти штуки способны покрошить в салат не один десяток противников…

— Тех, что здесь… всего таких машин в здании около ста… достаточно, чтобы остановить стотысячную армию меньше чем за минуту.

— Прошу прощения, Эв, — Ив с уважением взглянула на сидевшего справа от нее аивлянина, после чего обратила взгляд к Иеремии. — Вам не стоит расценивать слова Эвааля как намек на угрозу.

— Что вы, Ив… Мы и не расцениваем! — улыбнулся ей правитель.

Он помолчал некоторое время, после чего обратился к гостям:

— Что же, с тем, что касается времени, мы, похоже, разобрались… Что до виртуальности, то описанное вами мне тоже понятно… пусть и звучит фантастично… Но и ваше появление здесь вполне подходит для сюжета фантастического романа…

— Джей, хотели бы вы увидеть Землю? — спросила тогда Ив, — такой, какова она сегодня?

— Вы приглашаете меня на прогулку на вашем… как, кстати, называется эта ваша летающая тарелка?..

— Аппарат называется «транспортным модулем», или «транспортным дроном», или просто «дроном» — сказала женщина. — Не совсем так, Джей… Позже мы с вами обязательно побываем в разных местах вашей и на соседних планетах… но сейчас мы хотели предложить вам взглянуть на Землю глазами наших машин…

— Конечно, я не против… — развел руками правитель. — Я видел документальные фильмы о том мире, который наши предки угробили… но каков он теперь — я не знаю…

— Хорошо. Тогда смотрите…

После слов Ив над столом снова проявился один из дисков. Машина возникла в дальнем конце стола, в нескольких сантиметрах от края столешницы. Над диском развернулся широкий, во всю ширину кабинета, изогнутый полукругом голографический стереоэкран.

Сначала на голограмме появилось объемное изображение освещенной солнечным светом планеты на фоне редких мерцающих звезд. Картинка была настолько плотной, что полностью скрывала детали кабинета за голограммой. Изображение Земли быстро увеличивалось: снимавшая его камера двигалась вокруг планеты, постепенно снижаясь на совершенно невообразимой скорости, будто дрон облетал не планету, а дом или дерево.

Вот аппарат приблизился к терминатору; вот под ним уже темная сторона земного шара: где-то далеко внизу несколько раз сверкнули молнии; вот снова линия терминатора, и уже можно рассмотреть очертания циклонов и материков под ними. Сделав еще один оборот вокруг планеты, машина вошла в верхние слои атмосферы и голограмма засветилась от воспламенившихся вокруг дрона газов. Вдали загорелась яркая полоса восхода, и облака внизу раскрасились оттенками красного. Дрон продолжал быстро снижаться. На огромной скорости он ворвался в толщу облаков и, спустя мгновение, вырвался в чистое голубое небо над океаном: теперь вокруг был яркий солнечный день…

Затем последовал подготовленный кораблем видеоряд.

В видеоряде не было сцен грабежа, убийств, людоедства, — ничем таким удивить правителя было нельзя. Ему показали разрушенные, сожженные города: разоренные инфраструктуры, порушенные мосты, разорванные транспортные артерии, взорванные целенаправленно дамбы, обширные зоны заражения вокруг атомных электростанций… Хорошо поставленный дикторский голос за кадром озвучивал комментарии корабля (голос принадлежал в прошлом популярной ведущей программы новостей на телевидении, сгоревшей заживо вместе с телецентром и большей частью Нью-Йорка).

В течение часа Эйнрит сообщала результаты проведенных ею и Советом экспедиции статистических исследований. Данные статистики дополняла аналитика, приводились примеры из других миров. Из цифр следовало, что сократившееся на 94% от довоенной численности одичалое население Земли продолжало убывать. Люди гибли не только от голода и болезней, становясь добычей увеличившихся популяций хищников, но и от рук друг друга. Человечество ежегодно уменьшалось на десятки миллионов.

Иеремия хорошо понимал, что все это значило, к чему должно было привести. Он, конечно, и прежде знал, что дела были плохи, но у него не было данных в масштабе планеты. Правитель Полиса внимательно смотрел на голограмму, постепенно меняясь в лице: цифры производили на него впечатление много большее, нежели захватывающие виды с орбиты.

Генерал Харрис замер, не моргая, и продолжал так сидеть пока голос диктора не смолк, и изображение не исчезло.

Когда голограмма свернулась, и диск снова растаял, Иеремия встал из-за стола, молча прошел в дальний конец кабинета к стоявшему там шкафу и открыл скрытый одной из створок мини-бар и, взяв из бара бутылку и пять стаканов, вернулся к гостям.

Разлив по стаканам пахнувшую спиртом жидкость, он одним глотком осушил свой, плеснул в него еще и сел на прежнее место.

Эвааль с Альком последовал его примеру. Ив едва пригубила жидкость, которую, как она знала, земляне называли «виски», поморщилась и поставила стакан на прежнее место. Харрис молча выпил, не меняясь в лице, повторил, и, достав из кармана кителя портсигар, так же молча положил его на стол.

Иеремия бросил взгляд на портсигар, протянул было руку, но, взглянув на Ив, не стал брать папиросу.

— Я не против, Джей. Курите, если хотите, — сказала аивлянка.

Достав сигарету с марихуаной, правитель прикурил от протянутой генералом зажигалки. Эвааль закурил тоже. Альк отказался.

— Если предоставленные вами сведения верны… а я думаю, они верны, — сказал Иеремия, — человечеству, как виду, осталось несколько поколений, после чего наступит уже полный и окончательный конец.

— Это так, — подтвердил Эвааль. С «косяком» он еще более стал походить на Мефистофеля.

— Тогда ваше предложение очень кстати. Я готов принять вашу помощь, — правитель взглянул прямо в глаза пришельца. — Полагаю, у вас есть план?

— Да, Джей. План у нас есть. И не один.

— И в этих планах Полис занимает какое-то важное место?

— Именно так. И лично вы — тоже. Мы возлагаем большие надежды на сотрудничество с вами.

— Все земное человечество должно бы возлагать на вас свои надежды, Джей, — добавила Ив.

— И какова же моя роль в вашем плане?

— Если вам не безразлично будущее Земли и человечества, Джей, и вы согласитесь принять нашу помощь, тогда вам предстоит создать, с нашей помощью, и возглавить новое государство… первое, после постигшей планету катастрофы, и единственное.

— Что ж… Я не стану вас спрашивать: а что будет, если я вдруг не захочу править государством, большим, нежели то, которым правлю сейчас… иначе я бы оказался плохим правителем… Мой друг Харрис, думаю, тоже не будет против стать в таком государстве первым министром… Что скажешь, дружище?

— Я не против, Джей, — ответил Харрис, выпуская дым.

— Меня также не удивляет и то, почему вы… а вы говорили, что на вашей планете, на Аиви, нет государства… почему вы — инопланетянин-анархо-коммунист говорите мне о необходимости государства. Это очевидно и разумно. Но, черт подери… хм… (Иеремия взглянул на курившего «косяк» «Мефистофеля» и не смог сдержать вызванной внезапной ассоциацией усмешки) …скажите мне только одно, Эв, это возможно? Возможно, сделать так, чтобы Земля стала прежней? Вы верите в такую возможность?

— Джей, — произнес Эвааль, крепко затянувшись сладким дымом, — после моей последней работы на одной далекой планете… В общем, я предпочитаю исключительно знать, а не верить… Поэтому скажу вам прямо: я знаю, что для Земли не все потеряно. Впереди предстоит трудная, тяжелая и долгая работа, для которой недостаточно одной человеческой жизни. Но я знаю, я уверен — эта работа осуществима. Она нам с вами по силам, Джей. Еще не все потеряно.

Content

Юрий Симоненко
Мёртвая Земля

Разархивация

Корабль

Ив и Альк

Крысиный город

Оазис цивилизации

Семейное древо

Возвращение

Первый контакт

Начало работы

Еще не все потеряно