Владимир Атомный

ИНГВИ ФОН КРУЗЕНШТЕРН

Глава 1

— Бой! — хлестнул приказ.

Я тут же бросился вперёд, сконцентрировав внимание на брате. Зрением филина вижу его так, словно мы нос к носу. Подмечаю любую эмоцию на лице.

Биркир стоит, не шелохнётся. Расстояние стремительно сокращается за счёт усиления магией бега. Шаг, как прыжок. Раз! Раз! Раз! Коленом вперёд.

— Ха! — крикнул я на выдохе.

Чёртов лис! Чего он окаменел, как валун?

Биркир вздрогнул. По его телу прошла волна. Словно молнией прошибло.

Меня что-то схватило сверху и отбросило. Пролетел всю арену и с треском въехал в дощатую стенку. Боль, искры в глазах. Попытки откашляться. Грудь словно придавила гора.

Задыхаясь, я вызвал в памяти образ Иггдрасиля, потом Древа Рода и обратился к духам умерших. Шёпот в ушах, лица дедов и пращуров перед глазами, поверх красных пятен и звёзд.

Дыхание восстановилось, и я стал подниматься. После моей неудачной атаки, брат привычно воздержался от добивания.

Оглядываюсь.

На родовой арене собралась вся семья и гостящие родственники. Все взгляды сосредоточены на нас. Тренирует отец, он же, и приказы отдаёт и судит.

Учебная арена, всего в тридцать шагов, хорошо подходит для отработки боёвки. Вокруг потрескивает защитный барьер, созданный мамой. Среди отцовских жён она самая способная, ещё и из боярского русского рода. Барьеры получаются крепкие и зрителям ничего не грозит.

Я закусил губу, выступила кровь. Что же делать? Ставил всё на быструю атаку, а Биркир качнул эфиром и как щенка отбросил. Ётуновский гад! Как же бесит эта его мощь!

— Ну! Чего встали?! — крикнул отец.

— Чтоб ты в Муспельхейме сгорел! — прошипел я.

— Что ты там бурчишь?! — не расслышал он.

— Й-я!!! — подпрыгнул я, словно рысь, вызвав дух животного в поддержку.

Приземлился сбоку от брата. Тут же уход влево. И вовремя — землю пропахал невидимый плуг. Я с ноги вхожу в атаку, добавляя магической силы — лёгкий щит лопается и кончиком носка удаётся задеть голову. Биркир вышел из концентрации и, к моей радости, вынужден перейти на рукопашку.

Тут мы почти равны. Я комбинирую удары, вяжу работу верхних и нижних конечностей. Верчусь волчком. Брат хорош — успевает пару раз выпустить молот — сносящую с ног эфирную волну. Я к такому готов. С болью в связках ушёл в слепую зону. Обманный в корпус, пару мерцаний, подсечка. Уклонение от локтя.

— Ох! — пришёлся по мне короткий удар ногой.

Пробую перехватит инициативу, но сверхбыстрый удар прилетает в челюсть, и я лишь на остатках сознания успеваю отскочить.

Дух секача, срочно!

Звон из головы пропал. Пру кабаном обратно! Нужно сменить на рысь, но не успеваю, и брат пробивает серию в корпус, с завершением в голову. Улетаю к стенке. Всё плывёт.

Это конец по идее, но меня взяла досада. В боях с Биркиром всегда так — он старше и способней. Уже вошёл в младшем чине в отряд отца, а я плетусь в хвосте. Все только похлопывают по плечу, обещая, что скоро освою Северный Путь и стану полноценным воином. Намекают, что пора бы выбрать — либо русскую школу, либо родную. Не хочу выбирать!

На мой зов откликнулись элементали воздуха. Мощный порыв промчался по арене, затрещали доски и заголосили собаки вдалеке. Между мной и братом возник тугой вихрь. Обрёл схожие с человеческими черты и тут же ринулся на Биркира.

Пошатываясь и по-рыбьи хватая воздух, я воздвиг себя на ноги. Злорадно смотрю, как с диким напором элементаль обрушивается на брата. Свистят воздушные плети, трещат искры и поднимается пыль. Отец что-то кричит.

Вот он спрыгнул с помоста и побежал к месту схватки. Ярл Кальмарского ленства, Свейского Королевства — Торбен Ярый, сильнейший среди свеев. Конечно ему не составило труда разбить оковы из моей последней магической энергии и воздух со звуком «Пуф-ф!» раздался в стороны. Пав на одно колено, на земле остался Биркир.

— Я тебе сколько раз говорил использовать только Северный Путь?! — угрожающе надвигаясь, зло выговорил отец.

— Какая разница, как ты победил?! — упрямо нагнул я голову.

— Большая! — рявкнул он. — Русы берут дурной силой, но ты только наполовину славянин. Должен выбирать! Такой объём эфира лучше использовать в искусстве севера.

— Но мне трудно, отец!

— Потому и заставляю тебя, чтобы рос, а не как лодочка качался на волнах.

— Отец, — подошёл хмурый и сосредоточенный Биркир, — Ингви — сильный боец. Почти Воин. Не гневись на него.

— Ох уж эта дурная кровь! — сплюнул ярл.

— Торбен! — это уже мама прибежала. — Прекрати!

На лице отца началась борьба, но вдруг пахнуло снегом, и он резко успокоился.

— Прости, Елизавета, — коснулся плеча он. — Так, всё! Закончили тренировку. Пойдёмте трапезничать, вон уже Гретта идёт.

Мы живём в длинном доме ярла. По сравнению с жилищами в деревне неподалёку — это очень вместительное строение. Каменное, в два этажа, с балконами по обе стороны, двускатной крышей, что упирается в подсобные постройки. Всё украшено резными фигурами чудовищ и зверей. Морды драконов, троллей, великанов, дриад и морских дев. Медведи, рыси, волки и ястребы. Множество морских обитателей и узоров. Я вырос тут и каждый уголок чувствую, как своё тело. Это родовой дом, а Ринкабихольм — родная деревня, где прошло детство. Мы северные люди и поэтому самая сила у нас только на родной земле. Пользоваться эфиром можно везде, но далеко от земель Туле — тотемные духи могут даже не отозваться, мало того, что не прийти.

Способных чувствовать и управлять маной, магической энергией, называют гальдрамадрами и одарёнными. Они ценятся во всём мире. За столетия возникли целые рода, старающиеся приумножить мощь поколения за поколением. Тут работают удачные супружеские союзы, обильные тренировки и расширение познаний в области использования маны. Гардарика или Русь — это страна гениев и талантов, хорошо подобранная пара для одарённого ребёнка оправдывает всё. Там общество сильно разделено на простолюдинов и господ. Северный Путь — это изнуряющие тренировки, формирования личных связей с тотемами и, преимущественно, защитная тактика.

В большинстве стран одарённые пришли к власти и основали Королевства или Империи. Если же кто-то из простолюдинов заявлял о наличии способностей, то попадал на службу и применял одарённость в мирных целях. Как правило, сильных одарённых вне родов нет.

Проблемы возникли тогда, когда из английской школы боевых искусств выделилась новая ветвь, названная некромантией. Её основатели — изгои и сброд, гонимые за бесчестие и бесчеловечность. До того, как они обозначили себя силой, между тремя полюсами, — норманнами, русичами и англами, — царило равновесие. Первое время никто ничего не понимал, но тут и там вспыхивающие конфликты, и поводы для них, подвели рода к выводу, что этот процесс управляемый. А потом пришли вести с Британских Островов — среди знати идёт скрытая, но крайне жестокая и кровавая война. Зачинатели — орден Некромантов. С тех пор на границах стало неспокойно и всё идёт к большой войне. С каждым годом копятся взаимные счёты.

Отец возглавил длинный стол в основном зале. Слуги успели расставить парящие блюда, разлить в кубки и кружки напитки, и мы приступили к трапезе. Ем без аппетита, находясь в мыслях о случившемся. Русский стиль боя мне и вправду легче даётся. Пусть, я толком ничего не знаю о нём, а слабенький элементаль — единственное, что сумел освоить, но это проще, чем вызов тотема и слияние с ним.

По рассказам бывавших в Гардарике, в самих Москве и Петербурге, русские бойцы даже в чине Сержанта могут многое, а уж Полковники или Генералы — это вообще дикое зрелище. Отличительной стороной стихийной магии является внешняя эффектность, а техника управления эфиром русских возводит эту сторону до небес.

— Ох-хох! — разразился смехом дядя Хротгейр. — Задал ты сегодня Биркиру!

— Ингви — сильный воин, — спокойно отозвался брат. Мы пересеклись взглядами, нахмурившись, отвечаю:

— Биркир — силён, как Ётун!

Моя вторая мама — ещё одна жена отца Сольгерд, широко улыбнулась, показав ровные ряды здоровых и крепких зубов. Она с Исландии и такая похвала её сыну очень приятна.

— У меня отличные дети! — пророкотал отец и поднялся, выпить мёда. Мелкие братья и сёстры не дотянулись, а мы крепко стукнулись кубками и кружками.

— И отличные жёны — всё не могу выбрать, какая лучше! — пуще прежнего рокочет отец, сыто хохоча.

Улыбка сама собой выходит наружу. Наш пир продолжается значительно веселей.

— А я не выбираю! — хохочет Хротгейр. — Сплю с обеими.

Мама Елизавета усмехнулась.

— В твоих землях сам Имир стучит зубами от холода. Когда я гостила, то слышала эти страшные звуки, — картинно вздрогнула она. — Тебе пора найти ещё одну снежноголовую дочь Фриг, чтобы точно не замёрзнуть.

— О Великий Отец! — воскликнул дядя. — Кто поселил дух скальда в златокудрую деву битв?! Брат! Сразись со мной за её сердце!

Отец потемнел лицом и привстал из-за стола. Дядя распрямился, показывая сколь щедро одарила его земля Туле — похож на тролля.

— Остыньте, о достойнейшие из Свеев, остыньте, — встала мама, — я буду молвить.

Мужчины сбросили пелену гнева и с почтением воззрились на неё.

— Если погибнешь ты, Хротгейр, то Нагльфар поплывёт по алым волнам, столь сильна будет рана обители любви. Ежели муж мой отправиться в Вальхаллу, то упадут с небес два белоснежных камня и заалеет пена матери штормов у обрыва.

— Один! — поражённо воскликнул Хротгейр. — Забери у меня дар слуха, не то я сойду с ума. Давайте скорей выпьем мёда, пусть хмель остудит меня!

И мы снова сдвинули ёмкости с питьём. Трапеза продолжилась в том же настрое.

В окрестностях Ринкабихольма.

Когг принадлежащий купеческой гильдии, но переоборудованный под военное судно, легко коснулся дна недалеко от города Кальмар, Свейского Королевства. Стоявший на носу мужчина в плаще с глубоким капюшоном развернулся и двинулся к борту. Сморщился при взгляде на воду и прыгнул. За ним последовали пятеро спутников. Все они облачены в тёмные одеяния.

Стоило последнему плюхнуться, как весла окунулись в воду и корабль спешно начал отчаливать. Спустя некоторое время на берегу остались только недавние пассажиры.

В полном молчании они отошли к ближайшему лесу. Выудив кинжалы, приступили к начертанию фигур на земле. Расставили в углы ритуальные предметы и замерли. Началось колдовство. Воздух меж ними засветился, вспыхнул и сложился в портал. Один за другим из него стали выплывать силуэты других культистов. Всего около тридцати.

— Итак, господа, — скрипучим голосом заговорил тот, что стоял на носу корабля — главный среди магов, — у нас только пара дней на подготовку. Я повторю для каждого персональные задания, но не смотря на все успехи, вы должны понимать — род Крузенштернов, будь он проклят, крайне могуществен. Благодаря тайной помощи короля, мы можем застать обоих братьев, всех жён и детей в одном месте. Торбен — маг в статусе Генерала. Хротгейр — крепкий Полковник. Повторяю! Особенно тебе, — ткнул он пальцем в одного из помощников, — это непредсказуемо опасные враги. Не подпускайте их близко. Работаем на дистанции. Но сначала подготовка…

Глава 2

Сон не шёл. Я оглядел тёмную комнату. Глаза почти привыкли, но лучше с кошачьим зрением.

Биркир всегда спит тихо и спокойно, притом крепко. Мелкотня обычно разметывает шкуры, сопит, бубнит и чавкает. Нянька Гретта чуть-чуть похрапывает — это мы сильно её утомили за день. Сёстры Сага и Руна тоже что-то бормочут.

Я по-кошачьи встал и бесшумно двинулся к одному из окон. Писк и стук быстро бьющегося сердца послышались справа — мышь. Спрятавшись за сапогом, провожает взглядом.

Из щелей и резных отверстий ставен, обдувает свежий воздух. Захотелось подышать на крыльце.

Страж-дух встретил пристальным взглядом, но пропустил. Отперев засов я выбрался на крыльцо, ощущая букет неясных гнетущих чувств. Стоит вспомнить Торхильду — синеглазую ведьму, тут же накатывает тоска. С тех пор, как покинул пещеру и вспомнил всё, — ищу во всех девушках её. Но сейчас нутро грызёт что-то ещё.

Звёзд высыпало немеряно. Глубокая чернота небосвода мириадами глаз наблюдает за мной. Воздух мятежен, как перед бурей. Я с тревогой тронул эфирное поле и воззвал к духам.

С ними тоже творится что-то неладное. Они спокойны, но малость скованы и подрагивают. Так не должно быть.

Я спустился с крыльца во тьму безлунной ночи. Тревога только усилилась. Ко всему прочему добавилось чувство обречённости.

Иду сквозь редкий лес следуя зову. Меня словно кто-то ведёт.

С опушки оглядел тёмный Ринкабихольм и окрестности. Эфир не должен быть таким спокойным… похоже на то, что его специально успокаивают.

И тогда я вызвал зрение филина. Сердце бешено забилось, кровь обратилась огнём.

Редкой цепью, выстроившись в линию, к нам идут враги. Понял это безошибочно, как опытный капитан чует шторм.

Ступор быстро прошёл. Я собрал магическую силу, чтобы вбросить в эфир, но одумался — наш стиль боя иной. Пусть враги думают, что мы спим.

Не теряя времени рванулся обратно. Сердце трепещет и бьётся о грудную клеть. Магии избегаю пока полностью.

С порога влетел в родительскую. Дверь. Кровать. Спящий отец.

Он тут же распахнул глаза.

— Там… там… — не могу отдышаться.

Он просто вошёл мне в голову усилием воли. Глаза полыхнули и я невольно выдохнул. Всё. Можно просто ждать указаний.

Взвыли собаки. Столько тоски слышится в их голосах, что меня одолело отчаяние. Совсем не воинское. Не боевое.

Отца я услышал не в общем эфире, а кровью — родовыми связями, которые недоступны посторонним. Он поднимает всех. Близится большой бой.

Обе мамы спешно оделись и побежали собирать детей. Отец прикрыв глаза замер. Лицо побелело и нахмурилось. Тут он воззрился на меня и строго говорит:

— Сын! Слушай и не перебивай. Против нас очень сильный враг. Вместе с Гретой собери всех, включая Руну и Сагу. Отступайте тайным ходом и доберитесь до Кальмара, там схоронитесь у дяди Бранда. Я навещу вас, как только закончится битва.

— А если не навестишь? — дрогнул мой голос в жуткой тишине комнаты.

— Духи на нашей стороне, сынок. Никогда не сдавайся, понял меня?! — спросил он с кривой улыбкой, знакомой многим даже за пределами земли Свеев.

— Понял! — расправил плечи я.

— Тогда бегом!

Я помчался выполнять приказ. Хорошо, когда есть могучий отец, знающий, как быть в реальном бою. Мне доводилось видеть только ссоры ярлов, да и те бывали редко, ведь отца знали, боялись и уважали.

Гретта успела всех одеть и собрать. С Биркиром мы встретились в дверях. Он крепко обнял меня и быстрым шагом ушёл во тьму главного зала, на зов отца.

Битва разразилась, когда мы дошли до люка тайного хода. Меня стало трясти от мощи устремившейся в эфир. Могучей волной, вихрем, ураганом! Как вулкан взрывается мощным грибом ввысь, с искрами и потоками уничтожающей лавы, так и сейчас эфир забурлил, закричал и взвыл. Мелких духов выжгло напрочь, средние бегут без оглядки, а сильным суждено биться, повинуясь приказам магов.

Я застыл в ужасе и потрясении, как и остальные из группы. Все мы в той или иной степени можем чувствовать эфир. И сейчас слышна не только родная магия, но и чужеродная. Мне стало жутко от её «привкуса». Некоторые из нападавших — просто чужаки, но от пары особо могущественных, веет могильным холодом. Или даже воняет, смердит мертвечиной. Это не замораживающий хлад Дикой Охоты, это именно ожившая мертвечина.

Придя в себя мы стали спешно спускаться во тьму лаза. У меня и сестёр есть ночное зрение, так что служим замыкающими. Другой магией пользоваться нельзя, ибо её могут засечь и тогда бегство будет под угрозой.

Мелкие дети всхлипывают, но держатся. Собралась целая ватага — как с отцовской стороны, так и с дядиной. Я веду группу лёгким бегом. Предстоит одолеть под землёй пару миль, прежде чем выйдем в окрестностях Кальмара.

Мир сотрясают удар за ударом. Даже тут, смягчённые толщей земли, они приводят в трепет. Становится ясно, что чины Генерала и Полковника у гальдрамадров — это не просто регалии. Что бы я там делал со своими фокусами? Биркир, — сейчас, спасаясь бегством, я могу признать его силу, — и тот наверняка только на подхвате. Прямого удара врагов ему не выдержать — это ужасающая мощь.

Боль в сердце. Сильная. Меня охватило отчаяние. Убит дядя, Хротгейр и обе жены, питавшие его маной. Я упал на колени. Сзади никто не налетел лишь потому, что Сага тоже остановилась, почувствовав то же. Малышня ударилась в плач.

Я сам реву, но безмолвно. Боги! Как же так?! Неужели возможно победить дядю на родной земле?!

В голову словно проникла тень, и я услышал бестелесный голос:

— Беги, человек! Скорей!

Не в силах удивляться, поднялся и продолжил бегство.

Ещё удар — Биркир при смерти. Руна не выдержав послала пучок магической силы с исцеляющим эффектом. Я только безмолвно рот раскрыл в крике. Странный дух в голове завыл, словно поджариваемый заживо.

Почти мгновенно ощутил колдовской взор главного из врагов. Он нашёл нас. В предчувствии ёкнуло сердце и почти тут же стены задрожали.

Крик ужаса вырвался из глотки. Я попытался противопоставить чужому заклинанию своё, но дикая сила отбросила и хлестнула не щадя. Стены тоннеля резко схлопнулись, давя в себе жизни и предсмертные крики всех нас.

Вокруг возникло свечение глубокого фиолетового цвета. Некая сила спасла меня, но и только. Не чуя души, с ужасом осознал, что все дети мертвы. И Гретта, и сёстры.

Ко мне прорвался голос мамы:

— Сынок, родименький! Беги. Мы не удержим их мощь. Ты выжил, я вижу. Прошу тебя, отомсти за нас, когда станешь сильным. Я задержу врагов и прикрою тебя.

— Мама, — всхлипнул я, оседая наземь.

Её не стало. Она умерла героически, истратив силу досуха. И вызвала такой огненный вихрь, что один за другим стали дохнуть враги. Не помня себя побежал дальше.

Отца постигла та же участь. Сольгерд вложила себя в него и на землю Туле упал взгляд Древнейшего — великана Мимира. Как дети разглядывают и примеряют оружие отцов, так и с этим заклятием мы только могли мечтать, что когда-то осилим. Легендарное мастерство и невообразимая сила нужна для этого.

Мимир выдохнул. Через портал ворвался порыв ветра со снегом, как бывает в пургу. Снежинки стали медленно оседать на землю. Но это не простой снег. Ни огонь, ни защита ему не страшны. От каждого касания всё промерзает так, что уходит глубоко в землю. В моём окровавленном потерями сердце и изорванной в клочья душе, взыграли огоньки радости, чувствуя, как один за другим умирают враги. Их душам нет больше места ни в одном из миров. Их рода прокляты и умрут. Этих людей просто высекло из реальности. Навечно.

Я побежал прочь, терзаемый муками мести. Как же я хочу убить их всех! Хочу видеть их страдания, кровь, боль, страх!

Изо рта рвётся вопль, раздирая связки. Ненавижу!

Глава 3

Почти не помню, как добрался до Бранда. А ещё, раз за разом, видел гибель близких. Каждого по отдельности и всех вместе.

Бранд напоил чем-то пахучим и горячим и я тут же отрубился.

Очнувшись, долго не мог понять где я и что случилось. Только сейчас память начала вытаскивать фрагменты вчерашнего, как иглы из-под ногтей. Из глотки вырвался стон.

— Очнулся, малец, — раздался хриплый голос Бранда. Он высек огня зажигая свечу. Мы в маленькой комнатке с корабельными снастями и соответствующими запахами. Я расслышал шум моря и птиц. — Долго ж ты спал. Около суток.

— Дядя Бранд, как отец? Мама? Дядя Хротгейр? — подскочил я.

— Не знаю, малец. Не знаю, — отвёл старый волк взгляд выцветших глаз. — Говорят, что все мертвы. Враги бежали. Остались только трупы. По сохранившимся предположили, что они выходцы с британских островов. К вечеру прибыл Бьёрн Рыжебородый и велел языками не молоть. Парочку возмутившихся успели высечь. Мутное дело, малец, очень мутное. Ты что расскажешь?

Я попробовал поднять взгляд, но лишь понуро вздохнул. Бранд — единственный в округе человек, которому можно доверять полностью. Закалён множеством боёв. Легендарная личность. Щедро покрыт шрамами, испытал на себе столько бед и тягот, что сложно понять, чем он живёт. Правда, седины в жёлтых волосах, усах и бороде пока нет.

Я стал рассказывать. Слезы постоянно норовили прорваться, но удалось сдержаться. Каждое слово давалось с трудом.

Тяжёлым вздохом ответил старый воин. Пожевал словно бы гранитные губы и говорит:

— Вот что, малец. Я твоему отцу многим обязан, так что тебя из беды вытащу. Ты держись, последний в роду теперь. Вся, родня ныне с Одином пирует. Это великая смерть.

— Х-хорошо, дядя Бранд.

— Ты безусый молокосос или воин?! — гневно посмотрел он.

— Воин! — постарался вложить уверенность я.

— Вот и зови меня, как воин, а не сопляк!

— Да, Бранд.

— Так-то лучше. Сейчас пока нужно обезопасить твоё пребывание в порту. Я разузнаю что к чему, а ты поживёшь тут. Подыщу одежду подобающую и с остальным помогу.

Сначала он побрил меня. Потом пришлось надеть дурно пахнущие обноски. Затем, неожиданно, засветил в глаз и разбил губу. Вдобавок измазал сажей.

— Мы не знаем, что творится в среде ярлов. Тебя не должны узнать, понял? — на мой вопль возмущения, рявкнул он.

— Да, — с обидой отозвался я, внутри понимая, что Бранд прав.

Около двух дней я трудился в порту. Тяжёлая работа спасала от ужасных мыслей о произошедшем.

Разгрузка и погрузка, фасовка, работа посыльным. Ремонт судов любых размеров и видов, вязка снастей. Дрянная еда, мятежный сон и частые драки. Меня раза три успели крепко поколотить. Скрипя зубами, терпел каждый плевок в свою сторону, хорошо понимая, что магия под большим запретом. А в уличной рукопашке, портовская голытьба почему-то легко одолевала меня. Пусть толпой, но могла. Я научился убегать, хотя раньше бы никогда на такое не пошёл.

С некой обидой и удивлением, открыл для себя мир простого люда и понял в каком благоденствии жил.

Злость, обида, ненависть, тоска, боль — всё это наполняет меня до краёв. Я погружался душой из одного чана в другой, наполняясь тяжестью произошедшего. И лишь в моменты, когда пять разъярённых ровесников неслись следом, становилось не до мыслей о смерти родни.

К возвращению Бранда я успел составить план, как буду жить и работать дальше.

— На, поешь, — бросил он мешок на стол. — Ну, гляжу тяжко тебе приходится?

— Я их всех потом размажу, — прорычал я и вгрызся в кусок вяленого мяса.

— Не размажешь уже, — бросил он и устало растянулся на огромном мотке верёвки. — Один! Одноглазый чёрт, когда же ты меня призовёшь?! Ненавижу эту жизнь сильней, чем мерзкое дыхание Хель под ухом. Слышал когда-нибудь?

— Нет.

— А я много раз. Смеясь, она говорила, что ещё не время, — сплюнул он. — Так, короче, тебе оставаться в Кальмаре нельзя. Паскудная тварь, что видимо только по воле Локи стала конунгом, да будет он проклят, не спешит выяснять, что тут стряслось. У них две версии: братья передрались друг с другом и нападение пиратов. Пиратов, Ингви! Понимаешь?!

Он расхохотался, перешёл в кашель и обматерил ярлов и конунга с такой изощрённостью, что распутным женщинам стало бы стыдно.

— Не знаю, что там у них происходит, но за уничтоженный род Крузенштернов мстить не спешат. И я боюсь, что если кто-то прирежет тебя в порту, прознав истину, — чесаться тоже не станут. Так что, Ингви, остаётся одно. Есть у меня старый знакомый, на Русь ходит. Ты же наполовину русич? Вот и отправляйся на родину. Будет трудно, но здесь я не могу тебя оставить, дружок.

— В Гардарику?! — переспросил неверяще я.

— В неё самую. Готовься, скоро отплытие.

Глава 4

Кольбейн и его кнорр, подходят друг другу, как бывалый воин и доспех. Как ножны и меч.

Корабль пережил не одно буйство на море и, как мне кажется, не одно нападение, судя по зарубкам и впитавшимся пятнам крови. Капитан суровый, с прищуром, шрамами, тёмным высохшим лицом и таким же голосом. Бранд сумел убедить взять меня на борт, с высадкой в Колывани — русском городе на западных рубежах.

Напутствовал:

— Как устроишься, напиши мне. Послание передашь через Кольбейна. Он частый гость в тех портах. Понял?

Я только кивнул. Не мог тогда, не могу и сейчас, качаясь на волнах, представить, что такое «устроиться» на Руси. Страх и неуверенность грызут нутро. Бегая по поручениям, выливая вёдра с помоями, стирая руки о канаты, я мучился неизвестностью будущего. За короткий миг потерял всё. В том числе поддержку родных.

Быт на кнорре разнообразием не отличается. Команда — восемь человек, а так, как я оказался самым младшим и никак не защищённым, получил работы по полной.

Судно забито под завязку и когда выяснилось, что для меня свободного места нет, я нашёл тёплый уголок между бочками и мешками, где можно схорониться во время дождя и даже высокой волны. Здесь я уже не стеснялся пользоваться магией, но без внешних эффектов. Просто согревался и пережидал непогоду. До той поры, пока не пошлют вычерпывать воду или ещё что-нибудь.

Однажды мне стало совсем худо. Получил тумаков от помощника капитана по прозвищу Акула, вылил два ведра с отходами, и под моросящий ледяной дождь забрался в свой закуток. Команда и капитан предались пьянству, кутаясь в тёплые шкуры под трепещущим полотном навеса.

В очередной раз нахлынули воспоминания о случившемся. Сердце и душа закровоточили от горя. Я давлюсь стонами и всхлипами. Остался совсем один. В жутком мире. Кругом бессердечные уроды. Им плевать, помру ли я от воспаления или иной болезни. Обращаются хуже, чем с псом. Я мечтал, что стану великим, как отец, а сейчас у меня даже имени нет. Кольбейн и команда зовут Треской. Мелкая рыбёшка. Червяк.

Вспомнилась моя первая любовь и сердце отозвалось стонущей тоской. Словно наяву вижу тот день…

Из воспоминаний Ингви о ведьме Пещеры Прилива.

Рослый парень приблизился к краю обрыва над морем. Плечист, но долговяз. Взгляд серебристых с синим ободком глаз заскользил по открывшейся безбрежной панораме. Дует умеренный морской ветер, чайки радуются отливу и пиршеству на освободившемся от вод берегу.

Парень не долго любовался морем. Оно его нисколько не удивляет и особо не манит, ведь живёт он возле него с раннего детства. Сегодня, рискнув и убежав из дома, Ингви решился на приключение — отыскать путь в Пещеру Прилива, в которой, по слухам, живёт ведьма. Это опасно и отец сильно накажет, если узнает. Не спасут даже увещевания матери.

Единственный видимый с лодок и кораблей вход — это небольшой чёрный зев в центре стены обрыва, откуда иногда виден свет. Но это всё слухи, ведь никто не рискует подплывать ближе — дно у берега изобилует клыками скал, а море над ними словно сходит с ума и даже в штиль, стоит только подплыть, поднимается волна.

Опять же, по слухам, есть и второй вход. В него можно попасть только в час отлива, возле основания обрыва. Никто толком его не видел, у места дурная репутация, но слухи — вещь очень упорная, а для юной головы сына Ярла ещё и заразная. Потому он развернулся и поспешил к берегу — скоро как раз будет пик отлива.

Крутой каменистый склон вывел на дикий пляж. Привычно воняет слизью, тухлой рыбой и морем. Где-то далеко поют дельфины. Солнце в зените.

Ингви приблизился к торчащим клыкам оголившихся скал, выглядящих, как пасть монстра. Вонь усилилась. Тут и там виднеются остатки судов, верёвок и прочего хлама. Словно кладбище.

Набравшая песка кожаная обувь погрузилась в чёрный ил, но снимать её нельзя — ноги запросто можно рассечь. Ингви теперь с трудом переставляет ноги, приближаясь к первым острым скальным выступам.

Схватился за скалу и тут же одёрнул руку. Нашёл взглядом порез — жирная капля крови набухла и скатилась струйкой. Вокруг места пореза стала распространятся синюшная опухоль. Яд!

Ингви с ужасом начал качать эфир, щедро плеская, словно пьяница несущий полное ведро воды. Потом собрался, насупился и уже обстоятельно растворил яд. Кожа быстро обрела здоровый вид, а порез затянулся.

— Великая Хель! — сплюнул парень. — Я даже входа ещё не нашёл, а уже чуть не сдох.

Богиня оставила реплику без ответа, но у Ингви вдруг открылось зрение — он увидел, что скальные клыки обмазаны светящейся, фиолетовой смолой, от которой исходит пар.

Двигаться по скользкому дну по колено в воде тяжело. Ещё и злые волны яростно накатывают. Парня качает, каждый склизкий участок норовит стать последним. Если схватиться всей пятернёй за ядовитую поверхность, то даже силы эфира может не хватить. И уж тем более, если врезаться корпусом.

Поэтому, когда очередная волна особо сильно толкнула, Ингви рухнул вперёд, в воду. Поток вдруг подхватил, взвихрившись. Чутье закричало, что задействована магия, но элементаль воды оказался столь сильным, что скрутил по рукам и ногам.

Его влекло всё ближе к скальной стене. Ингви даже успел увидеть зев пещеры, но потом его приподняло и тут же бросило в пучину. Дна почему-то не оказалось и сверху стал быстро меркнуть свет. Как только элементаль выпустил, Игви постарался выплыть, быстро заработал руками и ногами, ощущая острое желание сделать вдох. Ужас начал охватывать разум.

Сверху словно жёсткая крышка. Невидимая, но крепкая. Не будь парень одарённым или, как говорят на севере — гальдрамадром, то сгинул бы, уподобившись многим другим искателям. Но род взял своё и парень сумел успокоится и тут же вызвал тотем осетра, могучего и быстрого. Мышление чуть помутилось, но стало намного лучше видно и желание дышать практически исчезло. Ингви огляделся.

У самого дна чернеет вход. Не задумываясь, юноша поплыл в ту сторону. Воздух начинает заканчиваться, а того, что удаётся получать за счёт тотема, не хватает. Если бы было время на подготовку, то плавать Ингви смог много дольше.

Что-то успело внутри вздрогнуть и сжаться, но во тьму подводного лаза парень сунулся сразу. Проплыл пару саженей. Со всех сторон его стали стискивать водоросли или что-то на них похожее — в сгустившейся тьме не различить.

Но почувствовал другое — магический след существ, коим противно всё живое. Это страшные твари, их образы часто являются в кошмарах и даже отец не любит говорить об этом. Говорят, что лучше даже в мыслях избегать упоминания их имён.

Первым гальдрамадрам в древности пришлось труднее всего, ибо тварей, порождённых теми существами было намного больше нынешнего. Тогда и был найден Святой Огонь — единственное, что позволяет отпугнуть их.

Безмолвно крича от боли и пытаясь выпутаться, Ингви собрал последние остатки эфира и сотворил это пламя.

Сначала появился свет и, к ужасу парня, он высветил кости и черепа, на которых растут эти водоросли. Перед глазами пронеслись десятки судеб, оборвавшихся здесь. Потом пошли пузыри пара, от которых щупальца стали корчится, а юношу стало спешно выталкивать наверх. Спустя мгновения, отхаркиваясь и плюясь он выбрался на пол пещеры. Лишённый сил и с плывущим от перенапряжения сознанием. Но пока не отполз от воды на несколько саженей, не позволил себе его потерять.

— Милочек, просыпайся, — пропел чей-то приятный голос.

— Акх-гхар, — смог выдавить из себя Ингви и с трудом разомкнул веки.

Тут же сощурился от яркого света. Полежал немного. Вскоре глаза более-менее привыкли, и парень смог оглядеться.

Сбоку от лежанки сидит молодая женщина с длинными распущенными волосами. Мы в пещере, но не дикой, а вполне обжитой. Где-то неподалёку журчит вода. Из хода наружу доносятся крики чаек и шум прибоя.

— Вот, молодец, — с мягкой улыбкой похвалила красивая женщина. — А теперь садись.

Ингви выполнил просьбу. Попробовал что-то сказать, но горло опять выпустило лишь не членораздельные звуки.

— Они забрали у тебя дар речи, — печально сказала она.

Ужас отобразился на лице юного человека. Он заметался в приступе безумия, но ведьма, а то оказалась именно она, повела рукой и юноше полегчало.

— Погоди метаться. Я могу вернуть тебе этот дар. Ты же уже вспомнил, как оказался здесь?

Лицо покрылось потом так, что слетело несколько капель. Он кивнул.

— Успокойся и освободи себя от страха. Ты должен выслушать меня.

Парень не сразу смог справиться с собой, однако при помощи Зова Рода это удалось. Ведьма поправила юбку на простом, ладно сидящем платье. Затем подняла взор и Ингви едва снова не потерял равновесие — на месте её глаз клубится синева. Глубокого, яркого с прожилками цветов, словно драгоценный камень. На фоне миловидного, с лёгкой россыпью веснушек лица, выглядит пугающе.

— Может ты слышал о ковене Синеглазых Ведьм?

Он помотал головой.

— Это запретный и преследуемый ковен. Очень давно, когда мир был намного жестче нынешнего, мои сёстры приняли в себя силу древнего тёмного бога. Напрямую он не угрожал жизням людей, а вот от помощи в то трудное время было нельзя отказываться. Пока ситуация была опасной, ведьм терпели и почитали, но когда Безликие были оттеснены, мы подверглись гонениям. Только за знание о нас можно быть убитым, Ингви, запомни это!

Глаза ведьмы полыхнули, и парень чуть отшатнулся. Удовлетворившись, женщина продолжает.

— Нас осталось немного. И все прячемся, как прокажённые, — горько выплюнула слова она. — Словно не благодаря нам живы люди. Но этого уже не изменить. Я живу больше трёхсот лет. Свою силу и знания получила от другой Синеглазой. Мы связаны клятвой, что перед смертью должны передать семя новой ведьме. Уже долгое время я ищу преемницу, но всё тщетно. Ты же понимаешь, что будет, если, например, Лилья получит этот тёмный дар?

Парень мелко закивал, помянув приглянувшуюся девушку с деревни.

— Поэтому я вынуждена просматривать судьбы, денно и нощно искать. Обосноваться в этой пещере было хорошей идеей. Пару заклинаний и никто сюда даже соваться не хочет. Кроме некоторых, — рассмеялась она. — Ныне покойных. И лишь ты сумел прорваться. Я очень встревожена, очень взволнована. Ты Тот или нет?!

Последние слова она сказала с безумной страстью. Приблизилась, обжигая взглядом и дыханием. Ингви замер, как перед гигантской коброй.

— Подумай хорошо, юноша. Я готова пойти навстречу и одарить тебя всем, чем смогу. Но ты должен поклясться. Ты должен принять в себя мою силу и потом, когда у тебя родится первая дочь, оберегать и заботиться, пока ей не исполнится шестнадцать. В награду за согласие, я верну тебе голос, обучу великому искусству и сохраню жизнь.

Стало ясно, что в душу к Ингви просится страх. За короткий век он мало повидал, чтобы оставаться спокойным. С другой же стороны, не ведая о Синеглазых ведьмах, парень может и согласится на предложение, ибо сложись обстоятельства так, что кто-нибудь рассказал бы о них, подготовил к встрече, то ужас сковал бы несчастного юнца, стоило глазам женщины заполниться синевой. За многие века, слухи о них обросли самыми жуткими подробностями.

Ингви кивнул.

— Закрепим же клятву на крови, — радостно и торжествующе провозгласила она. — Протяни левую руку. Вот та-а-ак, ладонью вверх. Потерпи чуть-чуть…

Её ноготь на указательном пальце, словно нож стал резать ладонь. Из тоненьких порезов выступила кровь и тут же спеклась. Спустя короткое время, на ладони появилась сложная фигура из рун, линий и узоров.

— Готов? — став мрачнее и грознее, спросила ведьма.

Он кивнул. Лицо бледное, но рука не дрожит.

— Тогда начнём!..

Она положила свою ладонь сверху и прикрыла веки. Юноша поморщился от резкой боли в порезах. Уста ведьмы разомкнулись и послышался речитатив. И хотя наречия Ингви не знакомо, но каждая фраза вызывает дрожь.

Это продлилось не долго. Вскоре она убрала ладонь и на месте кровяного рисунка, остался светящийся синим. Начав меркнуть, он словно погрузился внутрь, а на месте порезов снова оказалась целая кожа. Без шрамов.

— Вот и всё, Ингви. Спасибо! — на её лице гуляет искренняя улыбка, а голос полон обещания.

— Я проклят? — сумел сказать он.

— Да. Навсегда. И не видать тебе света белого. Будешь прислуживать мне, раб! — ведьма коварно расхохоталась. — Ну, чего с таким ужасом смотришь. Шучу я, дурень. Все вы похожи, ибо воспитываетесь на поверьях и небылицах. Ведьмы то, ведьмы это… В своё время знаешь сколько ко мне простушек ходило, чтобы приворот, порчу, худо какое навести? Понимаешь? Не я же им в головы паскудство это закладывала.

— И ты делала?

— Тьфу ты! Вот ничего не меняется! — она обиженно отвернулась. — Делала. Иногда. Когда жить было не на что. Что?! — снова повернулась. — Я не обязана заботиться и блюсти кодексы. Чем могла, тем и зарабатывала.

— Извини. Я просто спросил. Подумал, что если ответишь нет, то солжёшь. Но ты честная.

— Хм-м… — удивлённо воззрилась она уже нормальными зелёными глазами. — А ты не такой, как все.

— Может быть.

— Ладно, Ингви фон Крузенштерн, теперь можешь спрашивать, — развела руками молодая по виду женщина. — Или сначала поедим?

— Здесь уютно, — огляделся парень, подмечая и кровать, и стол, и стулья. Есть пара шкафов, сундук и зеркало. У дальней стены купальня. — Как ты всё сюда притащила?

— Ведьмовские штучки, — хитро улыбнулась она. — Так что насчёт еды?

— Хочу. А-а… — растеряно стал озираться парень.

— Ты садись, садись, — взяла она под руку. — Остальное оставь мне.

Ведьма скрылась за выступом скалы, а потом явилась с парящими бараньей похлёбкой тарелками. Таким же образом на столе оказались ломти свежего хлеба, пару яблок и кувшин душистого мёда.

— Ты не бедствуешь, — заключил Ингви.

— А должна?

— Я не знаю. Просто так почему-то казалось.

— Это домыслы селян, — отмахнулась девушка.

— Почему же ты заперта здесь, если можешь так колдовать? — поинтересовался парень и жадно принялся за еду. Судя по заблестевшим глазам — вкусная.

— Заперта… — повторила она задумчиво. — Метко сказал, метко. Но всё равно связи нет. Это так, важные, но мелкие радости. Хорошо, что хоть они есть.

— Тяжело вам пришлось, — с набитым ртом пробубнил Ингви. Шумно проглотил. — Я имею в виду Синеглазых ведьм. И чего люди с вами так?

— Кушай давай лучше, — чуть раздражённо отозвалась она. — Ты многого не знаешь.

— Спасибо, вкусно очень, — кивнул Ингви. — Я люблю похлёбку, но эта — лучшая из всех, что ел.

— Я рада.

— Как тебя зовут?

— А что?

— Да так, ты ведь знаешь моё имя, — отозвался парень и занялся мясом на кости.

— Мы зовём друг друга по счёту первых ведьм. Я — Шестая.

— А до этого как звали?

Она кинула злой взгляд.

— Какой ты настырный!

— Это не так, — покачал он головой. — Просто ты давно с людьми не общалась. Сейчас все так разговаривают.

Женщина обижено отвернулась.

— Эй, ты тоже кушай, — взволновался парень. — Не держи обиды, мне не нужны твои секреты. Просто я хочу звать тебя нормально. Давай будешь Брюн?

— Нет!

— Астрид?

— Нет.

— Но почему?

— Не хочу и всё, — отозвалась она, но повернулась.

— Торхильда может?

— Ладно. Чёрт с тобой.

— Хорошее имя. Я так дочь назову.

— Первую? — вскинула бровь ведьма и стала кушать.

— Да, — кивнул парень и озабоченно посмотрел вдаль. — Она не будет страдать?

— От чего именно?

— От этой синевы вашей.

Женщина картинно закатила глаза и выдохнула.

— Ну и выражения. Сам дар не мучает. Это уже люди начинают.

— Вообще ты странные вещи говоришь, Торхильда.

— Почему? — удивилась она, даже ложку опустив обратно.

— На землях Туле нет преследования ведьм. У нас хватает шаманов и гальдрамадров.

— Так я не говорила, что родом с севера. Действительно, тут намного спокойней. Но не нужно расслабляться. Тайным орденам, что охотятся на нас, границы стран не помеха.

Ингви погрузился в раздумья. Кивнул пару раз.

— Расскажи, зачем вы приняли тёмную силу?

— Для людей были очень тяжёлые времена, ты забыл что ли?

— А что это за сила?

— Бога Ахримана.

— Хм-м… — смутился парень. — Я знаю только наших.

— Он не людской бог, но влиять на жизнь может, — пояснила девушка, склонив голову набок и с лёгкой насмешливостью глядя на гостя.

— Ты сказала об орденах. Разве сюда они не могут попасть?

— А тебе было легко? — приподняла она бровь.

— Ясно, понял, — опять смутился Ингви. — Если это орден, то значит обладает большой силой. Как так получилось, что простой людской страх сформировался в орден?

— Вовсе не обязательно обладать силой и влиянием, чтобы создать орден, Ингви, — со смехом отозвалась она. — Но в случае с теми, что охотятся за нами — ты в точку попал, — последние слова смели улыбку с лица. — Это умелые, целеустремлённые и безжалостные существа. Называть их людьми я не хочу. Распространяется слух, что синеглазые ведьмы всюду чинят худо. Нет горше доли, чем если одна такая поселится в округе. И потому, если кто хочет счастливо прожить жизнь, а также озабочен судьбами потомства, должен срочно сообщить о ведьме представителям власти. Для этих, в свою очередь, другая наживка — щедрая награда.

Парень несколько скептически приподнял бровь.

— Правда щедрая. Главы ордена следят, чтобы выплачивали монетку к монеточке. А если хочешь, то малыми частями.

— Я просто не думаю, что кто-то из ярлов на такое пойдёт.

— А нынешний конфликт твоего отца с конунгом? — резонно парировала она.

— Нет, — упрямо вытянул шею Ингви, — тут мы между собой решаем. А если враг придёт, то вместе бить будем.

— Мальчишка ты ещё, — мягко улыбнулась она. — Но сути дела это не меняет.

— Откуда тебе всё это известно?

— Сила Ахримана велика, Ингви.

— Почему же просто не обезглавить эти ордены?

— За ними тоже стоят сильные существа, сопоставимые по возможностям с богами. Так что, приходится выживать, — по-разбойничьи улыбнулась она.

— Ладно, что-то у меня в голове рагу получилось, — помотал ей парень. — Расскажи лучше, чему научишь особому?

— О, наконец ты спросил, — незнакомо для Ингви улыбнулась женщина. — Этой науки ты не найдёшь больше нигде. Дай руку…

Несколько дней слились в один. В сплошную череду «упражнений». Воистину такой науки нет ещё в мире, думалось Ингви, ибо ведьма учила его искусству соблазнения.

Что говорить, как реагировать, где прикасаться и что делать. На многочисленные попытки парня отстоять честь, ведьма рассказывала, что не везде в мире вопросы выживания стоят столь же остро, как на Севере. Есть земли, где собирают по два урожая за год и даже не смотря на тиранию властителей, простой люд не голодает. Более того, едва возвысившись, люди стараются поскорее окунуться в многообразие удовольствий, начинающихся от банального поглощения пищи и заканчивающихся за гранью приемлемого. В тех землях вовсе не обязательно рождаются дети после близости, скорее наоборот. Изворотливость и жажда впечатлений нашли много способов избежать беременности. И даже среди столь искушённых в удовольствиях, умения Ингви будут давлеть.

Минувшие дни впечатались в память крепко-накрепко. Ведьма сразу взяла обещание, что юноша не будет поддаваться чувствам и постарается отнестись к процессу обучения как к полезной и крайне приятной процедуре, но без влюблённости. Он, конечно, влюбился по уши, но держал чувства в узде.

— Я старая, Ингви. Мне больше трёхсот лет. Не смей посвящать мне пылкость души и сердца. Есть куда более достойные девушки.

Таковы её слова.

Момент прощания прошёл скомкано. Смятение, волнение и ярые всполохи пробудившихся чувств одолевали сына ярла. У ведьмы и самой глаза намокли. Но вторая клятва звучала так, что Ингви больше сюда не вернётся. И такая клятва прозвучала.

Он что-то шептал, смотрел на её молодое и красивое лицо, с удивительными зелёными глазами за которыми настоящая бездна знаний и опыта. В момент наивысшего наслаждения, парню удалось заглянуть за грань и то, что увидел, потрясло до основания. Сила, могущество, простор — такой бог стоит за спинами синеглазых ведьм.

* * *

Помню, что в доме разразился скандал, каких ещё не было на моей памяти. Отец успел поднять всю округу на поиски. Каждый мелкий дух с воем носился по окрестности в поисках наследника. Успел даже клич дать на сбор войска. К счастью, лгать мне не пришлось, да и не получилось бы. Ведьма стёрла все воспоминания, сказав, что восстановятся со временем. И это оказалось к лучшему ещё и потому, что влюбился я в неё крепко. Если бы из памяти не ушла подоплёка чувствам, то наверняка бы сбежал в пещеру опять.

Спустя пару недель, страсти улеглись, а ко мне стали возвращаться воспоминания. Я уже мог владеть собой, но пришла мысль, что если окунуться в объятия другой женщины, смогу скорее унять чувства.

В Ринкабихольме — деревне рядом с нами, проживает вдова. Женщина статная, ладная, но ходили про неё въедливые слухи. И вот, расставшись в итоге с несколькими мужчинами, она решила жить одна. В мужском внимание недостатка не испытывала, ибо слухи ещё и другую славу сослужили. К ней я и пошёл.

По меркам Вьяры я ещё не был мужчиной и даже приблизительно не вхож в круг тех, кто мог заинтересовать в плане интимной близости. Это послужило мотивом проверить изученное умение и соблазнить женщину. К изумлению, спустя лишь немного времени общения на участке земли, что она обрабатывала в тот день, в глазах Вьяры вспыхнул огонёк. После уроков ведьмы, я легко раздул его до такой полыхающей страсти, что у женщины подогнулись ноги и закатились глаза. Тут же на месте она ощутила вверх удовольствия. Такова оказалась мощь умения.

Мы продолжили в её доме. Поздним вечером я покинул его и долго мылся в ручье, терзаемый стыдом, раскаянием и злостью. Синеглазая ведьма всё не шла из головы.

* * *

Вынырнул из воспоминаний, уловив далёкий зов. Прислушался, сосредоточился — голос ведьмы. Через многие мили морских просторов дозвалась она.

— Ингви, — слышится мне, — ты не один… голоса предков… они с тобой… твоя кровь. Отец, мать… все остальные за твоей спиной. Я с тобой… Ахриман с тобой… помни о клятве… помни о клятве… клятве.

Меня пробрала дрожь. Тряхнул головой и прояснившимся взором оглядел тёмные ряды товаров, а потом едва видимых в ночи моряков, успевших заснуть за время моих воспоминаний. Возле кормового весла разглядел капитана. Видимость хоть и низкая, но зато ветер с шумом надувает парус. Волны бьются о корпус.

И вдруг, после слов ведьмы, вся мрачность мира, дополненная моросящим дождём, начала растворятся. Мир остался прежним, но я воспрял. Огонь жизни заструился по жилам, я ловко подскочил с жёсткой лежанки и направился к Кольбейну, покачиваясь в такт судна.

Хочется просто поговорить. Чувствую, что сейчас можно и морской волк не проигнорирует, не сопроводит крепким, обидным словом.

Неожиданно, когда оставалось шагов пять, пришло видение — тонущие члены команды, плавающие на массивных морских волнах тюки и бочки, а потом я увидел тёмный скальный клык под водой.

Кто-то схватил за плечо, тряхнул. Хватка стальная, властная. Я открываю глаза и вижу Кольбейна.

— Заболел что-ли? Чуть за борт не упал.

— Всё… всё нормально. Капитан, впереди скала, под водой, мы разобьёмся.

Итак хмурое лицо совсем потемнело.

— Что ты несёшь?!

— Я знаю. Я могу предвидеть, — скороговоркой заговорил я. — Только что было видение.

— Дуй на нос и командуй! Если это бредни, то я тебе покажу потом!

Не задумываясь, я рванул к носу корабля и почти тут же сначала ощутил приближающийся клык, а потом он на миг обнажился, оказавшись между пологими холмами волн.

— Право руля! — крикнул я и Кольбейн мгновенно сменил направления судна.

Мы проходим впритирку. С ужасом смотрю на сально-чёрную треугольную скалу, неведомым образом оказавшуюся на пути. Но вот пошла волна, нас потащило вверх, а клык скрылся под водой. Тревога начала успокаиваться.

Капитан поманил.

— Что-то ещё?

Я помотал головой, со всё ещё гулко отбивающим такт сердцем, словно в груди у меня барабан.

— Молодец! Хвалю. В команду пойдёшь?

Смысл не сразу добрался до головы. Кругом волнуется море, несётся туман, подстёгиваемый ветром. С носа раздаётся полусонное бормотание и бессвязные звуки разбуженной команды.

— Я… я это… — удалось выронить слова мне, вдруг потерявшись в мыслях.

Стать моряком — это устроить жизнь. Такими шансами не разбрасываются. Кольбейна знают и уважают, а значит если покажу себя, то и меня начнут. Конечно, если бы не весь ужас недавнего нападения, то какие к чёрту моряки и прочее — я был сыном самого влиятельного рода в Свейском Королевстве. Только сейчас, когда мы плывём в Колывань… что ждёт меня там? То, что я наполовину русич, ещё не делает из меня боярина. А жизнь простолюдина на Руси много тяжелей, чем нашего бонда. И если добавить сюда, что я приблуда, предложение от Кольбейна становится подарком небес.

Я застонал от запротестовавшего нутра. В груди всколыхнулись чувства, а в голове разразился гром от голосов духов. Мой путь, на их взгляд, лежит именно в Колывань.

— Простите, капитан. Это лучшее предложение в моей жизни, но я должен плыть в Гардарику.

— Жаль, весьма жаль, — нахмурился Кольбейн. — Но смотри, раз в месяц я бываю в Колывани. Кроме зимы и конца осени. Если что, приходи.

Я согнулся в поклоне.

— Спасибо. Большое спасибо.

Моё частично звериное нутро взметнулось и я, перекрутившись в прыжке, отбил ногой арбалетный болт. Тело взвыло от боли в едва не разорвавшихся сухожильях.

Из тумана выплыла огромная бригантина, медленно подстраивающаяся для абордажа.

Пираты заорали на все голоса. Полетели стрелы и болты. Тут меня объял мороз страха.

На бригантине человек сорок-пятьдесят отборных головорезов. Нас перебьют, если я не покажу свою силу.

Метнул взгляд на команду кнорра — забегали, достают оружие. Пара уже ползают раненными в ногу. Что же делать?! Им нельзя видеть меня в деле.

Я посмотрел на парус и решил оборвать его, накинув на команду. Но тогда лучше сорвать с бригантины.

Стихийные духи пришли на помощь, затрещала ткань. Словно тряпица, парус оторвался с первой мачты вражеского корабля и полетел к нам. Команда Кольбейна только рты успела разинуть, как их накрыло. И тогда я вызвал дух морского монстра, коих плавает в глубинах множество.

Тело задрожало, а разум помутился. Я с трудом удержался, чтобы не вцепиться в мечущегося Кольбейна. Крики, плеск и удары волн, шум ветра — всё слилось в единый грохот. Сиганул на бригантину.

Немного не хватило силы — ухватился за край. Рывок! На лицах пиратов удивление. Оружие начинает поворачиваться в мою сторону.

Ненависть! Испепеляющая ненависть! Я отомщу за всё!

Шальная сила полнит тело. Я прыгнул к первому, что поднял в мою сторону арбалет, судорожно пытаясь его перезарядить. Пальцы легко вошли в глотку и тут же выскользнули обратно, вырвав трахею.

Свет! Нужно погасить факелы! Я вызвал ветер.

На потерявшую удаль команду пиратов упала тьма. Я вижу отлично, но не как днём, а искажённо. Всё, что тёплое, как например бьющиеся возле кожи вены или головы — почти белым, а остальное — в оттенках жёлтого и красного.

Делаю прыжок. Удар наотмашь. Я в окружении. Но реакции сейчас таковы, что враги движутся словно замороженные. Я бью, разрывая артерии и вены, ломая кости и повреждая органы. Нарастает общий вопль боли и страха.

Ещё, ещё крови! Я хочу видеть их смерть и мучения! Хочу убивать и пить кровь, пожирать их сердца, печень. Вырывать кишки.

Только воспитанная отцом воля смогла притушить зверинный, демонический зов, и после десятка смертей, я спрыгнул обратно на кнорр. Прошло совсем мало времени и наша команда только начинает выбираться из под паруса, но даже те, кто успели раньше, во тьме меня не увидят.

Я наклонился к воде и постарался смыть кровь с лица и рук. Затем пробежал к своему месту среди товаров и затаился. Пиратская бригантина ожидаемо стала удаляться, оглашая туманную ночь криками страха, боли и отчаянной злости. Ничего не понимающие моряки лишь провожают ту робкими проклятиями, словно бы спрашивая, что случилось.

Вскоре кому-то удалось распалить факел. Меня нашли, вытащили и долго смеялись, какой оказался трус. Только Кольбейн не щерил улыбкой. Внимательно смотрел и хмурился.

Колывань. Красивая крепость Российской Империи, только недавно отошедшая во владения русскому Императору, по мирному договору между англами и русичами. Среди жителей большинство австрийцев и баварцев. Ещё много коренных жителей — балтов. С приходом русской власти, порт стал оживать. Сейчас тут полно кораблей.

Мелких рыбацкие лодчёнки, похожи на осенние листочки на воде, в сравнении с гигантскими галеонами, парой великанов стоящих на якоре недалеко от пирса. Доносится гул стихийно растущего портового района, что на фоне Вышгорода, — высокой части города, стоящей на холме с обрубленными краями, — смотрится как грязный, чадящий муравейник. Ещё Колывань зовут Ревелем и именно Вышгород скорее отображает второе имя — красивые каменные дома со светлой штукатуркой, высокий шпиль городской ратуши, что сейчас, на рассвете, особенно красиво смотрится на фоне общего ансамбля — водной глади, пустынного равнинного берега и мощной крепости, сурово вырастающий красными стенами из почти не ухоженной земли. Ревель от веку был крепостью и только сейчас начинается освоение земель вокруг под поля и сады. Крепнет торговля в порту. Интересно, надолго ли?

Глава 5

— Треска, подойди! — крикнул Кольбейн и я стал озираться спросонья.

Пока маневрировали в гавани под ругань и прочие крики команды, умудрился заснуть.

— Есть! — громко отозвался в итоге и заковылял на корму. Нога безбожно затекла.

Мы пришвартовались к пирсу. Повсюду кишит портовая жизнь, шибая в нос то вонью, то ароматом. Чаще вонью, учитываю сколь много тут её источников: тухлая рыба и мясо, помои и очистки с ближайших харчевен, всевозможные экскременты, коих полно и на суднах, и на берегу. Но вот какофонию разбавит дымок какой-нибудь коптильни или жаровни, пробуждая желудок к борьбе за существование, как тут же на смену приходит вонь от дубилен, со шлейфом болотистых участков бухты.

— Хорош нос воротить, — вырвал из созерцания Кольбейн. Ему приходится говорить громко, ибо нас окружает портовый гвалт.

— Мне помочь с разгрузкой? — кивнул я на команду, что начала ворочать тюки.

— Нет, дружок. Разговор к тебе есть, — пожевал он губами, похожими на куски верёвки на просоленном лице. — Как хоть зовут?

— Инг… да зовите, как звали — Треской. Что уж там, — скривился я.

— Нет, ты не Треска, ты Окунь. Ещё юный, но с острыми шипами и зубами, — хлопнул он по плечу. — Обязан я тебе, Окунь. Дважды ты спас всем нам жизнь. И хочется мне отблагодарить. Проси, чего пожелаешь.

— Я… ну… — пришлось буквально хватать себя за язык. Геройствовать мечтал с детства, так что просто от факта признания уже счастлив. Но теперь надо привыкать искать возможности для выживания. — Это, капитан… может у Вас есть тут в порту знакомые? Мне нужна работа и жильё.

Тот кивнул.

— Понял. Что ж, я тебе назову пару имён — можешь к ним обратиться насчёт работы. Это просто знакомые, поручиться за них я не могу. А на жильё дам денег, только береги и не показывай местным — вмиг обдерут, — тут он потемнел лицом и добавил: Хотя тебя, наверное, не обдерут.

Я криво улыбнулся.

— Ты, Окунь, сильно не светись поначалу. Лучше будет уяснить, что к чему и от кого зависит жизнь в порту. Освойся, а потом уже умения показывай. Совет такой.

Словно зная, как пойдёт разговор, он снял с пояса кошель и вручил мне.

— Благодарю.

— Береги себя.

Мы пожали на прощание руки, и я направился к сходням, начав даже насвистывать.

Прежде чем ступить на пирс застыл, блаженно щурясь и улыбаясь, от вдруг вышедшего из-за туч солнца. Вокруг шум, балаган, а меня словно приподняло над суетой и осенило истым счастьем. Немного подёрнулось пеплом прошлое, притупилась боль. Впереди открытый мир, полный тайн и приключений. Меня ничего не держит и почти ничего не связывает. Иди куда хочешь, делай что вздумается. Благодать…

Кто-то пихнул сзади, и я едва не распластался на дощатом полу. Обернулся закипая, но, увидев раздосадованную морду Акулы с бочкой в руках, сразу же успокоился. Ребятам работать ещё полдня, а я с деньгами и свободен, словно морской змей — ветер. Махнул рукой и двинулся в глубь пышущей жизнью портовой части города.

Из одежды мне достались матросские штаны с глубокими карманами и белёная рубаха, тоже из конопли, но помягче. Мешочек с монетами я сразу сунул в складки кармана и сейчас ищу названные Кольбейном ориентиры.

Справа и слева закончились высокие склады, собранные из не ошкуренной доски и сколоченные словно специально с таким пренебрежением к какой-либо эстетике, что кривизной и устрашающим нависанием можно пугать детей.

На перекресток вышел уже порядком испачкав ботинки и штаны до колена — переулки пока только претендуют на мощение. После недавнего дождя все в грязных лужах, щедро плескающих на стенки, отчего на тех видны светло-коричневые засохшие разводы с кусочками земли.

Перекрёсток оживлён. Справа, в сотне шагов, гомонит рынок. Вперёд уходит дорога, что должна в итоге привести к воротам Вышгорода. А ещё начались лавчонки, харчевни, кабаки и постоялые дома дрянного пошиба. Насчитал два публичных дома.

Что-то на периферии сознания тревожно шевельнулось. Люди снуют туда-сюда, но группа лысых парней моего возраста не отрывает пристальных взглядов. Я почти успел оформить тревогу в осознаваемую опасность, как один из них толкнул в спину, а второй успел подставить подножку. Страх действовать в полную силу отнял драгоценные мгновения, и я почти тут же осознал себя лежащим на грязных камнях, а один из напавших успешно нашёл кошель.

— Валим! — скомандовал рослый, развитый, со шрамами на лице и чуть ли не белыми глазами, парень.

Меня взяла досада и гнев. Хулиганы сработали чётко, видно, что не первый раз. А я был расслаблен. Ну что же, пора показать им, кто есть кто!

Я постарался вызвать тотемный дух волка. Не вышло. Может Ястреба?! Есть. Слабый, но теперь я могу видеть с высоты куда они побежали.

Нужно ускорить себя. Но едва приступив к накладыванию скоб на магическую энергию, чуть не обжёгся. Нельзя пока тревожить эфир — в городе полно боевых магов. Ястреба они не заметят, но вот ускорение могут. Придётся своим ходом.

Я уже успел вскочить и живо припустил следом, сопровождаемый вскрикам свидетелей происшедшего. Хулиганы умело сливаются с толпой. Если бы не Ястреб…

Поворот. Проулок и ещё поворот. Тупик, но есть дверка — видел сверху.

Несусь по безлюдному с плохим освещением проходу. Отсюда они не выбегали, но вот уже конец и выход, а хулиганов нет.

В нос попал затхлый сырой запах. Зрение кошки едва ли не само появилось, взяв щепотку сил. Люк под землю!

Я прыгнул к нему и рывком открыл. Если бы кто-то смотрел со стороны, то обомлел бы от нечеловеческой ловкости, грации и силы. Отцовская школа снова пригождается.

Спрыгнул во тьму, не хватаясь за лестницу — тут не больше двух саженей. Ноги спружинили удар, и я тут же рванул по хлюпающему тоннелю удаляющимся бегом. Высокий и каменный, со странным запахом.

Над нами уже мощный слой земли и теперь можно применять магию.

В прыжке сменил Рысь на ускорение, и спустя пару ускользающих мгновений, что упали словно капли воды кругом, нагнал грабителей.

— Стойте все! Конец комедии! — криком скомандовал их главный и я тут же нашёл в нём того белоглазого. — Ты кто такой?

— Сейчас вы все умрёте. Отдавай деньги.

— Шмыга! Верни кошель и предыдущий отдай, — тут же скомандовал главарь, возвращаясь взглядом ко мне. — Погоди убивать! Давай раз на раз смахнёмся.

— Да запросто, — шагнул я навстречу, краем глаза наблюдая, что делают остальные. Впрочем, в едва разбавленном светом полумраке, они не представляют особой угрозы.

— Эй-эй! — поднял главарь руки. — Давай хоть выйдем из подземелий. Слово даю, что бежать не будем и в спину не ударим.

— Хер я на тебя и слова твои ложил! Уже был удар в спину, так что идите первыми.

По венам разгулялась шальная злость и я чувствую силу. Очень сладко нагнать добычу и растерзать. Победа невообразимо приятна.

Выбрались на территории дубильни — кругом растяжки с кожей и в нос просится резкий запах. Она на окраине портового района, дальше — поля и робкий лесок.

— Пошли к лесу, а то если стражники заметят — всем прилетит, — спокойно предложил белоглазый.

Я кивнул. Под солнечным светом они осторожно поглядывают, все кроме вожака. Всего шесть парней. Пара здоровых кабанов, ещё двое хлыщей, но юрких. Пятый — средний, с наметившимся горбом. Главенствует белоглазый.

Дошли в молчании, только Шмыга вернул кошель и прибавил сверху. Я оглядел полянку — хороша, почти арена. Сосредоточился на белоглазом.

Он начал сразу, едва остановились. Мне пришлось использовать всё умение рукопашного боя, чтобы тут же не получить в лицо.

Бьёт быстро, метко и наверняка, с провалом. Такой пропустишь и всё — либо перелом, либо потеря создания. Выносливость хороша, почти не сбился с дыхания. Опытный боец.

Я застыл и удар в грудь пришёлся со всей силы. Белоглазый не ожидал, что остановлюсь. Пошатнулся. Я же принял всю энергию удара, свернул в петлю, щедро расходуя ману и вернул в кулак потерявшегося противника. Его отшвырнуло. Дружки рванулись, но вожак, морщась от боли воскликнул:

— Стойте! Ослы, блин! Сказал же раз на раз, — кряхтя и шипя, он сел. Глянул с хитрецой. — Поговорить надо.

Одного взгляда хватило, чтобы банда разбрелась кто куда. Я подивился дисциплине. Белоглазый не прост.

— Значит ты маг, — констатировал он.

— С чего взял?

— Ладно, не отбрыкивайся. Когда догнал нас в тоннеле, то сразу стало ясно. Простой человек так не может, — усмехнулся он и с трудом поднялся. — Да и эта твоя волна. Чуть плечо не выбил.

— Могу и убить, — холодно отозвался я, всё ещё ощущая злость.

Он приподнял светлую бровь, заглянув мне в глаза и кивнул лысой головой, так что лучик солнца блеснул на загорелой коже.

— Да всё, остынь. Не хочу я с тобой ссорится. Вижу, что серьёзный парень. Деньги же вернули? Давай одежду подгоню или вон, ребята постирают.

Он протянул руку. Я постарался понять, хитрит ли, но всё оказалось чистым. Белоглазый искренне хочет подружиться.

— Хорошо, — пожал я его руку — мозолистую и сухую, как у матросов.

— Иван!

— Ин… — снова споткнулся я, спешно подыскивая русский аналог. — Игорь.

Он подмигнул.

— Ну, Игорь, так Игорь. Может того, отметим встречу?

— Как?

— Выпьем, к девушкам наведаемся, — плотоядно обнажил он ряды ровных, здоровых зубов.

Я засомневался, но Иван спешит со словом:

— Расскажу, что тут к чему заодно.

— Пошли.

Глава 6

Портовая часть города всё так же гудит работой. Что-то постоянно продаётся или покупается, с нескольких мест раздаётся стук столяра или удары кузнеца, как из ремесленной справа. Дядька устало распрямился и утёр обильный пот. Проводил нас взглядом. Вскоре молот снова стал бить, сдабривая каждый удар искрами. Запах кузницы вытесняет другие, и я блаженно надышался её крепким духом, пока снова не вернулся кислый и дурной.

— Вижу, не местный ты, Игорь, — хитро покосился на меня Иван.

— Скажи лучше сразу, чего хочешь от меня.

— На вид из дворян, но стержень есть.

Меня беспокоит его смекалистость. Неужели тут все такие?

— Ошибаешься. Я простолюдин. Работал матросом.

— А магии где научился?

Я быстро пробежался взглядом по его банде — идут на расстоянии, кто-то в стороне. Давно же они воровством промышляют, раз научились маскироваться. Но сейчас главное, чтобы не слышали.

— Нашлись добрые люди.

— А ты не прост, Игорёк.

Меня немного разозлил его тон и смешок, но удалось быстро успокоиться.

— Так и ты рубаха.

— Да ну?

— Ребят хорошо вышколил.

— Сами такие прибились, — хитро улыбнулся он, но глазами похолодел. С их цветом выглядит пугающе, словно не человек перед тобой, а драуг.

Я собирался сказать что-нибудь колкое, как на улице, пересекающей нашу, стали разбегаться люди — шарахаются в стороны от копыт конного отряда, в середине коего мчит карета.

Я замешкался и получил в лицо грязи, как и на недавно выстиранную одежду. Вспыхнувшей злости не дал выйти Иван, вдруг повисший на плечах и умело оттянувший назад, выведя меня из равновесия.

— Что за мрази?! — было возмутился я, но он зашипел.

— Тихо ты! Это боярин Скотович. Все здешние земли принадлежат ему.

— А Император? — сглупил я.

— Он же не сам ими заведовать будет! — огрызнулся Иван.

Кавалькада далеко не уехала — остановилась чуть ниже, возле большого склада. Мы, как и прочие зеваки, осторожно стали приближаться.

В двери ворвалось сразу около пяти воинов и почти тут же вышли. Я заметил сундучок в руках.

За ними, едва не падая, оглашая округу криком, выскочил полноватый мужичок, умоляющий пощадить.

Дверцы кареты открылись и на свет показался осоловело-жирный, хрякоподобный человек в богато украшеной одежде. Тут тебе и нить золотая, и пуговицы костяные. И так пышное тело, словно торт украшено всякими висюльками и камнями. Карета заметно склонилась под весом.

— Ваше благородие, умоляю, не забирайте все деньги! — бросился в ноги мужичок.

— А ну! — едва ли не взвизгнул боярин Скотович и охраняющие воины тут же отбросили просящего подальше.

Следом выбежала женщина, вся в слезах, тоже пала в грязь, пачкая добротное платье. Я проникся к ним симпатией.

— У нас не монастырь прощения тут! — важно заявил пухлый дворянин, пуще прежнего краснея, словно варёная морковка или свекла. Противно прокашлялся. — Должен был давно налог уплатить… кхак-кхе! я тебе и так давал неделю.

Заведующий складом мужичок вдруг повернулся к жене, схватил за волосы и так поднял на ноги.

— Сгинь, дура! Пошла давай! — и, подкрепив слова пинком, толкнул её в сторону дверей.

Женщину бросило в больший плач. Она, споткнувшись, растянулась на грязных камнях, завыла от обиды и боли. К ней подбежали зеваки, тоже женщины, и помогли подняться.

— Ваше благородие, — елейно заговорил муж, — Вашими заботами мы тут все живы. Простите дурака несчастного. Отвернулась что-то от меня удача, жена вон дура. Дайте неделю срока ещё, молю Вас. Товар уже есть, осталось продать.

— Ну, — жирно проворчал Скотович и снова прокашлялся, — что бабе место указал и, что раскаиваешься — это хорошо. Кхак-кхе! Пусть люди видят, что у меня есть благодетель доброты. Даю тебе две недели срока. Верните ему сундук!

Мужичок на коленях, в слезах и соплях, начал кланяться и благодарить. Потом принял деньги и долго осыпал боярина лестными словами и пожеланиями, поминая всех известных богов.

Я с отвращением сплюнул.

— Чего? — с хитрецой глянул Иван.

— Противно! Жирный этот… грязью меня облил. Такое чувство, что не только снаружи, но и внутри.

— Ты потише, браток, — острым взглядом окинул окружающих белоглазый. — Услышат — тебе не жить.

Тон я убавил, но не пыл:

— Этот пирожок мне не соперник.

— А Гридь и два Воя в его охране?

Я сначала не понял, но быстро сообразил, что речь о чинах боевых магов. Вои — это вторая ступень развития способностей. А Гридень — третья.

— Не бреши!

— А я что? Такие слухи ходят, — пожал он плечами. — Если это правда, то от тебя мокрого места не останется. В самом прямом смысле.

Я закрыл глаза и сосредоточился на эфире. Отъезжающий отряд Скотовича растворился, слившись с синевато-серым фоном мира, но несколько бойцов остались. Четыре Новика, два Воя и тот самый Гридень. Огонь у первых и вода у последнего. Пришлось признать, что мне не тягаться с ними. Пока.

— Пошли тогда в кабак или куда ты меня звал! — зло бросил я.

— Сообразительный у меня друг, — обрадовался тот. — Было бы досадно потерять такого едва обретя.

— Мы ещё не друзья!

— Главное, что «ещё» Игорь, главное, что «ещё».

Медный Пятак оказался мутным местом. На отшибе портового района, он вобрал в себя весь преступный дух, оседающий в главном зале в виде посетителей. Моряки от роду склонны к разгулу, но и среди них есть деление. В Медном же Пятаке собираются преимущественно пираты. Иногда украшенные шрамами, но чаще изуродованные. С некой удивительной настойчивостью, они носят свои шляпы, словно признаваясь в злодеяниях. Может, конечно, снимают выходя из кабака, но тут, в мрачном полуподвальном зале, полном всякого дыма, крика и хрипа, стараются не снимать. Среди гиблого люда пираты пользуются уважением.

В виду пока низкого авторитета, наше место оказалось почти у дверей. Я сижу спиной к проходу. Постепенно начинаю понимать чего белоглазый посмеивался, усаживая именно на эту лавку. Проходящие мимо, через раз цепляют то локтем, то рукой. Или влетят спьяну. Ясно, что ждать извинений или раскаяния со стороны публики не приходится.

— Ну ты можешь и подраться, если хочешь, — оскалился Иван. Сыграл бровями и забулькал содержимым кружки.

Я фыркнул, ловя очередной внимательный взгляд из зала, — присматриваются, хотя с виду разгульничают.

— Твоего разрешения забыл спросить.

— Только без фокусов.

— Фокусы тебе цирк покажет, а у меня мастерство.

— О чём гутарим? — склонился один из команды Ивана, который Шмыга.

— О фокусах, — сказал я.

— Знаю, други, знаю, — он громко прочистил зубы и срыгнул. — Недавно кокнули стражника. Хренового мага распотрошили.

Шмыга истерично заржал, выпучив глаза.

— А фокус в том, что никто сыскать убийцу не могёт. Тю-тю, канул в землю.

— Мага? — не поверил я.

— Агась, — затряс он головой.

— Откуда известно?

— Сорока принесла, — снова заржал Хлыщ. — Бабьё теперь ссытся. Упырь, говорят, ночью бродит.

Я перевёл вопросительный взгляд на Ивана.

— Ну, он имеет в виду, что если это вампир, то он начнёт и девчат таскать.

— Зачем?

— Стихи им читать, конечно. Игорь, — скривился он, — ты чего тугодум такой?! Насильничает он их, а потом кровь всю выпьет и даже съест местами.

Меня прошиб мороз. Всего раз я слышал о таких тварях, но посчитал это байками матросов, подслушанных где-то в кабаке.

— Мерзость какая, — сплюнул я и выдул половину кислятины из кружки. — Почему думаете, что это вампиры?

— Так упыри они… — было начал вещать Шмыга, но Иван остановил.

— Я расскажу. Пока это всё слухи. Власти города молчат, но стражника выпотрошили знатно. Голову словно раздавило, грудь вся в кашу, руки и ноги едва не оторваны. Из-за травм и не поймёшь, вытекла кровь или её высосали. Но на стене ближайшего дома обнаружили подозрительные следы, как от лапищи с когтями.

— Может зверь какой? — подумал о медведе я.

— Да, может быть, — не стал отрицать он и повёл головой, словно тянет шею. — Но слухи — дело упорное, сам знаешь. Тут же вспомнили, что за последний месяц две девки пропали. Орлы из гарнизона все окрестности перепахали, в каждый дом заглянули, но так и не смогли найти убийцу, пусть бы и медведя. Нет их, сука, в округе и всё.

— Погоди, а в доме, ну на котором следы, жил кто-то? — пришла мне догадка.

Иван развернулся и поманил служку, а я залез в карман и отсчитал несколько монет.

— Пару кувшинов браги и жаренного мяса. Хлеба ещё принеси.

Босоногий мальчишка кивнул пару раз. Потом что-то вспомнил:

— А кончилася брага? Ести вино и пыво. Ащо водка.

Иван повернулся ко мне с вопросом, и я передал монет.

— Пиво.

— Вина и пиво. Бегом только! — бросил служке он и повернулся. — Чего расщедрился, я же угощаю.

— Бери, пока не забрал.

— Ах-хах, ладно. В общем, дом жилой был конечно, только забились люди в погреб и вытащили их только к полудню, обделавшимися от страха. Понятно, что никто и ничего не видел. Слышали только, как девка кричала, помимо стражника. Новиком он был, кстати.

— Сдуреть можно… — протянул я и задумался. Сзади очередной раз кто-то въехал локтем. Я чертыхнулся.

— Весело у нас, да? — подмигнул Иван.

— Да уж не скучно.

— А чего ты озаботился-то? Совершенно не о чём переживать — если упырь тебя выберет, то шансов нет. Говорят, что его одолеть только Боярин или Князь может.

— Имеешь в виду чины боевых магов?

— Именно, — кивнул он и поспешил приложиться к только принесённому напитку, щедро плеснув в кружку.

— Что-то уж слишком опасная тварь получается, — проговорил я и с силой отпихнул привалившегося мужика.

— Ты чо малой?!!

— Хорош меня пихать уже! — огрызнулся я.

— Ты чо там…

Слушать не стал. Ярость уже застлала глаза, и я запрыгнул на лавку, чтобы с ноги въехать по обросшей роже.

Иван возник меж нами словно молния.

— Эй, эй, эй!!! Тише вы, тише. Биба, я тебе пива поставлю, только отойди подальше, — обратился он к этому гаду.

— Херасе! Будет тут ещё мне… ваще оборзел… давай своё пиво.

Зал, радостно затаивший дыхание в предвкушении, издал общий выдох разочарования. Почти тут же интерес к нам иссяк.

Иван старательно усадил меня обратно и даже голову пару раз развернул к себе. А потом и вовсе приказал одному из своих здоровяков поменяться со мной местами.

Служка отнёс обещанное пиво, а я только благодарно глянул на Ивана — неизвестно чем бы всё окончилось. Хмель затуманил мозги, я мог и убить.

— Уф! Опасный ты парень, Игорь. Лучше тебе не пить больше.

— Ты прав, — буркнул я и сосредоточился на состоянии крови. Магическое зрение видит алкоголь как, зеленоватый туман. Я растворил его полностью, превратив в воду.

Открываю глаза.

— А ты чего сейчас сделал? — едва ли не по-детски спросил Иван — видимо ему все эти магические штуки очень интересны.

— Просто успокоился. Ты мне лучше дорасскажи про упыря этого вампирского.

— А на чём остановились?

Я тоже нахмурился, припоминая и почти тут же говорю:

— Больно силён монстр.

— Так редкий же. Про них больше легенд ходит, чем реальных историй.

— А в тоннелях под городом они смотрели? — вдруг подумалось мне.

— Кто? — со смехом спросил Иван, но вдруг побелел. — С-сука… мы же там часто бываем.

Я криво усмехнулся и кивнул на вино.

— Ты выпей, выпей.

— Ну его… что-то тошно стало. Пойдём выйдем, воздухом подышим.

Но выйти мы не успели — в двери ввалился запыхавшийся мужик. Горло сипит, глаза чуть не вываливаются. Показал на кружку. Я протянул свою — всё равно уже не буду.

Выдув до последней капли, заросший до бровей плотной бородой дядька, стал говорить:

— Новый труп, мужики! Почти возле ворот в Вышгород. Это жуть, сразу и не поймёшь, что человек лежит. Словно свиная туша с неба шлепнулась.

В зале поднялся гул, заскрипели, а где и попадали стулья. Все побежали смотреть и мы с ними.

Ходу не больше версты. Мы успели одними из первых, но вскоре вокруг трупа собрался, казалось, весь портовый район. Я с отвращением и страхом смотрел на человеческие остатки, что ещё недавно были живым стражником. Пугали не внутренности — этого я успел повидать, стынет в жилах кровь от неведомой силы, что безжалостно убивает людей, а мы только и можем, как стадо баранов ждать, когда за нами придут в очередной раз.

— Да расступитесь вы! Чего сбежались?! Потроха не видели? — раздалось из-за голов. Факелы, в руках зашевелились, и я понял, что кто-то пробивается к центру.

— Комендант крепости, — шепчет Иван, — Его Высокородие, полковник Неелов Дмитрий Григорьевич.

— Он что, всегда к убитым приходит?

— Убитый среди стражи не простой, — скривил губы Иван, — смотри на обрывки формы — убили Гридя. Шуму будет…

Глава 7

Вскоре из гарнизона прибыла стража и людей погнали с места происшествия. Мы тоже отошли, но оказавшись на удалении, остановились поделиться впечатлениями и обменяться мнениями.

— Вот это жопа! — сквозь зубы сказал Иван, оперевшись о стену дома, перед которым мы встали в закоулке. Ребята поддержали вожака и стали рассаживаться; кто на бочку, кто на ящик, а кто на покосившуюся телегу. Факел воткнули в дырку от сучка на её борту.

— Это да, — кивнул я, вслушиваясь в обрывки фраз удаляющихся людей и живущих в доме, чьи голоса доносятся из-за плотно закрытых ставен. — В порту крепнет страх.

— Я бы так не сказал, — внимательно глянул Иван. — Чудище-чудищем, а гибнут-то в основном дворяне. Некоторые, вон, даже втихую радуются и чуть ли не защитником называют. Я уже успел услышать первые правдивые истории. Мол, этот вампир — бывший человек. Дворяне лишили его последних средств к существованию, над женой надругалась солдатня, затем утопив, а дети померли с голоду. Его горе было столь велико, что он превратился в упыря и теперь наказывает всех из высшего сословия.

— А как же тогда они объясняют, что он девок ворует? — усмехнулся я.

— Вот тебе смешно, Игорь, а люди начинают верить. Говорят, раз он человеком был, значит осталось что-то человечье. Жена любому мужику нужна, вот и тягает. А потом просто его упырьская натура берёт верх. Так что он у них ещё и страдалец.

Вожак поморщился, да и мне стало не по себе. Послушаешь и понимаешь — завтра очередную несчастную погубит, а народ только посочувствует негодяю.

Я продолжаю наблюдать за действиями коменданта и его приближенных. Интересно узнать, что сейчас говорят люди имеющие власть. Впрочем, Скотовича, понятное дело, тут нет и не будет.

Вдруг пришла идея.

— Подождите здесь, я щас!

— Если поссать, то вон угол, — успел вдогонку сказать Шмыга, но я лишь рукой махнул.

Напротив стоит ещё дом. Только что погас дрожащий свет в окнах, жильцы стали укладываться. Наверняка тоже обсуждают увиденное. Но мне важно, что этот дом ближе всего к стражникам.

Робкая луна не может дать света, чтобы меня заметили. Среди воинов есть маги, так что я заранее усилил слух и подбираюсь, старательно скрывая собственную магическую сущность. Конечно, если бы они специально искали, то увидели, но пользуясь дистанцией и отвлечённостью, я смог приблизиться.

Морщась от прочих громких звуков, подсушиваю коменданта:

— …будет стоить очень дорого. Либо мы убьём тварь, либо Император лишит чинов и званий, переведя куда-нибудь на Север, сосать вместе с медведями лапу. На тебя, Игорь Янович, вся надежда. Пусть твои ястребы найдут логово твари.

Мой тёзка стоит спиной так, что лица не видно. Жаль нет Ивана, чтобы спросить кто это.

— Самуил Архипович, что у нас с материалами по упырю?

— Со дня на день придут, — скрипнул голосом ещё один дворянин. От него я сразу ощутил мощную ауру мага. Либо сильный Гридь, либо даже Боярин. — Там всё, что известно Империи о них.

— Надеюсь, это нам поможет. Ладно, Савелий Валентинович, скажи своим похоронить бойца. Расходимся. А мне ещё к Его Благородию, — едко произнёс комендант, — на поклон, с успокоениями идти.

Я с облегчением развеял усиление слуха и поспешил вернуться. Голова порядком разболелась и каждый шаг отдаётся вспышкой. Факел успел догореть, поэтому ребята вздрогнули от моего появления.

— Ты где был? — ожидаемо спросил Иван.

— До ветру ходил и луной любовался. Пошлите… с-ш-с… — я морщась втянул воздух от боли в голове. — Пошлите уже спать.

— Хм-м… — выдал Иван и попытался рассмотреть меня, но сейчас слишком темно и только я могу их видеть нормально. — Ладно, только куда. У тебя дом-то есть?

— А если в ночлежку?

— Неа, — вступил Шмыга, — ща всё забито. Белый, может к нам на хату?

Вожах нахмурился, а я решил молча наблюдать за его реакцией.

— Хорошо, пошлите. Только ноги все собьём в этой темени…

— Не собьёте, — отозвался я и со стоном полез на телегу — в дальнем углу, под остатками сена заметил добротный факел.

Моих скромных умений хватает, чтобы разжечь огонь. К общему удивлению, я распалил маслянистую тряпицу.

— Ведите.

Идти пришлось не близко. Ветхое строеньице, напоминающее сарай, но с пристройкой, оказалось убежищем воровской компашки Ивана. От усиливающейся боли, мне было не до разглядываний, вопросов и прочего. Стоило ребятам указать место, как меня тут же сморил глубокий сон.

Резко сев на подстилке из сена, отрешённо стал отряхивать голову, всё ещё пребывая в сновидениях. Полночи за мной гонялся вампир и такое впечатление, словно я обежал все окрестности Колывани. Потом были голоса предков, слышал отца и мать, а следом бой и столь крепко я лупил гада, что загляденье. Жаль, что это только сон.

— Мастак ты спать, — к испугу раздался голос Ивана, да так, что я дернулся, подскочил в боевой стойке, готовый ломать и крушить.

Взгляд нашел новообретённого знакомого сидящим чуть поодаль от лежанок. Под ним ящик, а рядом бочка, где разложена простая снедь, частью поеденная.

— Отвали! — буркнул я, с трудом успокаиваясь из-за сна.

— Эх… грубый ты парень. Есть будешь?

— А ты подозрительно добрый, — хмуро глянул я и подтащил себе ящик.

В обиталище Ивана довольно светло — утреннее солнце охотно попадает в узкие окошки сверху и выпиленные недавно снизу. Приятно пахнет сеном и сосной. Обиженно пискнув, из ящика выметнулась мышь, напоследок остро глянув чёрными бусинками.

На столе оказался подсохший хлеб, вяленая рыба и яблоко. Я с охотой взялся дербанить пахучую рыбину, а хитрый взгляд Ивана продолжал наблюдать.

— Чего? — с набитым ртом спросил я.

— Странный ты. Всё не могу понять, откуда родом и, что важнее, дворянского ли происхождения?

— И сдалась тебе моя история, — хмыкнул я и продолжил есть.

— Ну, в нашем мире не спрашивают о прошлом, это верно, — кивнул он и я догадался, что речь о ворах, контрабандистах, пиратах и тому подобной публике. — Просто, вот смотрю, как ты ешь и верю, что матросом был. Голубых кровей сынки к иной пище привыкли. Но ты не похож на простолюдина, от тебя просто прёт дворянством. Поэтому не могу успокоиться.

— Лучше умолчу.

— Не доверяешь? — криво улыбнулся он.

— Мало ли, что ты задумал? — посмотрел прямо я.

— А то, что ты жив-здоров и деньги целы ничего не говорит? — едко спросил белоглазый.

— Вчера, ты хочешь ска…

— Я говорю о том, — перебил он, — что ты переночевал тут, в моём убежище. И никто тебя не тронул, хотя я сто раз мог шею тебе перерезать. Забрать деньги, а труп кинуть в море, на поживу рыбам и чайкам.

Повисла тишина. Я боролся с собой, но червяк недоверия продолжает извиваться. Может он по лицу понял, может просто догадался, но Иван сплюнул с досады и говорит:

— Да хрен с тобой, Игорь. Не хочешь доверять — не доверяй. В банду ко мне пойдёшь?! — он посмотрел открыто, так, что я спокойно могу прочувствовать, что слова полны искренности.

— Подумать могу? — не нашёлся с ответом я, порядком растерявшись.

— Думай! — едва не рявкнул он и встал, намереваясь выскочить из убежища.

— Погоди! — тоже оказался я на ногах и схватил за плечо. — Не держи обиды. Ты уже загладил вину за нападение, да и что уж там — пропитание у тебя такое. Я понимаю.

Встретил его пылающий белым огнём взгляд и тут уж нутро меня убедило — Иван не врёт. Он искренне расположен ко мне.

— Прости. И спасибо.

Иван покатал желваки, выдохнул и улыбнулся.

— Давай брататься?

— А-э… — только успел протянуть я, а он уже вытащил нож и резанул ладонь.

Порыв подхватил и меня. Грубо забрал оружие и тоже рассёк кожу. А потом мы соединили руки, смешав кровь. И поклялись.

Напоследок я направил особым образом потоки магической энергии, чтобы ускорить восстановление себе и новообретённому брату.

— К вечеру заживёт.

— Спасибо! — довольно улыбнулся он и глянул на ладонь, где рана успела зарубцеваться. — Ну, пошли погуляем?

— Давай.

— Расскажешь про себя-то?

— Не сейчас, хорошо? — хмуро глянул я.

— Конечно, брат.

Над Колыванью раскинулся бесконечно глубокий купол небес. Ни облачка, ни ветерка. Начинается дневной зной. Кружат в вышине орлы и ястребы, стрекочут кузнечики, парят стрекозы. По пыльной заросшей дорожке, мы идём в сторону портовой части города.

— Так что, ко мне пойдёшь? — напомнил Иван, смакуя сорванную травину, удочкой свисающую почти до земли.

— Карманы выворачивать? — отозвался я, но в голове обкатывал предложение вполне серьёзно.

Кровный брат только сыграл мимикой, словно понимал, что слова сказаны просто так.

И это второе значимое предложение с момента, как я покинул земли Свеев. Сначала Кольбейн, теперь Иван… жизнь даёт мне шанс как-то встать на ноги. Подумаешь воровство. После случившегося, я и на грабёж согласен, а то и чего похуже.

Но некий зов, могучая внутренняя тяга опять противится. Не сказать, что слышу его постоянно, но это точно есть во мне и если войти в транс, то наверняка разберусь. Но для транса нужно особое место, вроде капища. Похоже, приходит время начать вспоминать то, чему учил отец. В своё время я запоминал эти практики только ради того, чтобы отвязаться.

— Нет, брат, — покачал я головой, — предложение хорошее, даже заманчивое, но меня ждёт иной путь.

— Вот и правильно, — ощерился он, сверкнув желтизной с чёрной крапинкой сколотого зуба сбоку.

Я даже опешил.

— Чего это?

— Ну, тоже думаю, что мир вне закона не для тебя. Только вот что твоё?..

— Знать бы наверняка… — в тон ему протянул я.

— А магия что?! — озарился глазами Иван, на смуглом лице. — Может в гимназию или академию?

— Это как?

— Неужели не знаешь? — расхохотался он.

— Как будто должен!

— Понятно, понятно, — хитро глянул новообретённый брат. — Тогда слушай — в Империи есть несколько заведений, где готовят боевых колдунов. В основном для армии и смежных направлений. Два года в гимназии, год в академии. Отбор идёт по всем городам.

— И тут тоже? — мгновенно сориентировался я.

— Да.

— Что нужно, чтобы поступить?

— Не знаю, но можно поспрашивать. Ты и сам мог бы у стражников узнать.

— Не, лучше ты, — вспомнились слова Кольбейна. — Мне лучше тихо пока сидеть. Освоиться.

— Ах-хах, ладно! — хлопнул он меня по спине. — Но когда-нибудь ты мне всё расскажешь. Так, ладно, а сейчас что будешь делать?

— Посмотрю, как ты делаешь своё подлое дело, — улыбнулся я.

— Не, пока нужно будет наведаться в несколько мест, куда не могу тебя взять, — сообщил он, посерьёзнев и добавил: — Это по твоему вопросу.

— Тогда я погуляю, осмотрюсь в городе.

— Скажу ребятам, пусть присмотрят.

— За мной? — усмехнулся я.

— За моим братом, — криво усмехнулся он и показал ладонь.

Я кивнул и оглядел порт — открылся панорамный вид на бухту, корабли на сливовой воде, пирсы и темнеющую нижнюю часть Колывани. Чадят трубы, доносится гул и крики чаек, творится жизнь.

— Только к воротам Вышгорода не ходи — всё равно не пустят, — словно позвал Иван, развеяв зыбкий транс от панорамы. — Тем более после вчерашнего.

— Ладно. Назад дорогу знаю, если что или в кабаке, или в убежище увидимся.

— Погоди прощаться — до порта нам по пути, — ткнул он в бок, — пошли.

Разошлись на рынке. Я было предался задумчивости, но едва не попал под колёса — купец специально направил двух тяжеловозов, чтобы мне ноги переехать — разозлился, что я застыл на середине въезда на рынок.

Отпрыгнув, я удостоил толстяка с козлиной бородкой гневного взгляда, а он погрозил кулаком.

Пусть и громкий, но шум рынка монотонен, в нём смешиваются крики зазывал и животных, сотни разговоров, торгов и смеха. Под такое хорошо размышлять. Я же скорее не мог выбрать — стоит ли найти Кольбейна, чтобы передать Бранду весть или погодить до следующего раза, когда будет точно понятно, что у меня всё в порядке?

Пожалуй, лучше более уверенно встать на ноги.

Сунув руки в карманы и позванивая монетами, стал гулять по рынку. Ворья теперь точно можно не опасаться — я свой.

И в городе, и по периметру торжища, заметно усиление отрядов стражи. Вчерашнее убийство мало того, что у всех на устах, но и гарнизон встревожен — солдаты злые, а вокруг магов вижу, как вихрится эфир — в полной готовности атаковать.

Люди приходят на рынок по разным причинам и, если взять только тех, кто продаёт, мы найдём там особых представителей — прирождённых торгашей. Вот уж кто рыбой ощущает себя в мутных водах рынка, кто порой из ничего может сделать состояние и кто, зачастую, является крайне нужным человеком, когда нужно найти редкую вещь. Я чуть не купил гуся у такого мастера, сумевшего так уболтать, что в голове начался подсчёт монет.

— Вали лучше отсюда, — подпихнул меня Шмыга, возникший из-за чьей-то спины, — а то звенеть будет нечем.

Торговец одарил моего спасителя испепеляющим взглядом и тут же переключился на нового человека.

Вскоре мы оказались на окраине рынка и он, показав щербатую улыбку, вернулся в волнующееся море люда. В целом я насмотрелся на товары и сейчас хочется погулять в более спокойном месте.

После слов Ивана, что в Вышгород путь закрыт, желание там побывать только возросло. Но пока нужды особой нет, а попадать в немилость гарнизона не хочется. Колывань рядом с границей Империи, если случится нападение, то её стороной не обойдут. Поэтому нравы тут самые спартанские и лишь пьяный звон золота немного смягчает нрав коменданта. Но городу пока рано называться торговым. Люди преимущественно заняты в строительстве двух боевых кораблей для защитной флотилии. Город всесторонне укреплён и уж если война, то враги тут надолго застрянут. Жаль только, что портовый район сожгут.

Пока иду к пирсам, избегая луж, телег и часто пробегающих посыльных мальчишек, подумалось о роли флотилии. По сути-то крепостью является только Вышгород. Бухта не защищена и если враг синхронно ударит с моря и по суше, то флотилия может потерять возможность отступления к берегу. Интересно, какие на этот счёт мысли у коменданта?

В самом конце пирсов находится верфь, я двинулся к ней, понаблюдать за работой. Можно закрыть глаза и лишь по запаху найти — ещё свежими дёгтем и смолой. Но закрывать очи мне перехотелось, ибо, как и другие зеваки, стал свидетелем дворянской ссоры.

Возле пирса стоит трёхмачтовый красавец барк, застыли грузчики на сходнях, а капитан и некий дворянин, судя по одежде или, как они её зовут — ливрее, что-то громко втолковывает. Экипаж рядом роскошный, с четырьмя белыми конями и солидным отрядом охраны, среди которого есть маги.

Дворянин отчитывал капитана за груз, что намок в шторм. Я сочувственно взглянул на испещрённое лицо старого морского волка, с бельмом на левом глазу и чуть косо стоящего. Слушать отповедь от какого-то щёголя, с едва пробившимися усами, когда ты вывел судно из шторма — тяжело. Но либо в пираты, либо в торговлю. Приходится терпеть.

Неожиданно, дверка экипажа распахнулась и на свет показалась симпатичная мордашка леди. Вот она собрала платье и, не дождавшись ухажёра, сошла на пирс. Я оценил дворянку — лет шестнадцать, то есть ровесница, волосы чистые, богатые, собраны в замысловатую причёску с украшениями из дерева и драгоценных металлов. Лицо миленькое, с небольшим носом и приподнятыми, словно в удивлении, бровками.

— Серж, ну хватит тебе ругать господина капитана, — произнесла она, но Серж даже не обернулся, продолжая изливаться. — Серж?!

Капризные нотки в голосе чуть прервали этот поток, но сморщившись, ухажёр продолжил отчитывать волка.

— Ну, Серж! — она подошла сбоку и потянула на себя. Дворянин с раздражение отпихнул девушку и та, вскрикнув, потеряла равновесие. Стала пятится. Подол пышного платья попал под ноги и вот, к общему аху, леди стала падать с пирса в воду.

Я не мешкал. Звериные инстинкты уже включились, щедро подпитываемые магией. Прыгнул!

Чуть не хватило, ещё прыжок. Отталкиваю девушку обратно, но сам безнадёжно падаю в воду. Успел запомнить её удивлённый взгляд, как вода сомкнулась сверху.

Рождённому у моря — вода второй дом. Я легко выплыл на поверхность, огляделся в поисках удобного места, чтобы выбраться. Сердце стало успокаиваться, но нос разобрал вонь идущую от воды. Обидно упасть во всё то многообразие, что тут плавает, но времени выбирать не было.

Смущённый, я поднялся на пирс и под взглядами сотен людей, застыл — девушка уже пришла в себя и сейчас идёт навстречу. Личико от моего вида и запаха сморщилось.

— Как тебя зовут, господин спаситель? — проговорила она, взирая немного сбоку и приподняв подбородок.

— Игорь, благородная леди, но я вовсе не господин, — проговорил, низко склонившись. — Я простолюдин и сирота.

— Ясно. Выпрямись, пожалуйста. Как я могу отблагодарить тебя за спасение, Игорь?

Сзади быстро подошёл её ухажёр, цокая сапогами по дереву пирса.

— Снежана, оставь ты его! Для черни долг и радость спасти господина.

У меня закипело нутро. Что ж, раз я не могу надавать этому козлу по морде, то сделаю по-другому. Умение, дарованное Синеглазой ведьмой, пришло в движение. Эфир качнулся едва-едва, вряд ли кто-то заметит.

Девушка развернулась ко мне. Внимательно вгляделась в лицо и вдруг подняла руку, снимая что-то с моей головы — это оказались очистки от репы. Зрители издали общий вздох.

— Знаешь Серж, — задумчиво проговорила она, — а ведь это из-за тебя я чуть не упала в эти помои. А Игорь мало того, что спас, но и сам упал. Испачкался, испортил одежду.

— Ты чего городишь?! — покраснел щёголь. — Этот… выродок, он… коснулся тебя! Пусть радуется, что я не спалил его на месте!

Хоть огонь гнева и полыхнул у меня в груди, но ауру огневика смог ощутить. Интересно, он учится в гимназии?

— Серж, прекращай! — оскорблённо и разочарованно сказала Снежана, отстранившись от дворянина и, что важно, приблизившись ко мне. — Ты и так устроил тут театр. Хватит уже.

— Что?! — побелил глаза дворянина и вдруг поднял руку. Я бездумно шагнул вперёд, но девушка с лёгкой улыбкой остановила.

— Считаю наш променад оконченным, Серж, — ледяной голос дворянка пробрал всех зрителей и вышиб гнев из щёголя. — Можешь возвращаться обратно, твоя помощь больше не требуется.

— А… а ты? — нашёлся спросить он.

— А у меня ещё дела. Всё, — взяв меня за руку, бросила она, — прости, нужно идти. Господин капитан, можно занять ещё немного Вашего времени?

Старый волк потемнел, но кивнул. Оставив обомлевшего Сержа позади, мы вернулись к экипажу и уже там, тихим голосом, Снежана заговорила:

— Можете продолжать разгрузку. Всё что намокло нужно высушить. Я потом распоряжусь сделать уценку товарам, если это будет нужно.

Теперь уже на лицо капитана пал свет облегчения. А меня так подмывает пояснить, что не удержался:

— Госпожа, можно мне сказать?

Она приподняла вопросительно бровь.

— То, что барк вообще вышел их шторма — хорошо. Этот уважаемый капитан совершил значимый поступок, показал мастерство. Часты случаи, когда судна тонут. Вместе с товарами.

— Откуда ты знаешь? — сдвинула она бровки.

— Я матрос. Бывший.

— Ваше высокородие, — хрипло заговорил морской волк. — Парень дело говорит. Шторм был дьявольский. Еле спаслись.

— Хм-м… — внимательно поглядела на меня леди Снежана. — Ясно. Приму к сведенью и доложу отцу. Может мы даже поднимем Вам жалование.

Капитан поклонился и она его отпустила.

— Всё, Игорь, а нам пора. Забирайся в экипаж.

Я растерялся, но предпринял героические потуги остаться спокойным, даже руку даме подал. Приятно касаться мягкой ткани белых перчаток. Потом обернулся и крикнул:

— Капитан! Будьте добры отрез чистой ткани. Не хочу пачкать обивку экипажа.

Тот кивнул матросам и скоро я, довольно улыбаясь, забрался-таки внутрь, подложив под мокрые штаны защиту.

— Прошу простить за запах и вид, леди Снежана, — склонил я голову. — Разрешите узнать, куда мы направляемся?

Заметно, что девушка от перечисленного и вправду не в восторге, но чувство благодарности, подкреплённое моим воздействием, перевешивает.

— В качестве благодарности, я дарую тебе возможность отмыться в бане и предоставлю одежду.

Я бы мог соблазнить эту своенравную дворянку прямо тут, но, конечно, делать этого не стану. Возможно потом, когда избавлюсь от гнусного запаха, отбивающего всяческую охоту.

— Премного благодарен, госпожа.

Она кивнула и перевела взгляд к проёму окна. Но почти тут же снова разомкнула уста:

— Откуда ты? Говоришь, как дворянин, но произношение не местное.

Я про себя только усмехнулся. Тяжело прикидываться чернью, но главное, что совершенно не хочется.

— Я сирота, леди Снежана, детства не помню и, Вы правы, когда говорите, что не местный — вырос на палубе. Сколько себя помню, проводил в плаванье. Бури, шторма, штили. И семь ветров раздувают паруса.

— Как романтично! — воскликнула она, позабыв о сути вопроса. — Расскажи мне ещё про море.

Мне с трудом удалось удержаться от смешка, чтобы не испортить момент. К счастью, историй знаю не один десяток, немного убавив жестокости и присовокупив любовную линию, смогу восхитить дворянскую дочь.

Дорога минула за повестью, только отвлекся, когда мы въезжали в Вышгород, но вновь скрыл удивление и торжество.

— Знаешь… — замялась девушка, когда экипаж остановился и кучер оповестил о конце пути, — меня очень увлекла эта история. Я отправлю экипаж обратно к баням, чтобы тебя привезли к нам в дом. Прошу, не забудь на чём остановился.

— Хорошо, — склонил голову я, пряча улыбку. — Что мне сказать банщику?

— Скажи, что граф Александров покроет расходы, — отмахнулась она и нетерпеливо застучала пальцем по лакированному подлокотнику.

— Я поспешу, Ваше Высокородие.

Едва покинув комфортное гнёздышко экипажа восторженно огляделся. Солдат из отряда охраны даже окликнул, чтобы я наконец сошёл со ступеней.

Вышгород отличается от всего того, что мне приходилось видеть. Но рассказы про высокие каменные дома я слышал. Отец так и не свозил нас на Готланд — остров недалеко от Кальмара, где такие дома были.

Улица мощена добротным камнем, сверху стёсанным, чтобы меньше бил в колёса. Через равные участки устроены клумбы для деревьев и кустарников. Последние в цвету, и я с упоением вдохнул чистый, ароматный воздух, с удивлением и радостью подмечая отсутствие в нём ставших привычными запахов дёгтя, рыбы, дыма и прочих тонов портовой части города. Поймал на себе взгляды чинно гуляющей пары взрослых дворян и устыдившись, поспешил в раскрытые створки общественных бань.

Глава 8

Бани оказались вместительным зданием, где чаны и бассейны соседствуют с парильнями и мойками. К моему облегчению, людей оказалось мало. И как бы не хотелось провести больше времени нежась в пылких руках пара, пришлось быстро приводить себя в порядок, но я успел даже выстирать одежду, мало ли, вдруг Снежана забудет об обещании. Однако, мальчик служка занёс стопку белья и с поклоном вышел. Да, когда мы голые, то и не определишь, кто голубых, а кто грязных кровей.

Большая часть дворян во всех странах являются носителями магических способностей. Это, на самом деле, и определяет наш статус, а уж простая принадлежность роду, когда способности не проявились, по сути ложь и притворство. Примером может служить Скотович — свин, волей обстоятельств поставленный во главе и объедающий остальных.

Одежда оказалась не простой. Красивые брюки из плотной синей ткани, белая рубашка с вышивкой и тёмно-синий же сюртук. Гулять в таком по портовому району точно не стоит, но для Вышгорода в самый раз, тем более, что очень хочется одеться нормально.

Экипаж уже ждал, словно я важный человек. Кучер, как раз раскурил трубку, и я только махнул, когда он стал тушить. Смело запрыгнул и сел рядом на широкое сиденье.

— Время терпит.

— Юная госпожа места себе не находит — так Вас ждёт, — сообщил он. Молод, чуть старше меня, лицо простое, открытое. В глазах акварельное небо, а улыбка широкая, с кривоватыми массивными зубами.

— Игорь! — протянул я руку.

— Василий, — оторопел кучер.

— Хорош меня величать, лады? Давай на равных.

Он осветился, кивнул.

— Хочешь пыхнуть? — предложил Василий трубку.

— Давай попробую… — принял я изогнутый корешок и глубоко затянул дым.

Горло пережало, глаза чуть из орбит не полезли. Ни вдохнуть, ни закашляться. Ещё и звериное начало взвыло, что это яд, отрава! Наконец удалось выдавить кашель, и я зашёлся, ощущая, как дерёт, жжёт и болит в горле.

Со слезами и хрипло, спрашиваю возничего:

— Что… что это за трава?

— Табак, — рассмеялся он и стегнул коней. — Первый раз всегда так, потом привыкнешь.

— А… а, кхе-кхакх… зачем его курят вообще?

— Ну-у… нравится просто дымок пускать. Ещё в голову даёт. Ненадолго. Типа, как хмель.

— Жуть… кажется, что чуть не помер, — пробормотал я и сплюнул — во рту осталась горечь и отвратный запах. — Есть чем рот сполоснуть?

Кучер посмеялся и протянул флягу, потом снова приложился к трубке. Я с интересом наблюдаю, как спокойно переносит он это дело. Прогнав дым по рту, он выпустил длинную струйку. Вспомнились картинки с изображением духов ветра, что надували щёки и выпускали струи, похожие на дым. Стоит признать, что выглядит впечатляюще.

Дом графа Александрова оказался трёхэтажным и относящимся к той группе зданий, что даже среди и так красивых, украшенных строений Вышгорода, смотрится богаче и выразительней. Перед домом маленький участок с круглым фонтаном и парой кованных скамеек по бокам. Огораживает кованный же забор с витиеватым рисунком из листьев, плодов и животных.

— Ладно, увидимся Игорь, — пожал новый знакомый ладонь.

— Ага, до встречи. Надеюсь, я не на долго.

— Граф здесь, так что поаккуратнее — нрав у него жёсткий, — склонил он сочувствующе голову.

— Хорошо, спасибо.

Новость несколько огорошила. Всё же я рассчитывал если не соблазнить, так хотя бы пофлиртовать со Снежаной. Возник мимолётный соблазн сбежать, но гордость тут же отвесила пощёчину той части меня, кою можно назвать малодушной.

Навстречу вышел слуга.

— Вы Игорь?

Кивнул, вглядевшись в глаза пожилого человека, начавшие выцветать.

— Прошу за мной. Госпожа ждёт.

Возникла мысль, что мы уединимся в её комнате и встречаться с графом не придётся. Хорошо бы.

— Леди Снежана ждёт меня одна? — обратился я, оглядываясь в роскошно и со вкусом обставленном холле, с уходящим на высоту второго этажа потолком и двойной лестницей по бокам. Возникла шальная мысль, что попади сюда вор, то нажился бы на долгие годы вперёд. Как и армия врага, буде ей удалось бы сломить оборону.

— Именно так, — легко склонив голову, поведал слуга, повернув налево к двери.

Мы прошли коридор с тремя большими окнами, очень богато украшенных портьерами. Под ногами приятно прогибается ковёр, а со стен смотрят величавые лица дворян, либо же можно полюбоваться на натюрморт, битву или пейзаж. В паре встреченных углублений в стене стоят муляжи рыцарей в полном доспехе. В тёмных прорезях забрал словно поселилась смерть, сопровождая нас внимательным взглядом. Спину сковали мурашки.

Наша дверь — последняя в коридоре, и я облегчённо выдохнул, когда дошли, отец девушки не повстречался.

— Войдите! — уловил я полный нетерпения голос.

— Госпожа, уважаемый гость Игорь прибыл, — сопроводил меня голос пожилого мужчины.

— Наконец-то! — раздражённо воскликнула Снежана, вскакивая с кресла и опаляя огоньками маленьких тёмных глаз.

Дверь закрылась. Я начал оглядываться — комната без кровати, но с небольшим диваном. Есть несколько кресел и стол. Только девушка не дала на это времени:

— Что так долго, Игорь?

— Простите, леди Снежана, — склонил я голову, — старался очиститься лучшим образом для вашего общества.

— Ну! Продолжай рассказ. Что там было с тем юнгой?..

Удалось легко вспомнить момент, на котором остановился ещё в экипаже. Эту историю мне рассказывал Бранд. Правда с его уст всё выглядело намного кровавей и жёстче, но я на ходу смягчаю и выдумываю романтические подробности.

В присутствии девушки, томление внизу живота только усилилось. Я стал постепенно влиять на её разум, сопровождая это всё уклоняющимся в близость рассказом. Герои уже не путешествуют, они заняты друг другом.

Дыхание Снежаны стало глубже. Рот немного приоткрылся, позволяя малиновым губам выглядеть ещё более чувственно. На щеках выступил румянец, а в глазах зажёгся особый блеск. Высокая же грудь приподнимается в такт, маня взгляд. Больше медлить не хочу.

Я сижу на диване и, улыбнувшись одними губами, поманил девушку пересесть ко мне с кресла. Её язычок быстро облизал малиновки и Снежана сменила место. С удовольствием ловлю аромат её волос.

— Дальше рассказ продолжиться с примерами, моя пылкая Снежана, — низким голосом вымолвил я, поедая её глазами.

— Я не против, — охотно отозвалась она и раскрыла руки в объятьях.

Меня понесла ревущая река страсти. Поцелуи, ласки, стоны — всё это фоном проносится мимо, я же мчусь к яркой цели познать темпераментную дочь графа полностью.

Вдруг, в коридоре послышались голоса. Один знаком, а второй я сразу, почему-то, приписал отцу красавицы, что, объятая пламенем желания, сейчас подо мной и чью грудь я ощущаю в ладонях.

— Это отец! — вымолвила она и краска тут же отлила от лица, едва не сделавшись меловым. — Что делать?!

Продолжение…

Я подскочил как испуганный кот, а Снежана успела поправить наряд, когда дверь распахнулась и в проёме возник граф, — русоволосый гигант с суровым взглядом и давящей магической аурой. Сразу понял, что дёргаться смысла нет.

— Так! — прорычал он. — Ты что за хмырь?!

— Я…

— Молчать, гад! — воздух от его крика сгустился и сковал меня, резко приподняв над полом. — Убью!

— Папа! Папочка! Стой, пощади Игоря. Он ничего плохого не сделал!

— Чего ты мелешь? Какой-то мерзавец заперся с моей дочерью в комнате и это, по-твоему, ничего плохого?!

Гнев графа только разростается. Я с досады заскулил, ибо ничего не могу поделать, даже пальцем пошевелить. Возле порога белеет лицом перепуганный слуга.

— Папа! Он спас меня в порту. Это правда. Я пригласила его к себе, чтобы… — замялась Снежана и все оправдания тут же рухнули.

— Чтобы что?

— Ну-у… послушать историю про моряков, — вконец смутилась она, а я, хотя это точно не отвечало вызову текущего момента, посмеялся про себя над манерой моих «рассказов».

— Каких ещё моряков?! — вскипел граф Александров.

— Ты же знаешь, как мне нравятся истории про пиратов и морские путешествия, — уже в голос и подняв голову, сказала дочь могучего мага.

Я со страхом ловлю каждый его взгляд. Вот так неожиданно жизнь повисла на волоске, а у меня даже челюсть не открывается, чтобы произнести оправдания.

— Не мычи там, смерд! — бросил мне граф. — Что это за щёголь, Снежана? Чей сын?

— Я… он… не знаю, — уставилась она в пол.

Граф перевёл гневный взгляд посиневших от струящейся маны глаз на меня.

— Ну, чьих будешь?

— Я сбежал, — просипело горло, только чуть отпущенное его удавкой. — Сбежал из дома. Не хочу с ними больше видится. Сам по себе.

— Ну вот, ещё и дурак. Ничего, ничего, проучу тебя, чтобы впредь знал своё место, негодник.

В его правой руке стал формироваться жгут. Граф — маг воздуха, уверенный Гридь. В голове тут же пронеслись все слухи о могуществе русичей.

— Вот тебе! — вдруг хлестнул он и по спине, с переходом на плечо, пришёлся удар. — Так тебе гадёныш!

Я не могу дёрнуться и даже взвыть от боли. Только мычать. Слёзы потекли жгучие, я постарался отстранится от мук, сосредоточил внимание на духовном стержне, что звенящей струной пронизывает тело. Вновь память развернула уроки отца, — как он учил успокаивать нутро, называя это оком шторма.

Голоса, прочие звуки и вспышки боли отошли на второй план. Я словно оказался под водой. Всё размыто, кроме чёткой мысли контроля состояния.

Мимо проплыли коридор и холл. Вот мы оказались на дворике перед фасадом. Все силы направляю на сохранение транса и на восстановление от стегающих ударов. Неожиданно они прекратились.

Из мутной картины мира выплыли два стражника. Подхватили обмякшего меня и поволокли к воротам. Я прекратил транс и окунулся в океан боли тела. Стоны и проклятья сами вырвались из горла.

— Тебе ещё повезло, парень, — бросил на меня взгляд тот, что справа.

— Эт точно. Зашибить мог и не заметил бы, — покивал второй.

— Во-во! У графа Александрова нрав ого-го, дюже дурной.

— Глава рода! — с выражением сказал первый и прибавил: — Боярин всё-таки.

— Он же… — с трудом выдохнул я. — Он же граф.

— Я имею в виду боевой чин.

— Не… не Гридь разве?

Поясняет второй стражник, ибо первый просто покачал головой:

— Официально он Гридь, но среди наших всем известно, что уж больно могуч граф. Больно могуч.

Второй зыркнул:

— А ты? Что-то плохо тебя чувствую. С какого рода?

— Я это… вышел из рода… разругался. Теперь сам, — выдал я им удобную легенду.

— У-у! — подхватили оба блюстителя порядка.

— Да пошли они! Род слабый, надо, говорят, укреплять. Подыскали мне одну… — тут я перевёл дыхание, едва не уйдя в обморок. — Фух! Уродина она была, каких свет не видывал, но с потенциалом. Я и так, и эдак пытался к ней привыкнуть, так оказалась ещё глупой вконец. Отказался я. Всё, говорю, отец, делай что хочешь, а не возьму такую в жёны. Пришлось уйти.

Стражники от рассказа начали цокать и качать головой. Одобрили выбор, а потом правый спрашивает:

— Говор у тебя ненашенский? Как, говоришь, род твой бывший назывался?

— Так с севера я, с Мурманова Берега, слышали о таком?

Оба мотнули головами. Ну, а мне сочинять нетрудно, так что к воротам мы пришли незаметно.

— Васё-о-ок! — смешно искривляя рот, крикнул стражник слева. — Слышь, Васёк!

Из башни вышел ещё один стражник.

— Пусти паренька на лежанку, дух перевести — от Александрова, только что, получил плетей на брата.

— И живой? — удивился Васёк.

— Слава Богам.

Я не стал отнекиваться. Сил в ногах и правда нет. Выдул воды полкувшина и завалился на широкую, умягчённую сеном и покрытую мешковиной, скамью.

Каптёрка разбудила манящей кислотой аромата браги и дразнящим, жирным запахом жаренного мяса, от которого желудок буквально забился о рёбра. Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнул.

Под грохнувший хохот, услышал:

— Говорил же! Вставай, дружок, поешь с нами. Да и познакомимся заодно.

Тут служат маги, потому света в помещении хватает. Пара лучащихся шариков висит по сторонам от могучего стола, повидавшего многое. Рядом четыре лавки, места на которых хватит на большую компанию. Я поспешил присоединиться, ибо голод буквально сводит с ума.

Когда гусь порядком осел в животе, щедро перемешанный с хлебом и запитый брагой, настало время историй. Признаться, пока ещё челюсти перемалывали еду, уже продумывал, что буду отвечать, но стражники попались словоохотливые и после пары вопрос в мою сторону, взялись рассказывать сами. Я с большим удовольствием слушаю, впитывая каждое слово.

Пусть с неохотой, но пришлось вскоре покинуть уютную каптёрку, насквозь пахнущую дымом, потом и сеном.

Ворота устало проскрипели, словно сетуя на трудный день и я восторженно впился взглядом в картину закатного пейзажа. Вышгород стоит на холме, так что округу видно далеко. На чуть рябой поверхности воды тут и там застыли суда. Вьются сотни дымков над портовым районом, а лёгкие мазки облаков багрово пламенеют.

Ещё раз тепло попрощавшись со стражниками, я легким бегом направился к убежищу Ивана.

По дороге вспомнились утренние мысли найти Кольбейна, если не уплыл ещё. Даже смех разобрал — вот Бранд узнал, что я устроился нормально, а следом грянет весть, что зашибли последнего Крузенштерна за попрание девичьей чести.

Усиленные отряды стражи, а также поисковые группы, устало провожают меня взглядом. Щёгольская одежда совсем не вписывается в портовый район, так что я взял правее к убежищу, чтобы скорее выйти на равнинный участок и вне застройки срезать путь.

— Слыш, нарядный, поди сюда! — окликнули меня сбоку сиплым голосом.

Кровь помчалась с удвоенной скоростью, а кулаки сжались. Из сумрака переулка, что меж двух домов, вынырнул Иван и вся ватага.

Я нервно рассмеялся, встречая их весёлые морды.

— Ну, рассказывай, как там Александровская дочка?

— Откуда, побери вас чёрт…

— Мир слухами полнится, брат, а у меня работа такая — быть в курсе всего, — торжествует Иван.

— И сколько вы меня тут ждёте уже? — опешил я.

— Не долго. Как из ворот вышел, так и ожидаем. Знатный костюмчик, кстати, — сыграл белоглазый бровями.

— Ну его в сраку! — сплюнул я, живо вспомнив, как граф отстегал недавно. — Найдёшь что-нибудь нормальное?

— А то! Ремесленник, грузчик, матрос?

— Без разницы, — махнул я рукой, и мы двинулись в сторону убежища, — главное не быть пугалом в порту.

Памятная заросшая дорога услужливо начала виться под ногами, уводя нас от порта и поднимаясь на лёгкую возвышенность. Без подробностей стал рассказывать и перешучиваться с бандой. Те пихают, намекают всячески, мол, знатный я ухарь.

По-вечернему спокойно. Дребезжат насекомые в траве, смолкают далёкие чайки, а небосвод стремительно темнеет. Мирное течение эфира ничего не нарушает, нигде не твориться сильного колдовства. И всё же что-то начало тревожить. Что-то звериное и глубинное…

Я тревожно посмотрел по сторонам. Сумерки, конечно, уже залили низины тьмой, но всё же простор вокруг просматривается хорошо. Незамеченным не подойдёшь.

Хмуро оглядываю удалённые строения. Понемногу смолкли разговоры.

— Ты чего? — приподнял брови Иван.

— Сложно сказать…

Названный брат тоже окинул взглядом крайние дома портового района. Сощурился. Между нами и домами поля, ни единого деревца нет. Кусты и те низкие.

У меня внутри словно струну кто-то дёрнул. Легонько, но все волоски тут же вздыбились и кожу сковал мороз. Явственно ощущаю, как организм стал готовится к бою. Заныли скулы.

— Ты слышишь что-то?

Я покачал головой.

— Ребзи, — с нервным смешком сказал Шмыга, — завязывайте пугать, а!

Струна дёрнулась явственнее. Я неосознанно потянулся к тотемным духам. На зов откликнулся только Ястреб, но и то слабо — я с других земель.

— За мою спину встаньте все, — изменившимся голосом выговорил я.

Сказал так, что никому даже в голову не пришло оспаривать или переспрашивать. Уж не знаю, почувствовали ли они, но я уже чётко чую, что за нами идёт охота. Нос уловил странно знакомый запах.

На пике напряжения смог дозваться тотема Волка. Тоже слабый, но сейчас мне нужно всё, что есть. Ибо к нам мчится упырь.

Взор ястреба позволил заметить сливающуюся с тьмой тварь. Несётся от порта.

В голове промелькнули мысли о неясной устойчивости вампира к стихийной магии. Сволочь свалила Гридя, значит шансы очень малы. Но я не намерен сдаваться.

Туша чудища взмыла в воздух, из горла вырвался булькающий полухрип-полукрик.

Я не успеваю просто уйти с линии атаки и потому встречаю ударом ноги, пытаясь отбросить. Упырь настолько массивный, что лишь слегка отклонился. Меня отбросило наземь.

Я дернул головой сопровождая взглядом полёт, и с ужасом вижу, как длинные когти на одной из лапищ, вошли в глазницы крепыша из банды Ивана. Упырь перелетел его. Дёрнул. Хрустнула шея, потом череп и его часть, словно крышка, отлетела прочь. Мразь развернулась и заклокотала, сбивая копытами землю.

Вид твари ужасен до смерти. Жёлтые, длинные зубы, словно специально заточенные, серповидные мощные когти и сверхбыстрые реакции.

Я успел пойти в атаку раньше врага. С усилением, снова с ноги. Удар в грудь. Мы встретились где-то посередине. Под истошные крики парней и над уже мертвым товарищем.

Упырь смог извернуться, но энергетического щита не избежал. Тварь отбросило на несколько шагов, а стоило моим ногам коснуться земли, как я снова прыгнул. Кровь уже кипит от боевой злости.

Мне едва не снесло голову от удара лапищей. На козлиных ногах, лохматая, словно бы опалённая тварь, скачет с невообразимой скоростью.

С рёвом вновь в атаку. Тотем Волка немного помогает ускориться, ибо он больше для погони и выслеживания. Чистая рукопашка и простейшие плуги со щитами. Скрут, присядка, подсад. Два силовых удара в боковую часть груди.

Упырь взвизгнул, отпрыгнул и вдруг помчался прочь. С такой скоростью, что преследовать нет смысла.

Я было дернулся к погибшему, но что толку. Оглядываю оставшихся.

Лучше всех держится Иван, понемногу отползавший во время боя в траву. Остальные едва не бредят от ужаса, кто-то намочил штаны. Нужно привести их в чувство.

От города к нам стремительно приближается конный отряд. Нутро похолодело — что им говорить?

— Брат, нам нужна легенда и быстро. Ещё надо, чтобы они не проговорились, — кивнул я на Шмыгу, что скрючился и дрожит, обхватив колени.

— Д-да, я понимаю… сейчас.

Оставшийся крепыш пришёл в себя быстро, а вот с остальными проблема. Впрочем, пока войны будут задавать вопросы это даже лучше.

— Мы скажем, что вампир просто пробежал мимо и убил походя, — хмуро и сквозь зубы произнёс Иван, наблюдая как приближается стража. На лице заиграли желваки. — Можно добавить, что тварь сытая, мол, только недавно убивала. Вот и не стала остальных губить.

— Так и скажем, — кивнул я. От перенапряжения дрожат ноги.

Отряд оказался очень мощным. Сформирован сплошь из боевых магов разных стихий. Эфир загудел, как колокол, в который шибанули бревном. Нас быстро взяли в кольцо, а на землю спустился главный, тот, кого комендант назвал Игорем Яновичем.

— Что тут случилось?

— Напали, господин капитан, — склонился Иван и я следом. — Нечисть, страшная и ужасная!

— Кто?! — прорезался гнев в голосе. — Упырь?

— Да, Ваше благородие. Мы спокойно шли домой, как что-то выпрыгнуло, выметнулось и вот уже мой дражайший друг, сирота Серёга падает, а голову его того… снесло, — тихо, со всхлипом закончил Иван.

— Мать вашу! А вы чего живы тогда? — больше для порядка спросил капитан, рассматривая труп.

— Слава Богам, господин капитан. Уберегли. Только Серёгу нет. Сытый поди, вампир этот.

— Поди, — эхом отозвался задумавшийся вояка. — Поди, с-сука! Куда он убежал?!

Мы дружно показали в нужную сторону. Игорь Янович лихо вскочил на коня и отряд рванул вслед за тварью. Только я уверен, что бестолку, — вампир быстрей любой лошади.

Пока мы дурнями слонялись туда-сюда, стараясь хоть как-то решить, что делать, маги ожидаемо вернулись. Ребятам помогли прийти в себя. Есть такая волшба чисто практического применения — ободрение, чтобы без страха и упрёка в бой бросаться.

Отряд ускакал докладывать о происшествие. После мы долго копали могилу, хоронили, отмывались и уже потом пошли заливать пережитое в Медный Пятак.

— За Серого! — поднял кружку Иван. — Земля ему пухом.

Мы сдвинули емкости и решительно приложились.

— Отличный был парень, — снова заговорил главарь. С чувством и горечью.

Мы поддержали. Дальше названный брат стал рассказывать, как познакомились с Сергеем, сколько всего перенесли и какие были у того планы на жизнь. Пусть, они и замешаны на воровстве, но у меня защипало в глазах, и я скорей приложился к кружке с элем — сегодня мы не скупимся на выпивку.

Место досталось получше прежнего — напротив входа, у стены. Стол крайний, дальше уже проход за хозяйскую стойку и на кухню. Вот, в очередной раз, мимо проходит разносчик, в руках пара полных кувшинов. Подвыпивший матрос, шедший в нашу сторону, вдруг запутался в ногах и всем весом въехал в хлипкого парнишку, снеся как воробья. Один кувшин мелкому удалось сохранить, но второй прилетел мне точно в голову и тут же разбился, окатив кислым пойлом. Итак потерявший всякий вид костюм, совершенно испортился.

Свирепея я с ожиданием воззрился на неуклюжего выпивоху. Он с трудом сфокусировал взгляд, протяжно рыгнул и под грохнувший смеяться зал, заговорил:

— Ну-с… чего уставился белобрысый?

— Извинения будут? — прорычал я, ощущая, как вздуваются вены от гнева.

— Чо?! Может ещё нассать на тебя, прыщ?

С лавки соскочил Иван. Глаза бешенные.

— Ты чо сказал, сука?! А ну иди сюда!

И понеслась. Матрос оказался крепким, да ещё и с братвой. Тут уже и остальные подтянулись из банды Ивана, удары коего хоть и доходят до пьяного борова, но особого эффекта не оказывают. Но у меня нет возможности помогать с обидчиком, ибо надо прикрывать — один из дружков матроса подкрался сбоку с дубаком. Я отбросил скромность и стал биться так, как бился бы на войне. Прыжок закончился свороченной у врага челюстью. Он тут же рухнул.

Кабак загудел. Драки тут постоянно, но хорошие бывают редко. Вот уже люд полез из-за столов, теснимый укрупняющимся побоищем. Я с удовольствием луплю по рожам, рёбрам и яйцам. Все подручные предметы идут в ход. Уже трое лежат без сознания.

Что-то обожгло бок — нож! Он чудом прошёл по касательной. Гнев плеснул так, что я усилил удар магией и обидчик отлетел как ядро, выбив окно и вывалившись наружу. Свечи и факелы, задетые в пылу драки, начали стремительно гаснуть. Зал погружается во мрак, полный криков, воплей и стонов. Трещат кости, слышны шлепки и треск ломающейся мебели. В какой-то момент я понял, что пора выбираться, ибо свалка начала превращаться в мясорубку.

Стал по одному вытаскивать своих. В полутьме я хорошо вижу и потому осторожно, уворачиваясь от предметов и ударов, повел к выходу.

Но мы не успели — подоспела стража. Стихийные маги сразу осветили место происшествия, громогласно приказав остановить драку, а тех, кто не успел, тут же принялись стягать знакомыми жгутами, с тем лишь разнообразием, что ещё и водными.

Довольны быстро шум утих, драка кончилась, а на руинах бывшего зала кабака слышны лишь стоны покалеченных.

Я глянул на Ивана, что стоит с заплывшим глазом.

— Что теперь будет?

— В темницу посадят, — понуро пожал он плечами.

Глава 9

Всех участников драки опросили и, выявив зачинщиков, заключили в неволю. Здание темницы прилегает к Вышгороду и имеет просторные, подземные этажи с тюремными комнатами. Мы быстро попали в одну из них. Щёлкнул массивный замок и стражник, насвистывая, отправился наверх, доигрывать партию в карты. С ним удалился ореол света от свечи, но, к счастью, у нас есть пара своих.

В меру своих возможностей постарался подлечить пострадавших товарищей. Настроение, впрочем, у нас приподнялось после драки, так что разговор живо вспыхнул обсуждением подробностей и периодическим смехом.

— Вижу, весело вам, — вдруг раздался знакомый скрипучий голос. Мы вздрогнули и дружно обернулись, встретившись взглядами с тем самым человеком, с которым разговаривал комендант. Над ним возник светящийся шарик света.

— Магмейстер, — шепнул мне на ухо Иван, — капитан Городецкий Самуил Архипович, командует всеми боевыми магами.

Тем временем, высокий чин открыл дверь клетки и вошёл. То, что он нас нисколько не боялся было понятно не только потому, что явился без сопровождения, но и по взгляду, и по эфирному отклику. Именно от него я тогда ощутил ауру Гридя или даже Боярина.

— Приветствуем Вас, Ваше высокоблагородие, — склонился Иван и мы следом.

— Доброй ночи, хотя, судя по ушибам, ссадинам и синякам, таковой она не является, — поцокал он. — Зачем драку затеяли?

— Прощения просим, господин магмейстер. Друг погиб от упыря, были в растрёпанных чувствах. А потом полезли до нас. Ну и не удержались.

Самуил Архипович выслушал внимательно, покивал.

— Причина уважительная, но заплатить вам придётся, ребята. Хозяин увеселительного заведения уже жалобу написал. Или отработать.

Мы снова поклонились.

— Но это вторично. Главное, что я узнал способности одного из вас, — тут его взгляд упал на меня. Воля мага быстро сломила всяческое сопротивление и тщательно ощупала, если так можно выразится.

— Самые скромные, Ваше высокоблагородие, — отозвался я.

— Вижу. Не блещешь. Но немного странный характер, я бы сказал. Какого ты рода, юноша?

— Простите, господин магмейстер, — подхватил я обращение от Ивана, — больше я не в роду. Ушёл. Полностью рассорился с отцом. А странный потому, что с севера. С Мурманова Берега — там у нас немного свой стиль.

— Вот как, — вскинул он бровь. — Ну, печально, конечно, что безродный. Впрочем, я хочу предложить тебе пройти отбор тут, в Колывани. Если сил хватит, то отправим тебя в город Святого Петра. В гимназию, будешь на довольстве Империи.

Я ошарашенно оглядел друзей и снова повернулся к капитану.

— Вы это серьёзно, господин?

— Конечно. Чего таланту пропадать. А ты точно закончишь жизнь в канаве или в тюрьме сгинешь, за убийство. Ну?

— Спасибо большое, Ваше высокоблагородие. Огромное спасибо, — низко склонился я.

— Погоди, погоди. Тебе ещё отбор проходить. Не один ты тут такой нашёлся. Выберем одного-двух, может больше.

Я несколько раз кивнул, ощущая, как внутри разгорелся огонь счастья.

— Ладно, я пойду, — скрипуче проговорил он и двинулся к выходу. Потом добавил: — Завтра или деньги внесите, или получите наряд на работы. Как будет кончено, обратишься к стражникам и тебя проводят куда надо.

Стоило высокому чину покинуть комнату, как мы ударили по рукам. Недавний разговор о моём поступлении вдруг обрёл шансы на исполнение. Не иначе как чудом это не назовёшь. Некоторое время ещё пообсуждали, да завалились на лежаки спать, предварительно задув свечи.

— Игорь… — слышится мне во сне, приятным голосом. — Игорь!

— Эй, брат! Проснись уже, — распихал меня Иван. — К тебе пришли.

Я спросонья подскочил, опять готовый бить и побеждать. Сначала вообще не понял, где оказался. Почему кругом камень стен, а сверху, через узкие зарешёченные окна, попадает утренний или дневной свет?

Обернулся к решётке входа. В сопровождении двух мордоворотов, к нам пожаловала дочь графа Александрова.

— Моё почтение, госпожа, — поклонился я, — прошу простить за вид и место встречи.

— Да уж, — наморщила она личико, — ты умудрился всего лишь за день испортить хороший костюм. Ещё и в темницу попал.

— Очень сожалею.

— Ну и ладно, — махнула она прелестной ручкой, объятой в белую перчатку, — я тут, знаешь ли не за этим. Ваш долг погашен и скоро вас выпустят. А тебя, Игорь, я буду ждать в гостинице Семь Морей, только прошу, приведи себя в порядок.

Тут уж ребята подскочили и низко склонились, осыпая госпожу множественными благодарностями и пожеланиями.

— Буду рад снова увидеться с Вами, Ваше высокородие, — чинно поклонился я.

Девушка бросила пылкий взгляд, тут же перевела на окружение и, сморщимв нос от запахов и вида, поспешила покинуть тёмное место.

— Да брат, ты далеко не простой человек, — подошёл Иван и похлопал по плечу.

Я улыбнулся и перехватил его заинтересованный взгляд.

— Самый обыкновенный, только битый.

— Ну, видывал я битых. Всяких разных, — усмехнулся он, — а вот такого в первый раз. Спасибо!

Стражник не преминул показать нам, кто тут главный. Пришёл вальяжно, поплёвывая и звеня ключами. Долго цокал и рассматривал нас, словно бы на сырой стене темницы выросла какая-то неведомая хреновина и он, едва ли не по-профессорски, пытается понять, как бы эту мразоту наречь. В итоге открыл и выпустил. Спустя пару коридоров и лестниц мы вышли из душных и влажных катакомб на свет божий.

— Благодать-то какая! — потянулся Иван.

— А ну пшли вон! — рявкнул глава тюремной стражи. — Ночь посидели и уже им благодать.

— Идём, идём, дядька, — подал голос Шмыга, — чего ругаешься? Может мы ненадолго.

— Чего? — не понял грузный и бородатый чин.

— Ну эта… ещё вернёмся тоись, — ощерился Шмыга и загоготал. Стражник, впрочем, шутку оценил и загоготал с такой силой, что птицы сидевшие на верхушке башни, дружно разлетелись от испуга.

Я глянул на названного брата и спрашиваю:

— А где эта гостиница, в Вышгороде?

— Семь Морей? Нет, у нас в порту. Она типа для иностранных купцов, людей благородных, но по каким-то причинам не могущих или не хотящих селиться в Вышгороде.

— Покажешь?

— Да запросто, только давай наконец сменим одежду.

И вновь нам надо спуститься к портовому району. Я задумчиво оглядел темнеющее марево, полное жизненной энергии и потенциала. Какой будет наша новая встреча со Снежаной? Чего она хочет? Неужели близости? Нутро свело в предвкушении. Хорошо бы, конечно, но как вспомню наказание от графа, так всё желание пропадает. Не слишком ли я рискую, посягая на его драгоценную дочь?

И всё же я решился идти на встречу. Во-первых, потому, что она ждёт, а заставлять леди ждать совсем не по-мужски. Во-вторых, гостиница не в дворянском районе, никто и не узнает, что я был с ней. В конце концов, раз она сама занимается делами, то почему бы и со мной их не вести. Просто не в фамильном доме. Нужно быть аккуратней.

Банду Иван отправил заниматься привычным делом, а меня повёл к контрабандисту за одеждой.

— Простая подойдёт, — сказал я, вильнув в сторону от пронёсшегося всадника.

— Даже если забыть, что она высокородная дворянка, — тихо проговорил белоглазый друг, поглядывай по сторонам, — то, учитывая кто внёс сумму штрафа, ты должен явиться в хорошей одежде. Я сейчас…

На гомонящей улице, с ремесленными лавками по бокам, образовалось скопление народа — идёт распродажа. Хватает и людей родовитых, с охраной. Иван рыбкой влился в гущу и тут же пропал из вида. Я лишь плечами пожал и начал обходить.

Примерно в середине, что-то ткнулось в ногу и тут же карман потянуло вниз. Я дернул головой, пытаясь увидеть вора, но всё случилось слишком быстро и неожиданно. Да и карман был пустой… хотя стойте! Я сунул туда руку и неожиданно нащупал пару кожаных кошелей с монетами.

Не успел удивиться, как над толпящимся народом стал нарастать крик.

— Воры! — кричит какой-то мужчина. — Берегите карманы!

— Обокрали! Помогите! Стража! — подхватила женщина.

Я быстро сообразил чьи деньги в кармане. Неужели Иван?

Люди раздались в стороны, образовав в середине круг. Я стал высовывать голову, привстал на носочки, стараясь разглядеть, что там.

Пара крепких мужчин, видимо охранников, держат Ивана и пытаются выкрутить руки. Спокойствие, с которым тот на всё реагирует, заставило меня повременить с действиями.

— Попался, воришка проклятый! — зло выговорил один.

Продолжение…

— Живо отпустили меня! — скомандовал названный брат. Топнул ногой, попав по пальцу левому охраннику, извернулся, высвобождая руки и тут же отскочил. — Стоять! Я выверну карманы и, если там пусто — вы извинитесь.

— Ах ты гад! — закричал один, но народ кругом рассудил, что это справедливо — никто точно не видел, что своровал именно Иван.

Белоглазый снял рубаху, показывая, что никаких скрытых отделов нет. Потряс ей. Затем вывернул оба кармана штанов, в которых затерялось несколько медяков. Расставив ноги шире, Иван заговорил:

— Ощупывайте, придурки.

Два крепыша озлобленно переглянулись и подошли. Конечно, найти ничего не удалось и тут уж волна народного гнева обрушилась на инициаторов обыска. Мол, а не сговорились ли они с ворьём, отвлекая тут ложными подозрениями, когда виновников уже и след простыл? Кто-то из мужиков не удержался, да и залепил по лицу, началась потасовка.

Иван тихо-тихо выскользнул из толпы, и мы двинулись дальше, постоянно оглядываясь. К месту событий уже спешат стражники, так что вряд ли получится большой мордобой.

— Ну ты даёшь, брат, — покачал я головой. — Но зачем?

— Странный вопрос, — весело отозвался Иван.

— Тебя едва не поймали.

— Ещё более странное увещевание, Игорь, — с усмешкой глянул он.

— Поясни.

— Хождение по краю. Разве тебе не знакомо это чувство? Для полноценной жизни нужен риск, иначе теряется смысл.

— Знакомо конечно, — досадно поморщился я, — но было напряжённо смотреть, как тебя едва не повязали. А если бы я кинулся выручать?

Иван с улыбкой прикинул последствия и оттопырил губу, уважительно покивав.

— Лады, я в следующий раз предупрежу.

— В этот раз надо было, а так я теперь понял уже, чего ожидать.

— Вредный ты, — отозвался брат и стал вглядываться в двухэтажный дом из почерневшей доски, с двухскатной крышей, мрачно нависающей над крыльцом. — А вот и нужный дом.

Окна плотно закрыты ставнями, с перекинутой наискось железной полосой и замком снизу. На массивной двери тоже висит здоровенный замок. Я удивлённо посмотрел на Ивана, но тот и бровью не повёл — оказалось, что нужно обойти дом, протиснувшись между ним и стенкой следующего. По утоптанной земле стало ясно, что ходят тут часто.

Внутренний двор оказался закрыт со всех сторон. С боков его прикрывают стены домов, а спереди высокий забор с воротами.

Белоглазый повёл ко второй двери, уже свободно открывающейся. Сразу за ней мы оказались перед длинной лавкой с кучей вещей. Света из ряда окон хватает, чтобы разглядеть всё в подробностях, а вот закряхтевшего из дальнего тёмного угла хозяина, не было видно. Я чуть сощурился и рассмотрел высокого, кряжистого мужчину с выветренным лицом и глубоко посаженными глазами.

— Здорова Грот!

— И тебе, Белый. Кто с тобой?

— Мой брат. Ему нужен хороший наряд.

— Насколько хороший? — сдвинул Грот брови и вгляделся в меня.

— Игорь, сколько у нас есть?

Я передал оба кошелька, а Иван быстро пересчитал разномастные монеты.

— Весьма хороший.

— Если можно, то без всяких висюлек и украшений, — вступил я, поймав тяжёлый взгляд контрабандиста. — Просто добротные ткани, что будут ладно сидеть и хорошо смотреться на мне.

— Я не портной. Но выбрать есть из чего…

Хотя тянуть со встречей мне вовсе не хотелось, но подгонка займёт время, за которое я успею сходить в общественные бани. Иван решил остаться у контрабандиста, а мне напомнил, где их искать.

Нижние бани — это те, что расположены в Портовом районе. Мне посчастливилось побывать и в Верхних вчера, но разница не такая принципиальная. В конце концов, важно ведь только хорошо распариться и начисто вымыться. В обоих же комплексах всё для этого есть. Только вот…

— Ребят, дайте мыло, — обратился я к шумной компании сверстников, тоже оказавшихся в мойке. Пара из них кажется даже постарше.

— Подождёшь! — отозвался самый мелкий.

— Это… правда не могу ждать. Тороплюсь, — улыбнулся я, всё ещё протягивая руку.

— Блин! Сказал же жди, — зло окрысился парень. В полутёмной мойке, я оглядел примолкнувшую компанию, уставившуюся на меня с ожиданием. Слышно, как часто капает вода с бочек.

Ссориться совсем не хотелось и, хотя гнев уже забурлил в груди, я попытался сгладить момент:

— Да ладно вам, что мыла жалко. Намылюсь только и всё.

— Не, он точно хочет получить, — дёрнулся ещё один их них, но стоящий рядом товарищ придержал.

— Кажись он с Белым общается…

Мелкий этого или не слышал, или наплевал, но вдруг бросил кусок мыла и тут же сиганул с ударом ногой.

Делаю скрут с боковым ударом в челюсть. Противник потерял сознание ещё в полёте, так и рухнув на деревянную обрешётку пола.

Я обвёл оставшихся взглядом и говорю:

— Вышли отсюда! Без резких движений, а то как этот лягушонок растянитесь.

Кто-то, конечно, вознамерился проверить, но главарь, сидящий в углу, рявкнул:

— Стоять! Тихо все.

У меня уже в голове шумит от боевой ярости. Захотелось с глазу на глаз потолковать.

Я двинулся в сторону заправилы, как тут же дорогу заслонил наиболее крупный из банды, явно старше меня. И мгновенно согнулся, получив под дых. Больше желающих не нашлось.

— По нормальному не можете жить, что ли? — посмотрел я ему в глаза.

— А ты моя мама, что ли?

— На вопрос отвечай нормально.

— Ты чего такой дерзкий вообще? — привстал он, глядя исподлобья. — То, что с Белым якшаешься, ещё не значит, что с уважаемыми людьми можешь так базарить.

Мне начало туманить разум от злости.

— На вопрос, мразь, ответь!

— Всё! Порвём вас скоро, — прошипел он и стал отступать, вместе с дружками.

— Я тебя щас тут прибью, если не завалишь хлеборезку!

Он ничего не ответил. Мойка опустела и я вернулся к делу. Мысли же взялись грызть проблему, как уберечь брата от мести. За себя я не шибко переживаю — способы убить мага-рукопашника есть, но скорее всего Иван сильно пострадает. Надо будет обсудить на пару.

Погружённый в раздумья вышел с территории бань. Комплекс большой, поэтому даже улица зовётся Банной — уходит вверх, обходя рынок и прилегающие строения, а затем вниз, к военным верфям. С гиканьем, пьяной песней и визгливыми голосами девиц лёгкого поведения, со стороны моря движется команда матросов. Видимо, недавно с плаванья — сразу хотят отмыться.

Я пошёл вверх, свернув в переулок. Почти сразу же, из тёмного угла метнулся силуэт с блестящим предметом в руке. Мои инстинкты, выпестованные отцом до совершенства, взвыли в тревоге. Я словно кот подпрыгнул, делая петлю. В воздухе схватил врага за голову и уже приземлившись, дёрнул, ломая шею через плечо. Резкий поворот. Перехватываю за грудки и к стене — ухватить гаснущие искры в глазах и посмотреть кто нападает. Один из парней, что были в мойке.

Тут меня словно кто под управление взял. Правая рука напряглась, дернулась сначала назад и почти тут же рванулась вперёд, нацелившись в грудь умирающему. Я ощутил ход магической энергии, сформировавшейся вокруг пальцев. К изумлению, кисть легко погрузилась в грудь, ломая грудину и рёбра. Я обхватил ещё бьющееся сердце. И едва не вскрикнул…

Воспоминания обрушились резко и обжигающе. Это было ещё дома, на Свейской Земле. Отец показывал и рассказывал нам с Биркиром тайную технику рода — поглощение способности к управлению магией. И усиление за счёт этого своей. Пусть, у несчастного парня и было за душой чуть-чуть, но я ощутил, как сдвинулись границы моих возможностей.

В лёгкой прострации отступил, а тело юноши повалилось на землю. Я огляделся. К счастью, обошлось без свидетелей. Стряхнув руку от крови, завернул в рубаху. Нужно спешно покинуть место, только тяжело сосредоточится, ибо в голове после перехода силы, словно хор раздался — духи предков. И я в очередной раз дал себе зарок — провести сеанс спиритизма, чтобы поговорить и задать уже накопившиеся вопросы.

Кровь смыл у контрабандиста. В этом мире не принято задавать вопросов, так что вскоре мы с Иваном вышли, словно дворянин и его лакей. Правда, не хороший дворянин, раз слуга столь дрянно одет.

— Что случилось-то? — глянул брат. Мы, наконец, идём в сторону гостиницы.

Я пересказал, опустив только подробности с поглощением способности. Белоглазый нахмурился, наверняка подумал, что я проблемный человек, но в итоге говорит:

— Ладно, чего теперь маяться. Смерть своего их отрезвит. А к Бахроме я схожу, посмотрим, что скажет. По любому с его стороны косяк.

— Бахрома — это главарь?

— Да. Можно сказать, соперник мой, — зло глянул брат. — Но у нас был устный договор не лезть друг к другу. Мелкий дернулся — словил в челюсть. Всё честно. Зачем нужно было выводить конфликт на иной уровень, я не понимаю.

— Один пойдёшь?

— Да. Так лучше будет.

— Если что-то тебе сделают, то где их искать потом?

— Кровожадный ты парень, Игорь, — рассмеялся он и рассказал, как можно будет найти Бахрому.

Гостиный двор «Семь Морей» показался из-за поворота. Центральная часть высокая, презентабельная. Со свежей краской на фасаде, украшенными окнами, острой крышей и кованным петухом на коньке. Из нескольких кирпичных труб идёт дым, на просторном дворе стоят телеги и экипажи. Мерно жуют пищу кони, кто сено, а кто и зерно.

Назад и вбок уходят каменные крылья, вероятно, с комнатами. Чуть поодаль — местная баня. Дела у заведения идут столь хорошо, что охраняют его аж два Новика — прилично, учитывая, что даже худосочный дворянский род попросит за работу высокую плату. И всё же, ради правды, стоит сказать, что сюда попадают самые неудачные сыновья, каких всегда больше в семьях.

Блюстители порядка меня почуяли, но проводили ленивыми взглядами. В «Семи Морях» хватает родовитых посетителей, от которых фонит много сильнее. Я на их фоне смотрюсь слабаком, что даже хорошо.

— Ладно, брат, — улыбнулся Иван, — желаю хорошо провести время. Покажи там этой дворянской дочке. Ну и передавай мой низкий поклон.

Я со смехом обнял и взбежал по широкому крыльцу, навстречу дивным ароматам главного зала — традиционно обеденного.

Засеменила милая девчушка — разносчица и прислуга. Одета хорошо, чистенькая и аккуратная. Только ещё юна совсем.

— Здравствуйте! Чего изволите, господин?

— Меня ждёт леди Снежана, — с полуулыбкой проговорил я, наслаждаясь её робким восторженным взглядом.

Она пуще прежнего смутилась, сделала поклон и пригласила следовать за собой.

Мы прошли прямо, потом по роскошной лестнице на второй этаж, пропустили несколько дверей, — добротной работы, с резьбой и лаковым покрытием, — нас сопровождают лица благородных людей с картин, а также черные горошины глаз горлиц в окне, что мило воркуют и с интересом глядят, пока идём.

— Вам сюда, господин, — склонилась служка. — Что-нибудь принести?

Я с досадой понял, что денег нет ни копейки. Помотал головой и отпустил девчушку. Она с готовностью побежала, напомнив только, что в комнате есть верёвочка колокольчика на случай, если что-то всё же понадобится.

— Разрешите войти? — постучался я.

— Скорей уже! — раздался знакомый голос и я, не сдерживая улыбки, вошёл. — Ты бы мог и быстрее прийти, Игорь!

Её взгляд с удивлением зацепился за наряд. Некоторое время царила тишина и, в итоге, я получил оценивающий кивок. Девушка сменила гнев на милость.

Комната из того ряда, что продолжает меня удивлять. На родине я не видел такой роскоши, а вот по приезду на Русь встречаю всё чаще. Не графский дом, конечно, но тоже на уровне. И ткани дорогие, и мебель, и в целом богато, со вкусом.

Снежана села на стул с круглой, обитой тканью спинкой. Наряд на девушке сменился на красное платье, настолько броское, словно страстная натура девушки обрела плоть, выбрав форму платья.

— Ну это… всё хорошо прошло? — чуть подрастеряв напор спросила она.

— Вполне, — начал отвечать я и занял другой стул. Между нами располагается столик, — благодаря Вашей заботе. Иван просил передать благодарность.

— Прекрати выкать, пожалуйста. После того, что было… — румянец стремительно залил её щёки. — Иван — это тот, с необычными глазами?

— Да, — кивнул я и сделал лёгкую паузу. — А что с отцом, не сильно… эм-м, тебя наказал?

— Это было… — смутилась она, — не просто — убедить его, что ты оказался у нас дома по уважительной причине. Я сама виновата, как-то не подумала о приличии, всё так смешалось…

— Прости меня! — припал я на колено и взял её нежную, сейчас уже без перчаток, ручку в ладони. — Мне тоже следовало проявить такт.

— Хорошо, прощаю, — с лукавством взглянула дворянка. — Может ты продолжишь рассказы о море?

Я взглянул в лучащиеся искреннем интересом глаза. Раз уж ей так нравятся пропитанные солью путешествия, то почему бы и не рассказать парочку.

Увлекает не только искренняя реакция, что подобно волнам накатывает на девушку в нужные моменты, но и само повествование, ведь известное дело — главное начать, а дальше само пойдёт.

Прибегала пару раз девушка-разносчица. Мы успели плотно перекусить и попить ароматного травяного отвара с мёдом, а потом голод к морским приключениям у Снежаны утих, уступая место иному.

После обучение у синеглазой ведьмы, я могу ощущать чужое вожделение. Ещё сама дворянка не осознала всего, как последовали мои слова:

— Давай пока прервём рассказ, чтобы осталось на другие встречи.

— Другие? — осветилась она, но тут же приняла надменный вид. — Да, возможно.

— Спасибо, леди Снежана, — склонил я голову, продолжая окутывать её томностью взгляда. — Позволю себе заметить, что у тебя напряжены плечи, может стоит дать им небольшой отдых? Я бы мог размять их.

— Вы… то есть ты прав, — пуще прежнего распаляясь, отвечает девушка и я уже вижу, как к лицу прилила кровь, — но мог бы начать с ног, пожалуйста. А то эта обувь…

— Конечно, — охотно подхватил я, видя пока только ступни в чулках. — Я буду вынужден приподнять платье, но ты останови, когда дальнейшее оголение твоих прекрасных ног, будет угрожать чести. Один миг…

Я закрыл дверь на массивную щеколду и тут же вернулся. Девушка уже высвободила одну ногу из туфельки, осталось лишь подхватить объятую чулком ножку и начать древний танец прелюдии.

Несмотря на имя, Снежана распаляется очень быстро. Не долго удавалось сохранять неспешность и намекающий характер ласк. Огонь пронял и меня. Сначала задрал платье, а потом и вовсе снял, с часто дышащей девушки, хищно смотрящей на меня. Грудь, всё ещё скрытая нижней рубахой, часто вздымается, словно призывая меня успокоить два холмика с острыми вершинами. Что я и сделал.

Я набросился на её пухлые губы с поцелуем. Руки скользят по телу девушки, не в силах насытиться нежностью и гладкостью кожи. Пусть мысли и рвутся лишь к тому, чтобы скорее овладеть, но чувства эстета тоже берут своё, несколько отстранившись, я окинул взглядом шикарное тело Снежаны, что оказалось той приятной полноты, когда под пальцами ощущается шелковистая мягкость. Тут меня и её захлестнула волна страсти.

Она старается стонать тише, я же с наслаждением впитываю отражение каждого толчка на её лице и теле. Магическая энергия, щедро плещущая в молодом теле, сейчас очень хорошо чувствуется и мы сплетаемся не только телами, но и, кажется, ею. Такого я ещё не испытывал. Голову дурманит страсть. Перед самым пиком сумел умертвить семя, готовое ворваться в пылающие глубины и уже потом потерял ощущения времени и пространства. Наш общий экстаз просто вышиб сознание из тел.

Её сытый, млеющий взор, в купе с горячим шёпотом, вернули меня к бренной земле. Лежим на кровати в том виде, в каком сотворила природа. Чувствую в душе, как расположен к Снежане и насколько мы сблизились теперь. Только вот, словно на заднем фоне, истаивая под яркими, тяжёлыми красками плотного мира, вижу образ Торхильды — синеглазой ведьмы. И чего-то ещё за ней, но моему существу становится страшно лишь от попытки понять, какой силы там сущность.

— Игорь, а что теперь будет? — спросила Снежана чуть погодя.

Я начал помогать девушке одеваться, любуясь и телом, и смущением.

— Всё будет хорошо. Иначе никак.

— Ну, я не об этом… как мы теперь?

— Будем встречаться, так же чудесно проводить время вместе, — легко отозвался я, осыпав лёгкими поцелуями шею.

— Но это ведь опасно. И… и неправильно, — смутилась дворянка, отбросившая на время надменность и родовую уверенность.

— Просто доверься мне.

— А как же папа? — обернулась встревожено она.

— Графу Александрову я могу только пожелать здоровья, — усмехнулся я.

— Ну, Игорь, — уткнулась она мне в грудь, обводя пальчиком шрамы и соски. — Я же волнуюсь.

— Это хорошо. Знаешь какой я смелый, когда девушки волнуются обо мне?

— Девушки?!

— Ух, ты ревнивая выходит? — смотрю я ей в глаза.

— Конечно! — вспыхнула она, но тут же осеклась. — То есть нет, конечно. В нашем случае, ты должен дорожить моим обществом больше, чем жизнью. Понимаешь?

— Прекрасно, моя принцесса. Ой, как дорожу!

— Вот и правильно, — смягчилась она, а ко мне заплыла мысль, сказать из какого я рода. Но, ясное дело, выгнал шаловливый эфир прочь.

Глава 10

Я покинул гостиницу первым. Теперь нужно наведаться к воротам Вышгорода, выяснить насчёт отбора в ученики.

С небес загрохотало, да так, что некоторые бабы вскрикнули, а одна уронила яйца. Я оглядел надвигающуюся тучу, что насупившись мясистыми бровями, распахнула рваные клочки похожие на огромные лапы и летит, осеняемая изумрудом и синевой молний. Снова загрохотало. Впрочем, толстого рыжего кота это не испугало, он лениво спрыгнул с лавки и направился к разбившимся яйцам.

В такое время, когда на замершее селение вот-вот набросится вихрастый ветер, поднимая пыль, мелкий мусор и трепля деревья, эфир тоже лишается покоя и, если для каких-то умений не хватало магических сил, вполне возможно, что удастся ненадолго улучшить способности. Только одно мешает использовать природные явления для победы — другим магам они тоже помогают.

Когда я подошёл к воротам, то ветер уже успел отгуляться, порядком припорошив пылью красивый наряд, а с мрачных небес стали падать крупные капли. Уныние от перспективы промокнуть совсем хотело забраться в душу, ибо на воротах сменилась стража, но тут вышел знакомый начальник и я тут же оказался в каптёрке. Круг знакомых стремительно увеличился. Пока на улице хлещет ливень, мы весело режемся в карты, пьём немного разбавленное вино и травим пошлые шутки. Благодать!

Между делом узнал про набор. В виду того, что преимущественно он идёт из дворян, то подноготную стражники знают всю. Уточнили только, чего я не в курсе, хотя должен. Тут вновь пригодилась легенда об Мурмановом береге.

Для всех могучих родов Российской Империи, включая императорский, обучение в гимназии, а затем академии, является едва ли не обязанностью. Рода пекутся о сохранении влияния и богатства, а уж если сынок или дочь, так тщательно спланированные удачным супружеством родителей, решат таланты не развивать — это сильно понизит значимость всего рода. Там едва ли не каждый — Гридь, хватает Бояр, а главы обычно в чине Князя. Трудно представить, какие возможности сосредоточены в их руках.

Я вспомнил гибель моего рода… Отец ведь тоже был архимогущественным магом, но англам удалось как-то одолеть не только его, но и дядю, при поддержки всех жён. Багровая ненависть полыхнула на дне души. Я пока не даю ей выхода, ибо клятвы и святой долг обязывает сначала увеличить силу и лишь потом искать возможности стократно воздать кровным врагам. Стало даже как-то стыдно за недавний проступок с графом Александровым — он ведь мог и убить. Осталась бы месть неисполненной.

И всё же, смогут ли русские архимаги устоять перед мощью англов? Не изобретён ли на Туманных Островах новый способ убийства, да такой силы, что былая мощь меркнет в сравнении с ней? Слишком опасные признаки… И не лучше ли мне будет признаться во всём, да предупредить совет родов, а также самого Императора о возможной угрозе? А потом найти родню по материнской линии и получить их защиту. Вот только мама говорила, что рассорилась с ними напрочь. Примут ли?

Тут же вспомнились слова Бранда о конунге. А что, если существовал заговор, некая сделка между королём свеев и англами? Вдруг это лишь межклановые интриги и я, отправившись на поклон к русичам, только выпишу себе приговор? Да они ведь и сами могут прибить — к чему им сильный конкурент, буде такое случится, и я присягну на верность Российскому Императору. Формально, такое право у меня есть, но на практике, тот же Александров может легко прихлопнуть, как жирную муху.

Это если враги не отправят убийц раньше, чтобы добить последнего Крузенштерна. Ну уж нет! Я сейчас словно наконечник на могучем копье рода. Мне нельзя помирать.

— Ты поостерегись там, Игорёк, — добродушно посмотрел пожилой стражник, с жёлтыми следами от дыма на белых усах. — Местные рода тоже выставляют своих сынков раз от раза. Кого-то порой забирают на учёбу. Только это не значит, что они слабые. Во всяком случае для тебя. Даже не знаю, чего посоветовать для победы.

— Да пущай сильней шибает и всё! — хряпнул об стол кулаком начальник.

— Так у Игорька не так много сил, разве не понял ещё?

— Я в рукопашную могу, — взяла меня досада.

— Не пойдёт, Игорёша, не пойдёт. Отбор по могуществу идёт, а не практической стороне. Ты можешь хоть десять раз морду набить, но коли на дистанции продуешь — всё, не прошёл.

— Энто да-а… — огорчился начальник и приложился к кружке. — И чего ж тады ему делать-та?

— А мне откуда знать, — пробурчал пожилой стражник и полез к трубке. — В моё время не было гимназий этих всяких. Пришёл, залепил шаром или молотом старшине, и всё, зачислен. Строго нынче, строго.

— У тебя какая стихия-то? — глянул на меня другой стражник.

— Ещё не знаю, — растерялся я, — могу воздушного элементаля делать. Могу плуг. Ну там щит слабенький.

— Тогда воздух, наверное, — выдохнул дым усатый дядька. — Я тебе покажу парочку умений. Попробуй потренироваться перед боями, ага? Пара-то дней есть.

— Конечно! — взвился я. — Спасибо.

— Ну! Сиди, сиди. Мне-то нетрудно показать, а вот освоишь ли…

Начальник крякнул и покачал головой. Остальные тоже как-то скуксились.

— Вот увидите, я смогу!

— А мы поддержать придём, да мужики? — подхватил пожилой стражник.

Дружный гул стал ответом, а я широко улыбаясь, заранее благодарю и обещаю угощения. Разговор тут же перепрыгнул на обсуждение видов выпивки, и кто чего бы сейчас выпил. Да не меньше бочки. С кабаном на вертеле и спелой девицей под боком.

Дождь кончился стекая последними каплями под отголоски бурчащей тучи. В чистых лужах Вышгорода отражается вечернее небо, а воздух чист как хрусталь.

Со мной отправили самого молодого из стражников — довести до капитана Городецкого Самуила Архиповича, точнее к заму, что внесёт меня в список и выпишет документ участника турнира. К высочайшей ратуше, чей шпиль видно на всю округу, сбоку прилегает канцелярия. Там и обитает заместитель магмейстера.

Пришлось на ходу выдумать и подпись, и фамилию, а то упрямый дворянин напрочь отказывался выдавать документ. Видите ли, Игорь из Колывани — это неправильно. Сошлись на Колыванском. Хорошо ещё с отчеством не стал упрямится.

— Вот и хорошо, — подбодрил стражник, поправляя стёганку, после того, как яростно почесал плечо. — Документик-то береги.

Мы возвращаемся к воротам. Выходит на прогулку высокородный люд. Отряды стражи предельно усилены.

Я похлопал по кафтану в области груди.

— Не потеряю.

— А одежду смени лучше, вот что думаю, — поднял он наставительно палец. — Знаешь, я взял за правило крестьянскую робу таскать. Упырь этот проклятый, всё дворян норовит загубить, а так авось и не заметит.

— Так девок же ещё.

— На то она и девка, что когда для этого дела, то разница не велика. Хоть дворянка, хоть холопская дочь, — он вжал голову в плечи и оглянулся, ибо сболтнул лишнего.

Но я хохотнул и говорю:

— Это уж точно. Ну, до дому главное дойти, а там сменю.

— Вот-вот, смени. А то, когда ещё поймають этого страшилу. Комендант уж и награду назначил высокую.

— И сколько?

— Сундук золота! — выпучил глаза стражник. — Вот те зуб, я на сборе лично слышал. Потряс он бояр, да графьев.

— И князьёв, — вслед добавил я, задумавшись.

— Ага, и князьёв. Эх, вот бы и мне за дочку… тьфу! то есть дочь княжескую в жёны взять…

— Хах, — рассмеялся я, поняв, что он имеет в виду. — Проще уж вампира победить.

— Куда мне, Новику. Так и буду ворота охранять, — скис он.

— Родина большая, городов много. А в них ворот. Ты не их сторожишь, а Русь защищаешь. За великими полководцами всегда тысячи простых вояк.

В глазах стражника разгорелось пламя. Он улыбнулся и говорит:

— Можешь подбодрить. Ты прав. Руси-матушке служу и всеславному Императору.

— Держись! Ладно, увидимся ещё.

Добрались до ворот. Я махнул тем, кто оказался снаружи и не дремлет, а потом вышел на уже знакомую дорогу. Путь снова лежит к убежищу. Надо переодеться, а потом предстоит поиск особого места. В пылу событий и под гнётом чувств, я не сделал ни одной медитации. Отец бы выпорол за такое. Если был бы жив…

Путь минул без происшествий. Убежище, в сумраке пахучего после дождя вечера, встречает тёплым светом изнутри. Я словно домой возвращаюсь, где ждут и любят. Аж слёзы к глазам подступили и пришлось постоять-подышать, прежде чем войти.

— А я-то думаю, кто это к нам колёса катит, — рассмеялся Иван, стоило войти.

Я с радостью оглядел банду. Отбросы по сути, пропащие люди, а сейчас смотрю и сердце сжимается за них. Сроднились мы. И погибшего искренне жаль, но в глазах юных волчат нет грусти, ибо их вырастила улица. И я не могу их за это винить.

— Вечер в хату, друзья.

— Смотри-ка, по-нашему забалакал, а? — ощерился Шмыга. Остальные загугукали.

— С вами заговоришь, — усмехнулся я и плюхнулся на ящик. Взял с бочки-стола кусок хлеба. — Как «улов»?

— Дела идут, — отозвался Иван, — но мы с тобой впереди.

Я вспомнил утренний случай и ожидаемо спрашиваю:

— У Бахромы был?

Иван кивнул и цыкнув сплюнул.

— Пёсий выродок, посмел после случившегося мне предъявлять что-то. За убитого. Я сказал, что не наших рук дело. Смотрящий же рассудил обоюдку. У них там точно сговор с Бахромой. Чую, дело к резне идёт.

— Не парься, — дёрнул я щекой, — если что, помогу.

— Так нельзя, брат. Я не могу за тебя прятаться, — хмуро глянул Иван. Остальные притихли.

— А я не буду ждать, пока кого-то из моих друзей убьют. Хрен вонючий, сначала выделывается, на рожон лезет, а теперь ещё и предъявляет, — заметно разозлившись закончил я. Шею сдавил гнев. — Тварь паршивая, я их там всех в кашу уделаю. Мрази!

— Ну всё, всё, — вдруг улыбнулся Иван и чуть привстав, похлопал по плечу, — чего ты кровожадный-то такой? Я улажу вопрос, в конце концов пригрожу, что одного безжалостного убийцу пошлю, так они вмиг угомоняться. Знаешь, какой шум из-за этого убитого поднялся?

Я дернул головой, спрашивая.

— Ой, ребята не дадут соврать, — Иван глянул на своих и те дружно загомонили, подтверждая. — Так-то вроде понятно, что парнишку ты завалил, но человек не может пробить грудь рукой и вырвать сердце. Так что, страху нагнал порядком, брат. Никто толком понять не может, что случилось.

Я пару раз вдохнул и выдохнул, окончательно успокаиваясь. Иван прав, меня легко захлёстывала лютая ненависть. Душа молча страдает из-за смерти близких и жаждет отмщения, а люди просто оказываются не в том месте и не в то время.

Ребята молча смотрят. Спрашивать не будут, но интерес всё же горит.

— Давайте не будем об этом. Просто скажу, что за себя можете быть спокойны. Я держу себя в руках. Это точно.

— Хорошо, — кивнул Иван, — но тебе уже дали прозвище. Лютый.

— Да уж, — усмехнулся я.

— Нормалёк! — показал палец вверх Шмыга. — Зато бояться будут.

Беседа пошла дальше. Я рассказал, что получил документ. Отбился от сальных вопросов и шуточек насчёт Снежаны. А потом, переодевшись, предупредил, что пойду по важному делу. Один и, что вернусь только к утру. Ребята восприняли нормально, кажется они уже привыкли к моим странностям и даже гордятся, что в их банде есть такой участник. Сегодняшней ночью мне предстоит найти особое место для ритуала и совершить обряд.

Глава 11

Опустилась душная и полная таинственных звуков ночь. После недавнего боя с вампиром, страх встречи с ним ушёл. Совершенно непонятно, почему ему удаётся побеждать боевых магов уровня Гридя, но при этом от меня вампир получил урон и бежал. Ещё там, в тоннелях, во время преследования Ивана и банды, я учуял некий запах, а потом вновь — возле распотрошённого трупа. В конце концов, бой с упырём всё подтвердил. Отныне я знаю его запах.

Мне предстоит обойти всю округу. Вполне вероятно, если он выползет из-под земли, то сможет заметить одиноко бродящего человека ночью, да ещё и вдалеке от возможной помощи. Но случившееся недавно должно его остановить. Во всяком случае я надеюсь на это. Сегодня вовсе не хочется драться и проверять прочие умения на практике.

Обряды для школы Севера необходимы. Это позволяет нам получать поддержку от земель на которых живём и принимаем бой. Они усиливают, успокаивают, помогают войти в ритм. Я всего пару раз выбирался далеко от Ринкабихольма и хорошо помню, как было необычно, даже неудобно ощущать себя в новой среде. Про Колывань и говорить не приходится. Ко всему прочему, уже пару раз я слышал явственный голос предков, рисковал в драках, а тут ещё и турнир с обещанными низкими шансами — самое время для проведения обряда.

Место нужно особое, сильное, где уплотнения эфира, называемые нитями, сходятся в пучок. Нити пронизывают мир насквозь и подчиняются грандиозному замыслу. Частично можно заметить, что от формы плотного плана зависит и их расположение, особенно узлов. Не то чтобы в этих местах можно сотворить нечто выдающееся, — возможности мага, конечно меняются от места к месту, но не значительно, — просто с таких мест ты словно бы можешь дозваться до всей округи. Это, как большой город собирающий в себя десятки дорог и трактов. Центр паутины. Так я услышу всех духов, живущих в Колывани и области.

Блуждая среди полей и гаев наткнулся на пару подходящих мест, но есть ещё время подыскать другие, — впереди целая ночь.

Мне повезло. Отойдя на несколько вёрст так, что Колывань скрылась за горизонтом, а по пути ещё и деревушка попалась спящая, я отыскал прекрасный лес. Старый, с многолетними буреломами, в сердце которого бьётся мощный эфирный узел — чудное место для ритуала. Стоило мне сунуться, как леший — дух-сторож вперил в грудь неприятный взгляд. Первая проверка.

Лес стал оживать. Проснулся матёрый и огромный медведь. Зашевелился могучий лось. Встрепенулся волчий вожак, а сонный вепрь качнулся, едва не упав.

Я сосредоточился на сознании лешего, продолжая с трудом пробираться в чащу.

Мысленно произношу:

«Пусти меня!»

Ответа не последовало.

«Пусти меня! Мне нужно провести ритуал!»

Леший упорно молчит, а животные уже двинулись навстречу.

«Пусти меня! Я, Ингви фон Крузенштерн, наследник рода. Мне нужно провести ритуал гармонизации. Пусти меня!»

Неожиданно леший успокоился. Я даже остановился несколько опешив. Лес очень старый и существо в нём живёт тоже древнее. Могучее. Но сейчас мне удалось его уговорить. Это большое достижение.

Утерев холодный пот я двинулся дальше, ощущая, как животные возвращаются к своим лежбищам.

Продираясь через очередной бурелом разодрал лицо до крови. Почти тут же споткнулся и едва не прошиб грудь сучком. Начиная уже материться, я настырно пру дальше.

Вдруг провалился в заросший травами омут. Почти с головой ушёл, еле-еле успел схватиться за тот самый сук, что недавно чуть не ранил.

Пыхтя, плюясь и сыпя проклятиями, выползаю на твердь. Одежда мокрая, воняет илом и тиной. Ещё и ледяная! Посреди лета.

— Чёрт бы тебя побрал, старый ты пердун!

Леший никак не отреагировал. Хотя, может ещё заготовил ловушек для второго испытания.

Перемазанный грязью и кровью, наконец, выбрался из бурелома. Листвяк перемежается хвойными. Такое впечатление, что деревья высадила чья-то рука — так равномерно растут. Одного возраста, высоченные, разлапистые, с могучей шумной кроной. Это и есть сердце, тут раскинулся эфирный узел.

Я лёг и расслабился. Земля, конечно, холодная, но скоро я перестал это чувствовать. Ощущение привычного мира пропало. Я будто спускаюсь по лесенке, всё глубже и глубже. Нет больше ни земли, ни купола небесного, а только нити, верёвки и канаты текучего, пульсирующего эфира.

Маги лишь управляют эфиром, за счёт накопления силы в себе. Результат зависит от знаний, опыта и объёма энергии. А ещё от стихийного положения сил, полюсов и даже погоды. Если обладать большой хитростью и великим знанием, то можно одолеть значительно более сильного противника, отыскав такое место, где его возможности снизятся. Сейчас, ощущая-созерцая мерцающий мир токов, я теряю себя, вовлекаясь в вечное движение. Сохранить разум, совершить задуманное и вернуться — вот задача проводящего обряд. Людей со слабой волей запросто может затянуть в прекрасный омут энергий.

Я остановился, если можно так выразиться, и огляделся. Нужно связать себя с тонким миром Колывани, чтобы духи и стихии, легко узнавали при обращении и охотней приходили на помощь. О дружбе не может идти речи, но наладить отношения я могу, тем паче, что если тут в округе не живёт смыслящего мага, у духов накопилось достаточно проблемных мест, прочистив и восстановив которые, я заслужу их расположение.

Так и получилось. Тут и там, желтым, красным и сине-чёрным цветом, вспыхивают нездоровые участки эфирной сетки. Существа, что показывают мне их, уже с любопытством смотрят на бледный огонёк духа, столь уверенно и смело вошедшего с ними во взаимодействие. Это и есть Северный Путь — истинное мастерство земли Туле. Война никогда не была в приоритете у моих предков. Лишь по необходимости шло развитие и в этом плане, в основном же, мы искали способы познания мира через наблюдение и гармонизацию. Если я стану шаманом здешних мест, то возможности возрастут многократно, а взору откроются тайны.

Прежде чем отправлюсь на исправления проблем с эфирными уплотнениями, нужно воззвать к предкам. Транс глубокий и ровный, всё должно получится.

Я осознал себя стоящим, хотя твёрдого основания тут нет. Всё пространство вокруг светится, как небеса на восходе или закате. Переливаясь разбавленной радугой. На фоне этого проступают белёсые лица предков и чем дальше они по древу, тем более расплывчато видно.

С болью в сердце я различил образ отца. К несчастью, говорить с предками так, как мы говорим с живыми людьми нельзя. Можно лишь прочувствовать, примерно понять, одобряют ли они твой путь. Верно ли ты движешься.

Я уже сделал выводы из тех случаев, что со мной произошли недавно: на корабле Кольбейна и после предложения Ивана вступить в банду. Следует просто уточнить.

Сосредоточился и постарался как можно ярче представить те события, основываясь на чувствах. «Вопросы» и «ответы» здесь похожи на то, как человек ловит равновесие на неустойчивой поверхности. Мы словно приноравливаемся друг к другу, реагируем на лёгкие колебания и, в итоге, я понимаю общее отношение предков к своему выбору.

Как и думал, мне не следует идти путями отличными от боевых искусств и магического боя. Нужно развивать возможности, чтобы потом суметь раскрыть заговор, узнать кто убивал и кто способствовал убийству родных.

Ещё я помянул случай с убийством нападавшего и последующим впитыванием его силы. Предки дружно поддержали, подразумевая, что нужно у всех врагов забирать малейшие задатки к магии, тем самым усиливая себя.

Возвращение в чащу прошло скачком. Я дёрнулся и сел. Тело затекло и замёрзло. Начинают воспаляться органы. Пришлось заняться ещё и самолечением — очень нелюбимое занятие. Всегда трудное, забирающее душевные и магические силы. Но обязательное.

Луна уже склонилась к горизонту, когда я двинулся к первому проблемному участку эфирной сети. Пришлось обходить лежбище медведя. Может он и не напал бы, но рисковать не хочется — слишком огромный. Не привычный нам буро-коричневый, тоже и могучий, и леса хозяин, а из тех редких представителей, что в раза три больше. Один след от лап по размеру, как крышка от бочки. Ни драться, ни убивать такого не хочется — я гость, а он хозяин.

И снова пришлось влезть в грязь, расцарапать кожу шиповником, вляпаться в чью-то кучу, может даже и медведя. Раздражённый, я вырвался из леса и с облегчением вдохнул свежего ночного воздуха.

Проблемное или, как мы говорим, больное место, расположено неподалёку от леса. Люди решили забрать воду на полив из маленькой речушки. Прокопали канал. И всё вроде хорошо, да только на эфирном поле это отразилось плохо. Будь на тот момент здесь шаман, то можно было бы избежать больших последствий. Но его не оказалось и теперь, если бы эфир имел запах, как воздух, то вонял бы нестерпимо. Ибо образовалось нечто вроде болота.

Я почуял тварей сразу, но не смог понять, что же это такое. Белёсые клочки тумана, похожие на заячьи скелеты, вдруг резко понеслись ко мне, вынырнув изо рва. Бестелесные, — мои руки и ноги проходят сквозь призрачные тела, не причиняя вреда, — они принялись напрыгивать, и тут же магическая сила стала иссякать.

Я отскочил и побежал. Призраки бросились следом. Как же быть?

Вокруг ног и рук создал привычные усиливающие рукавицы. Эти уплотнения неплохо пробивают любую магическую защиту, может и тварей пришибут… Пинок, удар рукой! Оба скелета с визгом отлетели, быстро растворяясь в воздухе.

Я натужно выдохнул и огляделся. Противников больше нет. Можно расслабиться.

Голова загудела от догадок и попыток понять, что же это было? Может, потому что у себя мы вовремя восстанавливаем эфирную сеть, такого не происходит, но за всю жизнь мне ни разу не приходилось слышать об эфирных призраках. И посоветоваться не с кем.

Дальше началась нудная работа по восстановлению тока. Её трудность в том, что требуется большая концентрация, чтобы соединить одну ниточку с другой. К концу очень интересно смотреть, как из одного сгустка, навстречу другому, высовывается хоботок и они срастаются.

Я полюбовался на сделанное и открыл глаза. Конечно, обычным зрением не увидеть эфирной сетки и тем более тоненькой ниточки, что мне удалось проложить. Позже она увеличится до нужных размеров.

Ночь начала свежеть — подул ветерок с моря, принося родные ароматы. Забрехал пёс в деревне неподалёку — это из неё люди прокопали канал. Сейчас там тьма, все спят, только вот пёс что-то почуял. Но и ему в предутренний час особо не хотелось лаять, вскоре утих.

Огромный филин пронёсся над головой. Дал ещё круг. Потом стал хлопать крыльями, мощно гоняя воздух и, в итоге, сел на старую жердь.

Склонив голову на бок громко ухнул.

Это не сама птица прилетела, а здешний главный дух в её обличии. Благодарит. Чувствую, как силы полнят меня и воспринимать мир становится легче, — я вошёл в глубокое взаимодействие с местностью.

Поклонившись, двинулся дальше — идти не менее двух вёрст. На ходу принялся обдумывать и предугадывать: встречу ли там нечто похожее на призраков? Нарываться на драку вообще нет желания, да и усталость даёт о себе знать, несмотря на гармонизацию сил.

Филин продолжает сопровождать меня, то ухая, то хохоча, а иногда словно рыдая. Меня это только успокаивает. Нервничать может заставить полная давящая тишина.

И снова люди нарушили естественный ток, вырубив светлый берёзовый лес и распахав поле. Маленькое скопление эфирных уплотнений теперь словно бы отмирает и усыхает, лишившись былого основания. Я давно заметил, что скопления возникают в наиболее диких местах и точно вне городов.

К счастью, драться ни с кем не пришлось, но работы тут намного больше, чем со рвом. Небо начинает рассветать, так что, нужно спешить.

Лечение больного места далось предельным напряжением сил. Когда всё закончилось, я упал там же, где стоял.

— Дышит, кажись, — прорвался голос. — Но грязный какой, словно свин. Одежда порванная, расцарапанный… Упился поди вчера.

— Калдырь! — заключил другой голос.

— А ведь юный ещё, но синяк, — ввернул первый.

— Да-а… овладел им змей. Хорошо хоть я не пью.

— А ну врать-то! — возмутился первый. — Кто давеча выхлебал пива, три во-о-от таких кружки?!

— Вот заливаешь… Они маленькие были, считай на несколько глотков.

— Харя ты! Так чего брешешь?

— Я на свои не пью, а ежали угощают, то грешно отказываться.

Удалось продрать глаза. Перевернулся и глянул на спорщиков, увлекшихся так, что даже не замечают меня.

Наконец, мужики обратили внимание.

— Ну! Не стыдно тебе, пьяница? — спросил тот, что слева — постарше, русоволосый и русобородый.

— Не помню, батенька. Вроде не пил много, а всё в тумане.

— Да поди брага перебродила, — авторитетно заявил правый.

— Не-ет, — выпятил губу первый, — от браги голова только болит сильнее, а тут, может он кальяну надышался? Было такое.

— Да какой тебе кальян, дурья ты башка, — возмутился второй, — он выше медяка монет не видал. Вот те зуб.

— Тады не знаю, — насупился первый. — Слышь, парень, иди-ка ты во-о-он в тот дом. Жене моей, Машке, скажи, пусть супом накормит и пирогом. Может вспомнишь. И помойся — весь в крови и грязи. А нам работать надобно.

Я поблагодарил и припустил к дому. Есть действительно хочется сильно.

Тётя Маша оказалась дородной женщиной, с удивительной ловкостью для своих объёмов. Хата полна детьми разных возрастов, тут же принявшимися меня высмеивать и допытывать, пока не получили подзатыльников.

— Игорёша, ты хоть и грязный, как свинтус, но не из простых будешь, — произнесла с теплой улыбкой она и навернула ложку мёда. Рядом дымится чашка с чаем.

— С чего бы? — внимательно глянул я, продолжая уминать суп.

— А по лику видно. Думаешь, я рож нашенских, деревенских не видывала? Очень на родовитого смахиваешь. Пусть и расцарапанный, как котяра.

— Может мне тогда куда-нить заявиться, да потребовать надел и душ на нём? — со смехом спросил я.

— Ах ты, шутник. Дам тебе сейчас!

— А вдруг дадут, — пуще прежнего смеюсь я.

— Или высекут, да так, что потом на всю жизнь запомнишь.

— Это да. Тогда не буду.

— А ты, Игорёша, с города? В порту работаешь? — спросила тётя Маша и подставила мне здоровый кусок пирога.

— Спасибо! Да, грузим, таскаем, чиним.

— Умничка. А родня твоя где?

— А мы с братьями, на заработках. Сами из Смородиновки — это деревня под Москвой.

— И так далеко приехали?! — схватилась она за лицо.

— Да взбаламутил нас один прохожий. Мол, в Колывани нынче денег двойную плату дают. Ещё и берут всех, потому что корабли строят, один за другим. Ну мы и рванули.

— А теперь что? — взволновано спросила она и снова запустила ложку мёда в рот.

— А бох его знает, тёть Маш, — картинно закручинился я. — Сейчас деньги копим, чтобы назад уехать. Только не хочется с пустыми руками. Надо хоть заморского чего привести. Так и живём.

— Ай-ай-ай! — искренне переживает она, что мне стыдно стало за враньё. — Ну, удачи вам. Если что, то уж за обедом можете в гости прийти — накормлю.

Я как раз доел. Смахнул крошки в ладонь, кинул в рот и склонился.

— Сердечная Вам благодарность, тёть Маша! Туго будет, придём. Пусть Боги пошлют Вам, детям и родным здоровья и богатства.

Она растрогалась, да и заключила в объятья. Душистая и сдобная, словно большой тёплый кулич. Немного напомнила мою маму, но, всё же, Елизавета была очень близка к северному типу по характеру. То, что они сошлись с отцом говорило об этом. Порой могло казаться, что ей вообще никто не нужен, такая самодостаточная и холодная. Но, конечно, это не так. Было. Я вдруг всхлипнул.

— Ой, ну ты чего?! — отстранилась тётя Маша.

— Да ничего… — отвернулся я, утирая слёзы. — Дом вспомнил просто.

— Игорёша, родной! — притянула она обратно. — Ну, ничего, ничего… всё образуется. Вернёшься.

— Спасибо, — буркнул я ей в плечо.

Вскоре уже вышагивал в сторону Колывани, насвистывая что-то неопределённое. Забавы ради, подбираю камни с узкой просёлочной дороги и швыряю, стараясь попасть в далёкие кусты. Каждый раз в цель. Только сейчас начинаю понимать, сколько полезного вложил в меня отец за время тренировок. В груди даже трепещет чувство, что если не буду ошибаться, то смогу стать очень сильным, очень богатым и влиятельным. Таким, что легенды начнут слагать про великого Ингви из славного рода Крузенштернов. Тогда я сброшу маску и поведу в бой великую силу, чтобы пройти Британские Острова из конца в конец, выжигая заразу некромантии везде, где встречу.

Идти не долго, но и не близко. Вышгорода даже не видно — так успел наблудить за ночь. Мысли стали возвращаться к важным повседневным делам. До турнира остался день, — и ночь по существу, ибо гармонизировать эфирную сетку лучше в это время суток, — то есть нужно успеть, как можно больше вылечить, хотя бы основных проблемных мест. По мелочи же можно ходить и ходить, да хоть в тот сарай, стоящий рядом с колодцем. Вода ушла, потому, что место было испорчено, если так можно выразиться. Когда где-то происходит любое насилие, то эфир реагирует на это. Именно поэтому в городах, где концентрация плохих событий самая высокая, эфирные уплотнения не формируются. Там просто фон, причём несколько ослабленный.

Сарай старый, служил для временного хранения урожая и складирования инструмента. Но сейчас поля всё ещё заброшены — с войны прошло мало лет, чтобы Колывань снова зацвела, тем паче, что была очень строгой крепостью.

Чувствую, как фонит это место. Даже странно. Колодец пересох давно, а фон идёт такой, словно тут жертвоприношения совершаются каждый день. Я свернул с дороги к нему. В груди шевельнулась тревога.

Почти тут же уловил крик. Глухой. Девичий.

Ноги сами перешли на бег, уже боевой, мягкий. По жилам потёк металл напряжения и готовности сражаться. Я опустил на себя купол изолирующий звуки.

Стоило приблизиться к сараю, как стали слышны сдавленные стоны. Мощные створки оказались запертыми, а другого входа, кроме узких окон сверху, нет.

Я качнул силу сформировав плуг. Крепкие сосновые доски громко затрещали и разлетелись в стороны, словно бы великан пнул.

Не дожидаясь пока мелкая труха осядет я рванул вперёд. Жаль, что не могу пока вызвать тотем Рыси, а то прыжок бы вышел более мощным.

Я только фокусировал зрение, как в грудь прилетел огненный шар. С большим трудом вызвал щит. Рубаху прожгло, а кожа резко покраснела. Меня отбросило ко входу.

Сверху возникла огненная плеть. С болью в жилах, рванулся в сторону. Тут же снова прыжок с кувырком — воздушная плеть хлестнула бок.

Я предельно ускорился, чтобы выиграть время и, хотя бы понять откуда бьют. Запрыгнул на полку, куда складируют сено. Быстро пробежал, ощущая, как позади полыхнуло. Снова прыжок и, уже в воздухе, филином осмотрел обстановку.

В углу забилась голая девушка. Обрывки одежды валяются на полу. Посередине стоят двое — маги, Новики. Один огневик, а второй воздушник. Головы только поворачиваются, пытаясь проследить за мной, а руки застыли в предыдущем жесте — послали тот огненный мяч, взорвавшийся за спиной.

Всё плохо! Мне убивать чьих-то сынков не с руки. За это можно и жизни лишиться. Но сволочи, насилующие тут крестьянку, похоже свидетеля оставлять не намерены. Может попробовать договориться?

Голову заволок гнев и стоило ногам коснуться стены, как я снова прыгнул, усилив прыжок магией. Доски выгнулись и бросили меня в воздух. Маги не успевают даже выцелить.

Гнев душит и не даёт мыслить рационально. Я медлю с атакой, потому, что не могу решиться. Может вообще сбежать? Что мне эта девчушка?

И тут в голове вспыхнула боль. А с ней пришли видения. Сарай оказался местом кровавым и очень плохим. В земле вокруг уже пять трупов и каждый был когда-то девушкой. Местный дух выбрал меня орудием возмездия, поэтому я увидел всё, что творилось с ними. Живот скрутило. Меня вырвало ещё в воздухе и упал я мешком, потеряв всякую ориентацию. Из горла вырвался рык, словно бы если я рвал свой же язык. Крик, полный такой ненависти, что я позабыл себя.

Мир перестал существовать. Всё обрело пульсирующий багровый образ, словно напитанный кровью.

Маги не стали медлить и ударили сообща. Двойная плеть, огненная и воздушная. Она хлестанули по мне лежащему и тело подбросило. Боль взорвала сознание, но после увиденного я перестал быть человеком.

Эфирная сеть охотно откликнулась. Каждый дух услышал мой зов. Я ощутил мощную поддержку и выбрал тотем Секача — матёрого кабана, опасного в гневе. Побежал, понёсся, набирая скорость. Руки-бивни вошли в их животы и упёрлись в позвоночники. Я схватил хребты, поднял оба ставших лёгкими тела, пробегая ещё немного вперёд. А потом дёрнул назад и переломил обоих. Кровь окатила меня волной. Каждая капелька приносит невыразимое наслаждение. Я кровожадно взглянул на измятые тела.

Выпустив хребты, засунул руки под рёбра. Разорвал легкие и добрался до сердец. Вырвал ещё бьющиеся, а потом впился по очереди в каждое, впитывая все способности без остатка.

Тело сковало от наслаждения. Такого я даже с ведьмой не испытывал. Невыразимое блаженство, экстаз. От низа живота пошли судороги, и я упал на колени, а следом в лужу тёплой крови, содрогаясь, словно бы умираю.

В возникшей тишине раздался икотный всхлип девушки. Я очнулся и приподнялся, мутным взглядом уставившись на неё. Вот только от пережитого и увиденного, юный разум помутился. Страх заволок мир и сейчас она боится меня даже больше, чем двух только что убитых мерзавцев. Мне стало очень жаль, но лечить помутнения я не могу. На ум неохотно пришла мысль, что лучше бы умертвить девушку. Мне стало очень противно от случившегося. За себя, за них, за мужской род.

Стыд обжёг сердце, что я, ничтожество, не смог спасти девушку и теперь она безумна. Как ей теперь жить? Не могу даже пошевелиться, ибо не знаю, что делать.

Вдруг в сарай что-то влетело. Я медленно повернул голову, обречённым взглядом найдя птицу — филина, того самого, прилетавшего ночью. Он громко ухнул, а в голове зазвучал голос:

«Отнеси в чащу. Мы поможем. Мы спасём. Мы вылечим. Мы благодарим. Мы ценим.»

— Где… к-куда именно?

Я зажмурился и узрел лес, что видел вдалеке. Кивнул несколько раз, а когда разомкнул веки, то филин уже пропал, словно исчез, а не улетел.

Чтобы девушка не бросилась бежать или не начала кричать, я погасил ей сознание. Обмякшее лёгкое тельце, понёс перед собой, с болью глядя на следы утех двух сволочей-магов. И боюсь вспоминать то, что творилось в сарае до этого. Мне придётся очень постараться, чтобы гармонизировать это гиблое место. Самое противное и ужасное, что теперь я несу в себе разъедающую энергию. Показанное духами — это не просто события, это именно переживания, причём не только жертв, но и насильников. Я будто сам творил всё это. Тёмное и багровое удовольствие от причинения боли, от издевательств, отныне стало мне знакомым.

Выглянул из сарая — где-то вдалеке едет обоз. Я быстро шмыгнул за стену, чтобы меня не было видно и побежал в сторону леса. Хорошо, что места заброшенные.

Лес принял дружелюбно. До чащи дошёл без новых царапин и ушибов. Девушка тихо стонала в беспамятстве и моё сердце каждый раз сжималось.

Откуда ни возьмись, нашлась круглая полянка. Я бережно положил спасённую на траву и замер, прислушиваясь к ощущениям. Лес ждал и готовился. Можно смело довериться ему.

«Приходи. Потом. Забери. Потом. Потом. Два солнца. Приходи».

Я кивнул и побежал обратно, но, выйдя из леса сбавил темп. Сил осталось совсем мало, не до бега.

Идти к стражникам сейчас нельзя — слишком уж вид красноречивый, а мертвых вскоре найдут. Рубаху лучше вообще спрятать, чтобы сгнила, а самому умыться и направиться сразу в убежище.

Я упал на пороге, прямо на Ивана, каким-то чудом оказавшегося дома. И некоторое время плавал в беспамятстве. Трудами брата смог прийти в себя, подкрепился и погрузился уже в транс — случившееся требует восстановления. Душа начала гаснуть под гнётом пережитого.

Северный магический путь поставил меня на ноги к раннему вечеру. Я бы ещё поспал, но следует идти к старому стражнику на обучение — завтра турнир, а я из стихийной магии могу только воздушного элементаля делать. Ивана в убежище уже не было, и я в очередной раз подивился чуткости брата. Рассказать сейчас всё равно бы ничего не смог.

Надел ношенную, но зато целую рубаху, сменил штаны. И снова дорога через портовый район, своими дымами и прочими запахами въедающийся не просто в ткань, а глубже, сквозь кожу в душу и крепко обосновываясь там, как нечто дорогое. Я уже не морщусь от вони, а едва ли не с любовью втягиваю, смешно задирая нос. Так получилось, что этот город стал первым, кто встретил меня после трагедии. Встретил и приютил. И всё равно, что заботливыми руками стали не самые лучшие люди, пусть они и воруют, но разве насильники-дворяне лучше? Каждая ли мать дворянка столь же добра, как тётя Маша?

Дядька Степан тоже отдыхал, когда я вошёл в сторожку. Табак в трубке давно затух, а задремавший стражник опустил голову на грудь, тихо похрапывая. Его товарищи на воротах сказали, что это он давно так, поэтому будить я стал с чистой совестью.

— А?.. Что?.. Это ты, Игорь. Хорошо, что пришёл.

— Извиняюсь, дядь Стёпа, не хотел будить.

— Ой, и правильно, всё равно уже скоро очередь моя. Ну-с, готов выучить пару умений?

— Конечно! — постарался эмоциональней кивнуть я, да только трудно это после случившегося.

— А чего случилось — осунулся весь? Царапины, ушибы… — нахмурился он.

— Ай, — было отмахнулся я, но решил подстраховаться, — напились вчера какой-то дряни. Плохо теперь.

— Праздновал поди, что на турнир попадёшь? — хрипло расхохотался стражник, хлопая себя по поясу. Я догадался, что ищет огниво и просто создал огонёк на кончике пальца. — Шпашибо!

Он прикурил.

— Угадали, дядь Стёпа, — понурил я голову.

— Да тут гадать нечего, сынок. Ну, пошли во двор.

Оказалось, что ничего сложно в освоении стихийной магии нет. Нужны задатки и усердие. Тоже самое, что махнуть мечом может всякий. Один раз или несколько. А вот махать им сколько надо, выхватывать, комбинировать со щитом, отбивать удары — всё это требует долгих лет тренировки. Выносливость и мастерство, пестуется усердием и временем.

К удивлению, я словно шёл по знакомой тропе. Пожилой стражник только больше губу выпячивал и головой качал, наблюдая, как у меня выходят плети, вихри, толчки. Поглощённые днём способности дали о себе знать. Я, во-первых, стал сильнее, а во-вторых, если повторить несколько раз то, что говорит дядька Степан, то во мне просыпается чувство умения. Как если бы это был тысячный раз.

— Да, удивительно! — заключил стражник и похлопал по лавке. Мы во дворе, вечереет. Ветер тихо шумит в кронах деревьев.

Я сел рядом и снова поджёг ему табак.

— А не обманываешь ли? Может тренировался уже? — спросил он, прищурившись.

— Нет, честно пречестно! Само как-то выходит.

— Да-а… дела. Ну и слава Богам, сынок. Чего их гневить, да? Дали способности — значит надо так.

— Согласен.

Он улыбнулся.

— Завтра давай, чтобы одолел всех. Тебе в гимназии надо учиться. Хотя, даже не знаю, чего будешь первое время делать. Там ведь с азов начнут.

— Я постараюсь, дядь Стёпа.

— Молодец, Игорёк, так держать!

Как бы не хотелось пойти в Убежище, провести с друзьями вечер, послушать истории, да и самому чего рассказать, но мне надо обратно к сараю. По всему выходит, что я даже немного в долгу у духов, а это может плохо кончится. В самый важный момент помешают и всё, пропаду.

Плохо всё ещё потому, что если трупы лежат там, то придётся их хоронить — нельзя оставлять лежать, нужно обязательно провести обряд погребения. А ещё и девушек «отмолить» — перед смертью они страдали, души не могут покинут останков и заперты в них. Это тоже страдания. Так что работы предстоит едва ли не больше, чем прошлой ночью.

Если же трупы нашли, то рядом могут быть солдаты. Убитые мерзавцы пользовались тем, что в окрестностях чинит горе вампир и под шумок похищали девушек. Поэтому, убитых спишут на него же, что для меня лучше, но придётся ждать, пока стража уйдёт.

Смирившись с участью, я спокойно двинулся к месту недавних событий, содрогаясь душой от воспоминаний.

Глава 12

Сумерки только начали сгущаться, когда памятное строение показалось среди полей. Стражников нет, как и вообще кого-либо из людей. Пробежало несколько лисиц, а вороньё разлетелось, словно комья земли от взрыва. Я лишь мазнул взглядом по изломанным телам и скорей принялся за работу. Начал с упокоения душ.

Признаться, опыта в таком у меня нет. Всё по наитию. Просто мне понятна логика вещей в тонком мире и на её основе я могу предпринимать действия. И конечно, сразу ничего не вышло. Вроде бы я и освобождаю душу от опытывающих её мучений, но она не уходит. А долго быть с ней в контакте не могу — слишком ужасна была смерть. Приходится прерываться и начинать снова.

Вероятно, так и бился, если бы не вмешательство внешних сил, присутствие которых изменило общий фон. Меня слегка оглушило и захотелось зевнуть. Получилось рассеять узлы, что связывали плохую энергию и она стала растворяться, равномерно распространяясь по загаженной местности. Душа дёрнулась и тут же исчезла, осыпавшись искрящейся пылью.

Я открыл глаза и натужно выдохнул — оказывается задержал дыхание, напрягая все силы.

Ещё четверых освободил так же. Получившаяся в земле тьма стала даже пугать, ибо в ней явственно наблюдается движение и формирование чего-то нового. Тут же вспомнились призрачные заячьи скелеты и я, хоть порядком вымотался, но приступил к формированию верной эфирной сетки — чем быстрей «свежий» поток начнёт вымывать гниль, тем лучше. Мало ли какая беда тут прорастёт.

Могу откровенно себе признаться, что если бы днём не поглотил способности двух мерзавцев, то не сумел бы завершить начатое. Почему-то так получается, что работаю на пределе постоянно. Голова кружится, а живот крутит, словно впервые на корабле и меня взяла морская болезнь. Ноги трясутся, как у старика, сейчас бы выпить чего-нибудь горячего и посидеть перед камином…

Мысль потянула другую. Вместо того, чтобы хоронить падаль, называемую по ошибке человеческими останками, я лучше спалю их — тоже хороший вариант.

До самого темна подготавливал всё так, чтобы возле трупов было больше всего углей. Притащил поломанные створки, повыламывал ещё досок. В итоге получился приличная гора — хватит, чтобы сжечь всё до костей.

Пламя занималось паршиво и хвататься за толстые доски совершенно не хотело, но я упёрся, расходуя последнее что имею, и те поддались. Спустя немного времени нужно было убираться прочь из сарая, дабы не сгореть, что я и сделал.

Но не остановиться и не понаблюдать за тем, как занимается сарай целиком, было нельзя. Сначала густой дым, подсвеченный багровым, просто вырывался из окон и образовавшихся от выломанных досок щелей, через которые виднеется жуткое пламя. Потом занялась крыша, чуточку подымила и вот уже по стенками побежали струйки огня. Грандиозный костёр взметнулся к небесам, выжигая всю хмарь трагических событий. А я ощутил, что закончил большое дело. И не только я, но и духи — из тьмы выступил огромный косматый волк. Мне пришлось использовать всю волю, чтобы не вздыбиться, как кот. Хотя кожу сковало, а волосы вздыбились.

Он спокойно обошёл меня по кругу, принюхался к руке. Глянул в душу и лизнул. Я окаменело наблюдаю, как громадный хищник спокойно развернулся и пропал в жирной тьме. Ничего объяснять не нужно, я сослужил службу и это ценят. Можно смело топать в убежище, отсыпаться.

Путь назад оказался долгим и выматывающим. Но всё же я дошёл и даже перемолвился парой фраз с Иваном, жаждущим узнать, что же со мной происходит всё это время.

Сон пришёл быстрый и крепкий, стоило лишь лечь.

Разбудили утренний ливень и гром. Я собрался уже приуныть, прекрасно представляя дорогу до Вышгорода и сам турнир, мокрым и промозглым, да только стоило глянуть из двери и стало понятно — прояснится скоро.

— Как спалось? — бросил в спину Иван.

Я обернулся и встретил взгляды всей банды. Широкая улыбка выползла на лицо.

— Да вроде нормально.

— Стонал просто, — глянул он и занялся чаем, сдувая плотный парок с кипятка.

— Так мож девка снилась, — задорно отозвался я и подтащил свой ящик к «столу». Оглядел скудные останки и взялся подъедать.

— Шмыга! — бросил Иван и парень достал шмат отличного сыра, ещё хлеба и даже масло.

— О-о! — облизнулся я, с любовью взирая на еду. — Живём!

— Знаешь, брат, не похоже было, что девой забавлялся. Всё нормально? Чего весь в синяках и ссадинах?

Я успел напихать полный рот и с рыбьими глазами ищу, чем бы запить. Шмыга быстро глянул на Ивана и, получив кивок, достал кувшин отборнейшего вина, судя по залитой сургучом пробке и печати. Я хищно откупорил и залил терпкой жидкости в рот. Блаженно прикрыл глаза и медленно проглотил.

— Ах-х! Прекрасно. Спасибо, друзья, — оглядел я банду и те, как умеют, улыбнулись. — В общем, слушайте, что было…

Недавние события стали облекаться в слова и попадать в жадно оттопыренные уши. Конечно, про убийство магов распространяться не буду, во всяком случае всем, но основную часть ребята услышат. Тем более надо поведать о турнире и пригласить для поддержки.

Отлично отпировав, мы бережно убрали пустой кувшин в уголок. Спрятали остатки еды от мышей, а крошки смахнули на пол, чтобы серые зверьки не обижались. Шмыга всё уговаривал надеть кафтан, но мы на пару с Иваном пояснили, что для драки лучше что-то менее ценное. Так что вышли в привычном составе и виде. Сияющая голубизна уже успела проявиться из-за туч, а те, едва бухтя, поплыли орошать земли.

Стражники немного помялись, откровенно сомневаясь в добропорядочности моей компании, но я заранее взял с них слово, что все вещи останутся на своих местах и мы только по делу зайдём в Вышгород. Заявил служакам, что ручаюсь за каждого и те пропустили.

Нас встретил Самуил Архипович. А точнее мы его повстречали и он провёл к месту действия. Турниры проходят нечасто, поэтому люду собралось порядочно. В основном это дворяне, чинно рассаживающиеся на сколоченных наспех трибунах. Пусть биться будут и не великие маги, где зрелища было бы в разы больше, но всё же крайне интересно понаблюдать, как юные маги будут лупцевать друг друга.

Правила просты — противник должен либо сдаться, либо получить очевидный урон. Такой, что дальше продолжать бой не станет смысла. За нами будет наблюдать цвет гарнизона и многие из способных простых служащих. Уже позже, коллективно решат, кого стоит отправить в гимназию, а кому ещё нужно сил поднабраться. Да и умения их применять.

— Игорь, тебе к претендентам, — спокойно оповестил магмейстер и повёл к отдельно стоящей скамье. Идем через площадь перед ратушой и многие провожают взглядами.

— А какое место надо занять, чтобы точно взяли?

— Почему спрашиваешь?

— Да шансы, думаю, маленькие первое занять, — отозвался я, немного досадуя на собственную откровенность.

— Если скажу, что только победитель может рассчитывать на обучение?

— Это будет печально, господин магмейстер, — нервно рассмеялся я.

— Если хочешь получить мою рекомендацию — побеждай. Иначе не дам.

На мне всегда это работает, — не могу мириться с положением внизу, мне надо наверх. Поэтому кровь уже начала закипать от боевой ярости и решимости. Пусть я не в лучшей форме, но и возможности уже повыше, чем ранее. Считай, несколько тотемов доступны, да и стихийное мастерство подтянул. Уделаю всех!

На лавке сидят пятеро. Все разные: здоровяк-толстяк; просто крепыш; долговязый, как жердь; уродливый на лицо и девушка с темно-русыми волосами. Первые трое из дворян, судя по добротной одежде, а остальные из простых. Теперь, считая меня, трое.

Итого получилось три пары. Интересно, с кем поставят? Я прислушался к противникам, так и замерев перед скамьёй и попеременно заглядывая в глаза. Первый хитрит — успокаивает силу, чтобы не фонила — это удобно на турнирах. Остальных слышно нормально. И почти все сильны. Если будут учится, то Новика возьмут точно.

Я сел с краю, чувствуя, как участники недобро напряжены. Каждый жаждет урвать имперское довольство и устроить жизнь. Наверняка и родня грызёт. Это с низов дворянство выглядит, как битьё баклуш и плевки в потолок. Мол, коль уж свезло благородным родиться, то всё, живи в своё удовольствие и горя не знай. Но и тут есть свои обязанности, ожидания, служба та же и многое другое, соблюдение чего может порядком досаждать.

Но никто из них не прошёл того, что выпало мне. Во всяком случае, мой долг обязывает победить. И либо уйду одолев всех, либо лягу без чувств. Нет иного пути!

С площади донёсся голос глашатая. Долго и нудно распространялся нарядный служивый о том, какой высокий люд тут собрался и какая высокая честь нам, ещё не достойным уважения юнцам, оказана. Далее пошёл рассказ о величии Императора, его семьи, представителей главных родов. Сидящего в передних рядах графа Александрова тоже упомянул. Ну и о священном долге не забыл рассказать. У меня нет к тому скепсиса. Воистину свят воинский долг, отданный ради спасения Родины, только мне нельзя складывать голову до тех пор, пока не отомщу и не продолжу род. Так что Родина пусть подождёт.

А вот то, что Снежана здесь, меня, конечно, подстегнуло. Уж что-что, а девушки — это моё уязвимое место. Хочу показать себя, пусть знает, какой я могучий.

Глашатай, как старый хриплый пёс, умолк и отошёл. Капитан Городецкий же, кажется с облегчением выдохнул и вышел заместо.

— Случайным образом, мы разбили претендентов на три группы. В итоге, первыми на бой идут…

Я и девушка! Кто бы мог предположить…

Она крепкий огневик. Судя по взгляду ещё и в себе уверена. Ладно, на поле битвы джентельменов нет. Вот одолею и подхвачу подающую без сил. А сейчас бой!

Струя рыжего огня вырвалась из руки и помчалась ко мне. Спас щит, ибо пришлось спешно перестраиваться с одной формы, на другую.

Я вызвал ветер, и огонь разметало на безобидные всполохи и искры. Пущенный противницей мяч, вмял за пару шагов до себя. Призываю тотем дикой кошки для ловкости и тут же уклоняюсь от второго шара. Его затушили уже создатели турнира.

Зрители начали шуметь. Ко мне устремились сразу три огненных жгута, извиваясь и стегая. Я увернулся и подпрыгнул, тут же создал магические рукавицы. Жгуты разлетелись на клочки.

Лицо соперницы исказилось в ухмылке. Опять летит огненный шар, а снизу, едва не подловив, подкралась огненная змея.

Я взвился пропуская шар под собой. Кувырок завершаю так, что ноги смотрят вниз, а из них бьёт мощная струя воздуха. Огонь в очередной раз размётан. Щедро вложил силы в воздушный жгут и стегнул им. Девушка, как раз переводила дух, так что плеть отбить не смогла. Короткий вскрик и хрупкое тело отбросило на десяток шагов, грубо протащив по брусчатке. Бой кончился, а я помчал показывать, что джентельмен.

Сначала её трясло от злости и даже лекаря подпустила не сразу. Но уже усаживаясь на лавку, я отметил, что отошла и поглядывает с любопытством.

— Игорь.

— Знаю. А я…

— Марина.

Губы разошлись в победной улыбке, а на её лице мелькнуло раздражение.

— Как ты научился так скакать?

— Жизнь заставила, — проигнорировал я издёвку. — Понравилось?

— Неплохо. Просто тебе повезло. Но в следующий раз я не позволю тебе победить.

Узкий носик оказался смотрящим вверх и на его фоне я поймал взгляд от Снежаны. Конечно, рукоплескать при отце она не стала, но огоньки в глазах говорят, что старания оценены по достоинству.

Грудь выпятил пуще прежнего и, уже не обращая внимания на бывшую соперницу, стал наблюдать за импровизированной ареной.

Следующими стали здоровяк-толстяк и крепыш. Я только усмехнулся «случайности» выбора — капитан Городецкий явно не напрягался.

Впрочем, это всё лирика, а вот готовящийся бой интересен по-настоящему. Не только потому, что кто-то из них станет противником, но и просто в силу зрелищности. Как и рассказывали ещё в Свейском Королевстве — русский стиль очень эффектный.

А главное, зачем смотреть на процесс только глазами простого человека? Я смежил веки и с торжеством оглядел обоих парней — толстый всё же неплохо одарён. Если его научить, подумалось вдруг, то будет очень мощный атакующий.

Вода и вода. И тут каждому, наверное, очевидно, что победит более одарённый. Вот взвились струи магической энергии, завибрировал эфир и перед силуэтами бойцов возникли сияющие голубым струи.

Я открыл глаза. Струи оказались своего рода шестами, которыми парни стали отчаянно друг друга дубасить. Принявшая плотную форму мана, изгибается и сталкивается с такой же. Летят брызги и слышны шлепки, словно кто-то босыми ногами топает по лужам, но я прекрасно знаю, что если получить таким «шестом», то можно и жизни лишится.

Поняв, что тут они примерно равны, парни дружно сменили тактику. Но толстяк успел первым послать в соперника тонкую, очень быструю струю воды, способную с лёгкостью пробить толстую доску. И тут же ещё и ещё, будто намеревается пронзить пиками противника.

Я уж было попрощался с крепышом, но тот исхитрился обернуться в водяной вихрь, выждал пока струи иссякнут и атаковал сам. Водяной жгут стегнул по неповоротливому парню, только и успевшему, что подставить ладонь и пустить из неё в ответ ту же воду.

Вся площадь покрыта водой, брызги долетаю и до трибун, но дворяне так увлечены боем, что нисколько не беспокоятся об этом. Толстяк же завалился набок — в жгут противник вложился порядочно. Я прикрыл глаза и глянул остатки маны — ещё прилично, но и досуха ребята расходовать не могут.

Толстяк метнул копье. Оно оказалось не таким сильным, — не хватило времени сделать правильно, — а крепыш, хоть и согнулся пополам, всё же оклемался и попробовал атаковать. Над головой пышнотелого парня возник водяной вихрь малого диаметра, ставший быстро опускаться. Такая атака должна сильно его потрепать.

Побелев лицом, толстяк сиганул в бок и треснулся коленом и локтем о камни. Взвыл от боли, а шустрый крепыш не стал ждать и вдарил сверху жгутом. Бой кончился его победой, под вопли противника.

— Знатный бой! — заключил я и покосился на Марину.

— Я бы обоих уделала. А так, помочились друг на друга, но один оказался с более мощной струёй, — ехидно засмеялась она.

Неожиданно для себя, я вдруг тоже рассмеялся. Прикольная всё же девчонка.

— Тебе было бы неудобно мочиться, нам в этом плане сподручнее.

— Так сначала надо опрокинуть, — хитро глянула она, — а потом уже мочить.

— Ну ты даёшь! Опасная.

— Ты ещё не знаешь, какая, — вовсе не угрожающе произнесла она, а скорее констатируя, как наблюдатель.

— Прям теперь борюсь с собой, — намекающе проговорил я, действительно ощущая, что хочу познать её в постели.

Марина недоумённо подняла взгляд и я залюбовался игрой света в голубых, с жёлтой каймой глазах. Личико аккуратненькое, с бледными губами небольшого рта.

— В смысле?

— Хочу узнать насколько опасная. Может покажешь?

Я посмотрел прямо, с вызовом.

— Опять драться, что ли? — растерялась она, всё ещё отгоняя догадки.

— У меня есть способ получше. Может встретимся сегодня в порту, после турнира?

— А где? — вылетело у неё и лишь потом девушка прикрыла рот, но я уже ухватился за верёвочку.

— Давай около нижнего входа на рынок. Ну или вместе пошли.

— Я… я подумаю, — покраснела Марина. — Дурак! Надо было побить тебя. Особенно там.

— Где? — рассмеялся я.

— Знаешь где, — буркнула она.

Я быстро глянул в сторону Снежаны — переговаривается с другой молодой дворянкой и склонился к уху Марины, шепча:

— Покажи мне сегодня. Ручками.

Её лицо стало пунцоветь, пока не сравнилось с помидорным цветом. Довольный, я вернул внимание на арену. Удовольствие от предвкушения не мешает другому.

Долговязый дворянин производит вид не утешительный. Пусть с точки зрения одарённости всё и обстоит иначе, только его источник, словно потерявший управление конь, несущийся на полном скаку в кромешной тьме затуманенного разума. Стало понятно, что на некоторую существенную часть, он блаженный. Иногда издаёт звуки, морщится или улыбается. В этом смысле, они словно бы похожи, только противник уродлив внешне.

Однако, всё оказалось иначе. Уродливость, словно цветное пятно на белье, либо же шило в мешке — показывает подлую сущность парня. Блаженный склонен к огненному мастерству, но пока он пытался слабым разумом придать мане форму, уродливый атаковал воздухом. Повалив долговязого дворянина, он стал не сильно стегать его, вызывая вскрики боли и рыдания. Блаженный уже свернулся, поджав колени зовёт маму, а уродливый, кровожадно осклабив зубы, продолжает бить. Со всех сторон поднялся гул возмущения, но сволочь до последнего стегал долговязого. Я чуть не сорвался. Горло душит такая ненависть, что едва удаётся дышать.

Бой остановили. Рыдающего от боли дворянина унесли в лекарню. Лица людей выражают растерянность и омерзение. И тогда я подошёл к магмейстеру Самуилу Архиповичу.

— Господин! Позвольте мне выйти с ним на бой, — пролязгал я. — Дайте показать силу. А Марина пусть с этим, который крепкий, бьётся.

— Изволю, — хмуро кивнул капитан. — Готовься.

Я кивнул. Ощущая, что уже. Готов не просто победить, не завоевать рекомендацию магмейстера, — на это сейчас было даже как-то всё равно, — а вот наказать бессердечную мразь хочется. Причём так, что скрипят зубы и белеют костяшки. Будь проклято правило дистанции, уж я бы выбил зубы уроду!

Устроители решили всё быстро, а дворяне взволнованно загудели. Я встал напротив ненавистного противника и буравил его мерзкие тёмные глазёнки взглядом. Тварь паршивая! Сейчас ты узнаешь, что зря свершил такое на глазах у наследника рода Крузенштернов.

Слова только начали вылетать из глотки капитана, как я, крепко сосредоточившись, вызвал воздушного элементаля. Вложился без остатка, всю ненависть влил. От резкой слабости упал на колено, поэтому не сразу понял, почему ахнули трибуны.

Воздушный дух оказался не таким, как на арене дома. Выше, плотнее и даже цветом темнее, таким, как бывают тучи в подбрюшье. И внутри него сверкают багровые молнии. Я даже несколько опешил, вдруг ощутив, что элементаль получился очень могучим и крайне злым. Всё его естество желало убить противника и уж тут меня взял мороз, ибо контроля над духом нет. Это самостоятельный убийца.

Что-то хлестнуло по элементалю сбоку, но тот даже не дёрнулся, а вот удар по уродливому парню оказался ужасным по силе. В застывшей тишине площади что-то громко хрустнуло и я тут же понял, что это кости. Левая рука парня повисла плетью. Но он даже вскрикнуть не успел, как из глаз духа вылетела молния. Тело противника осветилось на миг, подброшенное в воздух и выгнувшееся от судороги, а потом шмякнулось на стесанную бурсчатку. Бой следовало остановить, да только дух мне не подчиняется.

Бросился вперёд Самуил Архипович, ринулись к сражающимся стражники, но элементаль успел нанести последний удар прежде, чем совокупная мощь сильнейших магов разнесла его в клочья. По камням потекла кровь, смешанная с кусочками мозгов. Бой окончен.

Я растерянно взглянул на магмейстера. Что же теперь будет? По факту я убил противника. И пусть он был негодяем, но меня могут и наказанию подвергнуть. Тем более за дворянина.

Шум стал вытеснять повисшую было тишину. Люди обсуждают произошедшее, делятся эмоциями и пытаются сформировать отношение к случившемуся. Я замер в ожидании.

Неожиданно, слово взял граф Александров:

— Дамы и господа, тише, прошу вас, тише, тише… Я не думаю, что случилось что-то из ряда вон. Мы все были сначала поражены бессердечием погибшего и, я уверен, Игорь тоже. Эмоции возобладали над разумом и случилось то, что случилось. Соболезную родственникам. Вам будет выплачена материальная помощь от лица города. Правда же, Дмитрий Григорьевич?

Комендант коротко кивнул, а вот пухлый боярин Скотович сморщился, но от комментариев воздержался. Собравшийся же люд дружно поддержал такое решение.

Я получил уважительный взгляд от графа Александрова, пылкий от Снежаны, а после окунулся в объятья подбежавших друзей. Крайний бой было решено не проводить.

Капитан Городецкий, своим приходом оторвал от меня ивановскую банду. Крепко пожал руку и поздравил с победой. Я же словно оглох от счастья. Всё случилось слишком неожиданно и быстро. А теперь ещё и новость, что поеду в гимназию. Отличный повод для того, чтобы устроить грандиозную пьянку в портовом районе.

Отправиться туда мы смогли только после бурных поздравлений от стражников. Количество хорошо знакомых людей, настроенных благожелательно, стремительно растёт. Я с охотой принял поздравления от каждого, а немного прослезившийся дядька Степан сказал, что сейчас тоже пойдёт и достанет особую бутылочку, что держит именно для таких случаев. Мы крепко обнялись.

Путь к порту сопровождается бурным обсуждением боёв. Ребята без устали вспоминают самые эффектные моменты, додумывают обстоятельства и делятся мыслями, кои одолевали в моменты напряжения. А ещё продолжают нахваливать меня. Глупо будет опровергать то, что это очень приятно. Но всё же я был вынужден сузить этот поток и перевести тему на обсуждение чего-то ещё кроме меня.

Тут вспомнилась Марина и я сначала вытащил все деньги, сунув их ничего не понимающему Ивану, а потом уже пояснил. Друзья с новыми силами стали галдеть и одобрять решение пошлыми комментариями. Брат же вернул часть денег, сказав, что на выпивку им хватит, а вот мне будет нужно на что-то снимать комнату в гостинице. Договорились, что они подождут, пока я покажу этой девчуле все прелести близости, а потом мы уже вместе крепко ужрёмся чем-нибудь.

К рынку я подошёл уверенный, что Марины не будет. После всего случившегося, у неё наверняка душевная болезнь, какое уж тут свидание.

Последние усталые торговцы выезжают с территории. Даже животных не стегают, ждут пока скотина соберётся с силами и потащит телегу быстрее. Я привалился к деревянному столбу доски объявлений. Шумит бесчисленная детвора, стараясь урвать последние часы света, прежде чем родители загонят в дома. В порту всё ещё стучат и кричат, словно соревнуясь с вечногорланящими чайками.

— Всё таки ты пришёл! — задорно раздалось сбоку.

Я резко обернулся, не скрывая улыбки.

— Тоже самое могу сказать.

Её наряд впечатляет. Не какой-то исключительной роскошью или вызывающим стилем, а тем тонким духом, когда стеснённая в средствах девушка выбирает лучшее из имеющегося. И ты смотришь, сердце щемит от умиления, а в душе пылает пожар бросить к её ногам весь мир. Впрочем, сарафан выглядит красиво и свежо, подчёркивая юность и тонкие черты девушки.

— Вот же уставился!

— Прости. Очень впечатлился.

— Чем?! — усмехнулась она, намекая, что грудь маленькая, а бёдра не так круты, как у некоторых сверстниц.

— Может я эстет, ценитель исключительного. Вижу прекрасное там, где другим пусто.

— Витиевато болтаешь. Как будто грамотный.

— Что ещё раз подчёркивает, что впечатлённость тобой оправдана, моя фея, — выдал я, понимая, что начинаю нести вздор.

— Я не твоя! — стрельнула бровью Марина.

— Ещё нет, но уже в моей паутине, — облизнул я губы, — прекрасный мотылёк.

— Фу! Не люблю пауков, Игорь.

— А вкусно покушать? Давай я угощу тебя отличным ужином?

Она взяла меня под руку и отвечает:

— А если меня одолеет сонливость после? Будет где прилечь?

Меня аж огонь опалил, столь сильно взвилось желание. Склонился к уху и шепчу:

— Отнесу туда на руках, моя фея.

— Т-ты это… — проняло её, что даже с шага сбилась, — не напирай так.

Я понял, что лучше действительно сбавить обороты — страсти плещется столько, что готов расплескать. А от того, что мы уединимся где-нибудь в подворотне, будет потом противно. Не с портовой же девкой встречаюсь!

— Всё же удивительно, что ты пришла, — сменил тему я, видя как раскраснелась девушка. — Думал, что после увиденного тебе будет не до того.

— Ты про то, как размозжил голову тому уроду? — осторожно переспросила она.

— Кхм-м… да.

— А что если скажу, что не переживаю из-за такого? — словно прощупывая, произнесла она.

Я понял, что у неё на этот счёт есть ещё какие-то соображения.

— Буду удивлён.

— И тебе не мерзко идти под руку с таким монстром?

— Это ты монстр? — рассмеялся я.

— Говорила же, что ты меня не знаешь ещё.

— Марина, — томно глянул я на неё, — да у меня от предвкушения узнать, тело сводит. Можешь быть спокойна.

— Ну… чтобы ты потом не плевался и не блевал, — вдруг остановилась она и подняла голову, — скажу всё как есть. Меня заводит вид кровавых драк. Когда ты расправился с тем червём, то я была готова хоть там отдаться. Ну, всё?! Расхотел со мной ужинать?

Я даже растерялся как-то. Неожиданно было такое услышать, тем более от девушки. Но именно отвращения не испытал. Стало только интересней узнать, что же она за человек и какие тайны скрывает внутренний мир.

— Ну, если мы просто поедим вместе, ничего особого не произойдёт, — отшутился я.

— О! Уже «просто поедим»? — приподняла она бровь.

— Что ж, стоит признать, что действительно озадачился вопросом, какая ты. Вдруг и впрямь ужасная, а моя бравада тут же потускнеет, прознав об этом.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо кивнула она. — Я уж было подумала, что ты дурачок.

— Знаешь, — двинулся я, снова подставляя локоть, — сразу подумалось, а, как ты, ну… находишь себе веселье? Ищешь потасовки или сама кого губишь? Просто если сама…

— Нет, я никого не обижаю первой, — серьёзно отвечает она.

— Это людей, а может над скотиной издеваешься?

— И с чего такие мысли? — картинно скривилась она, словно слышит это не первый раз.

— Ну, просто если я, допустим, люблю рыбный суп, то я его ем. Ты говоришь, что любишь жестокие побоища. Вот и подумалось…

— Нет.

— А как же тогда…

— Игорь, я ведь тебе сразу сказала, что больная на голову и что не надо ко мне клинья подбивать. Ты не послушал. Так вот — я понимаю, что там внутри, — постучала она по голове, — есть проблемы. И я вовсе не хочу свои проблемы, перекладывать на других. Чтобы кто-то страдал. Хоть животное, хоть человек. Проживу тихо жизнь и помру. Всё.

Я глянул на огорчившуюся девушку, что в свете фонарей главной улицы выглядит очень милой. Может и у меня есть странность, но после такого признания только сильнее захотелось быть с ней.

— Не против, если хотя бы сегодня, ты не будешь одна?

— Ты правда этого хочешь?

Я уловил в голосе тщательно скрываемую надежду.

— Очень.

— Ну, я отговаривала, как могла. Потом не жалуйся, — улыбнулась Марина.

— Я?! Жаловаться? Ещё чего. Это ты держись, ещё узнаешь, какой я любопытный…

Чтобы не ошибиться с заведением, повёл Марину в «Семь Морей». В тёмное время ресторан выглядит ещё краше. Площадь перед ним хорошо освещается, шумят многочисленные посетители — от мужских компаний, до чинных пар. Мы легко присоединились к общей атмосфере праздника, присаживаясь за свободный стол.

Я пошёл распорядиться насчёт комнаты и еды.

— Господин, — обратился ко мне распорядитель, — может Вы хотите отужинать уже в комнате? Только нам нужно будет некоторое время, чтобы всё подготовить. Поэтому пока предлагаю лишь перекусить тут, а когда будет готова комната мы сообщим.

Я согласился и внёс половину суммы. Вышло много, потому что среди прочего, распорядился поставить ванну с горячей водой, но, во-первых, я не волнуюсь и не держусь за деньги, а во-вторых, «Семь Морей» не дешёвая гостиница, было бы глупо ожидать копеечных расценок. Одно только магически поддерживаемое освещение выходит в круглую сумму.

Марина быстро умяла свою порцию закуски и я отдал половину своей. Наблюдать за девушкой очень интересно, ибо таких я ещё не встречал. Да и симпатичная, что ни говори. Природа не обделила ни красотой, ни талантом. Ввиду этого первый вопрос:

— Ты дворянка?

— Нет, конечно, ты что.

— А почему тогда магия тебе подвластна? — резонно спросил я, любуясь, как легко и изящно она поглощает еду.

— Урод, наверное. Мама крестьянка, отец пахарь. Ничего необычного.

— И тебя это совершенно не волнует?

— Ну, твоё удивление понятно, конечно, но знаешь, когда ты реально отличаешься, то на способности к магии обращаешь не больше внимания, чем на остальное.

— Например? — предвкушающе спросил я.

— Да хотя бы то, что когда папка в очередной раз начинал лупить мать, а все братья и сёстры дружно принимались реветь, да прятаться, я во все глаза смотрела. Меня завораживали эти ссоры.

— И часто он её бил?

— Смотря, что ты считаешь редко. Как вообще относишься к тому, чтобы иногда жену проучить? — сыграла она бровями.

— Хах, — несколько нервно отозвался я, — ещё не женат, так что не знаю. Вообще, у нас так не принято.

— У вас? — тут же подхватила она и я чуть язык не откусил с досады.

Пришлось додумывать, что на Мурмановом берегу такие же порядки, что и на Свейской земле. Женщина у нас равна мужчине, но не подменяет его. Как левая нога не заменяет правой. Обе важны и нужны. Впрочем, вполне может быть, что на дальнем севере Российской Империи действительно такие же порядки.

— Понятно, — кивнула она, — далеко же тебя закинуло. Ну, а лупил почти каждый день. Пока не померла.

Я только рот раскрыл, не найдя что ответить.

— Да, такой вот поворот.

— И, что потом? Сколько тебе тогда было?

— Тринадцать.

Я подождал, давая понять, что на первый вопрос тоже хочу услышать ответ.

— Тебе правда интересно?

Закралось плохое предчувствие, но не отступать же. Кивнул.

— Он опять пьяный был. Может чуть переусердствовал, да и залепил матери вот сюда, — показала она на висок. — Она быстро умерла. Папка ещё, представляешь, — хихикнула она, — тряс её, пихал, мол, чего тварь прикидываешься. Ну, а потом что-то там в его долбанутой башке переклинило и полез он ко мне, ну, чтобы трахнуть, а я взяла да и пришибла алкаша вонючего.

— Чёрт подери! — с трудом удалось вымолвить. — Я не знаю что сказать… а потом куда? Что было?

— Сбежала, — улыбнулась она. — Ну а что ещё было делать? Ему бы за мать ничего не было. Бабу надо молотом, чтобы была золотом. А вот мне за батьку бы такое устроили, перед смертью, что у тебя аппетит пропадёт, если сказать.

— Да уже, — буркнул я.

— Понимаю, Игорь. Поэтому стараюсь не рассказывать особо ничего. Навидалась, знаешь ли.

— Это точно. Но ты, вроде бы, не особо переживаешь, да?

— Ага, — широко и искренне улыбнулась девушка.

Вскоре к нам подошёл служка и пригласил в комнату. Идти не далеко — на первом этаже. Под впечатлением от услышанного, жажда скорей затащить Марину в постель поутихла. Неожиданно для себя, я проникся тяжёлой долей, выпавшей на её плечи. Пусть и самой жертвой обстоятельств эта тяжесть не ощущается.

«Семь Морей» действительно отличное место — комната оказалась большой, с ширмой для принятия ванны, широкой кроватью, шкафами, столом и двумя стульями с высокими спинками. Несколько свечей щедро наполняют её светом, а на полу распростёрся шикарный ковёр.

Стол полон еды и напитков, а под ванну напихали раскалённых кирпичей, чтобы вода медленнее остывала. Служка поклонился и вышел, а я задвинул щеколду на крепкой двери.

— Спасибо, Игорь, — вдруг сказала девушка.

— За что?

— За прекрасный вечер.

— Но он же только начался.

— Просто я никогда раньше не проводила его так и… в восхищении даже только от комнаты.

Я обошёл улыбающуюся девушку. Аккуратно приподнял подбородок и говорю:

— Считаю, что ты этого достойна. Не думай, что покупаю этим твоё тело.

— Ой, мне бы и в голову не пришло. За те деньги, что ты отдал, можно было десяток шлюх взять. Что и поумелее, и покраше. Так что просто спасибо. Я ценю.

Склонился и легко поцеловал её.

— Пожалуйста, Марин. Хочешь понежиться в горячей воде?

— Мечтаю! — с горящими глазами, сообщила она.

— Тогда прошу, — поднял приглашающе руку и, приобняв девушку, провёл до парящей ёмкости. Рядом, на табуретке, теснятся мыла, скребки и мочало, а от самой воды идёт приятный запах хвойного отвара.

Я помог Марине раздеться и с удовольствием стал любоваться наготой. Грудь действительно мала, но тело не смотрится детским, в нём есть женственность и грация, в том числе в бёдрах. Попа кругленькая и вздёрнутая, а между расходящимися ягодицами видны половые губы. И здесь меня взяла оторопь.

— Прости, но почему у тебя нет там волос?

Она хихикнула и, подбоченясь, развернулась, демонстрируя идеально гладкий лобок, словно была ещё незрелой.

— А что?

— Да так, просто.

— Я их убираю. Мне так больше нравится.

— А как именно? — удивился я. — Неужели бреешь?

— Ой, не-е-ет. Если сбривать, то потом, знаешь, как всё чешется? Неудобно, а потом ещё и болит. Я же огненный маг. Выжигаю.

— Эм-м… — озадачился я, став разглядывать её пах в поисках ожогов.

Девушка заливисто рассмеялась.

— Не ищи, просто я могу контролировать огонь так, что уходят только волоски.

— Запах, наверное, при этом… — подумалось мне.

— Ну, знаешь!

— Прости-прости, это я так, чисто практически вдруг задумался, — улыбнулся я, а потом, приняв более серьёзный вид, говорю: — Марин, выглядишь просто великолепно. Я восхищён.

— И даже маленькая грудь не отвращает? — с наигранной подозрительностью спросила она.

— Абсолютно. Боюсь, что она наоборот, лишь притягивает. Хочу узнать, насколько мягка.

— Так приятно-о… ты бы знал, Игорь, — лучась глазами, ответила девушка. — Ещё никогда такого не слышала.

Я протянул руки и обнял ладонями два ровных холмика с бордовыми бугорками. Немного сжал, а потом поводил по груди ладонями, получая удовольствие от того, как нежные соски трутся о кожу и проскальзывают между пальцами.

Перешёл дальше, на рёбра. Тонкая шелковистая кожа обтягивает их и можно гладить волнистые переливы, снова возвращаясь к груди, а потом выше, к ключицам. Утончённость тела не слабо возбуждает и низ штанов явственно топорщится. Мне захотелось прижаться, чтобы потереться членом. Так и сделал.

— Сожми ещё шею, — горячим шёпотом выпалила Марина. — Посильнее. Да, так! — уже хрипло слетело с её губ. — Будь грубее, Игорь!

Я лизнул её выпирающую ключицу и так поднялся выше, ощущая, как под кончиком перекатываются жилки и вены.

— Хорошо, моя фея. А ванна пусть подождёт, да?

— Я её… — со стоном отозвалась она. — Потом… сама разогрею… да-ах…

Это она отозвалась на мой укус. Девушка открыла во мне новые оттенки страсти. Ещё там, перед ратушей, я ощутил нечто сладко-садистское, но не понял нового чувства, зато сейчас оно уже вовсю расправило крылья.

Впился в рот, словно там спасение жизни. Настырно проник языком и стал играть с её нежным и сладким. Но и Марина не отстаёт, отзывается.

Наши руки пришли в движение одновременно. Я заскользил по спине к попе, а она вдруг просунула свою между нами и, ухватившись за моё естество, сжала. Потом скорее задрала рубаху, дёрнула за шнурок и сняла портки с члена. Теперь уже мягкая ручка объяла его без мешающей ткани.

Я сжал её ягодицы и немного растянул, показывая, как мне приятно и как сильно её желаю. Девушка прервала поцелуй и притянула меня второй рукой за затылок.

— М-м, Игор-р-рь, — прорычала она на ухо, укусив за мочку, — ты такой бесподобный. Прошу, будь смелее, настырней, грубее. Ты же уже понял, какая я дурная и дрянная. Давай, герой, давай! Покажи мне силу. Ту самую, которой раздавил ту мразь. Ах!

Её шёпот затуманил мозг. Умелая ручка только раздувает огонь с каждым движением.

— Иди сюда! — прорычал я, поднимая её за попу. Под пальцами мокро и они приятно погружаются в складки.

Член туго вошёл, под вскрик Марины, и я немного озадачился — не больно ли? Но Марина с безумным взглядом шепчет:

— Продолжай! Игорь, продолжай! Просто… — толчок. — Я… — ещё толчок. — Не была… — я с усилием проник в неё, удерживая за ягодицы и щупая пальцами, как половые губы натянулись и обхватили член. — Не была с мужчиной… — дальше стоны и вскрики. — Только пальцы… сама… понимаешь?..

Я кивнул, с неким новым чувством. Слушать и представлять, что Марина оказалась развратницей, невыразимо приятно. Я сжимаю и растягиваю её попу, продолжая до упора входить в нежное лоно. Девушка почти в беспамятстве, шепчет и стонет.

Когда палец случайно скользнул по анусу, девушки взвилась особенно пылко.

— Игорь… и туда… туда тоже! — услышал я и под гнётом страсти выполнил её просьбу, ощущая, как и сам сильнее воспылал. Пусть и знал о подобном от синеглазой ведьмы.

Чудом не потерял контроль перед пиком. Умертвил семя и уже потом стал выстреливать, наполнять пылающее нутро девушки. Её лоно тоже начало сжиматься в такт и настолько сильно, что проталкиваться по нему стало трудно. Вершины чувств мы достигли вместе.

Немного позже, отдыхая от любовных утех в горячих объятиях воды, мы с улыбкой переглядываемся. Я заметил, что блаженное выражение лица Марины немного омрачилось.

— Что такое? Тебе больно?

— Ой, это желанная боль. Ты бы знал сколько ночей я лишь мечтала о ней. И о прочем тоже, — хихикнула девушка. — Просто, знаешь, я волнуюсь насчёт беременности.

— Ты действительно странная, — рассмеялся я, — но это только заводит меня. А насчёт детей не волнуйся. Я умертвил семя, он бесплодно.

— Что, правда?! — она аж привстала. — Ты правда так умеешь?!

Я кивнул.

— Никогда о таком не слышала, — восторженно произнесла девушка. — Но как же продолжение рода?

— Это разовое действие, главное, не забыть, — сыграл я бровями.

Девушка закатилась смехом, а потом вдруг посерьёзнев, говорит.

— Игорь, ты это… хотя бы до того, как уедешь в гимназию, проведи со мной ещё время, ладно? Никогда так не было хорошо.

Я поднялся, глядя в тёмные ободочки глаз. Прихватив Марину за голову, притянул для поцелуя и страстно слился губами. Девушка с готовностью раскрыла горячий рот, принимая мой нахальный язык.

Оторвавшись, говорю:

— Мне тоже с тобой хорошо. Обещаю, что мы ещё не раз встретимся.

— Но ведь ты же уедешь из Колывани, — огорчилась она.

— Хочешь со мной?

— Конечно! — воскликнула Марина. — Но у меня нет денег.

— Главное, что хочешь. Остальное не важно, — проговорил я и блаженно откинулся на стенку ванны.

Глава 13

Я покинул гостиницу позже чем рассчитывал, Марина же останется до утра. Перед прощанием она рассказала где работает и живёт, так что, если «я всё же не растеряю желания снова увидеть дурную девчонку», смогу наведаться. Не сомневаюсь, что именно так и будет.

Стоило лишь немного засмотреться на перемигивающееся звёздами небо, как налетел пьяный посетитель. Меня отбросило на круп лошади, та испугалась и тут же лягнула. Пришлось до боли напрячь жилы, чтобы увернуться от удара. Прыгнул, перекрутился и оказался стоящим на этой самой лошади.

Пьяный дворянин улетел под неё, уже вовсю успокаеваемую конюхом. Меня обуяла злость, но бить высокородного я не имею права, так что попробую иначе.

Спрыгнул и полез вытаскивать упившегося. Им оказался мужчина средних лет, с признаками частых попоек на лице. Я вздёрнул его и стал кричать, какой он негодяй, поглядывая на стражников, — Новики тут же оживились и пошли в нашу сторону. Как и ожидалось.

Одной рукой я уже успел обшарить пояс и карманы. Стоило кошелю оказаться у меня, как охранники принялись нас разнимать. Я сделал вид, что пришёл в себя, напустил на лицо страха, стал извиняться. Новики видя, что пьяница совсем невменяем, махнули рукой, мол, вали скорее, что я и сделал. Стоило отвернуться, как довольная улыбка выбралась на лицо, а через мгновения, меня и след простыл.

Позвякивая добытыми монетами, я направился в кабак. Конечно, усталость после любовных утех даёт о себе знать, но и провести время с друзьями хочется. Тем более, что в кармане шальные деньги.

Насколько шальные, узнал уже в заведении. Передал Ивану, а тот, подсвечивая взятой со стола свечой, выпучил глаза.

— Ты у кого это подрезал?

— Да чёрт его знает, — отозвался я, выдув пол кружки пива, — дворянин какой-то.

— Да тут одного золота десять монет, — шепчет он, — а ещё перстень и камни. Великие Боги, вот это прибыток!

— Может тогда вернуть? — как-то омрачился я, ибо уже остыл, а если подумать, то потеря таких средств будет очень огорчительна.

— Обойдётся, — эхом отозвался белоглазый, всё ещё любуясь богатством. Остальные только поддержали. — Ладно, держи. Камни потом Гроту загоним.

— Пусть у тебя побудут, брат, — отвёл я его руку обратно. — Чего мне с ними таскаться.

— Как скажешь.

Разговор охотно вернулся в русло обсуждения минувшего дня, когда мимо распахнутых створок кабака пробежала сначала одна группа стражников, а потом и другая. Безмолвно, лишь обменявшись взглядами, мы тут же покинули стол и припустили следом, а уже за нами подались остальные посетители.

Догнав заднюю группу я спросил, что случилось. Оказалось, что вампир снова напал, только уже в стенах Вышгорода. Комендант поднял всех на уши, грозится казнить дежурных, проморгавших, как тварь перелезла через стену. Только вот мне подумалось, что вовсе не обязательно ему было это делать. Если в городе есть выходы из подземных тоннелей, то вампир точно пришёл через них.

Ивана и банду не впустили. Я же сначала бежал с группой стражников, а когда тех забрал командующий на построение и получение команд, стал искать место трагедии сам.

Сорванная с петель дверь валяется поодаль. Струйка крови дотекла аж до порога и немного просочилась в щель наружу. В ночной тьме шепчется испуганная толпа, освещаемая множеством фонарей в руках солдат. Весь гарнизон на ногах. Лица злые, эфир гудит, чуть что — размажут.

Меня пропустили внутрь, но лишь потому, что знаком со стражниками. Они же и сообщили кто убит. Сердце сжалось от боли, ведь это оказался дядя Стёпа.

Увидев то, что от него осталось, я едва не обломал ногти о дерево стен. Вроде не так давно знакомы, но пожилой стражник успел полюбиться и тут, видя во что превратил его упырь, из самой глубины стала подниматься багровая ненависть.

Убит не только дядька. Меня стало трясти от картин зверской расправы над все семьёй. Разорванные животы, переломанные конечности, раздавленные черепа — дом вмиг превратился в кровавый кошмар. Я вышел из него пошатываясь и стал рыбой хватать воздух. В голове только одна осталась мысль — отомстить подлой твари, убившей из всех дворян почему-то именно дядю Стёпу. Отныне или я, или вампир. Жить сразу обоим больше не суждено!

Запах твари пропитал всё вокруг. Я легко могу отследить, куда она побежала. Отбросив остатки сомнений, ринулся в погоню. Во след послышались удивлённые возгласы, но это уже не важно.

Бегу по кварталам. Чуть подугасший запах стал усиливаться, пока я не оказался над решёткой водостока. Вампир ждёт меня там.

Мерзко проскрипели ржавые петли. Я смело прыгнул в бездонную влажную тьму, пытаемый ненавистью. В ушах засвистел воздух.

У меня есть возможность видеть во мраке, но тотемных способностей духи лишили. Для них упырь — это не враг, чего не скажешь про людей. И всё же я найду и сражусь с проклятой тварью. Дядька Стёпа будет последним убитым.

Ноги ударились о воду и тело вошло почти по пояс. Обострённый нюх обожгла вонь, но я смягчил её усилием воли. Сместившись в бок, где уровень жидкости ниже, я побежал вперёд, чувствуя, что упырь был тут совсем недавно.

Вскоре пришлось спускаться по стенке, ибо железная лестница полностью сгнила. Вонючая жижа срывается в этом месте с высоты трёх ростов человека. Хищного зрения хватает, чтобы видеть даже немного дальше, но всё же, чувство пространства создаётся не только зрением. Я именно чувствую где нахожусь и куда лучше не наступать.

Бег продолжился. Дух вампира всё усиливается и кровь наполняется огнём готовности к бою. Дыхание ритмичное, как у волка во время загона жертвы. Пусть тварь и сильна, пусть смертельно опасна, но и меня выковывала жизнь не абы как. Сегодня я хоть немного отомщу за близких, а дядя Степан именно таким и стал.

Тоннель сделал несколько поворотов, затем попался лаз в стене. Я уверенно свернул туда. Сердце бьётся быстро, кровь несётся по жилам молнией, а чувства обострены до предела.

Лаз вывел к мелкой подземной реке, промывшей себе пещеру. Тут всё провонялось вампиром. Вдруг раздался противный полукрик-полувизг — упырь почувствовал, что кто-то пришёл.

По пещере разнёсся быстрый бег копыт и когтистых лап, коими тварь периодически загребает, а буквально через миг, массивное тело выпрыгнуло из-за обкатанного камня и наши взгляды встретились. Козлиные копытца тут же упёрлись в мягкий камень пола, содрав слой. Вампир меня узнал.

Только позволить мрази сбежать я не дам. Двойным воздушным жгутом хлестнул по бокам, параллельно сорвался с места сокращая дистанцию. Упырь ощерился, показывая ужасные ряды частью обломанных зубов и наполняя пещеру нестерпимой вонью. Жгуты не нанесли большого вреда, но немного отвлекли. Я почти добрался для прямого контакта.

Снова использовал магию, чтобы отвлечь. Тварь успела отпрыгнуть и удар ногой прошёл мимо. Я мгновенно прыгнул в атаку, сотворяя рукавицы и поножи. На ужасающего видом вампира обрушился град ударов. Таких, которые простого человека быстро бы убили, но для матёрого упыря они не так страшны.

Ему удалось снова отпрыгнуть, потом сигануть в бок и отчаянно атаковать. Длинные, смертельно опасные когти, прошли в пальце от вен шеи, но мне нельзя пугаться. Кровь едва не кипит от напряжения. Я резко сформировал команду и ветер толкнул противника так, что тот крепко въехал в стену. Немного растерялся, а следом уже вновь обрушился вихрь моих ударов.

Пара прошла в корпус. Потом два ногой в пах, тут же по голове три, один в ухо, ещё раз. Усилил рукавицы и со всей силы ударил в затылок. Упырь без чувств повалился на пол.

Ножа, чтобы отделить голову от тела, у меня не оказалось и тогда пришла мысль создать некое подобие резака магией. Но и тут подвох, — мана на нуле. Тогда, пусть и к вялой на фоне усталости, но радости, я вспомнил о родовом умении забирать магические способности. Наклонился к покрытому жёсткой шерстью вампиру и стал раздирать грудь.

Поистине ужасающей тварью он был, ибо чуть было не лишился последних сил, — настолько крепкое тело. И всё же, оно того стоило — погрузив пальцы в чёрное сердце, меня обожгла немалая мощь.

После этого смог создать резак. Свистящий звук прогоняемого через узкие магические грани аэра, разнёсся по пещере. Весь измазавшись кровью и кусочками плоти, я добился своего и устало осел на землю. Боевой раж только начал сходить. Стало жутко противно от того, что на меня налипло. Тело жалобливо заболело, понукаемое волей, но отмыться сейчас нужно позарез.

Почти сомнамбулой я выбрался из катакомб канализации в город. Зачиналось утро. Приходилось периодически прислоняться к стенке, чтобы хоть немного прийти в себя, ибо в глазах темнело.

Встретился хмурый отряд стражи. Они чуть было не атаковали, но быстро сообразили, что к чему. Я с готовностью свесился на плечах двух поморщившихся ребят. Вскоре мы были уже у коменданта.

Меня что-то спрашивали и вроде бы я даже отвечал, но тело поняв, что всё кончилось, взяло поводья на себя. Мир померк.

Проснулся от голосов. Ощущения такие, словно провалился во что-то благоухающее. Тело сладко ноет. Предавшись глубокому зевку, я потянулся, наслаждаясь моментом.

— Он очнулся, очнулся… — услышал я шёпот и резко поднялся.

Глаза быстро привыкли. Сижу на роскошном ложе с мягкой периной. В небольшой уютной комнате. Хорошо обставленной и явно чьей-то, то есть не гостиничной.

Шептались девушки-служанки, с опасением поглядывая.

— Привет, девчата!

— С пробуждением, господин! — отозвалась одна и обе склонились. — Как Вы себя чувствуете?

— Средне-хреново, — рассмеялся я. — Красавицы, а где я нахожусь и что вообще произошло? Помню обрывками, что выбрался из-под земли.

— Господин, мы сходим за Его Высокоблагородием капитаном. Подождите тут, хорошо?

Я улыбнулся и кивнул. А потом бросил уже вслед, под звук урчания живота:

— Перекусить бы чего!

— Я принесу, молодой господин, — склонилась одна служанка в чепчике, из-под коего выбиваются золотистые волосы.

Мне подумалось, что под капитаном они подразумевают Городецкого. Интересно, что он скажет? Голова только начинает восстанавливать картину событий, хотелось бы сделать это быстрей. Но, судя по месту пребывания, ничего плохого я не учудил.

Светочка принесла похлёбку и горячий хлеб, только из печи. Подумывала слинять, но я усадил напротив, придвинув массивный стул. Села прям на загляденье: ножки вместе, руки на коленях, белый фартучек, а голубые глазки смотрят в пол. С некоторым стыдом признался себе, что она заслуживает большего внимания с моей стороны, чем могу дать. Вдруг на передник упала красная капля.

— Что случилось, Света?

— Всё хорошо, господин.

— Нет, так не пойдёт. Дай посмотрю.

Я взял её руку, шумно проглотив сытный бульон со свежей зеленью. Развернул и обнаружил порез. К волнению онемевшей девушки, поднёс кисть к губам и положил солоноватый палец в рот. Кровь быстро свернулась под действием магии. Я специально поиграл ещё с перстом языком, добившись краски на лице, а потом отпустил.

— Будь аккуратнее.

— Да, господин, — выдохнула она. Я заметил, что дрожит.

— Ты прости, если что. Может у тебя жених есть?

— Нет-нет, благородный господин! — вспыхнули её глаза и я первый раз встретился с их искрящейся глубиной. — Прошу не подумайте, что не ценю Вашей заботы. Большое спасибо, господин.

— Свет, а где мы находимся?

— Это дом Его Высокоблагородия, капитана Городецкого Самуила Архиповича. Здесь он проживает вместе с досточтимой супругой, детьми и пожилой матушкой.

При упоминании матушки, я заметил, как чуть-чуть дрогнул голос. Наверняка отношения не ладятся. Вдруг вспомнился дядя Стёпа и настроение мигом упало.

— Господин? — всполошилась Светлана.

— Нормально всё.

— Не вкусно? Простите, пожалуйста. Давайте я поменяю.

— Говорю же нормально всё! — несколько резче положенного, отозвался я, и девушка, словно улиточка, тут же скрылась в раковину, в которой находилась до этого.

— Да, господин. Прошу прощения.

— Это ты прости, просто вспомнил тут… Дядька один погиб, стражник. Мы немного дружили.

— Вы о Степане Михайловиче? — вскинула с удивлением голову она.

— Ага.

Лицо служанки приобрело очень скорбный вид, а глаза заблестели.

— Ты тоже его знала?

— Да, господин. Очень был хороший человек. Такая жалость…

— Именно. Ну, теперь он хотя бы отомщён.

— А это правда, что Вы победили вампира? — прошептала она.

— Да, вроде, — нахмурился я. — Мутно всё ещё в голове. А ты откуда знаешь?

— Слухи кипят, как похлёбка на сильном огне, господин! — громким шёпотом сообщила она. — Говорят, некий Игорь из портового района смог избавить нас от этой беды.

— Так чего же ты господинишь меня, если имя знаешь?! — усмехнулся я.

— Простите, господин. Не смею по имени.

— Наедине можешь.

— Спасибо… Игорь.

— Ну, — хлопнул я по пузу, — наелся знатно. Спасла ты меня.

— На здоровье, господин… Игорь, — склонила она голову.

Я взобрался на кровать, подбил подушку и поудобней запихал под спину, чтобы сидеть.

— Давно ты здесь работаешь?

— С юных лет, — кротко сообщила она.

— А жениха почему нет?

Девушка сильно смутилась.

— Не встретились ещё.

— И не сватается никто что-ли?

— Нет, — еле слышно ответила она. — Перестали.

— Эт почему же? Болеешь?

— Нет, господин.

— Игорь я!

— Да-да, простите. Здоровая, нормальная, просто…

— Что? — наклонился я, чтобы поймать её взгляд, но девушка только ниже его опустила.

— Игорь… Господин, мне нельзя рассказывать, простите.

— Я всё равно узнаю, Свет. Доверься мне.

Голосом это сказано таким, что девушка робко приподняла глаза.

— Только никому не говорите, ладно?

— Даю слово, — спокойно отозвался я.

— Дело в матушке Его Высокородия. Она…

Нас прервали. Послышались громкие шаги и дверь распахнулась. В комнату скоро вошёл сам магмейстер и я тут же соскочил, чтобы поклониться. Служанка тихим сапом слиняла, забрав посуду.

— Рад, что тебе лучше, Игорь.

— Очень ценю Вашу заботу и гостеприимство, господин! — протараторил я. — Никогда не спал на столь чудесной кровати.

— Хорошо, тогда я тебе вкратце сообщу положение дел. За то, что убил упыря — большая благодарность от всего города. Остаётся вопрос о том как, ибо наши бойцы уровня Гридя не могли одолеть тварюгу, а ты на Новика тянешь с трудом… Но это потом, у коменданта расскажешь. Тебе полагается награда. Очень большая! Так что думай, куда денешь. Ещё я написал прошение на предоставление тебе статуса почётного гражданина, так что думай насчёт фамилии. А ещё на присвоение воинского чина прапорщика. Поздравляю! Заслужил.

Я осоловело пожал руку. Не успел прийти в себя, как Самуил Архипович вышел. Я едва успел выскочить и уже вслед:

— Господин магмейстер, разрешите Свете меня сопроводить, а то ноги боюсь подведут. Плохо себя чувствую.

Он обернулся, рот растянулся в кривой улыбке.

— Изволю.

— Превелико благодарен, — склонился я.

Вернулся в комнату, ошалело улыбаясь от упавших почестей. Надо же было так удачно прикончить гада! Только придётся как-то отбрехаться перед комендантом, а то ведь действительно вопрос — почему опытные вояки гибли при нападении, а тут, хвост поросячий пошёл и завалил зверюгу? Светить умениями мне не с руки, хотя я и не ставлю себе такое правило.

— Мало ли, хе-хе, чему в порту не научишься, — под нос сказал я.

— Что, господин? — раздалось сзади.

— Ух! — вздрогнул я и обернулся. — Подкралась, кошка.

— Прошу меня…

— Ладно, забудь. Пошли со мной, дорасскажешь историю.

Она послушно склонилась, а мой ставший разбалованным взгляд, отметил, что фигурка в наряде служанки хороша. В нужных местах подчёркнута и выглядит эффектно. Черное с белым. Признаться, обычно служанки одеваются менее вызывающе. А тут и ноги открыты выше колена, причём чулки их не делают менее вызывающими, наоборот как-то даже. Передник этот с оборками, приталенное платье с глубоким вырезом и узкая чёрная же ленточка на шее.

— Хм-м… — издал я, застыв на месте и поедая глазами совсем застеснявшуюся Светлану. — Сразу как-то не понял, но не слишком ли наряд… вульгарный.

— Ах, господин, — наморщила личико она, сделавшееся несчастным, — Вы правы. Именно поэтому я и…

— Так, Светусь, погоди рассказывать, — приложил я к её губам палец, — вот подышим свежим воздухом, тогда продолжишь.

И подмигнул. Она снова покраснела, а потом несколько раз кивнула.

Оглядел комнату — всё моё на мне, забрать нечего. С тем и вышли.

Дом магмейстера ожидаемо оказался из тех особых, что выделяются даже на фоне иных каменных великанов. Я мельком оценил интерьер и экстерьер, поцокал от изысканной роскоши дворика. Когда мы уже выходили, открыв скрипучую дверку в кованом заборе, заметил, что из окон третьего этажа смотрит какая-то женщина.

Я порыскал в поисках свободного экипажа. Отыскалось три. Пока нет работы, кучеры играют в карты.

— Добрый вечер. Дядьки, кто героя в порт отвезёт? — весело окликнул я.

— А монеты у героя найдутся? — обернулся ближайший и с усмешкой воззрился.

— Так это я вампира одолел. Отвезите в благодарность.

Пара из них загоготали, картинно смеряя взглядом, а вот один не стал. Скинул карты и слез с седушки.

— Пошли, — серьёзно сказал он и кивнул на впереди стоящий экипаж.

На притихших товарищей я даже оглядываться не стал.

— Куда тебя, Игорь?

— На рынок.

Мы забрались в экипаж и я с улыбкой посмотрел на притихшую Свету.

— Фух! Надышались. Можешь рассказывать.

Девушке потребовалось немного помочь разговориться, но уж когда помог, всё пошло быстро и само.

Матушка у Городецкого оказалась не самым приятным человеком. Говорят, что из-за службы сына, она редко с ним видится и сильно огорчается. Горе несколько подпортило разум и теперь служанкам живётся не сладко. Во-первых, заставляет носить эти откровенные наряды. Какая в этом цель не ясно, хотя первое, что пришло в голову — соблазнить сына, но зачем — непонятно.

Во-вторых, она озлобилась и нередко наказывает даже за мелкие проступки. Света показала кончики шрамов на спине. Матушка стегала сама и сильно, до крови. Слухи ходят всякие, и другим служанкам повезло, что попали в дом уже замужними, а вот Светлане теперь туго — никто не хочет косых взглядом и пересудов за спиной.

— А сама-то замуж пойдёшь, если будет жених?

— Ну, если не плохой человек, то пойду, — смущённо отозвалась девушка. — Хочется уже и при муже быть, и детей родить.

— Понятно. Ну, хорошо, что в стенах дома этого не рассказала. Услышь старая шельма — тебе бы не жить. А так, найдём жениха.

— Ой, — огорчённо отозвалась девушка, — кому я такая теперь нужна.

— Прекращай наговаривать! — строго сказал я, подхватил за руку и усадил рядом. — Ты очень хороша собой и характер покладистый. Найду тебе мужа, только он и сам не будет белым и пушистым.

— Это как? — заморгала она.

— Узнаешь.

Вскоре мы вышли и я отпустил экипаж, поблагодарив. Кучер же, вдруг спрыгнул, склонился и поцеловал мне руку. От неожиданности едва не выдернул, но он очень серьёзно сказал:

— У меня дочь едва в лапы этой твари не попала. А теперь точно не попадёт. До конца жизни буду Богов о твоём здоровье молить.

Я только кивнуть смог и проводить отъезжающий экипаж взглядом.

— Бра-а-ат! — кто-то схватил меня сзади за плечи и развернул к себе.

Конечно, это оказался Иван и мы тут же обнялись.

— Что было? Куда ты пропал? Весь порт кишит домыслами и слухами, рассказывают что попало.

— Брат, я тут с девушкой. Давай мы где-нибудь в более спокойной обстановке сядем? — глянул я на всё ещё шумный рынок.

— Шустрый! — восхитился он. — Не загрызут тебя потом? Ревность она знаешь, опасная штука.

— Напомни-ка, что ты говорил про риск и смысл жизни? — с усмешкой глянул я на него. — Вот примерно такое у меня отношение.

Девушка семенит за нами, снова окунувшись в красочное смущение.

— Кстати, есть женихи для хорошей девушки, но с дурной репутацией?

— Это с какой? — хитро глянул он.

— А чёрт его знает, — махнул я рукой, — люди, сам говоришь, небылиц таких могут нагородить, что только дивись.

— Так небылиц или всё же есть огонёк?

Я оглянулся на девушку. Эх, ладненькая такая, как булочка с маком. Так бы и съел.

— Не-не, очень хорошая. Покладистая, работящая, хозяйственная.

— Прям золото.

— Почти, — рассмеялся я, глянув на цвет выбивающихся из-под чепчика прядей. — Так что?

— Надо будет поискать и подумать. Знаешь ли, такую не всякому отдашь.

— Главное чтобы не из особо чутких был человек, ко всем этим разговорам и прочему.

По сути, можно было бы отпустить Свету обратно. Всё, что хотел, я узнал, помочь с проблемой пообещал, а в наши разговоры с Иваном её посвящать нет никакой надобности. Только вот вспомнилась эта женщина в окне дома. Матушка капитана поди. Как бы не высекла по возвращению нашу горе-служанку. Так что пусть догадки Городецкого, зачем на самом деле я попросил меня сопровождать, только окрепнут.

В трапезном дворе «Ершистый Карась» я не был, но хаживал мимо и каждый раз глаз ложился на фасад, дворик. Всё вроде скромно, но ладно и по-домашнему, с уютом. Строение из сруба, со средними окнами и ухоженным садиком перед ними. Пышно цветут ромашки и ещё синенькие, в форме хоботка, что оплели специально для этого связанную решётку.

Про местного повара люди отзываются очень хорошо и я совсем было размечтался снова предаться насыщению, как подвалила ивановская банда, а с ними оказалась девушка. И стоило её разглядеть, застыл, словно замороженный. Слова и мысли вылетели из головы.

— Белый, ты не серчай, если чо, ладно? — выговорил Шмыга, пригибаясь, будто кто сейчас по шее даст. — Кажись, баба без памяти осталась, а у меня чот жалость взыграла. Слонялась туда-сюда, мыкалась к людям. Сукины дети бахромовские уже хотели в оборот взять, а меня, сука, злость взяла. Сгинет же.

Брат что-то ответил, а я с ожиданием ловлю её взгляд — той самой, кою спас в сарае, но она действительно не помнит. Смотрит спокойно, чуть с испугом. Может это и к лучшему.

— Брат, возьми под опеку, — тихо вымолвил я. — Я прошу.

Иван с удивлением поглядел и кивнул ребятам. Всей компанией мы вошли в просторный и хорошо освещённый зал «Ершистого Карася».

Я, конечно, не сразу от такого поворота отошёл, всё косился на спасённую, словно ожидая, когда она вдруг всё вспомнит и уже другими глазами посмотрит.

— Себя помню с момента, как прибился к полку, — заговорил Иван, красноречиво склонив голову набок и рассматривая меня, — всякое было после, многому пришлось научится, но ты выпадаешь из этой… я бы сказал…

— Картины?

— Вот, из этой знакомой и ожидаемой картины жизни. Каждый раз удивляешь и я теряюсь в догадках, чего ещё ождать.

Глубоким вздохом я сопроводил раздумья перед ответом.

— Всё это не нарочно. Так получается. Само.

Брат рассмеялся, а я прибавляю:

— Но тебе не стоит переживать.

— Ну-с, тут за меня привычка решает. Рассказывай, что там приключилось уже…

Вечер минул за разговорами и весельем. Девушки быстро сдружились и впоследствии сидели уже отдельно, на лице спасённой в основном бродила тень, ибо о жизни и себе она утеряла всякие воспоминания. Света же словно себя нашла в том, чтобы неустанно ей что-то втолковывать.

Удивительно наблюдать, как отвязные по сути ребята проявляют признаки заботы и галантности, соперничают друг с другом и пытаются даже корректировать поведение. В Убежище мы огородили отдельный угол для девушек, натаскали побольше воды в бочки, ибо у них от природы тяга к чистоте и гигиене выше, а потом дружно завалились спать.

— Слышь, брат, — пихнул меня Иван.

— М-м? — сбросив зыбкий сон и в тон его шёпоту отозвался я.

— Мне твоя знакомая нравится. Прям вот кажется, что полюбилась.

— Света? — удивился я.

— Нет, другая.

— Даёшь, конечно, — улыбнулся я. — Дерзай тогда, только знаешь, у неё наверняка родственники есть, которых не помнит и могут быть проблемы с этим.

— Это ты мне напутствие даёшь, что ли?

— В смысле?

— Ну, перед отъездом в гимназию.

— Ах ты ж чёрт, я и забыл… — закусил губу я и задумался.

— Не морочь голову на ночь. Завтра обо всём подумаем, в том числе и о том, куда деньги девать. Я просто хотел спросить, а то мало, вдруг ты и с этой красавицей решил постель разделить.

Невольно прыснул смехом.

— Нет, брат, нет.

— А со Светой? — поддел он.

— Да, как-то знаешь, нехорошо будет. Ищу жениха, а сам того… Словно вещь какую.

— Разные бывают девушки. Кому-то, разделённая с тобой кровать будет ярким и приятным воспоминанием, а не мукой. Увы, жизнь мимолётна. Молодость быстро увядает, теснимая и вытаптываемая бытом, болезнями и старостью. Как бы потом не жалеть, что не решился вскочить на палубу и не уплыл в таинственные, но желанные объятия приключений.

— Всё, засыпаю от таких философий, — буркнул я и перевернулся на другой бок.

Иван только тихо посмеялся.

— Господин Игорь… господин… — будит меня Света.

— Что случилось? — продрал я глаза.

— Мне нужно идти, — встревоженно сказала она.

Я проморгался и глянул в окна — светает, но утро ещё раннее — банда спит, сопя, храпя и свистя, как заправский ансабль.

— Так, Свет, погоди чуть-чуть.

Поднялся, тряхнул головой, словно сонливость можно стряхнуть, как воду.

— Эй! Храпуны! Спросить кой-чего хочу, — громко произнёс я.

Пришлось некоторое время ещё тормошить и распихивать. Наконец, все сонно воззрилась на меня, поглядывая на растерянную Свету за спиной.

— Короче, наша новая знакомая ищет жениха, а я вроде свата. Кто-нибудь хотел бы взять в жёны Свету?

— Мы? — вылупил глаза Шмыга. — Портовые крысы, домашнего кролика?

Я усмехнулся аналогии, подметив, что крепыш хотел въехать Шмыге, но передумал.

— Друзья, во-первых, буду следить, чтобы не обижали, а во-вторых, репутация у Светы не самая лучшая. Иной мужик побоиться осуждения. А вам нечего терять и бояться в этом плане.

— Короче! — прогудел вдруг залившийся краской крепыш — это он обычно на стычках с другими бандами, как медведь раскидывает сверстников. — Я Миша. Ты мне Света сразу понравилась. Если хочешь, то выходи за меня.

Справится с улыбками и смехом нам не удалось. В итоге сосредоточили взгляды на девушке.

— Я… ну… только не подумайте, что легкомысленная, но я не против.

Восходящее солнце осветило помидорное лицо и у всех тут же вылезли глуповатые улыбки.

— Тогда поехали все втроём. Миша, ты тоже. Нужно будет с Городецкими уладить вопрос.

Слуги почти собственность дворян и распоряжаться своей жизнью в полной мере не могут. Исключением может служить только свадьба. Некие поблажки даются беременным и едва родившим, — дней пять. Поэтому для Светы наступил очень счастливый момент.

В то же время, сами дворяне ничего не теряют, ибо желающих перебраться в дом в услужение полно, это всегда лучше, чем работать на землях господина, на корабле или в порту. Так что мы смело прибыли к величественному дому и попросили личную стражу оповестить господ.

По прошествии времени, когда уже несколько ошалело мы выходили из дома, подумалось о большом везении. Дома оказались оба старших представителей Городецких, а вот если бы была только матушка… Эта женщина точно могла просто из вредности отказать и продолжать измываться над служанкой, наслаждаясь от мыслей, как коварно перечеркнула той будущее и сожгла надежды на счастье. Спас Самуил Архипович, по-доброму улыбнувшийся заикающимся от смущения Светлане и Михаилу.

Так же, я получил от господина магмейстера документ с предписанием явиться в определённую дату к коменданту для подробного рассказа о случившемся, получении награды и дальнейших указаний, связанных с поездкой и зачислением в гимназию.

Знакомого кучера не оказалось и мы поехали на другом экипаже, благо, что деньги у меня есть. Устроив жизнь златовласой девушке, я словно оказался перед порогом. Вопроса выбора ехать в гимназию или нет — не стоит. Понятно, что покину полюбившуюся Колывань. Впереди ждёт дорога и знаменитый город Святого Питера, а также мучительное расставание с Иваном и бандой, со Снежаной и Мариной. Да и деньги эти непонятно как довезти, а потом схоронить. Вроде брат знает, как поступают в таких случаях дворяне.

Вспомнив о Бранде, я попросил кучера довезти нас до причалов. Высадились. Миша и Света ожидаемо отправились гулять — им ещё только предстоит узнать друг друга ближе, а я стал выглядывать кнорр Кольбейна. На месте, где тот был пришвартован в прошлый раз не оказалось, но я на всякий случай прошёл из конца пирса в конец и таки увидел судно на разгрузке.

— Смотри-ка кого черти несут! — обнажил морской волк в полупиратской улыбке зубы.

— Попутного ветра, капитан!

Мы обнялись.

— Могу чем-то помочь, Игорь? — серьёзно посмотрел он.

— Да. Передайте, пожалуйста, Бранду, что я благополучно устроился и поступил на обучение в гимназию в Санкт-Петербург. И мои наилучшие пожелания.

— Мне, как раз в Кальмар надо будет. Так что, передам слово в слово.

— Пусть морские духи будут к Вам благосклонны, капитан.

— А к тебе Боги, Игорь.

Попрощавшись, я решил навестить Марину, но был остановлен роскошным экипажем, а после и прекрасным взглядом его хозяйки. Снежана, видимо, снова находилась в порту по делам и заметила меня.

— Несказанно рад видеть Вас, прекрасная госпожа, — галантно склонился я, оказавшись глазами у её высунувшейся туфельки. Синей, под цвет простого, но богатого платья с высоким воротником.

— Меня душит ярость, Игорь! Быстро садись в экипаж! Нам надо поговорить.

Глава 14

Несколько удивившись, я выполнил приказ, а Снежана тут же скомандовала везти в «Семь Морей». С лёгкой улыбкой наблюдаю за ней — румянец украшает белое лицо, а розовые губы обидчиво поджаты.

— Боюсь спросить, чем же разгневал тебя?

— Хорошо, что боишься.

— Снежана-краса, не серчай на меня, — пропел я.

— Это совершенно неприемлемо, Игорь! Совершенно! Ещё и папа упёрся, как чубук какой-то!

— Милая, ты расскажи, что случилось, а то я теряюсь в догадках, — уже свободно улыбнулся я.

— Надо сначала покушать.

Я сел рядом, сопровождаемый большими турмалинами её глаз. Привлёк в объятья, успокаивающе поглаживая и немного влияя на разум. С возросшей силой после убийства вампира, это получается лучше.

Спустя некоторое время мы поели и уединились в комнате.

— Ты твёрдо намерен ехать учиться?

— Да, — поджал я губы и сочувственно глядя на неё.

— Папа… папа мне сказал, — всхлипнула она, — чтобы и думать не могла об отношениях с тобой. Обозвал всякими словами, напомнил какого я рода.

— Тебя обозвал? — уточнил на всякий случай я, хотя понятно кого.

— Нет, конечно, — отмахнулась девушка. — А я всего лишь сказала, что тоже хочу в Санкт-Питербург.

— Учиться?

Честно сказать, меня неожиданно одолели два состояния — чувство обиды и лёгкая радость. От слов графа Александрова хочется показать и доказать, что я тоже благородный, да ещё какой, но в тоже время они подтверждают мою относительную безопасность. Никто не догадывается кто я и откуда.

— Хи-хи! — вдруг рассмеялась она. — Зачем мне это? Просто хочу жить рядом с тобой, тем более, что в городе Святого Петра у нас есть несколько предприятий. Заменю управляющего, буду получать его жалование. Ты там без меня пропадёшь. Знаешь сколько средств надо, чтобы просто не умереть с голоду? А для гимназии одежда нужна соответствующая и экипаж. Если будешь, как и прежде развлекать историями, то я, так и быть, пожалую часть своих денег. Только папа не пускает.

На последних словах лицо снова сморщилось, и девушка заплакала. Я обнял, размышляя над ситуацией, в которой ничего сделать не могу. Против воли графа лучше не идти.

— Я ему говорю, что ты и на турнире себя показал, и вампира победил, — повествует девушка, кончиками пальцев стирая влагу под глазами, — а папа всё равно только отмахивается. Сказал, что если хочу замуж, то найдёт достойного кандидата.

— Таких историй, какие я умею рассказывать, леди Снежана, им в жизнь не рассказать, — многозначительно произнёс я и мягко положил руку на словно бы случайно оголившееся колено.

— Вот именно! — стрельнула она глазками. — Видела я этих кандидатов.

— Прям все ни на что не годные? — решил всё же прощупать почву я.

— Ну-у… это потомки сильных родов. Графов, баронов, князей, герцогов. Но мне тошно становится, только подумаю, как они меня… ну, в общем, совершенно несимпатичны.

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Не хочу лишаться такой внимательной слушательницы.

— Да-да, ты должен ценить меня.

И всё же видно, как гложет её этот вопрос, поэтому уводить ситуацию в постель передумал. Взяв с массивного стола кубок, я подошёл к окну. Горизонт сливается с морем, над крышами домов торчат мачты, вьются дымы. Сквозь стекло доносятся шумы портового района.

Если быть честным, то настойчивого желания тянуть за собой Снежану нет. Она, конечно, мила сердцу, но не могу сказать, что схожу по ней с ума. Не думаю, что в городе Святого Питера нехватка красавиц и, если уж очень восхочется девичьей ласки, я смогу найти с кем. А вот чувствам, разлука, как раз и будет проверкой. И случись такое, что истоскуюсь — найду способ встретится. Да и не выйдет ехать одновременно со Снежаной и Мариной, которой, кстати, обещал. В тоже время они такие разные, обе мне любы. Может сумею как-то создать семью по свейскому прообразу? Пока всё слишком неясно, а навешивать на себя обязательства не хочу.

— Знаешь, я не думаю, что нам следует противится воле твоего отца. Во всяком случае не сейчас. Пусть страсти улягутся, а ты, через месяц-другой, снова попробуй упросить отправиться тебя в Санкт-Питербург. Сошлись на скуку. Чего светской леди делать в практические военном городе? Вот и уболтай. Почему, кстати, ты не хочешь учится в гимназии?

— Н-но… я думала, что ты предложишь мне убежать вместе, — растерянно проговорила она.

Залив содержимое кубка в себя, я вернулся к девушке и взял за нежную ручку.

— Это поставит крест на нашем будущем. Ты ведь хорошо знаешь, какая у твоего отца власть, а я отлично запомнил плети, коими он щедро отпотчевал.

— Да, ты прав, — поникла она.

— Снежана, я ведь не разрываю наших отношений. Ты всё так же желанна и интересна. Но мы не можем жертвовать имеющимся, мы должны найти обходные пути. И я такой путь найду.

— Ты прав. Мне ничего не мешает поступить в гимназию. И папа только порадуется, — словно уговаривая саму себя, говорит Снежана. — Только не принято это, чтобы девушка бою училась. Обычно же мальчишки. У нас можно в целительницы, если способности позволяют.

— Неужели вообще никто не выучивается на боевых?

— Такие есть. Их могут пацанками дразнить. Полубабами. Не хотелось бы такое слышать.

Она рассмеялась.

— Так можно же на дуэль вызвать.

— Кого? — захлопала Снежана голубыми турмалинами.

— Кто обзывается. Один раз по шее получит и не будет. Да и внимание парней всё ведь тебе будет принадлежать, коль уж в гимназии нет других.

— Может ты и прав, Игорь, — задумалась девушка. — Но погоди, ты что, выходит, склоняешь меня всё же поступить в гимназию?!

Я покачал головой.

— Просто хочу, чтобы ты рассматривала несколько вариантов. В том числе этот.

Девушка в итоге успокоилась, охотно вернувшись в беззаботное состояние. Мы обсудили победу на турнире и приключения с убийством вампира. Рассказывать подобное столь впечатлительной девушке — особое удовольствие. А закончили на кровати, предаваясь страстям и утехам.

Уже попрощавшись прохожу через обеденный зал гостиницы. Вдруг голос:

— Брат, можно тебя отвлечь? — с хорошей долей издёвки.

— Иван?! Ты чего тут делаешь? — спросил я присаживаясь за стол возле стенки.

— Да так, — скривил он губы, — жду пока вы там намилуетесь.

— Кхм-м… а откуда знаешь?

— Вообще-то мне по роду деятельности приходится быть наблюдательным и осведомлённым.

— Удивляешь! Я так не умею. Но что ты хотел?

На столе поблёскивают наливными боками первые яблоки. Я взял самое яркое и с наслаждением скривился от кисло-сладкого вкуса.

— Мы договаривались обсудить дальнейшие планы, Игорь. И мне совсем не нравится, что вместо того, чтобы заниматься делами, ты увлекаешься забавами.

Я невнятно промычал и сыграл мимикой.

— Мне почему-то казалось, что мы имеем одинаковый взгляд на женщин, — дополнил Иван.

— Какой же?

— Женщина — это трофей. Не может у мужчины смыслом жизни быть её внимание, благосклонность или тело. Всё это лишь приятные дополнения к основному.

Под его внимательным демоническим взглядом, мне стало стыдно. Всё же месть за смерть родных — это главный мотив моей жизни. Я обязан найти и убить всех, кто к этому причастен.

— Отчасти ты прав, брат, — кивнул я. — Мне нужно сосредоточится на главном. Однако, в целом всё идёт, как надо.

— Обычно, когда я замечаю в жизни гладкие моменты, то с подозрением вглядываюсь в грядущий поворот.

Он поднял руку, подзывая служку. Заказал обед и пару кружек эля.

— Не могу назвать последние недели жизни гладкими, — ворчливо отметил я. — На роже и теле новые шрамы, болят ушибы, а впереди хрен знает что. Но я справлюсь.

— Вот это мне уже больше нравится слушать, — улыбнулся он. — Хотел рассказать, что проблему с Бахромой решили — люди, которым мы передаём часть денег, разобрались в ситуации и теперь рынок полностью мой.

— Звучит многообещающе, — ухмыльнулся я.

— Так и есть. Но меня теперь гложет другое. Видишь ли, тут в Колывани сосредоточено всё, чего я смог добиться. И я бы поехал с тобой в Питер, но, ясное дело, не буду этого делать.

— Питер?

— Да, так называют Санкт-Питербург среди наших, — улыбнулся Иван. — Но ты погоди, я не закончил. Мне вдруг подумалось, а почему бы не расширить географию своего ремесла? Питер — это заработок совершенно иного уровня. Через нужных людей получу рекомендации и вольюсь в роскошную, опасную жизнь большого города.

— Стой! Хочешь сказать, что поедешь со мной? — улыбнулся я.

— Так получилось. Просто ты меня навёл на мысль, — вернул он мне улыбку.

— Тогда давай выпьем за это брат!

— Могу только поддержать.

Иван, как раз хотел приступить к парящей, чудно пахнущей еде, когда в ресторан вошла стража. Я даже присвистнул — усиленная, несколько Новиков, пара Воев и Гридь.

— Ты Игорь?

— Да.

— Иди за нами. У светлых господ есть время для награждения.

Не сомневаясь, что пойду, отряд развернулся и двинулся к выходу. Иван тоже соскочил, на ходу вытираясь рукавом. Признаться, рад, что он со мной.

Проходим ремесленные кварталы. Обдало дымом и паром из кузницы. Я заметил, как могучий работник поддал жару, направив в накаляющуюся заготовку струю огня из ладони. Слабую, но неплохо дополняющую угольный жар. Наверняка и быстрее делает, и лучше получается. Над домом рядом трудится подряд шабашников — значит деньги у ремесленника водятся.

Всё же магические способности не могут направляться только в военное дело. Кузнец — простолюдин, но где-то в роду оказался маг, одарённость не обязательно была у всех, но вот у него проявилась. Слабая, к службе не годен, если только табачные трубки старшим подпаливать, а вот в быту очень даже полезное умение.

Дворяне выводят породистых детей — один другого краше, особенно в плане одарённости. Ведут борьбу за власть и сферы влияния. В это же время слабая магия выходит в бытовое использование. Я ещё не видел, но наверняка водник какой-нибудь, себе в дом или на поле заставляет бежать стихию. Рыть каналы, строить арыки и желоба не просто, тем более бессмысленно, когда дом на высоте — сама туда вода не побежит, а вот если хватает сил, можно заставить.

И это будет принимать всё большие масштабы. Магия начнёт словно бы расползаться и глубже проникать в почву народа, формируя последствия. Интересно, как всё будет?

— Привет, Игорь, — кивнул мне стражник на воротах. — С тобой?

— Это мой брат, Иван. Идём на награждение.

— В ратушу он войти не сможет, — хмуро произнёс уже глава отряда.

— Это же родственник!

— Вы не похожи, — тут же добавил Гридь.

Загорелый Иван, с почти белыми демоническими глазами, ни формой лица, ни его чертами на меня не походит. Это правда. Но мы дружно подняли руки, показывая ладони.

— У нас братание на крови, — пояснил я.

Глава отряда покивал, и мы двинулись дальше.

Возле ратуши стоит несколько экипажей — один другого роскошнее, в том числе и графа Скотовича — официально губернатора Рижской губернии, а по факту — владельца здешних земель. Шумной женской компанией прошли мимо величавые дамы, а из далёкого ресторана слышится пение и звон струн.

— На всякий случай скажу, — оглядел нас глава отряда, — перед светлыми господами кланяться, рты первыми не открывать, только когда спросят. И вообще вести себя хорошо, понятно?!

Мы кивнули. Сопровождающие перестроились, чтобы вести нас, словно под конвоем, но меня это не шибко задевает, ибо интерьер ратуши очень красивый и я стараюсь любоваться на терпкую величественность.

На стенах много картин с пейзажами и подписями английской графикой. Ревель — так крепость называлась до перехода в подданство русскому Императору. В целом всё выглядит так, словно ратуши война и захват крепости не коснулись.

Мы поднялись по центральной мраморной лестнице на второй этаж, свернули направо и, вскоре, остановились перед соответствующей окружающему стилю двери, охраняют которую ещё четверо боевых магов.

Возглавляющий отряд Гридь коротко кивнул и постучал в дверь. Послышался приглушённый ответ.

— По вашему приказанию, для награждения розыскан и приведён Игорь Колыванский. В компании с ним брат Иван… — Гридь посмотрел на нас вопрошающе.

— Тоже Колыванский, Александрович, — хрипло отозвался брат и прочистил горло.

Воин отступил назад, и мы предстали глазам знати. В центре массивнейшего стола, едва не расползаясь, сидит Скотович. Перед ним маленький сундук и некая бумага с гербом. Справа комендант, а слева магмейстер. Дальше другие руководители крепости.

— Дмитрий Григорьевич, уж извольте начать, а я если что дополню, — проговорил губернатор.

— Да, конечно, — сухо ответил комендант. — Сегодня знаменательный день. Мы награждаем того, кто избавил область от ужасной твари, безжалостно убившей стольких достойных людей. По ходатайству Самуила Архиповича, мы отправили прошение в Санкт-Питербург, на жалованье тебе, Игорь, звания почётного гражданина и присвоение воинского чина прапорщика. Когда доедешь до академии, вероятно, всё уже будет одобрено. Ну и денежная награда, в этом сундуке — тысяча полновесных золотых. Расскажи только, как ты смог победить? Столько сильных воинов не справилось.

Взгляды скрестились на мне.

— Превелико благодарю, — тут же склонился я, и Иван следом, — рад служить. Признаться, деталей я уже не вспомню, но постараюсь всё описать. Дело в том, что у меня, когда нет насморка, — шумно втянул носом воздух я и часть сидящих поморщилась, — нос очень хорошо чует. Вонь эту, вампирскую, я запомнил ещё возле ворот, где нашли растерзанного воина. Сильного, не чета мне. И так крепко запомнил, что когда примчался к дому дядьки Степана, — здесь картинно всхлипнул, — то тут же поймал дух. Может окажись там позже и не уловил бы, а тут такая досада взяла, что страх переборола и побежал я тогда, ног не чуя. Да и упал прямо в каналы под городом — не заметил, что решётка открыта была. Да не зря, не зря!..

Слушают господа с интересом, как и человек пятнадцать охраны.

— Вышло так, что мерзопакостный гад именно оттуда проникал в город. У меня немного помутился рассудок и, наверное, потому я пошёл дальше, а не умер от страха. Темнота кругом, вонь страшная — она-то и одурманила меня. К счастью, нашлась свеча. Запалил я огоньку и пошёл вперёд. Пару раз тухла — крайний, перед самым обрывом, где я чудом, слава Богам, спасся и слез без травм. Потом снова шёл. Долго. Свернул в какой-то лаз…

— И всё по нюху? — неверяще спросил тот капитан, что отвечает за разведку.

— Игорь Янович, — скривился комендант.

— Не встречал я таких нюхачей, — хмыкнул он.

— А упырей?

— И этих тоже, Дмитрий Григорьевич, — склонил он голову.

— Давайте дослушаем.

— Благодарю, — снова склонился я. — Право слово, не знаю откуда у меня это, только сильно был огорчён смертью дяди Стёпы — я же почти сирота, а он как отец был. Вот и… в общем, нашёл сволочь эту, страшилу такую. Сам огроменный, башка такая, с клочками шерсти и зубами — такими вот! Ещё сломанные местами, как если…

— Голову мы видели, Игорь, — кивнул магмейстер.

— Да-да, ну, и когти ещё страшенные, а руки сильные и длинные. Да только подловил я гадюку. Толи сонный он был, а может устал после нападения, но сразу меня не заметил. И только когда подскочил завязалась у нас борьба. Я ведь ещё в портах научился по носу не получать. А тут и дядя Стёпа со стихией Воздуха помог. Ну и всеми силами одолел тварюгу, а потом голову отрезал, чтобы, значит, за дурачка и хвастуна не приняли.

Господа переглянулись. Покивали, словно бы одобряя, как вдруг граф Скотович воскликнул:

— И за это мы ему должны отдавать тысячу золотых?!

— Упырь-то повержен, Федот Олегович, — попробовал образумить комендант.

— Нет-нет, речь шла о честном бое, а не ударе в спину.

Меня от этих слов едва не затрясло от гнева.

— Господин губернатор, — вступил в разговор магмейстер, — юному бойцу действительно сопутствовала удача, но я лично осматривал его, когда он без чувств лежал, с головой твари в руке. И могу заверить, что деньги он заслужил.

— Ой, да прекращайте, — Скотович опустил руки на сундук, попробовал поднять, но не смог, — какой-то босяк выполнил долг перед Отечеством и теперь мы ещё должны платить за это?! Дима! Возьми это, нам надо идти.

Со стороны стражи вышел крупный светловолосый маг и выполнил приказ. Я потерял дар речи от досады, горло сжалось. Мимо проплыла массивная туша графа, сопровождаемая внушительной охраной.

Разум заволок туман гнева. Кто-то что-то сказал, но я не расслышал. Вылетаю следом за ненавистным губернатором и говорю:

— Отдайте мои деньги!

— Чего?! — с багровым лицом развернулся боярин. Лица двух бойцов скривились в улыбках. — А ну, наподдайте мальцу. Ишь ты, деньги ему отдавай…

Шансов нет и может, я смог бы что-то сделать, если бы подготовился, но сейчас просто бросился на них. Хорошо кинулся, очень скоро. Наверняка быстрее многих, да только пара уверенных Гридей — это тебе не претенденты на турнире. Врезался во что-то невидимое, а следом уже меня подхватила необоримая сила и поволокла по коридору, собирая мной ковровую дорожку и мебель. Едва не потеряв сознания поднимаюсь, мутным взглядом ловя противников. Тут же по мне хлестнули воздушный и водный жгуты, вырывая крик боли. А следом швырнуло к потолку. Словно куль падаю обратно, скручиваясь от боли.

— Хватит, ребята, хватит, — послышался голос графа. — Раздавите червяка и не заметите. Слышишь?! Запомни на будущее, мразь, что с большими людьми нужно вести себя хорошо.

Он пнул меня и бок обожгла боль. Донеслись уходящие шаги и сознание погасло.

Глава 15

Я видел дом, он был полон родных, радостно обсуждающих меня и новости. Кто-то пытался дозваться и высвободить из забытья, но все попытки оказывались тщетными. Кроме последнего, когда я мучительно выбрался из ледяных объятий пучины.

— Агрх, — вырвалось из моего горла.

Кто-то сильно и отчаянно кашлял, чем и разбудил. Я попытался продрать глаза, но веки совершенно отказывались слушаться. По запаху и ощущениям понял, что лежу на подстилке из сена в повозке. Мерно и со скрипом она катится, нет-нет попадая в ямы. Судя по тому, что трясёт не так уж сильно — мы на тракте.

— Очнулся дружок? — раздался хриплый и скрипучий голос.

— И… агхкхар! жалею об этом, — вымолвил я, перекатившись на бок.

— Ничего, ничего, скоро уж Ярси будет, поешь горячей мясной похлёбки с хлебом. Харчевни там дрянные, но я знаю одну нормальную.

Глаза еле привыкли к свету. Руки дрожат, да и ногам доверия нет, болит каждый сантиметр разбитого тела.

С великим трудом выбрался и бухнулся на сиденье. Сухонький дедок улыбнулся в несколько оставшихся зубов. Лицо, на удивление, выбрито начисто.

— Ну-кась, придержи, — передал он мне поводья. — Щас дербанём табачку и жизнь зацветёт.

Дед выудил из мешка сбоку вместительную трубку с длинной ручкой и принялся набивать её табаком. Я прислушался к себе — мана есть, но пользоваться ей настолько лень, что даже голову по-бычьи с натуги повернул, чтобы вызвать огонёк из пальца.

— Ух ты! Полезное умение, — снова заулыбался дедок. — Благодарствую, дружок. Умн-умн… меня Вейко зовут.

— Игорь, — выдохнул я, сморщившись от боли.

— А я знаю, дружок. Вот, — он снова запустил руку в мешок, — это тебе.

Я принял тяжёлый кожаный кошель. Положил рядом.

— Это за что?

— Офицеры скинулись, по просьбе Дмитрия Григорьевича. За вампира. На, затянись.

— Да я кашляю от него.

— Это только сперва, потерпи, зато полегче станет, — охотно пояснил дед Вейко, протягивая трубку.

По его следующей рекомендации, я осторожно набрал дыма в рот, а потом уже с воздухом затянул внутрь. Горло обожгло, но не так сильно, как в прошлый раз. Спустя пару затяжек боль в голове и теле отпустила. В тоже время, организм вздыбился на яд оказавшийся в дыму, но я успокоил — на Севере шаманы нередко прибегают к настойкам, отварам и порошкам, чтобы решить особые задачи. Жаль, что у меня нет такого набора.

— Что за Дмитрий Григорьевич, дедушка?

— Колыванский комендант, забыл уже? — хитро глянул он и тоже приложился к трубке.

— Вот, теперь вспомнил.

Я хмуро оглядел пасторальные виды вокруг. Солнце в зените периодически скрывается за пышными тучами. Земли обжитые, людные и ухоженные. Тут и там видны группки людей, расположившихся на обед и отдых. Проезжаем шумный караван, в несколько десятков повозок и хорошей охраной из боевых магов.

— Дед, а куда мы едем хоть? И как я оказался в повозке?

— В город Святого Питера, дружок, куда же ещё? Сказано доставить в гимназию. Это господин магмейстер Самуил Архипович распорядился. После событий.

— Да уж, событий, так событий… — откинулся я на подпорку круглой крыши.

— Тебе ещё повезло, что не зашибли.

— Но он мои деньги забрал!

— Тыща золотых, конечно, большой куш, — крякнул дед и вытряхнул трубку. — Токмо жизнь дороже.

Пока Вейко заново набивал трубку, я боролся с собой. В итоге говорю:

— Верно говорите, да только пустое это всё. Когда по жилам огонь — не до правильных мыслей.

— Вот и брось переживать. Что было — то было. Ну-ка, подпали трубочку…

Снова поплыл душистый дым, горький на вкус, но приятный глазу и носу. Я вдохнул пару раз, сдерживая кашель и снова ощутил, как яд растекается по жилам.

— А сколько нам ехать ещё?

— Не меньше трёх дней, дружок, — отозвался Вейко, что-то высматривая вдалеке. Потом перевёл взгляд на меня и говорит: — Чего загрустил-то?

— Столько, чёрт побери, дел осталось в Колывани…

— Что толку в терзаньях, если назад ходу нет? Временно, конечно. Григорыч сказал, что тебя надо тихо вывезти, от греха подальше. Так что радуйся, вдруг от смерти ушёл.

Я остервенело почесал голову, словно бы она вся зудит. От досады и бессилия.

— Девушке одной обещал, что вытащу с Колывани.

— Невеста что ли?!

— Нет, но-о… мы, в общем…

— Полюбилась тебе? — догадливо улыбнулся он.

— Да, наверное, — посмотрел я вдаль и поймал отблеск со двора приближающегося дома, — ещё не знаю…

— Так если не знаешь, то и пусть с ним, — хитро глянул дедок.

— Не могу я так. Обещал ведь, а она верит мне, — из груди вырвался глухой стон.

— Не накручивай себя, не накручивай. Съездишь ещё, заберёшь. Потом. Или весточку отправишь, мол, устроился, приезжай.

— Так это когда будет, — грустно покивал я.

— А вот надо учиться, дружок, мыслить не только сегодняшним днём. Умей загадывать наперёд.

Я покосился на погасшую трубку.

— На, только распали. Просто потухла.

— Спасибо, дедушка. Что-то я и вправду размяк.

— Мы уже в окрестностях Ярси, чуть-чуть потерпи и супчику вмажешь. Сразу отпустит.

Я улыбнулся и принялся докуривать.

Едем уже в окрестностях деревни. Двор за двором, всё плотнее и ближе. Вот и Ярси с рынком посередине, небольшой речушкой под боком и в окружении леса. Меня встревожил эфир, вернее состояние, в котором тот пребывает. Такого ещё не встречал, но похоже на случаи подле Колывани. Словно бы хворь какая…

Впрочем, я постарался отвлечься. Не хочется лезть.

— Тут паршиво… здесь тоже… и тут… — комментирует Вейко, кивая в сторону заведений. — А вот «Три Копыта» — самое то. Здесь вкусно и сытно.

Мы заехали в тесный двор, распрягли тяжеловоза, коим тут же занялся юркий мальчишка. Несколько крепких парней, работающих в Трёх Копытах, затолкали повозку в угол, а Вейко забрал всё ценное.

Взгляд сам собой натыкается на тёмные участки во дворе, где ютится сумрак, в котором я вижу движение. В голову просятся трагические картины грядущего.

— Да, — выдохнул дедок, — родной запах. Навоз, дымок, сено… раньше воняло, а теперь пахнет.

Я нервно рассмеялся, привалившись к борту.

— И свиное дерьмо.

— Так и овечье, дружок. А ещё, всякого остального. Но согласись — памятный запах?

— А вы не с Колывани?

— А что? — с хитрецой глянул он.

— Да так. Просто я вырос на море, можно сказать, поэтому мне родным стал запах рыбы, берега, моря и палубы. Хотя и к этому тоже привык.

— Нет, я на земле рос. Ладно, давай руку, помогу дойти.

— Бросьте, сам доковыляю, — отстранился я.

— Думаешь я дряхлый, да? Дал бы тебе, да и так больной. А ну, говорю, обопрись! — Вейко поднырнул под руку. — Уверенней! Давай, давай! Не сломаюсь.

Дед и вправду оказался крепким. Мы вошли в обеденный зал. Желудок приветствует его громче всех, словно старается побороть шум заведения. Организму нипочём ни огонь, ни чума, ни разорение, когда он хочет подкрепиться.

Разношёрстный люд в основном ест, мало кто в полуденный час решился на выпивку. Мы отыскали свободное место и с облегчением бухнулись на лавки. В ожидании служки я стал разглядывать истерзанный временем стол, почти сразу зацепившись за вырезанное сердце. А в нём имена — Тоомас и Марина. Память тут же напомнила об обещании.

Служка выслушал наши запросы кивая после каждого слова и тут же унёсся на кухню, начав кричать ещё с порога.

Неожиданно моим вниманием завладела вошедшая в харчевню женщина. В длинном платье зелёного цвета, с декоративным шнурованным жилетом и очень роскошными формами, умело, без вульгарности, подчёркнутыми. На тонком плане от неё веет иначе, чем от остальных. Более того, хозяин за стойкой и несколько посетителей, коих я бы отнёс к местным, тут же склонили головы.

Она кого-то ищет, прыгая взглядом от одного стола к другому. Завидев нас двинулась навстречу.

Я вгляделся в мудрое и ещё молодое лицо. Стало понятно, что женщина нашла, кого искала.

— Сударыня? — я с трудом встал и поклонился. Рукой приглашая занять моё место.

Она молча села, сопровождаемая удивлённым взглядом блеклых глаз Вейко. Уже в свою очередь пристально вгляделась, сначала в деда, а потом в меня, занявшего место на другом конце лавки.

— Я София, здешняя глава.

— Вейко, простой торговец и путешественник, — с улыбкой ответил дедушка. — А это мой внучатый племянник Игорь. Бездельник и хулиган.

— Деда! — вполне серьёзно возмутился я.

— Хорошо, — кивнула она, а потом повернулась ко мне. — Ты одарён, так?

Я быстро переглянулся с Вейко, и он едва заметно покачал головой. И я бы послушался, но маги чувствуют друг друга, а София из одарённых.

— Так и есть.

— Мы можем поговорить наедине? — неожиданно спросила женщина.

— Госпожа, — вклинился Вейко, — парень сейчас обессилен. Ему нужна горячая еда и отдых.

Женщина критически осмотрела меня и медленно кивнула.

— Хорошо, я подожду.

— Простите, — остро глянул на неё дед, — но что Вам от него нужно? Прошу понять, Игорь на моём попечении и родня строго спросит, если с ним…

— Ему ничего не грозит, — спокойно сказал София, опустив взгляд сиреневатых глаз, украшенных богатством ресниц, на моего провожатого.

— Но, что тогда…

Женщина снова прервала, словно зная всё, что Вейко может спросить:

— Мы оба одарены и у меня есть острая, жизненно важная просьба к Вашему племяннику, как к одарённому.

Дед снова заикнулся, но теперь София успела даже до слов:

— Я предчувствовала его приезд. Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — с этими словами вдруг эфир дрогнул и на Вейко опустилась магия, похожая на то, чем владею я.

Лицо деда обрело безмятежность. Разум некоторое время сопротивлялся, что удивительно для человека без способностей, но вот уже последнее напряжение спало и Вейко кивнул. Любопытство, что и так грызёт меня, только усилилось.

Затмить его смог только голод. Принесённая еда свела с ума истосковавшийся по пище организм, я словно выпал из зримого мира, пока здоровая миска наваристого супа и приличный ломоть хлеба, не оказались внутри. Осоловело нашёл переливающийся взгляд Софии. Женщина с лёгкой улыбкой смотрела всё это время.

— Так, — хлопнул себя по коленям Вейко, — кажется забыл кисет в повозке. Схожу покурю.

Возникла короткая пауза. Зал почти опустел, лишь за дальним столом двое богато одетых мужчин увлечённо что-то обсуждают, склонившись к столу. Служка носится туда-сюда, убирая со столов и нагибаясь погладить ласковую кошку, что ещё недавно тёрлась и о мою ногу.

— Госпожа София, мне не терпится узнать, что же свело нас здесь?

Она ответила не сразу. Статная, мудрая и красивая. Возраста моей матери или старше.

— Некоторое время назад, — разомкнулись её губы, — по тракту проезжал путник. Маг. Очень странный — я таких ещё не встречала. Плохо говорил по-русски, но и на эстовском не пытался заговорить. Белокожий, высокий, хорошо развит, худощав. Вокруг глаз очень тёмные круги, а сами они ввалились и красные, словно долго не спал. Мы разместили его в лучшем доме, ибо останавливаться в гостином дворе он не пожелал. А дальше произошло неожиданное…

София глубоко вздохнула. Рассказывать о дальнейшем ей явно трудно.

— Маг стал проявлять знаки внимания. Комната и дом, где мы его расположили — мои, ухаживала за гостем сама. Это давалось тяжело даже до того, как он пожелал лечь со мной в постель. Знаешь ли, тёмный и нехороший этот маг. Очень нехороший.

Я шумно сглотнул, совершенно поглощённый рассказом.

— Конечно, я отказалась и тогда он ненадолго вышел из себя и пообещал горести и беды для Ярси. Меня это тогда не испугало, но до утра глаз не сомкнула, остерегаясь поджога или ещё каких подлостей. С восходом солнца он покинул деревню. Молча. Да только…

Женщина замялась, и я решили продолжить:

— Да только проклятье действительно есть. Это Вы хотите сказать? Да, я чувствую. Только не понимаю, как могу помочь?

— Меня привели… духи… — произнесла София с видом, словно пробует слово на вкус, определяя, подходит ли. — Да, духи. Ты понимаешь меня?

— Более чем, — хмуро кивнул я.

— Они подсказывают, что ты сможешь разобраться с этой бедой.

— Странно, что они не видят в каком я состоянии…

Крепко задумавшись, я остановил взгляд на вырезе платья, неосознанно любуясь пышной грудью. По всему выходит, что весть о моих деяниях в округе Колывани, дошла до местных духов. Когда тёмный маг совершил гнусное деяние, они стали искать способ решения и выбрали меня. Только сейчас сил действительно нет, если только каким-то образом не получится быстро восстановить их.

— Кхм-м, — обратила на себя внимание женщина.

Я с легким непониманием посмотрел в лицо, отметив проступивший румянец. Потом догадался от чего.

— Ой! Простите, — помотал я головой. — Может прогуляемся? Куда-нибудь подальше, в дикое место.

— Сначала ты долго смотришь мне на грудь, а теперь зовёшь в лес?

Смущение попробовало сковать, но усилием воли я успокоился. Выпустив лёгкую улыбку, говорю:

— Вы, София, бесспорно прекрасны. В иное время я бы с удовольствием пригласил Вас на прогулку, закончить которую следовало бы не в лесу, а за столом с изысканными яствами. Но сейчас нам нужно понять, как быть. И этот вопрос я хочу задать духам.

Взгляд женщины изменился. В нём появился огонёк интереса, некой новизны. Сыграв тонкой мимикой, она говорит.

— Довольно необычно такое слышать от столь юного и, с виду, не благородного человека. Но с этим мы разберёмся позже. Давай же не будем медлить и сходим, куда ты просишь.

— Благодарю, госпожа.

Я с трудом поднялся и пока пробирался между лавками, хватаясь за стол, София успела отойти. Повернулась, приподняв удивлённо бровь.

— Кажется я начинаю понимать, почему ты был так обескуражен.

— Немного подрался. Скоро поправлюсь.

Она издала смешок и красиво сыграла крыльями носа, ярко изображая мимикой, что думает об этом.

— Давай я помогу идти.

— Госпожа, я так не могу.

— Ты и по-другому не можешь.

София вернулась и подхватила, сунув руку в подмышку. Уже перед выходом, сообщила хозяину:

— Запиши расходы на меня.

— Сударыня, — заговорил я, — у нас достаточно денег и, к тому же, я ещё не помог Вам.

— Держись крепче — сейчас крыльцо будет, — проигнорировала она слова.

Мне осталось только последовать рекомендации и поднять руку, ухватившись за плечо. Всё время, пока идём, я с удовольствием вдыхаю исходящий от Софии аромат. До чего же прекрасная женщина — словами не передать.

Вейко, едва нас заметив, бросил трубку на сиденье повозки и помчался перехватывать.

— Кажется, дедушка, мы тут останемся с ночевой, а то и не один раз, — глянул я на него.

— А что случилось?

— Пока ничего, но появились неотложные дела. В Санкт-Питербурге же нас никто не ждёт?

— Время есть, дружок, — коротко и с серьёзным выражением кивнул дед.

— Это хорошо.

Мы остановились возле повозки. Я взял трубку, исхитрился подпалить, когда прикрыл большим пальцем чашу, как делают при раскуривании, но никто не увидел возникшего под пальцем пламени. Сделал пару затяжек и облегчённо выдохнул.

— Дедушка, Вы бы могли пока найти нам место в постоялом дворе или гостинице? Мы с госпожой Софией отойдём для вершения важного ритуала.

— Не нужно искать. Вас же Вейко зовут? Прошу, дядя Вейко, вон тот дом, что в два этажа — это мой, там и останавливайтесь. Кто-нибудь из ребят поможет с повозкой, — проговорила женщина, а дед мелко кивал. — Ну что, Игорь, пошли?

— Да.

Часть пути я смог проделать сам — сказывается хороший обед и действие табака. Мы вышли за остатки частокола, потом за ограду для скота и оказались под сенью деревьев. Солнце уже преодолело зенит и клонится к вечеру.

Духи ждали когда позову. В голове словно хор возник. Давящий. Я тут же потерял силы стоять и плюхнулся на землю.

В целом, разобравшись в их разноголосье, понял, что есть два варианта. В первом и самом очевидном, я просто жду, пока силы восстановятся сами, хорошо кушая и высыпаясь. А вот со вторым вышла оказия.

— Госпожа, — выговорил я, когда проморгался и привык к внешнему миру. — У нас есть один очевидный вариант и при этом долгий, а есть быстрый. Только несколько… неоднозначный.

Она непонимающе посмотрела, а я встретил её взгляд прямо и открыто.

— Духи говорят, что я могу быстро восстановиться с Вашей помощью. Здесь, в окрестностях Ярси, Вы стали вроде берегиней, срослись с токами эфира и почти едины с духами. Потому и слышите их хорошо.

— Ты прав! — расширились её глаза. — Когда выезжаю куда-нибудь, то слабею. Хочется скорее вернуться.

— Э-э… да. Так вот, сударыня, духи мне сказали, что если мы с Вами разделим постель, то… я быстро окрепну.

Улыбка с лица женщины ушла. Она смотрит удивлённо и обескуражено, ища во мне ответ: не придумываю ли ради того, чтобы просто переспать. Но нет, — я открыт. Именно это духи и подразумевали, посылая всяческие эротические образы.

— София, я понимаю, что предлагать такое далеко за гранью морали. И, конечно, мы с Вами выберем первый вариант… эм-м… наверное. Но хочу, чтобы Вы знали, я весьма умел в этих вопросах и неприятных ощущений не будет.

Она едва не рассмеялась.

— Игорь, а если я люблю кого-то? Ты и с этим справишься?

— Простите! — склонился я. — Я ничего плохого не имел в виду, просто хотел успокоить на всякий случай.

— Успокоить? — рассмеялась-таки София. — Ещё и это твоё «наверное»…

— Понимаете… то есть, понимаешь, — быстро поправился я, решив перейти на «ты», — для мужчины это тоже постыдно, предлагать едва знакомой женщине постель, а тут, учитывая обстоятельства, того хуже. Поэтому я несколько растерян.

— Ну и что будем делать?

Я благодарно посмотрел на Софию и спешно заговорил:

— Пока нам нужно только понаблюдать. Это проклятье, или я бы сказал порча, она ведь никак себя ещё не проявила. Мы вполне можем не спешить, обстоятельно подготовится и уже потом рассеять эту мерзость. Сударыня? — я выпятил локоть, чтобы она могла взяться. Женщина не отказалась, и мы пошли обратно.

— Это не совсем так, Игорь. Хотя, наверное, выглядит похоже.

Я всмотрелся в её задумчивое лицо, сделавшееся вдруг намного старше.

— София, на тебе много забот. Что ты имеешь в виду?

— Эфирный мир портится. Я чувствую это постоянно. Мы словно пруд, оставшийся без ухода — зацвели. Вчера была ссора, перешедшая в драку. Неприязнь они давно друг к другу испытывали, но всегда сдерживались, а тут чуть ли не убийство. Люди болеют — только троих вылечила за последнюю неделю. Скотина туда же.

— Это меняет дело… — поджал я губы.

— Мне только сейчас удалось собрать эти события в кучу и понять откуда корни. Я должна спасти мою деревню, Игорь!

— Спасём, не переживай. Но сейчас мне снова надо хорошо поесть — живот словно с цепи сорвался. Мысли через одну о пище, — нервно посмеялся я.

Так же под ручку, мы вернулись в деревню. Со двора Софии слышится гул и вскрики. Кто-то яро спорит, вот-вот вспыхнет потасовка. Мы поспешили навстречу.

— А ну прекратите! — заранее крикнула глава. — Хватит! Вы что, не слышите?! Хватит ругаться!

Народ более-менее утих. Раскрасневшиеся лица мужчин и женщин стали светлеть, словно пелена сходит. А глаза опустились к земле.

— Ну! Что случилось?!

Из толпы выскользнул Вейко. Прищурившись, говорит:

— Дурные они у тебя, сударыня! Вот тот, бородатый, пожелал тому здоровяку, доброго дня. Ну, как это обычно делается, сказал: «Добрый день». Здоровяк стал спорить, что день вовсе не добрый, на что бородатый возразил, назвав другого дураком. С того и началось. А потом все на две части стали делиться и припоминать друг другу былые обиды.

София хмуро оглядела собравшихся, останавливая взгляд на тех, кто не опустил головы и каждый из них, в итоге, отвёл глаза.

— Вы, похоже, хотите предать тут всё огню и разорению, — с горечью изрекла она. — Поссориться, поубивать, уничтожить… Сколько поколений предков прожило здесь жизнь, отстраивая и улучшая деревню. Мимо нас проходит крупный тракт, благодаря чему не знаем горя даже в засуху или ещё какого лихолетья. И тут, из-за шуточного спора, пустить всё прахом?! Этого хотите?

Кажется, что даже птицы пристыженно смолкли. Со стороны же людей нет ни ропота, ни возмущения. Робко, словно в первый раз, они начали улыбаться друг другу, просить прощения и извинять.

София до вечера сглаживала ситуацию и восстанавливала лад. С её же слов, успела вылечить ребёнка. Мы расположились в одной из комнат большого дома и смиренно дожидались возвращения. Я успел съесть буханку хлеба, щедро запив молоком.

— Сил нет, — изрекла хозяйка, с блаженством расположившись в кресле.

Мы в гостиной, потолок которой теряется во тьме, ибо помещение общее на два этажа. По-королевски выстроен камин из массивного камня, возле него кресла. В центре гостиной длинный стол с толстенной столешницей, живо напомнивший мой, на Свейской земле. Красивые стулья с высокими спинками, ковры на полу и стенах. Есть гобелены и полотна. Много шкафов, тумб и прочей мебели, гармонично вписывающихся в интерьер.

— Надеюсь, вы поели?

Вейко, только вернувшийся с улицы после курения, кивнул. А мне захотелось пояснить:

— Я нашёл хлеб и молоко, София. Прости, что хозяйничали тут.

— И всё? — изумилась она, порываясь встать.

— Нет, нет, нет! — замахал я руками. — Сиди, отдыхай. Мы не привередливые. И на этом спасибо.

— Боги! Там полный склад еды, Игорь, — страдальчески взглянула женщина. — Просто я не держу слуг, а так бы вы были покормлены нормально.

— Благодарим, сударыня, — ответил Вейко. — Не изволь беспокоиться. Если можно, то я пошлю Игоря на склад, и мы сами накроем на стол.

— Конечно можно, — рассмеялась она. — Я вам кто, чтобы столько съесть в одиночку?

— Тогда… — протянул я, — расскажи куда идти и что принести тебе?

Спустя некоторое время, стол заслуженно украсился многими яствами, хорошо дополняющими сдержанное богатство гостиной.

— У меня ещё компот есть — сварила вчера, — подняла палец София, намереваясь сходить.

— Я принесу! — соскочил, сдерживаясь, чтобы не поморщиться от боли — тело только начало восстановление.

Удивительный ужин начался. Если бы не воспитание, то я бы чавкал и урчал, как пёс или волк — настолько всё вкусно. Живот уподобился мешку из-под картофеля — ем как не в себя. Вдобавок запил удивительно ароматным и вкусным компотом.

— Теперь я спокойна, — легко улыбнулась София.

— У тебя много забот, сударыня, — протянул Вейко, — и без мужчины, наверное, тяжело со всем справляться?

София чуть помолчала, борясь со слезами, смахнула самые настырные и говорит:

— Это случилось два года назад. Урмас, мой муж, с сыновьями заночевали в лесу. Там был егерский дом, и Урмас очень любил его. В ту ночь разыгралась страшная гроза и одна из молний попала в дом. Никто не спасся…

Её горло сжалось и прошло некоторое время, прежде чем женщина снова заговорила:

— Я почувствовала их гибель. Проснулась. В груди сильно болело. Наверное, сама чуть не умерла. И потом тоже, когда совершали обряд упокоения. С тех пор мои способности пробудились, а управление деревней легло на плечи. Признаться, тогда я была бы не против отдать эту ношу кому-нибудь, да только никто не хотел.

Мы дружно помолились об упокоении душ умерших.

— Прости, сударыня, что разбередил рану, — склонил голову Вейко.

— Нет, ты всё верно спросил. Управлять селением очень трудно. И всё же, — я счастливый человек, ведь те доверие и любовь, которыми меня одаряют люди — бесценны. Вы бы знали, как они обо мне заботятся, едва не на руках носят.

— Да, — кивнул я и переглянулся с дедом, — это многое значит.

Дальше слово взял Вейко, принявшись рассказывать о себе и обо мне. Понятное дело, что это было ничем иным, как вымыслом с какой-то долей правды. Я усмехнулся в кулак, но не потому, что дед не складно выдумывал, — с этим у Вейко никаких проблем, ему бы сказителем быть, — просто ситуация получилась совершенно не однозначная. Я и не на стороне деда, ибо не могу рассказать всё, но и к Софии стал ближе, появились общие дела, посвящать в которые деда нельзя. Подобно канатоходцу, мне приходится быть осторожным в словах и поступках.

Когда дед вышел на перекур, наши взгляды нашли друг друга. Всё понятно без слов, но в то же время нужно облечь в конечную форму общие выводы. И так, как на мне лежит долг мужественности, слово беру я:

— Похоже, что всё-таки второй вариант…

— Твоё «наверное».

— Да.

София поднялась из-за стола, покачивая бокалом с компотом, словно там вино.

— Знаешь, всё же я — женщина. Пусть и приходится часто быть мужественной. Поэтому ты должен знать, что заинтересовал меня. Понравился. В быту управления, после всех трагических событий, мужчины не были мне интересны. Тем более столь молодые.

Она приблизилась и наклонилась, так, что наши глаза оказались на одном уровне. В неверном свете от свечей, её — особенно притягательные, магические. Сдержанно я поцеловал изящные пальцы.

— Понравился потому, что очень непрост. Внутри тебя темно. Внешне же ничего необычного. Прости, но я повидала крепких мужчин и не особенно впечатляюсь.

— Тем более от побитых, — усмехнулся я.

— Не обижайся. Твоя сила внутри, и она меня зацепила. Почти сразу, просто осознала я это только вечером. В тебе есть тайна. Бессознательно я тянусь к тебе, это нечто глубинное. Так что не думай, что наша постель будет подобна деловому рукопожатию.

Я встал и приобнял прекрасную женщину. Шикарную, спелую, уверенную. Помнится, что Иван называл женщин трофеем, но София скорее награда. Расположение такой дамы надо заслужить, а потом беречь.

— Со своей стороны обещаю, что постараюсь не разочаровать и не обидеть, — проговорил я, и немного, в силу возможностей, одурманил её сознание умением Синеглазых ведьм.

— М-м, — прикрыла она глаза, — какое приятное чувство. Ты всё больше удивляешь, Игорь. Совершенно не хочется сопротивляться такому соблазнению, пусть даже магическому.

— Ты поняла? — удивился я.

— Очень немного, скорее догадалась. Пошли на верх?

— А Вейко?

— Он поймёт.

Я кивнул и мы, взявшись за руки, стали подниматься. На другой руке я вызвал свечение, дабы рассеивать тьму своей женщине. Пусть это и не логично, расходовать силу в момент её истощения, но сейчас мне как-то всё равно.

Хозяйская спальня уютна и вместительна, с большой царственной кроватью. Меня стало обжигать желание увидеть Софию голой, роскошь её форм вдруг оказалась моей и теперь по телу идёт мелкая дрожь. Слабость пропала, в голове стучит кровь.

— Моя королева, позволь увидеть тебя, — жарко прошептал я и принялся нетерпеливо расшнуровывать жилет платья. Потом приблизился, стал целовать в губы, едва не застонав от удовольствия — София прекрасна во всём и вкусом губ, и жарким блаженством горячего рта.

Руки нашли пуговки на спине. Спешу, словно впереди нет целой ночи, а мы подростки, украдкой целующиеся за углом дома.

Освободил плечи от платья, и оно упало к ногам, открывая глазам тело, скрытое под тонкой и мягкой нижней рубашкой.

— Темно, но чувство такое, словно ты меня видишь, — пропели её уста.

— Да, я хорошо вижу во тьме, — не узнал я свой голос, таким стал низким и хриплым.

— Так не честно. Давай зажжём свечи.

— Как будет угодно, моя королева.

Я отстранился и быстро прошёлся по всем тумбам и столам, где есть подсвечники. Комната наполнилась тёплым и дрожащим светом. Я стянул рубаху с себя.

— Ты опытный воин, Игорь. Какой приятный рельеф и шрамы, — её руки коснулись меня и стали медленно гладить каждую мышцу и ямку.

Это приятно до стона, ведь желание овладеть женщиной плещется во мне штормом. Верх штанов топорщится и когда София прильнула с поцелуем, я вжался в неё членом.

— М-м, — издала она, а рука опустилась и сжала естество. — Какой большой.

— Я буду нежен.

— Если будешь нежничать, мой принц, то ничего не получится. Нам нужна страсть, как лесной пожар. Так что я потерплю, если вначале будет больно.

Я нашёл её пышную грудь и с большим удовольствием сжал, скорее переходя на крупные и твёрдые сейчас соски. Сдёрнул нижнюю рубаху — бордовые навершия прекрасны! Они успели вскормить трёх сыновей, став источником благословенной жидкости. И я прильнул к ним, словно бы жаждал молока, но сейчас скорее воздавал награду, ласкал. Пусть познают они, а с ними и София, какой удивительной красотой и ценностью обладают.

Оторвавшись от чудной мягкой груди, я быстро решил, что сначала мы утолим первый голод. Хотелось ещё впитать вкус её соков, аромат которых сводит с ума, но желание оказаться в лоне, погрузиться в горячие и умасленные ими глубины, сильнее.

Силы полнят меня. Мельком я ощутил, что дом и округа полны духов — они вершат некий обряд. Не заметив, как подхватил, понёс Софию на кровать. Штаны остались на полу, концом члена я скольжу и утыкаюсь в шёлк кожи, от чего по моему телу ходят волны дрожи. Уже положив женщину, я нащупал рукой её укрытое мягкими волосами лоно. Влажное, горячее, безумно чудесное. Невыразимо приятно касаться его, перебирать складки кожи, погружаясь пальцами во все щелки. С губ Софии срывается стон за стоном, она чутко и женственно реагирует на прикосновения.

Из главной щелки выделилось ещё любовного сока, которым я тут же умаслил половые губы, а часть перенёс на головку члена. Приблизил, поводя немного вверх-вниз и скорее вошёл.

Женщина, давно не бывавшая с мужчиной, стала узкой в этом месте. Член вошёл туго и сорвал особо громкий стон, но я не стал останавливаться, помня о её словах. Лишь влил силу в разжигание страстного огня. И он вдруг перекинулся на меня, выбил сознание, оставив лишь ярость движений, стремящихся вознести нас на недосягаемые вершины удовольствия.

Глава 16

Спустя некоторое время, обнаружил себя лежащим на кровати. Рядом София, тоже продолжает плавать на волнах блаженства, с полуулыбкой и частым дыханием. Вдруг пришло осознание:

— Прости! Я не обесплодил семя.

Не переставая улыбаться, женщина слегка повернулась набок, отчего её прекрасная грудь пришла в движение и привлекла взгляд, а сзади ещё и отражение бёдер в зеркале. Взгляд тёмных глаз нашёл меня.

— Ты и такое умеешь?

— София, мне просто никогда так хорошо не было. Что даже контроль над собой потерял, — с искренним раскаянием произнёс я.

— Игорь, милый мой, не стоит переживать, — мягко отозвалась София и погладила по щеке. — На самом деле я хочу от тебя ребёнка.

Новость несколько ошеломила. Табуном понеслись мысли о последствиях.

— О чём задумался, красавчик? Мне ничего не нужно, кроме твоей страсти и семени, — улыбнулась она.

— Просто я не могу пока быть рядом и… помогать с воспитанием, — признался я.

— Не слушаешь меня, нахал, — с нежностью произнесла женщина. — Я просто хочу родить от тебя. Именно от тебя. Но для себя. Ничего требовать не стану.

— Даже не знаю, что ответить.

— Ты предлагал мне постель, чтобы разговаривать в ней? — лукаво проговорила она.

Волна возбуждения прошлась по телу. София владеет очень похожим на моё умением, полученным от ведьмы. Так, что мы начинаем обоюдно пылать безумной страстью.

— Дай я освежу твоего воина, милый, — промурлыкала она и, развернувшись, склонилась над начинающим наливаться силой членом. Волосы София пустила с другого бока — чтобы мне было видно, как она ласкает меня ртом и руками.

На пиках волн наслаждения, я прикрываю глаза, весь дрожа, а потом снова смотрю на скользящие по члену губы, на стекающие струйки слюны и пылкую страсть, с которой София делает это. Протянул руку к её приподнятой попе, терзаемый жаждой касаться и ласкать взамен. Сжал белоснежную мякоть. Пришлёпнул. Немного оттянул, чтобы полюбоваться жарким лоном, как раскрывшимся бутоном. Её пися прекрасна, красивой и сдержанной формы, сейчас чуть припухлой от возбуждения.

— Погоди, любимая, — хрипло вымолвил я.

— Хочешь растянуть удовольствие? — приподняла голову София.

Член подёргивается, действительно, ещё бы чуть-чуть и оргазм. Но не только поэтому я остановил великолепную любовницу.

— Сейчас… я расположусь удобней, — сполз я пониже с подушки и спинки кровати. — А теперь заберись на меня. Тоже хочу ласкать тебя ртом.

Её глаза полыхнули огнём. Тело чуть задрожало, что даже перекинуть ногу Софии было не просто.

— О, Боги! — прошептала она. — Ты сводишь меня с ума. Давай же, скорее!

И я с рвением послушника вкусил её любовный сок, заскользив языком по желанным щёлкам, ложбинкам и складочкам. Стоны граничащие с криком стали срываться с губ прекрасной Софии, тем самым награждая меня и провоцируя продолжать.

Вскоре женщина вернулась к прерванным ласкам и я постарался закончить обоюдно, дождавшись пока спазм не сведёт тело любовницы. Более не сдерживаемое, удовольствие захлестнуло меня. Потерявшая контроль София, просто держала член и я довёл себя к вершине движением бёдер. Мы снова слились в единое целое.

— Я готов. Пора идти.

София сонно посмотрела.

— Будь осторожен. Вдруг тёмный маг оставил ловушки.

— Сейчас мне кажется, что смогу преодолеть всё, — улыбнулся я, ещё раз полюбовавшись прекрасным и шикарным телом женщины.

— Да, Духи сильно постарались.

Я встал сопровождаемые её взглядом, прошёл к окну и распахнул створки. В комнату, полную любовных ароматов, ворвался свежий ветерок. Он поиграл уголком штор и дойдя до кровати, лёгкой рукой прошёлся по волосам женщины. Огоньки оплывших свечей заметались в страхе, — ветерок шутя потрепал и их.

Я надел исподнее, а потом просто прыгнул в окно, под запоздалый вскрик Софии.

Земля должна была ударить, смять глупого смертного, но я словно рысь мягко присел, гася разгон. Осмотрел и тут же наметил с чего начну. Очаги разложения и эфирной гнили стали видны особо чётко.

Спиной ощутил встревоженный взгляд Софии, но не стал поворачиваться. Сознание начало погружаться в процесс исцеления. Работа требует очень высокой концентрации и больших сил.

А ещё я старательно запоминал «запах» этого мага. Если удасться найти мразь изгадившую Ярси, то убью и вырву сердце, заберу всю его силу. Лишь воля удерживает тело от дрожи, холодного пота и парализующего страха. Магия, что отравляет эфир, противна всему живому естеству. Похоже, я впервые встретился с некромантией, а тот маг был её адептом. Более того — англом. Так что, перед смертью я выпытаю из него всё, что нужно.

Работа идёт туго. Отравление имеет каскадный эффект, то есть начиналось всё тихо и незаметно, а сейчас набрало обороты. Порча могла окончательно убить местность в течении ближайших дней. Следом за эфиром всегда портится и явный, плотный мир.

Распались скобы овеществлённой воли мага для первого очага, энергия, особым образом искаженная, перестала творить зло. Тёмное место, словно яма, начало светлеть, омываемое чистыми потоками эфира. Он идёт туго и я стал ускорять, помогая скорее запустить естественный механизм восстановления.

Здесь уже не так сложно и в голову прошмыгнула мысль — а мог ли я просто проехать бедовое место? Мог. Обязан ли был помогать, даже там, в харчевне, можно же было отказать Софии? Можно. Это не моя беда. Но подлые мысли о равнодушии приходят после порыва помочь и спасти. Думаю, что это к лучшему.

Листья дерева, под которым и оказалась первая эфирная язва, успели поддаться увяданию. Сейчас, в чёрно-белом спектре, я оглядел несчастное растение и с удовлетворением отметил, как мелкий дух вернулся в него, занявшись привычным делом восстановления. Мне же надо двигаться дальше.

Хлопнули ставни на одном из домов. Я успел увидеть скрывшиеся лица жителей. Странно, что не спят.

К третьей язве стал ощущать мощный поток внимания, а не спящих зевак собралось больше десятка. В свете луны им немного видно меня, обнажённого по пояс и творящего нечто непонятное. Впрочем, они наверняка о чём-то догадываются. Ведут себя тихо, и пытаемые страхом, лишь робко выглядывают. Я вновь сосредоточился на работе.

Силы расходуются быстро, усталость не заставила себя ждать. Накатывает, словно океанские волны перед бурей — сначала еле-еле, как в штиль, но с каждой новой сила прибавляется. Я дал себе зарок, что исцелю местность за ночь. Более того, не свалюсь, как под Колыванью без сил, а сам вернусь обратно.

К пятой точке я заметил, что они образуют большую семилучевую звезду. Её центр расположен чётко под домом Софии, а каждая вершина, если просматривать тонкий план, содержит пылающий синевой рунический знак. Две оставшиеся, лучами идущими к уже исцелённым язвам, начали заново формировать области порчи. Поразительно сложное колдовство.

В то же время я увидел некий узел. Духи местности, помогли посмотреть в нужное место и разглядеть там перевитые нити, а после, даже услышать читаемое нараспев заклинание. Воздействовать только на эфирный мир трудно и непривычно, ни Северный, ни Русский пути этому не учат. У нас можно лишь косвенно освоить азы. Именно поэтому я смог и увидеть, и понять сотворённое.

На фоне потемневшего и безжизненного эфира, синеет пламенем, контур бывшей звезды. Нити заклинания, отпечатки слов, силы мага и его сущности. Не знаю толком как быть и что делать. Ударил в переплетение, но ничего не произошло. Силы стремительно уходят, в голове нарастает шум, а мысли путаются друг с другом. Попробовал ещё раз. Получилось. Словно молотом задел хрустальную вазу. Она дрогнула, покрылась сеткой трещин и рассыпалась. Свернутая в жгуты и шары сила брызнула в стороны, растеклась, исчезая и впитываясь в эфир. Свежие потоки устремились со всех сторон. На месте Ярси темнеет пятно похожее на ожог, а сильный организм эфира стремится скорее его вылечить.

Я открыл глаза. До деревни полверсты, но в ногах нет силы. Даже ухватится не за что — деревья взяли селение полукругом а между ними поля. Плюнув на то, что потопчу посадки, пошёл напрямик. Покачиваясь и останавливаясь.

Перед глазами периодически темнело, воздух словно кончался и я начинал хватать его, как сёмга. Однако, до окраины добрался. Упёрся спиной в столб. Уха коснулись шаги. Сознание ненадолго помутилось, а когда ясность вернулась, вокруг уже скопился люд. Меня подхватили и я охотно повис на крепких крестьянских плечах.

— Очнись, Ингви!.. Очни-и-ись… — мягко вырвал голос из тенет беспамятства. — Вот так, миленький, открывай глаза.

Губы сами собой растянулись в улыбке. Приятный и заботливый голос, зовущий настоящим именем. Пусть и не похож на материнский, но ведь на русском и…

— София?!

— Я, — осенила она меня фиалковыми глазами.

— Откуда ты… откуда ты знаешь моё имя? — нутро начало крутить беспокойство.

— Не переживай, дорогой, — погладила она меня по голове. — Всё хорошо. Это знаю только я.

Мы в её комнате, головой я лежу на коленях женщины.

София вновь заговорила:

— Это случилось внезапно. Во время наших утех. Я ощутила знакомые нотки, особые вибрации в тебе и потянулась. На магию Синеглазых ведьм.

— Т-ты… и это узнала? — холод сковал нутро.

— Не от тебя, — успокаивающе улыбнулась она. — С одной из них мне приходилось встречаться и даже учиться кое-чему.

— Я сразу почувствовал.

— Это хорошо. А мне удалось немного узнать о тебе, Ингви. Но не переживай, совсем немного. Я соболезную твоему горю, — внезапно с её глаз закапали слёзы. Я заворожённо смотрю в их глубину и не замечаю, как влага попадает мне на лицо.

— Благодарю, Софи.

— Любимый мой, — проникновенно и глубоко произнесла женщина, — ты пришёл в мою жизнь только вчера, а чувство такое, словно знакомы очень давно. Будь спокоен за свои тайны — никто и никогда их не узнает. Но зато меня они греют. Я ближе всех, с кем тебе приходилось быть.

— Спасибо, — блаженно прикрыл я глаза. — А ты чудо на моём пути мести. Я найду этого некроманта и накажу за всё. Деревня же теперь очищена и тебе можно спать спокойно.

— Ты выбрал очень тяжёлый путь, — грустно сказала София.

— Увы. Это не было моим выбором. Жестокий рок вырезал его для меня.

Веки смежились и я быстро провалился в сон.

Солнце лукаво заглядывает в окна, уже не слепя, а по вечернему тепло поглаживая, чем и разбудило. Я сходил во двор помыться, навёл на голове порядок, а после двинулся в гостинную — запах идущий от туда может мёртвого пробудить.

Крепко пожав руку Вейко, читающего перед окном книгу, я с улыбкой направился к Софии. Женщина колдует над столом, сервируя и накрывая. Обернулась, ощутив приближение и, не успев запротестовать, приняла поцелуй в губы. Мне сильно хотелось и всё равно на старика, к тому же, он и так догадывался.

— Ин… горь! — возмутилась хозяйка.

— Внимательно слушаю Вас, сударыня, — с напускной неуклюжестью поклонился я.

— Ты, гляжу, в хорошем расположении духа.

— Так и есть, — рассмеялся я, заглядывая в её счастливое лицо.

— Тогда я хочу улучшить его. Приготовся, — сыграла она бровями.

— Хм-м… к чему?

София подняла глаза и немного нахмурилась, что-то подсчитывая.

К нам должны присоединиться гости. А вот, кстати, и они.

Я обернулся на голоса, неверяще смотря в открывшийся проём. В груди что-то сжалось. В падающем сбоку свете, благоухая баней, стоят Иван и Марина, довольные и улыбающиеся.

— Как вы тут оказались? — нашёлся я, а потом сбросил оцепенение и двинулся навстречу.

Крепко обнялись с Иваном. Я взялся за его крепкие плечи, отстранил и вгляделся в лицо. Потом ухватил за затылок и мы треснулись лбами, к общему смеху.

А вот при взгляде на Марину, берёт смущение. Всё же мы были с ней, как и с Софией. В голубых, с ярким жёлтым ободком глазах мелькнуло озорство.

— Привет! — весело бросила она. — Не ожидал увидеть?

— Вообще не понимаю, как вы умудрились встретиться.

— Это бо-о-льшой секрет, — подняла она вверх указательный палец, а потом, перевела взгляд на тепло улыбающуюся Софию. — Госпожа, давайте я помогу…

Мой ошалелый провожающий взгляд красноречиво показал девушке, что думаю. Потом же стало не до того — мужской компанией вышли на перекур, строго предупреждённые возвращаться быстро, ибо уже скоро всё будет готово к сытному ужину.

Познакомив Ивана с Вейко, я распалил трубку и лихо затянулся.

— Чего это ты стал табаком баловаться, брат? — сыграл бровями Иван.

— Даже не знаю, — пожал плечами я. — Само получилось. И вообще, рассказывай давай! Времени нет почти.

После того, как охрана Скотовича избила меня, магмейстер и комендант распорядились отнести к лекарю. Ивану позволили быть рядом до утра, а потом Самуил Архипович тайно сообщил, что отправит меня в Санкт-Питербург своим транспортом. Так как, Иван не успел передать все дела, поехать вместе не смог, что в итоге, оказалось к лучшему.

Неким образом порт облетела новость о случившемся. Пусть, перевранная, но Марина суть уловила быстро и стала искать способ увидеться со мной. Имея знакомства в среде воров, она быстро вышла на Ивана, а после подробного рассказа кем мне приходится, он решил взять её с собой, хотя сомневался. Я ещё раз обнял брата за верность решения.

Короткий рассказ кончился на ноте, что у Ивана есть сюрприз, но покажет его позже, после ужина. С тлеющими углями любопытства, я подпихнул его к дому.

За изобилующим яствами столом, удивительным образом собрались люди, с которыми я успел познакомится совсем недавно. Когда Бранд отправлял меня на Русь, то эта перспектива казалась столь же тёмной и нежеланной, как и всё остальное на тот момент. Сейчас же, я ожил и заново начал отстраивать жизнь. Пусть, всё, чем я скрепляю «стены», пропитано кровью и жаждой мести. Пусть так. Именно к войне готовил меня отец и выпестовывал крепкий, упругий стержень воли. Оглядывая людей за столом, всматриваясь в лица, я готов сражаться за их жизни. Мой путь — это бой. И я благодарю Богов, что рядом есть такие чудесные спутники, а не пропитанное предательством одиночество.

За увлекательными разговорами минул вечер. В меру возможностей, каждый рассказал о себе и о планах на жизнь. София умело вела или меняла тему разговора, чтобы никто не попадал в неудобные ситуации. Так уж получилось, что тут у каждого за душой есть вещи, рассказывать о которых нельзя.

Когда стемнело мы снова вышли на воздух. Иван сразу отлучился смочить стену дома, Вейко взялся за набивание трубки, а я с улыбкой вслушался и, закрыв глаза, всмотрелся в окружающее эфирное поле. Гниль понемногу вымывается, связи восстанавливаются. Работа сделана хорошо.

— Ну что, дружок, завтра выезжаем?

Зажечь огонёк на пальце удалось значительно легче, почти без напряга. Дед раскурил трубку и сделал глубокую затяжку.

— Да, дедушка. Дела закончены.

— Вот и хорошо. Тебе, смотрю, намного легче.

Я рассмеялся, помятую способ восстановления.

— Это точно.

— Да, хорошо вам, магам. Быстро это делаете, а мне было тяжко, а сейчас подавно.

— Болит чего?

— Спроси лучше, что не болит, — старым вороном рассмеялся Вейко.

Я принял трубку и выпустил пару клубов дыма. Вернулся Иван.

— Дедушка, — посмотрел я на него, в слабом свете из окон, — Вы попросите Софию подлечить Вас. Она умеет и намного лучше меня. Но если вдруг откажется, то тогда я попробую.

— Ой! Брось, дружок. Старость — она и есть старость. Я своё отбегал…

— Нет-нет, Вы обязательно попросите, — покачал я головой. — Лишним не будет. Если сами не скажете, я скажу.

— Вот ведь озаботился, — проворчал он.

— Конечно! Это важно.

Мы вернулись. София и Марина тихо беседуют, быстро найдя общий язык. Иван вдруг потянул за рукав. Оказалось, что в гостевую комнату — сюда его, вместе с Вейко, поселили хозяйка. Когда свечи были зажжены, разговор начался:

— Приготовся, брат! — плотоядно ощерился мой названный родственник.

— Чёрт! Показывай уже!

Он обошёл одну кровать, другую, нагнулся к тумбе. И вот на свет показался сундук, небольшой такой, но очень знакомый.

— Это-о… — протянул я.

— Твои тысяча золотых, брат. Честно украдено у губернатора, мать его, Скотовича. Редкостной твари и бессовестного гада. Держи!

Я потерял дар речи. Принял тяжеленную ношу. Открыл крышку и благоговейно осмотрел толстые блестящие монеты.

Поднял взгляд на лучащегося и довольного Ивана.

— Как?!

— Уметь надо.

— Но…

— Забудь. Я же уехал из Колывани. Напоследок надо было грабануть по-крупному. Тем паче, повод имелся.

Я опустил тяжёлый сундук на кровать и ошарашенно покачал головой.

— Спасибо!

Мы обнялись и от души похлопали друг друга по спине.

— Чёрт побери, брат, у меня слов нет! Даже не знаю, как благодарить. Может, половину заберёшь?

— Нет! — отшатнулся он. — Это честно заработанные деньги. Твои. Мне и так того, что ты упёр у щёголя не потратить быстро. Так что забирай.

— А хранить где? — почесал я затылок.

— Найдём. Не переживай.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Радость, конечно, захлёстывала, но тут ещё и своеобразный шок — всё же попрощался уже с наградой, даже не мечтал. Ну и Вейко двести золотых передал, со стороны офицеров. Можно было бы и вернуть, но это, во-первых, подставит нас, косвенно свидетельствуя о личности вора, а во-вторых, пусть это будет компенсацией за побои.

Сидя в гостиной, я мечтательно улыбнулся. Столько всего можно купить по приезду в город Святого Питера. Даже нетерпится.

У Софии и Марины, шёпот сменился на обычные голоса. Я скорее подошёл, пока все не отправились по койкам.

Женщина спокойно восприняла просьбу и пообещала завтра, перед отъездом, оказать Вейко помощь. Я благодарно улыбнулся, а после мы многозначительно стали смотреть друг на друга. Удивительно, но прыснувшая смехом Марина, всё поняла, и пожелав доброй ночи, ушла в свою комнату. Вскоре мы остались наедине.

— Присядь, Ингви, — мягким голосом произнесла София.

— Сначала налью нам чаю.

Травяной отвар греется возле тлеющих углей в камине.

— Знаешь, Софи, всё так вышло, что-о…

— Не надо, — покачала головой женщина и благодарно приняла чашку. — И не вздумай давать волю угрызениям. Твой путь не должен закончится здесь. Я вижу какой он. И тебя многое ждёт на нём.

— Что?

— Нет, Ингви, — тихо рассмеялась ведунья, — даже если бы знала, то скорее всего утаила бы. Жизнь имеет смысл, пока в ней есть тайна. Пока присутствует неопределённость. А своему любимому человеку я желаю иметь смысл для жизни.

— Смыслом моего бытия стала месть, Софи. Ради этого я сейчас живу.

— Ты ещё молод, Ингви. Возможно, жертвование собой ради воздаяния это не лучший выбор. Жернова тех сил, что сталкиваются на наших землях сейчас страшны. И для них ты не более зёрнышка. Твоя семья погибла не потому что была личным врагом напавшим, а просто мешала. Мешала корысти и подлости прокладывать себе дорогу.

Её голос полон горечи и сострадания. Наверное, только поэтому я не разозлился и не вспылил. Отстранённо сделал глоток, вернул взгляд на лицо Софии.

— Я должен остановить эти жернова.

— Один человек не может противится тысяче.

— Признаться, — усмехнулся я, — даже двум магам не смог. Побили. Но это пока.

— Выбор за тобой, — печально улыбнулась София. — Просто, мне бы очень не хотелось потерять тебя, а я это почувствую. Даже если случится за тысячи вёрст отсюда.

Я внимательно посмотрел в тёмные глубины её глаз. Зубы заныли от того, как сильно их сжал.

— Спасибо. Твои слова верные. Я понимаю… И мне было бы, конечно, значительно проще, будь жажда мести прямой, как мачта. Приплыл, убил, отпраздновал. Как в старину, когда наши предки ходили на прибрежные поселения и грабили их, а порой и друг друга.

На лицо выбралась кривая улыбка.

— Да, мне хотелось так же. Наброситься на спящий город англов. Убить всех, кто причастен к нападению. Выжечь их рода, повешав всех детей. А женщин забрать в рабство. Вино и золото, стали бы дополнительной наградой.

Я подмигнул Софии и хозяйка рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— Но я оказался слабым, к тому же полным сиротой, которому грозит смерть, если враги прознают, что кто-то выжил. Был вынужден покинуть Родину, отказаться от имени и рода… Да, казалось бы, почему бы не отказаться от поистине невыполнимой задачи? Где теперь я и где англы, с каждым днём только увеличивающие мощь?.. Всё верно.

Повисло молчанием. Не дождавшись моего «но», София говорит:

— И всё же, ты хочешь попробовать вмешаться в грядущую войну?

— Войну… — проговорил я, словно пробуя на вкус. — Да, наверное она неизбежна, но пока Российская Империя слишком сильна для Англии. Если Туманные Острова выступят в открытую, то войско русских, во главе с архимагами, выжгут и размолотят водой всё. Поэтому стоит ждать подлостей. И мне нужно как-то выкарабкаться из корыта простолюдина, чтобы меня хотя бы слушать стали.

— Ты говоришь, как истинный наследник рода. Но почему думаешь, что среди русской знати, и уж тем более среди Императорского Совета, нет схожего понимания? Наверняка они ещё и предметно знают проблему.

София отставила кружку и встала открыть окно — в гостиной стало душно от камина, не смотря на высоту потолка и общие размеры. Я подошёл следом и обнял женщину сзади, поцеловал в шею.

— Давай выйдем на улицу. Я хочу покурить.

Мы вышли. Вейко, как в воду глядел — оставил уже показывающий дно кисет и трубку. Белокурый дымок поплыл к кроне берёзы и запутался в ней.

— Вполне возможно, что они понимают ситуацию. Но, знаешь Софи, мой отец и дядя Хротгейр, тоже во многом разбирались. Общались с конунгом на ты. А сейчас Свейское королевство осталось без сильнейшего рода. Мы ведь были опорой войск. Но мне сейчас кажется, что свеям даже воевать не придётся. Во всяком случае не с англами, ибо предали нас. Конунг и кто-то из ярлов сговорились с врагом.

Я сплюнул с досады. Женщина взяла за руку, что удивительным образом помогло успокоиться.

— Русь шире и богаче. Думается мне, что главы ведущих родов тут соперничают друг с другом похлеще наших. Накал страстей может затушить только Император, но не всегда, не всегда. Да и он сам, не факт что государственник до мозга костей. Почва для интриг хорошая. И если диверсия удастся, то объятую гражданской войной страну можно взять и малыми силами.

— И что ты хочешь с этим делать? — ожидаемо спросила она с грустной улыбкой.

— Ещё не знаю. Надо смотреть изнутри.

Она продолжает смотреть.

— Да всё я понимаю, Софи! — не выдержал я. — Но не могу иначе. Это мой долг.

— Понимаю, Ингви. Как и я не могла не попытаться тебя отговорить.

— Ты просто уникальна! Спасибо! — вымолвил я и поцеловал.

— Это называется зрелость, — рассмеялась она.

— Твоё ведовство и чувство эфира тоже? — хмыкнул я.

— Всё, пошли в постель, дурачок. Хватит время на разговоры расходовать…

Справедливость этих слов сложно переоценить. Обняв за талию, я потянул Софию в дом. Эту ночь следует посвятить любви. Жаркой, смелой и багровой от страсти.

Проснулся я вовсе не утром, а во второй половине дня, когда повозка отъехала от Ярси на несколько вёрст. Приподнялся, сквозь зевок пытаясь разглядеть, кто где. Вейко с Иваном спереди, о чём-то беседуют. А вот Марина села на задний край телеги и смотрит на удаляющееся поселение.

— Ну наконец-то! — тут же обернулась она.

Я помахал мужчинам и подсел к девушке.

— За-а-ауа-скучала? — снова одолел меня зевок.

— Не особо. Я вообще люблю путешествия. Просто, ты тут бесстыдно дрыхнешь, после того, как всю ночь кувыркался с госпожой Софией и это бесит.

Я не удержал смешок. Голос Марины не был особо раздражённым, потому говорю:

— А ты чего, подглядывала? Или подслушивала?

— Свечу держала, дурак! — пихнула она в бок и рассмеялась.

— Вот ведь! Надо было сказать, а то мне порой хотелось лучше, знаешь ли, рассмотреть процесс.

Мы захохотали. Марина в шутку поколотила меня.

— Ну и? — лукаво глянула она. — Кто лучше?

— Смотря где, — лихо дёрнул я бровью.

— Сейчас начну уточнять и в голос!

— Ладно, ладно, — замахал я руками. — Скажу как есть, без утайки — невозможно сравнить. Обе хороши.

— Это как же так?! Кто-то должен быть лучше! — возмутилась Марина.

— Вот ведь! — картинно отвечаю я, словно тоже возмущён. — Спрашиваешь у меня, а отвечаешь сама. Так не пойдёт.

— Ну, мне же надо знать!

Я медленно взял за шею и, приблизив лицо, говорю:

— Тебе нужно знать, что с тобой мне было необыкновенно. Ты странная, удивительная и желанная. Всё.

На щеках девушки проступил румянец, возмущение исчезло, словно его и не было. Быстро заморгав, Марина произносит:

— Ну всё, всё. Отпускай, а то увидят ещё…

— Скажу, что былинку с лица убирал, — подмигнул я.

— Ага, а чтобы не дёргалась, запустил руку под юбку, — сыграла Марина бровями.

— Но-но! Я же не лез ещё.

— Зато хотел.

— Не-е-ет, ты что. Я сыт, как медведь перед спячкой.

Она неверяще посмотрела.

— Ну чего?

— Ещё скажи, что я тебе не интересна.

— Конечно!

— А если огнём в бубен? — подняла она руку.

— Признаюсь, грешен, — охотно пошёл я на попятную и, склонившись к уху, говорю: — Я бы и сам испёк твои булочки в своих жарких ладонях.

Сопровождаемый хохотом, двинулся к мужской части отряда, ловя равновесие, от подскакивающей на кочках и ямах повозки.

— Ты, брат, столь же охочий до женщин, сколько я до денег.

Вейко только крякнул.

— Люблю прекрасное.

— Особенно в постели? — хитро глянул Иван.

— Чего только в постели-то? Можно и не только.

Тут уже рассмеялись вместе. Дед открыл кисет и я радостно отметил, что табаку там прибавилось. Пока забивает, говорит:

— Спасибо тебе, дружок, что слово замолвил. Вылечила меня ведунья. Ох вылечила! Я словно козлик теперь. Даже и не знаю куда силы девать.

— Есть место, — улыбнулся я, — и это кабак!

— Скоро будет, — ястребом глянул дед и подстегнул коня.

Глава 17

Мы проезжаем селение за селением, город за городом. Тракт обжит и многолюден, ночевать в поле не приходится, тем более денег с собой везём столько, что хватает на любые изыски.

Это удивительное чувство свободы. Впереди ждёт напряжённая работа и какие-то события, позади остались завершённые дела. Я словно оказался между двумя реками, на большом пологом камне и просто наблюдаю, наслаждаюсь моментом.

Не без тёмных пятен, конечно, ибо встречаются следы некроманта, похожие на пролитую отраву. Мне стало понятно, что в дальнейшем смогу безошибочно найти гада, если тот будет жить в одном со мной городе, ведь пространству он противен.

С небольшой хворью эфирный план справлялся сам, а где начинал подгнивать я быстро восстанавливал. Опыт уже есть.

С Мариной мы сначала только общались. Я чувствовал, что она испытывает влечение ко мне, но присутствовал некий барьер и я держал дистанцию. Однако, вскоре мы вошли во внутреннее взаимодействие и снова разделили постель. Это не пылкая и полная глубинной нежности любовь, как с Софией, а яркая, порочная и жёсткая гонка, в конце которой ты падаешь, содрогаясь и купаясь в вульгарном море удовольствия.

Тракт прижался к морю, завился, и мы выехали к красивому, словно сказочному поселению. С высоты холма оно выглядит, как небольшой кусочек города или разросшийся замок — несколько больших вытянутых зданий типа ратуши, с пиками башен и высокими сводчатыми окнами. Всё из серого и красного кирпича, улицы замощены плоским камнем. Высажены деревья и кусты, разбиты цветники. Журчат арыки и плещутся рыбки в искусственных прудах. Самое же поразительное — никаких стен и оборонительных сооружений.

— Это Петергоф, — оповестил Вейко, — собственно, гимназия и прилегающие к ней строения. Здесь есть всё необходимое для гимназиста, как для обучения, так и для отдыха и развлечений.

Мы заворожённо кивнули. Красота этих зданий, умело украшенных фигурами животных и сказочных существ, пленила меня. Всё выверено с ювелирной точностью. Омытый дождём городок, словно только выстроили, и не люди, а Боги.

— Божечки! — вдруг воскликнула Марина. — Я сейчас описаюсь от восхищения!

На её писк отозвался Иван:

— Ахренеть! Это не сон?

Вейко засмеялся, потом говорит:

— К счастью нет.

— И нам сюда? — уже я.

— Тебе — да, а за ребят не знаю. Жить тут есть где, ну и Санкт-Питербург недалеко.

— Великолепно! — заключил я, а Вейко тронул повозку к Петергофу.

Оставшийся путь провели в бурном обсуждении, да и поводов прибавилось. В городке много экипажей, в основном стоящих возле строений. Однако, всё это не простой извоз. Каждая повозка старается быть особенной, более шикарной, более громоздкой, что даже сбруе перепадает — кони сами подобны дворянам. Навоз с улицы убирается столь быстро, что я с удивлением не могу обнаружить ни единой кучи.

— Здесь учится элита, — пояснил Вейко, прищурив левый глаз. Говорит немного в нос, умудрился простыть после нашей недавней попойки.

— Мы тут белыми воронами будем, — скривила рот Марина.

— Чего это? — искренне удивился дедок.

Девушка даже растерялась.

— А не очевидно?

— Кроме вас ведь ещё есть простые люди. Наверняка и друзей найдёте. Наследники знатных родов вас не должны волновать, в гимназии оценивают по способностям.

— Вот-вот, — буркнула Марина, а нам на лица попросились кривые улыбки. — У этих — дури на брата.

— Так и Игорь не лыком шит.

Я глянул на Вейко с некоторой подозрительностью — всё же это не совсем тот человек, которому могу полностью раскрыться.

— Ладно Вам, дедушка. Мне просто повезло.

— Как скажешь, — хитро глянул он.

Всякие тёмные чувства улетучились, стоило нам начать обустройство, ведь без Вейко этого бы точно не вышло. Оказалось, что он знает всё и быстро провёл сначала в Канцелярию на регистрацию, а потом и в корпус общежития. Последнее здание уступает Канцелярии в архитектуре, в величественности и стиле, но тоже выдающееся. Особенно если учесть, что строилось для гимназистов ограниченных в средствах.

Мне выдали паспорт ученика, по которому могу проходить в здания, получать обеды и прочее довольствие. Пока он мне не особо нужен, больше как пропуск, учитывая, что друзья будут жить в гостинице, питаться там же и, наверняка, я часто буду вместе с ними.

Следующим этапом стал, как раз поиск гостиницы. В Петергофе их несколько, все высокого пошиба, но есть одна попроще — туда мы и направились. Посорить монетами, конечно, хотелось, но по общему разумению не стали. Да и высоких гостей нет желания смущать «простыми рожами».

«Удача» заслуженно располагается в тени, то есть не на главной улице. Нужно свернуть на Благодатный переулок, кончающийся тупиком, почти на краю городка — дальше только склады и перевалочный пункт. С обеих сторон её подпирают задние стены высоких домов, внутренний двор вместительный и просторный. Справа — конюшня полная животными, а слева стоянка с телегами, повозками и экипажами.

«Удача» — массивное, прямоугольное здание в три этажа. Первые два уровня кирпичные, а третий — доска. Из всех труб вовсю валит дым, а стоило запахам еды перебить конюшню и двор, так нас чуть не скрутило от голода. Желудки, словно сговорились, совершив дерзкую атаку на хозяев. Мы сдались почти без боя.

Обед в многолюдном зале прошёл быстро и очень вкусно. Пока, наконец, чашка не опустела, мысли в голову не лезли и только сейчас робко стали возвращаться.

Мы довольно жарко поспорили с Мариной — я хотел снять две комнаты, что вышло бы немного дороже, а она настояла, чтобы был один номер с Иваном, но с двумя комнатами. И дверью между.

День угасает, а мне пришла идея сходить в банк — случайно подслушал разговор двух дворян, да и в целом о банках был наслышан ещё дома.

— Дедушка, а может в Петергофе и банк есть?

Вейко отнял ото рта трубку, выдохнул в приоткрытое окно и, в итоге, кивнул.

— Первый Императорский.

Я обрадовано оглядел друзей, рассевшихся в первой комнате, той, что ивановская.

— Хочу положить туда на сохранение деньги. Что думаете?

— Идея хорошая, только вот вечер близится. Может завтра сходим?

— А может всё-таки сегодня?

— Ну-у… пошли! — хлопнул он по коленям. — Заодно и табак купим.

Марина осталась обустраиваться, а Иван покинул нас, стоило выйти из переулка. Ему нужно осмотреться в городке. Издалека Петергоф может и казался небольшим, но изнутри производит на меня неизгладимое впечатление. В том числе величиной зданий, шириной улиц и масштабами всех мест для культурного досуга. Вроде аллей, малых парков, прудов а также фонтанов — магического изыска. На самом деле, чтобы безумно богатым чадам не скучалось, рядом с корпусами гимназии выстроено множество заведений, не считая резиденций и домов, подлежащих аренде. И всё броское, одно другого краше. Сквозящее изыском и роскошью. Даже розы в клумбах тут отборные — черенки длинные, а бутоны огромные и дурманяще пахнущие, наполняют улицы патокой и соблазном.

Банк, как и положено, монументальный, с широкой и высокой лестницей, ведущей на блестящее мрамором крыльцо. В него упираются по три колонны с обеих сторон, а высокие створки царских дверей, охраняет пара служивых, довольно сильных мага, причём один из них точно с большим боевым опытом.

Нас просто оглядели. Банк ещё работает. В руке у меня тяжеленная сумка с золотом, так что стражники даже створку помогли приоткрыть — в ней морёного дуба на пару десятков пудов.

Холл высокого здания впечатляет. Освещение яркое и магическое. Ввысь уходит тонкая колоннада. Сводчатый потолок покрыт грандиозным рисунком, разглядывать который можно пока не заболит шея.

Стены тоже не бедствуют, красуясь лепниной. Сам же зал разделён узкими стенками и стальными решётками, окрашенными в золотой. Есть диваны и кресла для ожидания. Гуляют запахи чернил и бумаги, а также смазки, клея и библиотечной старины. Звуки же доносятся странные — скрипы, щелчки, шорохи. Вот где-то даже сова ухнула.

К нам уже вовсю спешит служащий. Как я понял, мне нужно к тем, что находятся за решётками.

После всех приветствий и разъяснений я оказался сидящим на высоком стуле. Передо мной, за стойкой, статная и строгая женщина-асессор, защищённая от банального нападения решёткой, а от магического — присутствующей скрытно охране.

Мне долго разъяснялся регламент сохранения средств и порядок пользования нотами банка, свидетельствующими о имеющихся деньгах. Приводились гарантии, указывалось на императорский статус. В итоге я дал согласие, а за документ сгодился паспорт гимназиста. Сдал золото, получил финтящие магией банкноты и скрепленный гербовой печатью договор.

За это время Вейко успел выпить заморского чаю, выкурить две трубки и порядком утомить служащего. Нас проводили до дверей, как высокородных. Что, в общем-то, не далеко от реального положения дел — откуда у черни больше тысячи монет золотом?!

— Завтра я поеду обратно, дружок, — заявил дед уже на улице, когда мы стали оглядываться в попытке понять, где можно купить табак.

— Мне будет Вас не хватать.

— Брось! Старому, конечно, приятно, но я только обуза, да и работаю на Дмитрия Григорьевича. Предстоит ещё отчет сдавать о поездке.

Я покачал головой.

— Как бы то ни было, дедушка, в любое время можете приезжать. Буду рад видеть. И помочь, буде чего приключится.

— Ну всё, всё… — махнул он рукой. — Давай уже найдём табачную лавку. Тебе, между прочим, нужно купить трубку. Или бросишь курить?

Я рассмеялся.

— Не хочу. Понравилось. Так, вон кажись кто-то курит — спросим, может знает где лавка? — указал я, и мы двинулись в ту сторону.

Расчёт оказался верным. Вскоре вышли к торговому дому, в недрах коего имеется оная лавка. Успели едва-едва — хозяин уже собирался уходить. Вейко, как одного с ним возраста человек, сумел убедить остаться. Будь я один, то отправился бы восвояси не солоно хлебавши.

В первую очередь нос, а следом и глаза, прикипели к товарам. Несколько видов табака, включая ароматизированные смеси и множество трубок. А также инструмент для чистки. Как бы не спешил лавочник, осмотр займёт время. И я радостно окунулся в него…

— А ещё, дружок, тебе нужны часы. Это в деревне хватает солнца, луны и времени года. В гимназии используют точное время. Слышал же о часах, минутах и секундах?

— Да.

— Тогда потерпи с обкуриванием трубки, — улыбнулся Вейко. — Глянь туда…

Дед указал на ещё одну лавку в доме, по диагонали от табачной. За стеклянной витриной, в глубине помещения, владелец успел задремать и потому, как все прочие лавочники торгового здания, не закрылся. Мы отворили красивую, инкрустированную стеклом, дверь и оказались в царстве времени. Немного затхлое помещение, пахнущее ещё и железом, наполняет множественное тиканье. Качаются маятники, на циферблатах бегут тоненькие стрелочки. Часовые механизмы различаются, как по величине, так и по форме. Я стал разглядывать большие навесные.

— Пфуф-ф! — дёрнувшись, издал хозяин. — Кто тут?!

— Мы за часами пришли, — охотно пояснил я.

— А!.. А, ну хорошо, хорошо… — хлопотливо подскочил полный лавочник. — Но какие именно ищете? Домой или карманные? Я могу даже напольные достать, только подождать придётся.

— Не-е-ет, — рассмеялся Вейко, — юному прапорщику Колыванскому нужны именно карманные. Что-то качественное и не особо дорогое.

— Что? Как Вы сказали зовут молодого человека? — повернулся левым ухом часовщик.

— Игорь Колыванский, прапорщик русской армии, — подхватил я, надеясь на послабление в цене — вдруг такое есть для служивых. — Гимназист.

— Так-с, так-с, так-с… — смешно затоптался лавочник на месте, что-то ища. — Где же она?.. Куда я по-ло-жи-и…. а вот!

В руках оказался некий лист бумаги полностью исписанный.

– «Юный герой спас город Колывань от страшной угрозы» — это про Вас, молодой человек? — отложил в сторону лист часовщик.

— Да, — оторопело проговорил я.

— Это точно судьба! — воскликнул полный мужчина и тут же приблизился, чтобы подхватить мне руку. Затряс. — Если бы Вы знали величину моей благодарности… В Ревеле живёт моя семья и большая часть родственников. Но! Что же это я — можете рассчитывать на самые низкие цены и… и даже…

Он снова о чём-то задумался, бросил мою руку и умчался колобком в глубь лавки. Вейко выразительно сыграл мимикой, кивнув в сторону копошащегося хозяина. Меня же взяло любопытство.

— Молодой человек! Для Вас у меня есть нечто уникальное — это частный заказ очень обеспеченного дворянина, но по особым причинам, заказ до хозяина не дошёл. Посмотрите, пожалуйста…

Он открыл деревянную коробочку с рунами и гербом. На мягкой подушечке, лежит толстая бляшка часов с кожаными ремешками. Хозяин лавки тут же развернул циферблатом вверх, но на его месте оказалась тьма.

— Наденьте скорее, наденьте! — подсунул ближе он коробку.

Я осторожно взял — тяжёлые. Однако, куда надевать не понял — глянул на Вейко, тот тоже губу выпятил. Но лавочник нетерпеливо забрал вещь, схватил меня за левую руку и застегнул на запястье ремешок.

— А теперь дайте часам магию! Оживите их! — торжественно произнёс хозяин.

Я осторожно направил поток энергии в механизм и… о, чудо! Тьма пропала, а циферблат осветился изнутри, показывая стрелки.

— Точное санкт-питербуржское… шесть часов, тридцать минут и сорок секунд. Скорее! Усилием воли выставите время!

Он с горящим взором уставился на циферблат, а я попробовал выполнить приказ. Получилось не сразу — в часах словно бы нечто сопротивлялось и потребовалось сначала войти в контакт, наладить общение. Но вот стрелки начали крутиться, а секундную подогнал с учётом упущенного времени.

— Прекрасно! — провозгласил едва ли не лучащийся лавочник. — Сто золотых, и они Ваши.

— Сколько?! — возопил Вейкой. — Да нахер они…

— Дедушка, — остановил его я, — деньги бешеные, понимаю. Но хочу купить. Признаться, они мне очень понравились.

— Игорь, — от волнения дед перешёл на обращение по имени, — да ты сто обычных можешь взять на эти деньги.

Я только покивал головой, честно сокрушаясь, что не устоял перед соблазном, но часы мне и вправду запали.

— Сразу видно, что Вы не разбираетесь в часах! — оскорбился владелец лавки, пренебрежительно глянув на Вейко. — Это уникальный механизм. Мастер сделал всего один, понимаете?!

Поднятый вверх указательный палец сосредоточил на себе наши с дедушкой взгляды.

— Это всё… — обвел он рукой круглые бляхи часов, а потом и зачерпнул из коробочки, где их больше десятка, — так, рабочие лошадки. Показывают время. А сей образчик величайшего мастерства, помимо своей эстетической совершенности, может ещё и точную дату летоисчисления показать. Работает как компас и многое другое.

Мы с Вейко переглянулись. Я интересуюсь:

— Что «другое»?

— Это Вам предстоит узнать самостоятельно. Мастер только отметил, что для боевого мага часы будут находкой и верным помощником.

Я махнул рукой и полез за банкнотами, теперь уж точно куплю.

Мы вышли спустя несколько минут, сопровождаемые лавочником. В итоге он вернулся закрываться, а мы двинулись в сторону Удачи.

Я всё поглядывал на часы, то наблюдая за бегом стрелок, то гася циферблат усилием воли. Купец, понятное дело, показать и научить ничему толком не мог, ибо магом не являлся. Так что, мне предстоит изучение.

— Дружок, ты не обижайся. Не в укор, но в науку скажу — побереги деньги. Легко пришло — легко уйдёт, так в народе говорят. Не успеешь оглянуться, а золото кончится. Тебе тут ещё года два только науку осваивать. Побереги средства.

Я глянул на Вейко и хмыкнул.

— Не сказал бы, что легко они мне достались. Вообще на кону жизнь стояла, а потом ещё и губернатор чуть не прибил. Но я понимаю о чём Вы, дедушка. Постараюсь не сорить деньгами.

— Вот и ладненько, — облегчённо заключил он. — Доставай трубку! Пора уже обкурить.

Иван вернулся, когда совсем стемнело. Мы, как раз доедали и допивали ужин, начав уже напевать песни. Впрочем, не зная слов, я только подхватывал.

Брат, оглядев хмельной хор, говорит:

— Разрешите присоединиться?

— Категорически разрешаем! — провозгласил Вейко и стукнул кружкой по столу. Затем встал и пошатываясь подошёл к верёвочке колокольчика. Стал трепать и дёргать, словно у нас пожар.

Служка примчал едва ли не с вёдрами — глаза выпучены, как у рыбы.

— Три кружки пива и еды! — тыкнул в него дед.

— А какой, господин? — просипел паренёк.

Иван перечислил желаемое, а мы решили не ограничиваться славным началом вечера и от себя тоже добавили. Всё в традициях праздничного стола: мясо и рыба лучших сортов. Жареные, варёные и копчёные. Специй побольше, кому-то пожирней, и каждому с хрустящей корочкой!

Вскоре столешница заскрипела от тяжести теснящихся на ней блюд. Но нас волнует другое — как отведать из каждого блюда и каждой чашки так, чтобы от одуряюще пахнущей еды не лопнули животы. Иван ожидаемо первым вгрызся в зажаренную на кости баранину, а следом уже потянулись мы. Всей же зоркой воровской сущности брата хватило только на выразительный взгляд в сторону часов.

Только после победы над зверем голода появилась возможность рассказать и немного похвастать покупкой. Иван оценил по достоинству. Признаться, я нуждался в этом, Вейко о таком не скажешь, но при покупке были мысли именно покрасоваться ценным приобретением.

Вечер плавно перешёл в ночь. Пришла пора укладываться спать. Конечно, мы бы и втроём поместились в одной комнате, но Марина тут же предложила лечь у неё. Одолеваемый лёгким стеснением, я развёл руками, показывая друзьям всю «безвыходность» и, проговорив что-то о комфорте и отдыхе, скрылся за дверью в комнату девушки. В спину уставилась пара смеющихся глаз.

Небольшая и уютная комната, услужливо могла расположить меня на лавке у левой стены, а также, если разложить постель на полу, то с любой стороны от широкой кровати. Между ней и оставшейся стенкой, за которой общий коридор, я бы тоже уместился, не смотря на туалетный столик и занявшую всю ширину комнаты низкую тумбу. Больше похожую на сундук, но с выдвижными ящичками. Однако, мы ляжем вместе. Потому, что в юном и гибком теле девушки уже бежит расплавленным золотом страсть, а у меня проснулось ответное желание.

Наша любовь — русская, как стиль и манера боя у русичей. Стихийная, резкая, непредсказуемая. Полная страсти и безрассудства. Даже отчаянная. Тело Марины жаждет моего, готовое принять и уступить, но при этом я всегда оказываюсь в укусах и царапинах. Как после боя. Впрочем, это уже не важно…

С Вейко прощались как с родственником. Дед не удержал слез, Марина была весела, только на миг исказилась лицом, словно хотела расплакаться, но подул ветерок и она вновь стала собой. Иван передал письмо, попросив завезти его в условленный кабак портового района. До боли знакомо скрепя, повозка покатилась обратно. Пришла новая пора на моём пути мести.

Сверившись с часами, я отправился на территорию корпусов гимназии. Сегодня нужно в учебно-административный — получить окончательные инструкции, материалы по учёбе и направление. Последнее это квадратик толстой бумаги, без которого не выйдет полноценно изучать магическое ремесло. Так как мы на довольствии у Империи, форму сошьют бесплатно, но с отметкой в направлении. То же самое с материалами и доступом в библиотеку, к спортивным снарядам и прочему учебному инвентарю.

К вящей радости, я узнал, что при гимназии есть школа пластунского боя, иначе рукопашного. Каптенармус Федот, выдавший комплект постельного белья, а также нижнего и целый мешок прочих вещей, охотно поведал, что держится школа лишь на милости Императора — благородные не шибко любят прямой контакт. Им бы всё на дистанции, чтобы не запачкать и сапог.

— Етить их всех на лево! — в сердцах сплюнул он. — В моё время мы регулярно били друг другу морду, а сейчас нежные стали, избалованные силой.

— Хочу пойти учится.

— Молодец! — показал он зубы в улыбке, частью обломанные. — Тогда держи ещё полевую форму. И сапоги. И портянок набор. Но если струсишь — тут же верни. Понял меня?

Я открыто глянул в посуровевшее лицо каптенармуса и говорю:

— Не струшу. Тёртый уже.

Получив вдобавок напутствие, отправился в свою комнату. Мы делим её с неким Сергеем Владимировичем — тоже первогодка, но поступивший раньше.

Вообще оказалось, что мне повезло с временем поступления. Но с поправкой «почти», ибо учёба начинается в мае, а сейчас середина июня. Впрочем, далеко погодки уйти не должны. Мне было рекомендовано обратится за помощью, если что-то будет непонятно и так же, предупреждать противников во время тренировок, что новичок. Всё это я, конечно, тут же забыл, ибо уверен в себе полностью. Подумаешь, полтора месяца.

Моя учёба начнётся завтра, но, так как у остальных она уже идёт, Сергея в комнате не застал. Оглядел две кровати, определяя свободную — на ней оказались лежащие вещи и всякие мелочи. Всё переложил на половину Сергея и аккуратной стопкой опустил свои вещи. У нас есть умывальник, по тумбочке на каждого и даже коврик. Ещё печка на зимнее время. Возле входа прибиты крючки для одежды. С окном повезло — выходит на солнечную сторону. Я глянул во двор. Там оказалось много учеников, периодически выпускающих то струю огня, то воды, то вихрь. Один даже коротенькую молнию метнул. Это из-за него слышны частые хлопки, выделяющиеся в общем шуме учебного дня.

Эффектное зрелище. Как и говорилось — русская магия очень красивая. Надо будет постараться освоить её. Для мести нужно, как можно больше инструментов.

Постояв ещё с полчаса, я отправился в гостиницу. Вчерашний хмельной вечер не дал нам с братом обсудить его знакомство с городом, а узнать хочется. Он и сегодня быстро пропал среди красно-серых стен, но сначала мы договорились о встрече ближе к обеду.

В номере оказалась только Марина. Открыла едва ли не обнажённой — если не считать тонкое нижнее бельё скорее распаляющее фантазию, чем скрывающее. Я с удовольствием примкнул к её губам с поцелуем, и мы постарались до краёв наполнить его страстью.

— Марин, — хрипло выговорил я после. — У меня для тебя подарок.

— Ух ты! А какой?

— Какой сама пожелаешь, — торжествуя улыбнулся я, протягивая банкноты.

— А что это?

Пояснил. У девушки засверкали глаза. Едва ли не взвизгнув, она повисла на мне, одарив новым поцелуем.

— Тогда я побегу выбирать подарок, — спрыгнула синеглазая красавица и поспешила к себе.

— Подарки! — с ударением бросил я.

— Да-да!

Дверь открылась и в комнату вошёл помятый Иван. Кафтан на плече порван, а на щеке ссадина.

— Что случилось?

— Ты не занят? — коротко бросил он, обжигая белым пламенем глаз.

— Конечно нет! Куда идём? — лихо отозвался я, картинно подвигав плечами.

— Я покажу. Надо наподдать там одним козлам…

Глава 18

Мы выбежали на тенистый дворик гостиницы. По телу прошла предбоевая судорога, живот скрутило, а из горла сам-собой вырвался боевой клич. Я переполнен предвкушения.

— Чего рычишь?

— Драться хочу.

Мы рванули вперёд. Мне легко даётся бег, одышки нет, словно это мирная прогулка. Ивану же приходится напрягаться.

— Что-то я… переживать начинаю.

— Хочешь сказать, что никого не придётся убивать? — хищно показал я зубы.

— Вот ведь ты кровожадный!

— Так получилось.

— Короче. Нарвался на местную… банду. Мелочь. Главаря нет, по сути, голый энтузиазм.

— Ясно. Значит просто припугнуть?

— Да. Только надо постараться взять их под управление. Справишься?

Мы добежали до другого конца городка. Скрываясь за презентабельными домами, миновали склады и перевалочные пункты. Забежали в переулок.

— Попробую.

Путь преграждает всяческая тара, огромные мотки верёвки и кучи с различными товарами, но я с лёгкостью перескакиваю их. Иван же петляет между. Приметив группу парней я ускорился до предела, словно впереди крайне опасный враг. Просто, ради куража.

Обрушился на них коршуном. Без тотема, а лишь копируя ярость и внезапность. Головы юных преступников только начали поворачиваться, когда я достал первого. Оплеуха! Чуть скосил, чтобы не убить. По инерции присел, гася и перенаправляя силу. В перекате сбил парня напротив. Распрямился пружиной и на ходу в челюсть носком! Затем двоечкой в живот, обвёл локтем удар рукой от противника и с разворота в голову, тоже локтем. Стоять остался самый здоровый и крепко сложенный.

Прямой удар ногой вдруг оказался отбит. Грубо, но быстро, парень бьёт двойкой в ответ. Движения опытные, чёткие. Спешно делаю скрут и присядку. Подхват за колено. Поднимаюсь и перехватываю колено носком сапога, рукой же зацепился за левое плечо. Рывок, и противник теряет равновесие. Добиваю в воздухе. Со стоном боли противник падает. Бой окончен.

К этому моменту выбежал из-за ящиков Иван. Растеряно оглядел стонущих противников.

— Как-то ты быстро.

— Воздержание бывает вредным.

— Помоги их теперь хоть рассадить и в чувство привести.

Пять недовольных рож уставилось на нас. Ждут издевательств и глумления.

— Короче, пацаны, — обратился брат. — Ну, вы меня потрепали, мы вас в ответ. Всяко бывает. Предлагаю на этом закончить разногласия и поговорить конкретно. О деле.

Иван сел на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз.

— Я тут огляделся. Что-то пустенько как-то. Ни карманника, ни домушника. В карты играют, видел. Дома публичные есть, но дорогие. Вы чем занимаетесь?

— Бои ведём, — зло буркнул здоровяк.

— Где драться научился? — вступил я.

— У бабушки!

— Привет ей передай, — сплюнул я. — Скажи, на пирожки приду.

— Она из тебя пирожок сделает.

Я втянул носом воздух, жалея, что нет курительной трубки с собой.

— Костлявый я, в горле застряну.

Мы с Иваном усмехнулись, и он продолжил:

— Что за бои?

— Кулачные.

— Где и кто организует?

— А тебе какой интерес? — огрызнулся здоровяк.

— Деловой, — спокойно отозвался Иван. — Так что?

— Хрен в очко! Мы таких деловых в канавах закапываем.

Иван замер, потом медленно глянул на меня и снова вперил демонический взгляд в здоровяка.

— Там, откуда мы приехали, его назвали Лютым. И лучше тебе не знать за что. Впрочем, если будешь дальше понты колотить, узнаешь. Но начнём с него, — и брат перевёл взгляд на крайнего слева паренька.

Я прикинул, смогу ли убить сейчас? Вообще нет, но стоит немного приоткрыть кран ненависти, что схоронилась на дне души, как всякие рамки исчезнут. Могу. Причём всех и сейчас.

Видимо, что-то да проскочило на лицо, раз парень задрожал и едва составляя слова начал упрашивать главного всё рассказать.

Подействовало. В Петергофе действительно проводят подпольные бои — развлечение для богатых, мало помалу обретшие такую популярность, что ставки на финальных схватках сказочно высоки. Заправляет всем та самая «бабушка».

Иван поманил в сторонку. Бесы в его душе явно что-то замыслили.

После короткого разговора, я вернулся и подсел впритык к главарю. Посмотрел глаза в глаза, в его грязно-карее безразличие. Развернув свою ладонь, упёр кончиками пальцев в область сердца.

— Тебя как зовут?

— Семён.

— Отлично, Семён. Я Игорь. Нам надо, чтобы ты пустил крепкий слух, что нашёл перспективного бойца. Меня. Втихаря шепни самым богатым, что дойду до финала, но ты знаешь мою слабость. И её будет знать ваш чемпион. Если поставят на него, то возьмут кассу. Остальные же вложатся в меня. Постараюсь драться так, что никаких сомнений не будет. А потом случится неожиданная победа тёмной лошадки. И так уж сложатся звёзды на небе, что мой брат поставит именно на новичка.

— Они убьют меня потом.

— Видишь эту руку? Если ты не захочешь с нами дружить, то я проломлю тебе грудь и вырву сердце. Причём знаешь, несмотря на желание выигрыша, ощутить биение умирающего сердца хочется сильнее. Ну! Скажи, что боишься их больше, — закончил я странным даже для себя голосом. Тьма возликовала внутри.

Парень побелел. Доказывать ничего не пришлось, да я и вправду надеялся повторить этот сладостный миг высасывания жизненной силы.

— Я… я… сделаю. Так и скажу.

— Но ты же понимаешь, что обманывать нас не надо?

Он быстро закивал.

— А так-то мы добрые. Если захочешь, дадим тебе золотишка с выигрыша и ты свалишь, куда захочешь. Никто не найдёт. Да и вряд ли эти дворяне по миру пойдут с одного проигрыша. Правда ведь?

Парень яростно подтвердил.

Незадачливые бандиты поспешили покинуть место встречи, а мы с Иваном грохнули смеяться. Всё же отыгрывать серьёзных ребят весьма весёлое занятие. Но сорвать куш вознамерились всерьёз.

— Тебе будет нужна маска, — бросил брат, когда мы вышли из переулка.

— Зачем?

— Среди зрителей ведь наверняка будут и гимназисты.

— Чёрт! Ты прав, — спохватился я. Ещё не хватало заиметь дурную славу с самого начала, плюс — выгнать могут. Да и, в конце концов, моим вероятным противникам незачем знать, что могу умело драться.

— Подыщем тебе что-нибудь, — хлопнул по плечу брат. — И спасибо, кстати.

— Всегда зови меня на стрелки, — довольно улыбнулся я.

— На все нельзя, — с напускной серьёзностью отозвался он.

Я прищурился от попавшего в глаз солнечного зайчика — юная и красивая дворянка открыла окно. Подмигнул ей, и девушка зарделась.

— Чего это?

— Ну, иногда твоя лютость может и помешать.

— Ишь ты! — пихнул я его в бок.

— Кстати, чего не возмущаешься? Мол, что я рискую, лезу в неприятности.

— Да когда такое было? — искренне удивился я.

— Так совсем недавно, в Колывани. На рынке. Не помнишь, что ли? — скривил он губы.

— То другое. Да и вообще…

— Что?

— Брат, я ведь тебе обещал рассказать о прошлом? — рубанув рукой по воздуху, выдал я.

— Так.

— Вот и пошли за трубкой сходим, потом закажем сытный обед с пивом, и расскажу. А то ты не поймёшь, чего я сейчас такой лихой.

Так уж получается, что, как бы не был близок человек, а всегда будет то, чего о тебе он не знает. И не нужно, чтобы знал. Иван пытался воспринимать историю моего попадания на Русь спокойно, когда же удивление грозило вырваться какой-нибудь репликой, глушил всё богатырскими глотками пива.

На моменте описания жизни в порту Кальмара, у меня таки сжало горло, и чтобы прийти в себя, глянул в окно обеденного зала «Удачи», а там мордашка рыжей девчонки, давно наблюдавшей за нами — практические единственными посетителями в этот час. Показав язык, девочка скрылась.

Спустя минут десять рассказ кончился. Я кивнул на дверь, и мы в молчании вышли во двор.

Сначала ноздри защекотал сладковатый запах табака, а потом и резкий — дыма. Иван, наконец, собрался с мыслями:

— Да, брат. Не ожидал я такого.

Помолчали.

— Соболезную утрате. Мне не понять, конечно, — сын полка. Однако я хорошо понимаю теперь, что тобой движет. Обещаю помочь всем, чем смогу. В том числе приглядывать стану, чтобы не потерял себя, пока медленно взбираешься на вершину.

Я искренне улыбнулся и протянул руку. Иван ответил, и мы на порыве обнялись.

— Ладно, что насчёт боя? Думаешь получится? — глянул на Ивана я и затянулся.

— Цель, конечно, не в деньгах и не в победе. Я хочу взять это дело под свой контроль. Буду устроителем боёв.

— Лихо. А как же нынешние хозяева? — ухмыльнулся я.

— Надо как-нибудь договориться. Или убедить передать дела мне.

— Ах-хах, не думаю, что они легко согласятся, — с дымом, на выдохе сказал я.

— Придётся убеждать, — глянул он бесноватыми глазами. — Но пока рано думать — ещё не знаем даже, как что устроено.

— Меня беспокоит другое, брат. У них неплохая техника боя. Как бы та «бабушка» не стала крепким дедушкой.

— Это ожидаемо. Ведь они занимаются боями.

— Так-то да, — отозвался я и сделал пару затяжек, скользя взглядом по рядам повозок. Среди них бегает та самая рыжая девчонка. — Но подпольные бои — это тебе не грибы после дождя — сами не растут. У местной «бабушки» наверняка есть покровители и, если они связаны с реальными мастерами боя — нам может прилететь и крепко.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь угрозу, — похмурел Иван. — Покровители обязательно должны быть, но какая им разница, кто деньги присылает? Главное, зрелище продолжается и часть денег перепадает.

— Это-то да, но лучше уж преувеличить. Повторюсь, если нами займутся ветераны — будет худо. Я не знаю, какая на Руси школа рукопашного боя, но если крепкая, то от меня толка будет мало. Всегда получалось, что только обычные маги встречались.

— Хорошо, брат. Давай тогда сделаем так: провернём это дело, всё разведаем и решим. Идёт?

— Да. Главное, чтобы Семён не обманул, — закусил я губу.

— Не ссы, — улыбнулся уголками губ Иван. — Прорвёмся.

Похлопав по плечу, брат снова отправился на разведку. Я же крепко задумался. Первые впечатления от приезда в Петергоф угасают, уступая место переживаниям. Впереди много дел. Уже завтра начнутся занятия в гимназии — вряд ли это будет легко. В ближайшие дни будет организован и подпольный турнир — нужно хорошо подготовится. Рассчитывать на слабость противников — последнее дело, а раз так, следует обойти окрестности и войти в доверие хранителям. В городе такой шум от концентрации одарённых, что ощутить колебания можно только ночью и то не факт — предыдущей было не до того. Драться с простыми людьми, тем более сверстниками, может быть забавным, но меня убьют и скормят крысам, если буду расслабляться и не использовать все возможности. Сегодня же выйду на медитацию.

Выбив оставшийся табак из трубки, огляделся. Чёрными агатами печальных глаз поглядывают лошади из конюшни. Из окна кухни слышны звуки готовки, разговоров и смеха. Рыжая девчушка, видя, что я отвернулся, стала подкрадываться. Прикинулся, что не замечаю.

— Ва-а! — крикнула она и схватила за ногу.

— А кто это тут проказничает?! — шутливо нахмурился я, резко обернувшись.

— Бе-е! — показала она язык и побежала к телегам.

Я следом, смеясь в голос. Дал немного форы, словно не могу догнать, а потом прыгнул с кувырком через телегу и рыжий комок попала в объятия. Оглашая звонким смехом двор, она стала вырываться, но быстро сдалась. Я поднял её, а голубые глаза уставились на меня. Девчушка часто дышит и при каждом выдохе её всё ещё пробирает смех.

— Ну, признавайся, рыженькое чудо, где мама?

Она показала на гостиницу.

— Она там работает или живёт?

— Работает.

— Понятно. К маме пойдём или ещё поиграешь?

— Давай ещё! — тут же возопила она.

Я поставил на ноги, и рыжий огонёк тут же помчался прочь, оглядываясь — бегу ли? Пришлось ещё чуть-чуть поиграть с ней.

Вернулся в номер. Из комнаты Марины слышится плеск. Я постучал пару раз в дверь, оповестил кто, и получил разрешение войти.

— Я на минутку.

Девушка, как раз спустила руку к кирпичам под ванной и накаляет их магически. Вода парит, наполняя комнату душистым ароматом хвои и трав. Плавают островки пенки, стыдливо скрывая интимные места, а сама хозяйка симпатичного тела, блаженно откинулась на стенку и осоловело глядит на меня.

— Это сколько? И почему всего на минутку?

— Так ты же не знаешь сколько, — рассмеялся я, подходя.

— Звучит похоже на «маленько». Вот если бы сказал, там, что-нибудь типа: «Я на минутищу» — другое дело.

Поцеловал Марину в губы и сел на бортик.

— Эй, эй! Не переверни только — лениво всполошилась она.

— А то рыбка без водички останется?

— Йах! — погрузилась она глубже, перестав подогревать. — Да, я теперь русалка.

— Слушай, — потрогал я воду, — так-то я уху люблю, но не из русалок же! Не жарко тебе?

Марина натужно рассмеялась.

— Дурачок. Не сварюсь, не бойся.

— Ладно, рыбка, я в той комнате посижу — нужно с часами поработать.

— М-м? — удивлённо взглянула она. — А я думала, что ты хвост русалочий пришёл потрогать.

Меня разобрал смех. Запустив руку под воду, я нащупал бедро и стал медленно поднимать руку вверх.

— Для этого я всегда готов, русалка. Только сейчас мне и вправду нужно заняться делами.

К ласкам добавил поцелуй, но оторвался с трудом, как от сахарной груши, и вышел из комнаты.

Часы мне достались уникальные. Краем сознания заметил странность — словно живёт кто в них, как бывает в лесу или ином природном месте. Придвинув табурет, сел за стол и аккуратненько положил бляшку с ремешками перед собой. Шуганул ползающую муху.

Стоило закрыть глаза, как мир привычно преобразился. В городе всё довольно плотно затянуто своеобразным туманом, но чем ближе значимый в магическом плане предмет, тем видно лучше. Часы вообще отлично.

Удивило устройство — задняя стенка сделана из некоего материала, аккумулирующего ману. Но даже не в этом уникальность, а в том, что мана в пластине струится путанно, словно в лабиринте и сколько там этих слоёв — сказать невозможно. Материал напоминает карман — с виду щель, а внутри целый мир. И там я заметил отблеск сознания, как если бы подглядывал в замочную скважину. Внутри пластины точно есть дух. Надо войти с ним в контакт.

Я попробовал коснуться его, но тот словно рыбка выскользнул, спрятавшись за «складку» в пластине. Снова попытался, но всё повторилось. С досадой попробовал грубо схватить — опять неудача.

Собрал все силы и принялся «преследовать» духа по лабиринтам пластины из удивительного материала. Перед внутренним взором действительно стали разворачиваться виды, похожие на лабиринт. Чёрный фон и серые контуры. Дух, подобно зайцу, мчится впереди, то появляясь, то пропадая. Я напрягаю всё, чем одарила природа и что удалось набрать. Понемногу расстояние стало сокращаться. Меня затошнило. Понимаю, что ещё малость такой погони и провалюсь в глубокий обморок. Но отступать уже поздно. Помчался дальше.

Наконец крепко схватил. Потребовалось время перевести дух — с трудом удерживаю сознание, норовящее соскользнуть в забытьё. Предстоит наладить контакт. Это тоже может быть не просто.

На удивление, дух охотно вошёл во взаимодействие. Стоило этому произойти, как я открыл глаза и шумно выдохнул, растекшись, в меру возможности на стуле.

— Ты тут чего без меня делал? — послышалось сзади, я постарался больше запрокинуть голову, чтобы увидеть девушку. Из одежды на ней тонкая сорочка с кружевом.

Намёк понял и с нервно-усталым смехом говорю:

— Нет-нет, я правда занимался важным делом.

— Каким? — бросила она без особого интереса, прошествовав через комнату к окну, чтобы вывесить полотенце. Мой благодарный взгляд сопроводил девушку.

— Часы заводил — там же пружина внутри.

— Поня-а-атно, — протянула она и повернулась с улыбкой. — Знаешь, Игорь, всё никак не подберу слов. Хочется тебя отблагодарить по достоинству.

Я похлопал себе по колену, и она стрекозой прилетела на зов.

— Ты ничего мне не должна.

Потесней прижавшись, она опустила взгляд удивительно красивых глаз.

— Хоть ты так и говоришь, меня мучает совесть. Согласись, удивительно, что она у меня есть? — рассмеялась она.

— Это не плохо, — поддержал смех я.

— Думаешь?

— Я же могу склонять тебя к постели, давя на её угрызения, — состроил коварную рожу я. — Так что, да.

— Ой! — фыркнула Марина. — Склонятель нашёлся. Чего меня склонять-то? Посмотри этим своим взглядом, как ты умеешь и всё готово.

Я не выдержал и рассмеялся пуще прежнего, шлёпнув её по попе.

— Смотри у меня, главное другим такого не позволяй.

— Нет, Игорёша, ты единственный, — промурлыкала девушка, игриво проведя коготком мне по губам. — Такая дурная только тебе нужна, уж не знаю почему.

— У них нет вкуса.

— Хи-хи, хорошо, пусть так. Ты с делами закончил?

— Если сделаешь мне массаж перед сном — ночью устрою… кхм, — поперхнулся я, вспомнив планы, — в общем, как буду в форме — позабавимся на славу.

— Ты сейчас спать собрался? — разочарованно надула она губки.

— Прости. Полностью вымотан. Отдых просто необходим.

— Ладно, боец, пожалею тебя на этот раз, — хихикнула она и встала, — ложись давай. Будет тебе массаж.

Разбудил Иван. Я быстро глянул на лицо — спокойное.

— Что случилось?

— Может прогуляемся по тому адресу?

— Где бои проходят?

— Да. Снаружи глянем, внутрь зайдём. Не люблю сюрпризы.

Я с подвыванием зевнул и сел на кровати.

— Ладно, пошли.

Марины не было. Заперев на ключ, покинули гостиницу и сразу направились к дальнему от моря краю городка, по адресу, что несколько раз повторили парни. Арена замаскирована под склад.

Наступил вечер. Петергоф полон праздно гуляющих людей. Ездят шикарные экипажи, смеются девушки, а некоторые из кавалеров читают нараспев стихи, умилительно и смешно прикладывая руку к сердцу и драматизируя. Всей атмосфере способствует громкое пение многочисленных птиц и шелест воды в фонтанах. Я с трепетом отметил сказочность происходящего.

Но чем дальше от центра, ресторанов и публичных домов, тем меньше жителей. Кажется, что даже птиц поубавилось.

Нам пришлось пропетлять среди переулков. Место для арены выбрано очень хорошо. С трудом, но отыскали. С трёх сторон склад подпирают другие строения. Все из почерневшей доски, покосившееся. У меня даже возникло чувство сюрреализма, происходящего — Петергоф выглядит совершенно иначе, а этот уголок будто забыт и не убран, производя гнетущее впечатление.

— Отлично! — заявил Иван. — Если будет нужно бежать — можно уйти по крышам. А вот переулок перекрывается на раз.

— Хорошо подметил, — впечатлился я, — и не подумал бы.

— Ну ты бы напрямик прошёл, как великан, — криво усмехнулся брат. — И кровавые лепёшки после себя бы оставил.

— Хо-хо!

— Пошли, глянем, что там у них. У тебя есть монеты?

— Зачем? — удивился я и хлопнул по карманам.

— Ставку сделать, если что. Внутрь просто так могут и не пропустить.

Насобирав мелочи, мы смело постучали. Спустя минуты две, открылось узкое окошко:

— Чо нада?

— Ставку хотим сделать, — осклабился Иван.

— Не работаем сёдня.

— А завтра уже пропьём. Открывай, браток.

Послышались матерки. Потом недовольным голосом:

— Ладно! Токмо быстро!

Дверь отворилась, и мы спешно вошли, попав в узкий, тёмный коридор с высоким потолком. Дверь закрылась и в спины раздалось:

— Вперёд шлёпайте!

Дошли до поворота и упёрлись в ещё одну дверь. Иван открыл. Тут же пришлось сощурится — в открывшейся комнате намного светлее из-за висящих под самым потолком фонарей.

— Вон туда идите. Сава, чо там, список готов?

От заваленного предметами и бумагой стола, поднялась голова очень полного человека. Некоторое время смотрела на нас, в мыслях находясь не здесь. Потом урчащим голосом:

— Да.

— Прими ставки, — бросил встречавший нас косматый мужик и скрылся в проход обратно.

Комната небольшая, из неё ведёт несколько дверей, а сами перекрытия делались явно позже основной постройки.

Мы глянули на список из восьми участников. Иван усмехнулся и, склонившись ко мне, говорит:

— Тут у всех прозвища. Скрывать личность будет намного проще. Та-а-ак… ты у нас тут прописан, как «Игорь Лютый (сильный новичок)». Подходит такое прозвище? А то вечером я встречаюсь со Степаном.

— Чёрт с ним, пусть будет такое.

Мы отдали монеты, получили квиточек и направились обратно. Косматый встретил хмурым взглядом, едва не сливаясь с тьмой своего уголка перед дверью. Это если обычным зрением смотреть, а так-то я вижу, что под рукой арбалет и шашка.

Вышли. Иван ещё раз оглядел строение, и мы двинулись обратно.

— Да-а, изнутри совершенно не понятно, как всё устроено.

— Постараемся не попадать в ситуации, когда нужно будет срочно бежать, — глянул я на брата и полез за трубкой.

— Словно можно заранее выбрать, — усмехнулся он.

— Главное настрой, брат, главное настрой.

Вместе дошли до центра Петергофа. Мне надо сходить в корпус общежития — познакомиться с соседом по комнате, так что мы пожали друг другу руки и разошлись.

Пока иду, встречаются ученики. Многие провожают взглядами, косятся и даже шепчутся. Возле входа в корпус стоит группа парней, в основном старше меня. Уверенные маги. Прохожу мимо, ощущая, как буравят пристальными взглядами. Один выставил ногу для подножки, но я легко перепрыгнул и даже на отклик не обернулся — нельзя начинать поступление с драки. У них двойное преимущество перед администрацией. А уж размазать червей я успею, даже если нужно подождать пару лет, пока стану сильнее и с прикрытым тылом.

Взбежал по лестнице, свернул налево. В шумном коридоре полно гимназистов, что так же смотрят с удивлением. Держу лицо камнем. Я невозмутим, как волнорез.

Толкнул дверь — оказалась открытой. В комнате горит несколько свечей, и мы с Сергеем тут же уставились друг на друга. Я прикрыл дверь, отрезая шум.

— Здорова! — начинаю первым. — Я Игорь, твой новый сосед. Недавно поступил.

— Ну, привет! — протянул он руку. — Голобородько Сергей Владимирович.

— Зашёл познакомиться — утром ты был на учёбе.

Он покивал, продолжая хмуро смотреть. Я заметил, что у него подживает ушиб с левой стороны лица, на скуле.

— Чем занят? — кивнул я на одежду на его коленях.

— Зашиваю дырку.

— А какого ты года обучения?

— Первый.

— Я тоже. Слушай, не сочти за труд, — улыбнулся я, — подскажи, что тут и к чему? А то все так смотрят — боюсь на драку нарваться.

— Тут я тебе не помощник. Сам периодически отхватываю, — поморщился он, коснувшись скулы.

— Рукопашка? — удивился я.

— Нет, ты что. Поединки и просто выяснения, кто круче. Но строго магические.

— Эх, жаль, что так. Не хотелось раньше времени попадать в конфликтные ситуации.

Он горько рассмеялся.

— А кто хочет? Но этим элитным, только того и надо, что самоутвердиться и показать менее благородным их место.

— Прям все поголовно? — пуще прежнего удивился я. — А как же честь и то самое благородство?

— Нет, не поголовно. Сыновья Абдуловых и Балабановых в основном. Остальные просто пример берут.

Я достал трубку и кивнул соседу. Сергей согласился. Пока он встал открыть окно, я спрашиваю:

— Что за рода?

— Ты сам-то откуда? — хмыкнул он.

— С Колывани, а до этих жил далеко не севере.

Уплотнив табак, приступил к раскуриванию.

— Ясно. Они входят в шестёрку сильнейших.

— Типа Александровых? — догадался я и передал вернувшемуся соседу трубку.

— Ты о графе Геннадии Андреевиче? Да, это его уровня люди. Не сами сыновья, понятное дело, а главы.

— Чтож, видимо придётся как тот карась — не дремать, — рассмеялся я.

Сергей сумел выдавить лишь слабую улыбку. Его, видать, достали уже в конец. Спрашиваю:

— Я смотрю — ты уверенный Новик. Тоже дворянский род?

— Да, отец занимается ловлей рыбы и её поставками. У нас есть небольшой флот.

— Отличное дело! — горячо поддержал я, принимая трубку обратно.

С этого момента Сергей немного оттаял и разговор пошёл вокруг темы моря и промыслов на нём. У меня же от такой беседы потеплело в груди. Сразу вспоминается детство.

Надвигалась ночь, а с ней угасал и шум в здании. Занятия трудные, совмещённые с физическими нагрузками и если не выспаться хорошо, то не будешь поспевать за остальными. Сергей вкратце описал, что меня ожидает завтра. Но пренебречь медитацией и вхождением в лад с хранителями не могу. Объяснив, что в гостинице ждёт друг, я покинул корпус.

Выйти удалось без проблем. На улицах Петергофа всё ещё оживлённо. Полный сытости, куража и благородных жителей, городок отказывается засыпать.

Скорым, упругим боевым шагом иду прочь. В простой одежде. Гимназийскую форму было бы глупо надевать, хотя она мне понравилась. Вообще, атмосфера и обстановка школы очень легко угнездились в душе. Словно я когда-то уже бывал тут, но потом напрочь забыл.

На волне воодушевления, хочу скорей подружиться с духами. Стоило последнему складу остаться за спиной, зажмурил глаза и окинул залитую лунным светом округу. Дикая степь и лога, эфирные связи в отличном состоянии. Струятся естественно, то сплетаясь в узлы, то расходясь и истончаясь до ниточек. Легко ныряют в землю и столь же непринуждённо взмывают ввысь. Крупный узел нашёлся в вёрстах двух отсюда. Я скорее ощутил его, чем увидел.

Наша северная сущность, та часть личности истинных сынов земли Туле, что зовётся зверинной, попросилась наружу. По телу прошла приятная дрожь, все волоски вздыбились, а в мышцах появилась удивительная лёгкость. Хищная и опасная, достаточная для того, чтобы защитить себя, потомство, а также догнать добычу. Дыхание вырывается с хрипами, а мир приобрёл резкость и контраст. Я уловил звук подкрадывающегося волка, но даже оборачиваться не стал — сейчас в животном дух-хранитель. Пришёл посмотреть на меня.

Так, сопровождаемый сначала волком, а после и филином, надрывно ухающим с небес, я добрался до рощицы. Светлая, ясная, даже ночью в ней светлее, чем везде. Ещё и родник бьёт. Единодушно с волком припал к воде и меня взял восторг от удивительного вкуса. Я просто не могу напиться, а по телу идут волны иного рода — очищающего. Они гармонизирую плотный и тонкий планы, очищают от следов разрушительных эмоций. Как баня перед святым действием.

Мне легко удалось войти в транс. Оказалось, что духи ждали прихода и очень охотно соединились со мной, открывая вид на округу, в каждый уголок, где течёт эфир. Непривычно быстро удалось войти в глубокое состояние лада. Сил значительно прибавилось, сейчас меня легко примут за мага уровня Воя. Но будет лучше скрывать часть сил, пусть так и принято на Руси, сейчас следует маскироваться.

К удивлению, из часов показался мелкий дух. Братья приняли его очень охотно, если переводить на человеческие эмоции — обрадовались. А потом, он вдруг показал мне, что в те самые складки, — тонкоматериальные искривления, — можно накапливать ману. И стал помогать свивать её там, старшие же духи направили в меня могучий поток энергии — это высшая мера доверия. Именно благодаря помощи духов мы, свеи, могли оборонять землю от нападений более сильного врага.

И всё же, в мире магии нет ничего одностороннего. За помощь и радушие, мне нужно выполнить ряд просьб. Помимо нескольких несложных проблем с эфирной сеткой, я вдруг увидел чёрную нить того самого некроманта. Проехавшего по той же дороге, что и мы, но из Петергофа не выехавшего. С похолодевшим нутром, я осознал — он там, среди сотен и тысяч людей.

— Бей… убей… убей… й-его… — грянуло в уши.

С холодной яростью я открыл глаза и поднялся с земли. Предстоит охота.

Глава 19

Иду к Петергофу, словно корабль по водной глади, с расходящимся в эфирном плане следом. Пришло время сразиться с серьёзным врагом. Случиться может что угодно и потому откладывать больше нельзя.

Точно неизвестно, где находится тёмный маг, придётся искать. Нить его чужеродной силы кончается на входе в город, но вряд ли столь выделяющейся сущности удаётся полностью скрывать свои следы. И очень интересно узнать — зачем он здесь? Хотелось бы допросить.

Улицы успели опустеть, лишь самые стойкие к развлечениям всё ещё на ногах. Пока медленно иду по главной улице, Императорской, проехало всего пару экипажей. Вот компания хмельных парней выбралась из ставшего для них узким, главного входа в питейную. Всё с песнями, хохотом и гиканьем. Замахали мне руками, чтобы присоединялся, но я только головой покачал. Сейчас нет ничего важнее угрозы некроманта. Может, знай они о нём, то давно бы расправились — всё же в городе полно очень сильных магов. А пока я единственный, кто знает.

Ко всему прочему, есть клятва перед Софией и собой. Мало того, что некроманты — наши враги, так ещё и реальные преступления за ним имеются. Как никогда прежде я полон решительности.

Пройдя Императорскую от начала до конца, и не почувствовав ничего аномального, начал проверять основные ответвления. Во тьме одного из них неожиданно заметил осторожно крадущегося Ивана. Окликнул, чтобы не испугать.

Мы коротко переговорили. Брату не следует быть со мной, он прекрасно это понимает. На прощание пожелал удачи и благосклонности Богов.

Натыкаюсь на острые взгляды кошек, внимательно поглядывающих то с балконов, то из подворотен. Обострившимся слухом ловлю писки обычных мышей и летучих. Гудение жуков и мотылей, пение сплюшек и мощные уханья филина вдалеке. Журчит вода в арыках и шумят фонтаны. Ветер треплет листья на кустарниках и деревьях.

На углу курит кучер, а в экипаже стоящем поодаль, идёт любовная возня хозяина и его пассии. В очередном переулке расслышал сдавленный плач и ощутил волну горя со второго этажа дома. Там кто-то над кем-то издевается. Трудно до боли в груди пройти мимо, но мир полон несправедливости и мне нельзя вмешиваться во все беды.

Досада обернулась все сжигающей ненавистью. Я с удвоенным усердием продолжаю искать тёмного мага.

Закончились улицы, переулки и дома. Казалось, что ни один уголок не остался без внимания, но результата нет. Даже отголоска тёмной магии не почувствовал. Словно некромант канул в омут.

Но сдаваться нельзя. Решил подключить к поискам вездесущих летучих мышей. Может благодаря им удастся обнаружить след?

Духи-хранители охотно пришли на помощь, и я ощутил весь сонм крылатых существ, парящих над Петергофом. Мир они воспринимают совсем иначе, и я могу только догадываться, что есть что.

Однако даже крылатые ничего не обнаружили. И тут мне пришла идея попробовать через крыс. Эти существа поддаются контролю, в отличии от кошек. Теперь меня разорвало на тысячи объёмов пространств, где обитают юркие твари. Удивительно, но они способны видеть магическую ауру и тут я нашёл искомое — некромант действительно в городе. Не так далеко от центра. К своему ужасу, я понял, что это наша гостиница «Удача». Мимо неё я прошёл быстро, даже не предполагая, что могу упустить врага, находящимся под самым носом.

В голову вихрем ворвались мысли, что надо быть осторожным, вывести всех людей… но стоит представить, как будешь каждому объяснять, становится ясно, что это не вариант. Придётся надеяться на лучшее. Если и будут жертвы, то это неизбежно. Вспомнилась та рыжая девчушка — надеюсь она сейчас дома.

Примчавшись в наш тупиковый переулок, припустил дальше. Нужно сначала к ребятам, а потом уже начинать атаку.

Иван всё ловит на лету, а вот Марина спросонья повозмущалась. Потом пришла в себя и со страхом в глазах начала собираться на выход.

— Давай я помогу тебе? — прошептала девушка.

— Только в критической ситуации. Я не знаю его сил и возможностей. Не могу рисковать тобой.

— А собой?

Да, очень метко. Месть, планы на жизнь… всё может быть окончено сегодня.

— Прости. Я должен это сделать.

— Будь осторожен, Игорь. Ты мне нужен, — горячо прошептала она и прильнула с жарким поцелуем. Удивительным образом, это успокоило меня.

И вот, друзья покинули спящее здания. Я тоже вышел, чтобы обойти гостиницу сбоку — окно в комнату противника там. Второй этаж, помещение скрыто за плотными шторами. Я замер, концентрируясь. Сейчас мне нужно всё, чем владею. Вся стихийная магия, — покойся с миром, дядя Степан, — всё рукопашное искусство и вся поддержка духов. Начали!

Предельным усилием оттолкнулся от стены одного дома и сиганул на стену дома напротив. Кирпич досадно скрипнул. Формирую воздушный кулак, как резкий и плотный порыв ветра, чтобы им выбить окно. Оставалось не больше сажени, но вдруг, кулак упёрся в осветившуюся лиловым защиту, лишь чуть-чуть её прогнув.

Диким и неимоверным усилием, щедро тратя энергию, я создал вокруг ног и рук щиты. Вломился в комнату под звон бьющегося стекла и с кувырком приземлился.

Он подскочил на кровати. Белый лицом и со столь же безжизненными глазами. Спал ли вообще непонятно. Но вокруг рук заалел воздух, и я прыгнул, не теряя драгоценных секунд.

Некромант исказился лицом и отмахнулся. Я видел, как в его глазах полопались сосуды, но меня отбросило к стене и крепко припечатало. В ушах раздался звон.

Чёрный маг раскинул руки и стал быстро читать заклинание, под ним возникла сиреневая звезда, а сама фигура осветилась красным. Нельзя дать ему сотворить разрушающее колдовство здесь. Я должен выбить его на улицу.

Голова наполнилась болю, но я всё равно прыгнул. Очень быстро. Как никогда, с надрывом. Все жилы застонали от напряжения, но магия пришла на помощь. Я врезался плечом и снёс некроманта, выбив воздух из хрустнувшей переломанными рёбрами груди. Мы выпали наружу.

Он плюхнулся мешком, а мне удалось мягко приземлиться. Оглянулся, и вовремя — изломанная фигура мага взмыла в воздух, полыхнула фиолетовым и тут же, во все стороны, помчалась ударная волна.

Меня снова припечатало к стене. Я закашлялся и сплюнул кровью, тяжело поднимаясь, а противник, словно уже вовсе и не являясь человеком, завис над землёй. Это какая-то их магия, ибо он явно без сознания, но она работает, словно специально созданная на этот случай.

Попробовал собрать остатки сил, но их почти не осталось. А над некромантом возник и стал крепнуть фиолетовый же шар, испуская мелкие разряды молний. Вдруг, с конца двора прилетел огненный сгусток, сбивая накал заклинания. Стоило мне обрадоваться, как в Марину метнулась лиловая молния, а короткий вскрик стал ответом.

Как-то само собой вспомнилось, что в часах есть мана. Я высосал всю, сосредоточился, а потом вытянул в меч, сотканный из безмерно сжатого воздуха, издающего высокий свист.

Подбежал к чёрному магу, и пока фиолетовый шар не убил нас всех, рубанул по нему и телу. Дикая сила подхватила меня и отшвырнула, как тряпичную куклу. Угасающим сознанием я увидел, что окончательно убил врага.

Мягкая кровать, приятный запах и ласковый, ненавязчивый свет солнца в лицо. Память, словно бы покачав головой и устало выдохнув, стала разворачивать минувшие события. Да, было бы хорошо проснуться однажды и не знать ничего из прошлого, лишь самый минимум, чтобы общаться и жить дальше. Да только люди не примут. Им важно, чтобы ты вписывался в обозначенные ориентиры.

Открывать глаза совсем не хочется. Тело расслабленое, не пришедшее в себя ото сна, а ведь если сбросить это оцепенение, то наверняка начнёт болеть. Так бы и лежал.

Но нет. Время, проведённое в беспамятстве — это всё, что могу позволить сейчас.

Со стоном пошевелился, тут же ощутив, чем и как ударился. Ещё и затекло. Проморгавшись, огляделся.

Кровать с балдахином. Весьма широкая и с шикарным постельным бельём. За шторами видна дорого обставленная комната, по лёгким ноткам в запахе, догадался, что это номер во всё той же Удаче.

Медленно сел на край. Размял плечи, покрутил туловищем, с кряхтением согнулся натягивая обувь. Уже встав, продолжил разминку, скуля и шипя от боли. Знатно меня некромант приложил. Даже вот и не знаешь потом, стоит ли опять ввязываться в драки, ведь после каждой ждёт мучительное восстановление.

Вдруг вспомнилось, что в схватке пострадала Марина. Что с ней?!

Дверь оказалась заперта. Я начал поиски ключа: по шкафчикам, столу и полкам, но он оказался почти перед носом — на вбитом в стену гвозде. В коридоре пусто, только в самом конце, пьяно пошатываясь, кто-то пытается открыть дверь к себе. Я направился в главный зал, хватаясь за стену от слабости и боли.

Стоило показаться в проёме, как с мест сорвался служка, а следом второй, с кухни.

— Господин! Господин! Куда же вы? Что же вы? Вам же нельзя!

— Что с девушкой?

— Господин! Вам нужно о себе думать…

— Что с девушкой, Мариной, она из десятого номера?!

— Ой, с ней всё в порядке — легкое ранение, — быстрее другого сообразил первый. — Недавно отошла отдыхать.

Я с облегчением выдохнул и оперся о стол, а служки подняли шум.

С кривой улыбкой отвечаю:

— Суп горячий есть?

— Конечно! — возопили они в голос.

— Тогда неси миску побольше и хлеба. Мне надо подкрепиться.

Совершенно не заметил, как в зал вошла целая делегация. Поднимаю от ароматного супа глаза, — сознание и вправду плывёт от слабости, — а тут уже чины, один выше другого.

— Прошу прощения, — постарался я быстро встать. — Чем могу служить, Ваше превосходительство?

Заговорил самый седой из них, в глазах та особая печаль, что появляется только у тех, кто видел очень много горя:

— Сиди боец, сиди. Заслужил.

— Простите, кому обязан честью? — склонил я голову.

— Генерал-майор Ворон Геннадий Ортегович, заведую петергофской гимназией.

Я постарался выпрямиться и отдал честь.

— Садись уже, прапорщик. Хотя нет. Филиппов! — обернулся он к спутникам. Один из них тут же вскинул руку к голове. — Отправь прошение о присвоении Игорю Колыванскому внеочередного звания поручика, а также на присвоение ежемесячного жалования в пятьдесят золотых.

Я во все глаза уставился на главу гимназии. Вымолвил слова благодарности.

— Это нам нужно тебя благодарить, — с печатью вечных забот, отозвался Геннадий Ортегович. — Но, так как с почестями уже разобрались, лучше расскажи, как вышел на мерзкого чернокнижника?

Я поблагодарил Богов, что тут мне почти не нужно лукавить. Никогда не знаешь кто попадётся в собеседники, можно легко попасться на лжи. Рассказал, что узнал о некроманте от Софии, что помог ей справится с порчей. А потом чувствовал гнилые пятна по пути в Петергоф. Ну и довольно логично соврал, что по чистой случайности заселился в одну гостиницу с негодяем, а потом почувствовал тёмную силу — ещё бы, я ведь немного знаком с оной по Ярси.

— Ты смелый и сильный солдат, сынок, — выговорил глава, играя желваками. — Получил на тебя положительную характеристику от Дмитрия Григорьевича. И она полностью подтвердилась. Будут проблемы — обращайся лично, нам такие ребята нужны. Отныне пользуешься моим расположением.

— Превелико благодарю, генерал-майор! — отчеканил я, подскакивая, чтобы отдать честь. — Это вы о колыванском коменданте говорите?

— Садись, садись. Вольно, — поморщился он. — Да, пришлось повоевать вместе. Друг мой. На шведа ходили, на немца. Навидались.

Он помолчал, погрузившись в воспоминания, а потом дёрнулся и тут же встал, собираясь уходить. Я снова поднялся и отдал честь в след.

— Поправляйся, Игорь, — уже на пороге входа сказал генерал. — Насчёт обучения не переживай. Прошлой ночью ты сдал все экзамены на отлично. Я лично распоряжусь занести оценки в табель.

Устало, я плюхнулся обратно. Вот уж привалило, так привалило. Даже не верится.

Спустя минут пять, как высокие гости покинули зал, заявился Иван. Улыбка широкая, морда довольная. Мартовский кот, не иначе.

— Ну, чего лыбу тянешь?

— Повод есть, — сыграл он ритм, отбив его в ладоши и по коленям.

Я многозначительно уставился на севшего напротив друга.

— Да ладно. Просто рад, что ты оклемался. Тебе знатно досталось.

— Спасибо. Что-нибудь будешь? — он кивнул, а я поманил служку. Надо признать, отзывчивость впечатляет. Сделав заказ, продолжаем: — Когда у нас бой?

— Хочешь участвовать?

— Ну, а как иначе?

— Я думал отказаться, — поджал губы брат.

— Пока не надо. Посмотрим, как буду восстанавливаться. Если что — свозишь меня кое-куда.

— По шаманским делам? — сыграл он бровью.

— Ты слишком догадливый.

— Вынужденная мера.

Чуть позже, он помог дойти до комнаты, и я снова провалился в сон. Уже намного более спокойный и блаженный.

Когда глаза снова открылись, глянул на часы — половина первого ночи. Тело уверенно латает раны, встать удалось значительно легче. Набросил рубаху из шерсти, взял с полки трубку и кисет. Губы тронула улыбка — обычный человек в такую темень обычно зажжёт свечу или фонарь. Мне же этого не требуется. Отпер дверь и прихрамывая от боли в почках, двинулся во двор.

На улице сыро, опустился лёгкий туман. Где-то за ним светит луна, от чего всё выглядит таинственным. Привалившись к плетню, раскурил трубку. В голову просятся мысли подытожить случившееся, а заодно и весь путь от Свейского Королевства до Руси. Сейчас я уверенно могу сообщить Бранду, что устроился.

Во-первых, выжил и даже увеличил силы. Боевая наука рода раскрылась, хотя, пока потел и стонал дома, всё казалось таким лишним и противным. Слава Богам, что превозмогал себя и следовал наказам отца.

Во-вторых, получил признание, поступил на службу к русскому Императору и даже в гимназию умудрился. Денег хватает, не болею и не бедствую.

Не хотелось бы портить картину успеха мрачным предожиданием, но шаманская интуиция — это едва ли не главное качество. И она говорит, что хотя победа над некромантом случилась, на общую ухудшающуюся обстановку это существенно не повлияет. Не хочется думать, что я один такой понимающий и предчувствующий. Наверняка и военное руководство Империи в курсе. Мне хотелось бы просто отложить в сторону тревожные мысли, что англы затевают передел мира, но не могу. После того, что случилось дома, надеяться на мудрость и прозорливость властителей не приходится. Единственной же надежде, которой не могу отказать, будет та, что время на рост и развитие у меня есть.

Табак истлел, и я перезабил. Послышались шаги со стороны гостиницы. Не зрением, но чувством понял кто.

— Я сейчас заверещу!

— Не надо, Марин, не надо. Рад тебя видеть.

Она бросилась в объятья. Я постарался не замечать боли, тоже отдавшись порыву встречи.

— Прости! — отстранилась она, продолжая держать за руки. — Ты как вообще?

— Намного лучше. Видишь, даже покурить могу выйти.

— Открыл бы окно и дымил.

— Мне так не нравится, — улыбнулся я. — Как ты здесь оказалась?

— Заметила тебя.

— В темноте?

— Но тут же светло. Вижу силуэт возле околицы, сразу поняла кто.

— Ладно. А как твоё самочувствие? — оглядел я платье и открытые участки тела. — Видел, как в тебя попала молния.

— О, это было нечто. Как вырубило! Слабость, но никаких ран.

С улыбкой погладил Марину по голове.

— Я рад. И спасибо, ты нас спасла.

— Ой, только не это! — отмахнулась она. — Тебя — да, Ивана — да, а на остальных плевать. Подумаешь, убило бы кого. Нашли горе.

Меня разобрал нервный смех.

— Ещё добавь, что предупреждала меня.

— Вот именно, Игорь. И вообще — поцелуй меня скорей, а то аж рот сводит от желания.

Она сама прижалась, а мне осталось только перехватить бразды, вкушая пылкость поцелуя.

— Да-а, — немногим позже оторвалась она, — чуть притушил огонь. Мне ещё нравится, когда после курения, с горечью.

— Тебе, я смотрю, нравится всё, что отлично от общепринятого.

— Думаешь? — озадачилась она. — Ну-у, может и так, но мне плевать на мнение окружающих.

Я выбил остатки табака из трубки и повернулся к девушке.

— Пошли?

— Давай ко мне? — облизнулась она. — Я массаж сделаю.

— Прости, но сейчас я не большой любовник.

— Так я и не прошу большого участия. Просто полежишь, а дальше уже моё дело, — многообещающе шепнула она.

— Согласен.

На следующий день пожаловал мастер по пошиву одежды и его помощники. Сняли мерки и удалились, пообещав на днях доставить военную форму Российской Империи. В гимназии используется разновидность полевой, а эта будет парадной.

Силы быстро возвращаются ко мне. Забежавший на минуту Иван, ушёл довольным — я подтвердил, что бой состоится. У нас есть пара дней на оставшееся восстановление. Ясное дело, что без постороннего воздействия немощь из тела не уберёшь. Хочу сходить в светлый берёзовый лесок для медитации.

Может показаться, что мне участвовать не обязательно. Недавний бой вышел тяжёлым, самое время блаженно отлёживаться, тем более вокруг хватает заботящихся людей, да и сам Иван был не уверен в судьбе боёв. Но для него это важно, я сразу вспоминаю разговор о планах занять весомое место в теневом мире Петергофа. Сейчас с меня не так уж много толка для воплощения собственных планов, а вот помочь брату могу.

Во второй половине дня, пошли с Мариной на прогулку, благо в городе полно мест для романтического досуга. Девушке это быстро надоело. Прознав, что при гимназии есть школа пластунского боя, она загорелась туда поступить. Я попробовал мягко отговорить, но Марина упёрлась.

— Буду тебя поддерживать в сражениях, — заявила она, а потом уточнила: — Когда научусь и закончу гимназию.

Я благодарно приобнял, и мы двинулись к корпусам и площадкам гимназии. Занятия кончились. Некоторые ученики предаются спортивным играм. Обогнув монумент здания администрации, прошли с краю, наблюдая, как пару десятков парней носятся по площадке. Далее идут учебные корпуса, потом библиотека, склад и, наконец, ветхое здание школы пластунского боя. Оно настолько не пользуется спросом, а значит и снабжением, что для уборки тут нанят невзрачный старик. Весь седой, с длинной бородой, он сметает мусор в угол небольшого песочного дворика, где, вероятно, и должны заниматься ученики.

— Дедушка, в школе кто-нибудь есть? — обратился я.

Тот ещё пару раз махнул метлой, затем прислонил черенок к ограде. Всё не спеша. Начал пристально разглядывать. У меня пробудился гнев. Уже когда был готов отпустить злую реплику, седой работник заговорил:

— А чего надобно?

— Мы записаться хотим, — буркнул я.

— Куда это? — с насмешкой глянул дед.

— Вам-то что? — не выдержал я. — Ответе на вопрос и метите дальше.

Дед немного склонил голову набок. Ещё раз оглядел с головы до ног.

— А потянешь?

Теперь уже я усмехнулся.

— Легко. Ну так что, есть кто в школе? Нам нужен учитель.

Дедок поцокал, похмыкал. Обошёл вокруг.

— Странный ты, но с боем кажется знаком. А ты чего, внучка, тоже хочешь руками и ногами махать?

— Агась! — охотно отозвалась Марина. — Всех бить, а себя не давать!

— Наука эта тяжёлая… — покряхтел старичок.

— Справлюсь. Мне надо.

Я постарался успокоиться, чтобы не начинать знакомство с ссоры. Вдохнул-выдохнул и говорю:

— Дедушка, будьте добры, подскажите, как нам поговорить с заведующим или учителем?

— Сейчас закрыто уже, — чуть улыбнувшись, ответил седой работник. — Завтра либо с утра, либо к обеду приходите, если учитесь.

— Спасибо, — обрадованно отозвался я.

Попрощавшись, мы двинулись обратно. Нужно было ещё зайти за табаком, и тут Марина уговорила меня взять не просто крепкий, но и душистый, а потом пошли на петергофскую набережную — пускать дымок оттуда просто чудесно.

— А зачем тебе искусство боя?

— Ты про рукопашный сейчас? — спросила с набитым ртом она, орудуя над вкусной булочкой. Я кивнул и выпустил облачко. — У меня не было цели в жизни, потом появилась — поступить в гимназию, да только не вышло. Жизнь в гостинице хороша, спасибо большое, но я начинаю хандрить. Понимаешь, наша близость, вовсе не означает, что я буду как цветок в горшке сидеть. Как содержанка или любовница.

Мои брови удивлённо поползли вверх, а Марина скорей продолжает:

— Только не надо думать, что против этого принципы. Как ты уже знаешь, они у меня странные. Тут дело в другом — душа не на месте. Я готова и дальше обитать в Удаче, слоняться по Петергофу и делить с тобой постель, но под… как бы сказать… чтобы это освещалось некой целью существования.

Я покивал, вроде бы понимая, только надо уточнить:

— А разве ты не хочешь попробовать поступить в следующем году?

— Ясное дело, хочу!

— Но под гнётом неудачи уже не столь сильно?

— Наверное. Только ведь у меня есть план — сделать, как ты. Научусь двигаться похожим образом, а потом на экзамене смогу уклоняться. Ещё понимаешь, там, на краю Империи, отбор не столь жёсткий, как в самой гимназии. Поэтому шансы у меня низкие, — закончила девушка.

— Не переживай. Я тебя всему научу. Поступишь.

У неё удивительно красивые глаза. Сейчас, резко повернувшись, смотрит во всю, пламенея жёлтым ободком, что объял ясную голубизну радужки. Как солнце и небо.

— Правда научишь?

— Обещаю, — улыбнулся я, а Марина уже прильнула к губам в поцелуе.

Вернувшись в гостиницу, обнаружили Ивана уминающего ужин. Подняв голову, он сделал большие глаза, но предпочёл сначала доесть. Впрочем, мы не торопили — заперевшись у Марины, предались лёгким ласкам.

— Мне пора, — разорвал я поцелуй, услышав покашливание брата.

— Поосторожней там. Не восстановился ещё.

— Как скажешь.

Девушка слезла с колен, и я вышел к Ивану. Во взгляде белых глаз царит вопрос: «Ну сколько можно?» А, так как ответить мне нечего, промолчал.

— Я уже пригнал телегу.

— Отлично, — хлопнул я по плечу, — как раз устал после прогулки. Ноги уже не стоят.

— Кое-что бы другое не стояло лучше, — едко отметил он.

— Ты меня пугаешь. Что, совсем? — нервно рассмеялся я.

— Во всяком случае поменьше. Дел полно, лучше бы восстанавливался лежал, чем бродить.

— Ну, я подумаю над этим.

— Ага, ага, — отмахнулся Иван.

Вместе запрягли лошадь, перешучиваясь на тему взаимоотношений. Иван взял удила, а я, раз руки свободны, потянул из кармана трубку. Теперь ношу с собой постоянно.

Решив не лезть в центр, выехали из города со своего края, а потом уже взяли в объезд. Груза особого нет, оси отлично смазаны, так что лошадка бежит резво, немного играя. Солнце бросило последний лучик и пропало, окрашивая громадный небосклон в красно-жёлтую палитру. Облака словно уснули после долгого дня.

Не прошло и получаса, как съехали с дороги и осторожно двинулись по равнине, перемежаемой тёмными пятнами лесов.

Я успел задремать, когда Иван потряс за плечо.

— Ты про этот говорил?

Берёзы сначала показались чуждыми, но стоило приглядеться, как узнал место.

— Да. Подождёшь здесь?

— Не спеши там, я пока тоже отдохну, — отозвался брат и полез в телегу, на остатки сена.

— Дай-ка флягу, — вдруг вспомнил о роднике я. — Допей, если не пуста. Принесу тебе особенной воды.

Иван довольно крякнул, вылил остатки в рот и бросил ёмкость. От шлепка где-то в кроне закричала птица, шумно захлопав крыльями. Вечерний лес уже начал обретать таинственность, запах лёгкой опасности и особый шарм. Я осторожно пошёл к месту силы, ощущая благосклонность духов. После случившегося, а также деяний в других местах, отношение ко мне значительно улучшилось. Отец бы одобрил старания.

Эфирный узел несколько изменился. Это нормально — постоянно идут перестройки. Даже кажется, что окреп. Я снова напился из родника, наполнил флягу, а после блаженно растянулся на поляне, устремив взгляд к звёздам. Загораются и мерцают одна за одной. Первые этапы медитации дались легко. Веки незаметно смежились и мир расцвёл энергиями, оставив плотному плану лишь призрачные образы. Шаг за шагом, я настраиваю свои мельчайшие, в сравнении с природной циркуляцией, токи, качественнее соединяясь с тонким миром, подстраиваясь под вибрации и циклы. Это тоже из практики Северного пути. Мало помалу, сквозь повреждённое сражением тело, стал бежать уверенный поток энергии. Особо вибрирующей, что способствует удивительной скорости восстановления. На эфирном теле тоже хватает ран и пока плотное тело заживает самостоятельно, я латаю его тень.

Время минуло совершенно незаметно. Очнулся уже глубокой ночью. Полные энергии часы, показали половину третьего. Поднявшись, заметил сквозь деревья мелькающий костёр. Надо поспешить к заждавшемуся Ивану.

Я взял быстрый темп бега, ощущая звенящую силу в абсолютно здоровом теле. Кажется, что сейчас мне никто не соперник.

— Прости, брат, задержался, — выбежал я к сидящему возле телеги Ивану.

— Главное, ты в норме, — поднялся он.

— Даже лучше.

— Вот и хорошо, — стал разминаться Иван, а после принял флягу и надолго приложился. — Уф! Вот это да! Никогда такой не пил.

— Рад, что понравилась. Она целебная. Пусть будет в качестве маленькой награды за долгое ожидание.

— Благодарю, брат, благодарю. Запрыгивай давай, а я пока затушу.

— Пф-ф, — картинно закатил я глаза, а потом повёл кистью и костёр мгновенно потух, даже угли быстро потеряли красноту. — Если от магии нет пользы, то какая это к чёрту магия вообще?

— Игорь! — послышалось после стука. — Брат, просыпайся. У нас новости.

Я спешно выбрался из объятий Марины, натянул исподнее и поспешил на выход.

— Тебе бы одеться. Там Семён явился, хочет что-то важное сообщить.

— Какой Се… а-а, понял. Минутку…

Вскоре мы уже сидели напротив потеющего здоровяка. Заспанный служка принёс самовар с заварником для чая и турку кофе. Дрожащими руками, Семён поднял чашку и шумно хлюпнул.

— Да не надо нас так бояться, — произнёс я. — Что там случилось?

— Й-й-а не вас, — он снова приложился к чашке и уже уверенней продолжает: — Наш чемпион сегодня ночью умер. Теперь в финале будет другой боец. И это он покалечил погибшего.

— Ты его боишься? — сухо спросил Иван.

— Д-да. Я видел глаз-з-з-за… он не человек.

Мы с Иваном переглянулись. Понятно, что коль Семён так напуган, то там точно не простой боец. Ведь и я припугнул несчастного бандита, но он так не дрожал.

— Игорь, слово за тобой, — остро посмотрел брат.

Пришлось побороться с собой. Подмывает ответить что-то смелое и безрассудное. Но у меня великая цель, долгий и тяжёлый путь к вершине. Сгинуть в самом начале из-за паршивого боя — это ли достойная смерть для оставшегося представителя рода Крузенштернов? Конечно нет.

И всё же, только в битвах закаляется воин. Если я буду постоянно оценивать риск, то опозорю славное имя предков. Сквозь земли и государства, мне положено идти лосём или секачом. Нельзя проявлять слабость.

— Я его сам убью и на арене же вырву сердце, — пролязгал я.

На лице Ивана сложилась знакомая кривая улыбка.

— Отлично. Давай, Сёма, создай шума, пусть богатеи поставят на этого новенького всё, что имеют. Нам нужно много денег, чтобы потом закатить грандиозное празднование в лучшем ресторане.

На крепыша смешно смотреть — побледнел весь. Коротко кивнув, он осушил стакан и поспешил ретироваться. Мы проводили взглядами. Обоих распирает от предвкушения и будоражит вкус неизвестности.

Глава 20

Служка принял заказ и вприпрыжку помчал на кухню. Мы пошли к себе, прихватив по чашке с напитками: я выбрал кофе, а Иван чай. Уселись перед окном и разглядываем серое, полное дождливых обещаний небо. Ветер мечется над Петергофом, норовя что-нибудь подхватить и оторвать, но кроме листьев нечего. Кирпично-кованый город стоит крепко, защищаясь от погоды красными, светло- или темно-коричневыми крышами, а также грозя скульптурами великих полководцев и воинов. Мятежное небо спешит, опускаясь всё ниже. В такую погоду хорошо сидеть в натопленной комнате перед камином. И мы вместе глянули в сторону нашего закопчённого. Нужно попросить принести дров.

Марина вышла в одной сорочке, и Иван скорей вернул взгляд к небесам.

— О, вы уже вернулись, — обрадовано заявила она подходя. Села мне на колени. — Что там случилось?

— Всё хорошо, — отвечаю я, покрепче прижимая ароматную девушку. — Просто обсудили повестку. Ты на бои пойдёшь?

— Конечно! — обижено глянула она. — А когда?

— Уже завтра. Тебе что-то нужно из одежды для этого?

Марина призадумалась.

— Сегодня сон видела, я там была одета, как воительница. Теперь хочу такой наряд. Но его не успеют пошить до завтра.

— Хотелось бы увидеть тебя в нём, — улыбнулся я.

— Тогда я схожу и закажу, — весело отозвалась она.

В дверь постучали. Марина одарила лёгким поцелуем и убежала к себе. Вскоре комнату наполнили желанные ароматы еды.

Количество гонцов на этот день не исчерпало себя. После продолжительного завтрака, мы вышли на прогулку. Остановились на выходе из переулка. Бежавшие в нашу сторону стражники, перешли на шаг. Немного отдышавшись, один заговорил:

— Тебя вызывает Его превосходительство Геннадий Ортегович. Приказано найти и сопроводить.

Мы переглянулись.

— Скажи Марине, что на рукопашку пойдём позже, когда вернусь.

Брат кивнул, а я пошёл в сопровождении служивых. Ребята простые, Новики по уровню, на два и три года старше меня. Оба курящие, так что следующую трубку разделили на всех. Я успел узнать, что господин генерал нередко пригубляет ром, отчего становится немного несдержан и сейчас как раз такой момент. Это всё началось после войны со свеями.

Про себя усмехнулся, подумав о реакции, какая могла бы быть, узнай Геннадий Отегович о моих корнях. Но лучше пусть не знает — в душе есть некая симпатия к нему, не хочется огорчать.

Мы пришли к монументальному строению администрации гимназии. Для Петергофа в ней же располагается управление городом. В череде встречающихся учеников, вышедших на большой перерыв, попался Сергей. Мы пожали руки, и я пообещал вечером зайти в общую комнату.

Подниматься пришлось на четвёртый этаж. Напротив выхода с широкой каменной лестницы и находится приёмная генерал-майора, из которой, прорываясь через массив дубовой двери, слышны звуки пения и игры на гуслях.

Я переглянулся со стражниками и отбил костяшками три раза по двери.

Створка распахнулась, словно и весит несколько пудов, на меня взглянул незнакомый маг. Высокий, мощный, с квадратной головой, на которой словно слиток чёрного мрамора лежат короткие волосы. Похожий на быка, он чисто выбрит, но при этом алкоголем разит так, что я едва сам не начал хмелеть. Ворот кителя расстёгнут, а в руке сиротливо зажаты гусли.

— Чего надобно?! — рявкнул маг в чине полковника гвардии.

Сзади, шатаясь подошёл Геннадий Ортегович. Сосредоточил взгляд на мне, и тут же широченная улыбка смыла печаль с лица:

— О-о! Петрович, посторонись! Это же Игорь пришёл, я тебе рассказывал.

Спустя секунды я попал в объятья хмельного генерала. Надо сказать, что весьма медвежьи. Ни здоровьем, ни габаритами два представителя командования не обделены.

— Да, Петрович, вот таких нам орлов надо, а не соплежуев нынешних! — держа меня за плечи, заявил генерал.

Когда появилась возможность, я отдал честь полковнику:

— Ваше высокоблагородие, поручик Игорь Колыванский, ученик Петергофской Императорской гимназии.

Хмуро глянув, он отозвался:

— Гвардии полковник, Александров Пётр Петрович. И давай без чинов. Это не служебный вызов.

— Есть, господин полковник.

— Так! — насупился Геннадий Ортегович. — Тебе налить?

— Если можно, то откажусь — сегодня нужно обсудить зачисление в школу пластунского боя. Боюсь, если буду пьян, то это не одобрят.

— Вот, что я тебе говорил, Петрович? Неелов нам крепкого бойца послал.

— Спасибо, — смутился я.

— Ладно скромничать. Садись за стол, хоть поешь.

Приёмная у генерал-майора подобающая. Потолки высоки, стены отделаны тканью и деревом по контурам. Висят картины, карты, оружие и награды. Огромный камин красуется трофеями с охоты. Посреди комнаты широченный рабочий стол с парой кресел для своих. Сейчас бумаги и принадлежности для письма убраны, а на мощной столешнице раскинулось морское и мясное изобилия. Хоть я и сыт, а попробовать хочется. Мало того, что надо.

Пить Геннадий Ортегович начал с войны, где потерял боевых товарищей. Совершенно не скрываясь, он поделился со мной проблемой — сынки сильных родов всё больше заботятся об умножении богатства и влияния семей. Развивают производство, налаживают торговые отношения с востоком и западом. Совершенно не факт, что их магическое могущество будет успешным в бою или вообще будет использовано.

— Чего вон, из всех только на Александровых, да Сабуровых можно положиться, — горько заключил генерал и залил в себя очередной глоток рома.

— Маменькины сынки! — рыкнул его товарищ. — Петерсбурх отбили только благодаря доблести и силе. Финские земли тоже. А тут и своих не удержим, если так дальше пойдет. Да шведы нас растопчут!

— А Англы, господин полковник? — закинул я удочку.

— Разведка сообщает противоречивую информацию. Вплоть до подозрений, что наших ребят завербовали и теперь нас кормят ложью. Уверенным фоном идут вести, что острова и покорные их воле страны, погрязли в междоусобице. Но есть и другая версия, что крепнут день ото дня и магическое могущество растёт. Печёнкой чую — так оно и есть.

Не чокаясь, офицеры сделали по глотку, запивая внутреннюю горечь и беспокойство, горечью напитка.

— А как настроен Император? — воспользовался случаем спросить я. — Вы ему сообщали о нарастающей угрозе?

Геннадий Ортегович кивнул, а потом решил добавить:

— Император — наш человек. Войны не боится. Но вот советники и главы родов — эти давят и нашёптывают. Ух, я бы их всех, — хлопнул он кулаком по ладони. — Большую силу обрели нынче. Раньше одна была воля, а теперь тянут каждый на себя.

Я внимательно слушаю и запоминаю. Вот уж повезло познакомиться с таким человеком, как господин генерал. Даже сердце защемило — всё повторяется. В нашем королевстве тоже размякли, польстились на сытые миражи большой торговли и льстивой дипломатии. По сути, усомнились в заветах предков. И вот, мой род практически погиб. А судя по словам офицеров, на Руси творится ровно то же самое. Пройдёт время и истребят ещё чей-нибудь род. Например, Александровых. Убьют Снежану.

Душа вскричала от ужаса. Если как-то слукавить и убедить себя не вмешиваться в дела русских родов я ещё мог, то пожертвовать милой девушкой не могу. Здесь за меня начинают говорить чувства. Да, я должен быть холоден, да, мне нужно научиться жертвовать ради большего, но не могу. Просто не могу и всё. Хочу спасти всех. Словно бы это поможет вернуть родных.

— Господа офицеры, — тихо проговорил я, но дядьки как-то сразу же смолкли. — Клянусь, что буду сражаться с англами до последнего вздоха! Я выучусь и наберусь сил, а потом нагряну к ним и выжгу их подлое семя! Выжгу каждое некромантское гнездо!

Разволновавшись хватаю по-рыбьи воздух, словно долго бежал. Взгляды обоих вояк встретил открыто.

— Молодец, сынок! — выговорил генерал. — Нам таких, как ты всегда не хватает. Учись на отлично.

— Есть! — рявкнул я на эмоциях. — Разрешите идти?

— Боги в помощь!

Полыхая лицом, я вылетел из приёмной и, не помня себя, оказался на улице. Дрожащими руками достал трубку. Просыпая табак, с трудом забил и сделал, наконец, успокоительную затяжку.

Глаза пометались по мощёной площади, в поисках скамейки. Такая нашлась справа. Я поспешил присесть, чтобы успокоиться после неожиданного откровения.

Взгляд упёрся в тень под ногами. Солнце в зените. Трезвонят на все лады птицы. Смеются и разговариваю многочисленные прохожие, в том числе гимназисты. Туда-сюда проезжают повозки и экипажи, выстукивая колёсами по камню. Фыркают лошади. Я не заметил, как выкурил трубку и тут же начал забивать снова, как вдруг накрыла тень.

— Эй, хмырёнышь!

Ко мне подошло пять ребят — тех самых, что пытались остановить ещё возле общежития. Я решил промолчать.

— Тебе говорю! — едко окрикнул стоящий в середине. Крепкого телосложения и, судя по ощущениям, — Вой. Вдруг он выбил трубку из рук, а кто-то из группы саданул сверху дорогим сапогом и разломал её.

По телу прошла дрожь ярости. Я попробовал успокоиться, и через силу улыбнулся дворянским сынкам.

— Ребят, давайте не будем ссорится? Я новенький, из простых. Могу чего-то не знать.

Слова дались тяжело.

На лице говорившего расползлась мерзкая улыбка. Я ощутил, как они расслабились — жертва сломлена.

Не знаю, что он хотел, занося ногу, — может предложить почистить, может просто поставить рядом, — но я кузнечиком выпрыгнул со скамьи, встав на спинку, словно канатоходец. С громким «Ха-а!», делаю мах ногой в прыжке, и противник получает удар в голову. Стоило ногам снова коснутся дощатой спинки, как с большим напряжением делаю прыжок вперёд.

Кувырок, и я стою позади растерянных ребят. Хотя один среагировал, и на месте, где я был полыхнуло пламя. Поздно!

Двоим справа досталось по воздушному жгуту. Маги не слабые, оклемаются быстро, но за это время я расправлюсь с оставшейся двойкой, что уже повернулась в мою сторону.

В прыжке наношу удар коленом в грудь. Далее размашистый, словно мельница, удар рукой сверху. Чуть-чуть магии, и парня крепко прибило к земле. Ощерившись в торжествующей улыбке, я делаю кувырок назад, с подкрутом. Оказавшись на ногах, тут же пробиваю двойку по корпусу. Противник потерялся, а я добавил локтем в челюсть.

С оставшимся можно расправиться и магией. Меня стегнула молния. От такой сложно уклониться, но нечто звериное за доли секунды дёрнуло прочь, и та только прошила плечо. Боль отозвалась в голове, а рука тут же отнялась.

— Тварь! — крикнул я, собирая всю силу в кулак.

Неожиданно мелькнуло что-то белое и противник, закатывая глаза, повалился.

— Зашибёшь же, — раздался знакомый голос. Я непонимающе уставился на вчерашнего старичка из школы рукопашного боя. Улыбаясь, тот смотрит на меня.

С трудом, но расслабил скобы воли, и энергия растеклась по телу. Даже дрожь пробрала.

— Нужно контролировать себя, молодой человек. Самоконтроль — это важный элемент боевого искусства.

— Он чуть не убил меня, — выдавил я, морщась от боли.

— Пусть даже так. Но вы в разных условиях. Ладно, пошли поговорим в другом месте. Здесь слишком много глаз и ушей.

Зрителей и вправду собралось порядочно. Я быстро проверил состояние недавних противников — часть уже очухалась, а остальные придут в себя вскоре. Можно спокойно идти за дедом.

Ухватившись за жутко болящее плечо, пытаюсь поспеть. Вроде тот ногами двигает медленно, а всё дальше и дальше. В итоге я запыхался, а белобородому хоть бы хны — упёр руки в бока, стоя на крыльце, и поглядывает с усмешкой.

— Кто тебя учил?

— Жизнь.

— Не похоже на русскую школу, — склонил он голову на бок.

— Империя большая, всякому умению место найдётся, — наконец восстановил дыхание я. Если бы не бой и ранение, то не было бы этого позора.

— Ну, не хочешь рассказывать — дело твоё. В школу я тебя зачисляю. И кралю твою тоже.

Я удивлённо взглянул на него. С губ сорвалось глупое «Спасибо». Дед покивал сам себе, а потом говорит.

— Всё же интересный ты паренёк. Очень интересный.

— А много у вас учеников? — попробовал сменить я тему.

— Много, очень. Уже выучившихся бою. А действующих ни одного.

— Но…

— Мне уже очень много лет. Устал я от преподавания науки. Очень редко кого беру.

— Нам, выходит, повезло? — улыбнулся я.

— Повезло? — пожевал он губы, будто пробуя слово на вкус. — Вряд ли пять побитых магов — это удача.

— Ну-у…

— Так, на сегодня всё, — проворчал дед, разворачиваясь. — Не надоедай мне тут разговорами. Экзамен прошёл, теперь гуляй. Имя только назови!

— Игорь, а девушку Марина зовут.

— Игорь? — в дверях повернулся он. — Хм-м… ну пускай так.

Растерянный, я остался перед открывшимися в ветхое здание дверьми. Чего это он переспросил? Может, ему кто-то успел иначе меня представить? Впрочем, всё это ерунда. Пойду лучше Марине сообщу радостную весть, да и плечо надо исцелить.

На площади перед зданием Администрации, побитых уже не оказалось, а вот свидетели драки ещё есть. Кто просто смотрит, кто пальцем показывает, а пару ребят подошли пожать руку. Я же поспешил пройти лобное место и скорее свернуть в родной Благодатный переулок.

Под гнётом спешки и отвлечённого внимания, не заметил, как боль из плеча почти ушла. Остались только неприятные ощущения жжения.

С Иваном мы разминулись, а вот девушка оказалась у себя и встретила очень радостно.

— Ну?! — с огнём в глаза, вопрошает Марина. — Когда пойдём в школу?

— Так вышло, — издал смешок я, — что нас уже зачислили.

Лицо девушки вытянулось, а я устало и с лёгким стоном, бухнулся на стул.

— Но как?

— Марин, дёрни за звонок. Чаю хочу и мёда. А лучше кофе.

Девушка коротко кивнула и скорей потянула за хвостик верёвки на стене.

— Что-то случилось? — озаботилась она, потом обратила внимание на прожжённую дырку. — Ты ранен?!

— Нет, всё нормально. Уже нормально.

— Опять подрался?

— Вовсе не опять, — невольно рассмеялся я. — Они сами полезли, пришлось драться. А молнией, конь там один, вообще в голову мне метил. Еле уклонился.

— От молнии? — сильно удивилась она.

— Ага, смотри вон, в плечо попала.

— А разве это возможно?

— Ну, как видишь, — развёл я руками. Пока не ясно, что так сильно удивляет девушку.

— Первый раз такое вижу и слышу… — растерянно пробормотала девушка, а потом подскочила осматривать рану. — Сильно болит? Рукой можешь пошевелить?

Я шлепнул её по попе и говорю:

— Кажется, да.

— Эй! — ударила она по руке. — Вот ты дурачок, я же волнуюсь!

— Нужно было проверить работоспособность, — рассмеялся я.

В дверь постучали. Марина сама передала заказ и вернулась с некоторой заботой на лице.

— Что там?

— Да просто подумалось, а не прожрём ли мы так все деньги? Мне никогда не приходилось жить на столь широкую ногу и как-то страшно.

Прежде чем махнуть рукой, я прикинул остатки и траты, а потом залез в карман и вытащил банкноту.

— Держи.

— Зачем?

— Чтобы не волновалась, — ободряюще улыбнулся я. — Можешь не переживать, прожрать деньги нам точно не удастся. Во всяком случае, если сохраним темп.

Бумагу девушка приняла, но убирать не стала.

— Я просто хотела предложить помощь. Может мне на работу пойти?

— А учёба и подготовка к поступлению в гимназию?

— Тогда на подработку.

— И зачем тебе это? — скептически глянул я.

Марина замялась, потом присела на стул рядом и отвечает:

— Я привыкла работать. Хоть родители и были непутёвыми, били порой и заставляли делать по хозяйству больше, чем остальные, но весь день оказывался занят. Потом приходилось выживать и снова, с утра до ночи, я чем-то занималась. А тут…

— Заскучала? Может в театр или ещё куда развлечься?

— Это не совсем то. Тем более завтра будет бой, — сверкнула она огоньком синих глаз. — Просто тянет чем-то себя занять. Я уже начала тут прибираться, а слуги только воду выносят грязную.

— Делай, как знаешь. Могу, единственное, спросить у Геннадия Ортеговича, может Администрации нужен человек в помощники. У тебя есть какой-нибудь документ?

Она покачала головой.

— Тогда давай сначала сделаем, а вместе с этим я спрошу про работу.

— Спасибо! — звонко отозвалась она и соскочила, чтобы поцеловать. Заодно приняла поднос с заказом.

Мне тоже на душе похорошело. Улыбаясь, мы приступили к чае- и кофепитию.

На следующий день, ещё до обеда с Иваном отправились к нелегальному складу-рингу. Вокруг подпольного заведения ничего не изменилось, только появились люди. Некоторая часть относится к дельцам и участвует в охране, остальные же — простые зрители, решившие прийти пораньше. Всё же в Петергофе полно обычных работяг, бросивших поля ради крепкой дворянской монеты. Учитывая особенности, тут и вправду можно хорошо заработать. Сейчас, скапливаясь в угрюмом и скрытом от глаз дворике, люди мечтают быстро и существенно увеличить сбережения. Как, в общем-то, и мы.

— Договорились с Семёном встретиться тут, — тихо проговорил Иван. — Он сам нас найдёт.

Одеться постарались так, чтобы не выделяться среди прочих. На мне широкая рубаха с длинными рукавами. В сумке же сменная одежда и сшитая Мариной кожаная маска. Она, как мешок надевается на голову и шнуруется на затылке. Я уже пробовал в ней двигаться, ничего особо не мешает и для всех органов вырезаны дырки. В ней мне и предстоит побеждать.

Вскоре памятный здоровяк нас заметил. Прихватив у торговки пива и кулёк жареных бобов, он подошёл. Мы, как все, поболтали на тему боёв, шумно хрустя бобами и срыгивая после пива, а потом он перешёл на тихий голос:

— Всё готово. Дворяне знают о тебе, что дойдёшь, скорее всего до финала. В то же время у них есть уверенность, что победит Рыхлый.

— Это кто? — кивнул я.

— Нынешний чемпион, — бросил Иван.

— Про которого ты рассказывал вчера?

Семён вздрогнул и коротко кивнул.

— Не переживай, я его уделаю.

— Хорошо бы, — отозвался тот, и в глазах я отметил отблеск надежды.

— Сходишь за Мариной? — посмотрел я на Ивана. Тот кивнул. — Ну всё, тогда я пошёл.

Напоследок обнялись. Семён повел в обход строения, пробираясь по заметной тропке между мусора, ящиков и прочего хлама. Здесь у них чёрный вход, причём сразу в подвальную часть, туда, где арена.

Сопровождаемые запахами мочи, сырости и грибов, спустились. Семён отпер дверь. Глаза резанул висящий на крючке фонарь, крепыш подхватил его, и мы прошли несколько саженей по захламлённому подвалу. Снова дверь, за которой предстал зал для боёв, с ямой песчаной арены и дощатыми трибунами. Под потолком копится чад от светильников, понемногу всасываясь в отверстие вентиляции. У меня непроизвольно дёрнулся нос — место пахнет кровью, её жаждой и смертью. Эфир напоминает чулан. Такой же нелюдимый и полный гадов.

— Места для претендентов снизу, под трибунами.

— Словно крысы, — усмехнулся я.

— Там нормально, — отозвался Семён. — Сухо, есть где отдохнуть, светло. Ещё бочки стоят с чистой водой. Все там ожидают боя, это удобно. Кроме чемпиона.

Я кивнул. Спорить не хочу, да и бессмысленно — таков уклад. Нужно стать победителем и тогда не придётся ожидать очереди в клетке. Впрочем, не думаю, что буду сражаться на постоянной основе.

Под трибунами действительно оказалось не так уж плохо. За порядком следят пара угрюмых ребят, тут же сообщивших, что устраивать драки до боя категорически запрещено. Я отдал заготовленные пять золотых — возвращаемая сумма, при условии, что будешь соблюдать правила. Для бойцов предусмотрены комнатки без дверей, но со стенками. Можешь хоть спать лечь, ожидая очереди. Если сможешь заснуть под гул зрителей.

Отметил для себя двоих уже пришедших — ребята крепкие, среднего роста, лица в шрамах, а носы кривые. Плохо, что тот, самый сильный боец, убивший предыдущего чемпиона, сможет наблюдать за мной, а вот я за его техникой нет. Отец учил, что для воина опасны обе крайности: неуверенность и беспечность. Придётся хитрить и не показывать истинных возможностей. Надо прикинуться местным бойцом.

Я спросил кому биться первым. Повезло, не мне. Будет возможность понаблюдать за стилем. Может я, конечно, перестраховываюсь, но опытные бойцы могут не только заметить особенности твоих движений и оценить уровень, но и понять, когда ты специально скрываешь и поддаёшься. Нужно сыграть хорошо.

Переоделся и надел маску. Сосредоточившись, обезвредил алкогольный яд в жилах — на бой, учил отец, нужно выходить с холодным и трезвым разумом. Часы сдал одному из охранников, пообещав, что если не вернёт, то вырву сердце. Угроза подействовала.

Спустя часа два, трибуны заполнились, начался шум и гам. Началась драка. Я приник к окошку.

По неопытности, думал, что увижу бой деревенских мужиков, не обделённых силой, но совершенно неумело ей пользующихся. Однако, покружив, ребята стали обмениваться неплохими сериями, раз от раза поднимая градус зрелища. С треском и шлепками, кулаки врезаются в поднятые руки, а когда и прорываются к цели. Брызнула первая кровь под ликование трибун. Добивать в этих боях нельзя — так никаких бойцов не хватит, поэтому, пока есть возможность видеть щедро приправленную алой жидкостью драку, зрители ревут по полной.

Я постарался запомнить, как орудуют конечностями бойцы. В целом, ещё в порту Кальмара, меня молотили похожим образом. Сейчас я бы, конечно, нашёл, что ответить, но, в целом, это весьма эффективный стиль. Резкий, категоричный и безжалостный.

Вот одному удалось пробить сопернику в печень, руки парня инстинктивно дернулись вниз, а первый не мешкая закончил серию в голову. Победа далась ему не легко.

— Лютый! Щука! Готовьтесь к выходу, — рявкнул следящий за порядком.

Мой противник оказался высоким, с жилистыми длинными руками и простоватым лицом. Мы пожали руки и встали возле выхода.

Потерявшего сознание утащили в другую сторону — при арене есть лекарь, а победитель пошёл к бочке, умыться. Я кивнул ему, поздравляя с победой.

Раздался удар в гонг. Мы вышли и разошлись в разные стороны. Я оглядел трибуны. Народу много, в основном простого. Но одна из трибун, огороженная, принадлежит знати. И тут мне попались знакомые лица — трое из тех, что напали недавно. Хорошо, что маску надел. Причём ещё и потому, что меня одолела досада — бьюсь тут на песке, как шут какой-то, развлекая высокородных. Из горла вырвался сдавленный стон. Очень обидно, но придётся терпеть.

Эмоции тут же забылись, стоило встретить горящий взгляд Марины и мерцающий ровным белым огнём Ивана. Кивнул, давая знак, что заметил.

Гонг занудел ещё раз, и мы двинулись на сближение. Щука хоть и боец, но из простых. Наверняка неплохо управлялся с кулаками, потом прибился к мутной компании, чуть поднаторел в рукопашке и решил зарабатывать этим на жизнь. Мне он только соперник, но не враг. Поэтому бить насмерть нельзя. Попробую одолеть в стиле портовой шантрапы — крови будет много, но без серьёзных травм. А шрамы мужчин только украшают.

Он прощупал защиту двоечкой, я постарался отбиться, но специально смазано и грубо, так, словно бы весь напряжён. У неопытных бойцов обычно именно так.

Сам сделал пару ударов. Щука оступился и чуть не получил в нос. У меня даже невольно смешок вырвался, — вот уж не знаешь, где упадёшь, — но успех развивать не стал и дал ему поймать равновесие.

Бой завязался. Я вроде бы пропускаю, шлепают и трещат удары. Мы то сойдёмся, то отпрыгнем. Со стороны может выглядеть, что на равных, но у Щуки уже рассечена бровь и нос пустил струйки.

Ещё удар и теперь разбита губа. Лицо начинает походить на кровавую маску. Зрители шумят и ярятся. Удовлетворившись эффектом, я подлавливаю парня на серии ударов и отправляю в беспамятство. Щука осел на песок.

Сопровождаемый ликованием и рёвом, пошёл под трибуны, а побеждённого снова потащили в лекарню.

В этом бою постарался не выделяться, чтобы не вызывать опасений у соперников. Попробовал разыграть удачный бой. На самом деле — это труднее обычного. Когда условия схватки самые жёсткие и на кону жизнь — биться легче, ведь меня не учили щадить. Вся техника, усвоенная от отца, воспевает убийство, лишить жизни как можно скорее и проще, а здесь, приходится соблюдать, пусть и лёгкие, но правила. Более того, я ещё и простаком прикидываюсь.

Кто-то кивнул, другие пожали руку. Заглянув соперникам в глаза, не обнаружил искомых опасений. Значит всё пока удаётся на славу.

Холодная вода приятно потекла по коже, смывая пот, грязь и капли крови. Я с наслаждением омылся, чувствуя, как восстанавливаются силы.

Среди досок нашёл хорошую щель и, подтащив стул, стал наблюдать за другими схватками. Следующая пара оказалась не уравновешенной по возможностям и бой напоминал избиение. Сильный противник вошёл в раж и ринулся молотить потерявшего равновесие парня, но тут же вылетевшие устроители турнира оттащили подальше и присвоили победу.

Последняя пара в четверти финала мне понравилась. В первом бойце, что оказался невысоким и худым, чувствуется ловкость и владение телом. Он очень красиво вяжет удары, совмещая работу ног и рук. Второй же левша. Очень осторожный, но при этом резкий, как бросок змеи. Он отлично чувствует дистанцию и очень старательно выгадывает момент атаки.

Признаться, я надеялся, что победит ловкач, но он неудачно нарвался на кулак и вскоре проиграл. Левша, по прозвищу Молот, вернулся к нам.

Итого нас осталось четыре, пока идёт длинная пауза, чтобы зрители могли сделать очередные ставки и купить выпивки с едой, нам можно отдохнуть.

Довольно легко я вошёл в транс и привёл тело в порядок. Какими бы не были бойцы, расслабляться нельзя. Пример ловкача ещё жив в памяти — оступился и поймал тычку. Мне такое непозволительно.

Кровожадному парню выпало биться с Молотом. Прикинув шансы, я мысленно поставил на левшу, но бой обещает быть зрелищным.

Зрители успели несколько опьянеть, поэтому эмоции с трибун устремились сразу же. Бой начался с яростной поддержкой жаждущих зрелищ. Кровожадный не стал ждать и бросился в атаку. Меня даже покинула уверенность в силах Молота. Уж слишком наседает противник, лупит с обеих рук, немного подключая ноги. Нет-нет, сквозь защиту прорывается кулак, и левша дёргается, снова отступая. Ему приходится кружить вдоль стенки. Удивительно, но после нескольких попаданий он стоит.

А потом вдруг вылетел его удар в челюсть снизу, и противник зашатался. Ещё пара громких шлепков, трибуны взревели, а противник рухнул без сознания. Я утёр пот напряжения.

На свой бой я вышел спокойным. Нашёл взглядом друзей, снова кивнул, а потом коротким боевым шагом двинулся навстречу сопернику.

Нужна зрелищность, но чуть пожёстче, чтобы у дворян закрепилась вера, что в финале победа за мной. А уже после мы встретимся с чемпионом, и я заберу это звание, вместе с их деньгами.

Напираю! Немного захлёстывают эмоции — стиль у парня на портовый похож, а обида во мне ещё осталась. Хочется отомстить.

Но нельзя. Это просто случайный боец. Делаю подсечку и бросаюсь сверху. Два удара, и он в отключке. Снова победа.

Остался один бой до встречи с таинственным противником. То, что удастся победить левшу я не сомневаюсь — он вымотался. Сейчас на своей койке лежит восстанавливается, но победы, особенно последняя, дались не легко. Я же полон сил. Нет и толики ехидного торжества, ведь у нас совершенно разная школа. Это даже подло — приходить на рядовые бои с подготовкой мастера. Но я и не калечу никого. В конце концов, что не запрещено — то разрешено.

Гонг позвал нас на песок. Я, мокрый от умываний, встретился взглядом с Молотом. Он весьма бывалый в драках. Сейчас смотрит одним глазом, ибо второй заплыл. И я читаю там понимание неизбежного.

— Ты хорошо дрался, — заключил я.

— Ты тоже.

Мы покивали друг другу, подыскивая слова.

— Мне нужно встретиться с чемпионом.

— Я понимаю, — отозвался Молот. — А мне вот не хочется.

— Да, слухи ходят всякие, — проговорил я и мы вышли на арену.

— Это не слухи, — тихо проговорил левша. — Я знаю кто это. Будь с ним осторожен. Из тех, с кем встречался Аука, очень многие не пережили боя, а остальные получили страшные травмы.

— Аука?

Он кивнул.

— Это древний дух леса, который приходит в виде волка.

Повторный удар в гонг послал нас в бой. Услышанное немного отвлекло и кулак Молота чирком задел скулу. Отпрыгнув, я встряхнулся, а потом пошёл в атаку. Бить особо не хочется, поэтому после пары сходок с обменом ударами, я удачно вышел за спину и взял левшу в захват на удушение. Спустя десяток секунд он сдался, и меня встретил несколько разочарованный, но гул зрителей, поздравляющих финалиста. Если этот Аука действительно так хорош, то им будет где утолить жажду зрелищ.

Перед боем на звание чемпиона снова выдался перерыв. Я умылся и лег делать восстановление. Не спокойно на душе, внутри завозился тревожный червячок. Нужно быть как можно более сосредоточенным и готовым к любым поворотам, вплоть до применения магии. Если там и впрямь супер-боец, то погибнуть на подпольной арене от его рук — это крайне бесславный итог. Уж лучше получить исключение.

Я настолько ушёл в транс, что смотрящему за порядком пришлось потрясти за плечо, прежде чем его голос был услышан. Тут же ударил гонг и пришло время выхода.

Он спрыгнул прямо с трибун. Высокий, ловкий и очень опасный. С длинными до плеч волосами и волчьим взглядом. Безжалостный и матёрый хищник. Меня продрал мороз от одной ауры. На нем столько убийств и жестокости, что я чую это по другую сторону арены. Что же, попробуем одолеть.

Я сбросил всякие прикидки. Никаких поблажек и ложный стилей. Этот бой ставит на кон жизнь.

Стоило раздаться звону, как Аука бросился на меня. И было большой ошибкой не отойти с линии атаки. Туша в десять пудов веса, снесла меня подобно кабану. Из лёгких выбило весь воздух. На вытянутом лице противника появилась кровожадная улыбка. Он снова прыгнул, целясь ударить ногой. Мне удалось броситься в сторону, громко застонав от боли. Позади раздался хруст сломанной доски. У меня нет ни секунды — разрываю дистанцию, ибо двигается Аука с нечеловеческой скоростью.

Глава 21

Мы застыли друг напротив друга. Я — тяжело дыша и сдерживая стоны боли, он — хищно готовя новую атаку. Что-то явно пошло не по плану, ведь с такими темпами, я просто выдохнусь. Нужно собраться.

Аука, словно подслушав, вновь сорвался с места. Пару саженей, что мне удалось заполучить в последнем рывке, он едва ли не проглотил. Я закрутился в свиле, уходя с линии атаки. Пусть промчится мимо, — с такой инерцией ему не остановится сразу. Но будто когтями, Аука зацепил меня и сбил с ног.

Растерянность сменилась боевым огнём. В голове промелькнули сотни боёв с Биркиром, где я так же падал, кувыркался и перекатывался, стремясь смягчить падение и выйти на атаку.

По привычке едва не применил магию для рывка, но сдержался и с громким «Ха-а!» метнулся к врагу. Нужно навалиться, связать серией ударов и бить по болевым точкам, пока защита не ослабнет.

Аука удивлённо встретил мой шквал, но волку тут же стало не до удивлений, — за внешней хаотичностью, а может и отчаянностью, я сумел два раза пробить в корпус. Единственная проблема в том, что при его мускулатуре и опыте это просто болезненные удары, без серьёзных последствий. В то время, как я стремительно теряю силы.

В два прыжка разорвал дистанцию, — между нами практически вся арена. Последняя атака заставила противника быть осторожней, Аука начал кружить. Я подхватил.

Был бы жив отец, то отвесил бы оплеуху, напоминая, что надо делать. Пока выдались тугие секунды затишья, вызвал стремительное восстановление телесных сил, вдобавок привёл организм в наивысшую, пиковую готовность. В таком состоянии боль не ощущается и это очень помогает, но в то же время опасно — если начнётся кровотечение, я его не замечу. Итак…

Мы сорвались с места одновременно. Во мне плещет животная ярость, сдерживаемая уздой воли. Толчок! Толчок! Толчок! Взмываю над землёй, оказываясь чуть выше противника. Небольшой подкрут, вращает меня для более сильного удара правой рукой. Перед атакой вытягиваюсь, явственно показывая, если противник может реагировать в столь быстрой схватке, как собираюсь бить.

Аука тоже решил атаковать правой, но тут я резко ушёл корпусом вбок и вниз. Его удар просвистел мимо, в то же время, за счёт инерции тела, я выбрасываю вслед ногу, и точно попадаю в затылок. От такого теряют создание, иногда и жизнь.

Я приземлился мягко, а противник нет. Ноги вдруг перестали слушаться и Аука покатился кубарем. Времени наблюдать нет. Бросаюсь добивать.

Удивительно, но он встал и приготовился к бою. К моменту продолжения схватки, его взгляд почти прояснился. Следует воспользоваться тающим преимуществом и не дать восстановиться. Спеша, я выстрелил левой, уже пошла на размах правая, а ноги жёстко выполняют шаг и подшаг, но тут Аука резко приходит в себя — вижу по ясным глазам.

Он поймал мою левую руку в захват. Дёрнул, вывернул и вдруг надломил. Раздался глухой хруст, а потом и треск разрываемой кожи. Прорвав всё, наружу высунулась белая кость предплечья. Боль не стегнула и не обожгла, сейчас она заглушена особым боевым трансом, но меня начало одолевать отчаяние. Ужас сковывает нутро, а в голове, словно осы, носятся панические мысли — что делать и как быть?

Титаническим усилием воли, я осадил плотский страх. Нота за нотой повышается боль. Времени практически нет. Аука сейчас насладится зрелищем и начнёт добивать.

И тогда я решился. Не обращая внимания на изломанную руку, сжался, крутанулся и выбросил правую, распрямлённой ладонью вперёд. Чуть-чуть, лишь по краю, усилил магией, а потом вонзил ладонь в грудь и сжал большое, бешено бьющееся, словно рыба, сердце. Я сдавил и стал высасывать всю силу одарённости. Глаза врага расширились, в них отпечаталась боль и безмерное удивление. Таким он и повалился, а на меня обрушился безумный гвалт и рёв публики. Бой окончен. Я чемпион.

Дверцы второго выхода на арену распахнулись от удара. Ко мне выбежали лекари, волоча вырвавшиеся из рук одного носилки. Живот скрутило и я содрогнулся от рвоты.

В голове всё перемешалось, с трудом удерживаю сознанием, чтобы не бухнуться без чувств рядом с Аукой. Его сила опаляет, перед глазами летят образы лесов, рек и селений, многих лет тренировок и сотен боёв. Моё собственное магическое начало с трудом сдерживает поглощённое.

Лекарем оказалась слепая бабка. После пары глотков одуряюще пахнущего отвара, сознание перестало нырять в беспамятство. Потом она стала водить надо мной руками, быстро нашёптывая переместилась к изувеченной руке. Кто-то сунул мне в зубы тряпку. Почти тут же пришла боль. Меня крепко схватили, пока бабка что-то спешно колдует. Накатывают волны боли. Урвав секунду между ними, принялся гасить и блокировать невыносимые мучения. Вскоре боль отступила и я обмяк.

— Это попьёшь, а этим помажешь, — проговорила старая женщина, вложив в правую ладонь баночки.

Горбатая спасительница скрылась за боковой дверкой, а я закатил глаза и откинулся. Кто-то заботливо подсунул под голову подушку.

— Ещё бы трубку, ребята, — с трудом выговорил я.

— Погоди немного, — отозвался, как показалось, Семён. — Щас принесу.

Пока он ходил, я собрался с силами и сел. В свете двух фонарей глянул на руку: кожа срослась, шрамы красные, набухшие, а под тонкой кожицей всё ещё что-то пульсирует и переливается. Кровь подсыхает, превращаясь в бордовые шкурки на коже. Удовлетворившись результатом, я стянул маску.

Подвальное помещение выложено камнем, в углах мох и мелкие серые грибы. Дерево перекрытий тёмное, набухшее. Запахи соответствуют. Для лекаря имеются застеклённые шкафы с инвентарём, две бочки с водой и стол, на котором сижу. Из приоткрытого стока канализации пищат крысы.

Через некоторое время я блаженно затянулся и выдохнул. Семён выпроводил помощников и сел напротив, вытащив из тёмного угла стул.

— Зрелище было на уровне. Дворянам тоже понравилось.

— Этого Ауку будут искать? Может, у него родня есть?

— Мы не знаем. Он ни с кем особо не разговаривал. Пару ребят покалечил за вопросы и настойчивость. Но скрыть его смерть не получится — легенды уже пошли в народ.

— Моя победа честная, — хмыкнул я. — А участвовать в боях было его решением.

— Так и есть.

Он посмотрел на выпущенное мной облачко.

— Тебе бежать нужно?

— Нет, — покачал Семён головой и привычно безэмоциональное лицо ожило. — Вы дрались так, что ни у кого не должно возникнуть сомнений в прогнозе. Просто ты оказался крепким и победил.

— Ну и хорошо. Награду тебе Иван даст. Принесёшь одежду? Мне идти надо.

— А сможешь?

— Да вроде…

Марина хотела броситься на шею, но вовремя остановилась и просто поцеловала. В глазах плещет пожар страсти, такое чувство, что она готова прям тут, на глазах выходящих из склада зрителей предаться коитусу.

Иван привычно хмурится, играя желваками.

— Всё брат, теперь осталось переговорить с «бабушкой».

Семён отреагировал спокойно. Кажется, он уже решился уйти под новое главенство.

— Пойдём вдвоём. Когда выздоровеешь.

— Да, так будет лучше. Это деньги? — кивнул я на мешок в руке.

— Солидный куш сорвали, брат, — полыхнул он белым пламенем в глазах. — Надо будет отметить.

— Обязательно. Только съездим кое-куда. Может, сразу рассчитаешься с Семёном за работу?

Рослый и плечистый помощник остался сверкать счастьем, а наш дальнейший путь снова лежит в лесок за городом. Мне требуется полное восстановление.

С поиском транспорта Иван управился быстро. Выстукивая по камню, к нам подкатила деревенская повозка. На фоне роскошных экипажей смотрится, конечно, так себе, но это не важно.

А вот Иван решил прокомментировать:

— Пора бы уже себе нормальную коляску взять. А Марин?

— Хочу розовую, — закатила та глаза, — с украшениями всякими серебристыми, с мордам львов и сказочных существ, а запряжена чтобы была породистыми белыми конями.

— Кони — это обязательно или можно лошадей? — скосил губы в улыбке брат.

— На крайний случай можно.

— Ну, могу оплатить половину.

Я поглядел на обоих так, словно им больше делать нечего.

— Когда получишь ведение боёв в свои руки, тогда, может, вложусь.

— Игорь! — возмутилась Марина. — Мы всё же маги, почти дворяне. У тебя награда почётного гражданина, расположение генерала, а катаемся на деревенской телеге, словно репу на ярмарку везём.

Не выдержав, я рассмеялся.

— Посмотрим, Морена моя, посмотрим. А вот насчёт ярмарки, вовремя подметила — скоро же сезон начнётся. Вань, под Петергофом будет?

— Ещё узнаю, но слышал о питерской. Вёрст пятьдесят отсюда.

— Надо будет съездить, — поднял я палец.

— В новом экипаже, — подняла бровь Марина.

— Хорошая идея, — рассмеялся я.

Выкатились за город. Снова невозделанная степь с островками лесов, долгий летний вечер всё ещё наполняет светом округу, так что до съезда доехали без труда. А вскоре и к священной рощице.

Но вернулся к друзьям ни с чем — воды только набрал. Хранители отказались помогать, ибо пострадал я не в заботах о природе, а по личным амбициям. Смиренно приняв их волю, я настроился на ежедневные медитации и кропотливый труд.

— Игорь, как насчёт немного выпить в лучшем заведении? — зыркнул Иван.

— Ну, если только немного.

— Конечно, конечно, — заверил он, дав команду лошади трогаться. — Плотно поужинаем только, да выпьем по бокальчику.

— Ты только уточни, какого объёма бокальчики? — посмотрела на нас Марина.

— Это уже лишнее, — рассмеялся брат.

Лошади пришлось потрудиться, потому как в паршивом наряде Марина отказалась идти на гулянку, а чтобы забрать новый — нужно поспешить. Нам с братом удалось отбиться от настырной спутницы, мол, пойдём в простой, но чистой одежде. Начавшей проникаться светской эстетикой Марине это, естественно, не понравилось.

Мастер пошива давно закрыл ателье и наверняка уже готовился ко сну, когда неугомонная девица постучала в дверь. Ладный и красивый двухэтажный дом, частью укрылся лозой декоративного винограда. И только на верхнем этаже горит свет. Я настроился на спор и брань, — весьма оправданную, стоит сказать, — однако, темно- и длинноволосый мужчина лет сорока с виду, мгновенно проникся проблемой и согласился за символическую неустойку выдать наряд.

К смеху сказать, но именно это ателье взялось за пошив парадной формы, только мерки снимали помощники. Вот и получилось, что и для меня нашлась достойная вечера одежда. Последним сдался Иван — уже в гостинице сумели подобрать подходящий комплект.

Пришлось помучаться с рукой — китель-то по фигуре, да и всё тело в ушибах. Я в сердцах чуть было не плюнул на планы.

Марина выглядит впечатляюще. Чистые и благоухающие хвойными маслами волосы, рассыпались по эффектной кожаной чёрной куртке, декорированной золотыми вышивками, ремешками и красным шлейфом. На пальцах несколько золотых колец, одно из которых держит большой камень глубокого кровавого цвета. Ноги затянуты в тёмную кожу, что прячется в аккуратные сапожки со звонкой набойкой. Узость талии подчёркивает роскошный пояс с красными камнями. Нас с братом обуяло восхищение.

— Хорошо или нет? — не выдержала девушка.

Мы спешно заверили насколько.

— Теперь я готова к обучению пластунскому бою.

— М-м? — удивлённо вскинул я брови.

— Ну помнишь же — сон снился. Там я сопровождали тебя и сражалась. Выглядела примерно так же.

— Вот оно что, — слегка улыбнулся я. — Тогда если сегодня не перепразднуем, то поутру отправимся в школу.

Спустя полчаса мы были на месте. В просторном зале ресторана, щедро освещенном многочисленными фонарями в сердцевине хрустальных люстр, довольно людно. Заведение популярно среди богачей. Я оглядел зал в поисках места. Такое нашлось, но тут подскочил разодетый, словно южная птица официант и, сделав виртуозное па, предложил свою помощь.

Взгляды мужчин я встречаю прямо, не опуская подбородка. По сути — мы равны. То, что я был тенью безродной, «треской» — просто стечение обстоятельств. И пусть, сейчас статус всё ещё не шибко высокий, но отводить взгляд не собираюсь.

— Ты популярен у женщин, — шепнула Марина.

— Думаешь? Мне кажется, что смотрят в основном на тебя.

— Это да, — отмахнулась она, — только ты, словно нектар для этих пчёлок.

— Поднять подбородок выше и расправить шире плечи я уже не могу, — издал я смешок, — так что буду молча гордиться.

— И что, никто не приглянулся?

Я отодвинул ей стул и сел рядом.

— Не вглядывался особо. А что?

— Да так…

Официант принялся расписывать блюда нынешнего вечера, сопровождая каждое исключительным эпитетом, отчего кажется, что мы в неком чудесном заведении, а вовсе не приземлённом, где люди наедаются и напиваются, умело или развязно танцуют, порой дерутся, а после всего, ещё и предаются любовным утехам — нет, лощёный официант подаёт меню совершенно возвышенным образом.

Сегодняшнее празднование это не только победа в турнире. Можно уверенно сказать, что мы освоились на новом месте и более или менее стоим на ногах. Посему скромности в заказе блюд не должно быть, пусть не я, так ребята погуляют.

Посетовали, что не пригласили Семёна. Чуть захмелевший Иван дёрнулся было сходить за ним, но мы уговорили отказаться от затеи. В конце концов, не последний раз празднуем — успеем и с новым товарищем. Да и повод на носу — передача дел Ивану.

Знатно обожравшись и напившись, мы вернулись в Удачу. Сил хватило только обувь скинуть, а потом всех поглотил сон.

Утреннего похода в школу не получилось, проспал. Да и изнуряющая боль в руке не поспособствует учёбе. Мне в срочном порядке пришлось уединиться для выполнения практик восстановления. Затем одолел голод, и пока собрался — наступил полдень.

Тем не менее относиться безответственно не стоит. Пусть, дед и знает о полученной в бою с хулиганами травме, но о себе напомнить надо, заодно и в руку ткнуть, мол, болит, пока не могу обучаться. Иван успел уйти раньше — дел хватает, а на месте сидеть брат не может.

На территорию гимназии вошли как раз во время перерыва, и я заметил знакомую группу хулиганов. Рожи скривили, но подходить не рискнули — урок сработал. Может и другим расскажут, а мне спокойней будет.

Нашего учителя зовут Сергий, ни фамилии, ни отчества. Хмуро оглядев нас с крыльца, он заговорил:

— Мы на когда договаривались?

— Прощения просим! — дружно склонились мы.

— Ух ты! Тренировались, что ли?

— На порыве, — с картинной обидой отозвался я.

— Ладно, заходите. Чаю попьём, да поговорим.

Сергий именно пьёт. На столе только пахнущий дымом самовар, кружки и пара кадушек.

— В стукарьках чаи. Сам собирал.

Я взял щепотку из левого, а Марина из другого. Заварили. Пока настаивается, дед заговорил:

— В науке пластунскаго боя нет лишнего. Вы юны и в головах степной ветер, однако ж, без дисциплины нет величины. И в распорядке дня, и в еде, и в удовольствиях следует блюсти меру. Чем дальше будете от страстей, тем больше преуспевать станете. Однако, чем меньше остаётся страстей, тем дальше вы от земного, а значит и целей, которые ставили придя сюда. Отсюда возникает главная задача — поиск собственной меры. Путь любого воина — это канат над пропастью, — посмотрел Сергий каждому в глаза. — Держать равновесие я вас научу, а дальше сами.

В повисшей тишине раздалось громкое сёрбанье деда. Оно разбавило важность момента и Марина спешит с вопросом:

— Дедушка, а драться-то я научусь?

Собрав губы в узелок, словно бы собирался чмокнуть, Сергий важно кивнул.

— А скакать и бегать, как Игорь?

— Обязательно.

— Тогда я готова, — улыбнулась девушка.

— Чаёк для начала попей, егоза.

Мы послушно отпили душистых отваров, а Сергий стал рассказывать, что воду и еду следует разделять, причём пить следует натощак и только чистую.

— Ещё можно травяные отвары, то есть чаи. Выпил, подождал немного пока уйдёт в живот и можно есть.

Попивая этот самый чай, мы внимательно слушаем и киваем, хотя желудки ещё полны еды. Учитель же вещает дальше, описывая аскезу воина-пластуна и свою, к которой пришёл уже в пожилых годах. Я нахожу много общего между своей и русской школами боя, вероятно потому, что мир един и правила движения в нём похожи.

Затем мы прошли глубже в здание, в зал для занятий на случай непогоды, что для Петергофа обычное дело. Сергий показал и проследил чтобы запомнили серию упражнений для утренней разминки и вечернего расслабления. Наказал делать каждый день, растягивая сухие жилы, а с ними и мокрые — то есть мышцы.

На этом первое занятие окончилось. Договорились, что Марина придёт завтра утром, а я после учёбы в гимназии. Пора уже приступать к основной деятельности в Петергофе и травмированная рука ей не помеха.

На обратном пути заскочили в общежитие, спросить у соседа по комнате когда начинаются занятия. Заодно познакомил Марину с Сергеем. Назавтра выпало несколько дисциплин: теория магии, практическая магия или, как её зовут гимназисты, — магфизра, далее мировая история и урок географии. Впечатлившись, я тут же заручился поддержкой товарища, если чего-то не буду понимать.

Вчерашняя гулянка не прошла бесследно, и после бурной деятельности потянуло на отдых. Прогулка по набережной отменилась и мы поспешили в гостиницу. Тем более с моря натянуло туч и вот-вот пойдёт дождь.

Сон прошёл в мятежной атмосфере. Бестелесно я носился по полям и долам вокруг Петергофа в поисках кого-то, причём во сне чётко понимал кого, а вскочив на лежанке — нет.

— Что случилось? — проснулась Марина, пытаясь разглядеть меня в сгустившихся сумерках.

— Нормально… всё нормально, — склонился я поцеловать. — Сон странный приснился.

— Это хорошо, — тут же успокоилась девушка. — Сны — это ерунда. Ты ещё будешь спать?

Я с теплом в груди глянул на сонную красавицу и помотал головой.

— Нет. Пойду покурю. Отдыхай.

— Ещё чуть-чуть и тоже встану, — промурлыкала она, быстро засыпая.

Душа намокла переживаниями во сне, словно плащ путника под дождём. Толкает мысли на тему поисков: кто же меня так интересовал? Почему это так важно?

Не заметил, как закурил уже вторую трубку. Ливень кончился, растворившись в тумане, и только морось оседает на волосах и коже. Мир наполнился ещё большей загадочностью, расплываясь в сырой полутьме.

Решение возникло в голове так, словно кто подсказал. Я ведь обещал Хранителям, что после победы над некромантом вылечу эфирные болячки. Их немного, если вспомнить открытую духами панораму, — за одну-две ночи справлюсь. Хорошо, что поспал вечером, будем проще работать, да и на учёбе не придётся носом клевать.

Сборы оказались скорыми. Марина всё ещё видела сны, когда я тихо притворил дверь и закрыл на ключ. Часы, трубка и табак с собой, зайду только на кухню перехватить чего-нибудь, и вперёд. После недавних событий, работники и хозяин только и просят, чтобы заявлял о малейших потребностях, а уж они будут рады услужить. Так что на кухне встретили радушно. Я рассовал пирожки по карманам штанов и рубахи, выпил молока, да отправился в путь, кутаясь в подбитый мехом плащ. Стоило морю дыхнуть на город непогодой, как откуда-то их низин выбрался холод, норовящий пробрать до костей. Но даже у столь слезливой погоды есть хорошая сторона, — вечной скиталице душе она в самый раз. Одиночество, ночь и туман.

Ноет плечо. Своими силами восстановление даётся много дольше. Раньше я никогда не получал столь серьёзной травмы, поэтому нет опыта для конкретного воздействия, например на зудящую и ноющую кость. Нужно будет и в этом вопросе поднатореть. Вряд ли впереди ждёт ровная дорожка, а от способности быстро залечивать раны обычно зависит победа.

Из блеклой тьмы выныривают лесочки и рощицы, из них вытекают ручьи, промывшие себе глубокие овраги, а уж в тех навырастало и деревьев, и всяческих кустарников. То паутину снимешь с шустрым крестовиком, то кожу обдерёшь о колючки. Ещё и нор хватает, куда ноги норовят провалиться, ибо тех в траве не видно. Иногда беззвучно пролетают совы, стремительно носятся летучие мыши, мелодично и разноголосо поют ночные птицы. Постоянно ловлю взгляды то дремлющего вполглаза зайца, то лукавой лисицы. Мир живёт, как и эфир, к сплетениям и узлам которого и нужно лезть в буреломы.

Некромант успел подпортить округу. Обычные застои и переломы токов начали загнивать, как гниёт рана во время гангрены. Обычно такого не происходит. Небольшой помощи достаточно, чтобы обратить процессы и всё налаживается естественным образом. Тут же и сил надо прикладывать больше, и вред для сетки сильнее — дня два минимум будет восстанавливаться. Нужно переговорить с Геннадием Ортеговичем и каким-то образом донести мысль о крайней опасности тёмных магов, но не раскрывать откуда знаю и имею чувствовать эфир столь хорошо. Можно ведь ужесточить въезд для англов.

Следующий лесок не понравился сразу. Веет опасностью и мертвецким холодом. Густой туман не отходит от деревьев. Когда из него вынырнуло два человеческих призрака я даже не удивился, словно подспудно знал. По опыту сформировал вокруг ног и правой руки своеобразные магические сферы. Влажный воздух заискрился от энергии.

Ушей коснулся жуткий вой — тихий, но в эфире громкий и угрожающий. От него моё существо задрожало в паническом страхе. Чуть было в бегство не бросился. Воля напряглась до предела, до звона. Часть меня испуганной птицей мечется в клетке боевых качеств.

— Нельзя! Нельзя! Нельзя! — простонал я. — Стой! Нужно держаться.

Призраки девушек успели подлететь на расстояние сажени. Оберегая больную руку, я кинулся в атаку. Пинком залепил в правую фигуру.

Меня подбросило и швырнуло о землю. В левом плече вспыхнула молния боли, но почти не замечая этого, я подскочил, чтобы уклониться от атаки чем-то похожим на меч. Полетели мелкие камни, палки и комья — призраки ещё и так могут.

Меня окатило колючим холодом, когда понял, что они вытягивают силы — пройдёт минуты две и я не смогу обидеть даже комарика. Рукавицы почему-то не сработали. Тут я принял единственно верное решение — бежать что есть сил. Прочь, иначе погибну!

Призраки быстро отстали, а вскоре и мелкий мусор перестал лететь вслед. Я не стал останавливаться и припустил в рощу Хранителей. К ужасу, пришло осознание — только что я чуть не сдох к чертям собачьим! Пока дрался это не ощущалось остро, а тут ноги дрожат и спотыкаются, норовя бросить мордой в куст или кочку. Оглянулся — призраков нет. Можно передохнуть.

Спустя пару минут удалось взять себя в руки и я снова побежал — чем дольше буду тянуть с обращением к Хранителям, тем глубже проникнет червь неуверенности. Такого я ещё не испытывал. Даже вампир получал хоть какой-то урон, а здесь я словно щепка отлетел, как мелкий камушек. Были бы живы родители, то наверняка посоветовали что-нибудь. Тут же только на благосклонность духов можно рассчитывать. Всё же я в их хозяйстве целительством занимался.

Первым делом, стоило прибежать, напился из источника — чудодейственная вода, будто не задержавшись в желудке, разлилась теплом и облегчением по телу. Даже в голове посвежело. Так что перед вхождением в транс я оказался практически спокоен.

Ясно, что для Хранителей мои приключения не тайна и за каждым шагом они наблюдают, поэтому стоило лечь на вечно юную травку, как сознание легко нырнуло в сумеречное междумирье, и я узрел образы разных зверей. Хранители собрались все и готовы к общению.

Когда-то давно, ещё дома, я спрашивал у отца на что похожа речь духов и ответа не получил. Всё потому, что пока сам не ощутишь этот образно-ассоциативный поток, не поймёшь. Можно проговорить всю ночь, но понять только одну простую мысль, а бывает сделаешь неглубокий нырок и, вынырнув, ощущаешь гнёт свалившейся информации. Вот и сейчас, общение пошло словно бесконечный танец сменяемых форм.

Способ борьбы с призраками есть. Беда эта не новая, но довольно редкая, возникает при стечении многих обстоятельств и поэтому в среде магов практические неизвестна. К тому же всё зависит от могущества призрака и если с мелким, вроде тех что встретились под Колыванью, справится стихийники ещё могут, то встреться им такой, как мне или того хуже, — смерть неминуема. Перед тем, как раскрыть тайну знаний, Хранители взяли клятву, что никогда и никому не раскрою её, а так же, что уничтожу тех двух девушек. Смутно я осознал ещё одну угрозу — где-то далеко испускает эманации угрозы ещё один призрак, гораздо сильнее предыдущих. Пусть тварь и далеко, может быть в ста или больше вёрстах, но меня скрутил страх. Духи охотно помогли успокоиться.

Затем эфирный мир померк и я осознал себя стоящим в титаническом зале, невообразимо величественном и громоздком, с колоннадой теряющейся во тьме, с идеально гладким полом из чёрного мрамора, словно выточенного из цельного куска. По нему расходятся серебристые линии формирующие бесконечный рисунок, с виду он не имеет последовательности, но когда смотришь цельно, а у меня неожиданно появилась такая возможность, то чувствуется тонкая гармония и в душе родилось чувство сопричастности к Великому. Это не просто рисунок — это словно книга жизни.

Неожиданно возник образ человекоподобного гиганта. Возник, но чувства противоречат и говорят, что он был здесь всегда. Само время лишь инструмент для него.

Тёмный Бог склонил увенчанную красивым шлемом голову и пронзающим взглядом посмотрел в меня. Нет ничего, чтобы он не знал. В груди я ощутил сильнейшую тоску. Все боли, сомнения, надежды и мечты встрепенулись и оказались перед Богом, словно драгоценные камушки на столе. Я понял, что плачу, но здесь слёзы не льются, зато ликует и поёт душа.

Тёмный Бог склонил огромный скипетр и коснулся меня. Тут же всё померкло и я ощутил себя лежащим на траве в утреннем лесу. В голове чётко отпечаталось знание, как и, что нужно делать, как тренироваться, чтобы иметь шансы против призраков.

Глава 22

По вымокшей насквозь одежде понял, что ночью лил дождь. Изо рта идёт пар, и я должен был продрогнуть, или умереть, но в мире духов иные правила — забирая сознание, они заботятся о теле. С удивлением и радостью ощущаю, что полностью исцелён, чист, как журчащий рядом ручеёк. Вот это встреча с Богом!

Мысли тут же свернули к характеру Великой силы. Связаны ли некроманты и она? Их ведь тоже называют тёмными. Скорее всего нет, ибо Хранители исто ненавидят чернокнижников, но при этом устроили божественную встречу.

Напившись из чудодейственного ручья, бодрой походкой двинулся в город. На часах половина шестого, мелкий дух сыто прячется в эфирном лабиринте, а сами часы сочатся энергией. После поглощения одарённости Ауки, мои возможности существенно возросли. Раньше с трудом дотягивал до уверенного Новика, а теперь не меньше Воя, причём зубастого. Пригодится ли это в борьбе с призраками?

Новые знания похожи на математику и геометрию. Это сложная, я бы сказал, академическая магия. Не импульсивно-стихийная, когда ты формируешь силу в избитые формы и просто лупишь со всей дури, а хрупче, как едва видный лёд на поверхности воды. Но если всё сделать правильно — призрак развоплотится. Скрепы, связующие воедино душу, страдания и эфир, падут. И мне предстоит трудная задача — освоить умение.

По дороге встретилась телега с овощами и свежезабитой птицей. Хозяином оказался пожилой крестьянин, усатый и радушный, в отличии от хмурого туманно-промозглого утра, и тут же предложил подвезти. Взобравшись, я вытряхнул размокшие пирожки, вытащил бережно хранящий табак кисет и хорошенько забил трубку. Первая же затяжка вызвала жуткий кашель — словно не курил до этого. Дядя Ваня удивлённо посмотрел, и я соврал, что поперхнулся. Вот ведь исцелился, так исцелился.

Впрочем, привык быстрее прежнего, пусть удовольствие первой трубки и было подпорчено, но мы тут же забили вторую, — тяжеловоз тащит ношу не спеша, словно глубоко задумавшись, — и принялись обсуждать последние новости, а за одно и положение дел у дяди Вани. Продукты он везёт в рестораны. Сейчас, говорит, быстро разгрузится в паре мест — и всё, по холодку обратно. Проблем с деньгами не знает, а дочерям давно приданное заготовил.

Тепло попрощавшись, я на ходу спрыгнул и поспешил на другой конец Петергофа, в Удачу. Надо переодеться, сообщить друзьям, что всё в порядке и топать на учёбу.

Марина налетела фурией. Оправданий у меня нет, действительно, надо было предупреждать, в чём и признался. Даже Иван головой покачал. Потом сели завтракать и я кратко описал приключения.

— Это что, попадись я этим выдрам в поле — убили бы? — побледнела Марина.

— Если бы попыталась сражаться, — кивнул я.

— То есть надо убегать, если встретишь?

— Да, лучше всего, — опять кивнул я, и с улыбкой прибавил, — но если будешь со мной, то ничего плохого не случится.

— Мне нужно быть не обузой, а подмогой, Игорь. И я научусь.

— Воля твоя, Морена. Но пока ты учишься, я буду защищать.

Иван перестал следить за беседой и уставился в окно. Марина же отвечает:

— Вот знаешь, если бы ты ещё ночами не по оврагам шароборил, а оставался со мной, в тепле и ласке — было бы намного лучше.

— Ничего против не имею.

— А чего тогда? — хитро глянула она.

— Аппетит нагуливаю.

Мы рассмеялись, даже Иван.

— Ладно, мне в гимназию пора. А ты чуть позже к Сергию не забудь.

Всё же оторопь берёт — Российская Империя, Петергоф, гимназия и первые занятия. Всё моё обучение проводилось в кругу семьи, а это поневоле раскрепощает. Тут же, полно чужих, при том соперников.

Раскурив трубку, я вышел из переулка и двинулся к гимназии. Погода не думает улучшаться. Мир окончательно промок, приобретя тёмные матовые цвета. От лёгкого тумана идёт мелкая морось, а редкие вскрики птиц больше похожи на всполохи надежды.

Люди выбирают из гардероба, что потеплее, подлиннее и потемнее. Петергоф мне запомнился ярким и весёлым, а сейчас вижу новую сторону. Впрочем, увеселительным заведениям от погоды только плюс.

Сергея заметил издали, стоящего на широкой парадной лестнице учебного корпуса, в окружении ребят. Общение у них явно не ладится. Вот-вот вспыхнет драка, да и лица все знакомые. Я перешёл на бег.

— Эй, хлопцы! А ну-ка сдриснули отсюда! — специально на весь двор крикнул я. Многие оглянулись, включая златовласую девушку. — Вам говорю! Сматывайте удочки и валите, пока я добрый.

Двое новеньких, не из побитой команды, побагровели, а эфир загудел от нагнетаемых сил. Подошли, наученные прежней схваткой, ученики. Бросая на меня испепеляющие взгляды, принялись втолковывать что-то дружкам. Я подошёл к Сергею и протянул руку. Он хмуро поздоровался.

— Покажешь куда идти? Звиняй, припозднился.

Шакалы, поняв, что в этот раз проиграли, растворились во входящем потоке людей. Мы тоже влились.

Я перестал думать о хулиганах и обратился в созерцание. Выстроили гимназию шикарно: светлый холл, широкие коридоры и аудитории с высокими потолками. Повсюду отделка мрамором, лакированным деревом или драпом. Никакой тесноты, пусть и учится много ребят. Строилось с размахом и щедростью. Вездесущие скамейки из витиевато скованного железа изображают, то цветение дикой розы, то морское чудище. Если стены не украшают картины или учебные материалы, то на их месте колонна, либо ниша с фигурой стража.

Первый урок теория магии. В просторной аудитории собралось человек пятьдесят. Две девушки. Взгляды, конечно, заинтересовано сосредоточились на мне. Несколько ребят подошло познакомится и узнать, почему так поздно поступил на обучение. Разговорились, и когда в чёрном промокшем пальто вошёл учитель, мы спешно стали рассаживаться. Я с удивлением вгляделся в осунувшееся лицо мужчины со знатной щетиной, частью седой. Опухшие глаза смотрят сквозь пенсне, но силой учитель обладает очень немалой — либо Боярин, либо Князь. По доносящемуся перегару я понял, что измотаное тело держится только на неугасимой магической мощи.

— Садитесь уже, — севшим голосом проговорил он. — Сегодня поговорим о десятом веке, когда боярин Громов стал собирать раздробленные междоусобицей княжества. Природа одарила его не только силой необоримой, но и неуёмным стремлением к основанию государства русского.

По факту оказалось, что стиль боя на Руси можно назвать громовским, ибо основы заложил именно он. Способность упрощать словесно-волевые формулы породила особую школу, вытеснившую позже все остальные.

Сергей местами нашёптывал мне пояснения, когда упоминались события или личности уже изученные классом. На самом деле выходит очень интересно, хотя изначально думал, что буду клевать носом.

Следующее занятие — маг. физ-ра. Мы вышли на широкое поле, где выставлены мишени и разбиты по дистанциям полосы. Ученик встаёт на свою и тренирует меткость, применение новых или давно изученных форм атаки. Громовская школа хороша тем, что использует безусловное преимущество русских в силе, пренебрегая точностью. На деле получается, что лупя по площади, ты всё равно заденешь противника, даже если центр условного огненного шторма расположен от цели на несколько саженей. Это отложило отпечаток на тактику боя. Самые сильные маги используются, как артиллерия, средний класс решает проблему живой силы на безопасных дистанциях, а самые многочисленные силы, Новики и слабые Гриди, окончательно зачищают территорию.

И всё же это не идеальная система. Точность попадания порой очень важна. Для неё приходится сильно напрягаться, уметь сосредотачиваться и отстраняться от происходящего на поле боя, но даже если бойцу такое и не нужно, то в экстренных случаях уметь должен.

Более того, повторение — мать учения. Без пота и труда не получится освоить магическое мастерство до блеска, чтобы вершилось едва ли не само, пока ты осмысливаешь происходящее вокруг, продумываешь тактику боя и согласуешь с приказами и стратегией. Чем больше и лучше тренировался маг, тем выше не только польза от него, но и выживаемость.

Здесь, на сыром и продрогшем поле, мы стараемся быть уменьшенной копией разрушительных форм магии. Узеньким стихийным бичом или шаром, размером с куриное, а лучше перепелиное яйцо. Изучаем новые формы, вроде ледяных копий, огненных цепей и молний. Так же, как махать кулаками и ногами человек умеет практически с рождения, так и маги могут обращать энергию одарённости в простые стихийные состояния, придавать элементарные формы и бросать с той или иной скоростью. Но, если научить первичной технике, а то и мастерству, получится намного более сильный боец.

Преимущество русских в силе — это ещё и бич, ибо привыкая с детства к залихватскому стилю, потом очень трудно переучится на постоянный контроль, с удержанием во внимании нескольких действий. Я бы сказал, что это практически невозможно. Зато Российской Империи не грозит упасть в блудливое, тёмное и паршивое искусство некромантии, и схожих с ней дорожек. Дух русской магии отметёт это в зачатке.

Англы увы попали в эту западню. Филигранное владение магией привело их к ступеням в мир смерти и худа, а соблазн познать эту науку слишком силён, чтобы пренебречь.

Слава Богам, что родные мне народы севера пошли путём природолюбия. Мы изучали себя и окружающий мир, а потом строили на этом фундамент магической школы. Теперь, наблюдая за гимназистами вымучивающими через раз умеренные атаки, я понимаю важность и роль своего уникального происхождения.

Для того, чтобы поступить после гимназии в московскую академию, нужно иметь уровень одарённости не ниже Гридя. С моими первоначальными способностями на это можно было бы не надеяться. Однако, после всех событий появились неплохие шансы. Впереди целый год обучения, наверняка мне удасться вытянуть способности повыше.

Одноклассник отстрелялся огнём, устроив огненное озеро на каменном постаменте, где лежала мишень — булыжник. Получив нагоняй от учителя и одобрительные крики товарищей, парень уступил место мне. Дистанция — порядка тридцати шагов, магический огонь уже угас. Я задумался чем буду бить.

И вообще, стоит ли показывать сколь точно умею владеть магией? Мне кажется, что с тридцати шагов попасть смогу без труда. Ледяное копьё ещё не сотворял, но тут проблема не в прицеливании, а в придании формы.

Я вытянул руку и сосредоточился. Звуки извне слились в ровный шум. Энергия пришла в движение, эфир слабо загудел. Создаю копьё из воды. Оно возникло струйкой, чуть выше руки, вытянулось и набрало толщину. Мне не понравилась кривизна формы, и напряжением воли я выровнял древко до идеала, оформил навершие, а следом уже большим усилием заморозил воду. Истекая инеем в воздухе повисла, впервые сотворённая мною, полупрозрачная ледышка. Довольно необычный опыт.

Чтобы не демонстрировать возможности, я запустил орудие в каменный постамент.

Раздались резкий свист и громкий треск — копьё рассыпалось на красивые кристаллы, тут же начавшие таять.

Разразились удивлённые возгласы ребят. С улыбкой повернулся и отвесил лёгкие поклоны.

Второе копьё никак не получается — отвлекают мысли. Хочется показать способности и умения, завоевав тем самым больше славы.

Плюнул на неровность формы и заморозил как есть. Посыпались кусочки отколовшегося льда. Метнул, но снаряд ушёл вправо от булыжника.

Бросок был хорошо встречен публикой, вдруг позабывшей о собственных упражнениях. Уж не знаю, что именно им так понравилось. Может быть, то, что новенький? Перед последним броском, я с огромным трудом угомонил разыгравшиеся эмоции. Требуется предельная концентрация. Сейчас — это жажда покрасоваться, а в бою может присутствовать страх, гнев, раздражение или что-нибудь ещё. И не нужно делить. Так учил отец.

Мир растворился в мерном шуме и размывшейся картине. Вновь поднял руку — так проще целится и формировать копьё, хотя можно без каких либо движений. Умение сохранилось из детства, с первых проб воплотить внутреннюю энергию в плотном плане.

За два предыдущих раза, я смог усвоить общий ход процесса формирования орудия. Когда идёт сражение, от скорости зависит жизнь. В плане демонстрации маги могут уметь многое, удивляя зевак, хвастая перед друг другом или удовлетворяя иные побуждения, но когда встречаются нос к носу с настоящим врагом, используют наиболее смертоносное и самое быстрое, что могут создать. Шары, бичи, иногда молнии — это обычный арсенал в бою.

Попробую сотворить и метнуть быстро, практически без этапов. Концентрация отличная, маны хватает, опыт создания есть. Итак, начали!..

Копьё возникло и вытянулось сразу изо льда — так стремительно замерзала вода. Стоило сформироваться многогранному кристаллу навершия, как я с большой силой метнул в мишень. Снова свист и треск. Булыжник раскололся пополам и отлетел в стороны.

— Молодец! — похвалил учитель. — У тебя хорошо получается. Кто обучал, отец?

— Благодарю, — склонил я голову. — Когда-то давно, на Мурмановом бреге.

— Да, теперь понятно почему манера работы не похожа на других. Следующей дистанцией будет сотка и работать будешь с твёрдой магией, — сообщил мужчина и потом повернулся к толпе одноклассников. — Василий! Ну, давай скорее! Твоя очередь.

Парень подбежал на замену, а я пошел к ребятам, что удивлённо гудят и бросают красноречивые взгляды. Придётся вспоминать легенду происхождения, дополнив колыванскими приключениями.

Справедливости ради отмечу, что сильные одноклассники тоже есть. Сказывается принадлежность к роду и родительское обучение. Мой «Г» класс — это первая параллель, в других тоже хватает выдающихся, причём А-шники в этом плане отличаются — туда поступают дети высшего дворянского эшелона. На общегимназийских соревнованиях нам предстоит встреча, и тогда, наверняка, придётся туго. Впрочем, помимо индивидуальных состязаний будут и командные, а с этим все складывается более чем хорошо — нашли общий язык.

Следующие уроки больше похожи на увлекательные истории. Словно бы знающий тысячу легенд дед, решил рассказать что-то из богатого багажа. Мировая история и география. Я старательно запоминал всё, обязательно пригодится.

Усталый, но довольный, после уроков направился к школе Сергия. Одноклассники предлагали пойти куда-нибудь в тёплое место, развлечься, — неотъемлемая и очень соблазнительная часть ученической жизни, — но я отказался. Сейчас важно не только рукопашку подтянуть, но и освоить умение дарованное тёмным богом Ахриманом. Как-то резко и быстро на меня пала ноша гимназиста. И ничего нельзя отложить.

Марина и дед пьют чай. Девушка радостно помахала рукой, а дед пригласил к столу.

— Кушал?

— Не, голоден словно кракен, — рассмеялся я.

— На, выпей кружечку тёплой воды пока, — подлил кипятка из самовара дед, — а я обедом займусь. Мы тоже ещё не ели.

— Давайте мы поможем, — тут же отозвался я.

— Нет. Я в этом деле не терплю лишних. Готовка — та же боевая концентрация. Поболтайте пока.

Мы кивнули в недоумении, и Марина тут же набросилась с расспросами. Я с радостью взялся описывать всё, перескакивая с одного на другое. Всё же ей очень хочется учится в гимназии, а тут словно бы сама побывала. Пришла мысль, что буду вот так пересказывать изученное — и сам лучше запомню, и девушка подготовится к поступлению. Особенно нужно подналечь на магию. Попробую себя в роли учителя.

Вечер тоже обещает быть выдающимся — Ивану обещал сходить на разговор с «Бабушкой», а раз полностью поправился, нужно скорее это сделать, ведь ему тоже хочется дела вершить, а повисшая неопределённость тормозит.

Дав себе часок дневного сна, я выполнил боевые практики и немного потренировался в новой магии. В том числе и восстановления. Идёт туго, одолевает жуткая лень, едва не скрипя зубами выполнил несколько раз.

— Я готов, — кивнул Ивану, сидящему за столиком в обеденном зале гостиницы. Тот поманил служку.

— Принеси нам пива пару кружек.

— Не, брат, я лучше кофе или чай.

— Тогда два кофе. С молоком.

Паренёк унёсся на кухню, по пути потеряв ботинок, что улетел в угол и опрокинул ведро. Я уловил крысиный писк.

— Давай обсудим окончательный план.

Присев, встретил его горящий белым огнём взгляд.

— Что успел узнать?

— Организованной подпольной системы в Петергофе нет. Тут всё полулегально. И проститутки, и дома с ними, игральные заведения. Даже бои, и те в какой-то мере с разрешения власти. Вольный городок, получается. Но в Питере всё иначе — закон свирепствует, а подпольный мир скрыт очень тщательно. Сразу и не разберёшься.

Нам принесли ароматную турку и кувшинчик со сливками. Разлив густого напитка по чашкам, мы продолжаем:

— Получается, что эта самая бабушка — некий известный человек, может даже чиновник? — предположил я. Иван цикнул.

— К счастью, нет. Похоже, бои — это единственное место, которое всё же можно назвать подпольным. Так что, действовать можно нагло.

— У меня есть выход на шишака всей академии и Петергофа, в том числе. На крайний случай попробую прикрыть. Давече подрался с компанией козлов, дворяне, так оказалось он замял дело. Мол, банальное недопонимание. Сегодня от ребят узнал.

— Это хорошо, — кивнул Иван. — Но тогда мне следует быть аккуратнее, чтобы ненароком не подставить тебя.

Я пожал плечами, прикинув риски. Сделал глоток вкусного напитка.

— Если удастся подмять всю противозаконную деятельность, это даже хорошо.

Брат удивлённо дернул головой.

— Людей всегда тянуло на запретное и тянуть будет. Спрос и возможность быстро разбогатеть, обязательно породят тех, кто готов рискнуть и заняться подпольной деятельностью. Но одно дело — это будет кто-то со стороны, а другое дело — свой. Как бы не вышло, я буду защищать тебя перед властью. Но против такого аргумента они не должны пойти. Так что, дерзай, брат. Нам нужен надёжный тыл.

— Для чего? — криво усмехнулся он.

— Для больших дел.

Иван где-то раздобыл длинные кожанные плащи, с отстёгивающимся утеплённым жилетом. Чёрные, блестящие, с высокими воротниками. К ним идут кепки-уточки и чёрные же лакированные сапоги. Под низ мы надели белые рубашки, галстуки-бабочки и брюки на подтяжках. В этом виде и вышли под хмурое вечернее небо, периодически испускающее струи дождя.

На выходе из переулка живёт пёс. Я захватил ему хлеба и котелок оставшегося со вчера супа. Радости животины нет предела.

— Ешь давай, Рыжий, не-то хвост оторвётся.

Дальше повёл Иван. Хозяин боёв не живёт на складе-арене. За долгие часы, что Иван посвятил разведке, ему удалось прознать, где тот ведёт дела. Не без помощи Семёна, конечно.

В средней части города, в приличном двухэтажном домике, перед которым имеется дворик на десять шагов. Практически во всех окнах виднеется свет, причём ровный, а значит, от магических фонарей. «Бабушка» хорошо зарабатывает, раз может себе позволить подобное роскошество. Более того, в небольшой беседке присутствуют охранники-маги. Стоило нам приблизиться, как один разбудил другого. Вои.

— Куда? — низким голосом бросил первый.

— К хозяину.

— Он никого не ждёт.

— Мы с предложением. Сходи передай, что два джентльмена хотят обсудить дела арены и боёв на ней.

Зло сверкнув глазами, маг скрылся внутри. Дверь заскрипела петлями, причём так, что зубы свело.

— Яр! — высунулся первый. — Давай внутрь. А вы за нами! Хозяин изволил встретить.

Мы вошли, разулись. Дом обставлен очень богато, видно даже по прихожей. Челюсть отвисла от увиденного: ковры и картины в шикарных багетах, кубки и чучела редких животных — мы словно в музее очутились. Посреди зала с пылающим камином, ближе к огню, стоит большое кресло-трон и на нём восседает полный мужчина. Короткие волосы уже наполовину выбелила седина, один глаз закрыт повязкой, а левый уголок рта постоянно оттянут вниз, отчего выражение лица у хозяина дома очень презрительное.

— Кто вы такие? — практически без интереса выговорил владелец боёв. Весьма одарённый маг.

— Я Иван, а это мой брат Игорь.

— И чего вам надо?

— Твоё дело, — ровным голосом выговорил Иван. — Я хочу забрать арену себе.

Мужчину разобрал хохот. Он смеялся долго, пока не закашлялся, и тогда один из охранников протянул кубок с вином — весьма ароматным, обострёнными перед боем чувствами, я смог уловить тончайший запах.

— В общем так, сопляки. Ковёр, на котором стоите, стоит больших денег. Не хочу марать его грязью, что течёт по вашим жилам. Выметайтесь!

В его глазах потемнела ненависть.

Иван покачал головой.

— Не получится. Ты уже достаточно нажился на этом деле, уступи его нам.

Скорчив рожу, хозяин набрал побольше воздуха и закричал:

— А ну убейте ублюдков!

Я ждал этого момента. От наиболее сильного мага, того что спал, в меня полетел воздушный жгут. Скорость сотворения внушает уважение, охранник — тёртый калач.

Я подпрыгнул и крутанулся, пропуская жгут под собой. Тот пробил плащ и ушёл в стену, а я ещё на излёте вытянул руку и сотворил ледяное копьё. Даже лучше, чем на тренировке. Идеально ровное, с большим и острым наконечником. Короткий свист и мага пригвоздило к кирпичной стене. Посыпался лёт и мелкая крошка.

Снова прыгнул и оказался рядом со стремительно умирающим противником. Рывок и правая рука в груди. Вырываю сердце, пока второй маг не начал атаку. Покажу, что ждёт и его.

Сила стремительно перешла ко мне, опьянение сильно ударило в голову. Всё ещё не привык впитывать одарённость без подобных эффектов.

У Ивана дёрнулся глаз, но голос остался ровным:

— Аргумент достаточный?

Лицо хозяина скривилось, как от лимона.

— Хватает. Что ты хочешь?

— Ты передашь владение боями мне.

— Я согласен. Яр, подай гербовую бумагу и принадлежности.

Вскоре расписка была готова. Я вернул себе самообладание и пребывал в боевом трансе, готовый ко всему. Впрочем, хозяин вёл себя спокойно, как и охранник Яр.

— Вот и хорошо, — закончил чтение Иван. — Дам совет: не вздумай нам мстить. Меня, может и завалишь, но придёт брат и вырвет сердце.

Хозяин пожевал губы, глядя на нас с нескрываемой ненавистью. Развернувшись, мы двинулись на выход. Дело сделано.

Мышцы спины инстинктивно сжались, а сзади что-то щёлкнуло. Я сделал журавля, едва не влепив пяткой в затылок Ивану. Кончик уха что-то обожгло. Не раздумывая, я прыгнул к толстяку. Охранник поднял руки для атаки. Пока секунды медленно просачиваются через узкое горлышко, я прикинул шансы. Расклад не в мою сторону.

Струёй воздуха снесло к стене. Наотмашь, я послал воздушный же жгут. Тут в ногу вонзился арбалетный болт — чёртов толстяк успел перезарядиться. Иван тоже не зевает — в хозяина полетел серебряный кубок, попав точно в лоб.

Ледяное копьё в спешке метнул мимо — вёрткий гад успел уклонится. Сейчас не до прыжков. Черпанул маны из часов, выбил эмоции из головы и на холодную создал ледяной молот — простую бочку изо льда. С хрустом и под вскрик мага, она обрушилась на него, выбив дух. Подхватив кочергу, я с размаху врезал толстяку и тот лишился чувств.

— Чёртова мразь! — прошипел, ковыляя к магу. — Прострелил ногу.

— У тебя кровь идёт, брат!

— Щас, щас!.. Может успею силу забрать…

Половина успела раствориться, но остаток достался мне. Дальше к толстяку.

Иван успел оторвать кусок ткани от шторы, подбежал и не обращая внимания на протесты, перевязал рану.

— Теперь делай своё дело, — отвернулся он.

Хозяин дома завозился. Из раны на голове, толчками течёт густая кровь. Он открыл глаза.

— Тебе, мразь, предлагали уступить, — процедил я, еле сдерживаясь от душащей ненависти. Толстяк напоминает Скотовича. — Ты предпочёл рискнуть. А теперь получи!

Рука пробила одежду и вошла в массивную грудь. Я высосал его одарённость досуха.

Горячка боя постепенно сошла на нет. Мы плюхнулись на первые попавшиеся стулья, прийти в себя.

— Сука, ты точно лютый…

— Хах, — нервно рассмеялся я, — нужно поддерживать репутацию.

— Спасибо, брат. Ты снова спас мне жизнь.

Я кивнул, глянув на портрет женщины на стене — смотрит надменно, как на слугу. К слову об уборке:

— Что с телами сделаем?

— Семёна подключу. Куда-то же они девают тех, кто умирает на арене.

— Хорошая идея.

— А дом обдерём, как белка шишку не обчищает. И в Питер, контрабандистам. Всё что выручу — твоё, — я было начал протестовать, но он угрожающе добавляет: — Брат! Прекращай.

— Всё, всё. Тогда я пошёл? Ногу подлечить надо. Вот ведь гадство! Теперь хромать придётся.

Марина начала хлопотать вокруг, пока не усадил на кровать. Сейчас она ничем не может помочь, только поддержать. Поцеловал в щёку и сосредоточился на ране. Целительство у меня на стадии азов, то, что ещё в детстве научился, но за не имением лучшего… Не тащится же в лес, да и зачем — опять откажут.

Когда почти закончил, в окошко комнаты три раза стукнули. Марина испуганно вскрикнула. Оказалось, что прилетел огромный филин. Я тут же ощутил в нём дух Хранителя.

Спустя пять минут мысленного общения, с ужасом понял, какие вести он принёс. Призраки убили нескольких селян, пришедших в лес за грибами и ягодами. Сердце сковало отчаяние.

Глава 23

Филин гулко ухнул и улетел. Взволнованная Марина переводит взгляд то на меня, то на опустевшее окно. Прошипев от боли в ноге, я сел на кровать.

Коротко передал суть.

— Игорь, ты только себя не вини, — взяла за руку девушка. — Ты же не нанимался в охрану города. Этим должны заниматься те, кто жалование от Империи получает. Немалое, стоит сказать. Да и вообще, людишки гибнут сотнями, тот же упырь знаешь сколько загубил, пока ты его не прикончил? И что, теперь не спать и не есть?

— Ну, ты права, конечно, — глухо отозвался я.

— Ещё бы! Хромой, лихой и уязвимый, ты щас кинешься призраков бить, — гневно произнесла она. — Игорь, давай я схожу и доложу, что там-то, там-то есть лес, а в нём ироды. Пусть Ортегович думает, как их заломать.

Меня взяло какое-то глупое чувство. Не то упрямства, не то гордыни. А, может быть, просто неприятно, когда рушатся планы.

Сморщившись, говорю:

— Ага, и придут они туда, да выжгут ко всем красным петухам лес, вместе с призраками.

— И не будет больше лесов на Руси, да?

— Я, вообще-то, должен сам победить. У меня задание.

— Это правда так важно? — сдвинула девушка брови.

— Очень.

— Ладно. Но не вздумай волноваться о погибших. Это должно было случиться.

— Хорошо, — проворчал я.

— Точно?

— Точнее некуда.

— Уф-ф! — издала Марина и откинулась на кровать. — Пришёл весь в крови. Раненный. Филин ещё этот!.. Сумасшедший вечер какой-то.

— Тебе нужно расслабиться, — с наметившейся улыбкой, проговорил я.

— Ага, щ-щас! Тебя больше какие-то безымянные селяне волнуют, чем я, — надула девушка губы.

— Чего ж безымянные-то? — не понял я.

— Вот видишь! — ткнула она в грудь пальцем.

— Ладно, ладно, — уже шире улыбнулся я, — виноват. На самом деле я просто буду больше стараться и поскорее освою новую технику. Потом пойду и отметелю чёртовых призраков, проверю себя в этом бою, и всё. А сейчас, давай немного помассируем тебе шею. У тебя новое платье?

— Наконец-то заметил! — возвела она очи горе.

— Очень красивое, — стал разглядывать я.

Красно-белое, с юбкой в крупную складку, тесным корсетом, шнуровкой и рюшами. Идеально подчёркивает желанное тело девушки.

— Спасибо, — скокетничала она.

Я развернулся к Марине, а та пересела поудобней. Разминать начал через ткань, старательно расслабляя всю ёлочку шейных мышц, мелких жгутиков у каждого позвонка, и особо важные возле основания шеи. Когда практическая сторона массажа закончилась, я немного усилил фон от себя. Умение синеглазых ведьм продолжает находить применение. Итак не унимающийся источник желания Марины тут же стал возрастать, щекоча ноздри страстными ароматами тела.

Шнуровка платья быстро поддалась и я приспустил его с плеч. Ласки стали более чувственными, обрели глубину и намёк. Марине нравится, когда я беру за шею, сдавливаю, слегка удушая, причём, как во время соития, так и сейчас.

Импульс желания усилился и я скорее потянул платье вверх. Девушка охотно привстала, подождала пока сниму также нижнюю рубаху и потом развернулась ко мне.

— Давай теперь я… — томно прошептала она.

Ручки принялись ловко раздевать, а яркие глаза с ожиданием и голодом высматривают оголяющиеся участки тела. Вскоре я тоже остался обнажён.

— На тебе всё больше шрамов, — заворожённо проговорила девушка. — Уже друг на друга попадают.

Она поглаживает каждый. В этих местах я ничего не чувствую, но от слов и вида берёт дрожь.

Насытившись видом, Марина опустила руки к члену и стала ласкать, пристально и жадно наблюдая за процессом. По телу поплыли волны наслаждения. Потом девушка склонилась и взяла источник неги в рот. От сводящего с ума удовольствия, я закрыл глаза и полностью отдался потоку. Жаркий приют для вечно страждущего навершия — это изысканные ощущения. Когда вершина стала стремительно приближаться, я начал осторожно помогать Марине бёдрами, испытывая жгучее желание проникнуть глубже и сильнее. Воля, как маяк посреди мрачного и бушующего океана, позволяет управлять хтоническими порывами.

Когда волны оргазма отступили, ко мне вернулось ощущение мира. Счастливая, Марина облизывается и стирает пальчиком всё, что попало мимо. И тут же запускает его в рот, со стоном и удовольствием обсасывая.

— Первый свой раз, — промурлыкала она, — ты всегда кончаешь или мимо, или в меня. А это, между прочим, самая обильная порция семени. Все последующие были меньше. А я хочу много и сюда, — показала она на открытый рот с высунутым языком. — Хорошо?

— Я запомню, Морена.

— Да-да, запомни, мой вкусный и сладкий Господин…

И мы снова слились в страстном танце, благо, что после такого зрелища и слов, меня обуяло могучее желание.

Стоило луне заглянуть в окно, я тут же проснулся. Когда вернулся Иван не знаю, но сейчас уже спит. Я тихо оделся, и высвободившись из чудесных, тёплых объятий Марины, вышел на перекур.

Погода наладилась — лёгкие остатки облаков, подсвеченные полной луной, уплывают прочь. Хорошо, что догадался надеть свитер, иначе продрог. Мороза море не допустит, но вот высосать всё тепло может запросто, обратив в подобие призрака. Я вздрогнул.

Приятная горечь дыма прошлась по языку и горлу. Мысли настроились на обдумывание проблем и почти сразу свернули на практическую сторону их решения. Нужно больше уделять времени обучению.

Диск луны ненадолго померк. Я вскинул голову разглядеть, что его заслонило, но меня охватила внезапная дурнота и слабость. Выронив трубку рухнул наземь. Внешний мир стремительно отдалился и на смену пришла череда мелькающих картин. Одна за другой, они быстро проносятся, но все же удаётся разглядеть знакомые места и окрестности Петергофа. Вглубь полей, через леса и луга ведёт призрачная извилистая тропа. На высоком холме раскинуло ветви могучее дерево.

Горло сдавило и я закашлялся, словно воды наглотался. Видение вмиг растаяло и я вновь очутился в привычном мире.

Кто-то снова приглашает «в гости» или сходить к определённому месту. Это значит, как только окажусь на том холме, то сразу пойму что к чему. Может опять Хранители?

Досадно, но ничего больше почувствовать не удалось. Нечто намного более сильное, чем ведомая мне магия, изволило прислать видение, ну а то, что меня при этом будет корчить — никого не волнует. Очень досадно!

Отряхнувшись я пошёл в гостиницу. Раненая нога разболелась еще сильнее, но после случившегося остаётся лишь терпеть.

Сначала нужен боевой транс на восстановление общей гармонии. Следом сделаю всё, что смогу для исцеления раны, отработаю применение тёмного знания, на всякий случай, и снова в поля.

С трансом всегда одно и тоже — делать не хочется, но стоит начать и остановиться уже невозможно. Выйдя за рамки плотских страстей, лучше ощущаешь порывы души и чётче понимаешь глас природы. Это бездонный и чудесный мир. Хочется пребывать в нём вечность.

Магические практики сильно утомляют. Ношусь, как беговая лошадь, что уже порядком надоело, но выбора нет. Великие силы просто так не посылают видений, это как военная служба — коль присягнул, то изволь на войну явиться.

— Эй!.. — заворочалась Марина. — Ты куда опять?

— Покурить надо.

— И для этого плащ надеваешь? — услышала она скрип кожи.

— Там вызвездило на улице, едва ли не мороз, — склонился поцеловать я, — а мне хочется прогуляться. Что-то бессонница одолела, да и подумать есть над чем. Возможно вернусь утром.

— Ходун ты!

— Спи, стихия моя.

Девушка что-то мило промурлыкала и почти тут же уснула. Я рассовал кисет и трубку по карманам, оглядел комнату — брать больше нечего. Часы всегда на левом запястье.

Решил потревожить кухонщиков — выпить на дорожку кофе. Пристрастился к напитку, особенно нравится вкус, если при этом ещё трубку курить. Удивительное сочетание.

Четыре пятнадцать на часах. Я спешно, в меру возможностей раненной ноги, отправился к первому из увиденных мест. Это недалеко от рощи с призраками.

Сапоги Иван нашёл отменные. Размокшая от недавней погоды почва, а также влажная трава, не могут одолеть упрямой защиты, пропитанной маслом кожи. В самый раз для моих частых вылазок и местных погодных реалий.

Стоило оказаться на месте, как рисунок циферблата погас, а на месте появилась стрелка, вроде компасной. Я не преминул обратиться к духу и услышал едва слышимое: «Туда». Подивившись, последовал указке.

Не прошло и нескольких минут, как я узнал следующее из видения место. Стрелка крутнулась и замерла в новом направлении. Теперь объяснять не нужно, я догадался, что меня ведут.

Небо начало светлеть, когда впереди показалась крона гигантского древа. От него исходит магия, но крайне искусная, охарактеризовать которую невозможно. Остаётся просто знать, что она есть.

Холм издалека выглядел менее крутым и высоким, но пока взбирался успел не раз чертыхнуться и порядком вспотеть. Вот перед глазами панорамный вид на просыпающуюся округу, необъятный ствол и дверка в нём. Я смог разглядеть несколько замаскированных окон.

Удивление снова завладело мной, и понимая, что других вариантов быть не может, я направился к исполинскому дереву. В сумерках, вяз выглядит подавляюще и пугающе, словно чудовище.

Магия присутствует повсеместно и чем ближе к жилищу, тем сильнее чувствую её давление. Теперь понятно, что сила приведшая меня, живёт именно здесь — такая может провернуть случившееся.

— Не совсем так, но ладно, — раздалось в голове.

— Кхм-м… — поперхнулся я. — Я… я могу войти?

— Да. Открыто.

Задорный и звонкий женский голос. Я уверенно потянув ручку на себя и открыл створку в дом-дупло. Пахнуло травами, теплом и цветами. А ещё мёдом.

— Доброе утро, — выговорил я и шумно сглотнул.

— Привет, — вышла на встречу статная женщина. Я немного отшатнулся от горящих синевой глаз. Но не цвет поразил, а могущество.

— Вы из синеглазых ведьм?

— Герда, — кивнула она. — Рада встречи.

— Я тоже, — пробубнил я.

— Да неужели? — усмехнулась хозяйка. — Но спасибо, спасибо. Проходи и садись. Вижу, мёд тебе приглянулся. Сейчас подогрею чай и мы поговорим.

Дом маленький и можно сказать, что в два этажа. Всё настолько компактно и умело устроено, что места кажется много. Перед уютным окошечком стоит круглый столик и два стула. Мне тут же подумалось: зачем ведьме два? А глаза продолжили бег по миниатюрным полочкам и стеллажам, шкафчикам и тумбочкам. Стоило разуться, как ноги согрел пушистый ковёр. Я с удовольствием прошёл по нему до стола и выполнил просьбу.

Ведьма подошла к плите. В очаге вспыхнул бездымный огонь и стал лизать железную пластину, на которую хозяйка поставила чайник.

— Можно было бы и так подогреть, но с огнём, согласись, приятнее?

— Да, очень, — кивнул я, всматриваясь в чарующе пляшущие языки.

— Спасибо, что пришёл.

— У меня не было выбора.

— Я бы так не сказала, — улыбнулась ведьма. — Мне хотелось увидеть тебя вживую. Шестая рассказывала, как к ней прорвался местный одарённый парень. Все мы были безмерно удивлены. Но тебя уже отметил Ахриман, так что всё это не случайно.

— Кто-то ещё видит метку? — насторожился я.

— Кроме нас, ведьм ковена?

— Именно.

— Вряд ли кто-то сумеет понять, что почувствовал. Увидеть же Бога не смогут точно. Но от тебя исходит особенная аура.

В голове начали носится мысли.

— Ой, ой, ой! — запричитала хозяйка. — Успокойся, пожалуйста. Я от такого шума с ума сойду. Да прекрати ты!

С трудом мне удалось погасить волнение.

— Говорю же, переживать не о чем. Все маги пахнут по разному. Похоже, возможно даже знакомо, но по-разному. Разве какие-то проблемы уже были?

Ведьма повернулась с кипящим чайником. Железная крышка подпрыгивает, а из носика струится пар.

— Нет, — мотнул я головой.

— Вот видишь, — ободряюще улыбнулась она. Пламя в печи погасло, а бездымные огни в фонарях стали светиться ярче. — Какой ты впечатлительный, оказывается.

— Это не так, — решил оправдаться я. — Просто меня могут раскрыть, а сейчас это совершенно не нужно.

— Хорошо, как скажешь, юноша. Давай пока попьём отвара с мёдом.

Могучий букет трав смешан в напитке, такого вкушать мне ещё не приходилось. Причём воздействует он не только эстетически — внутри пошли какие-то подвижки.

Мёд брату не уступает. Дикий, собранный в глуши чащоб и скрытых от глаз полян. Не думаю, что ведьме приходится разорять ульи, скорее уж пчёлки любезно строят соты где-нибудь в доме. Такого нигде и никогда не съешь, мне просто повезло.

— Как ты понимаешь, Ингви, позвала я тебя не для чаепитий.

Я поглядел в ровное, светлое и совершенно лишённое морщин лицо. Можно только догадываться сколько ведьме лет, но выглядит она на тридцать, а то и моложе. Кивнул.

— Не могу сказать, что нынешнее лихолетье сильно отличается от предыдущих. Мне пришлось пережить не одну череду невзгод. Но, как и всегда, любое особое время, требует особого же отношения. Беды множатся, а у меня нет сотни рук, да и банальной свободы, чтобы разбираться с ними. Как ты понимаешь, я хочу попросить сделать это тебя.

— Ну, разумеется, — улыбнулся я и с удовольствием положил в рот очередную ложку душистого угощенья.

— Хорошо, что ты не противишься. Во-первых, если бы отказался, то найти столь же подходящей кандидатуры мне не удалось бы. Сильных магов хватает, есть даже толковые, но требуется уникальный.

— Благодарю, — склонил я голову.

— Во-вторых, это не просто так. За всякую работу полагается награда. Ты же понимаешь, мальчик? — её голос резко стал глубоким и томным, а рука вдруг оказался на моей ноге. В голову ударила магия обольщения и я едва не потерял себя. Благо, что ведьма сняла давление.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. С удивлением обнаружил, что рана на ноге перестала болеть.

— Э-э… спасибо.

— Обращайся, — подмигнула она. — Это в качестве аванса.

Меня взяло сильное смущение.

— Ну ладно тебе, — махнула женщина рукой. — Я гостей сотню лет не принимала, дай пошутить.

— Вы удивительной силы маг. Я таких не встречал.

— Слава Ахриману, — улыбнулась она. — Но вернёмся к сути — ты даёшь согласие на помощь?

— Даю, — я сдвинул брови и поджал губы. — По своей воле и желанию.

— Спасибо. Достойный сын рода, — странно посмотрела ведьма. — Тогда сперва разберись с призраками. Эфир страшно изломан и гниёт. Особенно после убийства сельских ребят.

— Я пока только осваиваю полученное умение.

— Не тяни только, ладно? Как поймёшь, что ухватил суть — иди. Признаться, голова от них болит уже. Давно бедокурят в моих землях.

— Я постараюсь.

В дорогу получил кадушку мёда и мешок с травяным сбором. Не просил, но ведьма без труда читает мысли.

Пока солнце удивлённо разглядывает очистившийся от тумана и пыли мир, отражаясь в тысячах капель, я шагаю обратно. До Петергофа вёрст пятнадцать — самое время для раздумий, благо поводов хватает.

Герда произвела сильное впечатление и, как водится у их ковена, обстоятельно вмешалась в жизнь. Мог бы я отказаться от выполнения просьбы? Конечно нет. И дело тут не в возможности выбора, а более глубинном чувстве. Отказываться только ради подтверждения права выбора глупо, если твоя сущность имеет единственное стремление и никаких сомнений.

За нашим миром всегда кто-то присматривает. И этим силам или людям вовсе не нужно торчать на лобном месте, собирать вокруг себя тинг, или как говорят на Руси, вече, чтобы принимать решения и непосредственно влиять на общий ход вещей. Их меры понимания хватает для заботы и спасения мира. Поэтому когда среди нас, людей, находятся те, что могут сослужить правому делу, их привлекают.

Я воспитывался на Севере. Наша школа такова, что есть огромный природный мир с которым следует быть в ладу. От него жизнь проистекает и в нём спасается. Синеглазые ведьмы, при всей вольности и силе, неотъемлемы от хтонической сути мира и в действиях своих выражают его волю. Могу ли я после этого противиться?

На занятия успел впритык — Сергей дернул головой, мол, чего опаздываешь, а я не нашёлся с ответом и соврал, что проспал. Какими бы не были важными дела, учёба мне интересна, прогуливать занятия больше не хочется. Если не брать в расчёт угрозы местного уровня, то вообще непонятно когда придёт беда с запада. Англы могут напасть в любой день. Ну или совершить какой-нибудь террор, как с моей семьёй. Пока есть время, нужно учится и расти над собой. Слабым на войне места нет.

После уроков сразу пошёл в школу пластунского боя. Мы с Мариной решили, что будем приходить в одно время и Сергию не придётся повторять одно и тоже. В поту и пыли прошло несколько часов, пока усталые, мы не вырвались из пусть старых, но цепких лап деда. Гоняет он безжалостно. Не знаю, что было бы, не учись я с детства бою. К Марине, конечно, есть снисхождение, но у меня возникло ощущение, что все поблажки дарованные ей, ушли ко мне в добавку.

Мы, как раз приходили в себя за ужином, когда в комнату вошёл взволнованный Иван. Я привык к его хмурой невозмутимости, поэтому сразу подобрался.

— У меня новость. Из Колывани ко мне приехала девушка, ты её знаешь, Игорь. Теперь её зовут Екатерина, — он выглянул в коридор и поманил. — Заходи.

К безмерному удивлению, в комнату вошла та самая несчастная, кою я спас в сарае под Колыванью. Выглядит отлично: яркое простое платье и тёплый белый жилет, чёрные волосы ниже плеч, а на светлом лице выделяются голубые глаза, большие, словно акварельная печаль.

Я склонил голову.

— Привет, — с любопытством встретила Марина.

Дабы вникнуть во все тонкости случившегося, передвинули стол и отыскали ещё один стул. Служка унёсся с заказом, а Иван стал рассказывать, как отправил Шмыге письмо с указаниями, что делать. В город девушка прибыла сегодня, с Иваном они успели побывать в Канцелярии и получить паспорт. В свете событий, Иван принял решение перебраться в отдельный номер Удачи. А в перспективе даже купить дом.

На этом моменте рассказа, брат выудил приличный мешок с монетами и передал мне.

— Это с продажи ценностей. Но не всё — часть денег я взял для аванса за дом. Как заработаю, отдам.

— Может и это пока возьмёшь? — озадачился я.

— Нет. Хватит.

— Ну, смотри сам. Я тогда в банк сдам. Будет нужно, скажи, — сообщил я, на что Иван кивнул. После оборачиваюсь к Марине, — хочешь переехать в однокомнатный номер?

— Ой, да ну! — нахмурилась она. — Я тут уже обжилась. Он сильно дороже?

— Даже не знаю. Просто предложил. Не думаю, что там существенная разница. Хозяин, кстати, давно денег не брал, — выпятил я губу.

— И не возьмёт, — отозвался Иван. — За то, что ты уделал некроманта, он теперь только рад, что не съезжаешь. Можешь плату даже не предлагать.

— Точно! — озарилась Марина. — Работницы же говорили об этом.

Я усмехнулся и потрепал её по голове.

— Тебе персональная задача будет.

— Какая? — с интересом воззрилась она на меня.

— Покажи Екатерине, что тут к чему.

— О, это с радостью! Ты как, не против?

Избранница брата покачала головой и робко улыбнулась. Всё же ей тяжело без воспоминаний. Ещё не привыкла.

— Бли-и-ин! — воскликнула Марина радостно. — Как же хорошо, что ты приехала. Будет хоть с кем пошептаться. Я тебя всему тут научу. Обойдём все лавки, лотки и палатки. А сколько в городе красивых парков… словами не скажешь — видеть надо.

Я довольно улыбнулся. Пусть маленький, но итог. Катя спасена и начинает новую жизнь. Уж насколько всё могло сложиться иначе, а благодаря стараниям и труду, удалось исправить несчастную судьбу. Нисколько не жалею, что свернул тогда к сараю.

— Брат, — заговорил Иван, — помимо этого ещё разговор имеется. Давай выйдем.

Оставив девушек налаживать общение, мы накинули полюбившиеся плащи и вышли, не забыв приладить кепки-уточки. За день существенно потеплело, большой нужды в тёплой одежде нет, но что не сделаешь ради хорошего впечатления. Всё не зря — девушки и женщины засматриваются.

— Игорь, есть новости по Скотовичу, — начал брат, глядя как я набиваю трубку. — Эта мразь за каким-то хреном едет в Питер, у нас будет проездом. Причём наверняка задержится — так говорят. Я уточнил и кое-кто сообщил, что действительно — граф любит провести день-другой в заведениях Петергофа.

В груди забухало сердце, а горло скрутило от ненависти. Я скорей затянул дыма. Поглядел в конец переулка, успокаиваясь.

— Граф — это не владелец подпольной арены. Даже если убьём, так просто не оставят.

— Это ты думаешь про город, — кивнул Иван. — А если на тракте?

— Можно, но… нам нужно знать точно, когда он будет там проезжать.

— А если узнаем?

— Эх… — поцокал я. — Очень хочется устроить ему кровавую баню. Особенно охранителям.

— Прости, брат, всё, что я могу — это добыть информацию, — нахмурился Иван. — Драться с ними уже тебе.

— Хорошо. Если сможешь, то разузнай, — кивнул я встретив его взгляд. — А там посмотрим. Я очень постараюсь подготовится так, чтобы одолеть их.

— И это правильно, Игорь. За обиды надо мстить. Прощать мразей нельзя.

Мы в сердцах обнялись. Затем разговор перешёл на более житейские темы, особенно решение брата пригласить Екатерину. Я похвалил и поддержал его, поступок отозвался большим теплом в груди.

Спустя пару дней я решился идти на призраков. Тянуть дальше нельзя, ведь магическое умение уже изучено. Больших результатов без реальной практики достигнуть не смогу. Может, если где водились бы мелкие, как возле Колывани, то было бы хорошо, но за отсутствием оных надо идти на риск.

Как полагается, время выбрал ночное. Небо затянуто хмарью, с моря дует мятежный ветер, а волнующиеся кроны деревьев обеспокоено шумят.

Из инвентаря в этот раз нож и небольшая лопата, типа совка для золы. С ножом вышла оказия, ведь ритуальный должен быть особенным, надёжно хранится в ножнах и выниматься только по высокому магическому делу, но так как решение о подстраховке я принял в последний момент, пришлось взять обычный кухонный. Наточен он, впрочем, не хуже.

Мысль дополнительно обезопасить себя действительно пришла как озарение. Получилось особая совокупность былых знаний и опыта, помноженных на откровения Тёмного бога. На земле надо будет начертить фигуру звезды и особые руны. Затем создать конструкцию заклинания и напитать всё маной. Для закрепления будет нужна моя кровь, несколько капель, для этих целей и взят нож. Ну, а лопатой я расчищу землю перед начертанием.

Получится ловушка. Дух или призрак, после попадания туда, должен будет потерять волю и стать послушным мне. Но, так как, делается капкан долго, создать такой во время боя я не могу, нужно заманивать. Призраки, конечно, будут преследовать, только при этом высасывать силы, а это мало того, что неприятно, так ещё и смертельно опасно. Поэтому ловушки будут на всякий случай. С противником же намереваюсь расправится изученным и освоенным методом. Боевым, что важно. То есть применяемым непосредственно во время сражения.

Остановился загодя. То ли на нервах чувства обострились, то ли ещё что, но призраков чую за версту. Ловушки буду ставить здесь — луг довольно ровный, трава не слишком высокая.

Пришёл лось — настоящий гигант. Обнюхал меня ткнувшись в лицо мокрым носом. Я потрепал и почесал его. Потом, пока пропалывал и притаптывал землю, явилась лиса — тоже с любопытством всё обнюхала и отбежала. Понятно, что Хранители пришли смотреть за важной схваткой. Это хорошо. Значит поддержка есть.

На всё про всё ушло два часа. Крови я не боюсь, проткнуть палец могу с лёгкостью. Для каждой начертанной руны нужна капля, и я быстро напитал их чёрной в ночи жидкостью. Фигуры загудели. Меня даже сомнения взяли — а не услышат ли призраки гула, но тут всё стихло, а я ощутил вроде ниточки — волевым усилием смогу захлопнуть капкан. Но, да помогут мне Великие Силы, чтобы не пришлось этого делать.

Плащ и всё лишнее оставил подле расчищенного участка. Живот немного крутит от волнения. Одно дело когда не знаешь с кем будешь иметь дело, а другое сейчас. Хорошо помнится, как еле ноги унёс. Не слишком ли я самонадеян?

Лес приближается. Сейчас туман не такой густой, но всё равно есть. Струится между тонких берёзовых стволов, будто живёт своей жизнью. Призраки почуяли и в эфире разнёсся жуткий полу-крик, полу-вой. Меня тут же продрал мороз, а тело покрылось липким холодным потом. Сердце бухает так, что в ушах отдаётся. Задрожали руки.

Попробовал успокоиться применяя боевые практики, но толком не получается. Всматриваюсь в туман, чтобы успеть разглядеть, когда твари вылетят. Неожиданно нога во что-то упёрлась. Глянул и чуть не заорал — мальчик, лет десяти, на лице ужас, а само тело так изогнуто и вытянуто, словно его пытали и он умер во время истязаний.

Я огляделся и заметил второе тело, уже девочки. Её постигла не менее ужасная участь. И тут призраки показались.

Они сформировались из тумана и сразу же бросились в атаку. В спину ударило брошенное ими полено. Я начал спешно плести заклинание, немного сбиваясь.

Пячусь. Призраки в пяти шагах.

Магия сработала — один из врагов дёрнулся и резко остановился. Его словно начало разрывать.

Вдруг в меня снова врезалось что-то тяжёлое и сбило с ног. В голове звон. Я быстро подскочил, но споткнулся о кочку и влетел в дерево. Призрак сзади.

Магическая энергия истаивает, нужно действовать скорее.

Я побежал прочь из леса, заметив, что второго призрака так и не разорвало. Он ринулся в погоню.

Всё же летают они медленно, мне удалось отбежать. Последствия удара утихли и я снова начал плести заклинание.

Успех был рядом, но опять полетели ветки и мелкий мусор. Это жутко сбивает концентрацию. Пришлось заново разрывать дистанцию.

Мана тает, как снег по весне. Подлые твари не переставая сосут из меня, лишая шансов. Пока той не стало критически мало, нужно нанести удар.

Я опять остановился. Ступень за ступенью ложатся команды, закручивая энергию нужным образом. Вижу те самые скрепы на призраках, что надо разорвать. Тренировки не прошли зря, плести сложную конструкцию получается едва не само-собой. Только твари поняли что-то, то ли мне просто не везёт. Ком земли крепко врезался в голову и пришлось бежать.

Наконец, когда страх смерти стальными когтями вцепился в горло, а горячка боя неожиданно отступила под его гнётом, я решился вести чёртовых призраков к ловушкам. Хорошо, что вообще вспомнил о них.

Белёсые фигуры устремились следом. В эфире то и дело раздаются их истошные вопли, но я научился это игнорировать.

От истощения по телу пошли судороги. Но осталось чуть-чуть, так что терплю.

Вот и вычищенная полянка.

Оглянулся. Серебристые фигуры не сворачивая летят в ловушку. Я попятился, чтобы немного снизить поток вытягиваемой ими энергии.

Призраки неожиданно замедлили полёт — хитрые твари. Но и я не лыком шит!

Упал на спину, изображая слабость и страх. Глядя на вьющиеся полотна тумана с напускным ужасом, начал отползать. И тогда они кинулись. Капкан захлопнулся.

С меня словно ярмо упало. Прекратился отток маны, утихли вопли и весь поднятый в воздух мусор опал. Призраки застыли с полностью подавленной волей.

Из меня вырвался громкий выдох облегчения. Настолько вымотан, что хоть рыдай от счастья — бой кончился. Осталось трудное, но малое — развоплотить тварей по одному. Без спешки, лишнего напряжения и отвлекающих моментов. Зачерпнул силы из часов…

Минуло порядком времени, прежде чем раздался второй свист и призрак истаял. Я блаженно растянулся на земле.

— Хорошо-то как!

Животные Хранителей забеспокоились, а потом с ветки сосны слетел филин. Огромная птица обдала воздухом приземляясь, подошла. Я взглянул на неё снизу вверх.

«Как оклемаешься — зайди ко мне», — раздался в голове голос Герды.

— Ладно, — обречённо отозвался я.

«Ну только не надо изображать, что мучать буду. Совсем даже наоборот. Тебя ждёт отличный отдых, вкусный завтрак и выбор награды. На лося хоть взобраться сможешь?»

— У меня тут нож с лопатой. Куда деть не знаю.

«О, Великие Силы, какая утрата! Брось там, где лежат. Будет тебе кинжал».

— Всё, всё. Эй, Сохатый! Поди ко мне.

Лось, конечно, не конь, но удержаться можно. Прёт мощно, как волнорез. Что есть я на хребте, что нет — лесному великану без разницы.

Со стоном, я сполз уже на холме. Пока неслились, многое успело стать отбитым, пришлось отлежаться, чтобы сводящая ноги боль прошла.

— Доброе, блин, утро! — ввалился я в дом.

— Ну-ка не ругайся! — подхватила меня ведьма. — Так, так… садись сюда. Сейчас я тебе помогу…

Женщина стала массировать шею и спину, иногда переходя на одной ей ведомые точки на голове. Признаться, умелые и мягкие руки действуют чарующе. Поняв, что сознание закрывает пелена, я вяло запротестовал.

— Ну не бойся, не бойся, — послышалось сзади. — Твоя честь останется в неприкосновенности. Подумаешь поглажу немого, будто бы это неприятно… Да я ещё спелая ягодка. Или скажешь нет?

Я помотал головой, утеряв власть над языком. Ведьмы, одна из которых передала мне умение соблазнения и обворожения, владеют им много лучше. Наверняка, Герда и не делает чего-то специально, но такова мощь и аура.

— Вот и хорошо, — мягко проговорила она. — А теперь спи. Тебе сейчас только утех со мной не хватало.

Стоило очнутся, как я глянул время — прошло всего шесть часов, однако ощущения в теле прекрасные. Сонливость быстро исчезла, мана едва из ушей не плещет, а ясность в голове никогда ещё не была настолько кристальной. Ни единого следа минувшей схватки.

— Очнулся, волчок? — появилась рядом Герда.

— Да, спасибо. Чувствую себя удивительно хорошо.

— Так и должно быть. Пошли покушаем.

Её тёплая улыбка словно сопровождает меня повсюду. Женщина колдует у плиты, а я наяву ощущаю эти лучи, как от весеннего солнца.

— Спасибо тебе, Ингви, — начала говорить ведьма, ставя на стол котелок и тарелки. Желудок чуть из живота не выпрыгнул, учуяв запах. — Ты нам всем очень помог.

— Всегда пожалуйста, — легко и с улыбкой сказал я, наяву ощущая светлое облегчение, что оказался полезен.

— Так, минутку… — отошла женщина и вскоре на стол лёг короткий кинжал — с прекрасной изогнутой ручкой и в добротных ножнах на перевязи, также украшенных камнями и резьбой. — Это тебе. Не в счёт награды — уже лет сто лежит, а я всё понять не могла зачем. Вот и нашёл хозяина.

В присутствии Герды у меня обостряется чувствительность. Горло сжалось и я просто прильнул губами к её руке.

— М-м, какой галантный у меня гость. Спасибо.

— Это Вам спасибо.

— Ну-с, давай покушаем и потом я представлю тебе награды.

Я с готовностью откликнулся на предложением — голод уже начал сводить с ума.

Позже пришёл черёд душистых мёда и чая. Болтаем о всяком, преимущественно я, — пересказываю жуткий ночной бой. Герда его видела через глаза животных, а я дополнил подробностями.

— Жители пропавших детей не искали? — вспомнил я об увиденном.

— По всем обычным тропам прошлись и списали на волков. А кто-то предположил, что ходили в запретную рощу.

— Она успела стать легендарной?

— Да. Люди быстро смекают что к чему. Может отнесёшь погибших родителям? Это не далеко.

Я кивнул и ведьма благодарно улыбнулась.

— Итак. У меня для тебя на выбор три награды. Первая, как полагается, золото и самоцветы. Не думаю, что это тебе нужно, но мало ли. Второе — особое знание от самого Ахримана. Ты узнаешь боевую магическую формулу, либо для атаки, либо для усиления. Вот это уже интересно, да?

Я охотно кивнул.

— Третье — это помощь мира духов в любом вопросе. Один раз, ты сможешь попросить, например меня, о чём-то и я не буду обращать внимания на цель. Всё, что угодно. Кроме, понятное дело, всего, что может навредить духам и природе. Речь не идёт об убитом кабане в пищу или срубленном дереве.

— Я понимаю. Трудный выбор, конечно.

— Если нужно время, то сколько угодно.

— Да нет, — покивал я, — выбираю второе. Мне нужны знания и умения.

— Умничка, Ингви. Я совершу ритуал и Ахриман пошлёт тебе видение.

Вечернее солнце лениво скатывается за горизонт. На гигантском куполе неба всего лишь одно маленькое облачко, словно уснувшее в обед, и только сейчас понявшее, что надо бежать за братьями.

С высоты холма Герды прекрасный вид. Я застыл потеряв ощущение себя и мира. Блаженный миг созерцательного удовольствия. Зелёное лесное море с волнами и впадинами, более светлыми барашками листьев, покачивается от ветра.

С ведьмой попрощались, но она словно рядом стоит. Её земли, её правила и ощущение всюду её души. После совместных дел мы стали очень близки. Да и как можно было не стать, если она читает мысли и понимает каждый порыв и волнение в груди. Пусть, это не взаимно, но мне совершенно не хочется взваливать на себя груз мудрости и знаний, что доступны ей.

Я спокоен и доволен. Впереди много дел, включая передачу погибших детей родителям, и наверняка ждёт не один бой. Ночные приключения между жизнью и смертью не последние, но главное — я нашёл путь к цели. Слепая месть прозрела — учиться бить и не сдаваться! С поддержкой Великих Сил, я свершу суд над лицедеями убийства моей семьи. Клянусь!

Content

Владимир Атомный
ИНГВИ ФОН КРУЗЕНШТЕРН

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23