Наумов Борис Петрович

Только разум

Б.НАУМОВ

Только разум

Фантастико-приключенческая повесть

Часть 1

События, описываемые здесь, происходили в последние

годы существования страны Советов

1.

Из небольшой палатки, одиноко стоящей на опушке леса, выполз человек. Он поднялся на ноги, потянулся, сделал два резких наклона вперёд. Было раннее утро, дышалось легко.

Анастас Одинцов – так его звали – был достаточно молод. Ему недавно исполнилось двадцать пять лет, но выглядел он и того моложе. При среднем росте и нескладной фигуре в нём сохранилось много мальчишеского. Глубоко посаженные глаза под слабо выраженными бровями казались несколько печальными. При этом он имел живой характер и совершенно трезвый ум.

Накинув на плечи курточку, Анастас взял лёгкую, плетёную сумку и быстрым движеньем сунул туда два листа белой бумаги, карандаши и краски. В этом состояло его постоянное снаряжение. Сверху он положил недоеденный вчера бутерброд и плоскую пластмассовую фляжку.

. Как всегда по утрам, у Одинцова было хорошее настроение: он обычно просыпался с каким-то необъяснимым чувством радости и ощущения своего здоровья.

Не спеша, шёл он по лесной тропинке, насвистывая незатейливую мелодию. Осталась позади сосновая посадка и подступивший тёмный лес принял Анастаса в свои объятья. Среди могучих дубов и раскидистых лип было много кустарника. Встречались небольшие поляны, усыпанные малиной.

Анастас любил этот лес и бродил по нему с удовольствием. Грибов здесь почти не было, да Анастас и не считал себя заядлым грибником, у него была другая, временами бурно разгоравшаяся, всепоглощающая страсть. Он любил рисовать. Любил давно и беззаветно. Но всю свою жизнь он рисовал только лес, лес дремучий, богатый или лес веселый, светлый, и на всех его картинах была изображена какая-нибудь живность. Ему не часто удавалось увидеть в лесу белку или зайца, но свою картину считал незавершённой, если её не украшало живое существо.

Вчера он был в этих местах, обнаружил хороший объект для работы, но рисовать не стал. Был уже вечер, краски в лесу померкли и поляна покрылась длинными тенями в лучах заходящего солнца.

И вот теперь цель близка. Одинцов вышел к поляне, когда солнце уже осветило верхушки деревьев. Он и рассчитывал прибыть сюда в тот момент,

когда позолоченные ласковыми утренними лучами деревья оживут в своей трепещущей зелёной красе и силе.

Но выйдя к опушке, он не узнал той, выбранной вчера, поляны. Молодой кустарник был покрыт серой пеленой. Листья поникли и имели вид свернутых трубочек тёмно-зеленого цвета. При полном безветрии они мелко дрожали. Не было слышно утренних птичек, в воздухе стоял едва различимый, монотонный шум. Он проникал сквозь поры тела и ощущался всем организмом. Анастас приложил руки к вискам и закрыл глаза. Через минуту он, медленно приоткрыв веки, снова посмотрел на ту поляну, которую выбрал в качестве очередной художественной мастерской. Нет, это совсем другое зрелище. Ничего похожего на вчерашнее. Как будто, кто-то горячим дыханьем подсушил зелёные листочки и они завяли, потеряв свой нежный, зелёный цвет. Несмотря на утреннюю ясность своего сознанья, Анастас не мог отчетливо понять, в чем причина происшедших перемен. Он не сознавал также и существа этих изменений, а понял только одно: за ночь здесь что-то произошло. Но что это? Может быть, горячий суховей пронёсся над поляной, или саранча налетела? Нет, это слишком невероятные предположения.

Монотонный шум, словно журчанье ручья, Анастас ощущал непрерывно. Что это за шум? Откуда он? Определить невозможно. Одинцов закрыл уши ладонями, а шум не только не прекратился, но даже и не уменьшился.

Анастас сделал несколько шагов вперёд и остановился. Лёгкий журчащий шум стал сильнее. Ещё мгновенье и Одинцов впал в состояние, похожее на лёгкую дремоту. Временами было полное отсутствие восприятий окружающего, а сознанье то обрывалось, то появлялось вновь. Чередованья происходили периодически и пугали своей неотвратимостью.

Анастас опустился коленями на землю, постоял минуту, потом, медленно сел в траву и прислонился головой к стволу дерева. Эта смена положения несколько нарушила шумовые колебанья, воспринимаемые мозгом, и он не то потерял сознанье, не то окончательно погрузился в сон.

2.

И почти в то же самое время по счастливой случайности или в силу какой-то необъяснимой пока закономерности в этом же лесу происходили странные события с другим человеком, Серёжей Умаровым. Прежде, чем их описывать, нелишне вернуться на несколько месяцев назад, чтобы проследить цепочку тех обычных, рядовых явлений, которые определили возможность свершения упомянутых и впредь описываемых событий.

Серёжа Умаров – обыкновенный мальчишка, школьник, с присущими ему мальчишескими чертами и школьными заботами. У него есть брат Вова, такой же рядовой, ничем не выдающийся в школьной среде мальчик.

Перед окончанием учебного года Вова категорически заявил:

–Мама, я в этом году не поеду к бабушке – мне хочется в лагерь, отдохнуть вместе с ребятами из нашего класса.

–Я тоже хочу в лагерь, – поддержал его Серёжа и тут же добавил, – но мне и бабушку жалко, ведь она ждёт нас.

–Вы и сами не знаете, чего вам больше хочется, – сказала мама. – Я не против того, чтобы вы поехали в лагерь, но ведь бабушка очень больна и мы ей обещали приехать на лето. Как же быть с обещаньем?

–А мы сначала поедем в деревню, потом – в лагерь, или наоборот, тогда всем будет хорошо: и нам и бабушке, – предложил Сережа.

–Ну ладно, – согласилась мама, – вы подумайте, а когда приедет отец из командировки, мы обсудим этот вопрос все вместе и решим, что делать.

Ребята приняли предложение мамы.

Вова и Серёжа Умаровы заканчивали пятый класс. Они были близнецами и, как многие близнецы, похожими друг на друга, словно две капли воды. Несмотря на то, что многие ребята в классе знали их с первого школьного урока, они с трудом различали братьев и часто их путали, попадая в смешные истории. Близнецы – братья сначала не замечали такие ошибки, потом сердились на них, а позже, в четвертом и, особенно в пятом классах, сами создавали соответствующие ситуации. Это не только доставляло им удовольствие, но иногда приносило некоторую пользу.

Через три дня приехал отец, он был очень весел и доволен – видно командировка прошла успешно. Папа всегда был весёлый, когда у него всё получалось, и ходил хмурый, если что-нибудь не ладилось. В такое время Серёжа и Вова старались к нему не подходить со своими делами. Они знали, что папе лучше не мешать.

А сегодня можно. И как только отец разделся, умылся, вручил всем маленькие подарки, Вова немедленно решил приступить к делу.

–Папа, мы летом поедем отдыхать в лагерь, а не к бабушке.

–А что говорит мама на этот счеё?– спросил папа. – Она не возражает?

–Нет, не возражает, – попытался Вова сразу покончить с этим вопросом.

–Она не возражает, но сказала, что окончательно мы это решим вместе с тобой, – уточнил Сережа.

–Ну, вот видите – решим вместе. А ты, Вовочка, уже заявляешь: не поеду и всё тут.

–Папа, в лагере очень хорошо и ребята из нашего класса едут, – не отступал Володя.

–.А к бабушке ты совсем не хочешь ехать? Ведь мы обещали ей.

–Мы половину лета будем у бабушки, а половину – в лагере.

–Позови, Сережа, маму. Мы сейчас это обсудим, – предложил папа.

Вскоре было принято решение: сначала поехать в деревню, а потом – в лагерь.

Путёвки были приобретены заранее. Все были довольны…

Вот оно долгожданное лето. Пришло. Учеба закончена, а впереди целых три месяца без уроков и без домашних заданий.

…Бабушка радовалась, увидев своих внучат. Может быть, в последний раз. Она уже старенькая и часто болеет. Всю свою жизнь провела в деревне, с детских лет трудилась на земле и не знала отдыха. Только последние два – три года бабушка не могла работать. Руки её совсем ослабли, пальцы не слушались – долгие годы деревенского труда забрали все силы. Старик умер несколько лет тому назад и она в одиночестве доживала свои годы. Старшие её сын и дочка обзавелись семьями и жили в городе. Второй сын – младшенький – как она говорила, со своей женой и тремя детьми остался в этой же деревне и помогал матери по хозяйству. На его просьбы – перейти к нему жить – бабушка отвечала:

–В этом доме я родилась, прожила жизнь и здесь хочу дожить оставшиеся дни.

Больше всех она любила детей своей дочери, и приезд Вовы и Серёжи был для неё самым большим счастьем.

Братья с удовольствием проводили время в деревне. Последние дождливые дни июля не испортили ребятам настроенья – они очень любили купаться и, только что научившиеся плавать, готовы были в любую погоду бултыхаться в речке. И надо же было так случиться: перед самым отъездом Серёжа простудился и с высокой температурой лежал на бабушкиной кровати. Бабушка очень переживала за него и не отходила от постели ни на минуту.

Вера Никифоровна, мама Вовы и Серёжи, приехала за детьми, чтобы отвезти их в лагерь. Путёвки били на август месяц, а тут такая неприятность: Серёжа кашляет, с постели не встаёт. Что делать? Надо ехать в лагерь, а бабушка уговаривает маму, не отпускает Серёжу.

–Ну как можно, Вера, в таком виде везти ребенка? Ведь он больной ещё, ему несколько дней надо полежать дома. Пусть Вовочка уезжает с тобой, а Серёжа отлежится у меня, потом, если захотите, приедете за ним. А не приедете, так он у меня поживёт до конца лета. Лагерь ваш не убежит, в следующем году Серёжа туда поедет.

Серёже не хотелось оставаться без брата, но мама, кажется, согласилась с бабушкой и готовилась к отъезду.

–Серёженька, родной, ты полежишь здесь несколько дней, а потом я приеду за тобой.

–Я не хочу без Вовы оставаться, – настаивал Серёжа, – мне здесь будет скучно.

–Но ведь с тобой остаётся собачка. И ребята, с которыми ты подружился, будут приходить к тебе.

–Всё равно мне будет скучно.

–Что же делать, сынок? Тебе нельзя сейчас ехать в лагерь. Вот и бабушка говорит. Ты там совсем сляжешь.

После долгих разговоров мама с Вовой уехали, а Серёжа со своим Тузиком, которого они каждый год привозили к бабушке, остался в деревне.

Прошла неделя. Папа находился в командировке, а мама не смогла приехать за Серёжей. Он уже был здоров и ждал её.

Тем временем шел август, солнце опять щедро отпускало тепло на политую дождями землю. Она была мягкая, ласковая, душистая. Пчёлы собирали нектар, запасаясь на зиму, и разноцветные бабочки порхали над зелёными травами.

Серёжа в компании деревенских мальчишек снова целыми днями пропадал на речке: они купались, играли в футбол или другие мальчишеские игры. Серёже пришлось смириться с выпавшей на его долю судьбой.

3.

Однажды, воскресным утром Серёжа вместе с Тузиком, по приглашению Юрки, соседского мальчишки, собрался в лес за грибами. Инициатором этого похода был Юркин папа.

–Мы далеко не будем ходить, – говорил по дороге дядя Толя.– Я знаю грибные места здесь рядом. И грибов там – тьма.

Дядя Толя – бывший моряк. Он всегда говорил коротко и ясно, не любил длинных предложений.

–Договоримся так: в лесу расходимся в разные стороны. Идём параллельным курсом. Всё время держать друг друга в виду! Понятно?

–Понятно.

–Ну а если случится такое, что кто-то отстанет – не паниковать! Здесь все дороги ведут к дому. Идти надо против солнца. Тоже понятно?

–Тоже все ясно, – подтвердили ребята.

Сначала они шли по дороге. Тузику почему-то не нравилась такая ходьба, и он забегал то справа, то слева, отмечая на деревьях путь своими собачьими отметками. Спустя полчаса, дядя Толя сказал:

–Вот мы и пришли. Пять минут отдыхаем – и по грибы!

Они ушли недалеко от своей деревни, и Серёжа прекрасно запомнил дорогу. Конечно, если бы пришлось ему назад одному возвращаться, он не заблудился бы и без отметок Тузика.

Когда дядя Толя скомандовал: «пошли», все поднялись и свернули с дороги вправо. Серёжа пошел маршрутом ближе к дороге, Юрка чуть правее его, а дядя Толя ещё дальше. Тузик не выбрал себе никакого маршрута, он бегал то к Юрке, то к Серёже. Ничего не понимает в грибах!

Сначала попадались только красные сыроежки. Их было много – и маленькие и чуть больше, и совсем большие с сухими шляпками. Дядя Толя сказал, что лучшие грибы – это белые, только их надо собирать. И сыроежки оставались нетронутыми.

Но белых грибов почему-то попадалось немного. Серёжа срезал всего пять штук, Юрка – на два больше. Ребята шли недалеко друг от друга и всё время были в курсе дел своего соседа.

–Юрка, давай сыроежки собирать, – предложил Серёжа.

–Нет, не надо, – отклонил предложение Юрка, – папа не велел их брать.

–А белых грибов мало. Ты сколько нашёл?

–Восемь,– пересчитав в корзине свою добычу, сообщил Юрка. – А ты сколько?

–А я всего пять.

–Не бойся, Серёга, мы ещё найдем грибную поляну, – успокоил друга Юрка.

–А где она?

–Иди, иди, иди и найдёшь. Папа! Папа! – закричал Юрка.

–У-у-у, – донеслось справа. Отец был совсем рядом и, прикрыв рот ладонями, изобразил голос издалека.

–У тебя много грибов?

–Сколько есть – все мои, – ответил тот.

–А у меня восемь,– сообщил ему Юрка.

Тузику надоело бегать по лесу и он плёлся вслед за Серёжей

Дальше грибов стало попадаться больше. Серёжа так увлёкся их сбором, что не заметил, как потерял из виду своего друга.

Всё время тот шёл справа, а теперь его нет. Наверно ушёл вперёд. Серёжа хотел крикнуть, но тут снова увидел гриб и вот еще два гриба. В такое время не до крика. Целое семейство белых грибов нашёл Серёжа. Все они молодые, крепкие, красивые.

Когда Серёжа срезал все грибы на этой поляне, он поднялся, посмотрел вглубь леса и, никого не увидев, начал кричать. Ответа не было.

«Ну, Юрка! Наверно, тоже нашел поляну, да не хочет отзываться, – подумал Серёжа и пошёл дальше.

Лес был густой, и грибов в нём стало попадаться меньше. На все крики Серёжи никто не отвечал. Он понял, что потерялся, отстал от Юрки с папой. Только Тузик всё также преданно шёл следом за ним, как бы выражая этим: не бойся, мол, я с тобой.

Серёжа не испугался. Он знал, что если ему придется идти домой одному, то он пойдёт сначала влево, найдёт дорогу и потом по ней – навстречу солнцу. Напутствие дяди Толи, сказанное в полушутку-полусерьёз, он помнил хорошо.

Прошло ещё некоторое время, корзина у Серёжи наполнилась почти доверху. Ему уже больше не хотелось собирать грибы. Хоть он и не испугался, но была какая-то внутренняя тревога, которую он ещё не осознал.

–Ну что, Тузик, потерялись мы с тобой? – обратился он к своему другу. Тот взвизгнул и, ласкаясь, завилял хвостом.

–Не бойся, не пропадем,– успокоил его Серёжа, тем самым успокаивая себя.– Сейчас отдохнем, потом пойдём туда, к дороге, и по ней навстречу солнцу.

Серёжа сел на свалившийся ствол дерева, поставив корзину рядом. Тузик улегся у его ног, положив мордочку на ботинок, и сразу же закрыл глаза. Ему было так хорошо: хозяин рядом – можно вздремнуть.

Посидев несколько минут, Серёжа дёрнул собаку за ухо.

–Идем, Тузик. Надо искать дорогу домой.

Он быстрым шагом пошёл в том направлении, где, как он считал, должна находиться дорога. Он и теперь не боялся и верил в то, что дом где-то недалеко. Тузик то бежал за ним, то стремительно вырывался вперёд.

Прошёл почти час, Серёжа всё шёл и шёл, а дороги не было.

И тут всё началось…

Серёжа на фоне лесного шума – слабого шелеста листьев и нежных звуков птичьего щебета – услышал звук, похожий на журчанье ручья. Этот звук был повсюду: сверху, снизу, сзади, спереди. Серёжа слышал, но источника звука найти не мог. Может быть, это кровь шумит в висках?

Он помнил, как в прошлом году случилось ему угореть в деревенской бане. Баня была старенькая, как и сама бабушка, и отапливалась «по-чёрному». Таких бань во всей деревне осталось одна-две, не больше, а бабушка другую не хотела. Если в такой бане угарный газ не успеет выветриться, то туда лучше не заходить.

И Серёжа испытал на себе действие этого газа. По недосмотру бабушки. Вот тогда он почувствовал давление в висках и шум в голове.

Но здесь не баня, угарного газа нет.

Временами шум становился тише, потом снова нарастал и слышался ближе, сильнее. В голове у Серёжи была полнейшая путаница: то он мыслил ясно и чётко, то не мог сосредоточиться на чём-то одном. В минуты просветления он начинал более глубоко осознавать своё положение заблудившегося, отчетливее воспринимать всё окружающее.

Впереди, между деревьями показался просвет. Серёжа думал, что это дорога, и быстро направился к ней. Но дороги не было, он вышел на поляну.

Шум в голове стал настолько различим, что от него нельзя было избавиться. Серёжа остановился, бережно, точно боясь рассыпать грибы, поставил корзину на землю и начал осматриваться по сторонам. Тузик был рядом и тихо, но непрерывно, скулил. Он сначала прижимался к Серёже, потом отошёл в сторону и улёгся на землю.

Что-то серое, расплывчатое, словно дождевое облако, только совсем близкое, висело над небольшой поляной. «Облако» почти полностью закрывало её. По краям оно было прозрачное и не имело очерченных границ. В центре заметно некоторое сгущение, но нельзя было различить или хотя бы предположить границы и форму этого облака. Серёжа широко открытыми глазами смотрел вперёд и не мог понять, видит ли он что-нибудь. Может быть, это туман или туча мелких насекомых?

Серёжа стоял возле дерева и вдруг услышал голос. Нет, это был не голос, это была какая-то чужая мысль, рождающаяся у него в голове.

–Я встретил тебя, малыш и рад этому. Я хотел и искал такой встречи. Теперь мы будем друзьями, – эти слова не были произнесены голосом, но были чёткими и ясными. Серёжа не понял, откуда слышится голос. Он посмотрел по сторонам и, никого не увидев, удивился ещё более.

На фоне журчащего шума снова послышались слова:

–Ты меня не видишь пока и не знаешь, кто я такой, но скоро ты всё поймешь и, я надеюсь, ты не откажешься от моей дружбы. Скажи, как тебя я могу называть?

–Серёжа. Я Серёжа Умаров, – неуверенно ответил неизвестному собеседнику Серёжа. Но тот его перебил:

–Нет, нет, не сопровождай свои мысли звуком. Ты только подумай, а я тебя пойму.

–Кто ты такой? Покажись мне, – опять робко произнес Серёжа. А Тузик в это время поднялся и, навострив уши, как бы прислушивался к тому, что кому-то говорит Серёжа. Ведь, кроме него, Тузика, рядом никого нет. Но смотрел он не на Серёжу, а туда, в сторону серого облака.

–Я рядом с тобой, Серёжа, но для тебя невидим. Я прибыл сюда с другой планеты и скажу тебе, что, в некотором роде, я тоже мальчик. Только я не похож на тебя. У меня нет тела.

–Тогда что же ты такое? – удивился Серёжа, – Как можно жить без тела?

–Я только мысль. Сконцентрированная энергия мысли.

–Не понимаю, как это может быть.

–Не надо, не старайся сейчас понять, Серёжа. Со временем ты всё узнаешь. Давай лучше поиграем.

–Э-э…,-Серёжа не нашёл слов для ответа на такое предложение. Он вдруг схватился за голову и закрыл глаза.

–Что с тобой, Серёжа? Я вижу тебе плохо.

–Голова,– произнёс он медленно, – голова раскалывается.

–Я понял, Серёжа, тебе вредно долго находиться со мной в контакте. Иди домой, а завтра приходи сюда же.

Серёжа не ожидал такой встречи, с трудом понимал то, что услышал, но всё же спросил:

–Я не знаю, – начал, было, он говорить, а потом, молча, подумал,– в какую сторону мне идти.

–Повернись налево и иди прямо, не сворачивая. Я буду сопровождать тебя своим мысленным лучом. Не выходи из него, пока не дойдёшь до опушки леса. Здесь совсем недалеко. Итак, до завтра.

–До свиданья, – только подумал Серёжа. Тузик тявкнул два раза и, игриво вильнув хвостом, первым помчался в сторону, указанную неведомым голосом. Серёжа пошёл вслед за ним. По мере удаления шум в голове уменьшался, но всё время присутствовал, пока Серёжа не вышел из леса. Теперь в голове была какая-то лёгкость, не испытываемая никогда ранее.

Прошло не более часа, когда Серёжа с полной корзиной грибов был уже дома, а через некоторое время появился и Юрка со своим отцом.

4.

Когда Анастас проснулся, он с трудом стал вспоминать, где находится и что с ним произошло. В голове у него был настоящий ералаш. Всё перемешалось и перепуталось. Ни одной ясной мысли, никакого конкретного предположения.

Прислонившись к дереву, он сидел с закрытыми глазами. Вспоминалась работа, товарищи, последняя его машина.

…Анастас работал в одном научном учреждении, занимавшемся проблемами прикладной медицины, разработкой новейших методов лечения. Пришёл он туда четыре года назад и сразу получил известность среди своих коллег. Дело в том, что кроме уже отмеченного художественного хобби, у него было ещё одно, не менее страстное, но более полезное, увлечение. Он был изобретателем, всегда что-то придумывал, сам делал чертежи и любил исполнять задуманное в металле. Эта страсть пришла к нему давно. Будучи учеником девятого класса, он увлекся фантастикой, прочитал много книг, начал сам придумывать разные устройства. Сначала у него было желание сделать машину времени, потом устройство для чтения чужих мыслей, затем машину, воздействующую на характер, психику человека. И, конечно же, не имея специальной подготовки и берясь в одиночку за такие сложные задачи, он не смог довести до конца ни одного из своих начинаний. Эти увлечения толкнули его в медицинский институт, который он успешно закончил, не потеряв интереса к изобретательству.

Придя в научное учреждение молодым специалистом, Одинцов рассчитывал осуществить здесь свои изобретательские замыслы и, надо признать, он с завидным упорством пытался претворять в жизнь свои идеи. Некоторые из его задумок совпали с непосредственной тематикой института, а другими он продолжал заниматься в свободное время. Близкие друзья и сотрудники над ним добродушно посмеивались и называли его «Ананас».

–Ананас делает летающий таз, а по-научному « летающую тарелку», – говорили товарищи по работе, если они отвечали на вопрос человека, менее посвящённого в его дела.

Анастасом его назвал отец в честь любимого дедушки, маминого отца, трагически погибшего перед самым рождением будущего Анастаса. В школе и в институте его звали Стасиком и никаких инотолкований это имя не вызывало. А вот здесь, на работе он получил созвучное прозвище «Ананас».

Последняя «машина» для лечения опухолевых болезней была почти готова. Оставалось совсем немногое – проверить «машину» в действии. Будет ли она работать и какова её эффективность? Этот вопрос мучил Анастаса более всего.

…И вот теперь здесь, в лесу, в голове Анастаса, в его возбуждённом мозгу, при его, казалось бы, полуобморочном состоянии, одна за другой представились все его машины, которыми он занимался. Иногда он видел их недостатки и понимал, что надо в них переделать и как доработать. Но всё это происходило неосознанно, помимо его воли. Наряду с этим всплывали в памяти и чередовались между собой эпизоды детства, чем-то примечательные и рядовые, давно забытые. Странные зигзаги памяти привели его в самые ранние детские годы.       …Были живы ещё мама и папа, и Анастас вновь переживал счастливые мгновенья. Эти ощущения были настолько сильными и яркими, что вряд ли в те далекие годы Анастас чувствовал себя счастливым ребенком более, чем теперь.

–Стасик, смотри, что тебе папа принес, – позвала сына мама, – это тебе на день рожденья.

Пятилетний Анастас влетел в комнату и с раскрытым ртом остановился у порога. Папа держал на коленях шапку, а в ней…, смешно поворачивая острым носиком в разные стороны, копошился настоящий ёж.

Анастас никогда не говорил родителям о своём желании иметь ежа, но каждый раз, как попадал в зоопарк, подолгу, с горящими глазами простаивал у клетки с ежами.

–Нравится, сынок? – спросил отец, протягивая шапку с драгоценным грузом.

–Да-а, – только и смог вымолвить Стасик.

Он бережно принял шапку, тут же удалился в свой уголок и долго там оставался отрешённым от мира и видевшим только забавного, прелестного ёжика. И обедать Стасик пошёл только после того, как накормил и напоил своего любимца.

Играясь с ежом и обучив его нехитрым приёмам, мальчик сам становился существом ему подобным и мысленно переносился в лесные дебри. Он там жил, разговаривал с ежами по ежиному, забирался в глубокие норки.

Не больше года прожил ёжик у маленького, заботливого хозяина и однажды под вечер как-то странно забился в угол под корзиной и не хотел оттуда выходить. Стасик его звал, выманивал кусочком яблока, которое ёжик очень любил, потом пытался вытащить его оттуда, но успеха не добился. Ёжик лежал, изредка вздрагивая, и не поддавался ни на какие соблазны.

Целых три дня Стасик не отходил от неподвижно лежащего зверька, сам почти перестал есть и во сне звал своего заболевшего непонятной болезнью друга. Мама с папой, как могли, утешали сына и помогали ему развеселить, вылечить ежа, но, то и другое делали безуспешно.

Беззвучно плакал маленький Стасик над своим умершим другом. Крупные слёзы текли по щекам, капали на рубашку и Стасик не пытался вытереть или скрыть их от посторонних.

А когда папа хотел закопать неподвижное тельце в углу двора, Стасик схватил за руку отца и тихо сказал:

–Отвезём его, папа, в лес.

Эту поездку помнил Стасик всю жизнь. Другого ежа он заводить не хотел, как ни упрашивал его отец. А лес так и остался в памяти Анастаса местом, где захоронена частичка его сердца, где всегда у него проявлялись возвышенные чувства. Наряду с этим, в глубине души, он всегда ощущал некоторые оттенки грусти и печали.

Несколькими годами позже, когда отец уже умер на операционном столе в результате внезапной остановки сердца, Анастас вместе с матерью выезжал за пределы города. Его мать, Татьяна Анастасовна была прелестной женщиной. Моложава и стройна, она и после тяжёлого горя, свалившегося на неё, выглядела привлекательно, современно. По долгу своей деятельности, она часто бывала в маленьких городах и деревнях. Там её знали, уважали, ценили.

В одной из таких поездок четырнадцатилетний Анастас сопровождал мать и был горд за неё, за её отношение к людям и за их любовь к ней. И хотя он выглядел совсем мальчишкой, старался тяжёлые, мужские заботы брать на себя. Татьяна Анастасовна при этом улыбалась и ласково гладила его по голове.

–Помощничек ты мой дорогой,– говорила она, – вот бы твой папа посмотрел на тебя!

И после этого замолкала, думая свои женские думы.

Случилось так, что во время пребывания в одной деревне им пришлось быть свидетелями страшного несчастья. И не только свидетелями.

Глубокой ночью загорелся коровник. Сильный ветер быстро донёс едкий дым до деревенских домов. Первым проснулся ночевавший на сеновале Анастас. Не зная ещё, чем можно помочь, он прибежал к охваченному пламенем строению. Шум бушующего на ветру пламени и тревожный рёв задыхающихся в дыму животных делали жуткой и без того страшную картину.

Не помня себя, Анастас кинулся к большим воротам, пытаясь отбросить подпиравшее их бревно. Сил не хватало, видно давно не пользовались этим выходом. Анастас подбежал к сторожке, рванул дверь и услышал богатырский храп ночного сторожа. Схватив в темноте за босую ступню сторожа, Анастас тянул и тянул его, пока не прекратился храп.

–Кто-о тут?

Мальчик не часто сталкивался с пьяными, но здесь он безошибочно признал такого.

–Пожар, горит коровник!– закричал он, – надо открыть ворота.

–Уйди прочь,– промычал сторож.

–Увидев на столе, освещённом через открытую дверь заревом, связку ключей, Анастас не задумываясь, схватил её и выскочил во двор. Где-то с криком бежали люди.

Анастас вдоль стенки сарая пробрался к центральным воротам и начал лихорадочно совать ключ в громадный висячий замок.

Здесь, вблизи, обстановка была совсем адская. Порывы ветра то с одной, то с другой стороны приносили шквалы горячего, обжигающего воздуха. Треск полыхающего дерева и истошное мычанье обезумевших коров сливались в один сплошной рёв.

Мальчик дрожащими руками всё искал и искал тот единственный ключ, который бы оживил висящую на дверях громадину. Наконец, замок щёлкнул и с грохотом соскользнул вниз. Анастас потянул на себя обе половины и ворота медленно распахнули черный зев. Едва Анастас успел отскочить в сторону, как живая лавина вырвалась из темноты и потекла прочь, угрожая смести всё на своем пути. Кто-то схватил Анастаса за руку и с силой потянул от ворот. Несколько человек с ведрами и лопатами тут же остановились в темноте. Теперь уже никакие вёдра не помогут и ломы бесполезны в такой круговерти.

Когда поток из ворот схлынул, два человека юркнули вовнутрь сарая. Анастас тоже поспешил за ними. Там в дальнем углу пламя бушевало вовсю, а в противоположной стороне сбились в кучу молодые телята и несколько коров. Они никак не хотели идти к выходу, упорно жались друг к другу. Люди пытались их гнать, кричали, били палками – только ещё более создавалась толчея и неразбериха.

Анастас сумел оторвать от стада одного телёнка и погнал его к выходу. Тут же за ним побежали другие молодые, потом взрослые, животные. Они сбили Анастаса с ног, отшвырнули его в сторону и также лавиной повалили в ворота.

С трудом, превозмогая боль, поднялся Анастас на ноги и, опираясь на палку, стал пробираться к выходу. К нему подбежал один из находившихся здесь же людей, подхватил его на руки и легко понёс, словно это был сноп соломы.

А минуту спустя, пламя охватило всё помещенье и ни одно оказавшееся бы там существо, не осталось бы живым…

Анастас с матерью были связаны более, чем родственными связями. Их объединяла искренняя, человеческая дружба. И когда он учился в десятом классе, жизнь нанесла ему второй сокрушительный удар. Автомобиль, в котором Татьяна Анастасовна совершала очередную поездку по району, внезапно потерял управление и, перевернувшись, упал в реку. Никто из пассажиров не спасся. Только водитель чудом сумел выплыть, на свою беду, ибо через несколько дней он лишился рассудка и уже больше не смог вернуться к нормальной жизни. Анастас только через месяц вновь появился в школе. И хотя все старались уделить ему внимание, поддержать добрым словом, мальчик замкнулся и почти всё свободное время проводил в одиночестве. Рисованье и изобретательство отвлекали его от мрачных мыслей и постепенно размягчали душу…

Нелёгкая жизнь Анастаса без отца, трезвость и справедливость матери во всех делах закалили характер и воспитали самостоятельность мальчика. При всей хрупкости фигуры Анастас смело отстаивал свои убежденья. Вот только силу, как способ решения споров, презирал и иногда пасовал перед нею.

Однажды в институте, рискуя репутацией, Анастас встал на защиту студента, которому грозило исключение за неуспеваемость. Женя Усаченко был старшим в семье. Больная мать и трое братьев нуждались в уходе и средствах для существования. Отец бросил их и скрылся в неизвестном направлении. Женя был способным парнем, страстно хотел учиться, но постоянные домашние заботы и ночные дежурства на «скорой помощи» забирали много сил и времени. Сохраняя академическую задолженность за третий семестр, Женя пропускал занятия и всё более отставал в четвертом семестре.

Когда стало известно о готовящемся решении деканата об исключении Усаченко, Анастас бросился его защищать. Он пошёл в деканат, доказывал там несправедливость и ошибочность мнения об Усаченко, но успеха не добился.

–Ребята, мы не можем допустить, чтобы Женю исключили из института, – говорил после этого Одинцов на собрании группы.– Никто из нас не достоин быть медиком более чем он. Мы только собираемся принести пользу медицине, а он её уже приносит и делает это страстно, не раскаиваясь в выбранном пути.

–Но, ведь он отстающий, – попытался возразить Костик Трубенов, – «очкарик».

–У него хвосты, – поддержала его Люся Гвоздикова – безнадежная зубрила.

–Да, хвосты, – не сдавался Одинцов, – но это не волчьи хвосты, а хвосты ящерицы. В любой момент их можно сбросить. Женя способен это сделать, но ему сейчас трудно, надо помочь ему.

–Среди нас ящерица завелась, – не унимался Трубенов, – надо в зоопарк её.

Никто из студентов не поддержал «очкарика».

–Правильно, ребята, мы что, разве не друзья ему?

–Жалко Женьку, надо помочь ему,– раздались голоса из последних рядов.

–Вот и я говорю,– продолжал Одинцов,– надо группой поручиться за него и пойти к ректору.

Сам Женя на собрании не присутствовал и о решении ребят ничего не знал. Предупреждённый деканатом, он смирился со своим исключением и занятия не посещал.

Трое ребят во главе с Анастасом на приёме у ректора горячо ратовали за своего друга, сумели убедить всех, что Женя Усаченко рождён для медицины, что его неуспехи временные и преодолимые.

Результатом такой борьбы были не только отмена подготовленного решения об исключении, но и назначение стипендии этому студенту. Ректор сказал Одинцову, что если Усаченко не исправится, то придётся всю стипендию, им полученную, вычесть с Одинцова.

–Согласен, согласен на такие условия, – воскликнул Одинцов, понимая шутку ректора и в то же время, будучи уверенным в способностях Усаченко.

С удвоенной энергией после этого взялся за учебу Усаченко, сократив теперь, благодаря стипендии, ночные дежурства.

Закончив институт с отличием, Усаченко был первым кандидатом в аспирантуру, но попросился направить его туда, где больше всего нужны были его руки…

Что заставляло здесь, в лесу, воссоздавать в голове Анастаса эти и другие картины его жизни, непонятно. Ясно одно, что многое из прошлого он переживал снова и с не меньшей силой, чем в давно ушедшем прошлом.

Потом Анастас вспомнил, как он пришёл сегодня на лесную поляну, чтобы сделать зарисовки и, увидев здесь нечто необычное, потерял сознание. Он открыл глаза, посмотрел вокруг себя и попытался подняться на ноги. Монотонный, журчащий шум снова напомнил ему об утренних видениях.

Поднявшись, Анастас сквозь шум начал улавливать отдельные слова какой-то непонятной речи. Потом слова стали отчетливее, громче и он услышал фразу, обращённую к нему:

–Не пугайся, человек, и не пытайся пока увидеть меня. Стой на этом месте и слушай, что я тебе скажу.

Хотя Анастас понял слова, сказанные ему, он всё же сначала повернул голову направо, потом налево, поднял глаза кверху и, никого не увидев, снова прислушался к голосу.

Этот голос слышался не совсем обычно – он не имел источника, не воспринимался ушами, как органами человеческого слуха. Голос как бы возникал сам по себе в голове Одинцова и сразу ощущался слуховым центром головного мозга.

Ты пока не видишь меня, но можешь со мной разговаривать. Можешь мне отвечать и даже, если захочешь, спрашивать. Не надо напрягать свои голосовые связки, говори со мною мысленно, я тебя слышу и понимаю.

Анастас, словно оцепенелый, стоял и слушал рождающиеся в голове слова:

–Я с тобою уже немного знаком. Первая встреча у нас была здесь вчера, только я не давал о себе знать, чтобы не разрушить твои мозговые клетки. Из опыта нам известно, что существо, подобное человеку и обладающее мозгом, не может сразу войти с нами в контакт. Это смертельно опасно для него. Поэтому я сделал две попытки приблизиться к тебе, вчера вечером и вот сегодня утром. Второй контакт был более близким и, может быть, слишком сильным, поэтому ты потерял сознание. Но я поспешил оставить тебя, чтобы не причинить большего вреда. А вот теперь, в третий раз, я могу смелее сблизиться с тобой. Твой мозг начинает приспосабливаться и может работать со мной на одной частоте.

Анастас слушал всё это, не проронив ни одного слова. Он, будто спал, стоя, не шелохнувшись и затаив дыхание.

– Но и эта встреча не может продолжаться долго. Я скоро покину тебя, чтобы потом встретиться вновь. Мы с тобой, надеюсь, поймём друг друга, но, прежде, чем расстанемся, я представлюсь. Я – живое существо из другого мира, с другой галактики, но наша жизнь и мы сами не похожи на вас и на вашу жизнь. Я живу только в мыслях, а точнее, я и есть сама мысль, концентрация её, сгусток мыслительной энергии. Я являюсь некоторым подобием вашей мозговой энергии, которая, как я уже понял из многих наблюдений и контактов здесь, на вашей планете, слишком слаба. Вы и сами не можете её ощущать физически. А я являюсь концентрацией такой энергии, в миллион раз превышающей энергию вашего мозга, как энергия шаровой молнии превышает энергию зажженной спички. Мы живём в другом мире, другой жизнью. А теперь прилетели к вам, вернее – не прилетели, а прибыли. Для нас не существует расстояний, мы, обладая скоростью мысли, можем перенестись в любой уголок Вселенной. Но перенос этот не является полным – основная часть нашего естества, нашей энергии остается дома. Мы питаемся ею и постоянно поддерживаем с ней связь. А теперь, человек, скажи своё имя.

–Анастас, – шёпотом произнёс Одинцов.

–Ты должен уйти – длительное общение со мной сейчас для тебя – большая нагрузка. Твой мозг не способен долго находиться в контакте со мной, он не может принять чрезмерно большой поток внешней энергии.

В следующий раз ты узнаешь ещё кое-что о нас и о цели нашего появления здесь. И ты нам поможешь. В добрый путь! До завтра, На этом месте.

–До свиданья, – подумал Анастас и сразу же почувствовал некоторое облегчение.

Постояв несколько минут на месте, Анастас обнаружил, что листья на деревьях и кустарнике приобрели обычный, нежно-зелёный цвет, а поляна – вчерашнее очарование.

Анастас машинально достал краски и бумагу, но… вдохновенье его покинуло. Слишком сильное и необычное впечатление оставил о себе странный пришелец.

«Как это понимать? – думал Одинцов. – Значит, существует внеземная цивилизация! И я стал первым человеком, который установил с нею контакт. Хотя, нет, не первым, а одним из первых, ведь ОН же сказал, что были и другие контакты. Значит, на меня возложена большая ответственность – явиться перед инопланетянами в качестве представителя человечества. Смогу ли я достойно представить земную цивилизацию перед лицом такого мощного интеллекта? Ведь это гигант, гений, это…»

Анастас не нашел подходящего слова, чтобы полноценно назвать то существо, которое только что было рядом с ним. Оно так ошеломило его и подавило своей сверхестественностью и неожиданностью, что Анастас боялся назвать его недостойным словом.

Медленным шагом Одинцов шёл к своей палатке, чтобы отдохнуть там и в спокойной обстановке ещё раз переосмыслить всё то, что с ним приключилось. Но каким бы значительным ни было это событие, у него ни разу, ни на секунду не зародилась мысль, чтобы с кем-нибудь поделиться, поговорить, посоветоваться. Он не стремился об этом необычном явлении срочно сообщать людям, специалистам, занимающимся внеземными цивилизациями. О нет, он не жаждал единоличной славы и не мечтал получить для себя выгоды: он никогда не был эгоистом.

5.

Всю ночь Серёжа не мог уснуть. То ему было жарко – и он сбрасывал одеяло, то что-то давило в левом боку и он переворачивался на правый бок, потом засыпал и, увидев страшное чудовище, просыпался в холодном поту. Он долго лежал с открытыми глазами, боясь снова попасть в кошмарное представление. В эти минуты он приходил на встречу с таинственным «мальчиком», который был сегодня с Серёжей в лесу.

Он вспоминал дорогу, по которой возвращался домой, и мысленно проходил по ней к месту неожиданной встречи.

К утру Серёжа, утомлённый долгими бессонными часами, уснул глубоким сном. Когда бабушка начала его будить, он с трудом смог сообразить, кто у его кровати и что от него хотят.

Наскоро умывшись холодной водой из колодца, Серёжа оделся и прибежал к бабушке.

–Бабушка, я очень хочу есть. Если можно, поскорей покорми меня, пожалуйста.

–Конечно, можно. Завтрак давно готов. Садись за стол, – нежно глядя на своего любимого внука, сказала бабушка,– только скажи мне, отчего это у тебя сегодня такой аппетит? Никогда прежде по утрам ты не садился за стол таким голодным.

–А я, бабушка, сегодня ночью с чудовищем сражался. Знаешь, у меня были крылья, и я поднялся высоко-высоко над лесом. И тут на меня напали два чудовища с большими клювами, с красными глазами-глазищами, а когти – во! – и Серёжа широко развёл руками. – Как у ястреба. Только ещё больше. Они на меня нападают, а я их саблей, да всё по когтям.

–Откуда же у тебя сабля взялась? – улыбаясь, спросила бабушка, – ведь ты без сабли летал на прогулку.

–Нет, бабушка, сабля у меня всегда была с собой, потому, что спать в страшных снах без сабли никак нельзя.

–Ну, хорошо, хорошо, Серёженька, на вот, ешь, – поставила бабушка перед ним чашку теплого молока и горячие, пахучие лепешки.

–Нет, бабушка, ты послушай. Они нападают на меня и сзади и спереди. А я их саблей. Оттяпал им когти, а они меня зубами. Пасти раскрыли страшные, красные. Я одному глазища выколол, потом другому. И тут они слепые стали грызть друг друга. Так и сожрали всё. Остались только одни косточки, которые упали на землю. Вот поэтому, бабушка, я и проснулся такой голодный, – закончил Серёжа рассказ о своих ночных приключениях и начал уплетать за обе щеки пышные лепешки.

Через несколько минут он выскочил на улицу.

Солнце стояло уже высоко, и было жарко. Серёжа сначала медленным шагом, потом всё быстрее и быстрее, словно его влекла неведомая сила, углублялся в лес по знакомой дороге. Он испытывал необъяснимое желание поскорее говорить с удивительным собеседником, встретившимся в лесу.

Тузик, никогда не оставлявший Серёжу в одиночестве, и на этот раз был с ним. Да Серёжа и не хотелось оставлять его дома – с другом всегда веселее.

–Тузик, мы сегодня не заблудимся, эта дорога нам известна, – сказал ему Серёжа, – можешь спокойно бежать вперед.

Вот она – знакомая береза, возле которой надо повернуть вправо и углубиться в чащу. Серёжа остановился и почувствовал некоторую робость. Той уверенности, с которой он вышел из дому, у него не было.

Что он хочет сделать со мной? – подумал мальчик, – может быть, затянуть в свои сети, а потом расправиться? Даже если я буду кричать, никто меня не услышит. Только Тузик может сообщить людям, да будет уже поздно.

Повернуть назад? Ведь я не знаю, кто он – этот невидимый пришелец? Друг или враг? Вчера он был другом, а сегодня? Кто знает, что у него на уме.

Тузик подбежал к Серёже и стоял перед ним, словно удивляясь, почему хозяин остановился.

–Что, Тузик, думаешь, я струсил? Нет, я не трус. Я просто встал отдохнуть. Пошли дальше.

И Серёжа пошёл в том направлении, откуда он вчера вышел на дорогу.

Через несколько минут знакомый шум в голове Серёжи дал понять ему, что встреча состоялась. Он снова попал в поле действия мыслительной энергии пришельца. Давление в голове увеличилось, но боли не ощущалось. Вместе с журчащим шумом обострилась ясность мысли.

Тузик, тихо повизгивая, жался к ногам Сергея.

–Здравствуй, друг. Я жду встречи с тобой, – услышал Серёжа знакомый голос и остановился, споткнувшись о корень дерева.

–Здравствуй. Я пришёл сюда, как обещал вчера, – ответил он мысленно.

–Я очень рад тебе и сегодня мы сможем познакомиться поближе. Ты меня не видишь, потому что я, как уже говорил, не такое существо, как ты. Мы прибыли на вашу планету из другого мира. Для нас не существует расстояний. Мы можем быть везде, переносясь мгновенно со скоростью мысли в любое место, потому что мы и есть мысль, сгусток мысли.

Мы обнаружили вас совсем недавно и прибыли сюда, чтобы познакомиться с вами. И мы кое-что уже узнали. У нас уже были контакты с вашими представителями. Но чтобы понять вас лучше, надо ещё общаться, обмениваться опытом. Это будет полезно и для нас и для вас

Мы живём в другой галактике, в другом мире, но у нас с вами есть кое-что общее. Так же, как и вы, мы разумные существа, мы живем коллективно и у нас тоже есть семьи. И куда бы мы ни переносились, мы – члены семьи – всегда рядом. Расставанье – слишком большое несчастье и многие у нас погибали в разлуке. Здесь на Земле мы втроем: мои родители и я. Как я уже говорил, я ещё совсем малыш, подобно тебе. Мои родители занимаются своим делом и устанавливают свои контакты с кем-то из ваших жителей.

А мне стало скучно, и я ушёл от них, чтобы найти себе развлечение. Я встретил тебя и решил подружиться с тобой. Родители мои ничего об этом не знают, у них много своих забот и они оставили меня без внимания, хотя в любой момент они могут видеть меня, говорить со мной.

Всё это Серёжа слушал, не перебивая говорившего и не двигаясь с места. Он понял всё, что было ему сказано, но верилось в это с трудом.

–А как же твоё имя и как вас называют? – спросил Серёжа.

–Меня зовут Иллиан. Мы живём на планете Гениании и все называемся генианцами, – помолчав мгновенье, Иллиан продолжал, – я слышал от своих родителей, что, вступив в контакт с вами, нельзя долго общаться, потому что для вас это вредно. К нам нужно привыкнуть. Как ты теперь себя чувствуешь?

–Мне сейчас лучше, чем было вчера, – ответил Серёжа. Ему ещё не хотелось расставаться с Иллианом.

–Ваши мозги, находясь в нашем поле, начинают работать по-другому. Постепенно, после нескольких наших встреч, твоя мыслительная, или мозговая энергия значительно возрастёт и ты будешь намного умнее. Ты будешь понимать многие вещи, которые с прежним полем твоей мозговой энергии ты не способен был понимать.

Серёжа уже и сейчас почувствовал, что он стал не таким, как раньше. Он не смог бы объяснить, в чем изменился, но чувствовал, как будто бы стал старше, чем был два дня назад. Когда человек взрослеет постепенно, он не замечает того, как преобразуется его мозг, как меняются его восприятия окружающего мира. Он может только сравнить свои прошлые понятия с настоящими.

У Серёжи такой переход произошел за два дня и продолжал происходить сейчас. И, хотя в прошлом у него ещё не было твёрдых, установившихся понятий, слова, которые он только что услышал, воспринимал совсем по-другому, чем пять-десять минут тому назад. Его мозг жадно впитывал энергию поля пришельца, который продолжал с ним разговор.

–А теперь я хотел бы узнать, как ты живёшь и чем занимаешься. Правда, улавливая твои непроизвольные, не зависящие от тебя мысли, я могу узнать о тебе всё, но на это потребуется больше времени, так как эти мысли обрывочны и не всегда отчётливы. Расскажи мне о себе.

Серёжа почувствовал усталость, однако уходить не хотел. Он уже немного рассказал о семье, о своем брате, кое-что о школе, о друзьях и о том, как он оказался в этом лесу.

Пока Сергей говорил о своей небогатой событиями жизни, Тузик сидел напротив и смотрел ему в глаза. И тут Серёже пришла в голову мысль, которую сразу же уловил его собеседник и немедленно ответил на неё.

–Да, да, дорогой Серёжа, ты прав. И твоя собака, находясь вместе с тобой в моём сильном поле, увеличивает свой мозговой потенциал, и она уже начинает понимать мои слова и даже отвечать мне.

Серёже совсем стало плохо. Его мозг требовал отдыха. Иллиан почувствовал это и решил отпустить Сергея домой.

–Мы встретимся с тобой, друг. А теперь иди, отдохни. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня: у нас не принято причинять другому зло, хоть и самое незначительное. Мы делаем друг другу только хорошие, приятные вещи. А к вам, нашим младшим братьям, совсем ещё «младенцам», было бы непростительно относиться безразлично. Здесь ты меня найдёшь в любое время. Я развлекаюсь сам с собой. Да, да, ты не удивляйся – мы можем развлекаться и таким образом, играть с собой, смешить себя и делать многие вещи, которые у вас возможны только в обществе. Наш разум позволяет это сделать.

И после короткого перерыва:

–До свиданья, Серёжа. До свиданья, Тузик, – услышал Сергей последние слова и, не ответив, глянул на своего верного друга. Тот тявкнул два раза очень тихо, видимо, прощаясь с Иллианом и, не зная, что отвечать ему можно и без голоса.

Всё той же дорогой мальчик с собакой возвращались домой. В первые минуты после расставания Серёжа был словно в тумане. Он ни о чём не думал и не вспоминал. Он просто шагал по лесной дороге и хотел только спать. Спать! Скорее бы добраться до дому. Он не чувствовал головной боли, была только какая-то легкость и отсутствие мыслей. Мозг был переутомлён.

Перед обедом Серёжа возвратился домой. Чтобы не огорчать бабушку, он наскоро поел, прилег на кровать и моментально уснул. Бабушка заметила его необычное состояние, но расспрашивать ни о чём не стала. Она накрыла его лёгким одеялом и оставила одного.

6.

Через два часа Серёжа открыл глаза и, продолжая лежать на мягкой постели, вспомнил всё, что произошло сегодня в лесу.

Бабушки дома не было, в комнате стояла полная тишина. Только слышно было, как Тузик скулил во дворе и время от времени царапал лапами дверь.

Серёжа быстро спрыгнул с кровати, оделся и вышел на улицу. Тузик бросился к нему, стал нежно лизать его руки, не переставая жалобно скулить.

Серёжа вынес несколько кусков хлеба и оставшиеся от обеда кости, но Тузика еда не интересовала.

–Ну что с тобой, Тузик? – спросил Серёжа. – Может быть, ты хочешь побегать? Засиделся здесь во дворе. Или пойдём купаться?

Тузик продолжал скулить и крутиться возле своего хозяина.

Тогда Серёжа вышел на улицу, взяв с собой верного друга, который выскочил за ворота и тотчас бросился бежать по дороге к лесу. Видя, что хозяин в нерешительности остановился, Тузик вернулся и начал снова лизать его руки. При этом он повизгивал и смотрел виноватым, просящим взглядом. Серёжа понял, что Тузик рвётся в лес. Он хочет снова попасть на то место, где был сегодня утром. Что его туда влечет? Почему он так стремится к встрече? Этого Серёжа понять не мог, но тоже почувствовал необъяснимую тягу к новоиспечённому лесному другу.

До вечера было ещё далеко и Серёжа, подёргав Тузика за уши, пошёл следом за ним.

Придя к месту встречи с таинственным пришельцем, Серёжа сразу почувствовал его присутствие и вступил с ним в контакт. В голове появился знакомый шум, который теперь не испугал, а только обрадовал.

Тузик, довольный прибытием, радостно махал хвостом и бегал вокруг Серёжи.

–Здравствуйте, друзья мои, я ждал вас и рад вашему приходу. Я знал, что вы услышите мой зов и придёте сегодня ко мне на встречу, – услышал Серёжа голос и тут же ответил:

–Здравствуй, Иллиан. И я рад, что снова встретился с тобой.

–Как ты себя чувствуешь?

–Неплохо.

–По поведению твоего спутника видно, что у него тоже прекрасное настроение.

–Мой Тузик никогда не унывает.

–Вот и хорошо. А может быть, поиграем? Ведь с тех пор, как мы покинули нашу планету, я играл только сам с собой и не встречался со своими друзьями: они остались далеко. А моим родителям не до игры.

–Я хотел бы… но как я с тобой буду играть? Ведь я живой, а ты…

–Я тоже живой, и даже живее тебя.

–Я хотел сказать, что я живой, а ты неизвестно где, я тебя не вижу. И в какие игры можно с тобой играть? – уже привыкнув к мысленному разговору, с удивлением спросил Серёжа. И, хотя он стал значительно умнее и серьезнее, чем следует быть человеку в его возрасте, ему всё же хотелось поиграть.

–В любые. Давай сначала поиграем в игры, в которые играете вы, потом – в те, которые любим мы.

–Давай так.

–Расскажи о своих играх.

–Они разные. Например, шахматы, морской бой. На улице мы и граем в прятки.

–В шахматы мы тоже играем, но тебе будет трудно бороться против меня, поэтому давай играть в прятки.

–В прятки?– удивился Серёжа. – Но я тебя и так не вижу.

–Это ничего, зато ты меня слышишь и чувствуешь. Я спрячусь, а ты меня ищи. Как только ты будешь приближаться ко мне, у тебя усилится шум в голове, значит, ты идёшь правильно.

–Это так, как мы играем в «горячо-холодно»?

–Может быть, только, когда мы играем в прятки, мы уменьшаем действие нашего поля. Энергия излучается слабо. Это немного похоже на ваш сон.

–Тогда я не смогу тебя найти.

–В игре с тобой я буду только «дремать», тогда ты сможешь меня обнаружить.

И игра началась. Серёжа почувствовал, что давление в голове уменьшилось, шум почти исчез. Он посмотрел вокруг, на деревья, потом на Тузика. Всё было, как в обычном лесу. Никаких признаков необычности. Тузик, нюхая землю, начал бегать кругами, почувствовав изменение обстановки.

Серёжа сделал несколько шагов влево, потом назад, повернулся направо и пошёл в противоположную сторону от дороги. Здесь он тоже не обнаружил появления шума. Может быть, пришелец покинул его? И он уже на своей планете?

Серёжа снова возвратился на прежнее место. Тузик продолжал бегать кругами, почти касаясь носом земли. Мальчику в голову пришла идея: а что, если искать не в одном направлении, а уходить от центра по спирали? Тогда, наверное, можно обнаружить шум. Так Серёжа и поступил. Он начал кружиться, всё время увеличивая радиус вращения. Только на одиннадцатом обороте он почувствовал, что давление в голове усилилось и появился слабый шум.

«Кажется, я к нему приближаюсь» – подумал он и пошёл дальше. Но шум снова уменьшился. Тогда он двинулся обратно – шум усилился.

–Я тебя нашёл, Иллиан, ты здесь, – мысленно обратился мальчик к другу, но сам был не совсем уверен в этом – настолько слабо было журчанье.

–Хорошо, Серёжа, ты меня нашёл, – послышался голос и резкий шум сильно сдавил мозги Сергея. Такого давления он ещё не испытывал.

–Отойди в сторону скорее, ты находишься слишком близко от меня. Здесь очень сильное поле.

Серёжа несколькими прыжками отскочил в сторону и почувствовал заметное облегчение.

«Вот это да! Ничего себе – ты задремал! Спал, наверно, мертвецким сном» – подумал Серёжа, забыв о том, что тот его слышит.

–Нет, друг, я не спал. Я всё время наблюдал за тобой. А теперь давай я буду искать тебя. Прячься.

Серёжа побежал за деревья, надеясь спрятаться за ними. Тузик его не покидал. Когда они удалились на значительное расстояние, Серёжа присел в траву и позвал к себе собаку. Он по привычке прятал своё тело, голову, ноги, чтобы их нельзя было обнаружить, и совсем забыл, что Иллиан будет его искать по другим приметам. Но, как же поступить? Нельзя перестать думать, а значит нельзя и спрятаться. Он весь на виду.

Через минуту Серёжа почувствовал приближение искавшего и инстинктивно втянул голову в плечи. Это ему не помогло. И Тузик, радостно заскулив, вырвался у него из рук. Так бесславно закончились прятки для Серёжи.

–Я тебя нашёл, теперь я прячусь, – сказал Иллиан.

–Нет, я больше не хочу. Давай играть в твои игры, – попросил Сергей, очень интересуясь, какую игру может предложить Иллиан.

–Хочешь в «борьбу»?

– В борьбу?… Мы тоже занимаемся борьбой. Но… если в прятки с тобой ещё можно играть, то, как же я буду с тобой бороться? Ведь свалить можно только то, что стоит, а ты…

– Эх, наивный ты человек, Серёжа. Мы можем заниматься любым делом, которое способны делать вы. Только на другом уровне. По-другому. Я с тобой буду бороться одним пальчиком. Я намного сильнее тебя и было бы нечестно бороться с тобой на равных.

–Давай бороться, только как?

–Когда боретесь вы, вам надо свалить тело, придавить его, а мы меряемся силой своей энергии. У кого энергии больше, кто лучше ею управляет, тот и побеждает противника, который полностью подчинится победителю и не сможет излучать свои мысли. Ты меня понял?

–Понял, – после небольшой паузы выговорил Серёжа. – Только мне с тобой не тягаться.

–Я же сказал, что буду бороться с тобой одним пальцем, одним мизинцем.

Серёжа сначала не знал, с какой стороны подойти к противнику и как за него ухватиться. Он почувствовал, что ему стало тяжело думать, его мысли стали вялыми, как будто, они перекатывались у него в голове, не выходя наружу. Он думал об одном и с трудом мог переключиться на другое. Словно ноги завязли в глине: вытащишь одну – засосало вторую.

Тогда он разгадал приёмы, которыми пользовался противник, и решил ответить ему тем же. Он усиленно стал думать:

–Я сильнее тебя, ты слаб, я сильнее тебя. Ты подчиняешься мне. Покорись, Я сильнее тебя. Я не боюсь тебя, – так Серёжа повторял несколько раз одни и те же фразы и почувствовал, что давление на его мозг несколько ослабло. Легче стало мыслить, быстрее думалось. Но стоило ему только на секунду потерять бдительность, ослабить свои усилия, как снова почувствовал, что он в тисках. Опять его мысли замедлились, воля покорилась. Он пытался изменить ход борьбы и, на миг ему показалось, что вырвался из сильных объятий противника, но потом снова всё повторилось. Всё слабее и слабее бьётся мысль в голове Сергея. Он способен довести её только до слова «ты…» а дальше… глина, вязкая глина.

–Ты… ты… ты… , – только и мог произнести Серёжа. Дальше ему не хватает воли. Словно сжались мозги, превратились в одну сухую клетку, из которой, как белка, не может выскочить мысль. Это было полное поражение. Серёжа почти на лопатках. Вот только последнее движение. Последнее долгое «ТЫ-Ы-Ы-Ы». И всё. Серёжа проиграл. Он даже не осознал этого сразу. Не мог, не хватило сил.

Когда Иллиан отпустил его, Серёжа, часто дыша, как будто после настоящей борьбы с Вовкой, признал своё поражение. Он понял, что рано ему еще сражаться с сильным противником. Этим приёмам борьбы на Земле не учат.

–Ты молодец, Серёжа. Ты очень сильный, я считал тебя слабее. Мне пришлось применить к тебе не мизинец, а указательный палец. Ты меня понимаешь?

Серёжа, молча, кивнул. Иллиан его тоже понял.

–Ты всего три раза встречался со мной, а мозг твой стал намного сильнее прежнего. Я тебя «накачал». Ты теперь можешь дольше общаться со мной.

–У меня заканчиваются каникулы. Я уеду отсюда через пять дней. Скоро начинается новый учебный год. Мама за мной приедет и заберёт меня отсюда. Мне жалко расставаться с тобой, Иллиан. Я привык к тебе и полюбил тебя. Может быть, те сможешь ещё прилететь ко мне? Ведь для тебя это не составит труда. Вам подвластны все расстояния.

–Нет, Серёжа, это не так просто. Мы действительно можем преодолеть мгновенно любое расстояние, но перед этим нужна большая подготовка. Может быть, потом я расскажу тебе об этом, если у нас будет время. А сейчас нам надо расставаться. До свиданья, Сергей. До свиданья, Тузик.

–Ну что ж, до свиданья. Я завтра приду сюда. Жди меня.

И в который раз Серёжа вместе с Тузиком возвращались по лесной дороге домой.

Вечерело. В лесу стало свежо и тихо. Солнце садилось за горизонт, освещая верхушки деревьев красноватым светом.

Тузик не бегал от дерева к дереву, не ставил свои метки. Может быть, он уже и так хорошо запомнил дорогу, а может быть, понял, что это не совсем приличное занятие для образованного пса.

7.

Проведя остаток дня в палатке, Анастас обдумывал ещё и ещё раз те события, непосредственным участником которых он оказался по воле счастливого случая. А может быть, совсем не случай свёл его с внеземным интеллектом? Может быть, тот искал очередного подходящего представителя и Анастас оказался именно таким? Недаром же он много времени провел за чертежами приборов для чтения чужих мыслей, для воздействия на психику, характер человека. Все они, так или иначе, связаны с человеческим мозгом, с его деятельностью и взаимодействием между собой двух или нескольких интеллектов. И если уж выбирать среди множества людей такого человека, который более всего достоин первым вступить в контакт с мыслящим существом с другой планеты, то, конечно же, лучше всего выбрать человека, глубоко верившего не только в колоссальные способности человеческого мозга, а также и в возможность управления его деятельностью на расстоянии.

Анастас и раньше задумывался над тем, что люди общаются между собой при помощи речи, жестов, письма только потому, что их головной мозг не способен улавливать на расстоянии мыслительную энергию, излучаемую человеческим мозгом. Эта энергия очень мала, но она есть. И если попробовать подключить к мозгу усилительное выходное устройство, то можно достичь значительной величины мыслительной энергии. А если ещё применить направленное излучение этой энергии, то эффект будет поразительный.

Анастасу посчастливилось работать в группе, изучающей волновой характер энергии человеческого мозга. И, хотя эта группа была малочисленной и ещё не успела получить сколь-нибудь заметных результатов, к ней в институте относились с уважением и живо интересовались её делами.

Споры и обсуждения некоторых вопросов часто выходили за рамки группы «волновиков» и Анастас почти всегда принимал в них горячее участие.

–А я убеждён в том, что путём статистических методов мы сможем доказать неповторимую индивидуальность человеческого мозга, – говорил он.– Каждый человеческий мозг работает в определённом, только ему присущем интервале частот. Я бы даже сказал – на одной частоте. И нет…

–Мы уже доказали, что наши мозги способны работать только в определенном диапазоне частот, и этот диапазон не так уж велик, чтобы его можно было разделить на всех живущих и живших до нас людей, выделив каждому свою частоту,– высказывал сомнение Николай Токарев.

–Да, если мы и не обнаружим среди тысячи обследованных нами субъектов двух владельцев мозгов с одинаковыми частотами, тот это ещё не значит, что таковых не бывает вообще. Ведь по капле нельзя судить о целом океане,– поддерживал Новожилов.

–Вы правы, ребята, но не совсем, – не уступал Одинцов, – статистические методы позволят нам не только экстраполировать наши выводы, но и получить законы, на основе которых мы докажем, что частота мышления – есть такая же индивидуальная особенность человека, как и отпечатки пальцев. Не найти двух одинаковых в этом отношении людей. И я уверен, что если были бы хотя бы двое с одинаковыми частотами, то они понимали бы без слов, читали мысли друг друга.

–Даже при мизерной энергии мышления?

–Даже при этом. Доказательством может служить то, что близнецы понимают друг друга, одинаково думают и переживают.

–Значит, ты считаешь, что у близнецов одинаковые частоты мышления?

–Нет, но очень близки между собой, и один из них улавливает мысли другого, как приемник, плохо настроенный на станцию, всё же принимает её сигналы.

Смелые мысли и доводы Анастаса нередко были неожиданными и служили мощным импульсом в работе «волновиков».

Но Одинцов не был лидером среди своих коллег и только интуиция да уверенность ставили его на первые позиции в спорах…

Продолжая лежать с открытыми глазами, всё более и более убеждался Анастас в том, что не случайно он стал первым объектом, выбранным представителями внеземной цивилизации. Инопланетяне увидели в нём такого человека, с которым можно легко наладить связь, который свободно поймёт их с первой встречи. Да, Анастас так думал о себе, так ему хотелось считать.

А утром, проснувшись, Анастас приготовил себе скудный завтрак и, быстро проглотив его, начал собираться на удивительную поляну. По привычке он положил в сумку кисти и карандаши, сунул туда же бумагу.

И вот он на месте. Пришелец ожидал его и сразу же вступил в разговор с ним.

–Мы очень рады видеть тебя здесь, Анастас. Нам надо многое узнать от тебя, а также наладить с тобой постоянную связь.

–Почему ты говоришь «мы»? Разве ты не один?

– Нет, Анастас. Сегодня мы здесь вдвоём. Ты ещё не чувствуешь этого?

–Я почувствовал давление в голове и шум, который отличается от прежнего. Он стал как будто объемнее и полнее, похоже на стереофоническое звучание. Но я не придал этому значения. Ведь я ещё не успел полностью изучить твои признаки, – Анастас на секунду задумался, потом спросил:

–Скажи, пожалуйста, как мне тебя называть и с кем ты сегодня пришел? Разве ты не один прилетел к нам?

–Нет, Анастас, я прибыл к вам не один. На своей планете мы живем так же, как и вы, семьями и прилетели сюда всей семьей – моя спутница в жизни и в полётах и наш сын. А называть нас можно так: я – Иллианий, моя жена – Иллиана и сын – Иллиан. Мы с планеты Гениании и мы все, живущие там – генианцы. Когда у нас образуется семья, то это не просто объединение и совместная жизнь, это нечто более совершенное. У нас общество устроено так, что в образовании новой семьи принимают участие все генианцы, и подбирается такая пара, которая может быть единственной на Гениании. Мы всесторонне подходим и дополняем один другого не только как супружеская пара, но и как главное условие дальнейшего существования в нашем мире. У генианцев образование семьи происходит в строго определенном возрасте обоих партнеров. До этого времени каждый из нас развивается по восходящей линии и потом, однажды, это развитие приостанавливается. Тогда необходим новый толчок, иначе генианец погибает. Таким толчком и является образование семьи.

Каждый из партнёров представляет незавершённое в своём развитии образование. И только двое из генианцев, объединившись в семью, могут продолжать развитие, совершенствоваться. Таким образом, это не просто семья, это – новый генианец с более высоким уровнем развития. Мы приобретаем новое имя, одно на двоих. И мы уже не способны жить друг без друга до самого конца нашей жизни. Мы нигде и никогда не расстаемся, куда

бы мы ни перемещались.

У нас рождаются дети, они пополняют супружеское объединение. Это является следующим толчком и мы переходим в своём развитии на новую ступень. Наши дети – это неотделимая от нас частица. Они тоже носят имя родителей и живут вместе с ними до определенного возраста, то есть до того момента, когда им будет нужен новый импульс, который родители им не способны дать. И опять образуется новая семья. Выход детей из родительского объединения обедняет жизнь родителей и разрушают их физическое существо. Дети бессознательно приостанавливают развитие родителей и приближают их смерть. Но с этим ничего не поделаешь, таков закон жизни на нашей Гениании.

И вот сейчас здесь у вас мы втроём, потому что по-другому мы не смогли бы. Наш сын Иллиан занимается своими детскими делами.

Может быть, ты, Анастас когда-нибудь познакомишься ближе с нашей жизнью, если захочешь. Не правда ли?

–Да, я хотел бы, – вступил, наконец, в разговор Анастас, – но как я могу это сделать?

–Это несложно при одном условии: если у тебя будет желание. А теперь скажи нам, как у вас на вашей планете обстоят дела с семейным вопросом? Нам это интересно знать, потому что, изучая вас, мы изучаем наше доисторическое прошлое.

–У нас с этим делом чуть-чуть похуже, чем на вашей планете, – начал Анастас, не зная как объяснить пришельцам, чтобы не представить всё в черных тонах и в то же самое время не удалиться от истины. – Я, правда, ещё не женат, но кое-что знаю об этом.

Я вам должен сказать, что у нас более демократичное общество в вопросах брака, – улыбаясь, продолжал Анастас, довольный удачным оборотом. – У нас такого строгого ограничения в возрасте нет, как у вас, то есть оно есть, только с одной стороны – с нижней. Достигнув определенного возраста, вступай в брак на здоровье. А если не хочешь, можешь этого не делать и живи, сколько хочешь холостяком – развитие твоё не прекращается. А может быть, и наоборот.

–Как, Анастас, это понимать? Ты сказал: «вступай в брак на здоровье». Значит, вступление в брак у вас улучшает только здоровье? А на умственное развитие оно не влияет?

–Да нет же, – рассмеялся Анастас, – это у нас так говорят «на здоровье». Ну значит, пожалуйста, никто против этого не возражает. А здоровье и без брака может быть хорошим. Вот я, например, давно уже перешел нижнюю границу, но на здоровье не жалуюсь. А верхней границы у нас не существует – хоть перед самой смертью женись. Выбор спутника или спутницы жизни – дело тоже добровольное. Кто тебе понравится, с тем и вступай в брак. Никто не имеет права вмешиваться. Правда, не всегда так получается и бывают исключения из этого правила.

–А как же общество смотрит на это дело? Ведь одному человеку трудно найти себе другого, который бы полностью удовлетворял его жизненным потребностям, – вступила в разговор Иллиана.

–Это верно. Так часто оно и бывает. Вступив в брак сегодня, молодые люди завтра, вдруг, обнаруживают, что они не подходят друг другу, – обрадовался Анастас той маленькой помощи, которую своим вопросом оказала ему Иллиана в объяснении бракоразводных процессов. – Я бы сказал, что такое бывает очень даже часто. Но дело в том, что, вступив однажды в брак, человек также свободно может его разрушить.

–И потом он погибает? – удивился Иллианий.

–Нет, он продолжает жить, и иногда даже более счастливо.

–Всё у вас не как у генианцев.

–Таков путь нашего развития и мы не можем от него отступить.

–Несчастные люди! Как вы далеки ещё от совершенства, – с обычной женской жалостью сказала Иллиана.

–Теперь я понимаю, почему наши предки так долго шли по пути развития, – поддержал её Иллианий. По-другому он поступить не мог: её мнение – это и его мнение и его слова – это и её слова.– Вероятно, они так же, как и вы, не могли правильно решить такой жизненно важный вопрос, как вступление в брак.

–Может быть, вы правы в этом, – попытался встать на защиту человечества и предков генианцев Анастас, – только это не главный вопрос, который определяет нашу жизнь. У нас много других проблем, от решения которых зависит развитие не только человечества, но и всей нашей Земли.

–Решение больших проблем всегда зависит от того, как решены малые. Хотя я не совсем уверен, что брачный, семейный вопрос можно отнести к малым проблемам.

–Скажи, Иллианий, а у вас не бывает ошибок в брачном вопросе? То есть я хочу спросить, не бывает ли у вас разводов?

–Случись у нас развод, это было бы публичное убийство двух или более генианцев. Общество против отдельных его представителей? Нет, это недопустимо! Это противоречит нашим жизненным законам, – не на шутку, видимо, рассердившись на Одинцова за его вопрос, грозно ответил Иллианий. Его голос прозвучал резко и убедительно. Анастас ощутил это всеми клетками своего мозга.

–Ведь ваше общество тоже не будет уничтожать отдельных людей? Не правда ли? – продолжал Иллианий.

Анастас не знал, как ему ответить на этот вопрос. Он боялся сказать правду и не хотел скрывать её.

–У нас бывает по-другому. Если человек идет против общества, то последнему позволено поступать так, как ему это выгодно: может убить этого человека или изолировать его. Например, у нас есть еще воры, грабители и другая нечисть. От них мы избавляемся. Встречается у нас ещё и такое: одно общество или группа людей убивает других. Мы пока не избавились от войн – самого большого зла, которое существует у нас на Земле.

–Война? До нас дошли сведения о войнах, которые вели наши предки, – с глубокой печалью в голосе произнес Иллианий. – Мы знаем, что неразумные генианцы уничтожали в войнах друг друга и губили своё будущее. Только разум в борьбе с безумием смог победить войну, а эта победа дала возможность развиваться разуму. Тогда наши предки поняли, что разум – всему начало. Разум питает самого себя. Вот за это мы воздаём дань нашим предкам. Без этого мы не смогли бы быть настоящими генианцами.

–Ваше прошлое – наше настоящее. У нас до сих пор ещё некоторые считают, что войны дают толчок развитию, только войны способны двигать нашу жизнь вперед. И, подчиняясь этому голосу, многое приносится в жертву неразумному уничтожению. Гибнут люди от голода и разрухи, гибнут люди от чудовищного огня. Общество отстает от потребностей времени в своём развитии.

–Наша история хранит в памяти тот путь, которым шли наши предки к уничтожению войн. Это был длинный и трудный путь, путь побед и поражений. И только объединившись вместе, противники войны задушили всех, стоявших на их дороге.

–У нас силы мира сейчас сильны и готовы встать на защиту своего будущего.

Анастас вел этот диалог, удивляясь своей речи. Он говорил обычные слова которые не раз слышал в своей жизни, но никогда ему не приходилось так чётко выражать свое отношение к вопросам брака и семьи, мира и войны. Он всегда думал точно так же, но словами не выражал этого никогда.

–Мы, генианцы, стоим выше вас в развитии, – продолжал Иллианий, – и хотелось бы помочь вам избавиться от всех ваших зол. Но сами мы не имеем права вмешиваться в чужую жизнь. А ты, Анастас, можешь попытаться это сделать.

Одинцов понял, что такие высокоразвитые существа способны на многое и он согласен воспользоваться их помощью.

Задав еще несколько вопросов Одинцову, генианцы остались довольны сегодняшней встречей, но увидели, что их собеседник утомлён и должен удалиться.

Попрощавшись, как добрые друзья, они расстались. Анастас медленным шагом направился к себе в палатку.

8.

Бабушка заметила перемену в характере Серёжи, но суть её уловить не могла. Он всё так же весел и болтлив, только в разговоре чувствовались необычные суждения и удивительная, не детская логика.

–Вот и закончилось твоё лето, мой мальчик. Уедешь ты скоро от меня, – завела бабушка разговор со своим внуком за день до отъезда.

–Да, бабушка, время летит незаметно и ничем его не остановишь.

–Зачем же его останавливать, Серёженька? Мы доживаем свой век, а вы вступаете в жизнь. Так уж исстари ведётся: одни умирают, другие рождаются, – бабушка говорила и нежно гладила Серёжу. В свои слова и ласку она хотела вложить всю любовь, которая переполняла её доброе, старенькое сердце.

–Ты права, бабушка, время останавливать не нужно. Только хочется, чтобы приятные минуты и счастливые дни продолжались вечно, – согласился Серёжа с бабушкой, но ему было бесконечно жаль, что надо расставаться со своим новым другом. Много интересного узнал Сергей за это время и поделился с Иллианом своими земными, детскими новостями.

Серёжа Умаров – ученик шестого класса – в результате общения с маленьким генианцем получил от него хороший запас мыслительной энергии и теперь значительно превосходил земных сверстников по уровню своего развития.

Оставалось четыре дня до начала нового учебного года. Завтра мама должна приехать за Серёжей и увезти его в город.

А сегодня вечером у него последняя встреча с Иллианом.

Серёжа с некоторым чувством горечи от предстоящего близкого расставания пошёл в лес. При этом Тузика не надо было звать и заманивать, он сам с большим удовольствием бежал на лесную поляну. Он понимал слова не только Иллиана, но также и своего хозяина. Тузик исполнял все его команды, но не бежал, сломя голову, как рядовой пёс, а принимал правильное решение и шёл к цели кратчайшим путем. Он мог бы докладывать Серёже о выполнении задания, но, к сожалению, слов произносить ещё не умел.

Серёжа и Тузик подошли к Иллиану и, как старые друзья, поприветствовали друг друга. Они были готовы броситься в объятья, но объятий в человеческом понимании не получилось.

–Мы сейчас поиграем немного, потом простимся с тобой, Иллиан, – сказал Серёжа.

–Я мог бы играть с тобой вечно, – поддержал его Иллиан, – ты очень забавный мальчик и хороший, настоящий друг.

–Ты мне тоже понравился, Иллиан, но время пока сильнее нас и пришла пора уезжать нам.

Они втроём начали играть в полюбившуюся им игру в прятки. Серёже очень нравилось искать Иллиана. Он теперь лучше слышал его и быстрее находил. Тузик тоже всегда играл с ними и искал их не хуже, чем они его. Вероятно, ему помогало собачье чутьё.

Когда им надоела эта игра, Иллиан сказал Сергею:

–Ну что ж, Серёжа, если сможешь, помни меня. Я буду посылать тебе мысленные приветы. Если когда-нибудь мы прибудем ещё на вашу Землю, то я обязательно найду тебя.

–Я всегда буду помнить тебя, Иллиан. Ты останешься моим самым лучшим другом и, принимая твои приветы, я буду свои посылать тебе. Сколько бы времени ни прошло, я всегда буду ждать и надеяться на новую встречу с тобой.

–Ты тоже будешь помнить меня? – обратился Иллиан к Тузику.

Тот завилял хвостом и, жалобно повизгивая, закружился вокруг Сергея.

Простившись с Иллианом, Серёжа и Тузик побрели медленным шагом к дому. Горькое чувство сжимало сердце мальчика после расставания с Иллианом и только ожидание скорой встречи с мамой, папой и любимым братом скрашивало его печаль.

За всё время встреч с инопланетным пришельцем Серёжа ни одним словом не обмолвился ни с бабушкой, ни с деревенскими друзьями о своих походах в лес и необычных встречах с Иллианом.

Искупавшись последний раз в теплой, вечерней воде, Серёжа и Тузик пришли к ожидавшей их бабушке. Накормив их, она уложила внука спать, а Тузику предоставила полную свободу: хочешь – ложись, а хочешь – бегай с деревенскими собаками.

Мама приехала в полдень.

–Как повзрослел ты, Серёженька. Совсем мужчиной стал. Папа тебя не узнает. Загорел, окреп. А глаза-то, глаза! Глубокие, как озеро, и умные-преумные. Ты что, Серёжа,на парном молоке здесь так быстро вырос? Или тебя бабушка за уши тянула?

–Да нет, мамулечка, я жадно поглощал кислород из деревенского воздуха. Ты разве не заметила, что здесь мало кислорода осталось?

–Кислород? – удивилась мама. А мне кажется, что кислорода здесь намного больше, чем у нас в городе.

–Неужели, правда? Ну, понятно, я и забыл, что в городе гораздо больше мальчишек, чем здесь, а все они кислород поглощают.

–Ну ладно, не шути, ты скажи лучше, не скучал ли ты здесь? Или забыл про нас?

–Я всегда помнил вас, мамочка. И тебя, и папу, и Вову. Ну, а скучать мне здесь некогда было.

–Вот и хорошо. Я рада, что ты приятно провел время. А Володя уже возвратился из лагеря. Ему там тоже очень понравилось. Да он тебе сам сегодня расскажет обо всем. Я думаю, у вас много новостей друг для друга. Правда, дорогой?

–Конечно, я очень хочу его поскорее увидеть.

Вера Никифоровна позвала бабушку, которая готовила гостинцы для Вовы, и они вдвоём начали собирать вещи в чемодан.

–Ты пиши мне, Серёженька. Я очень буду скучать и ждать письма от вас. Пиши мне обо всём – обо всём, – и, как в прошлые годы, она добавила:

–Если я буду жива в следующем году, приезжайте ко мне. Не забывайте.

Пообедав и взяв чемодан, они вчетвером пошли на автобус.

Езды до города было около трёх часов.

9.

Анастас надел чистую рубашку и отправился на последнее свидание с представителями внеземной цивилизации. Он шёл на него с большим волнением и радостью, чем ходят на свидание с любимой девушкой. Одинцов помнил такие встречи с одной девушкой, которая нравилась ему и рассталась с ним совсем неожиданно. Она была слишком ревнива и не могла простить Анастасу его увлечений, она требовала полного внимания к себе и не хотела его делить ни с кем и ни с чем. С тех пор, как Одинцов расстался с ней, он не пытался искать встреч ни с одной девушкой, хотя некоторые из его сотрудниц не прочь были бы поговорить с ним и не на производственную тему.

Когда Анастас подходил к месту встречи, он увидел невдалеке незнакомого человека. Это был мужчина средних лет, плотный, невысокого роста в большой кепке серого цвета. Он шел между деревьев навстречу Одинцову и смотрел по сторонам.

«Вероятно, грибник забрёл сюда – подумал Анастас. – Пусть уйдёт от этого места, он здесь совсем некстати».

Человек, испуганно озираясь, свернул в противоположную сторону.

«Вот и иди туда, там много грибов» – мысленно проводил его Анастас и, подождав, когда тот скрылся из виду, быстро пошёл в нужном направлении.

Подходя к замечательной поляне, Анастас почувствовал, что его здесь ждут. После семи встреч с генианцами мозг Анастаса так перестроился, что сразу и издалека входил с ними в контакт.

–Сегодня у нас последняя встреча, Анастас, – начал разговор Иллианий, не приветствуя его. – У нас ещё есть время для разговора, но прежде всего я хочу тебе сообщить неприятную новость.

–Какие-нибудь известия с вашей Гениании? – встревожился Одинцов.

–Нет, на Гениании всё в порядке. Неприятность случилась здесь у нас. Последние две наши встречи с тобой происходили в присутствии постороннего мозга.

–Как так?

–Я не хотел тебе говорить об этом, думал, что всё это случайность и пройдёт бесследно, незаметно для тебя.

–Объясни, пожалуйста, Иллианий, какой посторонний мозг? О чём ты говоришь? – ещё ничего не понимая, снова спросил Одинцов.

–Всё объясню, слушай. Я буду говорить тише, а ты напряги свои слуховые клетки. Вчера и позавчера, разговаривая с тобой, я почувствовал, что в моём поле находится посторонний источник мыслительной энергии. Это был человек. Он стоял достаточно далеко от нас и ты его не почувствовал. Он, видимо, уловил мою мысль и стал прислушиваться к ней. Он не знал, кто говорит и откуда речь. Я пытался поймать обратные импульсы, исходящие от него, и узнать, чего он хочет. Но он, слушая меня, а может быть и тебя, почти совсем прекратил свою мыслительную деятельность. Я знаю, так бывает с мозгом человека, если ему часто приходилось затаиваться, прятаться, избегать опасности. В первый день я даже подумал, что он ушёл, но оказалось не так.

Вчера он появился здесь опять. Я его обнаружил на некотором расстоянии. Вероятно, он слышал что-то из нашего разговора, хотя я в этом не уверен. Я с тобой говорил тихо, а тебя он на таком расстоянии услышать не мог. Но судя по тому, что он снова находился там и почти ничего не излучал, можно предположить, что он старался прислушаться.

А вот сегодня перед твоим приходом, Иллиана, которая находилась недалеко отсюда, «уловила» его присутствие и сообщила мне об этом. Я прекратил излучение своей энергии и решил послушать этого человека. Он всё время искал нас, но так как ничего не было слышно, то ему поневоле пришлось думать. Я его услышал и передаю тебе его мысли слово в слово.

–Как зовут его и кто он? –Анастас вспомнил невысокого человека, который встретился ему сегодня.

–Я этого не смог узнать, так как он не думал об этом. Вот его мысли: «Я должен найти их сегодня во что бы то ни стало. Я подойду поближе и узнаю их тайну. Как мне повезло, что позавчера я здесь заблудился. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Интересные вещи они обсуждали и, что-то, не менее интересное, задумали. Кто же – он этот мудрый учитель, которого я ещё не видел? Ученика я обнаружил сразу, он от меня не уйдёт…» Тут в моём поле появился ты и его излучение сразу исчезло.

–Я видел его, только лицо не рассмотрел. Он прошёл стороной от меня между деревьев. Я подумал, что он собирает грибы.

–Нет, Анастас, этот человек с недобрыми мыслями. Если он прячется от кого-то, то хорошего от него не жди. Мы, генианцы, уже забыли об этом, так как уже давно изжили у себя такие недостатки. Это и явилось причиной того, что я сразу не принял меры к устранению контакта с ним.

–Ну что ж, Иллианий, у нас сегодня последняя встреча, не будем думать о плохом и огорчать себя подозрениями, – решил отвлечь Одинцов генианца , чтобы закончить вчерашний разговор.

–Пусть сопутствует тебе удача в твоей полезной деятельности и чтобы никто не помешал тебе в этом, – приняв предложение Одинцова, пожелал ему Иллианий.

–Хорошее дело всегда найдет себе дорогу.

И, помолчав, Анастас продолжал:

–Итак, Иллианий, вы посвятили меня в некоторые ваши тайны и открыли мне глаза на многие вещи. Я всю свою оставшуюся жизнь посвящу благородному делу.

–Я верю тебе, Анастас.

– Мне теперь никто не сможет поставить преграду…

–Постой, Анастас. Тот человек опять вошёл в моё поле. Я его чувствую. Он совсем где-то близко.

–Но ты же можешь подавить его своей мощной энергией и тогда мы узнаем, кто он такой и что от нас хочет.

–Нет, Анастас, это, во-первых, противоречит нашим законам: мы не можем использовать свой мощный интеллект для достижения каких-то целей на другой планете, во-вторых, мы не имеем права вмешиваться непосредственно в вашу жизнь даже с самыми гуманными целями. Вы должны сами у себя своими силами устроить порядок.

–У вас хорошие законы, Иллианий, но мне кажется, что для достижения справедливой цели можно было бы и отступить от требований закона.

–Если бы такое случилось хоть однажды, то оно случилось бы и во второй раз, и в десятый. А в двадцатый раз это отступление от закона произошло бы не в благородных целях. Поэтому, если у нас есть закон, то мы его чтим и соблюдаем.

–К сожалению, мы, люди, не можем о себе сказать такое. Кстати, Иллианий, если вы прибыли к нам с целью установления контакта с землянами, то почему вы прячетесь в лесу, а не появляетесь среди людей? Ведь там вы смогли бы получить более обширную информацию.

–Это невозможно, Анастас, так как наверняка были бы жертвы среди людей. Ты знаешь, к чему приводит быстрый, непосредственный контакт с нами. Кроме того, из своего опыта на других планетах мы знаем, что всегда найдутся существа, желающие во что бы то ни стало заполучить нас и использовать в своих корыстных целях. Особенно, в таких ещё низкоразвитых обществах.

–Да, это правда. Но всё же, мне кажется, что от меня вы получили немного пользы.

–Не переживай, Анастас, мы получили достаточно обширную информацию о разумной жизни на Земле. Установив контакт с тобой, мы не ограничивались этим. Ты нам рассказал о решении брачных вопросов, об общественной жизни и взаимоотношениях между отдельными людьми. Кое-что мы узнали от тебя и об уровне развития науки и культуры. Ну, а подкрепление этих сведений, их уточнение и расширение проводилось нами в других местах. Удивительно, как далеки вы ещё от совершенства, как много проблем стоит перед вами, которые выдуманы и могли бы решиться в разумном обществе.

– О чём идет речь?

–О природе, например. Об удивительной вашей природе. Вы сначала губите её, чтобы потом защищать и восстанавливать. Разумные поступки и действия не должны приводить к этому.

–Это правда, но…

–Или те же непостижимые для нашего понимания изуверства над существами, себе подобными. Убивать и калечить, чтобы потом лечить или вновь возрождать! Сколько сил ваших и средств уходит на это безумие.

–Иллианий, мы это понимаем.

–Да, я знаю, многие так думают и понимают.

–Разве вы… – попытался узнать Анастас.

–Тише, тот опять обратился в слух, – перебил Иллианий. – Чтобы он не слышал больше того, что уже слышал, нам лучше расстаться. Сейчас сюда приблизится Иллиана, и мы с тобой попрощаемся.

И действительно, только Иллианий успел закончить свою фразу, как Анастас почувствовал, что поле вокруг него сгустилось, энергия увеличилась. Иллиана была рядом.

Анастас теперь уже не удивлялся необычному виду лесной поляны и светло-зеленому цвету листьев и травы. Эта необычность, эта серость была для него желанной и неповторимой.

–Здравствуй, Анастас, и, пожалуй, сразу прощай, – нежно «прожурчал» в голове у Одинцова голос появившейся Иллианы. – Мы посещали многие миры и планеты и не встречали такой красоты. Только на Генианию я могла бы поменять вашу планету, но, ни на какую другую. – Женщина всегда остается женщиной, она всегда чувствует красоту. Кто бы она ни была – землянка или генианка – она одинаково ценит всё прекрасное.

–И ты, Анастас, – достойный представитель своей планеты, – продолжала Иллиана, – нам с тобой было легко и приятно. А вот и наш Иллиан. Ты с ним не знаком? Он у нас совсем ещё маленький.

Анастас услышал «детский» голос маленького генианца и приветствовал его по нашему земному обычаю.

–Здравствуй, здравствуй, маленький. Как тебя зовут?

В ответ он услышал совершенно чёткий, без тени смущения, голос и понял, что земные мерки не подходят к малым генианским детям.

–Здравствуй, человек. Имя моё назвала тебе Иллиана, моя мать. Разве ты не расслышал?

–Я надеюсь, что нам придётся ещё встретиться. Может быть здесь на Земле, а может быть и в другом месте, – снова вступил в разговор Иллианий. -У нас ещё много дел, которые мы могли бы решить вместе. Но сейчас пора. До свиданья.

–До свиданья, друзья, – мысленно попрощался Анастас и здесь, в самом конце, он заметил одну черточку генианцев, похожую на черту землян. Они так же, попрощавшись, готовы ещё и ещё говорить, чтобы хоть на минуту продлить миг расставания.

–До свиданья, Анастас. Помни о наших встречах, – сказала Иллиана.

–До свиданья, привет детям, – не то в шутку не то в серьёз произнёс маленький генианец.

Постепенно шум в голове, к которому уже привык Анастас, утих. Он, молча, повернулся, постоял на месте и медленно начал обходить ту поляну, которая явилась свидетелем и даже виновницей его необычных встреч с генианцами.

Он вспомнил, как пришёл сюда впервые, как понравилось ему здесь, как потом он много раз с радостью приходил на это место. И сейчас, словно в трауре, Анастас совершил обход вокруг поляны, его сердце сжималось от тяжкого чувства расставания. Комок горечи упорно стоял в горле.

Не желая больше терзать себя воспоминаниями, Одинцов решительно направился в сторону палатки, которая в последнее время редко видела своего владельца.

Август заканчивался. Надо было возвращаться в город. Одинцов имел в запасе несколько дней отпуска и мог бы ещё побродить по лесу с карандашами и красками. Но он решил, что это будет выше его сил и он не сможет больше здесь заниматься любимым искусством. Этим же вечером Одинцов отправился домой.

10.

До ближайшей станции Одинцов добирался пешком. Он шёл размашистым шагом по лесной тропинке и не замечал прекрасных уголков, попадавшихся на его пути. Солнце уже село за горизонт и небо на западе окрасилось в красно-малиновый цвет, когда Одинцов вместе с другими пассажирами заскочил в подъехавшую электричку.

Он не видел того, как человек среднего роста быстро вошёл следом за ним и, сняв серую кепку, примостился в дальнем углу вагона.

Подойдя к вокзалу, электричка замедлила ход и остановилась, выплеснув на перрон целое людское море. Шумные, говорливые, с почерневшими за лето лицами люди, как ручейки, стали растекаться в разные стороны.

Одинцов, словно капля, влился в один из ручейков и тот вынес его на простор привокзальной площади. Здесь уже ручейки рассасывались, разделялись и исчезали в невидимых щелях, навсегда покинув только что бурлившее на перроне море.

Сев в автобус, Одинцов продолжил путь к своему дому.

«Серая кепка» не покидала его, будто привязанная невидимой нитью. Одинцов не замечал вокруг себя ничего и никого. Он задумчиво смотрел в окно, окидывая безразличным взглядом проплывавшие мимо дома и улицы.

Когда хриплый голос из динамика назвал его остановку, Одинцов взвалил на плечи свою поклажу и выскочил на дорогу. Пройдя несколько шагов вперёд и повернув за угол, Одинцов приблизился к своему подъезду. Словно тень, неотступно следовавший за ним человек обошёл вокруг дома, заглянул в дверь, куда нырнул Одинцов и, видимо, удовлетворившись этим, направился в противоположную сторону.       Наутро Одинцов по привычке проснулся рано. Он отбросил одеяло и, наслаждаясь свежестью и комфортом домашней постели, продолжал лежать неподвижно. Часы пробили семь. Спешить было некуда.

Жил Одинцов один в своей небольшой однокомнатной квартире на пятом этаже. Он любил уют и в квартире поддерживал относительный порядок. Только множество чертежей, металлических предметов и инструментов выдавало его холостяцкое положение. Его вещи не были разбросаны, как у многих гениальных изобретателей, по всей квартире, но их было так много, что ничего другого здесь не было видно.

Полежав без движения несколько минут, Одинцов поднялся, сделал зарядку и начал быстро одеваться. Он не хотел больше отдыхать и решил сегодня же пойти на работу. Надо срочно забрать чертежи прибора, предназначенного для воздействия на характер человека, изменения его и управления им. Теперь у Одинцова другая цель. Он знал, как её осуществить, что нужно сделать. За основу будущего прибора Одинцов собирался взять те разработки, которые сделаны были раньше. Он был так одержим новой идеей, что не мог больше ждать и откладывать на неопределенное будущее её претворение. Сегодня же за работу! И работать, работать до тех пор, пока не будет сделана новая « машина». Скорее всего, это даже не «машина» а просто прибор, небольшое устройство, и вчера перед сном он придумал ему название. Это будет «мыслетрон». Да, да, МЫСЛЕТРОН. Такое название отвечает духу времени и полностью будет отражать сущность прибора.

Одинцов не любил ездить по утрам на автобусе, когда все спешат, все опаздывают. Автобусы заполнены до отказа и медленно ползут по шумным улицам. Одинцов шагал, никому не мешая, ни с кем не «обмениваясь любезностями». На дорогу уходило тридцать пять минут.

Одинцов шёл быстрым шагом и, в который раз, не замечал преследовавшего его человека в серой кепке. Тот внимательно следил за Одинцовым, ни на секунду не упуская его из виду. Они вдвоём, с интервалом в пятнадцать-двадцать метров, дошли до больших, стеклянных дверей серого здания, куда и поспешил скрыться Одинцов. Человек в кепке прошёл дальше, вернулся назад и, постояв несколько минут возле дверей, двинулся в обратном направлении,

–Здравствуй, дорогой Анастас!

– С выходом на работу!

–Как тебе отдыхалось? – встретили сотрудники Анастаса многочисленными вопросами и поздравлениями.

–Здравствуйте, друзья, здравствуйте, – искренне обрадовавшись встрече, отвечал Одинцов. – Спасибо вам. Отдыхал прекрасно. Как вы тут без меня работаете?

–Плохо нам без тебя. Дело валится из рук, – полушутя воскликнула из-за стола девушка. Звали её Светланой, и она была одна из тех сотрудниц, которые часто поглядывали на Одинцова. Она не прочь была бы познакомиться с ним поближе.

–Мы тебя часто здесь вспоминали и даже поспорили по поводу того, где ты находишься, – вступил в разговор младший научный сотрудник – парень лет двадцати пяти с длинными прямыми волосами. – Одни говорили, что ты рассекаешь волны Черного моря, другие – что покоряешь неприступные вершины Кавказа, а вот всеми нами уважаемая Надежда Григорьевна сообщила нам, что она точно знает, как ты за Полярным Кругом охотишься на белых медведей.

–А я говорил, что ты закрылся в своей домашней лаборатории, и изобретаешь индивидуальный космический аппарат, – вступил в разговор из дальнего угла чернобровый красавец Валера. Он был молодым специалистом, пришёл в коллектив всего два года назад, но уже покорил почти всех молоденьких сотрудниц своей красотой и изысканными манерами.

–Мы поспорили на шампанское и твоё возвращение должны отметить искрящимися брызгами. Рассуди нас, дорогой Ананас, и назови поскорей победителя, – продекламировал самый близкий друг Одинцова Николай Токарев.

–Я был недалеко от вас, ребята. В трёх часах езды электричкой. И наслаждался я не вершинами Кавказа и волнами Черного моря, а просто закрашивал белые пятна на карте наших дремучих лесов.

–Вот это да, Ананас! Ты отколол номер! – воскликнул Валера, – да ведь ты нас всех разорил. Мы утопим тебя в море шампанского, если ты не захотел моря Черного.

–Ура! Утопим! Утопим! – дружно поддержали все сотрудники чернобрового красавца.

–Ребята, помилуйте меня, ведь я ещё не догулял пять дней своего законного отпуска. Пропадёт и никому не достанется.

–Как так? – удивилась Надежда Григорьевна. – Ты пришёл, не догуляв своего отпуска? Не осталось белых пятен или краски не хватило?

–Ты пришёл раньше срока, чтобы насладиться нашим шампанским? – в тон Надежде Григорьевне продолжал Токарев. – Мы не потерпим такого нахлебника, который ради чужого шампанского пятью днями своего кровного отпуска пожертвовал. Утопим тебя в водопроводной воде, а шампанское выпьем сами.

–Правильно, правильно, давайте сюда графин холодной воды, – потребовал младший научный сотрудник Серёжа Новожилов.

–Ребята, пощадите! В следующий раз я согласен покорять вершины Килиманджаро.

–Никакой пощады! – горячился Новожилов, взяв в руки кем-то принесённый стакан воды.

–Да что вы, ребята, он же простудится. Помилуйте его, – вступилась за Одинцова Светлана.

Так с шутками начался рабочий день Одинцова. Вошел начальник, поздравил его с выходом на работу и шутки на время прекратились.

Анастас любил свой коллектив. И, хоть у него был только один хороший друг Коля Токарев, он и с другими сотрудниками чувствовал себя свободно, участвовал во всех мероприятиях и всегда отвечал на безобидные шутки.

Когда все разошлись по своим местам и успокоились, Одинцов достал из стола папку с чертежами, на которой красным карандашом было написано «АППСИЭКС». Кроме Одинцова, только один Токарев знал, что это расшифровывается как «Аппарат психологических экспериментов».

Одинцов сделал эту надпись в самом начале своей работы над устройством, предназначенным для управления характером и психикой человека. Потом первоначальная цель несколько изменилась и сделанная надпись не совсем точно соответствовала содержимому папки.

Анастас помнил всё, что было нарисовано на бумаге. Он представлял каждый штрих, каждую чёрточку, хотя прошло уже немало времени с тех пор, когда последний раз брал в руки папку. Он с некоторым удивлением теперь вспоминал, как долго бился над отдельными, кажущимися теперь совсем простыми, вещами. Он знал, что надо усовершенствовать, а что выбросить или переделать.

Не замечая больше никого вокруг себя, Одинцов углубился в работу. До обеда он закончил расчёт нового узла и начертил схему индукционного преобразователя. Он начал делать чертёж ещё одного блока, но тут пришел руководитель лаборатории и познакомил его с новой темой, которая была утверждена за время его отсутствия. Эта тема касалась разработки устройств контроля нервной деятельности человека в стрессовых ситуациях. Разговор о ней шёл давно, были определены сотрудники, которые должны заниматься этими работами. Одинцов одним из первых попал в кандидаты на участие в такой интересной разработке и с удовольствием на неё согласился.

Пал Палыч – руководитель лаборатории и новой темы – ознакомил Одинцова с общими направлениями и уточнил вопросы, которыми непосредственно должен заниматься Одинцов. Сроки были сжатыми, а объём работ большой.

Ну вот, Анастас Иваныч, знакомьтесь с материалами, подберите литературу и начинайте заниматься вплотную, – завершил своё сообщение Пал Палыч. – А то, чем вы занимались раньше, придётся отложить.

–Я понял, Пал Палыч. Работать, так работать, – обрадовался Одинцов утверждённой, наконец, теме. И в то же время он с сожалением подумал, что у него не останется времени для главной теперь его «темы», которую он определил для себя при встречах с генианцами.

«Придётся работать дома, – только и подумал он. – Месяца за два закончу».

И Одинцов, сложив расчеты и чертежи в папку с надписью АППСИЭКС, принялся за новую работу.

11.

-Привет, Вова.

–Здравствуй, Серёжа.

–Здравствуй, папочка, – приветствовал Серёжа своего отца, когда они с мамой возвратились домой.

–Здравствуй, здравствуй, сынок. А ну-ка покажись, как ты вымахал на бабушкиных харчах, – нежно похлопал его по плечу отец. – О-о, вот это герой. Совсем мужчиной стал. Ты посмотри, Верочка, да он скоро обгонит нас с тобой.

–Не знаю, как он с тобой справится, а меня-то точно через годик обгонит, – ответила мать, – а Володя тоже ему не уступает.

–Два брата-богатыря. Молодцы, ребята, – похвалил их Вадим Петрович неизвестно за какие заслуги и, схватив в охапку, попробовал поднять обоих сразу.– Нет, не хватает моих сил больше, скоро вы меня будете подбрасывать к потолку.

–Да, папуля, скоро кончится наше детство и начнётся твоё, – шуткой ответил Серёжа.

Володя после встречи с братом и приветствия его не проронил больше ни слова. Он чувствовал себя не совсем обычно. Какая-то скованность в движениях и непонятная путаница в мыслях. Хочется что-то сказать, но слова как бы цепляются друг за друга. При этом, речь брата Вова слышал раньше того, как тот её произносил. Это очень странно воспринималось и Володя стоял с открытым ртом, боясь что-нибудь вымолвить.

Бывало, и раньше он понимал Сергея с полуслова, с полудвиженья. Случалось, что они, не сговариваясь, делали одно и то же дело. Это было закономерно, и никто этому не удивлялся: ведь они братья-близнецы, родились и выросли в одинаковых условиях. Немудрено, что их мысли и поступки часто были похожи.

Тузик, обрадованный возвращением в свой дом и встречей с Володей, не сидел на одном месте. Он обошёл все углы, заглянул под кровать, и, вставая на задние лапы, пытался лизнуть мальчика в лицо. Володя не сопротивлялся этому и Тузик, довольный такой свободой, облизал ему щеки и нос.

Когда Серёжа, помывшись, вышел из ванны, Вадим Петрович сказал:

–Ну а теперь, дорогие путешественники, прошу вас к столу. Мы с Володей приготовили для вас праздничный ужин. Будем пировать и праздновать встречу.

–Ну-ка, ну-ка, посмотрим, чем вы нас порадуете? – Вера Никифоровна, не ожидавшая такой встречи, счастливая села за стол. Володя хотел занять место рядом с Серёжей, но папа сказал ему:

–Нет, нет, Володя, мы с тобой сегодня в роли хозяев, а это – наши гости. Давай обслужим их по первому классу. Вместе готовили – вместе подавать будем, ну, а если чем-нибудь не угодим нашим гостям, вместе будем отвечать.

Володя, словно сонный, вышел из-за стола и направился вслед за отцом на кухню. Ему больше хотелось сидеть в роли гостя, но просьба отца заставила подняться.

Через несколько минут он принёс салатницу, в которой был аппетитный, из красных, спелых помидоров, салат, украшенный лучком и политый сметаной. Следом за сыном появился отец, у него в руках была сковородка, закрытая крышкой. Из-под неё пробивался приятный запах.

–Внимание, друзья, сейчас я покажу вам фокус. Закройте глаза. Закрывайте, закрывайте, – и, когда Серёжа и Вера Никифоровна послушно опустили веки, он приподнял крышку и громко скомандовал:

–Открыть очи!

На сковородке вместе с жареной картошкой и зеленым горошком лежали румяные, поджаристые цыплята «табака».

–Вот это да, папа! Вы чародеи, – не удержался от похвалы Серёжа, – неужели это вы сами сделали?

–Где же вы взяли этих прекрасных, пахучих цыплят? Наверно, в ресторане заказали, а нам преподносите, как своё произведение, – обратилась мама к Володе.

Но тот находился в смятённом состоянии и не знал, что ему отвечать. Папа пришёл на помощь:

–Как вы смеете так думать о нас? Мы сделали это сами по собственному рецепту и ждём заслуженной похвалы.

–Похвала будет после того, как всё будет съедено. Может быть…, – и Вера Никифоровна разложила принесённое по тарелкам.

–У нас ещё есть и напиток, холодный вкусный. Но это уже не наше производство, – поставил отец на стол графин с квасом.

Ужин проходил в приятной, семейной атмосфере. Шутливое, доброжелательное отношение друг к другу у них было принято давно. Они всегда были довольны обстановкой в семье и случавшиеся неприятности переживали сообща. Тем более, радостные, счастливые минуты они умели превращать в настоящий семейный праздник.

Когда всё было съедено, мама, обращаясь к Серёже, сказала:

–Вот теперь мы можем сказать совершенно точно: ужин удался на славу. Правда, сынок?

–Ужин, действительно, королевский, – поддержал её Серёжа.

–Пьём вот этот напиток за ваши кулинарные способности, – сказала Вера Никифоровна, поднимая бокал, – да пусть же живут и расцветают у вас эти великолепные таланты, а главное, чтобы к ним прибавилось ещё и желание. Ура! Ура!

Спасибо, папа, спасибо, Вова, – И Серёжа тоже опорожнил свой бокал.

–Пожалуйста. На здоровье, – папа и Вова выпили холодный квас.– Только мы не для того старались с Вовой, чтобы вы признали таланты и утвердили за нами пальму первенства в кулинарном деле. Мы хотели поскорее избавиться от этих худощавых цыплят, чтобы вы их не увидели в натуральном виде. А первенство и талант мы признаем за тобой, дорогая мама.

–Ты в этом деле недосягаема, – Серёжа попытался переброситься в мужской лагерь, – и ты нас угощала не менее вкусными обедами.

–Знала бы ты, мама, чего нам стоило приготовить этот обед, – наконец вступил в разговор Володя.

–Ну что ж, сегодня я вдвойне вам благодарна: и за ужин и за этот лавровый венок, которым вы меня пытаетесь наградить. Но, всё же я возьму себе на заметку, что при случае вы прекрасно можете обойтись и без меня.

–Нет, нет, мамуля, нам без тебя никак нельзя.

Из-за стола никто не выходил. Они так давно не собирались вместе, что расходиться не хотелось.

–Расскажи, Серёжа, как ты провел лето у бабушки, – попросил сына Вадим Петрович. – Чем ты занимался? Как бабушка?

–Бабушка так же, как и в прошлом году. Старенькая, но ещё бегает. Мне у неё хорошо жилось. А занимался я только отдыхом.

–Ты, как партизан, Серёжа, от тебя многого не добьёшься. То болтаешь без умолку, то отбиваешься короткими фразами, – сказал папа. – Загадочный человек.

–А ему рассказывать нечего: он ночью спал, а днем отдыхал. Ведь, когда спишь, очень устаешь, – смелее начал вести разговор Володя.

–Ну, если все в порядке, будем заканчивать этот пир, – предложила Вера Никифоровна.

Время было ещё не позднее и Серёжа с Вовой пошли вот двор. Тузик поддержал их компанию.

«Почему это Вовка так странно всё время смотрит на меня? Может быть, он догадывается? И на улицу он предложил выйти, как только я об этом подумал. А может быть… он тоже…? Нет, это отпадает, ведь ни один человек не слышал меня – ни бабушка, ни Юрка. Я с ним столько времени проводил, а он даже не догадывался. Да и мама с папой ничего не заметили. А Вовка что-то почувствовал. Это надо проверить», – так думал Серёжа, когда он вслед за Володей сбегал по лестнице вниз.

«Пойдем, покатаемся на качелях», – подумал Серёжа. Тузик бросился к качелям а Вова сказал:

–Я тоже давно не катался на качелях. Пошли, Сергей, – и он пошел за Тузиком.

«Кажется, он меня понимает, – Серёжа остановился. – Пойдём, лучше через козла попрыгаем».

–А козла кто-то летом поломал, – ответил Вова.

«Ну, тогда догони меня, попробуй» – снова подумал Серёжа.

–А я в лагере участвовал в соревнованиях по бегу, так что я теперь тебя обгоню.

«Он слышит мои мысли… Сделаю еще одну проверку, – Серёжа подумал и тотчас же спохватился, – если он читает мои мысли, значит он узнает, что я специально хочу его проверить. А может быть, он это не улавливает, ведь эти слова обращены ко мне. А он слышит только то, что я думаю по отношению к нему, внушаю ему. Вова, пойдем домой, мне холодно», – Серёжа специально придумал такой неожиданный поворот, чтобы исключить всякие совпадения.

–А на улице тепло сейчас, погуляем немного, мы целую вечность были врозь, – Вова потянул Серёжу от дверей, куда тот направился с целью окончательной проверки.

«Да, он слышит меня. Но почему только он? Может быть, потому, что мы с ним братья-близнецы? Да, скорее всего это так. Ведь Иллиан говорил, что мысленное общение может быть только тогда, когда два мозга работают на одной частоте. У обыкновенных людей такого не бывает, а у близнецов? Я когда-то слышал, что близнецы могут разговаривать между собой на языке, понятном только им двоим. Но, раньше же у нас такого не замечалось. И почему он меня слышит, а я его нет? Наверно, всё дело в мозговом потенциале. Я, как говорил Иллиан, увеличил свой мозговой потенциал, значит, у меня стало сильнее мозговое поле. Вот почему он меня слышит, а я его нет. У него остался тот же потенциал, как и раньше, и я не улавливаю его мысли. Я не улавливаю также мысли Тузика, если они у него есть, а он меня понимает с полуслова, вернее с полумысли.

Вот это да! Значит, я могу теперь передавать Вовке свои мысли. Я буду подсказывать ему на уроках и никто, ни одна учительница не услышит этого».

–Пойдем, Серёга, кататься. Чего ты там застрял?– позвал его брат, который уже сидел на качелях.

«Может быть, я смогу понимать Вовку. Если он будет со мной общаться, значит, я «накачаю» его, увеличу его мозговой потенциал. У нас, наверно, одинаковые частоты мысленного излучения. Да, видно, это так. Я его скоро тоже услышу. Жаль, что у меня не такое мощное поле, как у Иллиана, а то бы я его за два вечера «накачал». Ну, Вовка, берегись. Я тебя…»

–Что ты там хочешь делать? Почему я должен беречься? Ты что-то бросаешь? – спросил Вова брата, услышав обращение к нему, но уже плохо его видя, так как на улице стало темнеть.

«Вот ты, чёрт. Я совсем забыл, что надо осторожно думать. Теперь он всё будет слышать, что я про него думаю», – понял Серёжа свою оплошность и пошёл к Володе.

–Давай, я с тобой покатаюсь, – сказал Сергей брату нормальным человеческим голосом и сел на качели рядом с братом.

Качнувшись несколько раз, они пошли к бывшему «козлу», который стоял на трёх ногах, склонившись вперёд, словно хотел ударить лбом того, кто так безжалостно обошёлся с ним этим летом.

Тузик обнюхал его со всех сторон и, два раза тявкнув, пошёл прочь.

–У тебя голова не болит? – решил узнать Сергей об ощущениях брата.

–Нет, не болит. Ты что, привёз мне от бабушки головную боль?

–Ничего я тебе не привёз. Вид у тебя бледный.

–Куда же мне по сравнению с тобой!

Они вернулись домой, когда мать постелила постель. По правилам, заведённым у них в семье, умывшись перед сном, братья легли спать.

Кровати их находились рядом. Уставшие за день, они вскоре погрузились в сон.

12.

Через два дня Серёжа и Вова Умаровы, надев новенькие школьные «формы», отправились в школу. Сегодня у них первый день в шестом классе. Этот день так же, как, может быть, и последний, является одним из самых радостных дней учебного года. Сегодня не будут спрашивать домашние задания, сегодня состоится встреча с друзьями, вместе с которыми пройдено пять трудных и счастливых школьных лет. Многие из них не видели друг друга целых три месяца, а это в детском возрасте довольно большой отрезок времени.

Мама уходила на работу позже обычного: ей надо проводить своих детей в школу – ведь сегодня для них праздник и они должны это почувствовать. Когда братья взяли свои портфели и собирались выйти из дому, Тузик бросился в дверь и, жалобно глядя на них, просил взять его с собой.

–Тузик, Тузик, ты остаёшься дома, – сказал ему Серёжа, – тебе нельзя с нами в школу.

–Не скучай, жди нас, мы скоро вернемся, – успокаивал его Володя. – Ты должен быть дома и охранять квартиру. Мама тоже скоро уйдет на работу.

–У тебя ответственное задание: следить, чтобы никто без нас не входил в дом. Выполняй его.

Тузик понимал это, но его желание пойти с ребятами было сильнее всех понятий. Он продолжал заглядывать им в глаза, и Вове даже показалось, что у него появилась слезинка.

–Тузик, родной, посиди, пожалуйста, дома. Мы не можем взять тебя с собой, ты потеряешься там, – Вова погладил собаку и прижался щекой к несчастной мордочке Тузика. Это немного успокоило его, и он, обиженный возвратился в комнату. Словно упрекая ребят в бессердечности, он в последний раз остановился, оглянулся на них и, запрыгнув на диван, положил мокрый нос на свои вытянутые передние лапки.

–Идите, детки, можете опоздать. А Тузику не привыкать оставаться одному. Он, как верный страж, будет охранять своё и наше жилище.

Вера Никифоровна помахала детям рукой и сама начала собираться на работу.

Тузик обычно легко расставался с Вовой и Серёжей, когда они уходили в школу. Но сегодня он эту разлуку перенёс тяжело. Его всегда оставляли в пустой квартире и он мог спокойно ходить по комнатам, заглядывать на кухню. Ему разрешалось спать на любой из маленьких кроватей – на Вовиной или Сережиной. Это как ему захочется. Обычно он спал на той и на другой поочередно. Часто, зайдя на кухню, он запрыгивал на стул и, положив передние лапы на подоконник, подолгу смотрел на дорогу, по которой должны были идти школьники. Братья издалека замечали его, ускоряли свой шаг и с криком приближались к дому.

Школа встретила ребят запахом свежей краски и чистыми, большими окнами. Всюду висели праздничные плакаты и рисунки, поздравляющие детей с началом учебного года.

В первый день школьная жизнь начинается торжественной линейкой. Школьники младших классов, поставив портфели во дворе прямо на землю, бегали, суетились, словно не могли остановиться и утихомирить свою буйную энергию, не растраченную за лето.

Представители старших классов, приобретя некоторую солидность, собирались группками и относительно спокойно делились своими богатыми впечатлениями. Только нет-нет, да и произойдет у них взрыв детской энергии и тогда, отбросив всякую солидность, они вносили мощную волну движения в общую перемещающуюся массу, бегая друг за другом, или задавая один другому хороших тумаков.

Только маленькие первоклашки, нарядные, с блестящими, чуть-чуть испуганными глазёнками, пришедшие со своими мамами и папами, спокойно стояли поодаль и ждали первого в своей жизни школьного звонка. Для них этот день особенно торжественный – они сегодня вступают на вторую ступеньку длинной жизненной лестницы, которая поведёт их всех вместе до десятого класса, а потом разделится на множество направлений и каждый из них выберет тот путь, по которому должен шагнуть в будущую жизнь.

Серёжа и Вова встретили своих одноклассников, и у них уже шёл обыкновенный мальчишеский разговор. Они, хоть и не относились уже к младшеклассникам, но солидности ещё не приобрели. Каждый старался перекричать другого говорившего, и, в первую очередь, рассказать о своих незабываемых днях.

–Я с папой ездил в столицу, – говорил Толя, – за несколько дней мы столько всего там увидели, что….

–И в музей ходили? Картины видели? – перебил его Коля, мальчик невысокого роста с очень быстрыми, живыми глазами.

–Конечно, видели. Для чего же в музеи ходят? За бубликами что ли?

–Ты, может быть, и за бубликами, – отпарировал Серёжа, зная необыкновенную любовь Толи Иванова к бубликам.

–Сам ты бублик, – и Толя ударил Серёжу портфелем по мягкому месту. А тот не стерпел этого, и… началась первая схватка среди учеников шестого класса. Конечно, это была товарищеская встреча, но она привела в движение всех шестиклассников. Они расступились в круг и начали подбадривать противников. Каждый поддерживал одного из них и не только словами, но и физически, если представлялась возможность подтолкнуть или подставить ножку.

–Давай, Толик, давай. Дави Умарова.

–Не поддавайся, Серёга. К стенке его прижимай.

Но борцы, видимо, понимая, что в первый день борьбу нельзя доводить до победы одного над другим, удовлетворились мирным исходом. Сегодня праздничный день и не должно быть побеждённых. Они, ещё один раз для порядка толкнув друг друга, разошлись в разные стороны. Проба сил после летних каникул прошла успешно.

–А ты, Вова, почему не вступился за брата? – спросила самая шустрая в классе девочка Люба Сергеева, – ведь вы с ним не « разлей-вода».

–Зачем вступаться за сильнейшего? – польстил своему брату Вовка.

–Ой, девочки, а я ездила в Крым с папой и мамой, и там мне такое пришлось увидеть…

И девочки, замкнув свой девичий кружок, начали слушать что-то такое, о чём им рассказывала Надя Шувалова.

–Я тоже был в Крыму с братом, – обращаясь только к ребятам, начал рассказ Коля, – и, хоть ничего такого не видел, но время провёл отлично. Солнце, воздух и вода.

Мы с Вовой были в лагере, – вступил в разговор Игорь, – время прошло не хуже, чем в Крыму. Правда, Вова?

–Конечно, правда, – подтвердил Володя Умаров, – далеко ездить не надо, когда в нашем лагере можно отлично провести каникулы. Жаль только, Сергея с нами не было.

–А Серёжа от бабушки не мог оторваться, – глядя на Сергея, продолжал Игорь. – Он так весело проводил с ней время, что ему не нужен был никакой лагерь.

–Это верно. У бабушки мне совсем не было скучно. А кроме того, я заболел и в лагерь поехать не смог, – сказал Сергей и отошел в сторону, показывая тем, что разговор о нём должен быть окончен.

Сергею было интересно послушать о том, как его друзья проводили летние каникулы, но у него при этом с особой силой нахлынули воспоминанья о пришельце, о его необыкновенном друге, так что ему ничего не хотелось рассказывать о себе. Он очень сожалел, что всё осталось позади и, возможно, никогда больше не повторится.

Тут директор объявил построение и все ребята начали классами выстраиваться на школьном дворе.

Когда был установлен надлежащий порядок, директор поздравил учеников с началом учебного года, сказал, что все они на год стали старше и впереди у них сложная задача. Нужно перестроиться с летнего отдыха на рабочий режим и сразу, без длительных раскачиваний, приступать к освоению нового материала.

Затем маленькой девочке с белыми бантами вложили в руку школьный звонок и они вместе с солидным десятиклассником, у которого уже пробивались чёрные усы, обошли стоявших полукругом ребят, резво названия при этом.

Когда прозвучал первый школьный звонок, первоклассникам вручили цветы и учебный год начался.

Первым уроком в шестом классе была математика. Ребята с трудом переключали свои мысли на «учебную волну». Серёжа с Вовой сидели за одной партой возле окна. Их класс был на первом этаже и ребята с тоской поглядывали во двор, где только что закончилось торжество, но было ещё много народу. Родители, пришедшие с первоклассниками, переживали за своих потомков и не хотели расходиться по домам. Как они там? Что они делают? Может быть, им нужна родительская помощь?

Когда начался урок географии, во дворе было уже пусто. Вдруг, Серёжа увидел Тузика, который забежал на площадку, высунув язык. Он остановился у дверей школы, потом увидел ящик напротив окна, одним прыжком взмахнул на него и, глядя на Серёжу, спокойно улёгся у него на виду.

–Смотри, Вовка, Тузик пришёл, – толкнул Серёжа брата.

–Тузик!? – вырвалось у Володи и он, смущённый своим выкриком, опустил голову.

–Умаров, что с тобой? – спросила учительница.

–Серёжа с Володей привели свою собаку в шестой класс. Она с нами будет учиться, – попытался сострить Коля, который знал собаку Умаровых и увидел её на ящике перед окном.

Класс грохнул от смеха. Все повставали со своих мест и потянулись к окнам, чтобы увидеть нового ученика.

–Ребята, потише. Сядьте на свои места, – успокаивала их учительница. – Умаровы, это ваша собака?

–Да, это наш Тузик, – ответил Серёжа.

–Так зачем же вы привели в школу вашего Тузика?

–Мы не приводили его. Он оставался дома, когда мы уходили.

–А как же он нашел вас? Вы оставили ему адрес и карту?

Ребята снова засмеялись.

–Он и без карты разыщет нас где угодно. Тузик у нас умный. Только не понятно, как он мог из дома выбраться, – Серёжа вопросительно посмотрел на брата, но и тот ничего не понимал и только пожимал плечами.

–Ну, если он у вас умный, тогда пусть изучает географию шестого класса. А после урока вы постарайтесь объяснить своему учёному другу Тузику, чтобы он также успешно разыскал свой дом и ждал вас там. Хорошо?

–Хорошо, – ответил Серёжа.

–А сейчас продолжим урок, – учительница географии сама любила животных и незатейливой шуткой постаралась разрядить ситуацию, которая создалась в классе в связи с появлением Тузика.

Ребята притихли, но головы их, то одного, то другого поочерёдно поворачивались к окну. Им было интересно посмотреть, как Тузик усваивает географию. А он, словно им на забаву, спокойно лежал на ящике, подняв вверх уши и, не мигая, смотрел в окно.

Братьям было уже не до географии. Они оба думали о том, как Тузик мог выйти из дома на улицу. Может быть, мама его выпустила, когда уходила на работу? Очень сомнительно. Никогда раньше его одного не выпускали. Или что-нибудь случилось, и он прибежал сюда, чтобы сообщить им об этом?

Серёжа сидел, как на иголках. Он не мог дождаться звонка, чтобы поскорее выскочить во двор. Вова сначала обрадовался приходу четвероногого друга, но тревога Сергея передалась и ему. Он тоже начал думать о том, что Тузик появился здесь неспроста.

И тут Серёжа вспомнил слова Иллиана, что Тузик теперь не та собака, которой была раньше.

Когда прозвенел звонок, Сергей и, следом за ним, Володя пулей выскочили из класса. Ребята бросились за ними.

Тузик спрыгнул на землю и побежал встречать братьев. Он чувствовал свою вину за самовольный уход из дома и, виляя хвостом, приблизился к Сергею. Он, как бы просил не наказывать его и оставить здесь в школьном дворе до конца уроков.

Серёжа потрепал его за шею и тихо спросил:

–Ну что случилось, Тузик? Как ты здесь оказался? Ты вышел через дверь? Через окно?

Но Тузик не хотел открывать ему секрет и, только, заглядывая Сергею в лицо, успокаивал его: всё, мол, в порядке.

Ребята обступили Сергея и Володю, и каждый хотел потрогать Тузика. Посыпались разные вопросы:

–А он не кусается?

–Что он умеет делать?

–На задних лапках он может стоять?

–А считать он умеет?

–Тузик такой ерундой не занимается, – отвечал Сергей сразу на все вопросы, – он может сделать всё, что я ему прикажу, но любит только трудные задания.

–Тузик, выполни серьёзное задание: сколько будет дважды два?– попросил Толя.

–Он никогда не слушается чужих, – встал на защиту Тузика Володя.

А Тузик продолжал смотреть на Сергея, как будто спрашивая у него, чего хотят эти ребята.

–Тузик, ты сейчас должен идти домой. У нас ещё два урока, потом мы с Вовой вернёмся. Жди нас там. Ты понял, Тузик? Иди домой, – Серёжа погладил Тузика и легонько подтолкнул его.

Тот понял задание Серёжи, но уходить ему не хотелось. Он поднялся и медленным шагом направился к выходу. Потом оглянулся, постоял и выскочил на улицу.

Ребята захлопали в ладоши и начали хвалить удалившегося пса.

–Вот это собака! Понимает приказания хозяина.

–Как вы научили его?

–Вы его сами учили или он ходил в собачью школу?

Серёжа, довольный произведённым эффектом, отвечал ребятам:

–Наш Тузик ни в какой школе не учился. Он просто от природы умный.

Когда прозвенел звонок, ребята бросились в класс и ещё долго не могли успокоиться.

На последних уроках братья с тревогой продолжали гадать, почему Тузик прибежал к ним в школу и как он добрался до дому. Не заблудился ли? Не попал ли под машину?

Но беспокойства их были напрасными. После уроков, приближаясь к дому, они ещё издали увидели знакомую мордочку, выглядывавшую из окна. Тузик заметил их и, как показалось ребятам, в знак приветствия поднял правую лапу. Когда они зашли в квартиру, Тузик уже сидел возле дверей и встречал их негромким лаем.

–Тузик, открой дверь, – мысленно приказал Сергей. Он хотел убедиться в правильности своих догадок, что этот пёс сам открывает дверь, а также ещё раз том, что Тузик понимает его мысленные приказания. К удивлению Володи, Тузик встал на задние лапы, и зубами оттянул задвижку замка. После того, как дверь медленно приоткрылась, Тузик сел возле неё, ожидая приказания.

«А как же он открыл дверь с обратной стороны? Или она оставалась открытой?» – подумал Серёжа и приказал:

–А теперь выйди и потом снова зайди, как сегодня ты уже делал.

И это приказанье Серёжа не произносил вслух. Видя, как Тузик направился к двери, Володя переводил взгляд то на Сергея, то на Тузика, но понять ничего не мог.

А тот протиснулся через образовавшуюся щель и сел с наружной стороны перед дверью. Когда Сергей позвал Тузика, он не замедлил появиться перед братьями и, усевшись на коврике, посмотрел на Сергея, ожидая похвалу за проделанную работу.

–Серёжа, он так выходил из дому? – спросил брата Володя.

–Да, вот так выходил. Тузик, запомни: больше этого не делай никогда. Ты будешь гулять только в то время, когда мы дома. Или, если уж очень тебе захочется дышать свежим воздухом, то мы тебя можем оставить на балконе, – эти слова Серёжа произнес вслух, так как хотел, чтобы обращение к Тузику слышал и Володя.

–Но он же с балкона может выпрыгнуть, ведь здесь не высоко, – возразил Володя.

–Ну что ж, Тузику можно доверять, он не потеряется.

Пёс с благодарностью принял слова Сергея и нежно ласкался у его ног.

13.

Прошла неделя упорного, напряжённого труда. Анастас не знал отдыха ни днем, ни ночью. Очень часто он просиживал за чертежами до самого утра и, поспав два-три часа, снова спешил на работу. Мозг его трудился без напряжения, но в полную силу. Несмотря на то, что физически он уставал, мысли его были ясными и последовательными, и всё, что он задумывал, без долгих поисков находило единственное и правильное решение.

Одинцов знал от начала до конца, как должен быть построен аппарат. У него в голове чётко вырисовывалась, не только функциональная, но и принципиальная схемы устройства, а также конструктивное его исполнение. Цель и суть его были определены во время встреч с Иллианом и заключались в следующем.

Человеческий мозг – сложнейшее творение природы и одной из его функций является мышление. Это, в свою очередь, – продукт преобразования мозговой энергии, которая носит волновой характер, а сама мысль связана с излучением мыслительной энергии. В окружающее пространство она поступает в таком ничтожно малом количестве, что не может быть воспринята не только другим человеком, но и чувствительными приборами. Каждый мозг обладает индивидуальностью и излучаемая им энергия носит присущие только ему черты.

Однако, природа наделила человека не только индивидуальностью мозга, но и весьма широкой его пластичностью, приспособляемостью. Воздействуя на мозг внешним полем с большим энергетическим потенциалом, можно изменить свойства самого мозга и параметры излучаемой им энергии. Примером тому явился мозг Одинцова, побывавший в сильном мыслительном поле генианцев.

Но ведь для этой цели можно использовать и искусственное мыслительное поле, которое создаётся путем усиления поля какого-либо мозга с помощью специального устройства. В технике уже давно используются подобные устройства для усиления, изменения электрических, магнитных и других полей. Почему бы не проделать такое же и в области энергии поля человеческого мозга. Нужен усилитель, преобразователь, излучатель. Вот основа того, над чем начал работать Одинцов.

На такой путь натолкнул его Иллианий и он же в общих чертах подсказал Анастасу способ создания этого устройства.

Одинцов не новичок в этом деле и прекрасно представлял, что самым сложным элементов в будущем аппарате «мыслетроне» будет приёмное устройство. Слабое поле мыслительной энергии не поддается приёму обычными, известными в технике способами, поэтому такое устройство должно обладать сверхчувствительностью, сверхизбирательностью и другими сверхсвойствами. Но самое главное отличие состоит в том, что мыслительное поле по своей природе отличается от других известных полей, а значит и принцип действия приёмника должен быть отличным от известных принципов.

Иллианий сумел чётко указать направление, а путь конкретного исполнения Одинцов определил сам. Установив антенну приёмника вблизи излучателя – в зоне распространения мозгового поля – можно улавливать слабые сигналы мозга, принимать человеческую мысль. И чем слабее человеческое поле, тем ближе должна быть антенна. Весь секрет состоит в структуре антенны и ее особенности сочленения с приёмником. Если удастся правильно подобрать биологические и физические компоненты, на которые указал Иллианий, тогда можно будет сказать, что половина дела выполнена. Остаётся поместить эту совокупность в 32-процентный раствор поваренной соли, произвести регулировку чувствительности применительно к земному магнитному полю и настроиться на частоту излучения собственного мозга. Вся остальная часть схемы аналогична известным устройствам: усилитель, преобразователь, излучатель.

И ещё одно условие, которое заставляло Анастаса спешить с работой – это изготовление ёмкостных элементов. Их нужно сделать, отрегулировать и настроить до того времени, пока сильное мозговое поле Анастаса не ослабело. А такое ослабление, как сказал Иллианий, неизбежно до некоторого предела. И, хотя установившаяся после этого величина мозгового поля будет неизмеримо больше величины мозгового поля обыкновенного человека, все же её будет недостаточно для изготовления и запуска аппарата.

Какова же конечная цель? Для чего всё это нужно Одинцову? Уж не очерёдное ли это его заумное упражнение? Нет, генианцы бесполезными вещами не занимаются и, тем более, не высказывают бредовых идей.

Имея аппарат для воздействия на мозг человека, можно определить круг людей, занимающихся научной деятельностью или хозяйственными работами, связанными с большими затратами умственного труда, и таким образом сформировать их мозговой потенциал а также направить его действие по такому руслу, что без ущерба для здоровья можно получать многократное увеличение производительности умственного труда. А, кроме того, – и Анастас задумывался над этим – почему бы не попытаться использовать аппарат и в более глобальных масштабах. Идёт жестокая борьба за мир, за ликвидацию всех возможных очагов войны. И в этой борьбе участвуют люди с их мозгами, правильными или «перевернутыми», как говорил Одинцов. Так почему бы не принять участие в этой борьбе? Цель благородная и стоит того, чтобы ради неё не пожалеть сил и труда.

Многие проблемы были обсуждены Одинцовым с генианцами, и ещё больше вопросов и решений придумывал Анастас после встреч с ними. Аппарат нужен. Это бесспорно. А как его применять – это тоже вопрос и над ним надо работать не менее серьёзно, чем над разработкой и изготовлением самого устройства.

Сегодняшняя ночь у Одинцова была особенно плодотворной. Он закончил изготовление первого блока, который настроен на частоту его, Одинцова, мозгового поля и должен принимать мыслительную энергию, излучаемую его мозгом. По своим габаритным размерам этот блочок чуть-чуть превышал размеры спичечной коробки, но функцию в будущем аппарате должен выполнять значительную.

Отдохнув два с половиной часа, Анастас поднялся и, наскоро перекусив, вышел из дома. Настроение у него было хорошее. Насвистывая негромко, как всегда, мелодию какой-то неаполитанской песенки, он, пешком направился на работу. Свернув за угол своего дома, Одинцов встретил человека, медленно идущего ему навстречу. Тот, поравнявшись с Одинцовым, быстро повернул голову в сторону и ускорил свой шаг. Скользнув взглядом по его фигуре, Одинцов отметил, что этого человека он уже где-то встречал.

Анастас перестал насвистывать песенку и начал мучительно вспоминать, где и когда он его видел? Он не пытался установить личность удалившегося человека – ему было просто интересно проверить надежность своей памяти. Где? Когда? При каких обстоятельствах они встречались? Одинцов пытался восстановить свою жизнь в хронологическом порядке. В его памяти всплывали сотни людей, хорошо и плохо знакомых, часто встречающихся и увиденных однажды. Но этого человека среди них не было. Не идеален ещё мозг Одинцова, и после всех изменений его в поле Иллиания он имеет какие-то недостатки, провалы.

Так и не вспомнив, Одинцов появился на своём рабочем месте. Он сразу окунулся в деловую атмосферу и напрочь забыл одолевавшую его по дороге мысль.

Человек, которого увидел Одинцов, действительно встречался с ним однажды и в дальнейшей его судьбе сыграет немаловажную роль.

Это был тот самый невысокий, коренастый человек в серой кепке, который встретился Одинцову вблизи лесной поляны. Звали его Николай Лютый. Не известно, родился ли его предок в феврале месяце, который по-украински называется «лютый», или он отличался своим злым, лютым характером. Можно только предположить, что вторая гипотеза наиболее соответствует истине, ибо сам Николай отличался буйным нравом, жестокостью и ненавистью ко всему живому. Первыми жертвами его антигуманной или даже преступной деятельности были беззащитные животные. Он ловил бездомных кошек, связывал им попарно передние или задние ноги и выпускал перед первой попавшейся собакой. Не имея возможности убежать, кошки погибали или оставались изуродованными. Николай наблюдал такие неприглядные сцены, сопровождал их злобными криками и получал при этом громадное наслаждение. Если собака по каким-либо причинам, не смогла или не захотела выполнить волю экзекутора, то она сама становилась жертвой его жестокости. И, так как Лютый был к тому же не глупым и хитрым, то он каждый раз придумывал новые формы издевательства, которые приносили животным огромные муки, а ему наслаждение.

С самого детства не завязывалась у Коли дружба с мальчишками. Он пытался играть с ними, но в коллективных играх дети почему-то всегда были настроены против него. Им было по пять – семь лет и они не понимали причины отчужденности, но инстинктивно чувствовали в нём какую-то затаенность и обиженность. А детям нужна полная искренность, взаимное раскрытие душ.

Однажды весной, когда Коле было только шесть с половиной лет, группа ребятишек собралась на пустыре, где уже появились первые проталины. Тёплое солнышко и редкие подсохшие на бугорках кусочки земли доставляли ребятам большую радость. Они копали канавки для ручьёв, делали запруды и пускали целые караваны корабликов. Коле захотелось направить ручей в свою сторону, и он прокопал лунку к общему «водохранилищу». Кораблики ребят сели на мель. Мальчишки бросились спасать их, начали закапывать лунку, но Коля сопротивлялся, мешал им. Коллектив победил Николая, но он после этого надулся, со злостью смотрел на мальчишек и не принимал участия в играх.

Ребята быстро забывают ссоры и через пять минут они уже не вспоминали о происшедшем столкновении. А спустя еще некоторое время, они забыли и о самом Николае. А тот куда-то исчез и в компании больше не появлялся.

Только когда Витёк собрался идти домой, он долго сопел и ходил от проталины к проталине.

–Миш, а Миш, где мы оставили пальто? – обратился он к раскрасневшемуся на ветру и солнце, перепачканному с ног до головы Мишке.

–Да вон на том бугорке, – махнул рукой Миша.

–Там нет, я уже ходил, – чуть не плача, промямлил пятилетний Витя.

–Не-е-ет, не-е-ет, – передразнил его Миша, который был на два года старше, – глаза тебе позастилало что ль?

И он пошёл к проталине, на которой мальчишки оставили сброшенную по случаю тёплой погоды зимнюю одежду.

–И правда нет. А куда ж оно всё девалось? – Обратился Миша к ребятам.

Мальчишки подбежали, увидели пустую поляну, начали спорить и выяснять, куда исчезла одежда?

Так и не найдя свои зимние пальто, ребята ушли домой, где и получили от родителей соответствующие «внушения».

Только летом, когда уже и воспоминаний о снеге не осталось, а земля была сухой и теплой, маленький Вася, гуляя с братом, обнаружил в яме под камнем кучу тряпья. Он начал вытаскивать оттуда грязные свертки и показывать брату.

–Да это же наши пропавшие зимой вещи, – воскликнул брат, – как они сюда попали?

Когда дети рассказали родителям, то прежние догадки о причастности Коли Лютого к пропаже вещей превратились в уверенность. Никаких конкретных воспитательных мер к Николаю применено не было, но чувства «нелюбви» к нему усилились.

В первый класс Коля пришел с большой охотой. Он ещё мечтал найти там друга, у него была зависть, тяга к обществу. В какой-то степени Коля надеялся компенсировать в школе неустроенность в семейной жизни. Самое нежное слово, которое он когда-либо слышал от отца, было «Колюха». Обычно же отец называл его оболтусом, дармоедом и не раз избивал так, что приходилось подолгу отлёживаться дома. Мать Коли тоже «получала» физическое воспитание от мужа не реже двух раз в месяц, когда были запои. Остальные дни уходили на взаимные упреки да примиренья.

И придя в школу, Коля Лютый надеялся найти там пониманье и доброту. И он не ошибся. Он был равным со всеми. А через три месяца отец пришел домой пьяным, порвал все тетради и учебники сына. После этого Коля возненавидел отца и боялся ходить в школу. Он боялся, что его будут ругать за учебники, и не хотел, чтобы там знали, какой у него отец. Ещё через две недели отец напился до потери сознания и умер от сильного отравления алкоголем.

Мать плакала над гробом и по-своему жалела мужа. А Коля всё смотрел на неё и не мог понять, что пришло к ним в дом – горе или счастье? Он жалел её прожитую с отцом жизнь и ещё больше страшился будущего её одиночества. Коля сердцем понимал, что мать привыкла к сумасбродному отцу, к постоянной тревоге возле него и что она не способна к жизни по-другому. Маленькое Колино, ещё не совсем очерствевшее, сердце сжималось при виде беззвучно плакавшей возле гроба матери, и необъяснимая злоба на отца то закипала в нем, то сменялась жалостью и растерянностью.

За гробом, кроме матери, шли ещё несколько человек: два-три бывших собутыльника отца, да соседки из жалости к матери. Ни оркестра, ни прощальных речей, ни громкого плача так и не услышал отец на последнем своём пути по этой земле. Не оставил он по себе доброй памяти.

У Коли что-то надорвалось в душе, он потерял интерес к школе и стал часто пропускать занятия. Мать не привыкла уделять внимание сыну – все её хлопоты и время уходили на мужа – и теперь она не обратила свою нерастраченную ласку на сына. А мальчик ждал от неё доброго слова, не раз предпринимал неуклюжие попытки оживить её, вывести из состояния безразличия, но безуспешно. Сердце матери огрубело, не откликнулось на зов сына.

А время не останавливалось, оно текло со своей неизбежной последовательностью: дни сменялись ночами, а длинные зимы – тёплыми летними месяцами. Пользуясь свободой, Коля сначала неумышленно, потом с определенными целями пропускал дни и целые недели школьных занятий. От природы он был смышленым мальчиком и обладал неплохой памятью, поэтому всегда что-нибудь знал и на тройки «вылезал» в конце четверти.

Необъяснимая злость на одноклассников постепенно росла в нём и укреплялась. Он чувствовал, что они все чем-то отличаются от него: они ходят ежедневно в школу, с них что-то требуют, они кому-то нужны. А он, Коля, сам по себе: дома у него полная свобода, и учителя, сначала пытавшиеся повлиять на мать и образумить Колю, постепенно отступили от него, удовлетворившись тем, что он на тройки заканчивает четверть от четверти.

С другой, стороны Коля стал понимать: посещая половину уроков, он учился не хуже многих других, постоянно ходивших в школу. Коля научился презирать – одних за тупость, других за способности и желание учиться, но всех вместе – за благополучие и семейное участие.

Не имея в классе ни одного друга, Лютый, часто без причины, задирался и, наделённый к тому же немалой силой, побеждал почти каждого. Но попадало и ему, когда ребята дружно стояли за себя. После таких побоев Николай еще более замыкался и постоянно искал выход своей злобе. Его он и находил в тех упражнениях с животными, о которых уже упоминалось ранее.

С трудом окончив восьмой класс, Лютый твёрдо решил, что дальше учиться незачем: он проживёт и без школьной науки. Живя на зарплату своей матери, Николай превратился в настоящего тунеядца, грозу прилегающих улиц и всего района. Сильный и хитрый, он сразу приобрел авторитет среди уличных мальчишек и вскоре стал вожаком шатающейся компании. Вокруг него сгруппировалось несколько безконтрольных сверстников с ближайших улиц. Сначала они приставали к прохожим, учинили несколько драк, потом стали заниматься мелким воровством. Их поймали после кражи трёх бутылок вина из продовольственного магазина. Отделались довольно легко – штрафом с их родителей. Это не только вселило в них веру в безнаказанность, но и заставило действовать хитрее и осторожней. Спустя некоторое время, компания Лютого, которому дружки дали кличку «Лютик», ограбила в парке пожилого мужчину, забрав у него десять рублей, то есть ровно столько, сколько было в кармане. При этом Лютик, обозлившись, что взял мало, избил мужчину, когда друзья держали того за руки. Бил он его как-то надсадно, с наслаждением. И на этот раз дело для друзей закончилось благополучно.

Лютый устроился учеником на ближайшую кожевенную фабрику, но работать он не привык и не хотел. Через несколько дней он начал выносить с фабрики куски кожи и продавать их знакомому сапожнику. Так как Лютый не знал настоящей цены, да и не очень-то дорожил ворованной кожей, то сапожник у него с охотой скупал весь принесённый товар.

Через несколько недель, когда Лютого должны были перевести из учеников в рабочие, он попался на большой краже и был уволен с фабрики.

Снова начались беззаботные, разгульные дни. Но теперь Лютый почувствовал вкус к легкой наживе и понял, что действуя с хитростью и умом, можно жить безбедно и привольно. Он снова возглавил прежнюю шайку, только стал держать возле себя самых отчаянных и надёжных подростков. Их было пять человек, и все они безоговорочно признавали превосходство Лютика над собой. Они ему верили и считали, что с ним не пропадешь.

А Лютый, тем временем, придумывал всё новые и новые планы, как нужно добывать деньги. Занимаясь воровством и перепродажей краденого, они совершали мелкие грабежи и наживались на доверии и халатности людей. И за всё это время, благодаря хорошо продуманным Лютиком действиям, они ни разу не попадались на «горячем».

Только через несколько месяцев после увольнения с фабрики, когда Лютому исполнилось восемнадцать лет, шайка его была схвачена. Один из соучастников, продавал снятое с женщины кольцо, был задержан органами милиции. После первого же допроса всё стало известно о похождениях и планах компании Лютого.

Двое из них были отправлены в колонию усиленного режима, троим суд определил по одному году условно, а главарю шайки Николаю Лютому – пять лет тюрьмы.

Шайка была полностью обезврежена, и на улицах стало спокойней …

Отбыв полностью срок, Лютый возвратился в родной город, но годы тяжёлой работы в отдалённых местах не выбили дурь из головы Лютого и, обретя свободу, он совсем не рассчитывал встать на честный путь и трудиться, как все люди. Он был обозлён на весь белый свет, считая, что в его неудачах, несложившейся судьбе виноваты все, кроме него. Он был уверен в своей правоте и непогрешимости, стремился к превосходству над другими. Теперь он был готов к любому преступлению, которое принесло бы ему хоть малейшую выгоду. Только необходима крайняя осторожность и дьявольская хитрость.

«Нет уж, Лютик больше не будет в ваших руках», – думал он, строя обширные планы.

Но ум и хитрость не помогли Лютому. Спустя шесть месяцев, он снова оказался на скамье подсудимых за крупную кражу и покушение на убийство.

Десять лет тюремного заключения – таков финал этого преступления Лютого. Но он воспринял его не как заслуженное наказание, а как месть людей низких и ничтожных за его превосходство над ними.

Среди заключенных Лютый был признан «атаманом». Он подобрал себе двух наиболее преданных дружков, которые стали его «руками и глазами». Они дали кровную клятву на всю будущую жизнь держаться вместе. Лютый долго искал возможность совершить побег и тщательно разрабатывал эту операцию. Отбыв половину срока, Лютый сумел осуществить свой план и вырваться на свободу.

Лесами пробирался он к родным местам, чтобы затаиться там и переждать тревожные времена.

Вот тогда Лютый и повстречался с Одинцовым. Сначала он хотел спрятаться, не попадаться на глаза человеку, но потом, на фоне слабого шума уловив отдельные слова и обрывки фраз, начал внимательно прислушиваться. Его насторожила необычность происхождения голоса. Постепенно он заинтересовался и содержанием. Какая-то необъяснимая сила заставила его задержаться в этом лесу и после исчезновения голоса. Он ходил вокруг, искал источник его, а не найдя, не покинул странное место. Что-то заставляло его задержаться здесь, выждать и разгадать тайну леса.

Так, находясь на некотором расстоянии от Одинцова, Лютый тоже попал в поле действия мыслительной энергии Иллиания. Но сила действия её здесь была значительно слабее и Лютый едва только смог уловить слова. Энергетический же потенциал мозга Лютого почти не увеличился. Не глупый Лютый почувствовал в услышанном разговоре какую-то таинственность и необычность. Он стал догадываться о замысле Одинцова и принял отчаянное решение: использовать Одинцова и будущий аппарат для достижения своих корыстных целей.

… После встречи с Одинцовым Лютый замедлил шаг, затем, постояв минуту, вернулся, убедившись, что Одинцов ушел на работу. Возле квартиры Анастаса Лютый вынул из кармана самодельную отмычку. Для него не составляло труда справиться с замком – пригодился богатый опыт.

Войдя в квартиру, Лютый осмотрелся по сторонам и осторожно прошёл в комнату. Мысли о воровстве не возникало. Ему надо узнать, чем живёт Одинцов, и, может быть, убедиться в том, что он не забыл о летних разговорах в лесу и предпринимает какие-то действия для претворения их в реальность. Лютый, конечно, не мог предположить, что Одинцов у себя дома занимается творчеством и разработкой аппарата. Но увиденное в квартире даже у технически неграмотного Лютого вызвало подозрение и убеждение в том, что Одинцов не только не забыл о разговоре в лесу, но и очень активно занимается воплощением его в жизнь, то есть изготовлением необыкновенного аппарата. Ему очень захотелось не упустить тот момент, когда аппарат будет готов. Лютый подошел к рабочему столу Одинцова и, ничего не трогая, стал рассматривать его содержимое. Там находился инструмент и многочисленные детали. Множество чертежей на бесформенных клочках бумаги в беспорядке лежали среди металлических деталей и проводов.

Лютый увидел среди рабочего хаоса маленькую пластмассовую коробочку, на торцевой поверхности которой было установлено несколько кнопок. Под каждой из них были наклеены бумажки с разными надписями: «Вкл.», «Откл.», «Напр.». «Круг». И при всей своей необразованности он без труда догадался, что это «Включение» и «Выключение». Значение надписей «Круг.» и «Напр.», Лютый определить не мог.

Он положил коробку на прежнее место, прошёл вдоль стен комнаты и направился к выходу. Своим визитом он был удовлетворён: работа по изготовлению аппарата идет полным ходом и есть надежда осуществить свой план.

14.

–Вы себя плохо чувствуете? – спросил Пал Палыч Одинцова, когда вошёл в лабораторию и увидел, что Анастас сидит за столом с закрытыми глазами.

Одинцов был неподвижен. Многодневный, напряжённый труд давал о себе знать. Трёх коротких часов, которые Одинцов отдавал сну, не хватало для восстановления сил.

–Одинцов, Вы спите или больны? – повторил вопрос руководитель лаборатории.

–Нет, он не спит. Надоели мы Ананасу, смотреть он на нас не хочет, – попробовал обратить в шутку эту ситуацию Сережа Новожилов.

–Это верно. А, кроме того, в темноте все тёмные задачи кажутся яснее, – поддержал его Валера.

–Анастас, тебя спрашивает Пал Палыч, – вступила в разговор Светлана, которая одна из сотрудников не называла его Ананасом. Она с большим удовольствием бы называла его по-другому и часто мысленно обращалась к нему – «мой Стас».

Одинцов открыл глаза и, увидев обращённые к нему взоры и улыбки на лицах сотрудников, спокойно ответил на вопрос Пал Палыча, как будто бы он только что был задан.

–Устают глаза, Пал Палыч, и через каждый час работы я даю им отдых.

–И ничего не выведет его из этого состояния: ни гром, ни молния, ни страшное землетрясение.

–Даже сама смерть не заставит его открыть глаза в эту священную минуту, так и примет он её, не посмотрев на белый свет.

–Это точно. В такое время у него одна только мысль: «не тревожь ты меня, не тревожь».

Шутки посыпались со всех сторон. В коллективе их любили – это снимало напряжение, давало отдых голове, и никто никогда не обижался, если становился объектом дружеских насмешек. Пал Палыч знал о такой привычке своих подчинённых, всегда её поддерживал и часто сам попадался под ядовитые стрелы шутников.

–Я стал замечать, – обратился к Одинцову Пал Палыч, – что в последнее время у Вас уставший вид. Может быть, для Вас непосильна та задача, которую Вы решаете?

–Нет, Пал Палыч. Я в состоянии решить эту задачу и выполню работу в срок.

–Тогда скажите, что Вас угнетает

–У меня всё нормально. Я чувствую себя хорошо, – ответил Одинцов и встал, давая понять, что напрасно тратить время на разговоры по поводу его самочувствия.

–Ананас по ночам не спит, всё занимается гаданьем на кофейной гуще по поводу того, будет ли работа сделана в срок, – вставил своё слово Николай Токарев.

–И создаёт стрессовые ситуации, чтобы на своей шкуре проводить научные эксперименты. А потом он нам выдаст готовое решение, подтверждённое многочисленными опытами, – Надежда Григорьевна в любом разговоре любила сказать своё последнее слово.

–Хорошо, когда научный поиск проверяется и подтверждается экспериментами. Только не довести бы нам до стрессового состояния наше начальство, когда мы не уложимся в срок со своей работой, – Пал Палыч вышел из лаборатории, показывая тем самым, что шутка шуткой, а работать тоже надо.

Одинцов, действительно, в последнее время чувствовал себя несколько утомленным, но установленный для себя режим нарушать не собирался. Он должен вовремя сделать свою работу.

Когда закончился рабочий день, Одинцов решил погулять по городу, чтобы прийти домой со свежими силами и взяться за изготовление нового блока.

Он пришел к центральному парку, посидел на скамейке, покрытой жёлтыми листьями и, подойдя к бочке, попросил налить кружку пива. Потом ещё прогулка по аллее и, наконец, он вскочил на подножку отходившего автобуса, который был переполнен и медленно полз по шумным улицам. Одинцов мысленно «проиграл» всю схему блока усиления и задумчиво стоял, прижатый к заднему стеклу. Вдруг он почувствовал, что слышит чужой голос, который возник в его голове так же, как когда-то возникал голос Иллиания.

Анастас резко поднял голову, посмотрел на окружающих его пассажиров и, не обнаружив источника голоса, решил сам обратиться к неизвестному. Автобус стоял на остановке, и новые пассажиры стремились втиснуться в перегруженную машину.

–Кто говорит голосом Иллиания? Кто ты? Назови себя, – мысленно произнёс Анастас так, как он это не раз делал в беседах с генианцами.

–Я Серёжа Умаров, ученик шестого класса. А ты кто такой? – услышал в ответ Одинцов.

–Анастас Одинцов, инженер, – ответил, зачем-то назвав свою профессию, Анастас, – где ты находишься?

–Я стою возле автобуса, а ты где?

–Я в автобусе. Помаши мне рукой.

Анастас увидел, как мальчик, невдалеке от автобуса, поднял руку вверх и помахал отъезжавшей машине. Рядом с ним находились еще два мальчика, примерно одинакового с ним возраста, и собака. Одинцов «выдернул» из сдавленной людской массы свою правую руку и провел ею по стеклу.

–Где ты научился мысленному разговору? Где ты живёшь? – поспешил узнать у Серёжи Анастас, но в ответ услышал только отдельные слова:

–…летом… генианцы… школа.

Автобус, тяжело кряхтя и выпуская клубы чёрного дыма, отъехал от остановки. Ребята скрылись за поворотом.

Анастас был удивлён неожиданной встречей. Он не представлял себе и даже не задумывался о том, что генианцы установили контакт ещё с кем-то из жителей его родного города. Значит, он здесь не единственный представитель человечества, знавший о посещении Земли инопланетянами. Сколько же их было? И почему именно в нашем городе? Кроме Серёжи Умарова, вероятно есть ещё люди, посвящённые в эту тайну. Может быть, не один он, Одинцов, занимается изготовлением необыкновенного аппарата? Надо бы это выяснить. Но каким образом? Прежде всего, надо попытаться найти и познакомиться с этим Серёжей и узнать у него все подробности. Но, где же теперь его искать? Как он попал на автобусную остановку? Может быть, живет где-то здесь?

Когда автобус остановился, Одинцов вышел на дорогу и быстро зашагал обратно, надеясь ещё застать на той остановке Серёжу. Но там уже никого не было. В раздумье он медленно пошёл домой. Неожиданная заочная встреча с Умаровым вызвала некоторые подозрения и сомнения в правильности его действий. Ему уже начало казаться, что всё то, над чем он работает, не такое уж важное дело. Вероятно, кто-то занимается подобными вещами и, возможно, более успешно. Значит, генианцы не были полностью уверены в нём и подстраховали себя, установив несколько контактов с разными людьми. И никому не сказали об этом. Теперь каждый работает сам по себе. Кто-нибудь да достигнет цели. Может быть, таков стиль работы и жизни генианцев – всё делать наверняка. Если так, то они правы, сохранив всё в тайне. Но причём здесь мальчик? Разве он сможет решать те же задачи, что и сам Одинцов? Необъяснимо.

И теперь, когда Одинцов узнал о существовании второго человека, имеющего связь с генианцами, и предположил о существовании других, его пыл несколько угас.

Он пришёл домой и, вместо того, чтобы взяться за работу, лёг на диван и устремил свой взор в потолок.

«Надо обязательно найти этого Серёжу Умарова, – думал Одинцов, – может быть он случайно вступил в контакт с генианцами и ничего не знает о работе, которую я делаю. Ну, конечно же, не знает. Не может быть того, чтобы Иллианий поставил одну и ту же задачу передо мной и этим шестиклассником. Скорее всего, он проводил какой-нибудь опыт с ребенком, ещё не испорченным житейскими передрягами. Ну а если так, тогда мне пока нечего волноваться. Всё должно идти своим чередом.

Тем временем Серёжа Умаров был в полной растерянности. Услышав голос Одинцова на автобусной остановке, когда Серёжа вместе с братом, их другом Сашей Ивановым и Тузиком возвращался с вечерней прогулки, он онемел, словно поражённый громом. Хотя он должен был догадаться, да и Иллиан говорил о том, что, пока они играли в земные и неземные игры, его, Иллиана, родители установили контакт с кем-нибудь из земных представителей. Но Серёжа просто об этом не думал и, тем более, не предполагал, что этот «некто» живет в том же городе, где и Серёжа и даже, вероятно, недалеко от его дома.

–Ты что, Серёга, собрался ночевать здесь на автобусной остановке? – дёрнул за руку своего брата Вова Умаров.

–Чего стоишь с раскрытым ртом? Смотри, а то воробья поймаешь, – Саша шлёпнул ладошкой по губам Сергея и они с Володей громко захохотали.

Серёжа пропустил мимо ушей слова ребят, но шлепок Саши вывел его из оцепенения. Он ничего не хотел объяснять мальчикам и только теперь заметил, что Тузик удрал от них, преследуя автобус. Серёжа понял, в чем дело.

–Серёжа, что там, в автобусе? – спросил Вова. – Ты стоишь, как очумевший, и Тузик, сломя голову, помчался за ним.

–Вот у Тузика мы и спросим, когда он вернётся.

–А может быть, он увидел в автобусе «зайца»? И погнался за ним, ведь он всё-таки собачьей породы и чувствует зайца издалека. Вот будет вам на ужин жаркое, – Саша не улавливал серьёзности мгновенья, которое только что пережил Серёжа.

–Нет, он зайцев не ловит и любит только крокодилов, – окончательно придя в себя, пошутил Серёжа.

–Значит, он перепутал автобус с крокодилом.

– А может быть, Тузик шпиона обнаружил.

–Тогда нам надо скорее сообщить в милицию. Пусть высылают подмогу.

–Наш Тузик и без подмоги справится. Выследит и доложит. Всё, как надо.

–И сколько же он у вас шпионов поймал? Что-то я ни одного не видел.

–Ты и не увидишь. Мал ещё, со шпионами встречаться.

Ребята подошли к своему дому и, почти одновременно, с другой стороны, высунув язык, прибежал Тузик. Он бросился к Серёже и заскулил, ударяя его передними лапами.

–Ну что ты, Тузик, успокойся. Потом всё расскажешь, – отбивался от него Серёжа. А Тузик, действительно, проявлял такое нетерпение, словно хотел рассказать что-то важное своему хозяину и очень переживал оттого, что не может выразить свои чувства словами.

Серёжа понимал его и без слов. Тузик обнаружил этого человека и, наверное, обратил на себя его внимание. В таком случае будет легче найти Одинцова и познакомиться с ним. Тузик хороший друг.

Тот, заскочив в квартиру, долго не мог успокоиться и продолжал повизгивать, лёжа на своей постели в углу за шкафом.

Занятия в школе шли полным ходом, оставив в прошлом все летние переживания и впечатления.

Умаровы сидели за одной партой и всегда помогали друг другу. Только теперь Серёжа резко повысил свою успеваемость и в помощи брата не нуждался.

Учителя, слушая ответы, не могли понять, откуда у Сергея появились такие отличные способности и обширные знания. Часто он не только удивлял своими ответами, но и просто ставил учителей в тупик.

Равняясь на брата, и Володя стал учиться лучше. Серёжа не мог оставить его в трудном положении и часто помогал ему, мысленно передавая только необходимые для него знания.

Когда состоялась первая в этом году контрольная работа по математике, Нина Васильевна убедилась в том, что Серёжа Умаров за лето вырос не « на одну голову». Только-только она успела записать условия задач, как Серёжа назвал ей все ответы.

–Умаров, во-первых, нельзя перебивать учителя, а во-вторых, некрасиво показывать, что ты умнее всех. Если ты перерешал летом все задачи, честь тебе и хвала. Только другим теперь не мешай.

–Да не решал я, Нина Васильевна, этих задач и показывать ничего не хочу. Просто Вы даете слишком простые задачи, их решать не стоит, – Серёжа хоть и знал, что после общения с Иллианом его мозг стал работать значительно лучше, он не мог определить ту грань, которая отделяет его мышление от мышления обычных шестиклассников.

–Стоит, стоит, Серёжа. Контрольная работа – это проверка ваших знаний. И я буду рада, если вы все так легко справитесь с этим материалом. А сейчас, ребята, за работу – у нас мало времени. И ты, Серёжа, тоже покажи, как решал задачу. Письменно в тетради.

Прошло не более семи-восьми минут, как Серёжа Умаров поднялся с места, направляясь к столу учителя.

–Вот моё решение, Нина Васильевна, проверьте, пожалуйста.

–Хорошо, Умаров, оставь тетрадь и выйди погуляй, чтобы другим не мешать.

Когда Серёжа вышел, Нина Васильевна взяла его тетрадь. Решение сделано правильно. Учительница была довольна, но не могла понять, откуда у Серёжи столь возросшие способности. Ей о них говорили другие учителя и теперь она сама убедилась в этом.

Вова Умаров никогда не был в отстающих, но в этот раз ему попалась трудная задача и он не знал, как её решить. Он остался один за партой, переживая из-за того, что его брат гуляет, а он не нашёл ещё способа решения. И от этого его мысли всё более и более путались.

Вдруг, он услышал голос брата, который подсказывал ему решение задачи. Но этот голос не был слышен другими, он рождался в голове Володи. Это был даже не голос, а просто мысль, оформленная нужными словами. Володя уже начал привыкать к подобным Серёжиным фокусам и не удивился неожиданной помощи брата. Он считал, что это нормальное общение близнецов.

Когда всё было готово, Володя ещё раз проверил правильность решения и сдал тетрадь Нине Васильевне. Половина учеников до сих пор трудилась над своими задачками.

Тем временем верный пёс Тузик, которого, как и обещал Серёжа, оставили на балконе, не выдержал одиночества и нарушил своё молчаливое обещание, выпрыгнул с балкона – ему повезло с первым этажом – и резво побежал прочь. Он знал, куда ему бежать: собачье чутьё не подводило его ещё никогда. Вскоре Тузик был на том самом месте, куда он прибегал вчера, к дому, где скрылся неизвестный человек, каким-то чудесным образом воздействующий на его, собачий, мозг.

Вчера на автобусной остановке Тузик своим собачьим соображением не смог понять, что это не голос Иллиана. Ему было совсем невдомёк, что «инженер» – это земное существо. Он подумал, что это Иллиан, и его нужно найти.

Тузик несколько раз оббежал вокруг дома, стараясь услышать нечто подобное вчерашнему и, ничего не обнаружив, улёгся под деревом недалеко от дороги. Он настораживался при появлении каждого нового человека, встречал с надеждой и провожал тоскливым взглядом.

Вот прошли мальчишки, шумные, весёлые. Вот женщина идёт с огромной сумкой. Из сумки доносится вкусный запах домашней колбасы. А так хочется погрызть чего-нибудь. Никто на него не обращает внимания. Вот человек в серой кепке идет медленным шагом. Он посмотрел на собаку, остановился и, всё время, оглядываясь, пошёл в дом. Но Тузику и этот не интересен. Он снова лёг, положил голову на передние лапы и задремал, только изредка открывая один глаз, чтобы проверить, не появится ли тот, кого он ждёт. Глаз он открывает только так, для верности – его мозг всегда на страже, его нос всё чует.

Снова бегают мальчишки и женщины идут с сумками, но вкусного запаха у них уже нет. Вот опять вышел человек в серой кепке, постоял минуту, глянул недобрым взглядом на собаку и пошёл прочь.

А есть очень хочется, но того человека, которого ждёт Тузик, всё нет и нет. Серёжа с Вовой, наверное, пришли уже домой, ищут его, Тузика, волнуются, зовут. Надо бежать скорее, может быть, здесь в следующий раз повезёт.

И Тузик помчался по знакомым улицам к дому.

Ребята пришли из школы, и, не обнаружив Тузика, искать его не стали.

Они так его любили и доверяли ему, что даже не сомневались в скором его появлении. Надо признать, что верили ему не напрасно. Тузик прибежал, лизнув обоих братьев в лицо, как бы извиняясь за свою самовольную отлучку, и пошёл на кухню. Когда он хотел есть, он всегда так делал: возьмёт в зубы свою собачью миску и несёт кому-нибудь из ребят. Вот, мол, смотрите, она пуста так же, как и мое брюхо. Ну и ребята никогда не отказывались наполнить её, а за брюхо пусть отвечает сам Тузик.

–Где же ты был, собачья твоя морда, что так проголодался? – по-своему, по-мальчишески, выражая ласку, потрепал Володя Тузика за шею.

–Голодный, как пёс, – сказал Серёжа, забирая миску.

–Может быть, мы его сегодня оставим без обеда за то, что он удрал с балкона? – Володя посмотрел на брата.

Тот остановился, но глянув на Тузика, прочитал в его глазах столько нечеловеческих мыслей, что даже в шутку не посмел поддержать Володю. В них была просьба о прощении и выражение своего голода, огромное чувство любви и безграничная преданность, желание высказаться и страдание от вынужденного молчания.

Серёжа наполнил миску костями и награждённый взглядом Тузика, поставил её в отведённое для собачьих обедов место. Тузик, сохраняя достоинство образованного пса, не бросился немедленно утолять свой голод а, подумав секунду, спокойно принял угощение. Но, только подойдя к миске, и ещё раз бросив благодарный взгляд на Сергея, Тузик забыл про своё достоинство и с упоением начал грызть вкусно пахнущие кости. Братья, как по команде, разразились смехом.

15.

Несколько дней подряд Одинцов трудился с полной отдачей сил.

Всё это время ему удавалось спать только по два-три часа в сутки. Работа продвигалась быстро, но организм начал протестовать против такого режима. Все клетки требовали отдыха. Глаза у Анастаса стали красными, на лице отразилась усталость. Порой возникали сомнения – а нужно ли людям то, что он делает? Не напрасны ли все его жертвы и страдания? Может быть, потом все они обернутся просто вредом для человечества?

«Что может сделать один человек против общества? – размышлял он. – У людей сложились определенные отношения, принципы, законы. В соответствии с ними люди и живут. Можно ли изменить что-либо в этой жизни путём искусственного вмешательства? Не приведёт ли это к отрицательному результату?»

Но потом Анастас вспоминал о генианцах, разговорах с Иллианием и все сомнения рассеивались, как дым.

«А почему против общества? Не против – а для общества, для людей. Разве мало примеров знает история, когда один человек своими делами приносил такую пользу для людей, для науки, для развития общества, что сам при этом становился как бы поворотной вехой в истории»

Несмотря на то, что Одинцов четко выполнял возложенную на него часть общей работы по новой теме лаборатории, Пал Палыч выражал своё недовольство. Сроки были предельно сжаты, и выделенный коллектив людей не справлялся с утверждёнными объёмами. Необходимо было пересмотреть личные планы и графики и срочно принять меры для нормального хода и завершения работ. Но людей не хватало и Пал Палыч, чувствуя ожидавшую его в конце года неприятность, ходил мрачный, словно осенняя туча.

Появляясь в лаборатории, он несколько раз видел, как Одинцов неподвижно сидел с закрытыми глазами на своем рабочем месте. Однажды Пал Палыч не сдержался и резко сказал Одинцову:

–Товарищ Одинцов, если Вы думаете, что здесь дом отдыха или санаторий, то Вы глубоко ошибаетесь. Мы не укладываемся в наш график, а Вы позволяете себе в рабочее время рассматривать волшебные сны. Если Вам тяжело, можете освободить место для другого, более работоспособного человека.

Подобные срывы случались у Пал Палыча не часто и люди уже забыли, когда видели его в последний раз таким возбужденным. Он был не справедлив к Одинцову. Тот трудился успешно, с увлечением, но сложившаяся ситуация требовала выхода накопившемуся раздражению. Одинцов, не ожидавший такого обращения и знавший своего начальника, как справедливого и умного руководителя, сначала опешил и не мог сказать ни слова. Он смотрел на Пал Палыча и молчал.

–Не смотрите на меня, Анастас Иваныч, таким невинным взглядом. Я вот уже второй раз сегодня захожу сюда и вижу на Вашем лице сверхолимпийское спокойствие. Вот и сейчас Вы ещё не проснулись и Ваши мысли блуждают где-то в потустороннем мире. Спать надо дома, а здесь работать. Вы же знаете, что пересмотрены наши сроки, в связи с чем, мы должны к Новому году выдать предварительные результаты. Тут уж не до сна, и дома спать не захочется, не только на работе, – первый заряд гнева прошёл и голос Пал Палыча стал несколько спокойнее.

–И Вы знаете, Пал Палыч, – наконец, пришёл в себя Одинцов, – что я никогда не подводил коллектив, и всё, что от меня требовалось, я выполнял и буду выполнять.

–Сейчас надо делать больше того, что Вы делаете. Всем. Только тогда мы сможем выполнить работу в срок. А Вы….

–Да я, Пал Палыч, могу и освободить место, если Вам так будет угодно, – окончательно осознав несправедливость обвинения, загорелся Одинцов.

–Что с тобой, Анастас? Ты же любишь свою работу. Ты здесь на своём месте и нам без тебя будет трудно, – Светлана с сочувствием смотрела на Одинцова. Ей, вдруг, так стало жалко Одинцова, так больно защемило сердце! Её давно тревожил утомлённый вид Анастаса и теперь, при таком повороте дел, она почувствовала, что может потерять не только ещё не найденное счастье, но и всякую надежду на него.

–Да, я люблю свою работу, но я не потерплю незаслуженных обвинений. И если вы прекрасно обойдетесь без меня, то могу доставить вам это удовольствие.

Пал Палыч почувствовал, что «палка перегнута» и необходимо разрядить создавшуюся напряженность:

–Хорошо, ребята. Оставим сейчас этот разговор. Давайте будем работать. Я надеюсь, в будущем у нас не возникнет повода для обмена любезностями.

Он повернулся и вышел из лаборатории. С минуту все молчали. Светлана, затаив дыхание, смотрела на Одинцова. Она хотела сейчас помочь ему, но не знала чем. Анастас сидел, не шелохнувшись и думая, что ему предпринять. Надежда Григорьевна шелестела, перебирая какие-то бумажки.

–Пал Палыч сегодня неудачно пошутил, – наконец заговорил чернобровый красавец Валера.

–Ничего себе шуточки-прибауточки, – возразил ему Коля Токарев. – Так можно дошутиться, что потом и шутить не с кем будет.

–Ребята, не судите его строго. Пал Палыч растерялся после пересмотров наших планов. Ему начальство шею намылило, вот он и сорвался здесь, – Надежда Григорьевна с некоторым запозданием решила свершить примирение.

–А ты, Ананас, больше не закрывай два глаза сразу. Делай это по очереди. Один спит – другой на вахте, – шутка Новожилова, как всегда была к месту. Напряженность спала и все приступили к работе.

После окончания рабочего дня Светлана подошла к Одинцову и тихо сказала ему:

–Стасик, если ты не возражаешь, мы вместе пойдем домой.

При этом она так умоляюще посмотрела ему в глаза, что у Одинцова не нашлось других слов, как выразить согласие с таким предложением. Он уловил в её взгляде что-то такое, отчего у него в груди защемило, и нежность наполнила его сердце. Он давно уже не испытывал на себе ласкового взгляда и не слышал обращённых к нему нежных слов. Его душа требовала соприкосновения – чуткого, ободряющего. По сути ничего необыкновенного Светлана ему не сказала, но интонация её голоса и доброжелательность были так неожиданны и так необходимы в настоящее время для Одинцова, что он тут же был готов согласиться на любое предложение, исходящее от человека, понимавшего его и близко принявшего участие в его переживаниях. Сегодняшняя стычка с Пал Палычем так подействовала на Одинцова, что сердце его нуждалось в утешении и поддержке. И предложение прекрасной сотрудницы явилось той своевременной поддержкой.

Светлана Удалова была одной из самых красивых девушек, работающих вместе с Одинцовым. Она была среднего роста с белокурыми волосами и большими, голубыми глазами. Ей было двадцать четыре года, но её девичья фигурка сохранила прелесть юности и вызывала со стороны окружающих волнующие взгляды и заинтересованность. Было у Светланы немало ухажёров и предложений от них, но ни одно не нашло ответа. Она расцветала и цвела, ожидая своё неповторимое, единственное счастье. Кажется, Одинцов мог бы приблизить его, но после своей первой неудачной любви он не только сам не смотрел на девушек, но и не давал повода обращать на себя внимание. Работа и увлеченья полностью отвлекали его от сердечных дел. Тем не менее, Светлана заметила его и долго ждала того дня, когда сможет громко назвать его Стасиком и прикоснуться к его руке. И вот, наконец, это произошло.

–Я, конечно, не возражаю и буду рад, если тебе это доставит удовольствие.

–Сегодня чудесная погода и тебе полезно подышать свежим воздухом.

Они вышли на улицу и вместе направились в сторону парка.

–Это правда, что ты мог бы оставить работу?

–Не знаю пока, но я не люблю, когда меня обвиняют несправедливо. Может быть, я бы и ушёл, да жаль бросать начатое дело.

–Скажи, Стасик, у тебя какая-нибудь неприятность?

–С чего ты взяла? У меня всё в порядке.

–Ты в последнее время стал рассеянный. И вид у тебя далеко не цветущий.

–На меня плохо действует хорошая погода.

–Не шути, Стас. Может быть, тебе чем-нибудь помочь?

–Помочь? Чем же ты можешь помочь? Своим состраданием?

–Ты напрасно отказываешься от доброй услуги. Когда рядом хороший друг, всегда легче, – Удалова знала, что Одинцов имеет свои странности и догадывалась, что в последнее время он увлечён каким-то делом.

Анастасу стало приятно от таких слов и он на секунду допустил мысль:

«А что, если действительно, взять её в помощницы? Она неплохо делает чертежи и работает с паяльником… Нет, нельзя её посвящать в это дело… . А если не говорить ей о конечной цели? Пусть делает только отдельные узлы, так быстрее работа пойдет и мне будет легче».

–Почему ты молчишь, Стас? О чём думаешь?

–Хорошо, Света. Если ты, действительно, хочешь мне помочь, я с удовольствием приму твою услугу, только с одним условием.

–Каким условием? – глаза Светланы загорелись интересом и надеждой на то, что она сможет быть рядом с Анастасом без посторонних взглядов.

–Ты не будешь ни о чем спрашивать меня и никому не обмолвишься словом о нашей работе, – Анастас на миг остановился и посмотрел в глаза своей спутницы.

–Условие принимаю. Буду нема, как рыба, – с радостью согласилась Светлана. Теперь её влекли не только возможность находиться рядом с Одинцовым, но и обыкновенное женское любопытство.

–Значит принято. Если сможешь, приходи завтра ко мне после работы, – Анастас не хотел сегодня показывать свое хозяйство. Он должен подготовить для неё дело, чтобы не возникло никаких догадок о направлении и цели работ.

–Почему завтра? Я и сегодня готова помочь тебе.

–У меня сегодня другие планы, – соврал Одинцов, чтобы сразу прекратить все попытки Светланы добиваться сегодняшней встречи.

–Ну, хорошо, завтра, так завтра.

Погуляв ещё несколько минут, они расстались. Каждый был доволен результатами первого свидания. Светлана счастлива оттого, что, наконец, лёд тронулся и она сможет теперь бывать наедине с Анастасом. Хоть это и деловые встречи, но, кто знает, чем они закончатся. Одинцов ощущал радость потому, что у него появилась возможность ускорить изготовление своего аппарата, да и что греха таить, ему льстило ласковое обращение и отношение самой красивой сотрудницы. Он не строил насчёт неё никаких личных планов, но в душе где-то таилось приятное ощущение.

В весёлом настроении подходил он к своему дому. Вдруг, откуда ни возьмись, бросилась к его ногам собака и начала кружиться возле него, словно ужаленная. При этом она издавала непонятные звуки, что-то среднее между лаем и собачьим визгом. Одинцов любил животных, но такое неожиданное появление и совсем непонятное поведение незнакомого пса привели его в недоумение.

Тем временем Тузик, как нетрудно догадаться, это был он, постепенно успокоился и, издавая редкие звуки, лёг перед Одинцовым и пристально уставился ему в глаза.

–Что ты хочешь, собачка? Как тебя зовут? – Одинцов попытался погладить её по шее, но Тузик резко вскочил и начал лизать его руку. Не ожидавший такого поворота дел, Одинцов отдернул её.

–Ты что, тоже набиваешься ко мне в друзья? Или в помощники? Вот так денёк сегодня. Сразу столько друзей!

Тузик, услышав слова Одинцова, принялся издавать негромкий лай вперемежку с рычаньем. Можно подумать, что он пытается что-то говорить или даже произносить целую речь. Конечно же, он бурно выражал своё согласие быть другом Одинцова. Он улавливал его мысли, он его слышал. Тузик принял Одинцова за Иллиана в образе человека и не мог понять, почему тот его не узнает.

–Ну, хорошо, хорошо, ты умный пёс, только угостить мне тебя нечем. Иди своей дорогой и не обижайся на меня.

Анастас все-таки потрепал собаку за шею и направился домой. Тузик с понурым видом побрёл вслед за ним.

–Вот чудак, не могу я взять к себе, у тебя есть свой дом. Или ты бездомный?

Тузик завертел головой, как бы утверждая, что у него есть дом или отрицая, что он бездомный. Анастас его правильно понял и продолжал:

–Ну, вот видишь, ты со мною согласен. Значит, будь умницей, – и тут Одинцов вспомнил, что эту собаку он видел там, на автобусной остановке, когда принял сигнал от Серёжи Умарова. Да, да, это та самая собака. Она стояла с ребятами, потом бежала вслед за автобусом.

«Значит, это не простая собака, случайно встретившая меня здесь возле дома, – думал Одинцов. – Она имеет какое-то отношение к этому шестикласснику Серёже Умарову. Может быть, он послал её разыскать меня? Значит, он ищет встречи со мной. А я-то – дурень, все откладываю и откладываю поиски мальчика. Мне всё некогда. Он сам нашёл меня с помощью этой собаки. Ну, теперь-то уж мы должны встретиться».

–Давай, веди меня к своему другу, – обратился Одинцов к Тузику, – ведь его зовут Серёжа Умаров, правда?

Тузик радостно заскулил и начал прыгать на грудь Анастасу, пытаясь лизнуть его в лицо. Когда это удалось ему, он довольный отскочил и побежал к своему дому. Одинцов быстрыми шагами пошёл вслед за ним.

Дорога заняла минут двадцать. Когда Одинцов приблизился к дому, в котором жили Умаровы, Тузик уже был во дворе в компании ребят. Одинцов замедлил шаг и попытался определить, кто же из ребят Серёжа Умаров. И только по тому, как собака прыгала возле одного из них, словно пытаясь что-то объяснить ему, Одинцов предположил, что это он и есть.

Одинцов подходил ближе и ближе и тут он услышал слабый голос, возникший, как бывало раньше, в его голове:

–Что ты, Тузик, делаешь? Откуда ты такой радостный прибежал? Ну не прыгай на меня, не прыгай.

Остановившись, Одинцов попробовал обратиться к Серёже:

–Серёжа Умаров, ты меня слышишь?

Тот, вдруг, остановился, забыв про собаку. Тузик прыгнул ему на грудь и опрокинул наземь. Мальчишки громко захохотали, а Серёжа, как бы не обратив внимания на это происшествие, уже стоял и озирался по сторонам.

–Я Анастас Одинцов. Помнишь, мы с тобой встречались на автобусной остановке?

–Помню… я все время думал про … – Серёжа на секунду задумался, не зная, как называть нового заочного собеседника, – про тебя, но не знал, где можно встретить.

–С помощью твоего пса я пришёл к тебе. Я стою вот здесь возле дома, подойди ко мне, если сможешь, один.

–Хорошо, сейчас.

–Серёга, ты что, бросил играть? – шумели ребята, – ты струсил?

–Я больше не буду, вот Тузик за меня остается.

–Нет уж, с Тузиком сам играй.

–Ты домой пошёл, Серёжа? – спросил его брат.

–Да нет же, играйте без меня.

Хоть начинало темнеть, Анастас успел заметить, как из толпы ребят вышел один мальчик. Похоже, это и был Серёжа. Вслед за ним пошёл, потом остановился, точно такой же второй.

«Что за наваждение? – недоумевал Одинцов, – то однажды, вдруг обнаруживается, что есть какой-то Серёжа Умаров, способный мысленно со мной разговаривать, то теперь этот Серёжа, ни с того ни с сего, раздваивается. Это какое-то волшебство. Ничего не могу понять».

Сергей приблизился к Одинцову. Тузик, подняв хвост, успел за это время три раза преодолеть расстояние между ними вперёд и назад. Ребята продолжали играть.

Когда оставалось метров пятнадцать, Одинцов обратился к Серёже, не дожидаясь встречи:

–Я тоже хотел с тобой познакомиться, но у меня не оставалось времени на поиски.

–Вот мы и нашлись сами собой с помощью моего верного друга Тузика. Он у меня самый умный из всех собак и понимает меня с полуслова, даже с полумысли.

–Вот как? Тогда пусть он будет и моим верным другом.

Когда Сергей приблизился к Одинцову, тот протянул ему руку и, не произнося ни слова, то есть ни слова вслух, крепко пожал руку Сергея, как взрослому.

–Здравствуй, Серёжа, теперь будем лично знакомы.

–Здравствуй, Анастас, я очень рад этому.

–Ты меня хорошо слышишь и понимаешь?

–Не хуже, чем самого себя.

–Ты с кем-нибудь ещё можешь мысленно разговаривать?

–Из людей только с тобой.

–А не из людей?

–Летом я разговаривал с пришельцами с другой планеты.

–Где это было?

–В лесу, куда я ездил отдыхать. К бабушке.

–С кем ты встречался?

–С Иллианом. Он прилетал из Гениании со своими родителями.

–Ты только с Иллианом разговаривал?

–Да, мы с ним познакомились и играли, когда его родители занимались своими делами.

–Он тебе говорил, чем занимались родители?

–Нет, не говорил. Только сказал, что они прилетели, чтобы установить контакт с кем-нибудь из земных жителей.

–Они установили этот контакт?

–Точно не знаю, но предполагаю, что да.

–Этим земным жителем был я, Серёжа.

–Правда? Значит, ты тоже встречался с генианцами?

–Встречался.

–И поэтому мы можем с тобой разговаривать путём мысленного общения?

–Только поэтому. Мы теперь с тобой, можно сказать, близкие родственнички. Наши мозги работают на одной частоте. На эту частоту их настроили генианцы. Ведь, ты, наверное, знаешь, что у них все близкие родственники – родители, дети, братья, сестры – имеют одну, только им присущую, частоту мыслительной энергии. Но они могут общаться и с другими генианцами, так как способны перестраивать свою энергию на другую частоту.

–А почему же мы не можем этого делать?

–Наш мозг еще слишком примитивен, чтобы обладать таким свойством. Самое большее, на что он способен – это перестроиться с помощью мощного поля генианцев на их частоту и увеличить до определенных пределов свой потенциал. Ты понимаешь, о чём я говорю? Ведь ты ещё школьник и тебе, может быть, не совсем понятно?

–Мне всё понятно, Анастас.

–С маленьким генианцем ты о чём-нибудь договаривался? – решил выяснить Анастас тот вопрос, который больше всего его мучил.

–Да.

–О чём же?

–Помнить друг друга и, при малейшей возможности, сова встретиться.

–Каким образом?

–Этого я не знаю. Но очень хотелось бы.

–А задания, просьбы, поручения тебе никакие не давали?

–Задания мне дают только в школе.

–Может быть, он от родителей что-нибудь передавал?

–Нет, не передавал, и я их даже не видел.

–Сколько времени ты с ним общался?

–У нас было встреч семь или восемь.

Анастас отметил, что маленький генианец установил связь несколько позже, чем его родители.

–Тебе не мешает в твоей школьной жизни то обстоятельство, что твой мозг стал гораздо энергичнее?

–Совсем наоборот, мне нечего делать в шестом классе. Я смог бы сейчас учиться в десятом.

–Я об этом и говорю. Трудно бывает не только в то время, когда тяжело, но и тогда, когда слишком легко. Это быстро надоедает, хочется орешка по своим зубам.

–Да, такое бывает. Но я должен пройти все эти классы.

–Мы об этом ещё подумаем.

На улице стало темно и ребята, закончив свои игры, расходились по домам.

Тут Одинцов увидел снова, как Серёжа, словно раздвоившись, стоял перед ним в двух обличьях. Выскочил из-за угла Володя и предстал перед взором Одинцова, который забыл в этот момент, что бывают на свете близнецы-братья.

–Как понять эти раздвоения, Серёжа?

–Это Вовка, мой брат родной. Мы с ним близнецы.

–Близнецы? А он не может улавливать твои мысли? Ведь твой и его мозги, как две капли воды.

–Он слышит меня только тогда, когда я обращаюсь к нему.

–Понятно. Значит, он подчиняется твоему полю только в том случае, если вся энергия твоего поля обращена на него. Если бы тебя генианцы «накачали» больше, то он читал бы твои мысли и не обращенные к нему.

Володя, пытавшийся сначала утащить брата домой, теперь с раскрытым ртом, моргая глазами, стоял и ничего не понимал. Он, попав в сильное поле Одинцова, сложенное с полем Сергея, ясно услышал последние слова их разговора.

Одинцов тоже догадался об этом и решил исправить свою оплошность. Он произнёс:

–Познакомь меня, Серёжа, со своим братом. Да и будем расставаться, уже поздно.

–Это Володя, а это Анастас – мой друг.

–Вот и чудесно. Я ещё приду к тебе, Серёжа. Ты мне будешь нужен. До свиданья.

–До свиданья, Анастас.

–Пока, Тузик, ты умный пёс.

–А он со мной летом тоже отдыхал у бабушки, – с некоторым опозданием сообщил Серёжа.

–Он с тобой тоже гулял по лесу?

–Обязательно.

–Сопровождал тебя в каждой твоей прогулке? – Одинцов задавал вопросы так, чтобы Володя ничего не понял из их разговора. Он почему-то был уверен, что Серёжа никому не рассказывал о своих необычных встречах в лесу, даже своему брату-близнецу.

–Каждый раз он был со мной.

–Так вот, оказывается, в чём дело. Ну ладно, друзья, у нас ещё будет о чём поговорить. Мы скоро встретимся. Ещё раз до свиданья.

–До свиданья.

Одинцов скрылся в темноте.

–Что за человек твой новый друг, Серёжа? И почему я о нём ничего не знаю? – спросил Володя брата.

–Я же тебе сказал, это Анастас. Анастас Одинцов.

–Откуда он взялся?

–С неба свалился.

–Не шути. Ты всё время от меня что-то скрываешь. Раньше он не приходил же к тебе. Что ему от тебя нужно?

–Ничего не нужно, просто он пришёл проведать меня. Мы с ним встречались в деревне у бабушки, – соврал Серёжа и засмущался от этого.

–А почему он говорил с тобой каким-то непонятным шепотом? И о каком поле он говорил?

–Да у него такая манера разговаривать, то шёпотом, то вслух. А поле он вспомнил то, по которому мы летом вместе гуляли.

–Зачем он хочет, чтобы я тебе подчинялся?

–Ничего он не хочет, Вовка. Ты всё это придумываешь.

С этими словами они вошли в квартиру.

Одинцов, шагая по вечерним улицам, думал о последних словах Сергея.

«Значит, Тузик тоже побывал в поле Иллиана и, наверное, его собачий мозг принял часть энергии, излучаемой полем генианца. Теперь мне понятно, почему этот сверхумный пёс отыскал меня и настойчиво добивался знакомства со мной. Он хотел, чтобы мы с Серёжей непременно были друзьями, он нас обоих понимает. Может быть, общение с людьми ему гораздо приятнее дружбы с собаками. Ну, конечно же, ему в обществе своих собратьев так же не интересно, как Сергею сидеть в шестом классе. Кстати, нам вместе с Сергеем, надо будет подумать, как сделать, чтобы избавить его от ненужного посещения очередных классов.

Чёрт возьми, какой богатый на события денёк сегодня выдался. Начался он с неприятностей и закончился такими счастливыми встречами… Светлана… она хорошая девушка. И красивая, и не глупая. Кажется, ко мне относится не совсем безразлично. Может быть, я ей даже нравлюсь. В последнее время она часто одаривала меня ласковыми взглядами. А может быть, ей просто по-женски жалко меня стало за мой утомлённый вид. Жалко, как своего сотрудника. И так хитро она хочет вытянуть у меня мелкие секреты. Нет. На неё это не похоже. Поживём – увидим, но от помощи отказываться не стоит. Пусть помогает, если ей очень хочется…

А этот Тузик! Ну и пёс хитрющий! Возможно, он тоже пригодится в будущем. Да, удачный сегодня денек!».

16.

Просыпаясь по утрам, близнецы-братья не сразу обретали бодрый, деловой вид. Тузик встречал их радостным лаем. Он часто опережал Веру Никифоровну и всегда в семь часов стягивал одеяла то с одной кровати, то с другой. Ребята пытались поймать одеяла и натянуть их обратно, но Тузик был настойчив. Время вставать, значит нечего валяться. Когда одеяла уже были сброшены, ребята ещё продолжали лежать на кроватях и Тузик подходил сначала к одному из них, потом к другому и лизал то руки, то лицо. Если и после этого никто не поднимался, тут уж Тузик не выдерживал и громко два-три раза лаял над ухом сонных братьев.

Серёжа с Вовой поднимались и с закрытыми глазами ходили по комнате, тогда Тузик снова лаял, но уже не настойчиво и требовательно, а радостно, как будто приветствовал ребят и желал им доброго утра.

Завтракали ребята одновременно со своим четвероногим другом. Если Вера Никифоровна, вставая раньше, наполняла миску Тузика, то он не приступал к еде, пока не сядут за стол Серёжа и Вова.

–Тузик, сегодня не скучай без нас, мы задержимся в школе после уроков.

–Можешь погулять, если будет очень скучно. Ты же у нас самостоятельный.

–Ничего. Он находит себе развлечения, – сказала Вера Никифоровна, убирая посуду со стола. – Бегает неизвестно где, как бездомная собака.

Тузик посмотрел сначала на Веру Никифоровну, потом на Серёжу и так хитро прищурил глаза, как будто говорил, что, мол, мы с Серёжей знаем, где я бегаю, но не проболтаемся.

Взяв свои портфели и, попрощавшись с матерью, потом с Тузиком, братья шумно выскочили за дверь. Всё-таки они оба оставались мальчишками.

Вера Никифоровна вскоре тоже ушла на работу.

Тузик прилег на балконе и решил подремать после вкусного завтрака. С полным желудком очень хорошо спится. И спешить ему некуда. Собачьих школ ещё не открыли, а ребята с собой не берут.

Прошло несколько часов. Спать уже не хотелось, и Тузик решил побегать по улице, немного размять кости. Покрутившись возле дома, он побежал к месту вчерашней встречи с Анастасом Одинцовым. На улицах было шумно, машины одна за другой мчались в разных направлениях. Это не мешало Тузику совершать свой путь: он, как коренной горожанин, давно привык к движению по городским улицам, и теперь без всяких приключений добрался до знакомого дома.

Одинцова он не встретил, только чужие люди спешили неизвестно куда. Каждый шёл по своим делам и не обращал внимания на собаку. Тузик взял след Одинцова, обнюхал его и забежал в открытую дверь второго подъезда. Он поднялся на пятый этаж и без труда нашёл квартиру Одинцова, устойчивый запах которого был приятен Тузику. Он лёг у двери и решил немного подождать – может быть, появится сам хозяин квартиры. Но Одинцов был на работе.

Тузик навострил уши – по лестнице кто-то поднимался. Шагов не было слышно, но неровное дыхание Тузик уловил сразу. Человек в серой кепке поднялся на четвёртый этаж, прислушался и начал подниматься выше. Вот он уже почти на пятом этаже, вдруг увидел собаку, резко остановился, и хотел было повернуть назад. Потом передумал, поднялся ещё на две ступеньки и негромко сказал:

–Откуда ты взялся, такой пёсик хороший? Ты хочешь есть? Вот на тебе колбаску, – человек вынул из кармана какой-то свёрток и бросил Тузику кусок недоеденной колбасы. Тузик никогда не брал еду из чужих рук и только глазом посмотрел на упавший возле его ног огрызок.

–Ах, ты не голодный! Ну, тогда иди, погуляй. Иди. Иди. – Он зашёл на лестничную площадку и ждал, когда Тузик освободит место. Тот, видя, что его прогоняют, с неохотой поднялся и сбежал по лестнице на этаж ниже.

Человек в кепке, это был Лютый, быстро вынул ключ-отмычку, который успел заранее подобрать, из кармана и открыл дверь квартиры Одинцова. Он зашёл в комнату, осмотрелся и приблизился к столу.

–Работа, кажется, движется, но очень медленно. Надо спешить, дружок. У меня мало времени, – думал вслух Лютый по старой привычке, выработанной за многие годы вынужденного одиночества. Он начал рассматривать какие-то детали и, ничего не понимая, клал их обратно. Вдруг, ему показалось, что кто-то открывает дверь. Он быстро вскочил, зацепил ногой за свисающий со стола провод – что-то посыпалось на пол – и спрятался за штору. Постояв с минуту с ножом в руке, Лютый вытер пот со лба и вышел из своего укрытия. На цыпочках он подошёл к двери, прислушался и, ничего не обнаружив, приоткрыл дверь. Собака лежала возле порога на прежнем месте.

–Ах, это ты меня напугал? Ну, я тебе сейчас покажу.

Лютый вышел, захлопнул дверь и пнул ногой отступившего Тузика. Тот взвизгнул и быстро помчался вниз. Тузик не ожидал такого обращения с ним у дверей своего нового друга. Правда, это был не он, но случилось возле его дверей и, что самое обидное, совсем незаслуженно.

Тузик сбежал вниз и лёг под деревом, зализывая ушибленное место. Удар был сильным, но попал по ноге Тузика вскользь.

Продолжая злиться неизвестно на кого – то ли на пнувшего его человека, то ли на отсутствующего Одинцова, или на самого себя – Тузик побежал к своему дому.

Удар не столько причинил боли, сколько вызвал обиду, и Тузик, никогда не знавший такого обращения, надолго запомнит этого человека, который почему-то заходит в дверь квартиры Одинцова. Может быть, он его друг? Тогда почему не вышел сам хозяин? Непонятно. Трудно во всём разобраться собачьим умом.

К вечеру Анастас пришёл домой вместе со Светланой. Сгорая от любопытства, Удалова впервые вошла в квартиру Одинцова и была удивлена, когда увидела не жилую комнату, а настоящую мастерскую. Она и раньше предполагала, что Анастас проводит дома какие-то работы, но не ожидала увидеть такое множество инструмента, приборов, проводов, обрезков металла. В углу стоял небольшой токарный станок, а на стенах и за шкафом было множество чудесных картин. Они висели на стенах, лежали в беспорядке на всём, на чём только можно лежать, и на каждой из них был изображён лес. Деревья хвойные и лиственные, большие и малые на каждой картине, как живые, стояли во всей своей могучей красоте. Они были изображены так, как их видел Одинцов, так как он чувствовал лес, как любил его, жил им.

–Я не знала, что ты так много пишешь картин и никому ничего не показываешь.

–Да, я люблю зарисовывать дикие лесные места. Только мало кому это нравится.

–Просто никто не видел твоих картин, Анастас, тебе можно устроить настоящую выставку.

–Что ты, Света, я пишу для души. Мне это нравится и больше ничего мне не надо.

–Вот чудак. Ведь ты настоящий художник, почти, как Шишкин. Тебе надо серьёзно заняться этим делом.

–Потом, Света, потом. У меня сейчас другая работа.

–Когда же ты успеваешь всем этим заниматься?

–Пишу я в основном только летом, когда бываю в отпуске. А зимой очень редко выбираюсь в лес, времени не хватает. Да и не люблю я на морозе сидеть с кисточками.

Анастас подошёл к своему рабочему столу и увидел валявшиеся на полу провода и детали. Он наклонился и поднял небольшую плату с нового блока, который начал монтировать вчера вечером.

–Что ты там рассматриваешь, Стасик? – закончив перебирать картины, подошла к нему Светлана.

–Да вот каким-то образом всё оказалось на полу. Смотрю и не могу понять.

–Наверно, сам туда и положил.

–Нет, Света, на пол я не кладу нужные мне вещи.

–Может быть, в спешке утром сбросил на пол.

–Не было со мной такого, Света. Это я точно помню.

–Ну, значит, домовой здесь хозяйничает, когда тебя нет. Поломалось что-нибудь?

–Нет, всё в порядке.

–Тогда не расстраивайся. Подними, да и забудь об этом.

–Ты права. Я так и сделаю.

–А что ты здесь конструируешь? Расскажи мне.

–Есть одна идея. Надо её проверить.

–Опять машину времени изобретаешь?

–Ты угадала. Только это будет новая марка, более совершенная.

–Ещё и старую не сделал, а уже взялся за новую.

–Жизнь не стоит на месте. Всё изменяется.

–Увлечённый ты человек, Стасик. Даже слишком увлечённый.

–Почему слишком?

–Да потому, что у тебя не остается времени на личную жизнь.

–Это и есть моя личная жизнь.

–Я не это имею в виду.

–А что же тогда?

–Ну,… ведь ты ещё молодой человек, тебя, наверное, девушки любят? А ты на них внимания не обращаешь, – Светлана пристально смотрела в глаза Анастаса и ждала от него ответа.

Одинцов не нашёл слов. Он не ожидал, что вопрос о его любовных делах так быстро возникнет в их разговоре. Приглашая Светлану к себе, втайне он думал об этом, но чтобы так сразу, с первого вечера – этого он не предполагал.

–Чего же ты молчишь, Стас?

–Для меня этот вопрос неожиданный. Действительно, я в последнее время девушками не увлекаюсь.

– В последнее время? А раньше ты был Дон-Жуаном?

–Нет, Дон-Жуаном я никогда не был, но одну девушку, кажется, любил.

–И что же?

–Мы с ней расстались.

–Почему? Расскажи. Мне это интересно.

–Как-нибудь, в другой раз. Сейчас давай перекусим и потом поработаем. У меня там есть ужин.

Анастас редко обедал дома. Но вчера он кое-что купил, зная, что Светлана будет у него в гостях.

–Я не возражаю и с удовольствием принимаю предложение.

–Здесь для обедов место неподходящее. Пойдём на кухню.

Когда холостяцкий ужин был съеден, Анастас пригласил Светлану в комнату-мастерскую.

–Ты приготовь мне работу, а я приберу здесь немного.

Одинцов вышел из кухни и широкой уверенной походкой прошагал к рабочему месту. Настроение у него было приподнятое. Ему нравились простота и непосредственность Светланы. Он уже давно отвык от какой-либо, хотя бы и самой малой, заботы, которую кто-нибудь проявлял бы лично о нём. А забота женская, да ещё исходящая от такой красивой девушки, как Светлана, была вдвойне приятна.

«Чего доброго ещё и влюблюсь в неё: она этого стоит. Как я раньше не замечал? Нет, никакой любви сейчас! До тех пор, пока не сделаю задуманное, не выполню своего долга» – размышлял Анастас , сидя за столом.

–Вот я и готова, Стасик, – сказала Светлана, выходя из кухни, – а ты что сидишь, как приговоренный? Недоел? Переел?

–Нет, Светочка, всё в порядке. Я жду тебя. Сегодня тебе надо закончить монтаж этой платы, а я займусь другой работой. Вот чертёж, инструмент и всё остальное найдёшь на столе.

–Прекрасно, это меня устраивает.

Анастас взял бумагу и начал чертить новую схему, а Светлана, вполголоса напевая какую-то песенку, принялась за доработку начатого блока. Она работала быстро и уверенно. Не раз приходилось ей брать паяльник в руки и самостоятельно заниматься изготовлением разработанных в лаборатории устройств. Это не входило в её обязанности, но за отсутствием лишних рук, она, как и другие сотрудники, черновую работу выполняла сама. Так сокращалось время на разработку новых изделий и очень удачно, на месте проверялось и исправлялось всё задуманное и нанесённое на бумагу.

Анастас ещё раз отметил, что ему повезло, когда Светлана предложила свою помощь, и он не отказался от неё. Получилась двойная польза: работать веселее с ней и закончить дело можно гораздо быстрее.

–А тебе не скучно сидеть одному вечерами в этой конуре? – спросила Светлана, положив паяльник.

–Я не замечаю, как они пролетают. Мне кажется, что они очень коротки.

–Вот построишь свою новую машину времени, пусть она их для тебя удлиняет. Надо, чтобы они длились бесконечно – пожалуйста, наслаждайся. Если минуты неприятные, то можно их сократить и превратить в секунды. Правда, здорово?

–Это хорошо, только такую машину мы будем делать в следующий раз, после этой. И вместе с тобой.

–Вместе с тобой у меня будут все минуты приятны. Думаю, что сокращать будет нечего, – Светлана снова посмотрела на Одинцова. Ей очень хотелось перевести разговор на тему, касающуюся их отношений и посмотреть при этом на его реакцию.

–Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, Светочка, ты ещё заплачешь и убежишь от меня.

–Неужели ты такой узурпатор?

–Ты меня плохо знаешь. Будешь работать на меня день и ночь и никакого отдыха!

–Я же умру, Стасик, без отдыха, а у меня мама старенькая.

–Ну, так и быть – ради мамы будешь иметь в месяц один день выходной.

Они засмеялись, и им обоим стало легко и радостно оттого, что они вместе, что неплохо понимают друг друга и делают одно общее дело.

Часа через три Светлана закончила свою работу.

–Ну, вот и всё, дорогой Стасик. Своё дневное задание я выполнила, а теперь я пойду домой, поздно уже.

–Я тебя провожу.

Они вышли на улицу. Стоял тёплый осенний вечер. После душной комнаты с запахами канифоли особенно остро чувствовалась свежесть и аромат вечернего воздуха. Усталость не замечалась.

Светлана взяла под руку Одинцова и они медленным шагом пошли по опустевшим улицам. Спешить не хотелось, у обоих было прекрасное настроение. Светлана думала о том, что вот такие минуты можно было бы растягивать до бесконечности. Они шли то, молча, то, болтая о том – о сём. Им не надо было развлекать друг друга, они чувствовали себя просто и естественно, как будто бы всю жизнь находились вместе.

Прощаясь с Анастасом, Светлана ждала от него каких-то новых необычных слов, но Одинцов этого или не понял, или не хотел опережать события и только сказал:

–До свиданья, Света. Спасибо за компанию. Если сможешь, приходи ещё.

–С удовольствием, в любое время, Стасик.

–До свиданья.

–Ты уже говорил «до свиданья».

–Но ты мне не ответила.

–Иди. Я помашу тебе рукой.

Анастас оглянулся и увидел, что девушка ещё стоит и смотрит ему вслед.

Он помахал ей рукой и быстро зашагал обратно.

17.

Прошло немало времени после появления Николая Лютого в городе, куда привела его судьба вслед за Одинцовым.

Добыв незаконным путём себе свободу, Лютый не обрёл ни покоя, ни счастья. Жизнь потрепала его и научила многому. Он знал, что после его побега объявлен усиленный поиск и везде, где только можно, расставлены сети. Из старых дружков почти никого не осталось – одни разделили судьбу Лютика и отбывали свои сроки в отдаленных местах, другие давно завязали и порвали со своим прошлым.

В этом городе ни родственников, ни корешков у него не было. Да и был-то он в нём всего несколько раз, тайно и кратковременно. Поэтому здесь сравнительно безопасно – засаду ему устроить негде. Тем не менее, надо вести себя предельно осторожно и найти надёжное убежище.

А приезжал Лютый сюда в последний раз незадолго перед арестом. Он никогда не занимался сам сбытом краденого товара – у него для этого дела имелись свои люди и даже тайные места, где можно было хранить товар, а также производить сделки. Эти люди много рисковали и мало получали. Большую часть забирал себе Лютый. Одно из таких мест и находилось в этом городе.

В маленьком домике, обнесённом забором и спрятавшимся в густых зарослях сирени и черёмухи, жила тогда старушка со своим единственным внуком. Старушка была больна, а внук, предоставленный самому себе, вёл независимый образ жизни. Его родители уехали на далёкий Север и присылали ему на пропитание немного денег.

Мальчика звали Валерик Шутов и был он года на четыре моложе Лютого. Неизвестно, какими путями связала их судьба, хотя Валерий, никогда не встречавшийся с Лютым, много слышал о нём, боялся его и восхищался его воровским авторитетом.

Дом был очень удобен для тайного дела, так как стоял на окраине города и был полностью скрыт от посторонних глаз.

Валерий, который получил кличку «Шут», гордился оказанным ему доверием и всегда с охотой принимал ворованное. В его обязанности входило хранение и доставка товара в назначенное место, а за это он получал удовлетворение своей лжегордости и лжелюбопытства, а также кое-что наличными.

И вот во время последнего визита Лютого в город состоялась встреча его с Валерием.

Все дружки тогда были при деле, и Лютому самому пришлось появиться в доме Шутова, где произошла очередная сделка. Собственно говоря, это была даже и не сделка, а просто очередной «сплав» краденого. После этого Лютый с Валерием не встречался.

Когда состоялся суд над Николаем Лютым и его дружками, Валерий Шутов не проходил по делу даже свидетелем: так умело и хитро смог Лютый организовать деятельность своей компании. Лютый надолго забыл о самом Валерике и его надёжном тайнике – не было необходимости вспоминать о нём.

Вот только теперь, тайно появившись в городе и не имея убежища, Лютый вспомнил о своём бывшем корешке. Правда было здесь у Лютого и другое знакомство, но им он сейчас воспользоваться не хотел, боялся, приберегал на самый крайний случай.

Это был старик, которому Валерий отвозил вещи, доставляемые ему людьми Лютого. Валерий не знал ни имени старика, ни роли его в шайке и только передавал ему свертки со словами: «Лютики процветают». Так было условлено и Валерий в точности исполнял ритуал перевозки и передачи, не получая при этом от старика ни денег, ни расписки. Как он расплачивался с Лютым, Шутов не знал и узнать не пытался.

Лютый не любил старика за его фантастическую жадность, но его услугами постоянно пользовался, зная безотказность и почти стопроцентную надёжность компаньонства.

С трудом отыскал Лютый домик Шутова – кругом поднимались многоэтажные здания. Только этот домик, да ещё три-четыре рядом, стояли, как прежде, и ждали своей печальной участи.

Лютый хорошо помнил калитку и садик, но не пошел через неё, а быстро и легко перепрыгнул через забор и затаился, прислушиваясь. Деревья стояли уже голыми, но раскидистые кусты сирени скрывали его от случайного постороннего взгляда.

В окнах горел свет. Лютый старался заглянуть вовнутрь комнаты, но занавески были так плотно закрыты, что не оставалось ни малейшей щели. Осторожно, чтобы не испугать хозяев, Лютый постучал в оконное стекло. Никто не отозвался, только был слышен детский плач. Постояв минуту, Лютый повторил свой стук более громко и спрятался в тень. Яркий свет прорезал темноту и выхватил из неё узкое пространство.

–Кто там? – услышал Лютый мужской голос и, вытянув шею из-за кустов, посмотрел на спросившего.

Несмотря на то, что прошло немало лет, утекло много воды, Лютый по каким-то характерным признакам узнал в этом мужчине бывшего «мальчика» Валерия Шутова.

–Я это. Я – Лютик, открой на минутку, Шут. Есть дело.

Выглянувший из окна замер, словно «переваривая» услышанное, или вспоминая, кто такой Лютик, потом быстро задёрнул занавеску и отпрянул от окна. Тень на занавеске продолжала стоять ещё некоторое время. Потом она исчезла, и через минуту щёлкнул засов на входной двери.

Шутов вышел на крыльцо и стоял, ожидая, когда подойдет человек, назвавший себя Лютиком.

–Привет, кореш! – вынырнув из темноты, вполголоса сказал Лютый.

–Откуда ты взялся? – не отвечая на приветствие, спокойно произнес Шутов.

–Оттуда, где Панас свиней не пас.

–Надолго в наши края?

–Нет, ненадолго, да ты впусти в дом-то. В темноте мы не договоримся.

–Нам договариваться не о чём, но в дом заходи, милости прошу.

По интонации и словам Шутова Лютый понял, что здесь его не встретят и не обогреют.

Шагнув из темноты в комнату, он остановился и тяжелым взглядом окинул мебель, стены, картины, висевшие на них. Старого, напоминающего далекое прошлое, ничего не было. Даже потолок, как будто опустился ниже.

–Это моя жена Люда. И маленькая дочка, – Шутов стоял рядом с Лютым и, показывая на сидевшую возле детской кроватки молоденькую женщину, пригласил незваного гостя пройти в комнату, – а это, Людочка, мой старый знакомый.

–Коля, – шагнув вперёд, произнёс Лютый и по тому, как Шутов его представил, окончательно понял, что здесь его не примут. – А твоя бабуля?

–Умерла два года назад. Да ты проходи, рассказывай.

–Надо бы поговорить без…

–У меня от жены секретов нет,– перебил Лютого Валерий.

–Я не люблю свидетелей

–Она не свидетель, она моя жена.

–Идите на кухню, Валера. Мне нужно уложить дочурку, – смягчила обстановку Люда, видя, что гость пришёл не с добрыми намерениями. Она знала прошлое своего мужа, его нелёгкое детство и гордилась тем, что он вовремя одумался, вступил на честный путь. Каким-то женским чутьём она догадалась, что этот Коля пришёл из того, давно забытого детства и принёс нехорошие вести.

Валера провёл Лютого на кухню и предложил ужин:

–Садись. Есть хочешь?

–Не откажусь, – большую часть времени после побега Лютый испытывал непрестанное чувство голода и предложение Шутова было, как нельзя, кстати.

Валера достал из холодильника еду и поставил на стол.

–Неплохо было бы отметить встречу.

–Не употребляю.

–Ну, ты совсем святой. Не пьёшь, с бабами не гуляешь. Кралю вот себе завёл, пригрелся у неё под юбкой. Завязал, что ли?

–Да я не развязывал. Так это было у меня, детское заблуждение. После того, как вас замели, я сказал себе: стоп! Дальше этой дороги для меня нет. Пошёл работать, учился в вечерней школе, встретил хороших людей и живу, как все. Когда бабушка умерла, женился вот. Теперь у меня дочка, своя семья. Ну а ты как?

–Я? Я тоже встретил неплохих людей, прошёл хорошую школу, правда, не вечернюю. Круглосуточная у меня была школа и круглогодичная. Без выходных и каникул. Вот надоел мне такой школьный режим, решил я сам себе устроить каникулы.

–Ты что, бежал?

–И бежал и шёл, всё было, только вот куда пришёл – ещё не знаю.

–Об этом надо было раньше думать.

–Раньше времени не было. Давай вместе подумаем.

–Я тебе здесь не советчик.

Лютый ковырял вилкой холодное мясо и не спешил отправлять его в рот. Только изредка, исподлобья он бросал взгляд на стоявшего рядом Шутова.

–Я к тебе не за советом пришёл. Хочу у тебя бурю переждать. Не прогонишь? – Он положил вилку и уставился на замолчавшего Шутова.

–Буря эта затяжная, долго тебе ждать придется. Не лучше ли сразу покориться ей?

–Сразу? Нет, Лютик не такой человек, чтобы самому голову подставлять. Пусть они поработают, гады, попотеют. Еще посмотрим, кто кого! Мне бы только первое время прикрыться. А потом они у меня запрыгают.

–Что ты задумал, Лютик?

–Большое дело, Шут. Держись меня и не пожалеешь. Скоро о нас все узнают.

–Нет, не рождён я для больших дел. Для меня маленьких вполне хватает.

–Не зря, Шут, не брали мы тебя на дела. Ещё тогда видно было в тебе хлюпика. Хлюпиком ты и остался.

–Я обыкновенный человек, работаю, как все.

–Рабочей лошадью, значит, стал, – и, помолчав, спросил, – где же ты вкалываешь, если не секрет?

–Секретов никаких нет. Работаю на заводе, занимаюсь радиотехникой. Вот приёмник сам себе сделал, думаю телевизор собрать.

Оба замолчали, только слышно было, как гулко булькает компот через глотку Лютого. Кадык, как у хищника, двигался вверх и вниз.

–Что ты мне ответишь, обыкновенный человек?

–Мне жаль тебя, хоть сам ты себя сделал несчастным. Я тебе дам возможность все обдумать в спокойной обстановке. Но только обдумать – не больше. Если ничего путного не придумаешь, то скатертью тебе дорожка.

Катись на все четыре стороны. И ещё: чтобы в этом доме не появилось ни одной чужой вещи! Понятно?

–Вот ты какой стал, Шут! Ну ладно, у меня выбора нет. Сейчас мне дорого и это.

Так Лютый нашёл себе первоначальное убежище. Он изредка выходил на улицу, не появляясь в людных местах, и большую часть времени проводил дома. Шутов ни о чём его не спрашивал, ждал, к какому решению придет сам Лютый. Видя, как подолгу он лежал за перегородкой, устремив свой взгляд в потолок, он надеялся, что Лютый одумается и придёт с повинной. Но мысли Лютого работали в другом направлении и о раскаянии не было помыслов.

Он думал только о том, как бы поскорее заполучить аппарат, с помощью которого можно воздействовать на мозг людей. А тогда уж он будет знать, что ему делать. В первую очередь он должен освободить из тюрьмы своих лучших корешей, дружба навеки с которыми скреплена кровью. А потом можно будет делать большие дела.

Некоторое время спустя после появления незваного гостя, Люда шепотом, лёжа в постели, спросила своего мужа:

–Сколько же времени ты будешь держать у себя этот нахлебника?

–Потерпи ещё немного, может быть одумается.

–Ох, и влипнешь ты с ним в историю. Пошёл бы да заявил, что у тебя скрывается беглец.

–Не могу, Люда, я так сделать. Я хочу, чтобы он сам всё понял. Пусть посмотрит на нашу с тобой жизнь, может быть, заговорит у него человеческое чувство, захочется тоже немного счастья. Ведь не зверь же он. Ты видишь, пока он держит своё слово. Ведет себя, как договорились.

–Да сколько же можно кормить его?

–Я попробую поговорить с ним.

Ещё через несколько дней Шутов начал разговор со своим квартирантом о том, что пора, мол, принимать решение. Так не может продолжаться до бесконечности.

–Надо что-то предпринимать, Лютик. Время идет – ты продолжаешь находиться в неопределённости. Решайся, иди с повинной, расскажи всё: так мол и так, всё понял, готов отсидеть до конца и начать новую жизнь. Ну а если нет, тогда убирайся подобру-поздорову: ты меня не знаешь и я тебя не видел. Только помни, рано или поздно придёт конец твоим скитаньям. Нельзя у нас жить таким, как ты. Один против всех.

–Подожди ещё немного, Шут. Скоро всё кончится. Я у тебя в долгу не останусь.

–Что кончится, что ты задумал?

–Потом всё узнаешь, а пока дай мне ещё немного времени.

Лютый надеялся, что работа над аппаратом у Одинцова скоро завершится и тогда он свободен.

–Нет, Лютик, хватит. Ищи себе другое место. Если не уйдешь, ровно через неделю я пойду и заявлю о тебе, куда следует.

–Ну ладно, Шут, я тебе это припомню.

Но предоставленную неделю он все-таки жил у Шутовых. Ему некуда было идти, и каждый лишний день для него имел большое значение.

Покинув такое надёжное место, Лютый не знал, где теперь ему преклонить голову. Он ходил по городу и готов был перегрызть горло каждому встречному. Денег на еду не было, жить негде. Он мог бы очистить одну-две квартиры, добыть себе на пропитание, но боялся, не хотел рисковать. Сначала он ходил по столовым, буфетам, где ему удавалось без денег частично набить свой желудок. Ночевать он приходил на вокзал, или в другое место, где можно было бы провести ночь незамеченным. Он не высыпался, всё время был начеку, боялся каждого прохожего. Вскоре такая жизнь стала для него невыносимой и он принял отчаянное решение.

Убедившись в том, что Одинцов живёт один и ежедневно, уходя на работу, оставляет квартиру пустой, Лютый решил использовать её для временного прибежища. Ночи можно коротать на вокзалах а днём приходить на квартиру Одинцова и отсыпаться. Ему никто не будет мешать и он никому не будет в тягость. Одновременно он может следить за изготовлением аппарата и не упустить момента его завершения. Остается только решить две проблемы: проблему питания и проблему выходного дня. Ведь в выходные дни Одинцов дома, тогда уж никак нельзя к нему попроситься.

Но это Лютого не сильно огорчало. Один-два дня в неделю он может и не спать, приходилось испытывать и не такое. Вторую проблему Лютый тоже решил довольно легко. Если «аккуратненько» почистить хорошую квартиру, этого с запасом хватит на пропитание. Многого ему сейчас не нужно, шиковать он не собирается. Главное, чтобы прожить, не умереть с голоду. Цветущая жизнь ждёт впереди!

Так он и сделал. Утром, как только Одинцов ушёл на работу – Лютый это видел – он проскользнул в квартиру и, не нарушая имеющегося там порядка, прилёг на кровать Анастаса.

Во второй половине дня Лютый вышел и быстро спустился по лестнице вниз. Он обратил внимание на собаку, которая лежала на дороге и, посмотрев на него, тотчас удрала прочь. Это та самая собака, которую он пнул ногой и, которая встречалась ему уже несколько раз. Может быть, Одинцов – он уже знал фамилию хозяина квартиры – завёл себе собаку? Это усложняет положение. Надо избавиться от неё.

Лютый ходил по городу, выискивая жертву. Раньше у него всегда были наводчики, а он являлся только организатором. А теперь? Рядом никого нет. Искать самому опасно, можно напороться на непредвиденное. Надо действовать только наверняка. Лютый заходил в подъезды, поднимался по лестницам и, не решаясь рисковать, снова продолжал поиски. Так и не найдя ничего до вечера, он пришел на вокзал и уселся на скамейку, решив обмозговать всё в спокойной обстановке. Тут он увидел, что напротив него сидит женщина и, опустив голову, мирно дремлет. Два чемодана и какие-то сумки стоят возле её ног. Грузный мужчина, проходивший мимо, подвинул ногой один чемодан в сторону. Теперь он стоял отдельно, как бы сам по себе. Лютый посмотрел на сидевших рядом людей и с удовольствием отметил, что каждый из них занят своим делом: один читает, другой мечтает с закрытыми глазами, третий спит, и никому нет дела ни до Лютого, ни до отдельно стоящего чемодана. Лютый медленно поднялся, ещё раз окинул всех взглядом и, взяв чемодан, быстро направился к выходу.

Зайдя в туалет, Лютый открыл чемодан и не поверил своим глазам: целое состояние оказалось у него в руках. Два мужских костюма, несколько рубашек, новенькая электрическая бритва красовались среди незатейливых детских игрушек.

Лютый всё выложил в сумку, которую предусмотрительно «одолжил» у Одинцова, собираясь посетить чужую квартиру. И вышел из туалета.

Он ещё не знал, куда ему идти, но прекрасно понимал, что оставаться нельзя. Женщина обнаружит пропажу и поднимет такой шум, что всем чертям будет тошно. Лучше вовремя унести ноги.

Лютый пришел к центральному парку и там спрятал свою ношу. За ночь она никуда не денется, а завтра он придумает, что с ней делать – опыт имеется.

На следующий день Лютый решил отвезти вещи старому перекупщику, и не прогадал, встретив знакомую обстановку и того же старика-жадюгу. Лютый впервые почувствовал себя сытым и независимым. Если не сорить деньгами, то на месяц-полтора хватит. А за это время, если не будет ещё изготовлен аппарат, он попытается колупнуть другую квартирку. Так с помощью добрых людей можно безбедно жить.

Однажды вечером, стоя в железнодорожной кассе по предварительной продаже билетов, которую в последнее время он стал часто посещать, Лютый был свидетелем одного разговора. Женщина стояла в очереди за билетом и делилась своей радостью с подругой или просто случайной соседкой по очереди. Она рассказывала, что давно мечтала поехать на море, но всё никак не удавалось. И вот теперь, хоть и не курортный сезон, муж достал две путевки в дом отдыха и завтра они уезжают.

Из кассового зала Лютый вышел вслед за нею. Подождав минуту на остановке, женщина, как на крыльях, влетела в подъехавший троллейбус и, ни на кого не обращая внимания, уселась на переднем сидении. Лютый сопровождал её. Когда она вышла, Лютый тоже выскочил, растолкав заходивших пассажиров. Ни на минуту не теряя её из виду, Лютый следил за ней до тех пор, пока она не пришла к своему дому. Он прибавил шаг, почти поравнявшись с нею, и следом вошёл в подъезд. Дом был старой постройки с большими застеклёнными парадными дверями, широкими лестницами, украшенными металлическими вензелями. Поднявшись на второй этаж, женщина порылась в сумочке и, найдя ключи, открыла дверь. Лютый с фотографической точностью зафиксировал всё это в своей памяти. А женщина, поглощённая мечтами о море, так и не обратила своего внимания на сопровождавшего её всю дорогу терпеливого кавалера.

На следующий день Лютый дежурил у намеченного дома. Он видел, как подъехала машина, и через несколько минут отъезжающая пара с чемоданами в руках вышла из широких дверей. Лютый отметил, что провожающих нет, значит, дом остается пустым. Машина развернулась и, медленно набирая скорость, исчезла за поворотом.

Будучи опытным вором, Лютый решил сначала понаблюдать за квартирой – не остался ли кто-то дома или не заглядывают туда родственники и соседи. Он с улицы через стеклянные двери хорошо просматривал лестничную площадку второго этажа. Два дня наблюдений успокоили его и окончательно убедили в успехе своего дела.

На третий день утром, когда чуть забрезжил рассвет, а люди ещё не выходили из своих домов, Лютый с необходимым инструментом, который успел сделать в квартире Одинцова, подошел к дверям намеченной квартиры. Несколько замков, запиравших дверь, через минуту, словно по волшебству, были открыты. Лютый оглянулся и тихо вошёл в квартиру. Ему не составляло труда отыскать ценные вещи – он в чужих квартирах ориентировался не хуже, чем некоторые люди – в своих.

Ещё через несколько минут Лютый с большой сумкой уже спускался по широкой лестнице. Многого он не брал, захватил только самое ценное. Он должен соблюдать максимум осторожности и не поддаваться жадности. Если продать то, что он вынес, можно получить столько денег, что хватит на жизнь в течение года.

Сразу всё продать невозможно, надо сначала договориться с перекупщиком, потом по частям снести ему все вещи. Но где же хранить всё это богатство? На улице не оставишь. И Лютый решил принести на квартиру Одинцова. Все вещи небольшие, малогабаритные, в основном золотые украшения, два меховых воротника, костюм, несколько платьев.

Одинцов был уже на работе и Лютый смело, как в свой дом, даже не оглядываясь по сторонам, вошёл в квартиру. Он выложил принесённые вещи, рассортировал их – что брать в первую очередь, а что – потом, и, завернув в валявшуюся на полу бумагу, задвинул всё в дальний угол антресоли. Можно быть уверенным, что хозяин туда заглядывает раз в год, а может быть и того реже. Лютый, довольный проведённой операцией и благополучным её исходом, улёгся спать на чужой кровати.

18.

Дни, прошедшие после знакомства Серёжи Умарова с Одинцовым, пробежали незаметно. Серёжа все время ждал, что Одинцов появится снова и позовёт его к себе. Но тот, словно забыл про него, не подавал никаких признаков. Радостное чувство, возникшее у Серёжи после встречи с Одинцовым, постепенно притупилось и остались только тревога и беспокойство – не случилось ли чего-нибудь с Одинцовым. Ведь он обещал прийти к Серёже, сам обещал, его никто об этом не просил. Несколько раз Серёжа собирался найти Одинцова с помощью Тузика, но неотложные дела не позволяли ему это сделать.

В школе готовились к юбилею. Отмечалось пятидесятилетие основания родной школы. В день праздника предполагалось отменить все уроки и ученики с особым удовольствием ожидали намечающееся торжество. Силами учащихся шестых – десятых классов должен быть подготовлен большой праздничный концерт. Принять участие в нём было много желающих, и оргкомитет объявил конкурс на право выступить со своим номером.

Шестому классу, как самому младшему из участвующих классов, предоставили меньше всего мест, поэтому там с особой силой развернулась борьба за почетное право. В качестве критериев отбора принимались два достоинства: отличная учеба по всем предметам и оригинальность подготовленного номера. По первому пункту Серёжа проходил вне конкурса – у него уже давно не было ни одной четвёрки, только круглые пятёрки украшали его тетради и дневник. Но с оригинальным номером у него не получалось. Сначала они вместе с братом Володей хотели выступить в качестве исполнителей школьных частушек. Номер ожидался быть интересным, так как Вова и Серёжа, нарядившись в одинаковые девичьи платья, должны были разными голосами исполнять частушки.

Кто-то из ребят предложил Серёже выступить со своим учёным Тузиком. Это будет не только оригинальным номером, но и демонстрацией способностей необычной собаки. Серёжа с удовольствием принял предложение и, несмотря на протесты Володи – тому тоже хотелось принять участие – начал готовится к выступлению.

Серёжа приказал Тузику никуда не убегать без его разрешения и, приходя из школы домой, проводил с ним репетиции. Ему не столько приходилось готовить и учить своего партнёра, сколько самому придумывать интересные номера. Тузик понимал его, как мы уже видели, не только с полуслова, но и с полумысли.

Сначала Серёжа хотел подготовить с Тузиком акробатические номера, но Вова сказал ему, что это будет неинтересно: в каждом цирке можно увидеть прыгающую и кувыркающуюся собаку. Без всякого сопротивления Серёжа согласился с братом.

Тогда они вместе придумали несколько номеров, демонстрирующих умственные способности Тузика. Всё выступление будет построено в форме одного собачье-человеческого спектакля, который можно назвать «школьный день первоклассника Тузика».

На классном просмотре конкурсных номеров шестиклассников было единогласно принято необыкновенное выступление Серёжи Умарова со своим верным другом. Их номер был признан лучшим.

Серёжа был доволен подготовленным номером, и последние дни особенно заботливо ухаживал за Тузиком. Он его кормил лучшими кушаньями, купал каждый день и расчёсывал его рыжую шерсть так, что она у него стала пушистой и блестящей, как в игрушечном магазине.

И вот, наконец, наступил праздничный день. Хотя заранее было объявлено, что занятий ни в одном классе не будет, все ребята пришли, как положено, к началу первого урока. Надо было сделать последние приготовления, убрать красочными нарядами свои классы, еще раз проверить готовность к торжественному концерту и просто присутствовать при праздничной суете.

Центральный вход школы, её коридоры и актовый зал были украшены плакатами, картинами и прочими-прочими необходимыми в таких случаях вещами. На одной из стен актового зала висели портреты старейших учителей школы, работающих поныне и ушедших отсюда давно. Всё говорило о большом событии, переживаемом школьниками и учителями данной школы.

В четыре часа дня актовый зал заполнился праздничной публикой. Учителя торжественно проходили между рядами и занимали почетные места за столом на сцене. Школьники, не менее торжественные, но боле шумные, рассаживались на стульях в зале. Пионеры внесли знамя и праздник начался.

Сначала выступил директор школы, поздравил всех присутствующих со знаменательной датой, отметил лучших учителей и учащихся и предложил отдать необходимые почести ушедшим, но не забываемым заслуженным педагогам и знаменитым ученикам.

Потом выступали учителя, школьники и все они с большой страстью, с гордостью говорили о своей школе, о её прошлом, настоящим и будущим. Никто не остался равнодушным к словам, произнесённым в этот вечер, у некоторых учителей на глазах появлялись слёзы. Многие были награждены медалями, грамотами и ценными подарками. Праздник удался на славу.

После торжественной части сцена была предоставлена лучшим представителям художественной самодеятельности школы.

Шестиклассники со свойственной ещё им детской энергией и наивностью задали тон всему концерту.

Когда подошла очередь выступать Умарову, зал притих, предчувствуя необычный номер.

Серёжа с Тузиком и помогавший им Володя вышли на сцену, где стоял стол, маленькая парта и классная доска.

–Сегодня перед вами, впервые на этой сцене, будут продемонстрированы необыкновенные способности талантливого первоклассника Тузика и его не менее талантливого учителя Серёжи Умарова, – объявил Володя выступление своего брата и зал дружно зааплодировал, приветствуя выступающих.

Когда аплодисменты смолкли, Володя сказал:

–Первоклассник Тузик, обучаясь в собачьей школе у знаменитого собачьего педагога Серёжи Умарова, с успехом усваивает все предметы первого класса. Первый урок математики. Начинайте, пожалуйста.

За сценой прозвенел звонок. Тузик занял своё место за партой, а Серёжа – за учительским столом.

–Итак, Тузик, ты выполнил домашнее задание?– спросил преподаватель своего ученика.

Тузик поднялся на задние лапки и громко гавкнул.

–Сейчас мы проверим. Первый пример: сколько будет дважды два?

Тузик сунул мордочку в портфель и вытащил оттуда прямоугольный листочек бумаги, на котором была написана цифра «4».

–Молодец, Тузик, правильно, – похвалил Серёжа. – Сегодня, пожалуйста, показывай свои решения не только мне, но и высокой комиссии, которая сидит в зале.

Тузик поднялся, повернул голову в сторону зала и обвел всех внимательным взглядом. Школьники громко засмеялись и захлопали в ладошки. Вид у Тузика был серьёзный.

–Продолжаем дальше, – сказал Серёжа, – следующий пример: два плюс двенадцать.

Тузик вытащил прямоугольник с цифрой «14».

–Два умножить на сорок три.

Появилась цифра «86».

Серёжа задавал всё новые и новые вопросы, а из портфеля появлялись всегда правильные ответы.

–Это не интересно, в портфеле сложены по порядку все ответы, вот он их вытаскивает, – раздался голос из зала. Кто-то из старшеклассников засомневался в честности ученика.

–Тузик, – обратился Серёжа к своему ученику, – комиссия подозревает тебя в подлоге. Давай сделаем по-другому: я возьму все твои домашние решения, перемешаю их между собой и положу на столе. Ты будешь брать ответы прямо со стола. Хорошо, Тузик?

Тот опять поднялся и гавкнул в зал.

Серёжа вынул из портфеля бумажки с ответами и подошёл к краю сцены.

–Перемешайте, пожалуйста, кто-нибудь, чтобы не было никаких подозрений.

Один из сидевших в первом ряду девятиклассников взял листочки и старательно перемешал их. Серёжа всё положил на стол перед Тузиком.

–Продолжаем урок математики, – Сергей вёл себя на сцене, как настоящий артист, будто он всю жизнь только и занимался выступлениями перед зрителями. – Тузик, покажи решение: семь плюс тринадцать, делённое на пять.

Тузик передней лапой поискал нужную бумажку и, взяв зубами, показал цифру «4». В зале дружно захлопали. Особенно громко приветствовали правильные решения сидевшие в первых рядах шестиклассники.

Затем Сергей предложил своему ученику ещё несколько примеров и Тузик, не сделав ни одной ошибки, с честью выдержал первое испытание.

–Вы видели, товарищи, – обратился появившийся на сцене Володя, – что талантливый первоклассник собачьей школы с успехом решает примеры, которые сделает далеко не каждый третьеклассник человеческой школы. Но, как мне рассказывал первый преподаватель этой школы Серёжа Умаров, – Володя посмотрел на своего брата и, улыбнувшись, продолжал, – собачья первоклашка достигла успехов не только в настоящей математике, но и в искусстве обманывать преподавателя, пользоваться шпаргалками, подглядывать готовые решения. При этом преподаватель до сих пор не знает, каким же образом он всё это проделывает. Сейчас этот хитрец продемонстрирует своё искусство, а вы попробуйте помочь нашему Серёже в раскрытии тайны первоклассника.

–Я прошу выйти на сцену кого-нибудь из старшеклассников и написать на обратной стороне доски так, чтобы Тузик не видел решение любого примера,– пригасил Серёжа на сцену желающего проверить способности Тузика.

Вышел мальчик из восьмого класса, взял мел и написал целое уравнение на обратной стороне доски.

–Я просил написать пример вместе с решением и ответом, – сказал Серёжа и обратился к зрителям в зале. – А вы все внимательно следите за Тузиком и, если что-нибудь заметите за ним, расскажите мне потом, а то я никак не могу разгадать хитрости этого ученика.

Восьмиклассник решил пример и, написав ответ, хотел пойти на своё место, но Серёжа остановил его:

–Я думаю, что Тузик уже подсмотрел ответ, правильно, Тузик?

–Гав, – подтвердил тот.

–Но в ответе получилось очень большое число, а бумаги с таким числом у Тузика нет, ему необходимо давать ответ своим лаем. Нам долго придётся ждать, пока он пролает такое количество раз. Поэтому желательно получить ответ не очень большой.

Написавший уравнение, вытер тряпкой всё написанное и быстро нацарапал решение:

3+3+3+3-10=2

–Тузик, если ты уже подсмотрел ответ, то громко пролай его комиссии, – обратился Серёжа к Тузику и мысленно подсказал ему, – два, два.

«Хитрый» первоклассник уловил маленькую подсказку своего учителя и, повернувшись к залу, зажмурил глаза и громко пролаял два раза.

Несколько секунд все сидели, молча, не шелохнувшись, потом, словно опомнившись, разразились бурными аплодисментами.

–Заметил кто-нибудь фокусы этого хитреца? – спросил публику Серёжа.

–Нет.

–Не заметили.

–Пусть ещё повторит.

Раздавались голоса поражённых школьников. Доска стояла посреди сцены, а Тузик сидел за партой в дальнем углу, так что подсмотреть ответ ему не было никакой возможности.

–Тузик, тебя просят повторить. Ты не возражаешь? Твои фокусы можно показывать по два раза?

Тот замотал головой, подтверждая своё согласие.

–Он не возражает. Кто ещё хочет проверить его, выходите на сцену.

Маленькая девочка из седьмого класса, с большими беленькими бантами на голове, с блестящими от восторга глазами быстро забежала, можно было бы сказать – впорхнула – на сцену и так же быстро написала свой «необыкновенно трудный» пример.

Серёжа, стоявший позади девочки, сразу мысленно передал ответ Тузику.

–Если ты, Тузик, знаешь решение, то скажи, пожалуйста, ответ.

Тузик молчал несколько секунд, повернулся к залу и без единой остановки пролаял десять раз.

Девочка хотела написать ещё один пример – так она была очарована способностями Тузика – но Серёжа сказал ей, что нельзя переутомлять первоклассника, ему на сегодня хватит.

–Пусть он сам решит пример, а не подглядывает готовое решение, – поступило предложение от одного недоверчивого семиклассника.

–Как решает примеры Тузик, мы уже видели, а сейчас он демонстрировал свои тайные способности и я просил вас помочь мне разоблачить его. Кто-нибудь заметил, как он умудряется подглядывать ответ на обратной стороне доски?

–Никто не заметил. Пусть он сам попробует решить пример на обратной стороне доски – не желал отступать всё тот же семиклассник.

–Ну что ж, если так хочется комиссии, мы попробуем показать вам этот номер. Правда, Тузик?

И он снова замотал головой в знак согласия.

–Иди, напиши пример на доске, – предложил Серёжа настойчивому семикласснику.

Тот нехотя встал и медленным шагом поднялся на сцену. Скептическое недоверие чувствовалось в каждом его движении. Он взял мел, подумал и написал на обратной стороне доски пример:

2-2=

Серёжа не ожидал такого подвоха от этого скептика и. рассмеявшись, предложил написать ещё один пример, более сложный.

–Тузик будет молчать, а ты скажешь, что он не знает ответа. Напиши лучше и другой какой-нибудь пример.

Пока тот соображал, что ему написать ещё более хитрое, Серёжа мысленно подсказал Тузику: « В первом примере будет ноль. Когда я тебя спрошу, ты перевернись один раз через голову».

Семиклассник, не придумав ничего более остроумного, написал пример на умножение и деление, считая, что эти действия для первоклашки-Тузика будут не под силу.

–Так, теперь спросим нашего ученика, может ли он дать нам ответы на эти два примера. Тузик, ты готов к ответу?

Тузик дал согласие.

–Скажи ответ на первый пример.

Тузик встал, вышел из-за парты и, высоко подпрыгнув, сделал сальто через голову.

Люстры, висевшие под потолком, задрожали от взрыва аплодисментов, которые приветствовали не только правильное решение, но и необычное представление его зрителям. В зале стоял невообразимый шум. Серёжа долго не мог приступить к продолжению своего номера и, пользуясь предоставленной возможностью, мысленно сообщил Тузику ответ на второй пример.

Как только шум в зале стих, Серёжа сразу приступил к делу.

–Теперь, Тузик, скажи нам ответ на второй пример.

Тузик, не задумываясь, прогавкал четыре раза. Ответ был правильный. Школьники снова встретили решение аплодисментами. Учителя, пытавшиеся сначала сохранять относительное спокойствие, тоже поддались общему возбуждению и горячо аплодировали необыкновенному математику. Успех номера превосходил все ожидания.

–В первом классе собачьей школы, в отличие от нашей, человеческой, – продолжал выступление Серёжа, – ученики изучают и другие серьёзные предметы. Сейчас наш Тузик продемонстрирует вам свои познания в географии.

–Не зря он подсматривал в окно, когда у нас был урок географии, – крикнул из зала кто-то из шестиклассников.

–Да, но тогда он уже прошёл тот материал, который мы изучали на уроке, так что он просто сравнивал свои знания с нашими. Володя, принеси политическую карту мира, – крикнул Серёжа своему брату, – у нас начинается урок географии. Тузик, мы будем заниматься без переменки? Ты не очень устал?

Тузик головой показал, что он не устал и готов продолжать занятия. Володя принёс большую карту мира и повесил её на доску. Все, затаив дыхание, ждали, что же может показать им на этот раз географ-Тузик.

–Тузик, ты, конечно, знаешь, в какой стране мы живем?

–Гав, гав, – подтвердил Тузик, что он это знает.

–Тогда поройся в портфеле и вытащи оттуда бумагу с названием нашей страны.

Тузик в точности исполнил всё, что ему приказали. Он даже действия свои производил так, что их никак нельзя было назвать по-другому, как словом «поройся». Он запустил одну переднюю лапу в портфель, что-то там долго перебирал, потом залез второй лапой, придержал ею какие-то бумаги и, наконец, зубами вытащил нужную карточку.

–Правильно, Тузик, молодец. А ты можешь теперь показать это на карте? – спросил Серёжа, подставляя стул поближе к карте и приглашая Тузика.– Иди, покажи, где ты живёшь?

Тузик вскочил на стул, поднялся передними лапами на его спинку и медленно, но довольно точно, провёл носом по государственным границам.

От грома аплодисментов он чуть не свалился со стула. Наверное, стены этого зала за свои пятьдесят лет не слышали такого невероятного шума. Теперь уже все – и учителя и школьники – одинаково бурно, стоя, приветствовали Тузика.

–Теперь скажи нам, пожалуйста, как движется наша Земля, – подождав тишины в зале, дал Серёжа новое задание своему ученику, – правда этот вопрос относится больше к астрономии, чем к географии, но мы ведь изучали и этот предмет, правда?

Уже знакомым зрителям двойным кивком головы Тузик дал утвердительный ответ.

–Тогда покажи нам.

Тузик быстро вылез из-под парты, куда он уже успел забраться, пока гремели аплодисменты, и быстро кругами начал бегать вокруг стола, за которым сидел Серёжа.

–А что было бы, если бы Земля, вдруг остановилась?

Тузик, словно подкошенный, свалился и, перевернувшись несколько раз, закатился Серёже под ноги.

–Так, хорошо, Тузик, ты прав. Это знают все первоклассники! Займи своё место за партой.

Последний номер, исполненный Тузиком, вызвал не только восторженные аплодисменты, но и громкий хохот – так комично и мастерски представил он падение Земли со своей орбиты на Солнце.

–Мне очень жаль тебя, Тузик, что приходится заниматься без перемен. Вот уже по трём предметам мы провели занятия, а теперь, как всегда у первоклассников, последний лёгкий предмет – урок пения. Володя, музыку! – крикнул Серёжа. Из-за сцены донеслись звуки рояля, напоминавшие какой-то марш.

–Я прошу тебя, Тузик, спой на прощанье свою любимую песню, которую ты часто исполняешь на уроках пения.

Тузик встал, повернулся к зрителям, потом оглянулся на Серёжу и, поднявшись на задние лапы, передние скрестил у себя на брюхе. Но ему долго не удавалось начать исполнение песни, так как его артистичная поза вызвала такой шум в зале, что, если бы заиграл духовой оркестр, то его не было бы слышно.

Наконец, все успокоились, и Тузик под звуки марша приступил к исполнению любимой песни. Это было довольно ритмичное чередование протяжного воя с переливчатым собачьим лаем. Звуки лились, не переставая, то громко, то тихо, то заунывно протяжно и затем снова бодро и отрывисто.

Серёжа стоял чуть в стороне и взмахами рук дирижировал искусным пением. Последние звуки этой песни уже никто не слышал, всё смешалось в один сплошной гул, словно здесь тысячи людей собрались для того, чтобы перекричать друг друга.

Серёжа дал знак своему питомцу, чтобы тот успокоился и вышел на середину сцены. Он и сам встал рядом с Тузиком и, поклонившись несколько раз, удалился со сцены. Но первоклассник – или ему пришлись по душе аплодисменты и крики, или он просто замешкался – продолжал сидеть на середине сцены, когда Серёжа уже скрылся за кулисами. Потом он увидел, что рядом никого нет, вскочил и пулей вылетел вслед за Серёжей, вызвав тем самым новый взрыв аплодисментов.

Можно было бы на этом закончить концерт, потому что впечатление от выступления Тузика и Сергея было настолько сильным, что все остальные номера покажутся просто не интересными. Но программа есть программа и её надо выполнять, при этом учитывая, что сегодня праздник ещё не заканчивается и будет продолжаться до самого позднего вечера.

За кулисами ребята окружили Серёжу, поздравляли его и Тузика, кормили уставшего ученика, кто, чем мог, и всё время спрашивали, как Серёжа дрессировал свою собаку, чем он её кормит, где гуляет и т.д.

Но что мог им ответить Серёжа Умаров? Он или отделывался какой-нибудь шуткой, или говорил известные всем истины, или просто пропускал вопрос мимо ушей.

Не мог же он им рассказать, что способность у Тузика, его талант появились после общения с прилетавшими генианцами, представителями другой планеты. Благодаря этому Тузик приобрел способность понимать не только человеческую речь, но и улавливать мысли, которые излучал мозг Сергея при обращении их непосредственно к Тузику. Ему или просто не поверили бы, или начали бы требовать с него, чтобы он доказал, чем-то подтвердил свои слова. Но чем он мог доказать это? Ничем. Ведь генианцы давно у себя дома и, может быть, уже забыли, что есть такая планета Земля и, тем более, есть на Земле шестиклассник Серёжа. Правда, Иллиан обещал помнить о нём всегда, но что стоят теперь эти обещанья? Вот только Анастас мог бы подтвердить, что гениацы существуют, что они прилетали к нам и установили связь с людьми. Такие же контакты были с ним, Серёжей и ещё с Анастасом. Тузик тоже был свидетелем этих встреч.

Так, примерно, думал Серёжа, когда он пытался отвечать на вопросы школьников и когда пошёл вместе с Тузиком домой, чтобы оставить его там, потом вернуться в школу и принять участие в продолжающемся праздничном вечере.

19.

После того самого вечера, когда Светлана впервые посетила квартиру Одинцова, большую часть времени молодые люди проводили вместе. Сотрудники лаборатории заметили перемену в отношениях между Анастасом и Светланой и они оба всё чаще и чаще становились объектом дружеских шуток. Сближение Светланы и Анастаса не было неожиданностью, так как многие уже давно заметили, что Светлана неравнодушна к Одинцову, и всё время ждали, когда же, наконец, он обратит внимание на недвусмысленные взгляды. И вот, лёд тронулся, глаза девушки засветились радостным блеском.

Всему коллективу, особенно его женской половине, было бесконечно любопытно, чем всё это закончится. Сможет ли такая красивая девушка, как Светлана, растопить ледяное, неприступное сердце Одинцова. Пока, как видно, дела идут успешно.

До конца обеденного перерыва оставалось несколько минут, но все уже были на местах. Шел мелкий, затяжной дождь и люди стремились поскорее попасть в тёплое, уютное помещение.

–Ну, теперь дождичек будет поливать до самых белых мух, – расправляя зонтик для сушки, сказала Надежда Григорьевна, только что вошедшая в лабораторию.

–Грибов много будет после этого дождя, Надежда Григорьевна, – сделал заключение Николай Токарев.

–А что, разве дождь на улице? – вступил в разговор Одинцов, – мне показалось, что это просто крупный туман опускается на голову.

–А тебе не показалось, что светит яркое солнышко? – Валера никогда не упускал возможности чем-нибудь подковырнуть Одинцова, так как сам, бывало, частенько бросал жадный взгляд на Светлану и пытался даже поухаживать за нею, но вовремя получив «от ворот-поворот» и теперь, завидуя Одинцову, отпускал в его адрес колючие остроты. Красавец Валера пользовался успехом у женщин и отказ Светланы, который был первым в его жизни, сильно подействовал на его самолюбие.

–Ему сейчас и ливень не дождь и море по колено, – ответила Надежда Григорьевна вместо Одинцова.

Удалова, понимая смысл шуток, отпускаемых в адрес Одинцова, сидела, молча, и где-то в тайне души радовалась и надеялась на то, что слова Надежды Григорьевны соответствуют действительности.

А причиной этому, как она догадывалась, должна была быть она, Светлана.

–Надо радоваться любой погоде, всё это для нас – и дождь, и снег, и солнце, и мороз. Было бы скучно жить, если бы всё время было только солнце, – оборонялся Одинцов.

–Одному скучно, а другому не очень. Кое-кто уж нашёл бы себе развлечения, – снова подцепил его Валера.

–Это зависит от способностей, а вернее, от характера.

–И от окружающей обстановки, то есть от того, кто тебя окружает. Правда, Ананас? – вступил в разговор молчавший до сих пор Серёжа Новожилов.

–Мы все друг друга окружаем, – Одинцов, конечно, тоже понимал, куда клонятся все эти намёки, но он не обижался и старался отвечать в таком же тоне, в каком произносились относящиеся к нему шутки, – только одни при этом просто кружатся, витают где-то над поверхностью, обдувая холодным воздухом присутствующих, а другие окружают теплом, заботой.

Одинцов увлечённо работал и выполнял свои задания, но в последние дни он всё чаще ловил себя на том, что с нетерпением ждёт окончания рабочего дня, что ему хочется быть рядом со Светланой, хотя и здесь, на работе они были близко один от другого. Но ему хотелось, чтобы никого больше не было, чтобы они делали одно, только им принадлежащее дело.

Светлана вошла, ворвалась в жизнь Анастаса неожиданно и всецело. Никогда раньше он не испытывал такой радости и жизнеутверждающей силы от простых, человеческих отношений. Будничные заботы и обыкновенные слова доставляли ему наслаждение.

Всё чаще и чаще раздирали его душу сомнения. А правильно ли он живёт? Зачем ему распылять силы на два фронта? Может быть, достаточно одной любви? Не строить радужных планов, не витать в облаках. И жить нормальной человеческой жизнью. Любить, наслаждаться. Ведь его мечта об активном вмешательстве в человеческую жизнь ещё далека от осуществления. И неизвестно, чего оно принесёт больше людям: счастья или горя. А Светлана, его милая, дорогая Светлана, вот она, рядом. Она реальна и ощутима. И её любви вполне достаточно для того, чтобы быть счастливым, одухотворенным.

Но стоило на миг представить встречу с Иллианием, вспомнить его слова, снова оказаться в плену обсуждаемой с ним идеи, как чаша весов клонилась в другую сторону. Тогда его личное счастье казалось мелким, незначительным.

К вечеру дождь перестал идти и Одинцов с Удаловой вместе пошли домой. Они специально совершали пешие прогулки, чтобы дать возможность отдохнуть мозгам после трудного, напряжённого дня. Да и приятно было идти по улицам, ощущая рядом тепло близкого, дорогого человека. Сидя за рабочим столом в лаборатории и даже оставаясь наедине в квартире Одинцова, они редко находились так близко друг к другу, чтобы почувствовать приятное соприкосновение, хотя каждый из них постоянно испытывал такое желание.

–Ну вот, наконец, мы опять у себя в шалаше,– сказала Светлана, входя в квартиру, непроизвольно вкладывая в свои слова двусмысленное значение. – Мне кажется, что я с детства жила в этом доме и никуда из него не отлучалась. Такое всё знакомое, близкое.

–У меня порой тоже возникает чувство, что ты и эта квартира – две неразделимые вещи, – смеясь, продолжил Анастас мысль Светланы и, ожидая непременного протеста против такого глупого названия её «вещью», предусмотрительно отступил от неё на шаг.

–Ах, ты негодяй такой, ты меня считаешь уже вещью в своём доме, Я этого не потерплю, – и она с кулаками набросилась на Анастаса. А тот, защищаясь, отступил со словами:

–Ой, прости. Ты меня не так поняла… Я не точно выразился. Я тебе объясню…

Но девушка уже не могла остановиться, чтобы выслушивать его объяснения. Она настойчиво наступала и загоняла его в угол, пока он не опрокинулся на кровать, подняв руки и прося пощады.

Светлана, наконец, добралась до него и нежно, как любящая мать своего ребенка, пошлепала ладонями по щекам. Одинцов поймал её руки, чтобы укротить разбушевавшуюся бурю, и быстро встал с кровати. Они оказались так близко друг к другу, что горячее дыхание Светланы почувствовал Одинцов на своём лице. Он увидел рядом широко раскрытые, счастливые глаза и нежные, разгоряченные губы. Кровь ударила ему в виски и он, не выпуская рук Светланы, наклонился и прикоснулся губами к её губам.

Она не отстранилась и только ближе придвинулась к нему, закрывая глаза. Одинцов так и стоял, боясь пошевелиться и прервать это счастливое мгновенье. У девушки закружилась голова и она с трудом удержалась на ногах, пытаясь вырвать свои руки. Наконец, Анастас отпустил их и, крепко обняв девушку за талию, поцеловал её настоящим мужским поцелуем.

–Стасик, родной мой, любимый, – глядя Анастасу в глаза, прошептала Светлана, – мне с тобой так хорошо.

–Я люблю тебя, Светочка, – не отпуская Светлану, тоже шёпотом, медленно проговорил Одинцов.– И с тех пор, как мы впервые пришли в мою квартиру, я всё время думаю о тебе. Иногда с ужасом представляю, что до сих пор я мог бы быть без тебя, не видеть рядом твоих глаз, не чувствовать запаха твоих волос. Светик, ты вдохнула в меня жизнь, ты сделала меня счастливейшим человеком. Я люблю тебя, люблю, люблю.

–Говори, дорогой, ещё говори, – положив голову на плечо Одинцова, просила Светлана.

–У меня столько чувств, что никакие слова не могут выразить и сотую их часть. Мне хочется петь и кричать. Выкрикивать твоё имя: Света! Светочка!

–Не надо кричать, Стасик. Говори шёпотом, я услышу. И побегу к тебе. По твоим глазам, по одним только губам я пойму, что ты зовёшь меня.

Снова поцелуй прервал их горячие слова, и наступившая тишина говорила о родстве их чувств, о взаимном блаженстве.

Потом, вдруг, Светлана отстранилась и медленно опустилась на стул. Одинцов бросился перед ней на колени и горячей щекой прижался к её ладоням.

–Успокойся, Стас, возьми себя в руки, – как-то особенно мягко сказала Светлана.– Не забывай, что у нас впереди работа.

–Сделаем работу, Светик, все успеем. Вдвоём мы горы свернём.

–Горы нам незачем сворачивать, родной. У нас более прозаичная работа.

Одинцов, минуту спустя, подошёл к столу и стал соображать, что им нужно сегодня сделать. Оставалось изготовить последний блок, схему которого он нарисовал вчера на большом листе бумаги. Одинцов посмотрел на стол, переложил весь инструмент, потом заглянул под стул, опустился на колени и, что-то долго искал на полу.

–Светочка, ты не видела большой лист бумаги, на котором я вчера нарисовал схему выходного каскада? – крикнул он, не вылезая из-под стола.

–Нет, Стасик, я не видела эту схему. Я помню, когда вчера уходила, она лежала у тебя на краю стола. Может быть, ты после меня куда-нибудь её спрятал?

–Я после тебя ничего не прятал и даже не садился за стол. Я проводил тебя, а вернувшись, сразу лёг спать.

–Уж не подозреваешь ли ты, дорогой, что я выкрала у тебя схему? – смеясь, спросила Светлана.

–Не подозреваю я тебя, Света. Я только не могу понять, куда она девалась?

–Поищи хорошо, и она найдется. Я надеюсь, ты не приделал ей крылья?

–Ну, зачем ты шутишь, Светочка? Я вполне серьёзно тебе говорю, что исчезла схема.

–Она сейчас очень тебе нужна? – донёсся голос ушедшей на кухню Светланы.

–Нужна – не нужна, но я хотел бы знать, куда девалась эта схема? В последнее время я стал замечать, как будто кто-то роется на моём рабочем столе. До сих пор ничего не пропадало, и я не придавал этому значения. А вот теперь эта пропажа! Может быть, у меня её выкрали? Света, что ты на это скажешь?

–Я думаю, тебе надо отдохнуть сегодня, успокоиться, а завтра ты всё вспомнишь.

–Ну как ты не поймешь, Светочка, что дело не во мне. Я совершенно в полном здравии. И, тем не менее, схемы нет.

Одинцов с расстроенным видом метался из угла в угол. На столе было всё перевернуто, а схема так и не обнаружилась.

–Надо срочно заявить в милицию, Света.

–О пропаже схемы?

–Нет, не только схемы. Я подозреваю, что у меня выкрали весь аппарат, хоть он ещё не был изготовлен. У меня выкрали идею.

Светлана вышла из кухни и, подойдя к Одинцову, положила свои руки ему на плечи и прошептала:

–Милый, не отчаивайся. Ещё ничего не известно. Ты поднимаешь преждевременную панику. Я никогда не видела тебя таким. Давай покушаем, потом решим, что делать.

Это подействовало на Одинцова, он покорно пошёл на кухню и сел за стол.

–Ты думаешь, что всё обойдется?

–Конечно, всё устроится, дорогой. Не надо портить такой хороший сегодняшний вечер. Поешь немного, – она подала ему тарелку, на которой лежала вкусно пахнувшая яичница с колбасой. Несколько кусочков зелени придавали ей такой привлекательный вид, что Одинцов, забыв про неприятность, с удовольствием принял предложение Светланы.

Сама она не спускала глаз с Одинцова. Ей нравилось смотреть, как он ест приготовленный ею, специально для него, ужин.

Когда с яичницей было покончено, Одинцов не спешил покидать кухню, он ещё не знал, что ему предпринять и чем заняться сейчас. Может быть, действительно, подождать до завтра и потом принять какое-нибудь решение? Светлана права: утро вечера мудренее. Анастас смотрел, как быстрыми движеньями Светлана мыла посуду и необыкновенно приятное чувство благодарности, нахлынувшее на него, вытеснило, отстранило на второй план

только что пережитое волнение.

–Как бы там ни было, я должен закончить начатую работу, – сказал Анастас то ли самому себе, то ли, обращаясь к Светлане.

–Наконец-то, я слышу разумный голос, – поддержала его Удалова, – мне кажется, что человек никогда не примет правильного решения, если он поддаётся минутному настроению.

–К сожалению, человек остаётся человеком везде и его эмоции не всегда подвластны ему.

–Стасик, не надо сегодня философии, без неё проще и легче.

–И, несмотря на это, у нас сегодня вечер прошёл не очень плодотворно, – перебила его Светлана.

–С тобой сегодня невозможно говорить о делах, дорогая моя.

–И не надо о них говорить, у нас целая жизнь впереди.

–Я хочу попробовать восстановить потерявшуюся схему, а ты можешь пока отдохнуть, почитать.

–За кого ты меня принимаешь? Ты будешь работать, а я отдыхать? Нет, я с этим не согласна.

–Тогда иди сюда. Я дам тебе работу.

Одинцов по памяти быстро набросал на бумаге кусочек схемы, которую нужно было смонтировать на отдельную плату, и отдал её Удаловой.

–Времени осталось немного. Если успеешь сделать вот это, можно поставить слово «плодотворно» в квадрате.

И каждый занялся своими делами. Светлана работала, как всегда, быстро. Но при этом она изредка поглядывала на Одинцова и улыбалась, думая о чём-то своём.

Анастас полностью отдался работе, восстанавливая потерянную схему, и не замечал, как быстро проходит время.

–Уже поздно, мама будет волноваться за меня, – вставая, сказала Светлана, – я пойду домой.

–Я провожу тебя, Светик. Подожди одну минутку.

Они оделись, поцеловались и вышли на улицу. Там снова пошёл сильный дождь, и в темноте казалось, кроме воды, ничего не было: не видно ни домов, ни деревьев, только одна вода – вода сверху, вода снизу.

Раскрыв зонтик и спрятавшись под ним вдвоем, Анастас и Светлана быстро зашагали по лужам.

Когда Анастас вернулся домой, он ещё раз в спокойной обстановке обдумал создавшееся положение в связи с потерей схемы и, не придумав ничего более подходящего, вспомнил про Серёжу Умарова и его собаку. Он решил завтра же найти Серёжу, рассказать ему всё и попробовать с помощью собаки выяснить, действительно ли кто-то следил за ним и выкрал последнюю схему. Каким образом можно будет это сделать, он ещё не знал, но успокоился, как всегда бывает с человеком, который долго искал какое-то решение, и вот, наконец, нашёл его, хотя, быть может, не самое лучшее.

Посидев ещё часа полтора – два, Одинцов почти полностью восстановил схему и, спрятав её в стол, лёг спать.

На следующий день перед окончанием работы Одинцов подошёл к Удаловой и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:

–Светлана, не обижайся на меня, но мы с тобой сегодня не будем работать.

Она удивлённо вскинула на него взгляд и громко спросила:

–Почему? Что-нибудь изменилось?

–Спокойно. Ничего не изменилось. Пойдём, выйдем на минутку.

Они, сопровождаемые любопытными взглядами сотрудников, вышли в коридор и Светлана сразу напала на Одинцова:

–Что произошло, Стасик? Ты уже меня больше не любишь? Я тебе надоела?

–Ну, о чём ты говоришь, Светик? Как ты можешь так подумать? Ты никогда не сможешь мне надоесть. Но сегодня я должен пойти к одному товарищу, у меня к нему есть дело.

–Этот товарищ в юбке?

–Я с тобой не могу разговаривать в таком тоне. Неужели ты мне не веришь?

–Я тебе верю, – спокойно сказала Светлана, – но почему ты мне не доверяешь?

–Это мальчик. Зовут его Серёжа.

–Какие у тебя дела с этим мальчиком?

–Я должен поговорить с ним по поводу моей работы.

–А почему я не могу пойти вместе с тобой к этому Серёже?

–Это тебе будет неинтересно, да и идти далеко – устанешь.

–Интересно мне или неинтересно – это уж моя забота. А идти с тобой я никогда не устану, как говорят, хоть на край света.

–Если ты так настаиваешь, тогда пойдем вместе.

–Я хочу быть с тобой всегда вместе и все твои дела интересны мне.

–Не обижайся на меня, я не хотел тебя обидеть.

–Ну ладно, ладно, я уже не обижаюсь.

Помирившиеся, они появились в лаборатории и прошли к своим рабочим местам.

–Светочка, с каких это пор ты стала такой трусливой? – спросил её Валера.

–Почему ты решил, что я стала трусливой? – не поняла вопроса Светлана.

–Раньше за тобой не замечалось, чтобы ты выходила только с сопровождающим.

Светлана вспыхнула и отрезала:

–А я раньше тоже не замечала, что у тебя такой длинный язык при таком коротком уме.

–Не сердись, Света, я же только в шутку спросил, – не ожидавший такой реакции, отступил Валера.

–Я тебе шуткой и ответила.

Никто из сотрудников не поддержал ни Валеру, ни Светлану, видя, что на этот раз шутка пришлась не к месту.

Не задерживаясь после работы, Анастас со Светланой пошли к Серёже Умарову. День сегодня выдался сухой и, для поздней осени, сравнительно тёплый. Светлана знала о любви Одинцова к пешим прогулкам и сама с удовольствием составила ему компанию.

Адрес Серёжи был неизвестен и Одинцов надеялся только на встречу во дворе.

К счастью Одинцову и Удаловой повезло. Когда они подходили к дому,

навстречу им выбежала собака, которую Одинцов тотчас признал. Тузик приветливо махал хвостом и радостно прыгал, преграждая Одинцову путь. Тот погладил его и довольный оттого, что его здесь не забыли и, возможно, ждут, двинулся дальше. Ребята играли во дворе и Серёжа, увидев Одинцова, сразу оставил ребят и пошёл навстречу.

–Здравствуй, Анастас. Почему ты так долго не приходил?

–Здравствуй, Серёжа. Как твои дела? – не отвечая на вопрос Сергея, поинтересовался Одинцов.

–Дела идут нормально и вообще всё хорошо, только вот Володя, брат мой, вчера заболел, простудился под дожём, лежит дома.

–Жалко Володю, надеюсь, скоро поправится. Познакомься, Серёжа: это – Светлана, моя…,– Одинцов на секунду задумался, как представить Удалову, – сотрудница, очень хороший друг, помогает мне.

–Сергей, – совсем как взрослый, протянул руку Умаров, – а это мой Тузик.

–Я уже знаю этого Тузика, он нас первый приветствовал, – пожав руку Сергея, ответила Светлана.

–Серёжа, у тебя есть сейчас время? Ты можешь со мной поговорить? – спросил Одинцов у Сергея, обращаясь к нему тоже как к взрослому.

–Отчего же не могу? Могу, даже очень с большой охотой.

Одинцов задумался, не зная, как лучше начать и понятнее объяснить дело, с которым он пришёл к Умарову. Светлана занялась Тузиком, который, признав в ней друга Одинцова, с удовольствием отвечал ей на её ласки.

–Понимаешь, Серёжа, дома, чтобы не было скучно, я занимаюсь разными делами, – начал Одинцов не совсем складно свой рассказ, – мастерю разные вещи, клею, паяю, клепаю и всё такое прочее. У меня целая мастерская. Я прихожу с работы и начинаю изобретать всё, что попало. Однажды даже сделал маленького домашнего робота. Он у меня включал и выключал вентилятор, ставил пластинки на проигрыватель, настраивал телевизор и ещё выполнял разные мелкие поручения.

Серёжа стоял и с интересом слушал Одинцова, не зная ещё, к чему это всё он ему рассказывает. Анастас продолжал.

–А вот недавно я задумал сделать одну машину, небольшую, аппаратик такой, с помощью которого можно было бы управлять временем, действиями, поступками, – Анастас не хотел сразу раскрывать свои карты и рассказывать всю правду, тем более, что Светлана его слышала и могла обидеться на него за то, что он не рассказывал ей о своём аппарате, а

Сергею сразу всё выложил. – Вот Светлана мне помогает. Уже несколько месяцев я занимаюсь им. И в последнее время я стал замечать, что кто-то за мной следит, роется в моих вещах, схемах. До сих пор я не был уверен в этом, а только предполагал, и вот вчера у меня пропала одна бумага. Схема последнего каскада. Имея эту схему и всё, сделанное мною раньше, можно самостоятельно изготовить такой же аппарат. Ты меня понимаешь?

–Понимаю, Анастас, а что же дальше?

–Дальше пока ничего. Я бы не хотел, чтобы кто-то воспользовался моими трудами и сделал такой же аппарат. Вот я и подумал, у тебя умная собака, нельзя ли с её помощью что-нибудь выяснить?

–С помощью Тузика? – переспросил Серёжа. Он не представлял Тузика в роли ищейки, но предложение ему понравилось и он очень хотел бы чем-нибудь помочь Анастасу.

–Можно попробовать, только я не знаю, как он это сможет сделать, ведь он никогда не ходил по следу, – высказал сомнения Серёжа.

–Если ты сможешь, пойдём сейчас вместе с Тузиком ко мне домой, там, на месте и посмотрим, – предложил Одинцов, хотя тоже не знал, что может сделать Тузик.

–Я только скажу маме, что пойду к тебе, а то она будет искать меня.

–Хорошо, мы тебя ждём.

Серёжа побежал домой, а Одинцов крикнул ему вслед:

–Может быть, мне тоже с тобой пойти? Ведь твоя мама не знает меня.

–Не надо, я им рассказывал о тебе.

Пока Серёжа отсутствовал, Одинцов подошел к Тузику и, не зная, что тот его понимает, обратился к нему, как к обычной собаке:

–Ну что, Тузик, ты умеешь след брать? А человека найти сможешь? – тот тявкнул один раз, будто выронил слово «да» и утвердительно замотал головой. Анастас посмотрел на Светлану и они оба засмеялись.

–Он говорит тебе, что сможет, – сказала Светлана, – теперь ты под надёжной защитой, Стасик.

Если Анастас уже кое-что знал о способностях Тузика, то Светлана даже и предположить не могла, что это совсем не обычный пёс и требует особого обращения.

Когда Серёжа появился во дворе, Тузик радостно бросился к нему, потом вернулся к Анастасу и, не ожидая приглашения, побежал к дому Одинцова.

Все трое последовали за ним.

–Как Володя себя чувствует? – спросил Одинцов.

–Лежит, очень хотел пойти со мной. Мне его так жалко. Вообще я не люблю, когда кто-нибудь болеет.

–У него есть брат Володя, – обратился Одинцов к Светлане, – они близнецы и, как две капли воды, похожи друг на друга.

–Ой, как интересно, – воскликнула она, – а вас в школе не путают друг с другом? Вы в одном классе учитесь?

–Да, в одном. Бывает, что и не признают, меня называют Володей, а его Серёжей.

–А мама вас различает?

–Мама нас еще никогда не путала, она нас по запаху определяет.

–По запаху? А как это?

–Да я не знаю. Она так отвечает, когда ей задают этот вопрос.

Так, болтая между собой, они незаметно подошли к дому Одинцова. Тузик уже знал это место, он самостоятельно поднялся на пятый этаж и лёг у двери, ожидая, когда подойдет Серёжа с хозяином дома. И, как только была открыта дверь в квартиру, он моментально нырнул туда, словно не раз бывал в этой квартире.

Вот здесь Серёжа убедился в том, что его Тузик обладает не только удивительными умственными способностями, но и сохранил также природное собачье чутьё. Он начал быстро бегать по квартире, принюхиваться к каждому предмету, останавливаться на время и снова двигаться в поисках чего-то известного пока ему одному. Он, то приближался к столу, то удалялся в угол, потом подбегал к кровати, обнюхивал её сверху донизу и снова удалялся в сторону. Если бы он мог говорить, он бы рассказал о своих ощущениях, может быть, поведал бы тайну исчезновения схемы и рассказал о путях её поиска. Но, к сожалению, природа не наделила его даром речи, и кратковременное общение с Иллианом не подняло его до такого уровня развития, чтобы собачьи мысли выражать словами. А сейчас только ему и были понятны его действия.

–Тузик, что ты ищешь? Что ты обнаружил? – позвал его Серёжа. Но тот снова подскочил к кровати, гавкнул на неё несколько раз и быстро побежал к двери.

Анастас открыл дверь и Тузик, стремглав, помчался вниз по лестнице, но со второго этажа вернулся, потом снова побежал вниз и, выскочив на улицу, закружился на одном месте. Когда Одинцов вышел вслед за ним и увидел Тузика, который бегал кругами, обнюхивая землю, он понял, что догадки его оказались справедливыми: кто-то побывал в его квартире и украл у него схему устройства. Он понял и то, что Тузик не может взять след на улице а, значит, и поиски бесполезны.

–Пойдём, Тузик, обратно, – позвал он приунывшего пса, который сидел возле него с виноватым видом, – не печалься, может быть ещё не всё потеряно.

Анастас успокоил собаку, но сам в успехе не был уверен.

–Ну что вы скажете? – спросил Анастас сидевших в комнате Светлану и Сергея.

–Мне здесь не всё понятно, быстро ответила Светлана, – что-то есть загадочное. Но что?

–Мне кажется, Тузик обнаружил след чужого человека в квартире, – высказал предположение Серёжа, – очень странно себя вел. Но, как же он мог зайти сюда? Ведь дверь была закрыта.

–Да я этого и сам не понимаю, – Одинцов сел рядом с Сергеем, – никакого взлома, ничто не украдено, кроме схемы. Кто и откуда мог догадаться об этом аппарате?

–Может быть, он ещё придет сюда. Он же не знает, что это была твоя последняя схема, – предположила Светлана.

–Как же не знает, – возразил Анастас, – если он интересовался этим, значит, он не дурак и разбирается в таких вещах.

–Всё равно, Анастас, вдруг он что-нибудь забыл или захочет убедиться, что это, действительно, последняя схема и придет сюда, – Серёжа поддержал мысль Светланы, – тогда надо ему устроить засаду. Во всяком случае, это один шанс, который мы можем сейчас использовать.

–Можно ещё заявить о пропаже, – Светлана искала пути, как успокоить расстроенного Анастаса.

–Нет, заявлять я не буду, – возразил он, – чем я докажу, что у меня что-то украдено? Да и кто будет искать какую-то схему? Кому она нужна? К тому же им надо будет рассказывать, что это за схема, для чего она предназначена, а я не хочу этого.

–Давайте оставим Тузика в квартире, когда ты уйдешь на работу, Анастас, – предложил Серёжа.

–И что он будет делать, если тот вздумает прийти? – спросил Анастас, но по выражению его глаз можно было догадаться, что предложение ему понравилось.

–Задержит его или сообщит мне об этом. Или, по крайней мере, просто не впустит его в квартиру.

–Неплохо было бы, чтобы в квартиру он его впустил, а обратно не выпускал, – догадалась Светлана.

–Но Тузик не овчарка, – возразил Серёжа, – он не сможет победить или даже запугать вора. Ведь, если тот забирается в квартиру, значит, он вооружён и, с ним не справиться такой собаке. Тут нужна специально обученная, сильная собака.

–Что же делать?

–Я думаю, – начал Анастас, – надо оставить Тузика в квартире. Если вор придёт ещё раз, то услышав собаку, он не решится войти. В конце концов, то, что он украл, ещё не всё. Он не сможет использовать устройство, потому что в нём заложена хитрость, которая не отражена ни в одной схеме. И даже, если бы и была отражена, всё равно только я смогу работать с ним и больше никто. Теперь важно сохранить то, что уже сделано в натуре, чтобы не пришлось делать всё заново.

–Зачем же ты тогда, Стасик, поднял такой шум? – спросила Светлана.

–Для меня важно не только то, чтобы устройство у меня сохранилось, но и чтобы о нём никто не знал, ни один человек.

–Тогда мы так и сделаем: оставляем Тузика здесь до тех пор, пока ты окончательно не изготовишь свой аппарат, – вернулся к своему предложению Серёжа, – сколько времени тебе ещё надо для его завершения?

–Дней за пять-шесть всё будет готово.

–Пусть поживёт Тузик в этой квартире. Только не забудь, что его надо кормить. И погулять с ним желательно.

–Хорошо, Серёжа, я не забуду. Сейчас же пойду куплю еду на всю неделю. Что он больше всего любит? – спросил Одинцов, обращаясь к Сергею.

–Он ест всё, но предпочитает мясо, колбасу.

Анастас оделся, готовясь идти в магазин за мясом-колбасой, а Серёжа сказал:

–Я пойду домой, уже совсем темно. Я буду наведываться к вам, узнавать, как дела.

–Света, ты посиди здесь несколько минут, я скоро вернусь, – попросил Одинцов Светлану, которая и без этой просьбы уходить не собиралась.

Когда Анастас с покупками вернулся домой, Тузик, как верный страж, сидел возле дверей, а Светлана, видно утомившись за день, сидя в кресле, сладко посапывала. Анастас отрезал кусок колбасы и отнёс его на кухню, где и будет теперь у Тузика обеденный стол.

Подойдя к Светлане, Одинцов полюбовался ее сонным, открытым лицом и нежно погладил волосы. От прикосновения она проснулась, увидела перед собой Анастаса и, вскинув руки, обняла его за шею. Анастас сначала наклонился, потом, не снимая ее рук, встал перед нею на колени и поцеловал долгим, крепким поцелуем. Только теперь, наконец, после бесконечного, суматошного дня, они остались наедине.

На следующий день Одинцов перед уходом на работу выпустил Тузика на прогулку и, подышав вместе с ним утренним воздухом, привёл домой и накормил досыта вчерашней колбасой.

–Ну, прощай, Тузик. Оставайся здесь за хозяина.

Тот жалобно посмотрел на Одинцова, словно выражая недовольство, но согласие остаться за хозяина дал. Он лёг в коридоре перед дверью, показывая, что это место не покинет до возвращения Анастаса.

Тепло и тихо в коридоре и так хочется спать. А почему бы и не подремать немного? Никто не мешает. Только вот квартиру стеречь надо. Да ничего, собачий нюх и во сне чувствует приближение хозяина или, может быть, вора. Тузик, приняв удобную позу, спокойно закрыл глаза.

Вдруг сигнал тревоги – доносится знакомый запах. Кто же это может быть? Серёжа? Володя? Анастас? Нет, Тузик перебрал все знакомые запахи своих друзей. Такого среди них нет. Ах, да это же тот, который пнул его ногой возле дверей, этого надо опасаться.

Что-то быстро зашуршало, защелкало за дверью, и Тузик не выдержал, громко залаял. Ещё секунда и всё смолкло, только торопливые шаги унесли куда-то противный запах. Тявкнув ещё несколько раз на всякий случай, Тузик снова лёг на прежнее место. Нет уж, теперь надо быть начеку, не зря же его здесь оставили. Здесь опасность подстерегает «на каждом шагу», стоит только крепко задремать, и получишь ещё удар ногой, а может быть и не один, а несколько. Лучше всё-таки быть на страже.

20.

Договорившись со старым перекупщиком о встрече и продаже ценностей, Лютый смело отправился на квартиру Одинцова, чтобы изъять из своего свёртка необходимые вещи. Он проследил, когда Одинцов выскочил из подъезда и почти бегом направился на работу. В этой спешке Лютый усмотрел какой-то недобрый признак – это необычно для Одинцова – раньше он выходил спокойно, без суеты и тревоги шёл своей привычной дорогой. Лютый ещё ни разу не пытался проникнуть в квартиру Одинцова, не убедившись в том, что хозяина дома нет.

Лютый осторожно, оглядываясь по сторонам, поднялся на пятый этаж, достал самодельный ключ и хотел, было открыть дверь. Но тут, вдруг, раздался из-за двери собачий лай и Лютый в замешательстве остановился.

«Так вот в чём дело, оказывается! Собаку завёл! Хочешь перехитрить меня, Одинцов! Ну, мы ещё посмотрим, кто кого. Не так-то просто отделаться от Лютика».

И он, вытащив ключ из замка, быстро пошёл вниз по лестнице. Он ещё не знал, что предпринять, но был уверен, что так просто дело не оставит. С риском для свободы, но он постарается добыть аппарат.

«Жаль только, не удалось взять драгоценности, ведь перекупщик приготовил бабки и ждёт сегодня. Скажу, что сорвалось. Пусть подождёт немного».

Деньги у Лютого ещё оставались от первой продажи вещей, украденных на вокзале, но хотелось бы иметь побольше, чтобы не ограничивать себя в расходах, в рамках допустимого, конечно. Лютый никогда не терял рассудка и понимал, что стоит ему где-нибудь расслабиться, как «загремит под фанфары».

Он бесцельно шёл по улицам и не знал, что придумать. Появление собаки – неожиданная помеха, значит, Одинцов что-то подозревает. Надо обязательно выяснить ситуацию, иначе можно не только не осуществить свои планы, но и увидеть кровных дружков раньше времени.

Лютый забрёл на вокзал, нашёл там свободное место и, надвинув кепку на глаза, задремал. Решения никакого не было. Спустя некоторое время, он поднялся и пошёл на улицу.

Ближе к вечеру Лютый снова появился в районе дома Одинцова. Он решил проследить, с кем придет Одинцов и как он себя поведёт. Перед домом, в нескольких десятках метров, стояли невысокие зелёные ёлки. За ними можно спрятаться и незамеченным вести наблюдение. Отсюда просматривалась дорога, по которой должен прийти Одинцов.

Не прошло и десяти минут, как Лютый увидел приближающегося Одинцова. Он шёл вместе с белокурой девушкой, которую Лютый раньше здесь не встречал. Он не любил женский пол и, более того, относился к нему с глубочайшим презрением. Но теперь невольно отметил, что она недурна лицом и прекрасно сложена. Он в своей жизни встречался и был лично знаком только с такими девчонками, которые были под стать его компании: любили деньги, выпивку и почти всегда были навеселе. Он на них смотрел только как на предмет развлечения – дикого, грязного развлечения – и они никогда ни в чём не отказывали, если есть деньги и вино, то они готовы на всё. Часто они ходили с синяками, попадая под горячую руку какого-нибудь подвыпившего кавалера. Все считали, что это норма поведения, и никто никогда не пытался протестовать или жаловаться. О девушках, живущих другой жизнью, Лютый не думал и просто их не замечал.

Тем временем Одинцов и Удалова скрылись за дверями подъезда, и Лютый остался наедине со своими мыслями.

«Может быть, Одинцов привёл к себе маруху? Или жену? И собаку в придачу? Когда же он успел? Вчера, по всем признакам, в квартире всё оставалось по-прежнему. Не произошло никаких изменений. Если бы это была жена, то она обязательно внесла бы что-нибудь новое. А здесь нового нет, значит – не жена. Тогда кто же? Родственница или любовница? По тому, как они шли, прижавшись друг к другу, скорее всего второе. Откуда же взялась собака? Почему она появилась именно сейчас?» – так думал Лютый, находясь в укрытии. Он не знал ещё, какие сделать выводы из увиденного.

В подъезд заходили и мимо него проходили люди, которые не останавливались и не замечали притаившегося за ёлками человека. Погода стояла пасмурная и прохладная, никому не хотелось подолгу находиться на улице, все спешили в свои уютные квартиры. От этого Лютому стало тоскливо и обидно за себя – все имеют свои теплые уголки, а он вынужден стоять здесь на ветру.

Лютый уже собрался было покинуть своё убежище, как вдруг, увидел выскочившую из двери собаку. За ней следом появился мальчик лет двенадцати – тринадцати. Лютый не обратил бы на это внимания – мало ли мальчиков с собаками гуляет – да только признал в этой собаке того пса, который когда-то лежал перед дверью его квартиры – Лютый частенько называл или считал квартиру Одинцова своей квартирой – и которого он тогда сильно ударил ногой.

Лютый подумал, уж не эта ли собака была сегодня за дверью квартиры и гавкала на него? А что с ней за мальчик? Надо, на всякий случай, запомнить его, может быть пригодится. А теперь, пока пёс не обнаружил его, лучше скорее удалиться.

Скрываясь за ёлками, Лютый быстро пошёл прочь от дома.

«Дела мои плохи, – думал он, – теперь так просто не удастся воспользоваться аппаратом. Необходимо что-то придумать… .Надо раздобыть пушку. Я ничего не теряю, а в случае удачи, приобретаю многое. Я так рассчитывал на скорый конец, цель была близка, и вот эта…» – теперь, когда Светланы перед глазами не было, он забыл про красоту и думал о ней с презрением. Считая её единственной виновницей того, что так усложнилась его задача.

«Откуда взялась не вовремя эта шмара? Не могла потерпеть немного. Ну ладно, пеняй на себя, голубка!»

Он шёл и шёл по улицам, строя планы, как добыть себе пистолет? Забрать у милиционера? Пойти на мокрое дело? Опасно. Можно досрочно схлопотать вышку. Надо попробовать разнюхать у перекупщика. Он давно имеет дело с нашей братией, может быть поможет достать пушку. Он жаден, как шакал, пообещать ему кругленькую сумму – пойдёт на всё. Можно предложить ему спрятанные драгоценности. Только как их достать? Вот идиот, надо было сразу отнести их ему, а не прятать в этой конуре. Теперь думай, как взять свои кровные, честно заработанные. Так тебе и надо, сколько раз зарекался думать прежде, чем сделать.

Лютый вскочил в автобус и, продолжая разрабатывать планы, поехал к перекупщику. Старик, которому было давно уже за шестьдесят, никогда и нигде не работал и жил только тем, что скупал краденое и перепродавал своим людям. Его знали многие в преступном мире и всегда пользовались его услугами. Связи у старика были обширные, но он никогда и никому о них не рассказывал. Да никто этим и не интересовался. Приноси товар – получай деньги. Что потом будет с этим товаром, никому нет дела. Многие попадались на воровстве, были судимы, сидели в тюрьмах, но старик какими-то путями всегда выходил сухим из воды.

Вот теперь Лютый направился к нему попытать счастья.

Старик жил в небольшом, уже отслужившем свой век домишке на самой окраине города. Раньше это был и не город, а пригородная деревенька, а теперь город проглотил её и скоро совсем раздавит это гнездо. Останется всё в прошлом.

Постучав, как сказал ему в прошлый раз старик, условным знаком – сначала два, потом ещё три удара – в окошко, Лютый зашёл на крыльцо и ждал появления хозяина. Тот, услышав знак, никогда не спрашивал, кто там и зачем, а открывал дверь и провожал посетителя в избу. Внутри у него было так же неуютно и некрасиво, как снаружи. Старая мебель – стол и несколько стульев, железная перекошенная кровать и пара пожелтевших фотографий на стене – вот и вся утварь этого жилища. Трудно предположить, что хозяин этой берлоги владеет большими сокровищами. За свою долгую жизнь он накопил огромное состояние, только никто этого не знал так же, как не знал, где старик хранит свои богатства. Вот поэтому он так безбоязненно впускал к себе в дом всякого, кто постучит к нему условным знаком.

–Что скажешь, молодец-удалец? – спросил хозяин, когда Лютый вслед за ним вошёл и сел на скрипучий стул.

–Дело у меня к тебе, старик.

–Ко мне без дела не ходят. Говори, с чем пришел, если не секрет.

–Пушку надо позарез достать, помоги.

–Эх, эх, эх, ты, голубчик, не потому адресу зашёл. Здесь тебе не оружейный магазин.

–Послушай, старик. У тебя большие связи, а я сейчас не могу в открытую, нельзя мне даже к своим заявляться. Притаиться мне надо ненадолго, но, очень нужна пушка. Достань, ты получишь хороший кусок.

–Нет у меня никаких пушек. Я мирный человек, как говорят – трудящийся, – растягивая и смакуя слово «трудящийся, произнёс старик.

–Ну, хоть скажи, где можно взять? У кого?

–Не знаю я.

–У меня есть золото. Спрятанное. Оно будет твоё, если скажешь.

–Сколько золота?

–Кусков на пять, может и больше.

–Где твоё золото?

–В надёжном месте. Подскажи только, у кого достать пушку и оно у тебя в кармане.

–У меня карман дырявый, – ехидно говорил старик, выворачивая свой карман, – лучше бы ты мне в руки отдал.

– Получишь в руки, не издевайся, старик. Я тебе не какая-нибудь шушера. Говори прямо, поможешь достать – получишь золотишко, не поможешь – так и нечего тут баланду травить.

–Шустрый ты, Лютик. Я о тебе и раньше слышал. Каким ты был, таким ты и остался.

Лютый нервно заёрзал на стуле, а тот заскрипел, словно моля о пощаде.

–Ну ладно, приходи через два дня, попробую что-нибудь узнать. На всякий случай приноси и своё золотишко, а то сейчас такие времена, что надёжное место враз станет ненадёжным.

Лютый понял, что старик знает, где достать пистолет, только у него такой характер, ничего не делать сразу – цену надо набить, хвостом покрутить.

–Договорились, старик, за мной не пропадёт.

И Лютый, не задерживаясь надолго и не прощаясь, вышел за дверь.

Длинной бессонной ночи хватило Лютому для того, чтобы решиться на отчаянный шаг. Он принял решение, рассуждая примерно так: для того, чтобы в скором будущем завладеть аппаратом Одинцова, очень возможно, что необходима будет пушка. А её может достать старик-перекупщик, но для этого нужно золото – без золота тот и шагу не сделает – это точно. Золото есть, но находится в квартире Одинцова под охраной собаки, и его надо забрать. Лютый видел собаку: это не бульдог и не овчарка, а обычный дворовый пёс, с ним можно будет справиться. Он поднимет шум, это опасно. Может вызвать подозрение. Но с другой стороны, пёс окажет ему услугу. Если он будет лаять из-за двери, и никто при этом оттуда не выйдет, значит, дома никого нет, можно заходить. Набросить на эту дворняжку какую-нибудь тряпку и заставить замолчать. Работы там немного, только достать золото и обратно.

План этот был довольно смелый и рискованный, но другого выхода у Лютого не было.

На следующий день, как обычно, проводив Одинцова на работу и мысленно пожелав ему счастливой дороги, Лютый приступил к осуществлению своего плана.

Он расстегнул пиджак и поднялся по лестнице до пятого этажа. Его встретил громкий, пронзительный лай. На лестничной площадке было три двери, а пятый этаж последний. Лютый, на всякий случай, подождал секунду, спустился на несколько ступенек и снял пиджак. Из квартиры Одинцова никто не вышел, лай продолжал доноситься. Лютый достал из кармана связку и, держа её в руке, быстро поднялся снова. Он вставил ключ, повернул его, замок щёлкнул и дверь была открыта. Резким движеньем Лютый распахнул её и тут же набросил свой пиджак на неистово заливающегося пса. Тот пытался увернуться, попятился, но налетевший Лютый прижал его в угол. Он завернул ему морду и передние лапы своим пиджаком, потом открыл дверь туалета и запихнул туда беспокойного пса.

Тузик продолжал лаять, но дверь туалета была закрыта, и лай снаружи почти не был слышен. Тузик не ожидал такого поворота дел, и теперь, хоть с опозданием, пытался реабилитировать себя за проявленную слабость. Он лаял и царапал когтями дверь – видно, удалось ему сбросить пиджак – но пользы от этого было мало.

Лютый быстро подставил стулья и забрался на антресоль. Он достал свёрток, валявшийся в дальнем углу, развернул его и взял оттуда ценности. Оставшиеся вещи покрупнее он снова завернул в бумагу, которую тогда подобрал на полу, и положил на место. Потом убрал стулья, прошёл в комнату, проверил обстановку. Всё было на своих местах. Никаких изменений. Значит, Лютый прав: Одинцов приводил маруху. На столе тоже всё в порядке. Готовые детали и маленькие коробочки лежали отдельно в ящике стола.

Лютый приоткрыл дверь, выглянул на лестничную площадку, там было тихо. Затем, отперев дверь туалета и схватив пиджак, Лютый быстро выскочил наружу и сразу зашагал вниз. Истошный лай оскорбленного Тузика сопровождал его почти до первого этажа.

Теперь полдела на пути к цели сделано. Золото в кармане – можно смело идти к старику за обещанным.

Когда Лютый пришёл к покосившемуся домику и постучал в окно, долго никто не выходил ему навстречу. Он подумал было, что хозяина нет дома, и собрался удалиться, но тут зашаркало в коридоре, и старик своей собственной персоной появился на пороге.

–Ты что, оглох, старик?

–Стар я уже стал, ноги быстро не бегают. Это вам молодым – крутнулся, вертнулся и глянь уже дело сделано.

–Не стони, ты ещё долго будешь крутиться-вертеться и нас всех перекрутишь.

–Как бог даст.

–Бог не дает, он забирает, а дает только прокурор.

С этими словами они зашли в избу.

–Ну что, старик, – сразу приступил к делу Лютый. Когда он шёл на большое дело, он не любил колебаться и оттягивать его, а быстро и уверенно двигался по намеченному плану.– Пушку приготовил?

–Пушку я тебе не собирался готовить. Это ты должен был кое-что приготовить.

–Да я приготовил, за мной не пропадёт. Ты отвечай, что узнал насчёт пушки?

–Если ты принёс золото, тогда можно и поговорить.

–Вот оно золото, – Лютый вытащил из кармана почти всё, что прихватил с собой, и положил на стол.

Старик долго перебирал одну за другой золотые вещи, примерял, смотрел на свет, пробовал на зуб, снова клал на место и, наконец, сказал:

–Ну что ж, можно теперь и говорить.

С этими словами раздвинулась занавеска, закрывавшая небольшой чуланчик, и оттуда вышел молодой мужчина лет двадцати восьми-тридцати, очень прилично одетый, интеллигентный, здоровый на вид и, кажется, уверенный в себе.

Он, молча сел на стул напротив Лютого и, не глядя на золото, спросил:

–Значит, пушку хочешь?

–Хочу пушку.

–Меня не интересует, для чего она тебе нужна, знаю, что не воробьев собираешься стрелять, но только хочу предупредить, если что … ты дорогу сюда не знаешь.

–Обо мне старик кое-что слышал и может подтвердить, что такие разговоры между нами излишни.

–Лишний раз только кукушка кукует, а у нас должно быть договорено точно – ни лишнего слова, ни полслова недомолвленого.

–Если это входит в условие, то оно принимается.

–Мне старик о тебе рассказывал, и я ему верю. А коль он за тебя поручился, то я верю и тебе. Ты получишь, что ты хочешь.

–Когда это можно сделать?

–Сегодня, чуть позже. А сейчас для знакомства можно и опрокинуть рюмочку. А ну-ка, дед, принеси нам припасённую.

Старик всё время сидел, молча, и слушал разговор. Чувствовалось, что он боится самоуверенного гостя и быстро побежал, как только получил приказание. И старые ноги ему не помеха!

Он принёс бутылку водки подозрительной чистоты, стаканы и полбуханки хлеба.

–Ты лучку дай, дед, лучку с солью, не жадничай, – снова попросил-приказал молодой, и старик тотчас пошёл исполнять.

–За знакомство! Меня зовут Тимофей Гуров – Тиша Гугенот, – наполнив стаканы водкой, предложил тост незнакомец, – а тебя я знаю, Коля Лютик, мне про тебя кое-что старик рассказывал.

–Ну что ж, будем знакомы, авось встретимся, – поддержал тост Лютый и залпом выпил содержимое стакана.

Старик не принимал участия в «знакомстве» и только поморщился, когда Лютый, поставив стакан, с аппетитом жевал хрустящую на зубах луковицу.

Гугенот долго тянул свою порцию и, не закусывая, сразу разлил по стаканам оставшуюся в бутылке водку. Потом взял кусок хлеба, жадно втянул воздух, поднеся хлеб к своему носу, и только потом последовал примеру Лютого, положив в рот круто посоленную большую луковицу.

–Ну а теперь выпьем за то, чтобы пушки разряжались не напрасно, – он снова поднял свой стакан и подождал, пока Лютый проглотит кусок хлеба с луком.

–Лучше, чтобы они совсем не разряжались, – наконец, вставил свое слово старик и опять с ехидно-насмешливым видом уставился на Лютого.

–И за то, чтобы каждый следующий разряд не был последним, – не остался в долгу и Лютый.

–То есть, как говорят, дай бог не в последний раз, – применил обычную застольную присказку Тиша, неизвестно, что имея в виду: то ли разряды «пушек», то ли поднятый с водкой стакан.

Вторая порция пошла так же легко, как и первая. Старик сидел, скривившись, как будто это он один выпил целую бутылку и закусывал горьким луком.

–Спасибо этому дому, пойдём к другому, – поднимаясь со стула, сказал Тиша.

– Пора получить и обещанное, – не забывая, зачем здесь находится, попросил или потребовал Лютый.

–А за обещанным придется тебе прогуляться со мной по лесочку, подышать, как говорится, свежим воздухом, ножки размять, – в словах Гугенота Лютый явно почувствовал какое-то снисходительное покровительство, скрытое превосходство. В другое время он не потерпел бы такого отношения к себе, но теперь, после выпитой водки и, в предвкушении получить желаемое, он не придал этому значения. Когда они вышли на улицу, оставив принесённое Лютым золото, Тиша быстро зашагал в сторону леса, который близко подступал к городу. Лютый поспешил за ним.

Пройдя с полкилометра, Лютый остановил своего проводника и спросил его:

–Может быть, ты мне скажешь, куда мы шлёпаем?

–У тебя есть глаза, смотри и увидишь.

–А нельзя ли узнать раньше того, как я увижу?

–Очень ты нетерпеливый, как я погляжу, – сказал Гугенот, но потом он, видимо, передумал, подождал Лютого и, взяв его под руку, начал говорить.

Он рассказал о том, что шлёпать здесь недалеко, по лесной дороге всего три километра. Там в деревне он живет у одной старушки. Старушка полуглухая и полуслепая, часто болеет, лежит или в больнице или дома, да и когда здорова, тоже не вмешивается в его дела. Он платит ей хорошие деньги, которые являются практически её единственным доходом, но зато пользуется в доме полной свободой. У него свой вход в комнату и хозяйка никогда не знает, кто к нему приходит и что от него уносят.

Она даже не знает, когда квартирант дома, а когда его нет. Ему же, по долгу своей службы часто приходится выезжать в другие места и оставлять свободной квартиру. Правда, какая у него служба, он не сказал, но Лютый догадывался, что если он связан со стариком, значит, служба у него известная.

–У меня хоромы не богатые, – рассказывал Гугенот, – но надёжные. Ни одна собака ко мне не заглядывает. Даже старуха не знает, живу я или нет. Если отдам богу душу, только и узнает об этом в конце месяца, когда я деньги ей не принесу. А так… Я даже квартиранта себе завёл… . Приезжает ко мне один командировочный. Останавливается у меня на день-два, иногда больше… . Как к себе домой приезжает. Даже вещицы свои у меня оставляет. Ну а я человек добрый, вот и позволяю – как-никак в родственных фирмах работаем.

Так по дороге рассказал о себе кое-что Тиша. Лютый ничего не спрашивал и, молча, слушал рассказ своего покровителя.

–Ты мне нравишься, Лютик, я бы с тобой мог делать большие дела. Хочешь быть со мной?

–Нет, не до того мне сейчас.

–Понятно. Но после того, как поиграешься с пушкой, и если останешься цел, приходи ко мне.

–Потом будет видно.

–Моя хата с краю, но ты приходи в неё всегда, когда захочешь, даже если меня не будет дома, – для чего говорил Тиша все эти слова и с какой целью он открылся Лютому, которого видел впервые, неизвестно. Может быть, водка развязала ему язык, или при такой жизни в этой берлоге ему просто хотелось поговорить с кем-нибудь, или может быть, он в Лютике увидел человека, полезного для своих дел? Если не боится оружия, значит птица большого полета! Ну а играющему с пушкой в любое время может понадобиться надёжная крыша, и Тиша предлагал Лютому свою. Тот не ответил на это предложение, но на всякий случай запомнил его слова.

Вскоре они вышли из леса и перед ними, словно выросли из-под земли деревенские домики. Тиша направился к одному из них и смело открыл калитку. Это был обыкновенный деревенский дом с небольшим огородом и тремя фруктовыми деревьями под окнами. Он имел два входа – одним пользовалась хозяйка, а вторым квартирант.

–Заходи, располагайся, – открыв дверь, пригласил Лютого Тиша, – я сейчас вернусь.

Лютый зашёл, осмотрелся и, ничего примечательного не обнаружив, подошёл к окну.

Через несколько минут появился и сам хозяин комнаты. Он открыто держал в руке пистолет и небрежно бросил его на стол.

–Вот, получай свою дуру.

Лютый схватил пистолет в руки и начал его рассматривать.

–С полной обоймой, – сообщил Гугенот, – да не играйся ты с этой штукой. Она иногда стреляет.

Лютый положил пистолет в боковой карман пиджака потом подумал и переложил во внутренний.

–Так будет надежнее, – сказал он.

–Я думаю, тебе не надо объяснять, что простое ношение его в кармане не приведёт ни к чему хорошему, если это будет обнаружено.

–Я тоже так думаю.

–Ну что же, всё замётано, – закончил разговор Тиша, – у меня есть свободный диван, если хочешь, можешь отдохнуть, ведь ты, как сказал мне старик, пока без хазы. У меня есть ещё дела. Вернусь поздно вечером.

Как нельзя более, кстати, оказалось предложение Гугенота. В нормальных человеческих условиях давно не приходилось ночевать Лютому и он без колебаний принял его.

Вытянувшись на диване, он почувствовал приятное расслабление и вскоре погрузился в сон.

21.

Как только Анастас со Светланой открыли дверь, Тузик ошеломил их своим поведением. Он метался по коридору взад и вперед, забегал в туалет, громко при этом лаял, скулил, ползал по полу и снова подскакивал к Одинцову. Те, как вошли в квартиру, так и стояли возле дверей, ничего не понимая.

–Что с тобой, Тузик? – спросил Одинцов.

–Может быть, он жалуется на то, что мы его закрыли здесь на целый день, а сами гуляем? – предположила Светлана.

–Тебе скучно, правда, Тузик?

Но пёс крутил головой и не мог успокоиться, продолжая метаться по коридору. Как обидно ему было, что его не понимают, и вдвойне обидно за то, что он не только не помешал зайти в квартиру чужому человеку, но и не может об этом сообщить хозяину.

Наконец, он успокоился, или просто выбился из сил, и лёг в коридоре в самый темный угол.

–Странное поведение сегодня у Тузика, – всё ещё думая о суете собаки, сказал Одинцов Светлане. Он проверил состояние своего стола, открыл ящик и убедился, что всё содержимое на месте.

–Может быть, мы напрасно держим его взаперти? И всё – твои излишние подозрения, Стасик!

–Не знаю. Возможно ты права, Светочка… . Вот придет Серёжа, мы с ним посоветуемся, ведь он своего Тузика лучше нас знает. А сейчас неплохо было бы перекусить.

Одинцов уже начал привыкать к тому, что после работы они вместе со Светланой обедают у него дома и, что при этом она, а не он, как хозяин, занимается приготовлением пищи. Это ему очень нравилось и всегда у него появлялось чувство восхищения, благодарности и нежности к Светлане. Ему в ответ хотелось сделать для неё что-то хорошее, приятное.

Пока готовился ужин, Одинцов тем временем решил накормить Тузика. Он отрезал кусок колбасы и позвал собаку. Словно не слыша, Тузик продолжал лежать в коридоре. Положив колбасу перед мордочкой Тузика, Одинцов отошёл на шаг, ожидая, что тот начнёт всё же с ней расправляться. Но Тузик, как будто ничего не замечая, продолжал лежать.

Звонок в дверь и Серёжа появился на пороге.

–Смотри, Сергей, – обратился к нему Анастас, – он не хочет есть колбасу, может быть, заболел?

И Одинцов рассказал Серёже о странном поведении Тузика.

–Значит, что-то с ним днём случилось. Он всегда так ведет себя после важного в его жизни события.

–А он не может жаловаться на то, что мы его, как в тюрьме, закрываем в квартире и уходим на целый день?

–Может быть и такое. Дома у нас ему разрешается самостоятельно выходить на улицу.

–Ты знаешь, Серёжа, – раздался голос Светланы из кухни, – мне его жалко. Пусть лучше он у себя дома живет.

–Правда, ему здесь не нравится, он даже вон голодовку объявил, пусть домой идёт, – согласился Одинцов.

–А как же с квартирой? С твоим аппаратом? – спросил Серёжа.

–Да ничего с ним не случится. Это, наверное, мои излишние подозрения, – согласился Одинцов со словами Светланы, произнесёнными несколькими минутами раньше.

–Вам виднее, – не стал возражать Серёжа.

–Ребята, идите кушать, – позвала Светлана Анастаса и Серёжу.

–Идём, нас приглашают.

–Спасибо, я не голоден, – отказался Серёжа.

–Ну как же Тузик будет есть колбасу, если он берет пример со своего хозяина? – возмутилась Светлана.

–Скорее, не он берет пример с хозяина, а хозяин с него, – уточнил Анастас и потянул Сергея на кухню, – идём, идём, составь компанию.

Серёже ничего не оставалось делать, как пойти вслед за Одинцовым, иначе бы его просто затащили силой.

–Ой, как вкусно пахнет, – потянул носом Анастас, – теперь ты не сможешь отказаться, даже если бы очень захотел это сделать, – подзадоривал Одинцов Сергея. В кухне стоял, действительно, очень соблазнительный запах.

Светлана разложила по тарелкам горячую жареную картошку и поставила банку красных маринованных помидоров.

–Как себя чувствует Володя? – спросил Анастас.

–Начал выздоравливать.

Тузик не мог долго выдерживать свой характер, когда вкусная колбаса лежит под носом и, видя, что на него никто не смотрит, жадно начал её поглощать.

–Как успехи в школе, Серёжа? – спросила Светлана.

–Всё хорошо, ответил мальчик, – проходим всё давно известное.

–Так не бывает, в школе не могут преподавать всё известное, – не поняла его Светлана, – ты что-то путаешь.

–Ничего я не путаю.

–Ты знаешь, Света, Серёжа самостоятельно прошёл весь материал и теперь ему неинтересно в шестом классе, – поддержал Сергея Анастас.

–Когда же он успел это сделать?

–Он целое лето только тем и занимался, правда, Сергей? – просил Анастас подтвердить свой обман. До сих пор, несмотря на то, что Светлана стала самым близким ему человеком, он не открыл ей своей тайны и тайны Сергея.

–Я занимался многими вещами, – схитрил Серёжа, не отрицая слов Одинцова и не подтверждая их. Он редко говорил неправду и всегда чувствовал себя неловко, если обстоятельства требовали это сделать.

–Ты знаешь, Серёжа, когда будет готов мой аппарат, мы попробуем что-нибудь придумать, – у Одинцова были какие-то планы на этот счет, но он не хотел их открывать раньше времени.

–Ты хочешь с помощью машины времени перенести его в будущее? Или в прошлое? – улыбаясь, спросила Светлана. Она с удовольствием помогала Одинцову в его работе над аппаратом, но не была уверена в том, что Анастас хочет сделать машину времени. Спрашивать и настаивать она не хотела, считая, что когда-нибудь наступит время, и он сам обо всём расскажет.

–Ты почти угадала, – не стал уточнять Одинцов.

–А возвратиться он обратно сможет? – не унималась Светлана.

–Ему не придется возвращаться. Он совместит настоящее с будущим.

–А сам Серёжа хочет этого?

–Я пока не знаю, что задумал Анастас, – ответил Серёжа, хотя заданный вопрос относился к нему косвенно, – но, в общем-то готов помочь ему в этом.

–Ты, действительно, Серёжа, совсем взрослый парень и, разговаривая с тобой, трудно сказать, что ты ученик шестого класса, – Светлана давно заметила поразительную серьезность и рассудительность Сергея.

Ужин был давно закончен и Серёжа собрался уходить домой.

–Ну что, Анастас, можно забрать Тузика с собой? Или оставить здесь ещё на пару дней? – спросил он.

–Да, Серёжа, пусть он живёт дома, там ему будет веселее.

–Бедный Тузик, – пожалела Светлана, присев возле него на корточки и гладя его по спине, – таскают тебя туда-сюда. Никакого уважения к собачьей породе.

Тузик почувствовал в действиях Светланы неподдельную ласку и ответил девушке тем же, лизнув её колени.

–Пойдем, Тузик, домой. До свиданья, – попрощался Серёжа и вышел вместе со своим другом.

–Удивительно хороший и какой-то странный мальчик, – задумчиво сказала Светлана, когда за ними закрылась дверь.

–Да, он развитый и смышлёный парень, – подтвердил Одинцов, не желая дальше развивать эту тему. – У нас осталось совсем немного работы, на два-три дня. Может быть, приступим?

Они заняли свои места и, как всегда, воцарилась рабочая атмосфера.

–Ты знаешь, Светочка, я сейчас не представляю, как сидел раньше один в этой конуре и не желал ничего другого, – произнес Анастас, на минуту оторвавшись от своего дела.

–А теперь?

–А теперь хочу быть только с тобой.

–Видишь, что ты за человек? Если что-нибудь имеешь, то другого уже не хочешь. Вот пройдёт немного времени, что-то изменится, и ты будешь говорить: «Как это я мог сидеть со Светкой и никого другого видеть не хотел?»

–Если и изменится что-либо в моей жизни, то всё равно ничего подобного я сказать не смогу.

–Не зарекайся, Стасик, в жизни бывают крутые повороты.

–Как ты думаешь, Светочка, эти повороты легче преодолевать вдвоём?

–Легче, если не очень большая скорость. Иначе может кто-то выпасть.

–А если привязаться друг к другу?

–Чем же ты можешь привязаться? Какой привязкой?

–Только любовью, Света. Только любовью. Я очень тебя люблю, и жить мне без тебя невозможно. Выходи за меня замуж, Светочка.

Одинцов положил инструмент на стол, повернулся к Удаловой и взял её руку в свою. Он и сам не ожидал, что сегодня, вот сейчас, произнесёт эти слова. Внутренне он готов был к этому давно, но, как и когда сделать решительный шаг, Одинцов не планировал. Предложение было сделано совершенно непроизвольно, оно явилось результатом всех предшествующих событий.

–Можно принимать это, как официальное предложение? – спросила несколько растерянная девушка.

–Понимай, как тебе будет угодно, всё равно я люблю тебя.

–Неофициально я считала, что мы уже давно муж и жена.

–А теперь я хочу, чтобы все так считали. Ты не против?

Стасик, родной, ты подумал, чем тебе это угрожает?

–Кроме радости и наслаждений, мне ничто не грозит.

–А твоя свобода?

–Свобода? О чём ты говоришь, Светик? О какой свободе? Да я готов цепями приковаться к тебе.

–Милый мой, Стас, – подошла Светлана к Одинцову, – ну, конечно же, я согласна быть тебе женой. Любимый мой изобретатель. Я давно мечтала об этом и ты это знаешь. Жить с тобой одной жизнью, дышать одним воздухом – это для меня самое большое счастье.

Одинцов отодвинул свой стул, встал на колени перед Светланой и, в который раз, начал целовать её руки. Он был безгранично счастлив, сердце бешено колотилось в груди, от волненья сбивалось дыханье. Светлана нежно взяла его за уши и поцеловала.

22.

На следующий день Одинцов, как на крыльях, спешил на работу. Он хотел поскорее увидеть Светлану, чтобы узнать, не переменилось ли у неё что-нибудь за ночь. Он испытывал физическую потребность видеть её каждую минуту и мучительно переносил кратковременное расставание. Смотреть на неё и чувствовать рядом – было самым большим его желанием. Никто бы не решился сказать, что перевесило бы сегодня, если для него пал выбор: быть со Светланой и забыть обо всех своих проектах, или продолжить дело, ставшее в последние месяцы смыслом его жизни.

Но, придя в лабораторию, Одинцов не нашёл Светлану за рабочим столом. Не появилась она и позже, когда начался трудовой день.

–Анастас, ты не знаешь, почему нет сегодня Удаловой? – спросила Одинцова Надежда Григорьевна.

–Она жива, здорова? – задал тот же вопрос Токарев.

–Вчера была жива, а сегодня – не знаю, – ответил Одинцов.

–Вчера мы её тоже видели в полном здравии. Только днём. А что стало с ней вечером, один ты нам можешь объяснить, – в своей манере выражаться двусмысленно протянул Валера.

–Вечером она тоже была здорова, – и без того переживая, буркнул Одинцов.

–А может быть, она совсем не будет работать? Или временно?

–Ребята, перестаньте шутить, – решила закончить разговор Надежда Григорьевна, – может быть человек, действительно, заболел, а вы паясничаете.

–Знаем мы эти болезни.

Одинцов терялся в догадках. Вчера он проводил Светлану до дому, она была весела и здорова.

Трудным был рабочий день у Одинцова, после его окончания он немедленно побежал к Светлане. Предположения у него были разные: возможно она заболела или, идя на работу, попала в какую-нибудь неприятность.

Но опасения были напрасными. Девушка была дома и приветливо встретила Одинцова. Сегодня ночью её матери стало плохо, поднялась высокая температура, больная задыхалась. Врач, пришедший утром, осмотрел её, выписал лекарства и попросил Светлану не оставлять мать одну. А днём температура немного упала, но самочувствие было неважным.

–Ты рассказала матери о нашем решении пожениться?

–Когда же, Стасик, я могла рассказать? Вечером, когда я вернулась, она уже спала. А ночью вот такое случилось.

–А ты не передумала, Светик?

–Если я этого не сделала, когда ходила к тебе вечерами, то теперь мне уж нет резона передумывать.

–У тебя всегда была железная логика, хоть она и женская.

–Если женщина в чём-то уверена, то её не собьёшь с толку.

–К сожалению, женщины не часто бывают уверены.

–Ох, ты знаток женских сердец, – потрепала его за волосы Светлана. – Подожди, Стасик, меня мама зовет.

Из спальни доносился слабый женский голос и Одинцов решил здесь больше не задерживаться.

–Света, – позвал он направившуюся к матери Светлану, – подожди.

Он подошёл к ней, поцеловал и сказал, что собирается домой. Она не возражала, только грустно посмотрела ему в глаза.

…Ещё три вечера Одинцов упорно трудился над своим изделием и, наконец, поздно ночью, он закрыл глаза, откинулся на спинку стула и тихо сам себе сказал:

–Всё. Теперь всё.

И после этого он долго сидел с закрытыми глазами, как будто израсходовал все силы без остатка. Он не мог ещё осознать, что всё осталось позади, и боялся пошевелиться, чтобы, открыв глаза, не обнаружить случайно, что это ему показалось, и работы ещё не завершены.

Одинцов протянул левую руку, нащупал продолговатую металлическую коробку, придвинул её к себе и только теперь осмелился открыть глаза.

Да, перед ним было его творение – внешне совсем невзрачная прямоугольная коробка с разноцветными кнопками с левой стороны и круглыми отверстиями по всему периметру. Рядом лежала чуть меньшая коробка, покрашенная в зелёный цвет. Вот здесь, в них, этих коробках помещалось всё то, над чем трудился Одинцов в течение нескольких месяцев. Осуществляется главная мечта Одинцова, он близок к исполнению просьбы, или лучше сказать, наказа, нет, всего лишь идеи, генианцев.

Время шло, и силы постепенно возвращались к нему. Проходило первое оцепенение, первое переживание.

Одинцов встал, отошёл от стола, не выпуская из виду волшебную коробку. Он, словно боялся притронуться к тому, что сделал своими руками. Потом подошёл снова, погладил металл корпуса коробки, отодвинул её чуть-чуть в сторону и опустил руку. Движенья его напоминали движенья сытой кошки, которая поймала мышь и, не желая её тут же съесть, заигрывала с ней себе в удовольствие.

Не раздеваясь, Одинцов лёг на кровать лицом вниз и сразу уснул мертвецким сном.

Когда он проснулся, было ещё рано. В первую секунду он не понял, где он и почему лежит на кровати в одежде. Потом сон рассеялся окончательно и Одинцов вспомнил всё. Он быстро вскочил, посмотрел на стол и, увидев мыслетрон целым и невредимым, сразу успокоился.

Теперь его мысли были направлены на то, как проверить действие своего аппарата. Ведь, прежде, чем использовать в деле, надо знать его возможности, то есть, говоря инженерным языком, провести полные его испытания. Одинцов не сомневался в том, что сделан прибор, который и был задуман, но всё же проверку надо произвести.

И тут пришла к нему мысль.

Он переключил аппарат на «направленное излучение», взял в руки маленькую коробочку и нажал кнопку.

–Излучение идет на Светлану Удалову, – мысленно начал он управление.

Несколько секунд молчания и снова:

–На Светлану Удалову! Светочка, ты должна сегодня прийти на работу, надев своё праздничное платье и объявить всем в лаборатории о том, что мы решили пожениться. День свадьбы – тридцатое декабря, приглашаем всех сотрудников.

Одинцов выключил аппарат и сел на кровать, как будто только что выполнил непосильную работу.

Он не договаривался со Светланой о дне свадьбы и назвал первое попавшееся число. Если она придёт на работу в нарядном платье, объявит всем о женитьбе и ещё назовет дату свадьбы, придуманную Одинцовым, значит, аппарат действует – только через него она могла уловить мысли Анастаса.

Ну а что касается дня свадьбы, то Светлана не будет обижаться на Одинцова на то, что он единолично решил, ведь в её глазах всё будет выглядеть так, как, будто это они решили вместе. Она и знать не будет, что эти мысли ей внушил он.

Одинцов не находил себе места, ожидая подтверждения результатов своего труда.

Он положил в стол большую коробку, маленькую сунул себе в карман и вышел из дому. Время было раннее и Одинцов, не спеша пошёл по мокрым улицам. Но, как ни старался растянуть он свой путь, появился на работе одним из первых. Он сел за стол и с нетерпением стал ждать развития событий.

Все уже были на своих местах, когда раскрасневшаяся от быстрой ходьбы, очень красивая, в праздничном платье влетела в лабораторию Светлана Удалова. От неожиданности все, молча и с большим удивлением, смотрели на неё – больная мать, в доме неприятности и, вдруг, такое превращение!

Только Одинцов, уткнувшись в книгу, сидел, как будто ничего не замечал.

–Здравствуйте, товарищи, – весело поприветствовала Удалова своих сотрудников.

–Здрасьте.

–Здравствуй, – в разнобой послышались ответные голоса.

–Как твоя мама? – сразу спросила Надежда Григорьевна.

–Мама поправляется, ей стало лучше. Спасибо.

–Тебе разрешили уже оставить её?

–Нет, я ещё побуду возле неё пару дней.

–Так чего же ты пришла? Да ещё такая цветущая.

–А я пришла, чтобы объявить вам, что мы вот с этим молодым человеком, – Светлана подошла к Одинцову, – решили пожениться. Я надеюсь, вы его знаете? Знакомить вас не нужно?

Такой исход дружбы Одинцова со Светланой ни для кого не был неожиданностью, но объявление об этом в такой форме произвело на сотрудников ошеломляющее впечатление.

Одинцов встал и, довольный тем, что получил доказательства действия мыслетрона и что теперь громогласно объявлено о его счастье, улыбнулся и обнял Светлану за плечи.

–Вот так Одинцов!

–Молодцы, ребята!

–Поздравляем!

–Желаем счастья!

–Да здравствует первая семья в нашем коллективе!

Посыпались возгласы со всех сторон.

–Надо объявить сегодняшний день нерабочим днём!

–А свадьбу назначаем на тридцатое декабря, – объявила Светлана, – приглашаем всех на свадьбу.

–Приходите, товарищи, милости просим, – поддержал свою невесту Одинцов.

–Ну, о свадьбе потом, а пока разрешите пожать ваши мужественные руки, – подошёл к счастливой паре Серёжа Новожилов и поочередно, сначала Одинцову, потом Удаловой, пожал руки.

Все столпились вокруг будущих молодожёнов и, перебивая друг друга, поздравляли их. А Валера умудрился выбрать момент и поцеловать Светлану в щеку.

Зашёл Пал Палыч и, увидев необычное оживление возле стола Одинцова,

растерянно спросил:

–Что за шум, а драки нет? Одинцов выиграл по лотерее?

–Берите выше, Пал Палыч, – сказала Надежда Григорьевна.

–Одинцов отхватил такой куш, что ни в одной лотерее не выиграешь, – загадочно произнес Токарев.

Пал Палыч посмотрел на Удалову и сразу всё понял.

–Если выиграла такой же куш и Удалова, тогда я вас поздравляю!

Все захлопали в ладоши, удовлетворённые догадкой Пал Палыча.

–А вы что же, Одинцов, ещё не завладели сокровищем, а уже прячете его дома? – спросил он Анастаса, имея в виду отсутствие Удаловой на работе, – если так дело оборачивается, то мы вам её не отдадим.

–Мама у меня больна, Пал Палыч, – защищая сразу обоих, сказала Светлана, – и сегодня я пришла только для того, чтобы сообщить о нашей свадьбе. Мне врач рекомендует ещё дня два побыть с мамой.

–Знаю я, знаю, Светлана. Как она себя сейчас чувствует?

–Врач говорит, что лучше.

–Ну, если Анастас Иванович отпустит Вас домой, то я тоже возражать не стану.

Светлана бросила счастливый взгляд на Одинцова, как бы, действительно, спрашивая у него разрешения.

–Я думаю, можно и отпустить, – разрешил он.

–Не отпускай, Анастас, от себя красавицу, а то уведут, – посоветовала Надежда Григорьевна.

Пал Палыч прошёл по рабочим местам, выясняя, как идут дела с продвижением плана и, тем самым, сбил нерабочее возбуждение.

Одинцов и Удалова вышли из лаборатории. Анастас сообщил Светлане радостную весть о том, что он вчера закончил изготовление своего аппарата и в скором времени испытает его действие. При этом он хитро посмотрел на Светлану, пытаясь обнаружить, не заметны ли какие-нибудь признаки его первого испытания. Кроме счастливого выражения, он ничего не увидел. Светлана была уверена в том, что всё, сказанное сегодня в лаборатории, является результатом их совместного решения.

–Я тебя поздравляю, Стасик, с успешным завершением. Надеюсь, что всё будет в порядке.

–Спасибо, Светик. Твоя доля труда в этом тоже есть.

–Я пойду, ты уж тут поработай за двоих.

–Пал Палыч теперь так и будет с меня требовать.

Светлана ушла. Анастас возвратился на своё место.

Он ещё долго не мог переключить внимание на общую тему, над которой работали сотрудники. То ему вспоминалось «солнечное» появление Светланы в лаборатории, то её сногсшибательное заявление и, больше всего, его мысли уводило в сторону сознание того, что успешно закончена работа над мыслетроном и даже блестяще проведено его первое испытание.

Он думал о том, что теперь не менее важно правильно использовать своё изделие. Это большое и сложное дело потребует много сил и времени.

Анастас размышлял о том, как поступить со Светланой.

С одной стороны, ему хотелось открыться во всём. Да, он теперь, кажется, обязан это сделать. Но, с другой стороны, тайна, к которой он приобщён, является священной и не может быть раскрыта никому. Иллианий об этом не просил Анастаса, но каким-то внутренним сознанием он всегда понимал, что эта тайна должна оставаться тайной.

И в то же время, когда мысли Анастаса снова возвращались к Светлане, Анастас понимал, что она совсем не глупа и сможет не только понять, но и подсказать, остановить не в меру размечтавшегося мужа. Да, тогда он уже будет мужем!

Анастас вспомнил недавний разговор со Светланой.

Говоря о любви, он незаметно для себя перешёл на постоянно мучившую его идею.

–Ты знаешь, Светик, я, кажется, нашёл ответ на вопрос, который люди тысячелетиями передают из поколения в поколение, и почти каждое из них даёт на него свой ответ.

–Ты гений, дорогой. Порадуй и меня своим открытием.

–Вот что такое любовь? Скажи. Я люблю тебя, ты – меня. Но как это всё объяснить? Что значит «люблю»?

–Раз ты сказал, что каждое поколение дает свой ответ, то я, как представитель своего поколения, отвечаю: любовь – это высшее чувство, основанное на общих интересах, уважении, заботе друг о друге, постоянных жертвах собственным ради другого…

–Постой, постой, Света. Это всё верно. Но я говорю не о психологической стороне этого дела, а о физиологической, или скорее – физической.

–Элемент физиологии в любви, как говорят медики, социологи, психологи…

–Светик, остановись, послушай меня. Я думаю, что такое любовь? И прихожу к выводу, что любовь – это явление соприкосновения мыслей двух человек.

–Как это?

–Объясняю. Каждый человек мыслит на своей, только ему присущей частоте – дети и взрослые, мужчины и женщины. Мысль – это энергия с определенной частотой колебания… . Вот встречаются парень с девушкой, они понравились друг другу. Может быть, даже влюбились. Но эти чувства пока основаны на внешней красоте тела, лица, манере поведения. Может быть, они даже поженятся. И тут выясняется, что любви никакой не было. Начинаются слезы, скандалы, разводы. В чём дело?

–Вот именно, в чём дело?

–А всё дело в том, Светочка, что любовь может возникнуть только тогда, когда частоты мышления у двух людей близки друг к другу. И чем ближе, тем сильнее любовь. Ты наверняка слышала о любви с первого взгляда?

–Приходилось.

–Так вот, такая любовь может возникнуть только в том случае, если частоты очень близки. Тут любовь сразу захватывает молодых людей.

–Очень интересно, Стасик.

–Бывает и наоборот. Люди женятся без любви. Как говорят, стерпится – слюбится. И действительно, если у одного из них сильная воля, то есть большой потенциал мозгового поля, то он за многие годы совместной жизни воздействует на мозг другого и перестраивает частоту его мышления. Рождается любовь.

–А если не перестраивает, то любви не возникнет?

–Совершенно верно, Света. И это бывает в том случае, если у обоих партнёров слабое мозговое поле или их частоты настолько далеки друг от друга, что перестроить их невозможно.

–Это поразительно, Анастас. Но ты считаешь, что раньше тебя никто не мог додуматься до такого толкования?

–Я об этом не слышал. А ты знаешь, сколько явлений объясняет волновая природа мысли?

–Догадываюсь, очень много, – Светлана, улыбаясь, посмотрела на Анастаса.

–Например, говорят: я почувствовал на затылке чужой взгляд. Это, действительно, так бывает, Но почувствовать можно не взгляд, а воздействие постороннего мозга – человека, животного – если его частота близка к твоей, – Анастас на секунду задумался, что-то вспомнил, потом продолжал:

–Или ещё факт. Часто можно услышать: У меня сегодня целый день было плохое настроение, болело сердце. Я, как чувствовал, что-то должно случиться. И вот получил открытку – мать умирает». А мать в другом городе. Но частота одного родного человека нередко близка частоте другого человека. И умирающая мать в критический момент, думая о сыне или дочери, концентрирует свой мозговой потенциал в одном направлении – и в результате такое предчувствие.

Дальнейшие свои мысли Анастас уже не высказывал Светлане.

« У генианцев колоссальный мозговой потенциал и им не составляет труда перестроить частоту мышления любого человека. Это подобно гипнозу. Но как же мозг сохраняет новую частоту? Видно, перестраиваются какие-то связи между клетками мозга». На этот вопрос Анастас ответа не знал.

И, уж в который раз, Анастас размышлял над своей будущей деятельностью.

«С помощью аппарата можно излечивать людей от многих болезней. Я помогу людям избавиться от страданий, воздействуя на психику больных людей. Это должно стать первейшей моей задачей. Но можно было бы перестроить мир…, построить общество, подобное генианскому. Для этого надо избавить горячие головы от воинственных мыслей. Перестроить частоту мышления всех вредных для общества элементов на свою частоту и внушить им добрые, альтруистические мысли».

Одинцов в своих мечтах заходил так далеко, что порой ему казалось достаточным проявить только желание и он на Земле сделает жизнь, подобную генианской. Однако, эти мечты всегда заканчивались сомнениями и мучительным терзаньем.

« Но ведь жизнь на Земле так многообразна и сложна, что одним махом можно все испортить. Каждый человек – индивидуум. И каким бы ни был этот человек, он является ячейкой общества. Совокупность людей придает этому обществу определённые черты. Во все времена любое общество обладало своими традициями, присущими только ему законами и нормами, характерными для своего времени, отношениями между людьми. Что будет, если нарушить эти отношения? Как будет развиваться общество? Лишив людей индивидуальности и сделав всех однотипными, можно общество превратить в сборище роботов. Нет, всё это не то. Тут требуется что-то другое, простым, грубым воздействием не поможешь. Да и кто позволил тебе одному решать судьбы людей и всей Земли? Ведь, генианцы только в борьбе, путём длительной эволюции добились успехов, и на это ушло немало времени».

Приходя к таким выводам, Одинцов полностью отвергал мысль о перестройке мира и ограничивался только медицинскими планами. Но воспоминанья о генианцах снова кружили ему голову, и он был в полной растерянности перед своим будущим.

Однажды, проходя со Светланой по улице, Одинцов увидел, как молодая мать, не справившись со своим трехлетним сыном, била его по рукам. Тот кричал, прыгал, слезы катились по щекам.

–Я бы таких людей изолировал от общества, – произнёс Анастас, глядя на эту сцену.

–Каких людей, Стасик? – не поняла Светлана.

–Которые считают применение силы средством решения конфликта.

–Но это безобидная семейная сценка.

–Из таких безобидных сцен потом получаются более серьёзные вещи.

–По-моему, ты преувеличиваешь, дорогой.

–Может быть. Но, всё же согласись, что силу надо применять разумно.

–Согласна с тобой. И мы за это боремся.

–Кто это мы?

–Все, кто против зла.

–Слишком туманно. Я буду с ним не так бороться. Я сделаю…, – Анастас умолк на миг, потом продолжал:

–Я бы им мозги переделал.

–И переделай, Стасик, – засмеялась Светлана, не придавая разговору серьёзного значения.

–Переделаю…, если смогу. А ты знаешь, есть цивилизации, в которых давно не знают зла и насилия. Там…

–Ну, прежде всего, пока неизвестно, есть ли вообще другие цивилизации.

–Есть, Света. Я это знаю точно. Я догадываюсь, – попридержал Одинцов непроизвольно вырвавшуюся мысль. – И у них все люди любят друг друга.

–Ты даже знаешь, что там есть люди? – Снова засмеялась Светлана.

–Ну не люди, разумные существа.

–По-моему, ты бредишь наяву, Анастас. У нас с тобой много земных дел, а ты думаешь о далёких цивилизациях.

–Я мечтаю, чтобы у нас была такая же цивилизация, и хотел бы побывать там, у них, посмотреть своими глазами.

–Где там?

– В высших цивилизациях.

Светлана воспринимала этот разговор, как лёгкую, беспредметную беседу. Однако, в глубине души она оставила незаметный след.

…Навестив вечером Светлану, Одинцов не хотел задерживаться у неё. Он узнал, что её матери стало лучше – она уже встает – поцеловал Светлану и пошёл домой.

Его теперь мучила мысль, как провести испытания аппарата в круговом режиме? Это дело более серьезное и требует тщательной подготовки, иначе можно столько наломать дров, что потом не расхлебаешь.

Анастас вспомнил о своём друге Серёже Умарове. Для него можно сделать полезное дело, тем более что Анастас обещал ему. И Одинцов, не заходя домой, направился к Умарову.

Тузик издалека увидел Одинцова и, как всегда, с радостью бросился ему навстречу. Он забыл неприятное происшествие, случившееся с ним в квартире Одинцова, и настроение у него было великолепное.

Ребят во дворе не было – или мокрая, холодная погода заставила их сидеть дома, или, может быть, личные дела.

–Привет, Тузик, ой какой ты хороший, ласковый, – встретился Анастас с подскочившей к нему собакой, – а где же твои друзья? Где Серёжа?

Тузик, как то боком, оглядываясь на Одинцова, побежал вперёд, как бы приглашая Анастаса сделать то же самое. Потом он сорвался с места и быстро скрылся в своём подъезде. Неизвестно, что и как Тузик рассказал Серёже, только спустя пять минут, они вышли вместе – Серёжа и Тузик – и направились к Одинцову.

–Здравствуй, Серёжа, – мысленно поприветствовал Одинцов.

–Здравствуй, – так же ответил Серёжа.

–У тебя какие-то срочные дела?

–Да, я занимался подготовкой к оформлению школьного зала. Каждый класс должен принять участие в украшении ёлки. До Нового года ещё есть время, поэтому выделяют одного-двух учеников для этого дела. Ну а я теперь постоянный кандидат для всех общественных мероприятий.

–Почему же тебе такое предпочтение?

–Нина Васильевна считает, что я всё равно напрасно сижу на уроках. Так вот, чтобы мне не было скучно, она и придумывает для меня разные общественные нагрузки.

–А как же остальные учителя? Тоже считают, что тебе на их уроках делать нечего?

–Они мне об этом не говорили, но я заметил, что реже стали меня спрашивать и обращаются ко мне только в том случае, если никто из учеников не может ответить на вопрос.

–А как ты относишься к этому? Тебе нравится такое положение?

Анастас с Серёжей, не договариваясь, медленно пошли в сторону дома Одинцова. Тузик не покидал их и бежал чуть-чуть впереди.

–Нет, не нравится. Мне бывает скучно и хочется чем-то заняться. Но что я могу сейчас сделать? Школу-то надо всем заканчивать.

–Ты не хотел бы её закончить раньше времени?

–Каким образом?

–Я тебе помогу в этом.

–Но как, Анастас?

–Идём ко мне, я тебе всё расскажу, – Анастас решил посвятить Сергея в свою тайну, тем более, что оставалась уже не тайна, а половина её. Сергей так же, как Анастас, знает о том, что Землю посетили инопланетяне, он тоже встречался с генианцами и приобрёл способность общаться путём мысленного контакта. Но только с ним, Одинцовым. И только его мозг излучает теперь мыслительную энергию той же частоты, на которую их обоих настроили генианцы. И всё это их общая тайна, неизвестная больше никому. Так почему же нужно скрывать от него вторую половину тайны? Ту половину, которая тоже является результатом встречи и общения с генианцами.

И Одинцов решил всё рассказать Сергею, тем более, что с его помощью он сможет проверить действие аппарата в режиме кругового поля.

Они зашли в квартиру Одинцова и тот без всяких предисловий приступил к делу.

–Смотри, Сергей. Вот на столе лежит аппарат, который я делал несколько месяцев, а именно, начиная с того самого времени, как возвратился в город после знаменательных встреч с Иллианием. Ты знаешь об этом и видел мой аппарат не раз. Идею его мне подсказали генианцы. Суть его в том, что он как бы является придатком мозга, моего мозга, причём очень значительным. Если ты немного знаком с радиотехникой, то поймёшь меня. Этот аппарат, в некоторой степени, можно сравнить с ретранслятором. Я его назвал мыслетроном. Он настроен на частоту моего мозга, принимает мысли, во много-много раз усиливает их, а точнее, мою мыслительную энергию, и излучает в пространство. Таким образом, мысли можно передавать на большое расстояние. Они несут колоссальную энергию и, если в их поле попадает какой-нибудь мозг, то его слабенькое мозговое поле полностью подавляется сильным полем, пришедшим от меня.

И этот мозг уже будет не способен работать самостоятельно, а будет подчиняться моим мыслям, моим приказам. А самое интересное и главное в том, что человек, думая моими мыслями, не заметит этого, не почувствует. Он будет считать, что это его мысли, что это он сам так думает. И более того, после прекращения действия моего поля он продолжает думать так же, как я его «заставил» думать, только уже на своей собственной частоте. Его мозг возвращается в первоначальное состояние. И только многократное воздействие такого аппарата могло бы перестроить любой человеческий мозг на мою частоту мышления. Так получилось с нами, с тобой и со мной. Только на нас воздействовало не искусственное поле, а ещё более мощное мысли тельное поле генианцев. Я должен тебе сказать, Серёжа, что по той же причине, по которой сейчас, во время нашего разговора, ты меня понимаешь, тебе будет подчиняться и этот аппарат. То есть я хочу сказать, что, имея со мной одинаковую частоту мышления, ты можешь работать с мыслетроном так же, как и я. Ты можешь внушить свои мысли любому человеку, какому только захочешь.

Этот длинный рассказ Одинцова Серёжа слушал, не шелохнувшись, и только изредка переводил взгляд с коробки, которую Одинцов вынул из стола, на говорившего Анастаса.

–Вот это здорово, – наконец, он вставил реплику, когда Одинцов на секунду прервал свой рассказ.

–Но этот аппарат обладает ещё одним свойством, – продолжал Одинцов.

–Ещё одним? Каким же?

–Им можно воздействовать не только на мозг одного человека, но также и на группу, на любое количество людей. Для этого только надо передвинуть вот этот переключатель. Если необходимо охватить небольшой круг людей, находящихся рядом, то аппарат нужно включать не на полную мощность. Вот это действие я и хочу проверить с тобой.

–Как, Анастас?

–Сделав при этом одно полезное дело.

–Ты меня для этого и позвал?

–Вот именно. Так как тебе давно надоело ходить в шестой класс, потому, что там неинтересно, мы избавим тебя от этого удовольствия.

–Ты хочешь, чтобы я бросил школу?

–Нет, Серёжа, ты школу бросать не будешь. Ты её окончишь, но значительно раньше, чем тебе положено.

–Понимаю. Ты мне дашь свой аппарат и я с его помощью заставлю директора выписать мне аттестат зрелости.

Анастас засмеялся и похлопал Сергея по плечу.

–Нет, Серёжа, во-первых, я тебе свой аппарат не дам, так как это слишком большая ответственность, а во-вторых, зачем тебе спешить с получением аттестата? Можно было бы и так сделать, но мне кажется, что тебе надо походить в десятый класс, а потом получить свой аттестат, собственный, честно заработанный.

–Значит, ты хочешь посадить меня в десятый класс? Но как это сделать?

–Очень просто. Я могу заставить, как ты сказал, директора перевести тебя в десятый класс и всё будет в полном порядке. Но тогда все учителя и ученики будут недоумевать, почему это так произошло. Поэтому, мне кажется, лучше сделать по-другому: я подойду к школе, а, может быть, зайду в школу, переключу свой аппарат на круговое поле малой мощности, малого радиуса действия, и через одну минуту все, находящиеся в школе, будут знать, что Серёжа Умаров уже не ученик шестого класса, а ученик выпускного десятого класса. Как тебе нравится такой план?

–Это хорошо, Анастас, только мне почему– то жаль покидать своих друзей. И брат мой Володя останется без меня.

–Эх, наивный ты человек! Сразу видно, что всю жизнь прожил в тепличных условиях. Запомни: в жизни будет так много расставаний и встреч, что если так болезненно реагировать на каждую из них, то жить будет очень и очень тяжело. Тем более, что сейчас ты не покидаешь своих друзей и брата, а просто оставляешь их, обгоняешь, как на соревнованиях, находясь при этом всё время рядом. Ведь ты каждую переменку можешь приходить к ним. А, кроме того, ты приобретёшь ещё и новых друзей, десятиклассников.

–Ну, хорошо, Анастас, давай попробуем, – согласился Серёжа, – если мне будет тяжело, можно таким же образом перевестись обратно.

–Совершенно правильно, Серёжа. Но я думаю, тебе обратно уже не захочется.

–А как же я скажу папе с мамой об этом?

–Ты им пока ничего не говори, ходи в школу и всё. Пусть они ничего не знают. Зато потом, весной, принесёшь им аттестат зрелости.

–Анастас, я никогда не обманывал родителей, – не согласился Серёжа с предложением Одинцова.

–Но тебе и не надо будет обманывать, ты просто ничего не говори и всё.

–А если они обнаружат?

–Если обнаружат, тогда скажешь, что ты забыл сообщить им, когда за твои заслуги тебя перевели в десятый класс.

–Ну, это уж больше похоже на сказки для маленьких.

–В конце концов, мы можем так же с помощью аппарата воздействовать и на их сознание, и они будут воспринимать всё, как должное. Серёжа, ты сейчас не задумывайся над этим. Потом всё устроится. Ты будешь уже десятиклассником и тогда подумаешь, как поступить.

После этого Серёжа согласился принять предложение Анастаса.

–Когда ты сможешь сделать это превращение? – спросил он.

–Давай договоримся так. В субботу я буду свободен и приду к вам в школу, там ты меня встретишь. Скажи, где ваша школа?

–По дороге мимо моего дома метров триста. После второго урока я буду тебя ждать.

На этом они закончили разработку гениального плана, и Серёжа поспешил домой.

Через день, в субботу, Одинцов взял мыслетрон и отправился в школу.

Ученики еще сидели в классах, когда Одинцов появился в школьном дворе. Серёжа увидел его в окно. Он с нетерпением и волнением ждал окончания второго урока, чтобы больше никогда не появиться в этом классе, среди своих товарищей. Он оглядел весь класс, и ему стало грустно оттого, что последний раз видит, как Саша Иванов напрягается, решая трудную задачу, как Эдик Родин пытается заглянуть к соседу в тетрадь и, как брат Володя волнуется и поглядывает на Серёжу.

Прозвенел звонок, и Сергей сразу вышел из класса. Он повстречался с Анастасом и провёл его вовнутрь школы.

Учителя возвращались с уроков и собирались в учительской. Вот директор прошёл в свой кабинет, который находится рядом.

–Можно начинать, – мысленно посоветовал Серёжа Одинцову.

Анастас раскрыл свой чемоданчик, щёлкнул тумблером и приготовился к соответствующим действиям. Он вынул из кармана маленькую коробочку, надавил зелёную кнопку и начал посылать сигналы.

«Излучение идёт на всех находящихся в этой школе, на всех без исключения. С сегодняшнего дня Серёжа Умаров, бывший ученик шестого класса, является учеником десятого класса. Его фамилия внесена в журнал этого класса, и все учителя и ученики считают его членом своего коллектива. Никто и никогда не спрашивает Серёжу Умарова, а также друг друга, почему он переведён в десятый класс».

Закончив «речь», Одинцов повернулся к Сергею.

–Ну вот, поздравляю тебя, Серёжа, ты повзрослел на четыре года.

–Не знаю, что тебе сказать – спасибо или к чёрту.

–Не надо пока ничего не говорить, иди лучше на урок, потом всё расскажешь, – и Одинцов расстался с Сергеем, который в нерешительности постоял минуту, потом пошёл в свой бывший класс, чтобы забрать там портфель с ненужными теперь тетрадями и книгами.

К удивлению Сергея, когда он вошёл в десятый класс, никто не обратил на него внимания. Шумные, но более серьезные, чем в шестом классе, ребята занимались своими делами.

–Ребята, где здесь свободное место? – спросил Серёжа.

–Да вот, малыш, садись за первую парту. Тут у нас самое почётное место.

–Меня зовут Сергеем. Серёжа Умаров.

–Это мы знаем. Мы помним, когда выдавал ты номера на сцене со своим учёным псом.

–Так, значит вот это место свободное?

–Садись, где тебе нравится, у нас демократия.

–Но я же не могу сесть на чужую парту, если сейчас кто-то сюда должен прийти.

–Придёт, увидит и… уйдет, – перефразировал известный афоризм один из десятиклассников.

Сергей не понимал пока, шутят с ним эти взрослые ученики или говорят серьёзно. Но он сразу догадался, что, хотя он не уступает по своим знаниям десятикласснику, вписаться ему в этот коллектив будет тяжело. У них свои понятия, свои установившиеся отношения и порядки, значительно отличающиеся от тех, в которых жил Серёжа среди шестиклассников.

Ну что ж, как говорят, «поживём-увидим».

И Серёжа сел за первую парту перед столом учителя. Когда пришёл учитель физики, Серёжа спокойно сидел за пустой партой и ждал, что тот ему скажет. Но учитель занял своё место, мельком скользнул взглядом по лицу Умарова и начал урок, как, ни в чём не бывало.

Так Сергей стал десятиклассником, отрезав сегодняшним днём своё детство от юности.

23.

Проведенная в абсолютно спокойной обстановке на квартире Гугенота ночь восстановила здоровье и настроение Николая Лютого. Спешить ему было некуда, поэтому, проснувшись утром, он долго лежал с закрытыми глазами, вытянувшись на диване. Тиша ворочался на скрипучей кровати, пока, наконец, не встал, выскочил во двор и, поёжившись от утреннего холода, так же быстро влетел в комнату. Он закурил, с наслаждением выпустил дым и, подойдя к Лютому, сдёрнул с него одеяло.

–Вставай, Лютик, здесь тебе не санаторий.

Лютый открыл глаза, потом нехотя стал подниматься.

Он надел брюки и проверил, цела ли пушка. Всё было в порядке и Лютый спокойно, молча, вышел на улицу.

Когда он вернулся, Тиша сидел возле стола с сигаретой в зубах и разливал по стаканам водку из бутылки.

–Садись, здоровье поправим, чтобы руки не дрожали, – пригласил он за стол Лютого.

Тот зыркнул глазами по налитым доверху стаканам, но отказываться от угощенья не стал.

–Ты бы оставил то, что задумал. Погоришь. А за мокрое дело, сам знаешь, что бывает, – начал разговор Тиша после того, как стаканы были опустошены.

–Не могу я сейчас это оставить. Верное дело, – возразил Лютый, закусывая куском сала.

–А зря, – заключил Гугенот и, помолчав, добавил, – шёл бы ты лучше ко мне, такие корешки мне нужны. Со мной не погоришь. Крупный бизнес .

–Пока сам могу шевелить мозгами, покровители не требуются, – злобно отреагировал Лютый на деловое предложение Гугенота.

–Ну, действуй, Лютик, и помни наш вчерашний уговор.

–Не принимай меня за фраера.

Они, молча, дожевали хлеб, заедая салом, и не глядя друг на друга.

Гугенот встал первым, начал одеваться. Уходя, он сказал Лютому:

–Иду на работу, ведь я не тунеядец. Если захочешь выйти, захлопнешь дверь. А задумаешь возвращаться – только без хвоста.

Лютый кивнул головой, буркнув что-то похожее на «хватит воздух колыхать» и остался один.

По телу разлилась приятная теплота, которая не вызывала никакого желания двигаться с места. И Лютый, сидя за столом перед пустой бутылкой, обдумывал свои планы на будущее.

«Теперь не прозевать бы момент, когда будет готова эта адская машина, чтобы вовремя прибрать её в хозяйские руки. С пушкой мне не страшен сам серый волк, не только эта дохлая псина. В крайнем случае, придётся пришить её, чтобы знала, с кем имеет дело».

Провалявшись целый день на диване, к вечеру Лютый выглянул во двор. Снегу там было мало, но становилось прохладно. Он вернулся, нашёл теплую куртку Гугенота и надел её. Не спеша, подвернул рукава, сунул пистолет, на всякий случай, в карман брюк и снова вышел во двор.

Перед домом Одинцова он появился засветло. Прорваться в квартиру он не осмелился – может прийти хозяин – но решил установить наблюдение за домом. Когда и с кем приходит домой Одинцов? Живёт ли у него собака?

Лютый спрятался за зелёными ёлками и стал наблюдать за подходами к дому.

Спустя полчаса, появился Одинцов. Он был один и шёл торопливым шагом. Не оглядываясь по сторонам, он приблизился к своему подъезду и быстро скрылся за дверью.

Лютый долго сидел в своем укрытии, ожидая, не появится ли на горизонте та красивая шмара, или, может быть, выйдет погулять собака. Но всё оставалось без изменений, только жильцы дома спешили расползтись по своим норам.

На следующий день Лютый повторил наблюдение и тут ему повезло. После Одинцова, откуда ни возьмись, на дороге появился тот самый мальчик, который прогуливался с собакой. Впереди него бежал знакомый пёс и они оба юркнули в приоткрытую дверь.

Лютый уже начал замерзать на сыром, холодном воздухе, когда снова увидел названных посетителей и убедился в том, что они здесь только гости.

«Значит, всё осталось по-прежнему. Нет ни шлюхи, ни собаки. Можно смело посещать «свою квартиру», – обрадовался Лютый и решил завтра же исполнить своё намерение. – Правда теперь нет нужды оставаться там надолго, есть у меня и получше этого убежище. Сам бог, если он есть, послал мне этого Гугенота».

На следующий день, проследив, когда Одинцов удалился на работу, Лютый смело подошёл к его квартире. Никакого лая из-за дверей не послышалось. Он открыл дверь, быстро протиснулся вовнутрь и почувствовал себя в безопасности. Лютый не зря называл своей квартиру Одинцова, он отлично в ней ориентировался и замечал малейшие перемены. Внешне всё оставалось без изменений, только на рабочем столе увеличился беспорядок. Масса бумаг и обрезков проводов лежали вперемежку с металлическими деталями и инструментом.

Лютый осторожно всё перебрал, потом открыл ящик стола и увидел прямоугольную коробку. Он взял её в руки, осмотрел со всех сторон, нажал одну из кнопок и, не обнаружив никаких признаков «жизни», положил обратно.

Лютый ничего не понимал ни в конструкции, ни в монтаже аппарата. Он рассчитывал воспользоваться им, надеясь только на то, управление будет таким же простым, как включение приёмника, где всё написано, всё обозначено. Любой человек, если он не сегодня вышел из пещеры, сможет послушать радиоприемник.

Лютый подошёл к кровати, постоял рядом, потом улыбаясь, бросился на неё с размаху. Он был доволен собой, своими задуманными планами и подготовкой к их осуществлению. Поэтому на душе было приятно, и хотелось подурачиться. Такие минуты у него бывали редко и, появлявшаяся тогда улыбка, придавала его лицу неестественное выражение. Улыбался он только губами, но глаза при этом оставались злыми и хищными. Он словно был в маске, которую в сказках надевают на серого волка, когда тот подбирается к козляткам.

Качнувшись несколько раз на кровати Одинцова, Лютый встал и пошёл к выходу. Это посещение, как и все предыдущие, закончилось для него благополучно. Вероятно, доля правды была в его уверенности, что он очень хитрый и удачливый человек.

Решив наведаться сюда через несколько дней, Лютый пошёл бродить по городу.

Безделье и скука часто толкают человека на бессмысленные, дурные и порой безрассудные поступки. Вот и Лютый, не имея определенной цели, решил навестить своего старого компаньона, первого своего благодетеля после побега. Он не мог бы сказать, для чего идет к Валерию Шутову, бывшему «Шуту», а теперь «обыкновенному человеку». Может быть, он хотел справиться о его здоровье? Или принести подарок его дочери? Нет, чужды ему такие побуждения. Тем не менее, он шёл к Шутову.

Валера оказался дома. Ему приходилось делить с женой обязанности няньки, так как оба трудились на заводе, а дочка требовала ухода.

Лютый постучался в окно и увидел, как помрачнело лицо Валерия Шутова.

Он, молча, впустил Лютого в дом и ожидал, что скажет незваный гость. Но тот не спешил начинать разговор и также, молча, обошёл комнату. Заплакала в кроватке девочка и молодой, счастливый папа сунул ей в рот соску.

–На что ты променял настоящую жизнь, Шут? На пеленки, рубашонки, распашонки. Тьфу! – сплюнул Лютый, изобразив при этом презрительную гримасу.

–Что тебе от меня нужно? – не обращая внимания на презрение Лютого, спросил Валера.

–А ничего. Зашёл, как говорят, на огонек. Что можно с тебя, фраера, взять? У тебя самого ничего нет, кроме этой…, – и он грязно выругался, кивнув на детскую кроватку.

–Ты ещё не дорос, чтобы понять это, – вспыхнув, ответил Шутов, – твоё место там, откуда ты пришёл. А здесь тебе нечего ходить, отравлять воздух. И если ты ещё раз покажешься мне на глаза, то тебе не сдобровать.

–Бить будешь, Шут? – ехидно улыбаясь, приблизился к Валерию Лютый.

–Марать руки не собираюсь.

–А что же, донесёшь?

–Сообщу в милицию.

–Ну, Шут! Не думал я, что ты окончательно скурвился. Смотри, как бы дров не наломать!

–Не запугивай меня, ты сам всех боишься. Как крыса, прячешься в нору от людей.

Хорошее настроение Лютого, как рукой сняло. Прищурив глаза, он вплотную подошел к Валерию и, приставив нож к животу, прошипел:

–За такие слова я могу пощекотать пёрышком.

–Спрячь нож и сам убирайся. Помни, что я тебе сказал.

Лютый сунул нож в карман и, хлопнув дверью, вышел на улицу. Он не ожидал, что так обернется встреча. И только теперь, где-то в глубине своего сознанья начал понимать, что заходил к Шутову для того, чтобы проверить, посмотреть, а действительно ли может быть счастлив человек, порвавший с преступной жизнью? Сам он был ещё далек от такого поступка, но его хорошее настроение пробудило в нем маленький, совсем незаметный, росточек зависти, необъяснимого желания.

Но всё получилось по-другому, и тот маленький росточек был загублен в самом зародыше. Наверное, ему больше никогда не пробиться сквозь толстый пласт озлобленности и презрения.

«Гад ползучий, шкура, – думал Лютый, уходя от Шутова, – он ещё угрожать мне смеет! Ну, погоди, ты у меня еще попляшешь».

Он пришел к Гугеноту, когда тот был уже дома. Тихон перекладывал какие-то вещи, упаковывал их в разные свертки и складывал в чемодан.

–Ты собираешься уезжать? – спросил Лютый, не интересуясь тем, что за вещи тот складывает.

–Да, Лютик, через несколько дней намечается у меня командировочка. Турне по историческим местам.

Лютый ничего не ответил и только смотрел, как тот складывает вещи.

–Но ты можешь жить пока у меня, всё-таки не казенное место, – предложил Лютому Тиша, – и плату я с тебя не беру. Пользуйся моей добротой.

–Я у тебя надолго не задержусь, – принял предложение Лютый, как бы говоря этим, что он тоже не лыком шит и может жить самостоятельно.

–Ну, это как получится, – ответил Гоша.

Несколько дней подряд Лютый выходил из дому только для того, чтобы где-нибудь набить свой желудок. Остальное время он или лежал на диване, глядя в потолок, или бесцельно бродил по ближайшему лесу.

24.

Мать Светланы уже чувствовала себя хорошо и тревога дочери понемногу рассеялась.

В один из дней Светлана сообщила ей, что собирается выйти замуж, и уже назначен день свадьбы. Слёзы радости или материнской жалости выступили на глазах у не совсем ещё старой женщины, и она прижала голову дочери к своей груди.

–Ну что ж, дочка, счастья тебе и удачи. Пусть всю жизнь горит счастливая звезда над твоей головой. Чтобы никогда не знала ты горя и слёз не видала.

–Спасибо, мамочка, я буду счастлива. Я так люблю его.

–А кто же он, Светочка? Тот самый, который всё время приходит к тебе?

–Да, мама, это он. Его зовут Анастас. Мы вместе работаем. Он очень хороший человек.

–Ты сама выбирала, тебе и жить с ним. Я у тебя на пути никогда не вставала.

–Я знаю, мамочка, ты у меня хорошая.

–А где он живёт, твой Анастас?

–Недалеко отсюда, прямо по улице через несколько кварталов.

–У него есть родители? Мама? Папа?

–Нет, мамочка, он живёт совсем один. У него давно умерли родители. Он такой умный.

–Не захваливай, дочка, счастье глаза тебе затмило.

–Да нет, мама, это правда. Ведь я много лет его знаю.

У матери снова навернулись слезы на глаза и она, вытирая их платочком, спросила:

–Когда вы свадьбу решили справить?

–Тридцатого декабря, мама.

–Так это же совсем скоро. Как же мы успеем подготовиться?

–Ничего не надо готовить, мама. Мы будем праздновать в ресторане. У нас не будет много гостей. Только наши ближайшие родственники и сотрудники из нашей лаборатории.

–Ну, вы решайте, дочка, сами. Я вам мешать не буду.

Частичка счастья, переполнявшего Светлану, досталось и маме, которая горячо любила свою дочку и жила только её жизнью.

Время побежало в заботах и хлопотах. Надо было подготовить платья, договориться с родственниками, оформить заказы в ресторане и много-много других дел.

На работе Анастасу и Светлане приходилось мало говорить о своих личных делах. Был конец года. Сроки поджимали. Пал Палыч всё время говорил то с одним сотрудником, то с другим, что-то выяснял, подсчитывал, снова переспрашивал и постоянно напоминал, что времени остается совсем мало, надо ещё раз поднажать и всё будет готово.

В такой напряжённой и нервной обстановке некогда было думать о своих собственных делах. Но, тем не менее, влюбленные успевали улыбнуться друг другу, и постоянная молчаливая связь целый день существовала между ними.

Глядя на их счастливые лица, никто, даже Пал Палыч, не посмел бы сделать им замечание о том, что они, присутствуя, как бы отсутствуют на работе. Но их радостное состояние не мешало им, наряду со всеми, поддерживать напряженный рабочий ритм.

После работы Светлана и Анастас вместе обсуждали ближайшие планы и планы на их будущую жизнь. Они встречались или у невесты дома или у жениха на пятом этаже. Кроме того, бегали по городу, носимые предпраздничной суетой.

Анастас на время забыл о своём аппарате – он, готовый к работе, лежал на столе.

Сколько времени ушло на его изготовление! Бессонные ночи, изнурительные вечера! И всё для того, чтобы быстрее изготовить волшебный аппарат, чтобы скорее приступить к осуществлению намеченных планов и достижению поставленной цели. Нередко приходилось Анастасу расплачиваться на работе за свой утомлённый вид, а сколько раз он становился объектом насмешек своих сотрудников. Всё было вынесено, выдержано. Всё осталось позади.

И вот теперь аппарат готов, можно заняться большим делом. Но времени совсем не стало. Как вихрь, ворвалась любовь в жизнь Одинцова. Она принесла с собой много новых забот и совсем забрала свободное время.

Анастас, даже перед самим собой никогда не обмолвился ни одним словом сожаления. Он был полностью поглощён новым чувством, новыми делами.

Бывали минуты, когда он хотел взяться за свои временно отложенные дела, но потом эти минуты прерывались и он говорил себе:

– Вот поженимся, тогда забот будет меньше, и я займусь делом.

Иногда он об этом даже говорил Светлане и она, конечно, соглашалась с ним, обещая ему не только много свободного времени, но и свою всевозможную помощь.

–А ты знаешь Света, когда я с тобой, словно летаю в невесомости, я не чувствую ни своего тела, ни голода, ни усталости, ни движений, ни времени, как будто всё это вне меня, – говорил Анастас восторженными словами.

–Я тоже, примерно, в таком же состоянии, – отвечала она ему,– только у меня остается одно ощущение – ощущение массы дел, которые надо ещё успеть сделать.

–Значит, ты меня еще не полюбила.

–Стасик, я тебя уже успела разлюбить, – смеясь, отвечала Светлана.

–Ах, ты успела разлюбить? Тогда я требую развода!

–Твоё требование никто не удовлетворит, потому что ты требуешь невозможного.

–Человеку всё подвластно, он из невозможного делает возможное.

–И наоборот?

–Бывает и так. Вот, например, из возможно вечного, убеждённого холостяка ты сделала невозможного счастливца.

–А тебе не кажется, что твои возможности понапрасну болтать – невозможно ограничить?

–Светочка, понапрасну даже муха на нос не сядет.

–Муха-то не сядет, а вот ты уже давно сидишь и ничего не делаешь. Ну-ка давай помоги мне расправить платье.

–Светочка, а ты не забыла пригласить дяди Костю? – выходя из спальни, спросила Наталья Андреевна, мать Светланы.

–Мама, я всех уже пригласила, не волнуйся.

Анастас взял на себя самую ответственную часть подготовительной работы. Он ходил в ресторан, договаривался насчет времени, зала, уточнял количество мест, просматривал наименования блюд и, хотя подобными вещами ему раньше заниматься не приходилось, он всё это делал довольно успешно и умело.

Придя поздно вечером домой, Анастасу захотелось посмотреть, подержать в руках своё драгоценное детище. У него возникло желание снова продолжить работу, опять окунуться в мир созиданья. Внезапно так быстро нахлынули воспоминанья, что Анастас, словно наяву, увидел лес, в котором встречался с генианцами. Ему захотелось снова пережить встречу, почувствовать близость пришельцев из другого мира. И он, как будто, ощутил знакомый шум в голове, словно вот сейчас должен возникнуть голос. Анастас закрыл глаза, произнёс шёпотом:

–Иллианий, Иллианий.

Никакого ответа не было, и Анастас снова вернулся в мир реальности.

На другой день, придя на работу, Анастас попытался сразу включиться в рабочую атмосферу. Он сидел за столом, перелистывая свои черновые записи. Однако, мысли всё время уходили в сторону. Снова перед глазами стояла лесная поляна, а в голове всё шумело, путалось.

Вдруг далёкий голос, отдельные звуки проникли в мозг Анастаса. Он встрепенулся, напряг свои мысли и услышал слова:

–Мы приветствуем тебя, дорогой Анастас. Ты ещё помнишь о нас, генианцах?

–Здравствуй, Иллианий. Твой ли голос я слышу?

Ты не ошибся. Это мы опять здесь у вас. И рады встрече с тобой.

–Что привело вас снова на нашу Землю? – Одинцов широко раскрытыми глазами смотрел вдаль мимо шкафов и столов, не видя сотрудников. А они заметили его необычное состояние, тайком показывали на него глазами, но обратиться не осмеливались. Эту молчаливую возбуждённость они относили к предсвадебным переживаниям.

Светлана почувствовала странную напряжённость в его взгляде, заволновалась и хотела прервать его мысли.

–Стас, о чём ты думаешь?– вполголоса спросила она.

Одинцов продолжал безмолвствовать. Только какая-то радость, заинтересованность отразилась на его лице.

–Завершая свои дела в этом районе Галактики, мы ещё раз решили заглянуть на вашу чудесную планету. Повидаться с тобой хотела Иллиана.

–Как я рад, Иллианий. Я скучал и давно мечтал о встрече с вами, Иллиана, – последние слова Анастас произнёс шёпотом, одними губами.

Светлана уловила их смысл и отпрянула от Одинцова.

« Что с ним? О чём он говорит? Какую Ляну вспоминает? – думала она. – Что за бред?

–И нам приятна эта встреча, Анастас, произнесла Иллиана, – какие у тебя новости?

–Новостей много, друзья мои. Я вам всё расскажу, но где вы находитесь?

–Далеко от тебя, Анастас, и связались с тобой через узконаправленное мышление.

–Вас никто не слышит?

–Нет, очень слабо наше поле вокруг тебя.

Анастас продолжал сидеть за своим столом с широко раскрытыми глазами.

Отдельные слова он произносил вслух, вызывая недоумение сотрудников.

Светлана снова попыталась вывести Анастаса из трансового состояния, но и на этот раз попытка оказалась безуспешной.

–А не хочешь ли ты побывать на нашей Гениании, Анастас? – спросил Иллианий.

–На Гениании? Каким образом? Ведь, я не мысль, у меня есть тело.

–Мы сделаем энергетический канал от Земли до Гениании. По нему твоя мысль, не теряя связи с мозгом, может протянуться до нашей планеты. Дорога туда и обратно не займет много времени. Через час ты снова будешь на Земле.

–А моё тело? Оно не погибнет?

–Твоё тело будет в сонном состоянии. Никаких неприятностей не случится.

–Но я же должен прибыть туда с вами, Иллианий, иначе….

–Непременно так, Анастас. Мы будем с тобой.

Полное безучастие Одинцова встревожило не только Светлану, но и всех сотрудников. Серёжа Новожилов подошёл к нему и осторожно тронул за плечо. Лёгкое ответное движение показало, что Одинцов жив и чувствителен к окружающему.

–Что с тобой, Ананас? – спросил Новожилов. Реакции на голос не последовало.

Светлана подскочила к Одинцову, взяла его руки и закричала:

–Стасик, очнись, что произошло?

И вновь только слабым, но настойчивым движеньем рук, пытавшихся вырваться из рук Светланы, Одинцов показал, что он жив.

–Надо вызвать врача. Он болен, – сделала вывод Светлана.

–Мне кажется, что он переутомился, – предположила Надежда Григорьевна, – давайте перенесём его в кресло, потом посмотрим.

И тело Одинцова почти без его сопротивления перетащили в кресло. Глаза были открыты, а с губ слетали отдельные еле различимые слова. Светлана расстегнула ворот рубашки.

…Ну, вот мы и на Гениании, Анастас. Это наш дом, – мягко произнесла Иллиана.

Одинцов ничего не ответил. Он не хотел, не мог произнести ни слова. Необычайная красота, совершенно необъяснимое очарование и загадочность пейзажа лишили его способности мыслить. Кроме того, его состояние было настолько непривычным, что он не знал, сон это или ощущения наяву.

–Тебе у нас нравится? – спросил Иллианий.

–Я не нахожу слов для восхищения, – наконец произнёс Анастас, – здесь всё прекрасно, удивительно. Это сине-вишнёвое небо, освещённое откуда-то изнутри и сливающееся с голубым горизонтом, эта поразительная чистота и объёмность окружающей среды придают вашей планете сказочный вид. И так легко стало дышать….

–Не забывай, Анастас, что ты дышишь земным воздухом. А сюда дотянулась только твоя мысль.

–Да, Иллиана. Но здесь можно обо всём позабыть.

–А вот это наши генианцы. Они рады нам.

Анастас почувствовал толчки, многочисленные сбои мысли. Перед «взором» предстали какие-то светлые круги с радужными ореолами. Они находились в постоянном движении, то уменьшались в размерах, то увеличивались, сближались и снова расходились, яркие и резкие очертания сменялись более расплывчатыми. И всё вместе это представляло захватывающее зрелище.

–Не бойся, Анастас, твой мозг находится на Земле и ему не грозит опасность, – сказал Иллианий, уловив некоторое замешательство в мыслях Одинцова. – Ты можешь осмотреть нашу планету, пока мы обменяемся мыслями со своими друзьями.

Одинцов, находясь не Земле, мысленно присутствовал на Гениании. Земную жизнь он ощущал только физически, как животное или растение, отвечая на неё инстинктивно. А ту, далекую – наблюдал и сознавал.

За несколько минут он успел увидеть очень многое, окинуть «взором» обширные генианские пространства. Всё поражало красотой и необычностью. Но вместе с быстрыми перемещениями Анастаса в генианском пространстве почти так же быстро изменялись чувства Одинцова. Первые восхищения и удивления сменились равнодушием, на смену ему пришло раздражение.

«Здесь все красиво, но красота эта утомительна. Куда ни глянь, везде одинаково прекрасно, но прекрасное не с чем сравнить. А поэтому всё однообразно, серо. Нет, человек здесь не смог бы жить. Человеку, чтобы оценить прекрасное, необходимо чувство сравнения» – думал Анастас, пролетая над просторами чужой планеты.

–Я вижу, тебе здесь не нравится, – услышал он голос Иллианы.

–Мои чувства мне непонятны. Я очарован красотой вашей планеты, ничего подобного я никогда и нигде не видел. Но мой мозг отказывается воспринимать эту красоту.

–Не удивительно, Анастас, ведь вашему земному муравью тоже безразлично – ползет ли он по стене изумрудного дворца или находится на развалинах старого здания.

–Но муравей…

–Не обижайся, дорогой. Каждому уровню развития доступен свой образ восприятия. Мы это знаем, видели, бывая в чужих мирах.

–Наверно, ты права, Иллиана. Но я хотел бы узнать, как вы живёте.

–Мы знакомились с вашей жизнью несколько дней. Чтобы тебе познать нас, не хватит жизней твоей и твоих потомков. Наша жизнь так многообразна и интересна, что трудно тебе это представить.

–Я вижу только одни мерцания и перемещения.

–Да, наша жизнь – это движение. Ни мгновенья застоя. А время измеряется циклами, сгущением энергии и разрежением. Но мы тебя сюда пригласили только для общего знакомства и совсем не рассчитывали, что ты поймёшь нас и нашу жизнь. И ты правильно сделал вывод, что человеку надо жить человеческой жизнью. И на Земле! Такова природа всего живого.

– Но всё же я хотел бы познакомиться и с генианцами.

–Конечно, Анастас, не зря же ты проделал такой путь. Сейчас мы перенесёмся туда, где Иллианий встречается со своими друзьями-коллегами.

Ты можешь посмотреть, послушать.

И в этот миг Анастас очутился в том месте, где ему не пришлось любоваться природой, хотя она была так же спокойна и очаровательна.

Средь зелёно-голубой растительности, пышной и удивительно пропорционально заполняющей пространство между несколькими искусно обработанными скалами, расположилось общество друзей Иллиания. Анастас их видел, слышал и чувствовал по возросшему энергетическому потенциалу окружающего их поля.

Серовато-розовые сгустки разных объёмов и концентраций всё время перемещались, меняли окраску и форму, объединялись между собой, расходились в разные стороны, образуя в целом нечто похожее на цветомузыку в объемном варианте. Не зная других форм жизни, кроме земных, Одинцов не мог понять смысла увиденного явления. Он слышал, что здесь идет бурный обмен мнениями между генианцами, но никакой речи или отдельных слов разобрать не мог. И не удивительно – у генианцев был свой язык. Свой способ общения.

–Вот, Анастас, это мои друзья – генианцы, – услышал, наконец, Одинцов голос Иллиания, – ты наблюдаешь ритуал встречи и первый обмен мнениями.

–Но я ничего не понимаю, – ответил Анастас, – мне кажется, что я попал в какой-то розовый туман.

–Ха-ха, Анастас, – засмеялся Иллианий, – это мы-то туман! Да ты посмотри, какие здесь все красивые, грациозные, особенно наши генианки! Ты чувствуешь прелесть задушевной встречи? Ощущаешь взаимность интересов?

Одинцову оставалось только промолчать.

–Вот мои друзья приветствуют тебя – представителя другого мира. Желают познакомиться с тобой.

И действительно, Анастас почувствовал снова увеличение давления внешнего поля и ясно услышал слова, обращенные к нему. Все по очереди, на чистом человеческом языке генианцы выражали свои чувства гостеприимства, радости и удовлетворения. Одинцову оставалось только повторять своё имя.

–Тебе здесь все рады, Анастас, – снова обратился к нему Иллианий, – и приглашают тебя погостить у нас.

–Спасибо вам, генианцы, я очень рад быть вашим гостем, но мне тяжело. Иллианий, мой мозг устал, он отказывается воспринимать то, что я здесь вижу.

–Ты будешь немедленно возвращён на вашу Землю…

–Я вижу, вы уже договорились о возвращении, – послышался голос Иллианы.

–Здесь всё мне кажется странным.

–Не переживай, Анастас. Может быть, когда-нибудь ты снова побываешь у нас. А теперь тебе лучше заняться своими делами…

–Анастас, дорогой, очнись, – снова попыталась разбудить его Светлана, когда пришёл врач.

Он пощупал пульс, заглянул в глаза и осторожно спросил о самочувствии.

На щеках появился румянец, глаза приобрели живой блеск. Одинцов окинул всех взглядом, с удивлением посмотрел на врача и, обращаясь к Светлане, спросил:

– Что всё это значит, Светик?

–Я у тебя хотела спросить. У тебя был обморок? Ты плохо себя чувствуешь?

–Нет, наоборот, я чувствую себя, как никогда, прекрасно.

–Тогда, что с тобой? Какие слова ты здесь произносил? – Светлана ничего не поняла из его обрывочных фраз, но женское имя она услышала.

–Всё хорошо, Света. Доктор, я здоров. Отпустите меня на рабочее место….

Этот небольшой инцидент вскоре почти забылся сотрудниками, но оставил заметный след в памяти Светланы.

Жизнь, как будто снова вошла в свою колею. Заботы заполнили всё время Одинцова. Он так ни разу и не смог пойти к Серёжу Умарову, чтобы узнать, как у него дела, как успехи в десятом классе. Может быть, ему тяжело и требуется помощь? Да и сам Серёжа почему-то не приходит.

Анастас решил сразу после свадьбы навестить Серёжу и узнать о его состоянии. Но это потом…, после свадьбы, а пока остался один день и необходимо ещё кое-что сделать.

Двадцать девятого декабря Светлана на работу не пришла – по случаю её личного праздника Пал Палыч разрешил ей остаться дома. Анастасу же надо было срочно закончить последнюю главу отчёта и сдать её в печать. Пал Палыч накануне попросил Одинцова завершить свою работу, чтобы не передавать её другому человеку.

–Анастас Иваныч, – говорил Пал Палыч, я понимаю, что в голове у Вас сейчас другие строки, другие цифры, но всё-таки я прошу Вас собраться завтра с мыслями и завершить рукопись отчёта.

–Я постараюсь это сделать, Пал Палыч, – обещал Одинцов.

–Только не пиши последние страницы отчета стихами, – посоветовал Валера, – а то он читаться не будет: всё проза, проза, проза и, вдруг, стихи.

Все засмеялись и тут же поддержали шутку.

–А почему бы и не стихами? Если успеет весь отчет переписать в стихах, то пожалуйста, – это Серёжа Новожилов вступил в разговор, – комиссия зачитается его отчетом, а может быть, ещё начнет разучивать наизусть, тогда у неё на наши отчёты времени не хватит.

–Ну, уж нет, я не согласен на такое, – возразил Коля Токарев, – комиссия примет его отчет и вся премия за тему достанется ему одному.

–Ну и пусть получает, ему сейчас много денег надо: у него большая семья и расходы громадные, – Надежда Григорьевна без чувства сожаления предложила отдать ещё не полученную премию за ещё не закрытую тему.

–И всё равно эта премия достанется вам, – не обижаясь на шутки, сказал Одинцов, – все деньги вношу в общую кассу и мы гуляем с вами по случаю Нового года…

–Я вижу у вас всех добрые сердца и широкие натуры, – прервал Одинцова Пал Палыч, – очень уж щедро вы распоряжаетесь ещё не заработанными деньгами.

–Как же не заработанными, Пал Палыч? – удивленно спросил Валера, – кровью и потом мы их заработали. Лучше было бы сказать «не полученными» деньгами.

–У нас ещё целый рабочий день и неизвестно, чем он закончится, – как бы продолжая разговор и в то же время, напоминая, что неплохо было бы приступить к работе, – сказал Пал Палыч.

–А нам известрно: концом! – резюмировал Валера.

И вот двадцать девятого декабря Одинцов пришёл на работу. Свой последний рабочий день Одинцов начал с того, что ещё раз всех пригласил на завтрашнюю свадьбу и просил не опаздывать.

–Товарищи, мы со Светланой приглашаем вас всех и лично каждого завтра на наш праздник, который состоится в четыре часа в ресторане «Чайка». Прошу прибыть вовремя.

–Задание поняли. Требуется уточнить только одну деталь, – сказал Николай Токарев, – каких максимальных размеров подарки разрешается приносить и куда их складывать?

–Ребята, самым большим подарком будет ваше присутствие, ваша поддержка, улыбки, ваше хорошее настроение. Эти подарки вы должны принести обязательно.

–Браво, Анастас Иваныч, – впервые полным именем назвал Одинцова Сережа Новожилов, – после такого приглашения мы не только явимся сами, но и принесём с собой много прекрасных «улыбок».

На столе Одинцова неизвестно откуда появился букет цветов. По общей обстановке и настроению чувствовалось приближение праздника.

Тем не менее, рабочий день начался, и сегодня необходимо было потрудиться с полной отдачей сил, чтобы завершить оставшиеся дела. Одинцов не хотел поддаваться расслабляющему действию предпраздничного настроения и с усердием принялся дописывать последние страницы отчета.

Завтра тридцатое декабря, с этого дня Одинцов начинает новую, счастливую жизнь. Этот день он выбрал сам, благодаря своему волшебному аппарату. И только из-за него этот день, тридцатого декабря, будет самым несчастным днём в его жизни.

25.

Тиша Гугенот отбыл в свою «командировку». Лютому жилось привольно. Хозяйка дома, действительно, никогда не только не заглядывала, но и не интересовалась вообще, кто живёт и что делается на другой половине дома. Она вовремя получила свои деньги, и больше ей не надо было ничего.

Утром двадцать девятого декабря Лютый решил проверить, как идут дела с изготовлением аппарата. После ухода Одинцова на работу он зашёл в квартиру, осмотрелся и сел в кресле перед рабочим столом Одинцова. Лютый не надеялся найти сегодня то, что давно искал и ждал. Он, не спеша, оглядел стол, который был необычно чист, удивился этому и открыл ящик.

Взяв прямоугольную коробку, Лютый покрутил её в руках, потрогал крышку, попытался заглянуть внутрь и, вдруг… вскочил, как ужаленный.

«Она готова! Она готова! Адская машина у меня в руках! Я спасён, я вознаграждён!» Каким образом Лютый понял, что аппарат готов? Этого не мог бы объяснить никто. Видимо, только аккуратная компоновка и полный набор всех плат внутри коробки, а также его, Лютого, недюжинная интуиция позволили сделать ему безошибочный вывод о готовности устройства.

Лютый забегал по комнате, не находя себе места. Не ожидая такой удачи, он пришёл в возбуждённое состояние и не знал, что ему в первую очередь делать. Сначала он хотел немедленно уйти, потом передумал, вернулся, положил коробку на стол и начал искать, во что бы её положить. Увидев портфель, стоящий под кроватью, он схватил его, сунул туда коробку и снова ринулся к выходу. От волнения он забыл, куда открывается дверь «его» квартиры и начал дёргать её в обратную сторону. Ничего не понимая, он попытался навалиться на дверь, но она не поддавалась. Пот выступил у него на лбу, промелькнула мысль: « неужели ловушка?». Лютый нащупал пистолет в кармане и снова стал толкать дверь. Он поднял такой шум, что самому стало от этого страшно. Потом остановился, прислушался – всё тихо.

«Спокойно, Коля, спокойно» – приказал он себе, вытер рукавом пот со лба, поставил на пол портфель и снова попробовал открыть дверь. Без шума и скрипа она отворилась в другую сторону. Лютый обругал неизвестно кого – то ли дверь, то ли себя – и выскочил на площадку. Только хотел захлопнуть дверь, вспомнил, что портфель остался там, громко сплюнул и, просунув руку в щель, вытащил его наружу. Затем он закрыл дверь и быстро пошёл вниз.

Ещё никогда не был Лютый таким рассеянным, возбуждённым. Даже, когда готовился и осуществился побег из тюрьмы, не было такого волнения, всё было сделано чётко, без паники. « А здесь! Даже противно на себя смотреть! Как фраер. Вот застукали бы тебя в этой ловушке, тогда бы знал, где раки зимуют», – думал про себя Лютый, идя по улицам и бережно придерживая портфель двумя руками.

«Теперь всё, – немного успокоившись, думал Лютый, – теперь вы все у меня в руках. Вот где находится ваша погибель», – похлопал он по портфелю.

Он шёл и шёл быстрым шагом по улицам, не замечая прохожих и строя обширные планы по поводу своего будущего. Воображение у него было хорошее, и он нарисовал такую заманчивую перспективу, что ему мог бы позавидовать сам султан турецкий. Ему бы быть поэтом, мечтателем, а не ходить по улицам с крадеными вещами.

Накануне выпал свежий снег и Лютый с удовольствием шагал по лесной тропинке. Он не наслаждался чистым воздухом, не любовался белизной, он испытывал удовольствие просто оттого, что каждый шаг приближал его к цели.

Лютый направлялся домой, то есть в квартиру Тимофея Гурова, которая, к счастью, сейчас пустовала. Он рассчитывал, что там в спокойной обстановке сможет впервые опробовать аппарат Одинцова. А уж потом начнется победный марш Николая Лютого.

Придя домой, Лютый разделся, неизвестно зачем помыл руки, видимо, не хотел с грязными руками входить в новую жизнь, и приступил к действию.

Он положил коробку прямо перед собой, направил её свободную грань в сторону окна и… нажал кнопку. Затаив дыхание, он ждал, когда появится какой-нибудь прохожий на дороге, чтобы начать ему приказывать. И вот идёт бабушка, идёт медленно, не спеша. Это ему на руку, можно успеть выдать больше приказаний.

« Вот ты идёшь, бабуля, а ведь дома забыла кастрюлю, вернись и возьми её», – шёпотом произнёс Лютый первое, что пришло ему в голову. Бабушка остановилась, опираясь на палку, постояла минуту и… пошла дальше. Лютый, затаив дыхание, смотрел и ждал, что бабуля сейчас повернётся и, сломя голову, бросится домой за кастрюлей. Но, увы! Она передохнула и спокойно продолжала путь.

«Что за чертовщина? – думал Лютый, может быть, я промахнулся?» – и он лихорадочно начал крутить коробку, закрыв один глаз и, нацеливая её другим глазом прямо вслед уходящей бабушке. Так, всё поймал. Он снова нажал на кнопку и прошептал:

–Бабуля, беги домой за кастрюлей, я же к тебе, кажется, обращаюсь!

Старушка удалялась, даже не подозревая, какую травму этим самым она наносит человеку, глядящему ей вслед.

Лютый стал быстро нажимать на кнопку, затем отпускать её. Он щёлкал тумблером и шептал, как молитву, слова приказания, но результат был тот же. Старушка шла своей дорогой.

Лютый в панике поднял коробку, стал крутить и искать причину её молчания. Он снова защёлкал тумблером, положил коробку на колени, нажимал кнопку и снова её отпускал. Дорога опустела и Лютый стал ждать новую жертву. Долго никто не появлялся. Наконец, мальчик лет двенадцати, показался из-за поворота и стал приближаться к дому. Лютый второпях поднял коробку. Он одной рукой держал кнопку, а другой усиленно переключал тумблер в одну и другую сторону.

–Мальчик, слушай меня! Ты меня слышишь! Ты меня понимаешь и делаешь, что я приказываю! Ты бежишь, тебе жарко, расстегни свою куртку, скотина! Ты меня слышишь?

Мальчик пробежал мимо дома, и ему было наплевать на то, что ему жарко. Расстёгивать куртку не хотелось.

Крупные капли пота покрыли всё лицо Лютого, он дрожащими руками держал коробку и не знал, что теперь делать. Что же это, крах его мечтаний? Напрасны все ожидания? Бесполезный риск? Не верилось, не укладывалось в голове такое! Может быть, аппарат ещё не готов и он раньше времени выкрал его? Теперь уже поздно исправлять дело. Он спугнул Одинцова. Тот, наверное, пришёл домой и обнаружил пропажу. А может быть, его ещё нет? И не поздно вернуть коробку на место? Но как узнать, готов аппарат или нет? Ведь не спросишь у самого Одинцова. А если аппарат готов, если он уже действует? Тогда нельзя возвращать его на место.

Мысли Лютого метались то в одну, то в другую сторону. Он бегал по комнате, разъяренный, как зверь в клетке. Его умственных способностей не хватало на то, чтобы принять единственно правильное решение. Сейчас так легко ошибиться. На карту поставлено слишком многое – его свобода, его жизнь.

Лютый схватил портфель, сунул туда злополучную коробку, быстро на ходу оделся и выскочил из комнаты. Он почти бежал по лесной тропе. Он спешил в город, решил, во что бы то ни стало поставить точку в этом деле. Все его мысли и действия были только в одном направлении – как заставить работать аппарат? В чём его тайна и где он, Лютый, допустил ошибку? Всё остальное, даже безопасность, сейчас его не тревожили.

Теперь Лютый уже не боялся, что его могут обнаружить, узнать. Он сел в автобус и поехал в направлении к дому Валерия Шутова. Лютый вспомнил, что тот хорошо разбирается в радиотехнике и может помочь ему. Правда, последняя их встреча закончилась не совсем дружелюбно, но Лютый рассчитывал уговорить его, если не будет соглашаться, пригрозить, применить оружие. Пистолет у Лютого всегда был в кармане.

Спустя некоторое время автобус привёз его на противоположную окраину города, где проживал в своем домике Валера Шутов.

«Только бы он был дома, только бы застать его, а потом уж я с него выдавлю всё, что мне нужно, – думал Лютый, шагая с портфелем к знакомому дому.

Постучав в окно, Лютый услышал шорох в комнате.

«Значит, кто-то есть дома. Сейчас ещё день и Шутов не должен был уйти на вторую смену. Вероятно, это он шаркает ногами».

Валерий выглянул в окно и, увидев Лютого, крикнул через стекло:

–Что тебе надо? Я с тобой не хочу разговаривать.

Лютый не услышал его слов, но по движенью губ содержанье понял правильно. Он показал на портфель, потом пальцем на него, Шутова, и снова на портфель.

–Дело у меня есть к тебе. Вот в портфеле одна штучка, я тебе должен показать, – говорил Лютый. Он не хотел громко кричать, боясь привлечь вниманье посторонних, но Валерий его, видно, не понял и снова замахал руками: иди, мол, отсюда, не надо мне никаких портфелей.

Он задернул занавеску и отошёл от окна. Лютый ждал. Потом снова настойчиво постучал в окно. Никто не отзывался.

–Ах, ты падла. Ты не хочешь даже открыть мне,– процедил он сквозь зубы и кулаком забарабанил по раме окна.

Валерий не выдержал такого напора и решил открыть дверь, узнать, в чём дело. Он вышел на крыльцо и спросил:

–Что ты кулаки понапрасну оббиваешь? Я же тебе сказал, чтобы ты больше здесь не появлялся. Нет у нас с тобой общих дел, иди отсюда – ребёнка разбудишь.

–Шут, я к тебе в последний раз пришёл, за помощью. Впусти меня, я тебе всё объясню, – Лютый подошёл к Валерию, ожидая, что тот сейчас отступит и впустит его в комнату. Но Шутов стоял в дверях и не собирался приглашать Лютого.

–Я повторяю тебе, у нас нет общих дел. Иди своей дорогой.

–Да я же к тебе за помощью пришёл. Тебя не учили помогать человеку, когда он нуждается в этом?

–Учили человеку помогать. Но только человеку! А ты, ты мразь, Лютик.

–Я? Я для тебя мразь? Ах, ты гад ползучий! – Лютый плечом втолкнул Шутова в тёмный коридор и быстро захлопнул дверь. Он достал пистолет из кармана, взвёл курок и, нащупав в темноте Валерия, придавил его к стенке. Дуло пистолета упёрлось в живот Шутова. Он был слабее и ниже ростом, поэтому не мог оказать сопротивление разъяренному бандиту.

–Я в последний раз тебя спрашиваю, ты можешь мне помочь или нет?

–А я тебе давно сказал в последний раз, чтобы ты забыл меня, нам с тобой не по пути.

–Ну, тогда и иди своим путём, слизняк! – прохрипел Лютый и нажал на курок пистолета. Звук выстрела прозвучал глухо, теряясь в одежде Шутова и темном коридоре. Валерий слабо вскрикнул и стал медленно сползать к ногам Лютого. Тот выпустил из рук его одежду и Шутов мягко, словно боясь ушибиться, вытянулся на полу.

–Теперь нам с тобой не по пути, ты был прав, – злобно процедил убийца и вышел на улицу. Он, озираясь по сторонам – не привлёк ли кого-нибудь выстрел – вышел за калитку и, не оглядываясь, заспешил прочь.

Исчезла ещё одна надежда на то, что аппарат заработает.

Теперь у него оставался один, последний, шанс и Лютый решил его использовать.

Только сам Одинцов может помочь ему в этом, он единственный и никто другой!

Лютый пришёл к дому Одинцова и, как уже не раз, бывало, занял своё место за маленькими, раскидистыми ёлками. Он стал наблюдать и поджидать

своего единственного спасителя.

Незаметно день подошёл к концу, и темнота опустилась на город. Теперь стало трудно определять проходивших мимо, только пристальное внимание да чутьё может помочь. Стало совсем холодно и Лютый, стиснув зубы от злости и от холода, вглядывался в темноту. Фонарь, стоящий перед домом, на миг освещал проходящих людей и Лютый старался не пропустить тот момент, когда свет падал на их лица.

–Прохожих стало меньше, окна засветились разноцветными абажурами. Но тёмное пятно на пятом этаже говорило о том, что Одинцова дома нет.

« Где он ходит, этот изобретатель? – думал про него Лютый, – наверно, к девочкам похрял. Нашёл время забавляться. Его здесь ждут, волнуются, а он там фигли-мигли разводит».

Наконец, появился долгожданный.

…Одинцов сдал в печать заключительную главу отчёта, зашёл к своей невесте, в последний раз к невесте, так как завтра она должна называться женой. Договорившись с ней встретиться на следующий день, тридцатого декабря, рано утром, он весёлый и довольный, но немного уставший, шёл в свою холостяцкую квартиру. Он не спешил, наслаждаясь своим счастьем, как мальчишка, прыгал на одной ноге, затем шагал мелкими шажками и снова прыгал, и снова шёл.

«Он что, белены объелся? – подумал Лютый, глядя на его выкрутасы, – и домой не хочет идти, наверное, горячая маруха попалась».

Одинцов прошёл мимо своего подъезда, потом остановился, вернулся назад и, подняв голову вверх, начал смотреть на небо. Видно, звёзды захотелось пересчитать или выбирал, какую подарить любимой.

Лютый со злостью наблюдал за Одинцовым. Он совсем промёрз и зубы начали отбивать чечетку. Счастье, которое так и выпирало из Одинцова, не согревало Лютого и даже не радовало.

Наконец, выбрав самую красивую звезду, Одинцов быстро, словно сорвавшись с цепи, рванулся в свой подъезд. Наверное, пока он стоял на месте, накопился излишек энергии, и надо было её незамедлительно потратить. Это он и сделал.

Лютый, только криво усмехнувшись, процедил:

–Вот недоделанный!

Ему никогда не понять причуды любви, а ненависть такое себе не позволит. Лютый открыл портфель, вынул оттуда коробку и хотел её спрятать в карман, она была великовата, да ещё пистолет мешал. Лютый вынул пистолет, не зная, куда его положить, бросил в раскрытый портфель и начал снова запихивать коробку в карман. Но и теперь она не влезала туда и он, расстегнув старенький, одолженный у Гугенота ремень, заткнул её за пояс – там под курткой её не будет видно. Потом он защёлкнул портфель.

Вспыхнуло розовым светом окно на пятом этаже. Наступало время действовать. Медленно, словно в руках был не полупустой портфель, а двухпудовая гиря, Лютый вышел из своего укрытия и решительно направился к освещённому подъезду.

Чувства радости и разочарования, пережитые Лютым за сегодняшний день, потом отчаянная злоба и отмщение, затем снова надежда и неприятное ожидание вселили в него решительность и беспощадность.

Лютый поднялся на пятый этаж, хотел было достать свой ключ, потом опомнился и надавил кнопку звонка. Издалека донёсся голос Одинцова:

–Да-а, сейчас, подождите.

И что-то с грохотом упало на пол, потом снова загремело, только после этого шаги приблизились к двери и… они встретились, впервые лицом к лицу. Они бывали в одной квартире, спали в одной кровати, только один ночью, другой днём, связывали свои планы на будущее с одним и тем же предметом, но встречаться так близко лицом к лицу им не приходилось.

Лютый его узнал, конечно, сразу – ведь он много раз наблюдал за ним, а Одинцов, секунду помедлив, вспоминал, и…тоже припомнил, где он встречал это лицо.

–Вы ко мне? – спросил он.

–Если Вы здесь живёте, то, очевидно, к Вам, – стараясь как можно вежливее, чтобы не испортить дело, произнёс Лютый.

–Тогда заходите. Правда, я очень занят и не могу уделить Вам много…

–А мне много не надо, – перебил его Лютый, заходя в квартиру и прикрывая за собой дверь, – мы быстренько решим дело, по которому я пришёл.

Лютый заглянул в комнату и сразу увидел, что ящик стола, из которого он выкрал коробку, валяется на полу. Значит, Одинцов уже обнаружил свою пропажу. Ну что ж, в таком случае, не надо будет долго объяснять, можно сразу приступить к делу.

–Я Вас слушаю, – обратился к нему Одинцов, невольно связывая этот визит с только что выявленной пропажей. Да и портфель в руках как будто бы знакомый.

–Очень хорошо, что слушаешь, – и, помолчав, продолжал, – я вижу у тебя расстроенный вид.

Удивившись такому обращению, Одинцов снова спросил:

–Кто Вы такой? Что Вы хотите?

Как будто не слыша вопроса, Лютый продолжал?

–Так не скажешь ли ты мне, отчего у тебя такое кислое выражение? – Лютый стоял в двери, ведущей из коридора в комнату, а Одинцов так и не успел отойти от входной двери.

–Я прошу Вас объяснить цель Вашего визита, – настаивал Одинцов, раздражаясь бесцеремонностью гостя.

–Ну, тогда я объясню. У тебя пропала одна вот такая штучка, – Лютый поставил портфель на пол и показал двумя руками размеры украденной коробки, – это правда?

–Вы украли её у меня?

–Ну, зачем так громко? Просто позаимствовал на время! А потом я положу на место. Ведь, я не какой-нибудь там!…

–Я прошу Вас вернуть мне эту вещь, иначе…

–Что иначе?

–Иначе я позову сейчас милицию.

–О-о-о, – протянул Лютый, – я вижу, с тобой шутки плохи. Ну ладно, давай договариваться. Если тебе нужна эта вещь, ты можешь её получить. Она, действительно, у меня. У меня дома. Я её не крал, мне её передали. А ты её можешь выкупить.

Одинцов соображал, что ему предпринять.

«Видно, этот человек догадывается о том, что значит для меня украденный аппарат. И поэтому он его выкрал, рассчитывая получить с меня солидную сумму денег. Теперь он с ним так легко не расстанется. У него всё продумано.

–Чем Вы можете доказать, что украденная коробка у Вас? – спросил Одинцов.

–Чем? Надо верить на слово. Или вот… – Лютый указал на стоявший на полу портфель, – это твой баул?

–Мой портфель.

–Так вот, в этом бауле лежала твоя коробочка. А теперь она лежит у меня дома.

–Что Вы хотите за неё?

–Ну, я не буду тебя ограничивать, а куска полтора я бы взял.

–Что это значит?

–Милейший, тебе пора бы понимать интеллигентную речь. Это значит – тысячи полторы-две.

–Но у меня нет таких денег.

–Договоримся, до-го-во-рим-ся, растягивая последнее слово, произнёс Лютый. – На джентельментских началах. Часть сейчас, часть потом.

Одинцов решился, во что бы то ни стало возвратить аппарат. Он знал, что у него есть ещё около тысячи рублей, которые они со Светланой собрали на завтрашнее торжество и на другие срочные расходы. Если отдать эти деньги сейчас, то может быть удастся таким образом заполучить аппарат, а потом уж видно будет.

–Ну, вот у меня есть кое-какие деньги. Рублей восемьсот.

–Годится, на первый раз хватит.

–Как и когда я могу получить свой аппарат?

–Хоть сейчас. Даже лучше сейчас, потому что мне очень нужны деньги. Срочно.

–Где находится Ваш дом?

–Недалеко отсюда. Пешочком прогуляемся, подышим, поговорим. Ты, я вижу, хороший собеседник, всё понимаешь.

–Тогда пойдём сейчас же, я не хочу больше тратить время.

Одинцов, наконец, сделал первый шаг после того, как закрылась входная дверь в квартире. Он попросил подвинуться стоявшего перед ним бандита и прошёл в комнату, затем достал деньги, которые лежали в небольшой вазе на окне, куда их положила Светлана, и сунул в карман.

Быстро одевшись, Одинцов предложил:

–Ну, пойдёмте, прошу Вас побыстрее.

–Как ножки понесут.

Они вышли на площадку и, никого не встретив на лестнице, спустились вниз.

Ночь полновластной хозяйкой уже господствовала на дворе. Усыпанное крупными звёздами небо висело низко над головой.

Но теперь Одинцову было не до звёздочек. Он быстро зашагал в сторону автобусной остановки, потом задержался, пропуская Лютого вперед.

–Прошу Вас идти вперёд.

–Как уважительно ты со мной обращаешься. Давно я не испытывал такого уважения к себе.

–А Вы почему со мной обращаетесь таким образом? Кто Вам дал право?

–Два вопроса – два ответа. Первый ответ: я обращаюсь так с тобой потому, что по-другому меня не научили. Второй ответ: права, голубчик ты мой, не дают, их только забирают.

–Если бы их не давали, тогда и забирать нечего было бы.

–Отнимают то, что природой уже дадено.

–Мне Ваша философия непонятна – от неё анархизмом попахивает.

–Каждый имеет свою философию, которую ему жизнь подсунула.

–Ну ладно, я с Вами не собираюсь выяснять, у кого правильная философия. Скажите лучше, куда мы идём?

–Мы идём туда, где находится твоё сокровище, – Лютый осторожно поправил за поясом выскальзывающую от быстрой ходьбы коробку.

–А всё-таки, где оно находится?

–Мы сейчас подъедем на этом автобусе несколько остановок и тогда будет совсем близко. Ты иди и дорогу замечай.

–Мне эту дорогу не надо замечать, надеюсь, что больше не придётся по ней ходить.

–Как знать: жизнь – коварная штука.

Лютый заскочил в подъехавший автобус и потянул за собой Одинцова. Они молча ехали в полупустой машине, которая отвозила их дальше и дальше от центра города, от больших, освещённых многочисленными окнами, домов. Стали попадаться одноэтажные дома – автобус выехал на полутёмную улицу. Вскоре он остановился и вместе с двумя другими пассажирами Одинцов и Лютый вышли на заснеженную дорогу. Одинцов сначала не понял, где они находятся, но потом, увидев на одном из домов название улицы, быстро сориентировался и спросил у молчавшего спутника.

–Теперь мы уже приехали?

–Да. Мы больше не поедем. Только пешком ещё немного пройдём и тогда вещь в твоих руках.

–Куда же идти? Здесь и город кончается.

–А зачем тебе город? Мы можем и в деревню прогуляться.

–Я никуда дальше не пойду. Вы что, не в своем уме? Ночь на дворе, а мы будем по лесу продираться?

–Ну как же ты не пойдёшь, голубчик мой? Ведь больше, чем полпути сделано, отступать поздно.

–Ещё не поздно, я возвращаюсь.

Одинцов понял, что попался на удочку бандита и надо выкручиваться из создавшегося положения. Ночная прогулка по лесу с подозрительным типом? Неизвестно, чем она может закончиться. А завтра у него день свадьбы, самый счастливый день в его жизни. Как же быть? И аппарат хочется возвратить. Столько труда затрачено. Но где гарантия, что из этой прогулки он вернётся с мыслетроном? Нет такой гарантии. Конечно, портфель, с которым пришёл этот хам, доказывает, что аппарат может быть у него. Но почему здесь в лесу? Да и когда он сюда его перетащил?

«Что же сейчас сделать? – думал Одинцов, – может быть, не ходить с ним? Заберёт у меня все деньги, да и поминай, как его звали. Ни денег, ни аппарата. Да, пожалуй, так и будет. Идти нельзя дальше. Ведь, завтра у нас свадьба. Куда меня понесло? В конце концов, можно изготовить другой аппарат – теперь вдвоём это сделать легче. Пусть пройдёт ещё несколько месяцев, но зато будет действительно гарантия, что аппарат будет у меня. А здесь что? Может кончиться очень плачевно. Он, наверно, вооружен, да и позвать на помощь в лесу некого. Всё, возвращаюсь».

–Ну что же ты, молодец, приотстал? Давай, догоняй, а то здесь заблудиться можно.

–Я дальше не пойду. Завтра принесёте аппарат ко мне домой – получите все деньги.

–Да ты что, струсил? Осталось-то вот рукой подать.

–Дальше Вы пойдёте без меня, и завтра, нет, послезавтра принесете мне домой коробку.

Лютый вернулся, встал возле Одинцова и, держась левой рукой за живот, процедил сквозь зубы:

–Нет уж, корешок, начали мы путь вместе, вместе его и закончим. Мне одному скучно будет идти, – Лютый сунул руку в карман и, не обнаружив там пистолета, на мгновенье замешкался. Он не поверил тому, что только что узнал, и быстро похлопал обеими руками по всем карманам. Пистолета нигде не было. Лютый лихорадочно, шаг шагом, стал вспоминать весь путь от места страшного происшествия – убийства Шутова – до прибытия сюда, на опушку леса. Где он мог потерять пистолет? Как это случилось? Ах, вот что, у дома Одинцова он перекладывал коробку из портфеля в карман, затем за пояс. Тогда он сунул пистолет в портфель и там его оставил. Потом портфель вместе с пистолетом поставил в комнате Одинцова, да там и забыл его. Лютый хотел сразу вернуться, чтобы забрать из портфеля пистолет, скрыть следы совершённого преступления – ведь труп Шутова, наверное, обнаружен и закрутилась машина поиска неизвестного преступника. Потом он подумал, что если теперь исчезнет Одинцов, а оружие обнаружат в его квартире, то поиски убийцы будут направлены по ложному следу. Так он запутает дело, что долго придется его распутывать.

Лютый вынул из кармана нож и приставил его к горлу Одинцова. Тот оторопел, не ожидая такого крутого поворота дел.

–Ты чувствуешь приятное прикосновение этого предмета? – с угрожающими нотками в голосе, спросил Лютый Одинцова, который, молча, озирался, не зная, что предпринять.

–Не вынуждай меня сделать так, чтобы это приятное ощущение было твоим последним удовольствием. Давай, шагай вперёд по этой дорожке, а я буду прикрывать тебя сзади, чтобы никто не напал и не забрал твои денежки, – Лютый подтолкнул Одинцова так, что тот чуть не упал на мёрзлую землю. Он сделал несколько шагов в направлении, указанном разбойником, и потом спросил его:

–Может быть, ты теперь скажешь, что от меня хочешь?– Одинцову уже было не до соблюдения этикета в обращении с подлецом, угрожавшим ему оружием. – Ведь не для того ты меня привёл сюда, чтобы отдать мой аппарат.

–Наконец-то, ты стал догадливым. Как это ты раньше об этом не подумал?

–Мне приходилось слышать о таких экземплярах, как ты, но встречаться не доводилось, поэтому сразу и не понял, кто ты таков, – Одинцов решил применить ту же тактику поведения и обращения с Лютым, которыми пользовался он сам. Может быть, это и не поможет делу, но возвышает или хотя бы оправдывает себя в своих глазах.

–Вот я тебе предоставил возможность осуществить такую встречу. В следующий раз уж ты будешь умным и храбрым, – с ехидной улыбкой произнёс Лютый.

–Ты не ответил на мой вопрос, куда ты меня ведёшь и что от меня хочешь?

–Не спеши, корешок, всё узнаешь в своё время. Чуть-чуть подожди, я дольше ждал, когда ты слепишь свою машину.

Одинцов припомнил, когда он впервые обнаружил следы появления в его квартире неизвестного посетителя. Потом он неоднократно замечал не– большие перемены и перестановки предметов на своём рабочем столе. Да разве тогда было до серьёзных подозрений? Нет, тогда надо было работать и работать. А вот теперь приходится расплачиваться за свою беспечность.

« Что же он от меня хочет? – думал Одинцов.– Ведь, если бы ему нужны были деньги, он мог бы забрать их у меня сейчас и без всяких затруднений. Да и раньше он мог бы это сделать, например, когда приходил в квартиру и выкрал аппарат. Ведь деньги лежали в вазе на окне. Значит, тут дело не в деньгах. Он хочет использовать аппарат в своих целях, но не может: ведь приёмный блок находится у меня в кармане. Вот оно в чём дело. Выходит, это не простой вор, а птица большого полёта, с ним надо вести себя поосторожней».

Одинцов уже не пытался узнавать, куда его ведут и скоро ли кончится путь. Он знал, что всё это ни к чему не приведёт, что всё равно ему придется шагать по этому лесу до тех пор, пока они не придут к месту назначения.

Наконец, показались огоньки. Они сначала мелькали среди деревьев, потом высветились на тёмном фоне горизонта целой гирляндой весёлых светлячков.

–Стой, пешеход. Не при раньше меня – можешь не туда попасть, – остановил Одинцова шагавший всё время сзади него Лютый. – Сейчас иди рядом со мной и не вякай громко, могут услышать.

И, хотя избушка, в которой остановился Лютый, стояла ближе всех к лесу, и время было позднее, он всё же боялся, чтобы кто-нибудь не увидел их вместе. Лютый, осторожно ступая по морозному снегу, всё время подталкивал в плечо Одинцова. Он хотел поскорее зайти в избу а там уж можно делать всё, что угодно. Никто ему не помешает в этом. Он постарается выжать из этого изобретателя всё, чтобы машина заработала. А если нет, то живым ему отсюда не уйти.

Так Одинцов сегодня не только впервые увидел настоящего вора, бандита, но и попал в самое его логово.

–Вот теперь мы дома. Раздевайся, здесь тепло, светло, уютно. Хозяйка за стенкой топит печку, старается. Здесь можно и философией заняться. Не правда ли, располагает? Может, чайку с дороги выпьем? – неожиданно переменив тон разговора, предложил Лютый.

–Я пришёл сюда не чаи распивать, а за делом, – отрезал Одинцов.

–Чай делу не помеха, – не отступал Лютый, изображая из себя гостеприимного хозяина, – посиди ровно две секундочки, я вернусь.

Лютый шагнул за занавеску, а Одинцов получил возможность осмотреть дворец «приветливого» хозяина. Это была довольно убогая даже для деревенской жизни, полупустая комната. На стенках висело несколько ярко раскрашенных, но изрядно запылившихся картин из серии амурной жизни. Кровать, да провалившийся диван были самыми ценными вещами в этом доме. Посреди комнаты стояли стол и три стула. Но они тоже были такими ветхими, что можно с уверенностью сказать, когда был построен этот дом, стол и стулья были первыми предметами, внесёнными в него. С тех пор они никогда не покидали свои места и доживают свой век больше из-за того, что их некому выбросить, а не с целью своего прямого назначения.

Одинцов попытался сесть на один из стульев, но, сразу же вскочил, дабы не оказаться вместе с обломками на полу.

Прошло не более минуты и Лютый со стаканами в руках, наполненными тёплым чаем, появился из-за занавески.

Он пригласил Одинцова к столу и сам сел на один из музейных стульев. Одинцов продолжал стоять, словно приглашение к нему не относилось.

Лютый почти залпом выпил стакан чаю, затем, положив на стол коробку, которую вынул из-за пояса, и рядом большой охотничий нож. Такая сервировка стола, по расчётам Лютого, должна помочь ему быстро добиться от Одинцова согласия на выдачу секрета работы его аппарата.

–Ну а теперь, паря, садись, будем разговор вести. Я надеюсь, в спокойной обстановке мы с тобой       быстро договоримся о предмете, который нас обоих интересует. Ты садись, садись, так легче разговаривать.

Одинцов, посмотрев на Лютого, принял приглашение и сел на край дивана.

–Ты не глупый и, наверно, уже догадался, зачем мы сюда пришли. Вот твоя машина у меня в руках. Я знаю, для чего она предназначена и что с её помощью можно сделать. Единственное, чего я не знаю, как это сделать. Я хочу, чтобы ты помог мне в этом.

–Не можешь ли ты поделиться со мной и тем, что ты собираешься сделать с помощью этой машинки?

–Пусть этот вопрос тебя не волнует. А буду я делать то, что пойдёт мне на пользу.

–Но во вред другим?

–Другие меня не интересуют.

–В таком случае ты не узнаешь, как пользоваться этим аппаратом.

–А ты подумал о последствии твоих слов?

–Какими бы они ни были, я не открою тебе тайну.

Лютый почувствовал твёрдость в словах Одинцова и решил воздействовать на него уговорами.

–Ну, ты, изобретатель, послушай, какая тебе польза в том, что ты скроешь от меня работу этой коробки?

–Я боюсь, что ты не поймёшь, но всё-таки скажу. Я буду счастлив оттого, что ты не сможешь причинить зла другим. Иначе бы я чувствовал себя виноватым в первую очередь.

–Но ты не сможешь долго наслаждаться своим счастьем – я не прощаю тем, кто идёт против меня, или стоит у меня на дороге.

Одинцов посмотрел на коробку и нож, лежащие перед бандитом на столе, и понял, что между угрозами и их осуществлением расстояние не велико, но менять своего решения не собирался, так как сделанный им аппарат в руках злодея может принести людям колоссальное горе. Он закрыл глаза и перед ним возник чёткий образ Светланы. Ведь завтра у них должна быть свадьба, они так готовились к ней, так её ждали! С особой силой сейчас Одинцов почувствовал, как он полюбил, как привязался к этой девушке. Он всё бы мог отдать за её счастье, даже свою жизнь. Но теперь? Так глупо он попался на удочку этого негодяя. И поставил под угрозу своё счастье и счастье любимой. На один миг Одинцов даже подумал, что, может быть, открыть тайну и отдать блок настройки, ведь этот бандит всё равно не сможет работать с аппаратом, так как он настроен только на частоту мышления Одинцова, и никто другой не способен им управлять. Но потом Одинцов сообразил, что так просто от бандита не отвязаться! Если аппарат у него не будет работать и после выдачи секрета, то он догадается, что его обманули. А почувствовав слабость Одинцова, его первое отступление, продолжит добиваться своего.

«Если ему сказать и о том, что только я смогу работать с аппаратом, – думал Одинцов, – то он попытается заставить меня делать то, что ему захочется. А может быть… попробовать… – Одинцова осенила догадка, – ведь я могу рассказать ему всё и, когда он отдаст мне аппарат, я его заставлю думать и делать то, что нужно мне. Тут ему и придёт конец».

Одинцов так обрадовался этой простой мысли, что по его лицу и глазам видно было, как он принял какое-то решение. Лютый сразу заметил перемену в настроении Одинцова и тут же на неё отреагировал.

–Я вижу, что ты одумался и хочешь мне что-то сказать.

Одинцов помедлил, потом встал и потянулся за коробкой, лежащей перед Лютым. Тот взял нож, положил его сверху на коробку и, исподлобья глядя на Одинцова, продолжал:

–Лапы прочь, кореш. Ты видишь, это лежит сверху? – и он глазами показал на нож, – только после того, как попробуешь эту вещь, ты можешь и потрогать коробку. Но раньше ни-ни. И не вздумай дурить, со мной шутки плохи!

Одинцов снова сел на диван и решил действовать.

–Я могу рассказать тебе тайну, но прежде скажи, как тебя зовут?

–Ну что ж, давай познакомимся: Коля, меня зовут Коля, а фамилия Лютый. А тебя я знаю, изобретатель. Ты Одинцов, а вот как звать, не знаю. Может быть, скажешь, на всякий случай.

–Это тебе ни к чему. Называй меня по фамилии.

–Я тебя могу называть хоть римским папой, скажи мне только то, о чём я прошу.

–Хорошо, я расскажу тебе тайну, только ты внимательно слушай.

–Я буду молчать, как рыба, – Лютый не скрывал своего удовольствия от того, что так быстро смог расколоть этого хлюпика и сейчас получит то, что он давно ожидает.

–Большая коробка работает только совместно с этой маленькой коробочкой, – начал Одинцов свой рассказ и вытащил из кармана вторую часть своего мыслетрона. – Большая коробка имеет только органы включения и выключения, а всё остальное находится вот здесь, в этой небольшой коробочке.

–Так давай её сюда побыстрее, – протянул руку Лютый, мысленно упрекая себя в том, что не догадался обыскать Одинцова раньше.

–Она тебе не нужна, ты ей не сможешь пользоваться.

–Почему же? Расскажи. Может быть, у меня нет рук или ног?

–Руки и ноги, к сожалению, есть, а вот головы у тебя нет.

–Как это понимать, паря?

–Так и понимай, этой коробкой можно управлять только головой, а она у тебя не такая, как надо.

–Ты за мою голову не волнуйся, она меня редко подводила. Ты лучше о своей голове подумай.

–Я за твою голову не переживаю, но она у тебя не в ту сторону думает.

–Ты что, будешь мне мозги вправлять? Или выкладывать свои секреты? – забыв преждевременную радость, снова вскипел Лютый.

–Я же тебе сказал, чтобы ты сидел и внимательно слушал. А ты обещал молчать, как рыба.

–Рыбе тоже не нравится, когда её за хвост дергают.

–А ты подожми этот хвост и слушай, я тебе объясню, в чём дело, – осмелел Одинцов, веря в реальность исполнения своего плана.

–Давай, валяй.

–Итак, я повторяю. Эта коробка управляется только головой. Она настроена на мысли только одного человека и только этому человеку она послушна. Никто другой, какая бы умная, – Одинцов подчеркнул слово «умная», – ни была у него голова, не сможет подчинить себе эту коробку. Она будет бездействовать.

–Дай сюда свою коробочку, я на неё погляжу.

Одинцов передал ему блок настройки, а Лютый стал внимательно его разглядывать. Он прочитал надписи «круг.», «напр.», потрогал все кнопки, потом, неизвестно для чего, приставил его к большой коробке, начал щёлкать переключателем и нажимать на кнопки. Одинцов, молча, ждал, когда тот наиграется и предложит ему показать, как ОНО действует.

–Значит, ты говоришь, что только твоя голова способна включать эту машинку?

–Только моя.

– А зачем же выключатель вот на этой большой коробке?

–Он просто включает и выключает излучение.

–Значит, если его выключить, то никакого действия не будет?

–Естественно. Но и при его включении тоже ничего не будет, если вот этой головой, – Одинцов показал указательным пальцем себе на висок, – не производить управление.

–Что же надо сделать, чтобы и эта голова, – Лютый кулаком постучал себя по лбу, – могла приказывать этой машине?

–Никакая машина не поможет твоей голове, Лютый.

–Ты можешь показать, как действует она с помощью твоей головы?

Каждый из них сейчас вёл свою игру, стараясь переиграть один другого.

–Если хочешь убедиться в этом, я готов тебе продемонстрировать. Давай сюда аппарат, ты сейчас всё увидишь, – и Одинцов снова потянулся за желанной коробкой.

Но Лютый, не будучи простачком, не поддался на ловушку Анастаса.

–Нет уж, корешок, ты будешь управлять ею через мои руки. Пусть маленькая коробка будет у тебя, а большую – я буду держать в своих руках. Так надежнее, я считаю.

Одинцов понял, что он недооценил противника и пытался хитростью выманить у него коробку.

–Но я же не смогу на расстоянии управлять ею. Всё должно находиться рядом.

–Если это необходимо, я подойду к тебе поближе и мы будем, как сиамские близнецы, делать вдвоём одно дело. Ты будешь подавать команды, а я, если эти команды мне не понравятся, выключать машину и включать её, когда приказы будут правильными.

–Какие же команды, по-твоему, правильные? И как ты собираешься их различать?

–Неужели ты считаешь меня дурачком, паря? Ошибаешься.

–И все-таки?

–Я увижу действия людей по твоим командам.

–Но, ведь, здесь никого нет.

–Спешить нам сегодня некуда. Подождём до рассвета, потом проверим.

–На ком же?

–На первом человеке, проходящем мимо окон.

–Я не намерен причинять кому-либо вред, – Одинцов окончательно понял, что просчитался и напрасно выложил свои секреты. Теперь у него не оставалось шансов не только на возвращение аппарата, но и на завтрашнее появление в качестве жениха на собственной свадьбе.

–Ты вреда делать никому не будешь, только покажешь, как действует твой аппарат. Ну, например, прикажешь кому-нибудь сесть на снег или просто сбросить шапку.

–А что будет потом?

–Потом мы с тобой приступим к большим делам. Ты представляешь, паря,что мы с тобой можем сделать? – Лютый вскинул руки вверх и, как бы показывая размах дел, которые он намеревался осуществить, мечтательно поднял глаза к потолку. – Нас будут все бояться, все будут ползать, пресмыкаться перед нами, а я…, то есть, мы, не шевельнув даже пальцем, заставим их купаться в грязи, лизать наши пятки. Ух, гады!

–Я не собираюсь вместе с тобой делать не только большие дела, но и самые маленькие. Ты зверь, Лютый. Таких, как ты, надо изолировать от общества или просто уничтожать.

–Некоторые пытались это сделать, да у них не получилось. Как видишь, я ещё способен бороться и побеждать. Многие поплатятся за подобные мысли. Но тебя я не трону, ты будешь моим первым помощником. Получишь всё, что пожелаешь.

–И всё это за небольшую услугу?

Да, тебе только мои приказы надо будет передавать через эту машину. И больше никаких забот.

–А тебе не кажется, что всё это я мог бы иметь и без тебя?

–Мог бы, но, увы, без меня уже не поимеешь. Теперь ты будешь делать то, что я тебе прикажу.

–А если я всё-таки не буду делать этого? -Тогда вместе с крахом моей мечты погибнешь и ты. Я не советую тебе доводить до этого.

–Ты слишком много советов мне даёшь , но я буду подчиняться только голосу своей совести.

–Давай сегодня не будем продолжать этот разговор. Всё решится завтра. Утро вечера мудренее. Ты отдохнёшь, хорошо обмозгуешь своё положение, а завтра приступим к нашим делам. Я надеюсь, что завтра будет всё по-другому.

Лютый взял коробку, сунул нож в карман и вышел из комнаты в тёмный коридор. Через секунду он вернулся, держа в руках верёвку.

–Чтобы за ночь не случилось неприятностей, я тебя запеленаю вот в эту пелёночку. Никогда не приходилось мне пеленать детишек, а страсть, как хочется.

Лютый скрутил верёвкой руки Одинцова, потом ноги и для полной гарантии обмотал его верёвкой с ног до головы.

–Теперь ложись, корешок, отдыхай. Вот на этом диване тебе будет удобно. Если захочется прогуляться, зови меня, не стесняйся.

Он положил Одинцова на диван, а сам лёг на кровать Гугенота.

26.

Светлана проснулась рано утром. Настроение было хорошее, и спать не хотелось. Сегодня день свадьбы, самый яркий, самый памятный день за всю её сравнительно недолгую жизнь. Надо было ещё раз проверить всё необходимое для сегодняшнего праздника.

Утро было весёлое, свежевыпавший снег яркой белизною покрывал деревья, крыши домов, парки и скверы. Светлане казалось, будто сама природа сегодня подготовила ей сюрприз и выглядит праздничной, обновлённой.

Напевая веселую песенку, Светлана перебирала свои наряды, что-то подправляла в них. Наталья Андреевна, глядя счастливыми глазами на порхающую дочь, чувствовала себя на седьмом небе. Она так любила её и радовалась за любимую дочку, что порой ей казалось, будто это она сама молода и сегодня её свадьба.

За час до назначенного времени Светлана начала ждать своего любимого. Она знала, что он её тоже любит и, не выдержав долгой разлуки, непременно придёт раньше времени. Так было почти всегда. Но сегодня это должно быть обязательно. Светлана выскакивала в коридор, ожидая, что он вот-вот поднимется, позвонит и в эту же секунду, распахнув дверь, она бросится ему на шею.

Но стрелки часов перемещались по циферблату, а Анастаса всё не было и не было. Может быть, сегодня он решил быть солидным и пунктуальным и придёт точно в срок?

Всё чаще стала выбегать Светлана в коридор и всё дольше стоять возле дверей. Потом она уже не могла прислушиваться к шагам на лестнице и, открыв дверь, выглядывала, его ожидая. Наконец, она вышла на лестничную площадку и уже не уходила оттуда до тех пор, пока не пробил назначенный час.

«Это уже выше моего терпенья, – думала она, – почему он не приходит? Где он задерживается? Мучить меня ожиданьем в такой день, по меньшей мере, безжалостно. А, может быть, что-нибудь случилось?

Какое-то странное, тревожное чувство возникло в душе Светланы. Привыкнув к преждевременным приходам Одинцова и зная его обязательную натуру, она не могла представить, предположить, какая причина задержала его сегодня. Во время вчерашней небольшой размолвки, когда Светлана, полушутя сказала ему, что у него где-то есть женщина, о которой он мечтает и произносит во сне её имя – она имела в виду обморочное состояние Анастаса – Одинцов вспыхнул и не понял её шутки. Он начал горячо доказывать, что всё это выдумки, что никого, кроме Светланы, ему не нужно и он готов хоть сегодня пожертвовать своей жизнью, чтобы доказать это. Он сказал, что если, ещё не начав совместную жизнь, Светлана пытается подозревать его и упрекать его в чём-то, то ему лучше исчезнуть из её поля зрения.

Вчера Светлана не придавала значения его словам, но теперь, вдруг, они всплыли в её памяти.

Подождав ещё несколько минут, она быстро оделась и побежала по лестнице вниз. Тревога и беспокойство передались от дочери и к матери, которая всегда чувствовала и тяжело переживала малейшую неприятность единственного родного человека.

Светлана бежала почти всю дрогу к дому Одинцова, строя при этом невероятные предположения и догадки. Временами она была переполнена гневом за такое безжалостное отношение к ней, Светлане, и готова была вернуться назад. Но потом снова волнение и тревога наполняли её сердце и она только ускоряла свой шаг.

Не давая себе передышки, Светлана влетела на пятый этаж и ладонью надавила на кнопку звонка. Переливчатый звон наполнил квартиру Одинцова, а Светлана всё сильнее и сильнее нажимала на маленькую кнопку, будто от силы её нажатия зависела быстрота появления Одинцова. Но дверь была молчалива и, всё так же упорно, продолжала хранить тайну. Теперь, почувствовав своё бессилие, Светлана опустила руку, а слёзы наполнили её глаза. Она стояла возле дверей и не могла понять, что должна делать и вообще, почему она здесь стоит. Потом, в приливе отчаяния, она двумя руками забарабанила по двери, словно пытаясь этим разбудить Одинцова. Гулким эхом отвечала на стук пустая квартира.

Медленно, бесчувственными ногами ступала по ступенькам Светлана, спускаясь вниз. Она не знала, что предпринять, только всем своим существом предчувствовала случившееся несчастье. Морозный воздух, пахнувший в лицо, вернул её в чувства. Мысль заработала быстрее.

«Может быть, мы разминулись в дороге и он уже ждёт меня дома или идёт мне навстречу, – не хотела поддаваться она своим предчувствиям и всё ещё надеялась, что благополучно разрешится это недоразумение. – Надо поспешить скорее домой. Он меня ждёт там. Он там!»

И подгоняемая вновь возникшей надеждой на скорую встречу, она быстрым шагом двинулась в обратный путь.

Прошло уже более двух часов после назначенного срока встречи, когда Светлана ворвалась в свою квартиру и, увидев встревожено-вопросительный взгляд матери, окончательно поняла, что Одинцов не появился и неизвестность осталась.

Светлана прошла в свою комнату, не раздеваясь, бросилась на кровать. Она без движений лежала лицом вниз, словно крепко уснула. Слёзы не текли из её глаз, только пустота наполняла тело.

Наталья Андреевна присела на край кровати, погладила дочку по волосам и тихим голосом вымолвила:

–Успокойся, доченька, всё устроится. Успокойся, не переживай. Может быть, он попал в больницу. Заболеть мог человек. Всё будет хорошо.

Такие простые, теплые и практически ничего не значащие слова, произнесённые родной матерью, подействовали на Светлану. Она, как сквозь сон, слышала слова матери, и смысл их долго не доходил до её сознания. Наконец, она поняла это, поднялась с кровати и, поправив волосы, сказала:

–Я пойду, мама, звонить в «скорую» и в милицию. Может быть, и узнаю что-нибудь.– У них дома не было телефона и она решила спуститься этажом ниже.

–Иди, доченька, иди. И не волнуйся, прошу тебя, – сама мать страдала не меньше Светланы, но израненное за долгую жизнь сердце, было приучено сдерживать, не показывать свои переживания.

–Если придёт… я буду у Наташи, – Светлана решила пойти к подруге. Может быть, ее поддержка и совет помогут найти выход.

–Хорошо, дочка, я позову тебя.

Светлана спустилась к подруге, которая совсем не ожидала увидеть невесту в таких расстроенных чувствах. Рассказ Удаловой был путанным и несвязным. Наташа начала звонить в «скорую помощь», в больницы, в поликлиники, спрашивая, не принимали ли они вчера или сегодня Одинцова Анастаса Ивановича. Отовсюду был один и тот же ответ.

–Надо позвонить в милицию, – бледная и дрожащая, словно в лихорадке, посоветовала Светлана.

Наташа набрала номер и сообщила об исчезновении человека.

–Кто говорит? Откуда? – спросил голос из трубки.

–Это…это… подруга, невеста говорит, – запинаясь, начала говорить Наташа, глядя на Светлану. – Она его невеста, а я подруге её, вот она сидит рядом со мной.

–Так кто всё-таки исчез, невеста, подруга, или жених? – не совсем понимая объяснения Наташи, перебили её с другого конца провода.

–У меня есть подруга, Света, вот она рядом со мной. Она невеста, у неё должна сегодня состояться свадьба, а жених исчез. Она бегала к нему домой, да там никого нет, и дверь не открывают.

–Значит, сбежал жених перед самой свадьбой?

–Нет, он не мог сбежать, он не такой. С ним что-то случилось. Помогите ей, пожалуйста.

–Назовите ваш адрес.

Наташа сообщила свой адрес и хотела положить трубку.

–Ждите нас дома, сейчас приедет машина, – закончил разговор голос в трубке.

–Вот всё, Светочка. Посиди, вызов принят и скоро всё выяснится. Они его разыщут.

–Я не знаю, Наташа, мне кажется, случилось что-то серьёзное. Если бы Стасик был… если он жив, то обязательно сообщил бы мне о себе. Не знаю, что подумать.

–Ты, Светик, ни о чём не думай. Приедет милиция – во всём разберётся. Хочешь, я чаем тебя угощу? У меня есть вкусные пирожки с яблоками.

Светлана молча посмотрела на подругу и та поняла её взгляд как согласие.

–Посиди, я сейчас быстро, – и убежала.

Пирожки были, действительно, вкусные, а чашка чая несколько взбодрила приунывшую Светлану.

Спустя некоторое время, резко зазвенел звонок. Наташа бросилась открывать дверь, а Светлана поднялась и, сжав руки перед грудью, ожидала появления чуда.

–У вас здесь женихи пропадают? – спросил вошедший лейтенант.

–Пройдите, пожалуйста, – пригласила Наташа молодого лейтенанта милиции и стоявшего сзади здорового, краснощёкого сержанта, – вот это моя подруга, Света. Она вам всё расскажет.

Когда вошедшие сели, Светлана, как могла, последовательно рассказала о своём несчастье. Те её выслушали, задали несколько вопросов.

–Как зовут Вашего жениха и где он живёт?

Светлана всё подробно объяснила.

–Как он относился к Вам?

–Мы очень любили друг друга. У нас сегодня свадьба…

–Вы давно знаете Вашего жениха?

–Да мы с ним вместе работаем, он прекрасный инженер, умный, нежный…

–Об этих качествах Вы потом расскажете, – перебил её лейтенант, – скажите, когда Вы его видели в последний раз?

–Вчера вечером. Он приходил ко мне. Мы с ним договорились сегодня встретиться у меня дома в десять часов.

–Как он себя чувствовал?

–Хорошо, был очень весёлый, нежный…– Светлана осеклась, почувствовав, что опять сбилась и сообщала не интересующие их подробности. О небольшой размолвке она умолчала.

–Значит, Вы говорите, что он не пришёл к Вам, и дома его нет.

–Да, да, я была у него дома, то есть только у дверей, на звонок никто не открывает.

–Одевайтесь, поедем с нами, – пригласил Светлану лейтенант, вставая и направляясь к двери.

–Мне тоже ехать с вами?– спросила Наташа.

–Да, можно ехать и Вам, может быть, пригодитесь, – согласился лейтенант и обратился к сержанту, – чтобы не искать понятых, если придется взламывать дверь.

Светлана оделась, поднялась на этаж выше, чтобы предупредить свою мать, что она уезжает, и они вместе с подругой сели в милицейскую машину.

На звонки лейтенанта, так же, как и на звонки Светланы, никто не отозвался.

–Позови дворника, Саша, – приказал лейтенант сержанту и тот сразу же направился вниз, – а я пока опрошу соседей, может быть, кто-нибудь знает, где этот жених, – посмотрел он на молчавшую Светлану.

Он позвонил в одну дверь, потом в другую, и только после второго звонка из одной квартиры вышел мрачный, заспанный дед.

–Не знаете, где Ваш сосед, дедушка? – спросил его лейтенант.

–Ничего я не знаю, кто он такой и где он, – буркнул тот и закрыл дверь

–Ничего себе соседушка, – обращаясь к подругам, удивился лейтенант и потом спросил Светлану, – он с соседями дружно жил, не знаете?

–Не знаю я, но, по-моему, он с ними вообще не дружил. Он всё время был занят своими делами, никуда не ходил.

Двери второй квартиры так и не открылись – не было никого дома.

Появился сержант и вместе с ним пришли дворник и слесарь с чемоданчиком в руках. Лейтенант объяснил причину их вызова и слесарь, достав из демоданчика инструмент, начал открывать дверь. Замок в двери был обыкновенным, без хитростей, недаром Лютый открывал его проволокой, и слесарю не стоило никакого труда справиться с ним через несколько секунд.

Осторожно приоткрыв дверь, лейтенант сначала заглянул вовнутрь, потом уверенно зашёл в квартиру. Стоявшие за ним люди последовали его примеру. Он обошёл комнату, заглянул на кухню, посмотрел в ванную и туалет и вернулся обратно. Светлана подошла к столу и выдвинула ящик. Он был пуст

–Прошу ничего не трогать руками, – приказал лейтенант и Светлана, сев на диван, стала наблюдать за его действиями. Он окинул взглядом рабочий стол Одинцова и спросил Светлану:

–После Вашего последнего посещения здесь ничего не изменилось? Посмотрите внимательно.

–Я не замечаю никаких перемен, – ответила Светлана.

Тут лейтенант обратил внимание на одиноко стоявший возле дверей портфель и, подойдя к нему, осторожно открыл. Он увидел находящийся там пистолет и с помощью носового платка извлёк его оттуда.

–Вы когда-нибудь видели у него эту игрушку? – спросил он Светлану.

–Нет, я вижу его впервые.

–Может быть, он Вам говорил что-нибудь по этому поводу? Или намекал?

–Никогда такого разговора не было, – ответила Светлана, удивленная этой находкой в квартире Одинцова.

–Это его портфель?

–Да, этот портфель я у него видела.

Лейтенант отозвал сержанта в кухню и что-то ему сказал. Тот сразу вышел из квартиры.

–Я попрошу вас всех остаться здесь на некоторое время. А Вы можете быть свободными, – обратился он к слесарю. – Прошу вас сесть к столу и ничего не трогать руками, – пригласил он Наташу и дворника.

Через некоторое время появился сержант и доложил:

–Капитан будет здесь с минуту на минуту.

Действительно, ожидание было не долгим. Зазвенел звонок и в дверях появились три человека в гражданской форме.

–Вот, товарищ капитан, – обратился лейтенант к одному из них, – нашли в этом портфеле.

Капитан Гончаренко осторожно взял пистолет в руки и осмотрел его со всех сторон.

–Отправить на экспертизу, – сказал он одному из своих спутников.

–Есть, товарищ капитан, – ответил тот и занялся пистолетом.

Второй человек приготовил фотоаппарат и начал фотографировать разные предметы: стол, кровать, портфель, стоявший у двери.

–Начинайте обыск, – приказал капитан.

–А как же без…– что-то хотел спросить дворник, но капитан перебил его.

–Ордер на обыск имеется.

Пока производился обыск, Светлана всё время смотрела на людей, перетряхивающих немногочисленные вещи Одинцова, и не могла понять, что они у него ищут, в чём они его подозревают. Она думала, что надо искать его самого, а не рыться в его вещах, как будто, он мог что-нибудь прятать.

Один из людей, производящих обыск, подал стоящему в дверях сержанту сверток, который обнаружил на антресолях.

–Ну-ка посмотри, Гена, что там завёрнуто.

Сержант развернул бумагу, и Светлана увидела ту самую схему, которую Одинцов искал некоторое время тому назад. В неё были завёрнуты какие-то костюмы, воротник от дамской шубы, несколько позолоченных безделушек. Светлана смотрела на всё это широко раскрытыми глазами и не могла ничего понять. Что это за костюмы и кольца? Почему они завёрнуты в бумагу, на которой Одинцов сам нарисовал схему? Почему это всё заброшено на антресоли?

–Кажется, это из тех вещей, товарищ капитан, которые были украдены в квартире Воропаева.

–Отправить на опознание, – приказал капитан.

–Ваш жених, видно, был не таким уж нежным и безобидным, каким Вы себе его представляли, – обратился капитан к Светлане.

–Это какое-то недоразумение, я уверена в этом, – воскликнула она, искренне веря в то, что Одинцов ни в чём не виноват.

–Мы это выясним, – успокоил её капитан, – может быть Вы и правы. – И, помолчав, добавил, – только загадку своим исчезновением он нам задал.

Когда обыск был закончен, капитан обратился к дворнику:

– Квартиру закрыть и опечатать, – и предложил девушкам, – вас сейчас отвезут домой. Если что-нибудь узнаете, или вспомните, звоните нам, вот телефон.

–А как же свадьба? – не понимая наивности своего вопроса, спросила Светлана.

–Ну, со свадьбой… придётся подождать, – ответил лейтенант.

Когда девушки спустились вниз, капитан, обращаясь к лейтенанту, сказал:

–Возможно, Вася, что вчерашнее убийство совершено именно из этого пистолета.

–Да, такое может быть, но мне кажется очень странной вся эта история. Девушка клянётся, что он её любил, и сегодня должна была состояться их свадьба.

–Если он так искусно мог замаскироваться, то это не простой орешек и доставит нам много хлопот.

–Посмотрим, Иван Алексеевич, что покажет экспертиза. Непонятно, почему пистолет оставлен в портфеле, а портфель на самом видном месте. Ведь, если он убрал Шутова и решил уйти от возмездия, то должен был взять пистолет с собой или, по крайней мере, надежно его спрятать.

–Может быть, очень спешил или кто-то спугнул его.

–А девушку очень жаль, она вне себя от горя.

–Молодую жену Шутова с ребёнком ещё более жаль, но не нам заниматься сантиментами, Василий Петрович. Наше дело искать.

Когда они спустились вниз, машина уже отвезла девушек домой и стояла возле подъезда.

Наташа не хотела оставлять подругу в одиночестве и пригласила её к себе, но Светлана отказалась, сославшись на то, что ей надо побыть одной, отдохнуть, обдумать положение. Она поднялась к себе, безразличным взглядом посмотрела на приготовленные свадебные наряды, которые своей пышностью, красотой и торжественностью совсем не соответствовали настоящему моменту. Светлана была отрешена от действительности и мысли её витали где-то далеко за пределами этой комнаты. Она села на стул, достала фотокарточку Анастаса, которую он оставил ей несколько дней тому назад, и стала, молча и упорно, смотреть на неё, как будто надеясь выяснить с её помощью тайну сегодняшнего дня. Но всё было напрасно – ни слова, ни малейшего намёка не смогла она дождаться от безжизненного отпечатка.

Наталья Андреевна со стороны смотрела на переживания своей дочери, боясь подойти и потревожить её. Она готова была принять на своё сердце боль и страдания дочери, чтобы облегчить, помочь ей пережить самые тяжелые минуты.

Трудно сказать, сколько времени прошло с тех пор, когда Светлана с безучастным видом опустилась на стул и начала рассматривать фотокарточку своего любимого. Ей показалось это время вечностью. Но и теперь, после всех нелепых фактов, свидетелем которых ей пришлось быть в квартире Одинцова, Светлана ни на минуту не сомневалась в любви, в честности и невиновности Анастаса. Ей хотелось, хотя бы одним глазом, глянуть на него и помочь ему, если он нуждается в помощи.

Чувство сожаления о провалившейся свадьбе, как заноза сидевшее в её мозгу, теперь отступило на второй план. Сейчас главное – найти Анастаса, помочь ему.

Светлана попросила свою мать, чтобы она связалось с кем-нибудь из сотрудников и предупредила об отмене, нет, только о переносе, свадьбы на другое время. Наталья Андреевна ещё надеялась на лучшее, но услыхав такие слова от дочери, была оглушена, словно получила тупой удар по затылку. Но и это она выдержала и даже немного оживилась, услышав, что, наконец, Света начала приходить в себя и произнесла первые разумные слова.

–Хорошо, Светочка. Я это сейчас сделаю. Ты посиди здесь или лучше приляг на кровать, я сейчас быстро…,– засуетилась она, довольная возможностью хоть так помочь дочери.

Светлана, действительно стала приходить в себя и искать выход из создавшегося положения. Она вспомнила о Сергее Умарове и его верном друге Тузике. Четко припомнились совместные с Анастасом походы к дому Серёжи, и перед глазами живо представилась картина встречи с Тузиком. Он ещё издалека узнавал Анастаса и выбегал ему навстречу. Тузик его любил и считал своим другом, а может быть, и своим хозяином.

«Наверное, он хорошо помнит запах Анастаса. Может быть, попросить Серёжу, чтобы он с Тузиком помог нам найти его, – думала Светлана, – ведь он по следу приведёт нас туда, куда пошёл из дому Анастас.

Так она решила и стала собираться в дорогу. Светлана не подумала о том, что Анастас мог и не уйти, а уехать куда-нибудь, тогда никакая собака не поможет. Но ей пришла в голову такая мысль и она с радостью ухватилась за неё. В такую минуту ей нужно было хоть что-нибудь придумать, только бы не сидеть без дела.

Светлана побежала к Серёже. Дорогу и дом она хорошо помнила, и искать ей не пришлось. Но, к сожалению, Серёжи дома не оказалось – он был ещё в школе. Светлана погладила Тузика, ласкавшегося к ней, и попросила Володю, который из школы приходил раньше, передать Серёже записку и тут же её написала.

«Серёжа, очень прошу тебя после школы прийти ко мне вместе с Тузиком. Очень нужно. Жду. Светлана». И внизу приписала свой адрес.

–Пожалуйста, Володя, не забудь передать, – попросила она и ещё раз погладила Тузика. Тот воспользовался моментом и лизнул ее руки.

–Ах, ты хорошая собачка. Я жду тебя в гости. До свиданья, Володя, – и она ушла домой.

Когда она вернулась в свою комнату, было три часа, она посмотрела на часы и с грустью отметила:

«Ровно через час должны были собраться гости за праздничным столом. А в начале этого стола – я с Анастасом, жених и невеста. Все весёлые, нас поздравляют, кричат «горько». А мы счастливые, радостные»

Слезы навернулись на глаза Светланы от таких мыслей. Словно камень придавил сердце, и она постаралась отвлечься, не думать об этом, но часы стояли перед глазами и снова возвращали её к тем же думам.

27.

Руки и ноги отекли за ночь, чувствовалась боль и усталость. Анастас уснул только под самое утро, изнурённый тяжёлыми думами. Он слышал раздражающий храп, доносившийся с кровати. И чувствовал к нему такую ненависть, словно это был не человеческий храп, а шипенье ядовитой змеи.

Лютый еще продолжал издавать монотонные звуки, когда Одинцов проснулся от боли в левом боку. Утро уже чётко обозначило светлые квадраты окон, и слабый молочный свет наполнил мрачную комнату.

Анастас перевернулся на другой бок, полежал с закрытыми глазами, но спать уже больше не хотелось. Он попытался подняться, диван заскрипел противным скрипом и Лютый открыл свои хитрые, сонные глазки.

–Доброе утро, корешок. Как спалось? Видел приятные сны? – ехидно спросил он, спускаясь с кровати.

–Развяжи меня. Мне нужно выйти на улицу, – не отвечая на вопросы, сказал Одинцов.

–Захотелось до ветру? Это мы сейчас сделаем, – он развязал верёвку и Одинцов почувствовал приятное расслабление тела. Лютый вышел вместе с ним во двор и провёл его к отхожему месту.

Когда они вернулись в комнату, Лютый, молча, указал ему на диван и снова запер дверь на замок.

–Пришли за ночь к тебе умные мысли? Или будешь настаивать на своем? – обратился он к Одинцову.

–Если ночью приходят умные мысли, то, может быть, они и тебя посетили? – вопросом на вопрос ответил Одинцов.

–Меня умные мысли никогда не покидают. Их так много у меня, что я могу ими поделиться с тобой.

–Мне кажется, они тебя потому не покидают, что никогда их у тебя не было.

–А мне кажется, что ты напрасно начинаешь грубить с утра. Это ни к чему не приведёт. Давай лучше по-хорошему решим наше дело.

–У нас с тобой нет общего дела.

–Ну как же, паря? Спим мы, можно сказать, бок о бок, дышим одним воздухом, даже по нужде вместе ходим, а дела общего нет? Ты ошибаешься. Одной верёвочкой мы с тобой связаны.

–Верёвочкой связан почему-то только я, а тебя она не касается.

–В общем деле бывают тоже у каждого свои пути, отклонения, так сказать. Но главная цель одна.

–Я тебя спрашивал вчера о твоих целях, ты мне ничего не сказал. Может быть, сегодня посвятишь меня в них?

–Сегодня? Может быть, я это сделаю. Только чуть-чуть попозже, когда ты покажешь действия твоей машины.

–У тебя всё время находятся для меня какие-то условия. А люди, делающие общее дело, никогда так не поступают.

–Эти условия будут до тех пор, пока ты меня не убедишь, что свой в доску.

–Я этого не собираюсь делать, – Одинцов больше не хотел продолжать бесполезный разговор и стал смотреть в окно.

–Пока не собираешься, но тебе придется это сделать. Я слишком многим жертвовал и рисковал, чтобы так просто отказаться от тебя.

Видя, что Одинцов ему не отвечает, Лютый помолчал, потом предложил:

–Давай, корешок, попьём чайку, подзаправимся немного, а потом решим, что нам делать.

Он приготовил чай, принёс холодную картошку и пригласил Одинцова к столу.

–Садись ближе, будем шамать.

Одинцову не хотелось делить трапезу с этим самоуверенным хамом, но желудок требовал своего и Анастас, не спеша, поднялся.

На улице совсем уже рассветало и на дороге стали появляться люди.

Лютый, опорожнив принесённую сковородку, залпом выпил свой чай и сгрёб всё оставшееся на край стола. Затем он достал аппарат Одинцова, положил обе коробки на стол перед собой и сказал:

–Сейчас ты покажешь действие этой машины, потом я поделюсь с тобой своими планами.

–Оставь меня в покое, Лютый. Я тебе не артист, чтобы фокусы показывать, да развлекать тебя.

–Ты еще не надумал? – Лютый положил нож рядом с большой коробкой. – Я шутить с тобой не собираюсь. Могу ещё подождать некоторое время. Но учти – у тебя на все раздумья только один день. И не больше. Завтра ты уже не сможешь думать.

Анастас посмотрел на злобную физиономию Лютого и больше не сомневался, что от него можно ожидать всего. Надо срочно что-нибудь придумывать, надо выкручиваться.

Всё произошло неожиданно не только для Лютого, но и для самого Одинцова. Какая-то внутренняя пружина сорвала его с места и бросила к столу, где находились мыслетрон и положенный для устрашения нож. Доли секунды было достаточно Одинцову, чтобы захватить аппарат, отыскать кнопку включения и попытаться завладеть инициативой. Однако нож оставался лежать на месте, и ему было суждено сыграть решающую роль в этой ситуации.

Лютый быстро оценил своё положение и, схватив нож, бросил его в Одинцова. Или спешка помешала Лютому, или он не хотел попадать в цель, только нож, разрезая воздух, пролетел мимо головы Одинцова и врезался в стену у двери. В это мгновенье Лютый, как хищник на свою добычу, бросился на Одинцова, сбил его с ног и прижал к полу. Аппарат вылетел из рук Анастаса и покатился под диван.

–Так вот ты каков, изобретатель, – шипел Лютый, сдавливая деревянными пальцами налившееся кровью горло Одинцова. – Поплатишься ты за свою храбрость.

Анастас хрипел и извивался. Наконец, собрав последние силы, он ногой сумел ударить противника в живот и на время отбросил его в сторону. Тот снова вскочил, навалился всем телом на Одинцова и уже не отпускал его до тех пор, пока он не притих, признав своё поражение.

Лютый дотянулся до веревки, быстрыми движеньями скрутил руки Анастасу и, сидя рядом с ним на полу, медленно произнёс:

–Щенок! Ты напрасно затеваешь со мной такую игру. Выиграша не будет.

Анастас молчал, переживая неудачу. Горло после пальцев Лютого болело, сердце до сих пор колотилось.

Осознав своё поражение и безнадежное положение, Одинцов вспомнил Светлану. Чувство жалости и безысходной нежности к ней захватили всё его

существо.

Анастас вспомнил также, что сегодня его большой день, сегодня должна была свершиться его мечта и измениться жизнь. В это время он уже должен был прийти к Светлане, она его ждёт.

«Как она переживёт это? Она, наверное, уже узнала, что меня нет. Волнуется, разыскивает. Как ей помочь? Каким образом сообщить о себе? Хоть бы как-нибудь выманить у него аппарат, тогда можно было бы включиться на Светлану и сообщить ей. Но теперь об этом уже и думать нечего, больше Лютый не оплошает. Что же делать? Очень жаль Светлану. Для неё это тяжелый удар. Надо спасать её, надо ей сообщить о себе», – Анастас думал о Светлане и считал первой своей задачей найти возможность сообщить ей о том, что он жив.

Лютый не мешал Одинцову размышлять, предполагая, что тот после неудачи будет более сговорчивым, что он ищет возможность спасти себя, но не может решиться. Надо дать ему время. Лютый ходил из угла в угол, поглядывая в окно, выходил во двор, нож и аппарат при этом держал у себя.

–У меня к тебе просьба, Лютый, – после длительных раздумий обратился Одинцов к своему похитителю.

–Какая же просьба, паря? – быстро откликнулся на его слова Лютый, полагая, что на его просьбу можно выставить и свои требования.

–У меня… у меня… есть девушка…

–Знаю, знаю твою кралю, беленькая такая и очень…– Лютый выразительно руками обрисовал контуры, для описания которых он не нашёл слов.

–Откуда ты знаешь о ней?

–Работа у меня такая – должен всё знать.

–Паразит ты, а не работник, кровосос на человеческом теле, – возмутился Анастас циничностью Лютого.

–Не надо громких слов, давай, говори свою просьбу. Итак, у тебя есть девушка…

–Она ждёт меня сегодня. Очень ждёт. Ей надо сообщить, что я здесь.

–Может быть, ещё кому-нибудь сообщить, что ты здесь. Например, лягавому?

–Ну, сообщить ей, что я жив и, что я помню всё, но не могу сейчас быть вместе с ней, – и, подумав, добавил, – не по своей воле.

–Как же ты хочешь сообщить ей об этом?

–Я тебе дам её адрес. Пошли кого-нибудь, или сам сходи.

Одинцов совсем потерял способность правильно оценивать ситуацию и своими словами и действиями всё больше загонял себя в угол. В глубине души он ещё надеялся хоть на какую-то человечность и понимание Лютым его состояния.

–Помощников у меня, кроме тебя, никого нет, так что послать мне некого. Вот, может быть, тебя и послать? Ты сообщишь ей и вернёшься обратно. Согласен? – Лютый не лишён был юмора и сарказма.

–Не издевайся. Я прошу тебя по-человечески.

–Ну, если по-человечески, тогда я мог бы сам исполнить твою просьбу, только вот как быть с тобой? Ведь ты удерёшь отсюда.

–Никуда я не удеру… если хочешь, можешь привязать меня.

–Ты согласен и на это? – спросил Лютый, сообразив, что, если Одинцов предлагает такой вариант, значит, его припекло и можно будет потребовать у него расплаты.

–Я не согласен, я вынужден.

–Ну что ж, я сообщу твоей белокурой крали о твоём здравии, только и ты выполнишь то, о чём я тебя прошу.

–Издеваться над людьми?

–Нет, совсем наоборот. Надо освободить несколько несчастных людей. Они томятся так же, как и ты, в неволе. Ты должен понять их и посочувствовать им. Они тоже хотят пойти к девушкам.

–Они в тюрьме? Они бандиты? Воры? Убийцы?

–Ну, зачем опять громкие слова произносить? Они несчастные люди, им надо помочь.

–Нет, я не согласен на это условие. Они наказаны, значит заслужили. Таких не освобождать надо, а уничтожать.

–Ты, паря, кровожаден. Ещё неизвестно, как бы ты обращался со мной, если бы мы поменялись местами.

–Я бы сдал тебя в милицию.

–Вот видишь, а мне там было бы не сладко.

–Тебя бы не мучили, а судили по закону.

–Мы опять отвлекаемся от дела. Итак, я успокаиваю твою девушку, а ты даришь мне друзей.

Одинцов молчал, терзаемый сомнениями. Он не мог согласиться с предложением Лютого, его совесть, его убеждения были против этого, но с другой стороны жалость и сострадание к любимой требовали найти выход. Может быть, пойти на временный компромисс?

«Нет, надо согласиться с ним, пообещать ему, выполнить его условия. Тогда Светлана будет знать, что я жив, попал в беду и предпримет какие-то меры. Может быть, меня обнаружат раньше, чем он потребует исполнения. А если нет? Тогда надо будет найти самому выход».

–Хорошо, Лютый, я согласен на твоё условие. Иди по этому адресу, – и Одинцов сообщил ему адрес Светланы.

–Видишь, как хорошо. Только перед этим я хочу посмотреть, как действует твоя машина. Покажи мне её. Вот на той женщине, которая несёт воду.

–Что я должен сделать?

–Ну, пусть она посмотрит на свои вёдра и ей покажется, что они не очень полные, а потом вернётся снова к колодцу и наберёт другой воды.

–Давай сюда аппарат.

–Нет, я тебе дам только эту штучку, – и он, развязав Одинцову руки, протянул ему маленькую коробочку, – а эта – будет у меня.

Одинцов ещё раз убедился в том, что его противник не так прост, как хотелось бы. Анастас взял блок настройки и включил его.

–Нажми кнопку включения аппарата, – сказал он Лютому, – и переключи этот тумблер в левое положение.

Аппарат был включён на малую мощность направленного действия. Лютый внимательно следил за движениями Одинцова и всё время держал палец на кнопке включения и выключения. Он готов был в любую секунду выключить аппарат, если только Одинцов вздумает направить на него мысленное воздействие. К сожаленью, мыслетрон не обладает способностью мгновенно подчинить мозговую деятельность человека, на которого направлено его излучение. Пройдёт три-четыре секунды, прежде чем мозг начнет перестраиваться на частоту излучаемой аппаратом энергии. А за это время Лютый успеет отключить аппарат и тогда уже никто не заставит его действовать благоразумно.

Женщина, которая несла воду из колодца, уже приближалась к своему дому.

«Излучение идет на женщину с вёдрами, только на женщину с вёдрами! – мысленно произнёс Анастас, – вёдра не наполнены водой, нужно вернуться и снова набрать воду. Полные вёдра!»

Не доходя нескольких метров до калитки, женщина остановилась, посмотрела в одно, потом в другое ведро и, словно обнаружив какую-то оплошность в своих действиях, быстро поставила вёдра на землю, опрокинула их и пошла обратно к колодцу.

Лютый, довольный произведённым эффектом, воскликнул и хлопнул по плечу Одинцова.

–Молодец, паря. Ты волшебник. Мы с тобой будем делать большие дела.

Анастас не ответил на похвалу Лютого и только предложил:

–Теперь давай выполняй обещанье.

–Подожди, Одинцов, – впервые в приливе радости и удовольствия, он назвал его по фамилии, – ты покажи мне еще что-нибудь. Это очень здорово.

–Ты уже убедился в действии аппарата?

–Да, убедился, но я хочу ещё посмотреть, очень мне понравилось. Пусть эта баба идет с пустыми вёдрами домой – вода, мол, в колодце стала испорченной, она воняет. Или ты что-нибудь придумай.

–Не хочу я издеваться над человеком.

–Да это же не издевательство. Считай, что это просто игра.

–Давай мне аппарат и я попробую с тобой поиграть в эти игры, – предложил Одинцов.

–Нет, со мной нельзя, мы с тобой вдвоём, как одна играющая команда, а эта баба, как другая.

–Хватит, Лютый, я тебе уже не верю.

–Да брось ты, паря. Сейчас же я побегу к твоей крале, как только исполнишь мою просьбу.

Одинцову ничего не оставалось делать. Он повторил опыт с женщиной, которая по его приказу налегке побежала домой, оглядываясь по сторонам. Всю жизнь она прожила в этих местах и впервые почувствовала, что вода в колодце имеет неприятный запах. Скажи кому – не поверят. Да ещё зимой, в холодное время года! Она почти бежала, чтобы скорее рассказать соседкам про обнаруженное чудо. Подбежав к одному дому, потом к другому, и вот уже человек пять-шесть цепочкой потянулись к колодцу. Они не поверили соседке, но у неё был такой растерянный вид, что пришлось пойти проверять всё на месте. Они подошли к колодцу, сначала заглянули в него, постояли, понюхали – ничего нет. Потом одна из них взялась за ручку и зачерпнула ведро воды. Когда оно было поднято наверх, все склонились над ним, стараясь обнаружить неприятный запах, но… но они ничего не почувствовали. Вода, как вода. Та, перепуганная женщина, которая затеяла этот переполох, тоже склонилась над ведром и, словно сунула нос в сосуд с тухлыми яйцами, скривилась и закрыла нос рукавицей. Все вокруг захохотали, замахали руками, стали показывать на несчастную, видимо говоря ей, что она сумасшедшая, выдумывает всё понапрасну.

Так, постояв ещё некоторое время у колодца, толпа рассеялась и все потянулись к своим домам, бурно обсуждая необычное событие. Женщина, пришедшая за водой, шла вместе с соседками, и всё время прикрывала нос руками.

Лютый и Одинцов наблюдали в окно за весёлым представлением, которое организовали деревенские бабы по их повелению.

–Надо возвратить женщине нормальное состояние, чтобы избавить её от напрасных переживаний, – пожалел Одинцов несчастную.

–Пусть она ещё раз прогуляется до колодца и наберёт себе водички, – поддержал его Лютый, но совсем не из чувства жалости, а только из-за желания ещё раз насладиться необычным зрелищем.

–Вода в колодце нормальная, надо наполнить вёдра и принести их домой, – приказал Одинцов, когда Лютый нажал кнопку включения.

И в который раз появилась на дороге женщина с вёдрами! Она шла спокойно, видно забыв о только что пережитом волнении. Ничего не подозревая, она набрала воды и снова направилась домой.

–Вот и всё, друг, – изменив обычную форму обращения, сказал Лютый, – теперь я исполню твою просьбу.

Находясь в непосредственной близости от источника мыслительной энергии аппарата Одинцова, мозг Лютого начал перестраиваться и третью команду Одинцова Лютый уже прослушивал в виде слабого, отдаленного шепота. Это и не удивительно, так как по счастливой для него случайности частота мыслительной энергии Лютого не сильно отличалась от частоты энергии Одинцова. Недаром он ещё летом в лесу смог услышать разговор Анастаса с Иллианием. Да и все прошлые контакты Лютого с Одинцовым, наверное, усилили мозговую энергию Лютого.

–Ты уж меня извини за небольшое неудобство, – обратился он к Одинцову, – но я тебя должен связать, чтобы ты не смог покинуть меня, пока я буду успокаивать твою красотку. А в рот мы вставим вот эту штучку, – он нашёл старую тряпку и бросил её Одинцову, – чтобы не позвал кого-нибудь на беседу в моё отсутствие.

Одинцов, молча, смотрел на Лютого, но возражать не стал, так как он больше всего сейчас переживал за невесту и готов был ради неё пойти на любые мученья.

Лютый крепко скрутил руки и ноги Одинцова, обмотал всё тело верёвкой и, посадив его в угол, привязал к металлическому крюку, неизвестно для чего торчащему в стене. Затем он свернул тряпку в тугой узел и запихнул её в рот Одинцову.

–Вот теперь я буду спокоен за тебя, а ты с нетерпеньем будешь ждать моего прихода, может быть, больше, чем свою ненаглядную.

Лютый надел висевшую на стене зеленую куртку и вышел, захлопнув дверь и заперев её снаружи крючком. Он всё предусмотрел, даже аппарат перед уходом захватил с собой, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств, он не достался Одинцову.

По тропе, которой обычно пользовался Лютый, до города надо было идти минут двадцать-тридцать, но он не пошел по ней, чтобы, в случае поиска, запутать свои следы, Он вышел на широкую проезжую дорогу и прямо по ней направился к городу.

Когда Лютый пришел по указанному адресу, он остановился за углом соседнего дома, наблюдая за обстановкой. У него возникло подозрение, что «белокурая краля, не дождавшись своего хахаля, могла поднять шум и испортить всё дело».

Но кругом было всё спокойно, каких-либо действий, предпринятых Удаловой, Лютый не заметил. Он вышел из своего укрытия и пошёл искать квартиру Светланы.

На его звонок вышла женщина и спросила, кто нужен. Тот объяснил, как сказал ему Одинцов, и она впустила его в квартиру.

–Здравствуйте, девушка. Вы Светлана? – обратился он, входя в комнату Светланы, которая после возвращения от Серёжи Умарова сидела на кровати с заплаканными глазами.

–Да, это я. Кто Вы такой и что Вам нужно?

–Я друг Вашего жениха Одинцова, – Лютому не было знакомо имя Одинцова и, представившись его другом, он не знал, как назвать его.

–Вы знаете, где Анастас? Что с ним случилось? – вскочила Светлана с кровати и бросилась к Лютому.

–Да, мне известно место его нахождения. Он просил передать, чтобы Вы не беспокоились. Очень срочные и важные дела не позволяют ему сегодня и в ближайшие дни быть здесь.

–Как же это так? Ведь у нас сегодня свадьба. Или для него это не важное дело?

–Он сказал, что свадьбу можно отложить, а то дело не терпит отлагательств.

–Но, у нас же всё готово. Он знал об этом раньше. Я ничего не понимаю. Почему он так поступил? С ним всё в порядке?

–Да, он здоров. Находится в хороших условиях, не беспокойтесь

–Может быть, я могу помочь ему? Я хочу быть с ним.

–К сожалению, это невозможно. Он не велел Вам больше ничего сообщать.

–Да я же тут с ума схожу, не зная, что и подумать. А он не написал даже записки!

–Чем меньше он будет отвлекаться от своего важного дела, тем скорее Вы его увидите.

–Я не верю, что он мог так поступить. Вы меня обманываете.

–За свою не очень длинную и не очень легкую жизнь я ещё никогда никого не обманывал. Меня обижают Ваши слова.

–Но всё это так неожиданно, что у меня не укладывается в голове, как так можно поступить.

–Я же Вам сказал, что только чрезвычайной важности дела заставили его пойти на этот поступок.

–Вы можете чем-нибудь подтвердить, доказать, что он жив, что он не по своей воле совершил этот поступок?

–Этот поступок он совершил по своей воле, девушка.

–Нет, я хотела сказать, что только одни обстоятельства вынудили его отказаться от свадьбы и исчезнуть неизвестно куда?

–То, что он жив, я подтверждаю Вам этим, – Лютый вынул из-под пальто большую коробку аппарата, – а то, что только важные, неотложные дела заставили его перенести свадьбу, это доказывает серьёзность самого его поступка. Из-за пустяков он не стал бы покидать такую девушку. Он говорил мне, что он Вас так любит, у меня сердце сжималось от его слов.

–Я пойду с Вами, – бросилась Светлана искать свою одежду, но Лютый остановил её.

–Не тратьте время попусту. Мне не велено этого делать.

–Скажите, когда я смогу его увидеть?

–Думаю, что в следующем году вы встретитесь. До свиданья. Желаю Вам приятно провести время.

Светлана не успела ответить, как дверь за ним захлопнулась.

–Вот видишь, дочка, все устраивается, – сказала Наталья Андреевна, входя в комнату. Она слышала весь разговор, происходящий здесь.

–Нет, мама. Здесь что-то не так. Я это чувствую. Я не верю этому человеку. Почему он в качестве доказательства принес аппарат Анастаса, а не записку от него? И вид у него довольно странный, словно он что-то скрывает, не договаривает. Таких друзей у Анастаса никогда не было, Мамочка, я должна сообщить о нём, я сейчас пойду, позвоню в милицию.

Светлана постучалась к своей подруге Наташе, чтобы позвонить от неё в милицию, но та куда-то ушла, и стук остался без ответа. Светлана побежала вниз к телефону-автомату, но потом подумала, пока она будет звонить, пока приедет машина, этого человека и след простынет. Нет, надо самой проследить. Надо идти за ним, пока он не скрылся из виду.

И Светлана, не отдавая себе отчета в своих действиях, гонимая только любовью, желаньем найти и помочь Одинцову, пошла вслед за удаляющимся человеком. Тот шёл быстро, и ей пришлось почти бежать, чтобы сократить расстояние между ними и не потерять его из виду. Когда оставалось до него метров сто, Светлана замедлила шаг. Она наблюдала за ним и повторяла весь путь, которым он возвращался после выполнения просьбы Одинцова.

Выйдя к окраине города, Лютый заметил слежку и решил от неё избавиться. Он сначала двигался той же дорогой, которой шёл сюда, потом свернул в лес по узкой тропинке. Снег был не глубокий, и идти было легко. Лютый прибавил шагу, надеясь оторваться от преследовавшей его Светланы, снова свернул в сторону и, оглянувшись, … увидел невдалеке девушку. Какая-то неведомая сила несла её по следам Лютого.

Он попытался снова ускорить шаг и ускользнуть от Светланы, но опять не удалось. Светлана почти наступала ему на пятки. Она видимо уже забыла про конспирацию, а может быть, и не хотела скрываться. Её интересовало только одно – найти Анастаса, помочь ему.

Такое настойчивое преследование сначала раздражало Лютого, потом, после неудачной попытки оторваться, оно привело его в ярость.

«Эта шлюха может помешать мне в достижении цели. Чего ей от меня надо? Навязалась на мою голову. Дальше её никак нельзя вести за собой».

Лютый спрятался за большим деревом, вынул нож из кармана и стал поджидать догонявшую его Светлану, которая, вдруг, потеряла Лютого из виду.

Она смотрела только вперёд и не заметила, как Лютый вырос у неё перед глазами. От неожиданности она остановилась, тихо вскрикнула и попятилась назад.

«Стой, сука, будем выяснять отношения».

Лютый вышел на дорогу, держа в руке раскрытый нож.

–Я же тебе сказал, чтобы ты сидела дома и не волновалась, а ты бегаешь по лесу. Что ты здесь потеряла? – Светлана не могла произнести ни слова и только, молча, смотрела на блестевший в руке перекошенного от злобы Лютого. – Ты молчишь и думаешь добиться своего? Так пеняй же на себя за свою настырность.

Он подскочил к ней, как тигр к своей добыче, и вонзил нож в живот по самую рукоятку. Светлана застонала и медленно осела в снег.

Лютый вытащил нож, спокойно вытер с него кровь снегом и спрятал в карман. Затем он подошел к лежащей лицом вниз Светлане, перевернул её и, подхватив на руки, потащил в сторону от дороги. Он нашел небольшую яму, опустил туда безжизненное тело, бросил сверху несколько сосновых веток и припорошил снегом. Затем снова вышел на тропу, затоптал кровавые пятна и, не спеша, зашагал дальше по тропинке.

28.

Серёжа Умаров возвратился домой весёлый и уставший. Учеба в десятом классе не была для него тяжёлой, но требовала значительно больших затрат сил и его детский организм не всегда выдерживал повышенной нагрузки.

–Серёжа, к тебе приходила Светлана, грустная такая, – обратился к нему Володя, – она хотела о чём-то с тобой говорить, вот оставила записку, – и Володя передал брату бумагу, оставленную Светланой.

–Больше она ничего не передавала?

–Нет, ничего.

–Там что-то случилось, Володя. Я сейчас пойду к ней.

Он, не садясь за стол, быстро перехватил несколько ложек супа, который мать оставила к его приходу, и заспешил к выходу.

–Если мама придёт раньше, чем я вернусь, скажешь ей, Володя, что я пошёл к Светлане, а потом, может быть, к Анастасу.

–Мне с тобой тоже пойти? Вдвоём будет веселее.

–Нет, не надо. Сиди, делай уроки. Тузик, пошли со мной.

Тузика долго уговаривать не надо. Он сорвался с места и раньше Сергея оказался возле дверей. Серёжа оделся и, на ходу застёгивая пальто, вместе с Тузиком побежал вниз по лестнице. Он не знал и не мог догадаться, зачем пригласила его Светлана, но уже по её приходу, чего она раньше не делала, и по тревожной записке он предположил, что случилось что-то необычное. Поэтому он быстро побежал по дороге, доставив радость своему четвероногому другу.

Серёжа никогда не был у Светланы, и ему не сразу удалось найти номер дома на улице, указанной в записке. Когда мальчик поднялся по лестнице и позвонил в квартиру, дверь открыла женщина с уставшим, бледным лицом.

–Вам кого, молодой человек? – спросила она.

–Я… мне нужна Светлана. Она здесь живет?

–Да, Светлана здесь живет. Но её сейчас нет дома.

–Она вот оставила мне записку…

–Да ты войди в комнату, мальчик, – пригласила она, – как тебя зовут?

–Серёжа, Серёжа Умаров. Светлана приходила ко мне домой, я был в школе. Она мне оставила записку, – Серёжа протянул Нине Андреевне бумагу и ждал, когда она прочитает.

–Ты посиди здесь, Серёжа. Она скоро должна прийти.

–Что-нибудь случилось? – спросил он, видя, что женщина волнуется и тревожно суетится по комнате.

–Да, Сережёнька. У Светланы с Анастасом сегодня должна была быть свадьба, но непонятным образом он куда-то исчез.

–Как исчез?

–Вот так, исчез и всё. Нет его ни дома и нигде.

–А где же сейчас Светлана?

–Полчаса тому назад пришёл незнакомый мужчина и сказал, что он знает, где находится Анастас. Он показал какую-то коробку и просил, чтобы Светочка не беспокоилась за Анастаса, но где он находится, не сказал. Потом он ушёл, Светлана вышла вслед за ним. Она хотела сообщить в милицию, но почему-то до сих пор её нет.

–А какую коробку тот приходящий показал, бабушка?

–Да вот такую, – она руками обозначила размер коробки, – железную, чуть больше карандашной коробки.

–Может быть, он ещё что-нибудь говорил?

–Ничего больше, Серёженька. Только сказал, чтобы об Анастасе не беспокоились: он уехал по неотложным делам, а куда, зачем и почему так срочно, не сказал. Может быть, по работе куда-нибудь.

–Но Светлана же работает с ним вместе, значит, она должна была бы знать об этом.

–И то правда, Серёжа. Вот придёт она, ты с ней и поговоришь.

–Я скоро вернусь, бабушка. Мне надо уйти. Тузик, пошли. След возьми, Тузик, – Серёжа приказал ему обнюхать комнату, коридор, дверь, ручку и вышел с ним на лестницу. – Держи, Тузик, след, не потеряй, родной. Здесь какое-то тёмное дело. Мы должны найти этого человека.

И они опять вместе побежали по дороге. Тузик уверенно держал след и вёл Серёжу в ту сторону, куда полчаса тому назад один за другим прошли Лютый и Удалова. Серёжа пока не знал мотива своего поведения, не знал он и цели преследования загадочного человека, но был твёрдо уверен, что ему надо найти того человека. Когда Тузик повёл его в сторону леса, он сначала испугался, потом позвал своего «проводника» и приказал ему проверить, правильно ли он идёт, не ошибся ли? Тузик, словно обидевшись за такое недоверие, вернулся на несколько метров назад, потом снова подскочил к Серёже и, не задерживаясь возле него, рванулся дальше вперёд.

Серёжа растерялся – идти дальше или вернуться обратно?

Он не предполагал, что следы приведут его к лесу и не был готов к такому повороту дел. Но Тузик был уже далеко впереди и громко лаял, словно приглашая Сергея последовать за ним.

Серёжа решил пройти ещё некоторое расстояние и потом вернуться назад. Может быть, Светлана возвратилась и всё уже знает. Он побежал по лесной дороге за Тузиком, всё время оглядываясь и запоминая дорогу. Вот уже и не видно опушки леса, деревья стали более крупными и высокими. А Тузик всё бежит и бежит впереди и не хочет поджидать Сергея. А он уже остановился и и хотел возвращаться обратно, как услышал громкий , непрерывный лай своего друга. Тузик появился из-за деревьев и, не переставая лаять, приблизился к Сергею. Он прыгал мальчику на плечи, жалобно скулил, потом дергал за полу пальто, словно приглашая пройти дальше. Сергей понял, что Тузик зря не будет так вести себя, и опять пошёл вслед за ним. Редко Сергей видел Тузика в таком возбуждении, чаще всего, особенно после летних событий в лесу, он вёл себя спокойно, с достоинством.

Минуту спустя, Тузик остановился, подождал Сергея и, когда тот подошел, потянул его в сторону. Сергей, видя на снегу следы, пошёл за ним и, вытащив из ямы сломанную сосновую ветку, замер, словно пораженный громом. Он увидел тело человека, окровавленную одежду и искажённое от боли бледное лицо. Он узнал Светлану. У Сергея потемнело в глазах, силы его покинули и он, как подкошенный, повалился в снег. Тузик подскочил к нему, начал лизать лицо, руки, дёргать за воротник, пока Сергей не открыл глаза. Он, ещё сидя на снегу, посмотрел в яму, встряхнул головой и, окончательно придя в себя, начал думать, что ему делать. Он не мог подойти к телу человека, чтобы проверить, не нужна ли помощь, первое в его жизни столкновение с кровью, или даже смертью, лишило его способности правильно мыслить и принять нужное решение.

–Пошли, Тузик, пошли быстрее, – он потянул собаку в сторону, чтобы немедленно уйти с этого страшного места. Надо срочно сообщить об этом людям, надо звонить в милицию.

Быстрый бег и свежий морозный воздух постепенно вернули Сергею рассудок. Он уже приближался к первым домам, когда у него мелькнула мысль, что надо было посмотреть, жива ли ещё Светлана. Может быть, в то время было ещё не поздно оказать помощь, а теперь, пока придут люди, может всё кончиться. Как же так он повёл себя? Как самый последний трус, мальчишка.

Серёжа увидел телефонную будку, заскочил в неё, начал шарить по карманам в поисках монеты, потом вспомнил, что в милицию можно звонить и без денег, набрал цифры «02». В трубке защёлкало, потом раздались короткие гудки. Занято, как некстати. Дорога каждая минута, нет секунда, каждое мгновенье. Серёжа повесил трубку, посмотрел на сидевшего рядом Тузика, перевёл дыханье и снова набрал номер.

–Дежурный старший лейтенант Никоненко слушает, – раздался ровный, спокойный голос в трубке и Серёжу, словно холодной водой окатили с ног до головы. Он не ожидал такого спокойствия, ему казалось, что сейчас все должны быть в тревоге, все должны переживать это страшное событие. Он молчал и только прерывисто дышал в трубку.

–Я вас слушаю, говорите, – снова тот же спокойный голос.

–Мне милицию… я … тут человека убили…, – наконец, с трудом произнёс Сергей.

–Успокойтесь и говорите всё по порядку. Кто Вы и откуда звоните?

–Я Серёжа, мы с Тузиком…

–Где Вы находитесь? Что случилось? – допытывалась трубка.

–Мы вот здесь, у леса… – Сережа с трудом объяснил место своего нахождения, он и сам не совсем четко представлял, где находится, да ещё и нервное потрясение сбивало его с правильной мысли.

–Тут женщина… девушка в крови лежит, в снегу, – продолжал он бессвязно докладывать в трубку.

–Сейчас будет машина, ждите там, на улице, – приказал голос в трубке и короткие гудки известили об окончании разговора.

Сергей ещё долго держал трубку в руках, боясь повесить её, словно этим мог бы разорвать связь, которую только что установил с человеком, и снова остаться наедине с тем страшным, неповторимым зрелищем. Сейчас у него появилось время спокойно обдумать то, что он увидел, но мысли, как будто завязли в той кошмарной яме, и всё время перед глазами возникала ужасная картина окровавленного человека.

Через несколько минут на улице появилась желтая милицейская машина, и Серёжа выскочил из будки, размахивая руками. Он побежал навстречу, чтобы скорее соединиться с людьми и рассказать им всё по порядку. Тут же следом, со страшным рёвом сирены появилась машина скорой помощи.

Серёжа подбежал к машине и не успел ничего сказать, как оказался внутри неё.

–Это ты, мальчик, звонил по телефону?

–Да, это я, тут в лесу…

–Показывай, куда ехать.

–Подождите, у меня там Тузик… моя собака. Надо его взять с собой.

–Открой дверь, Вася, впусти собаку, – приказал человек, сидевший впереди, лейтенанту, который затащил Серёжу в машину.

Тузик не заставил себя ждать и улёгся у ног Сергея. С другой стороны, рядом с лейтенантом, сидела серая овчарка, которая только поворотом головы отреагировала на появление Тузика.

Серёжа указал дорогу и две машины, одна за другой, помчались по лесной дороге. Сначала ехать было легко, дорога была накатанная, потом, когда следы свернули на пешеходную тропу, машина еле-еле пробивалась и, наконец, остановилась совсем.

–Дальше не проехать, товарищ капитан, узкая тропинка и снег мешает.

–Далеко ещё идти нам? – повернувшись к Сергею, спросил человек в гражданской форме, которого водитель называл капитаном.

–Нет, не далеко, – ответил Серёжа, хотя сам не очень четко представлял оставшееся расстояние. Когда он шёл туда, он замечал дорогу, а потом, на обратном пути, он, словно пролетел по воздуху это расстояние, и ничего не заметил.

Все вышли из машины и Тузик первым бросился вперёд, Он, как будто чувствовал, что Сергею сейчас надо помочь.

Недолго они бродили по лесу, пока не оказались в том самом месте, где Серёжа свернул с дороги и обнаружил в лесу тело Удаловой.

Осторожно, чтобы не затоптать следы, капитан вместе с лейтенантом подошли к яме, разбросали сосновые ветки и открыли распростёртое под ним тело. Врач, ехавший на второй машине, тоже приблизился к месту происшествия и сразу приступил к исполнению своих обязанностей.

Он прощупал пульс, расстегнул пальто и обнажил кровавую рану. Сергей закрыл глаза и пытался устоять на ногах. Они его не держали, и он медленно начал валиться в снег.

–Уведите мальчика в машину, – приказал капитан, и сильные руки подхватили Сергея, уводя от пугающего зрелища.

–Пульс не прощупывается, много потеряла крови, но есть надежда, что можно ещё вернуть ей жизнь, – сказал закончивший осмотр доктор, перевязав страшную рану, – надо срочно везти в больницу.

–Товарищ лейтенант, – приказал капитан, – попробуйте пойти по следу, снег ещё не успел замести следы.

–Есть, товарищ капитан, – ответил тот и, взяв свою овчарку за поводок, дал ей обнюхать место. Собака сначала долго не могла взять след, потом резко дернула поводок и уверенно побежала по тропе. Лейтенант, сдерживая её резвый бег, с трудом поспевал за нею.

29.

Лютый вернулся в своё убежище ещё засветло. Внутреннее раздражение и злость на девчонку, которая неожиданно оказалась на пути, держали его в напряженном состоянии. Он старался казаться спокойным, но суетливые движенья и тревожно-злобный взгляд говорили о необычном происшествии.

Пролежав в углу без движенья несколько часов, Анастас испытывал мучительные боли. Суставы отекли, поясница безжалостно ныла. Туго затянутая веревка, казалось, перережет покрасневшую кожу. В голове шумело и от грязной тряпки, торчавшей во рту, тошнота подступала к горлу. Он несколько раз пытался освободиться от ненавистного кляпа, но туго скрученная тряпка надёжно торчала во рту. Пытаясь облегчить своё положение, Анастас стремился принять удобную позу или развязать на верёвке узел, но все его попытки оказались безуспешными. Намучившись и обессилев, он смирился со своей судьбой пленника и стал ожидать прихода Лютого.

Единственным облегчением для Анастаса было воспоминание о встречах и ласках своей любимой. Он перебирал в памяти всё, что было связано со Светланой, и мучительно переживал от сознанья своей вины перед ней, слабодушия, трусости. Он надеялся на то, что Лютый в точности выполнит его просьбу и успокоит невесту. Анастас не мог сразу, за один день, потерять веру в добропорядочность людей и осознать, что судьба столкнула его с законченным подлецом, ничтожеством, для которого не существует ни морали, ни закона, ни чувства долга и состраданья.

Когда в дверях появился Лютый, Анастас глазами попросил освободить его от верёвки и вытащить кляп изо рта. Но тот не спешил этого делать, он сбросил на диван куртку, прошёл в комнату, сел возле стола, тут же встал и приблизился к окну. Через секунду он опять подошёл к столу, злобно глянул в сторону Одинцова, как бы перенося на него всю вину за совершённое им, Лютым, убийство.

Одинцов снова дал знать о себе, ударив двумя связанными ногами по полу. Он заметил нечто новое в поведении Лютого и захотел поскорее узнать, что случилось.

Лютый встал и медленным, твёрдым шагом подошёл к Одинцову. Он развязал узел, как бы нехотя, размотал верёвку и отбросил её в сторону. Одинцов вытащил изо рта тряпку и выкинул её вслед за верёвкой.

–Ты видел Светлану?

Лютый молчал, только видно было, как желваки нервно прыгали по скулам.

–Почему молчишь? Ты разговаривал со Светланой? Она была дома? – Одинцов преградил путь Лютому, который ходил вокруг стола.

–Была. Была дома твоя красотка.

–Ты с ней говорил?

–Да.

–Как она выглядит? Волнуется?

–Уже не волнуется.

–Ты её успокоил? Что ты ей сказал?

–Сказал, что ты у меня на даче. Отдыхаешь. Жив и здоров. И если всё будет хорошо, скоро будешь у её ног.

–Что значит, всё будет хорошо?

–Этот значит, что ты так же честно исполнишь наш уговор, как я исполняю свои обещанья.

–Я всегда был хозяином своего слова, – Одинцов помолчал, потом снова вспомнил Светлану. – Как она восприняла твои слова? Поверила тебе?

–Она у тебя краля, что надо. Всё понимает с полуслова.

–И не хотела пойти ко мне?

–Не знаю, этого она мне не сказала.

–По твоим глазам я вижу, что у тебя что-то случилось. Может быть, скажешь, если не секрет?

–Если бы тебе, паря, походить столько по лесу, у тебя в глазах не такие бы чёртики бегали. Дом её искал целый час, вот и все мои секреты.

–Как она проводила тебя, Лютый? – снова спросил Одинцов.

–Да не провожала она меня. Даже «прощай» не сказала. Не культуная она была дамочка.

–Что значит «была»? – уловив оговорку Лютого, встревожился Анастас.

–Вот то и значит, что была со мной не вежлива.

–Я думаю, что ты тоже не отличался своей воспитанностью.

–Напрасно так думаешь обо мне, корешок. За своё воспитание я могу поручиться.

Анастас почувствовал, что Лютый что-то не договаривает, и подумал, как бы вытянуть у него всё поподробнее.

–Кто был ещё дома, кроме Светланы?

Лютый опять злобно метнул взглядом на Одинцова, показывая своё отношение к его вопросам.

–Старуха была еще, старуха. И хватит устраивать мне допрос. Здесь я спрашиваю, а ты отвечаешь.

–Я тебе, Лютый уже не только ответил на все вопросы, но и устроил цирк по твоему «веленью». А теперь я хочу знать все подробности о твоей встрече со Светланой.

–Всё я тебе уже рассказал. Мне добавить нечего.

–В каком платье была она? – спросил Одинцов, представляя Светлану в этот вечер в белом свадебном платье.

–Не рассматривал я одежду на твоей красавице. Может быть, она была совсем без платья.

Одинцов понял, что Светлана не надевала белого платья, иначе Лютый, наверняка, запомнил бы это. Значит, она до прихода Лютого уже знала об исчезновении жениха и об отмене сегодняшнего торжества. Анастас почувствовал, что Светлана должна была предпринять определённые меры для организации его поиска. Она не могла так спокойно отнестись к неожиданному его исчезновению.

–Ты сразу пошёл сюда после встречи? – попытался Анастас узнать ещё какие-нибудь подробности.

–Нет, после этого я ходил на танцы. Знаешь, есть такое мероприятие? Повеселился там, я очень люблю острые ощущения.

Одинцов окончательно понял, что больше из него ничего не вытянешь и, откинувшись на диван, отдыхал после мучительных часов, проведённых им в одиночестве.

–Мы сейчас должны уехать отсюда, паря. Немедленно собирайся, – наконец, прервал молчание Лютый.

–Уехать? Куда ты собираешься меня везти.

–Туда, куда Макар телят не гонял.

–Если можно, поподробнее, пожалуйста.

–Мы поедем в то место, где ты исполнишь своё обещанье. Как говорят – долг платежом красен. У нас долг – это святое дело.

–У кого это «у вас»?

–У всех, кто не компания вам.

–Очень туманно, но кое-что понятно.

–Этого тебе будет достаточно. А сейчас собирайся в дорогу.

–Длинная ли будет у нас дорога, и на сколько времени мы покидаем эти места?

–Дорога будет короткая. Мы едем на электричке. Несколько часов езды. Обо всём остальном узнаешь на месте.

–Ты, как генерал перед боем: краткие приказы, только много тайн.

–У нас с тобой предстоит бой, кореш, почище, чем у любого генерала.

–Если я участник этого боя, то я должен знать о цели и тактике ведения его.

–Я же тебе сказал, что обо всём узнаешь на месте. Не теряй времени, у нас его не много. Вечером отходит электричка. Я хочу предупредить тебя, паря, что со мной шутить опасно. Ты имел возможность в этом убедиться, – Лютый вынул нож из кармана и лихо подбросил его на руке. – Вот эта игрушка находится всегда со мной. И с тобой теперь тоже. И, если с твоей стороны будет сделана попытка избавиться от меня, то ты с этой игрушкой познакомишься поближе – мне терять нечего, – Лютый сделал выразительный жест, показывая, как он воспользуется этой штукой. – Но я надеюсь на благоразумие и твоё твёрдое слово.

Одинцов, молча, поднялся и начал одеваться, понимая, что Лютый не из тех людей, которые бросают слова на ветер. Но тем не менее, он ещё не оставил надежду на то, что сможет воспользоваться поездкой для попытки избавиться от своего спутника.

Они вышли на улицу, когда начало смеркаться, хотя прошло не более получаса после того, как возвратился Лютый. Он завернул мыслетрон в тряпку, которую вставлял в рот Одинцову, и сунул сверток в сумку. В карман своего пальто положил нож, обратив на него ещё раз внимание Одинцова. Лютый тоже понимал, что в дороге Одинцов может предпринять попытку к бегству или, ещё хуже, завладеть аппаратом и выдать его самого, Лютого. Поэтому он старался заранее пресечь такие мысли и убедить его в том, что эта попытка может кончиться для него плачевно.

–Мы пойдём в город другой дорогой, нам надо спешить на вокзал. Больше, чем на один шаг от меня не отставай, понял?

–Как не понять!

–Когда доберемся до города, ты пойдешь впереди меня, И чтобы ни одного лишнего движенья! Иначе, это пёрышко пощекочет тебе ребра, – Лютый показал на спрятанный в кармане нож.

–Мне уже надоели твои угрозы и предупреждения. Пошли лучше, побыстрее.

–Я вижу, ты сообразительный, паря. Нам с тобой легко будет договариваться.

–Нам с тобой больше не придется договариваться. Я выполню своё обещанье и – наши пути расходятся.

–Зачем же загадывать так далеко? Там на месте всё и решим.

–На меня можешь больше не рассчитывать.

Разговор прервался и большую часть пути они шли молча. Только Лютый время от времени оглядывался назад, проверяя точность выполнения Одинцовым его приказаний, хотя он и без этого чувствовал дыханье Одинцова за своей спиной. Шли они быстро и вскоре показались первые городские дома.

До вокзала было далеко и Лютый предложил поехать на автобусе.

–Может быть, мы сядем в этот автобус, чтобы не шлёпать по улицам до вокзала? – спросил он Одинцова, удивив его тем, что впервые попросил у него совета, как у равного.

–Мне спешить некуда – я могу и пройтись, тем более, что после отдыха на твоей «даче» мне очень хочется размять свои кости.

–Всё-таки поедем, вот и автобус стоит.

Он подтолкнул Одинцова вперёд и сам поспешил к автобусу.

Народу было мало. Лютый посадил Одинцова к окну и вплотную придвинулся к нему, чтобы тот постоянно чувствовал его присутствие.

Когда автобус подрулил к вокзалу, на небе уже появились звёзды. Привокзальная площадь, залитая ярким светом, бурлила разношёрстной, многоликой толпой. Люди двигались в разные стороны, спешили, нагружённые чемоданами, сумками, мешками или ползли по площади, нехотя и бесцельно. Никто не обращал внимания на двух молодых людей, вышедших из автобуса и, почти вплотную друг к другу, направившихся к пригородным кассам. Со стороны могло показаться, что идут два хороших друга, ведущих интересный дружеский разговор. На самом деле оба они были напряжены до предела. Одинцов выискивал возможность освободиться от «приятельского» сопровождения, а Лютый, понимая это, был начеку, чтобы моментально пресечь любые нежелательные действия Одинцова.

Электричка, словно того и ждала, когда Лютый с Одинцовым ступят на платформу, и сразу, как только они вошли в тамбур вагона, закрылась входная дверь. Анастас почувствовал, что Лютый на мгновенье замешкался при входе в тамбур и отстал от него на полшага, тут же рванулся внутрь вагона. Схватившись за дверную ручку, Одинцов попытался резким движением потянуть её на себя и выскочить к людям, но… жгучая боль обожгла руку и она бессильно опустилась вниз. Лютый, придвинувшись вплотную и держа остриё ножа под левым боком Одинцова, прошептал:

–Ещё одно твоё движенье и ты встретишься со своими далекими предками.

Чуть выше запястья левой руки Одинцова из раны сочилась кровь. Он достал носовой платок, прижал его к больному месту и, не отвечая на предупреждение Лютого, снова двинулся в вагон.

–Нет, дружок, на этот раз мы прокатимся в тамбуре, здесь не так жарко, – и Лютый плечом оттеснил Одинцова к противоположной закрытой двери.

А освещённый ярким светом вагон был заполнен людьми. Кто-то возвращался с работы, а кто-то ехал домой после отдыха и веселья. Монотонный разговорный гул с отдельными вспышками смеха висел над головами людей и достигал полутёмного тамбура, где молча вглядываясь в темноту и прижавшись друг к другу, ехали два пассажира. Один из них с нетерпеньем ждал окончания поездки, а другой, несмотря на холод, мечтал, чтобы она длилась бесконечно – больше шансов на новую, более удачную попытку, на освобождение из этого дурацкого плена.

Пассажиры группами на своих станциях покидали вагон, оглядываясь на стоящих в тамбуре людей. Наконец, шум в вагоне стих и только кое-где велись отдельные разговоры.

Когда поезд подошёл к конечной станции, следом за Одинцовым и Лютым вышли десятка полтора пассажиров. Было около одиннадцати вечера. Слабый снежок опускался на землю и покрывал её мягким, предновогодним одеялом.

–Ты привёз меня на эту станцию, чтобы творить здесь свои чёрные дела? – спросил Одинцов стоявшего рядом Лютого.

–Да, это та станция, недалеко от которой мы с тобой, паря, совершим первое большое, благородное, светлое дело, – Лютый произнёс громче других слово «светлое», как бы желая подчеркнуть этим, что Одинцов неправильно понимает и оценивает свою задачу, которую им предстояло решить.

–Светлые дела совершаются при солнечном свете, а не под покровом ночной темноты, – возразил ему Одинцов, – куда мы дальше пойдём? Или будем ночевать здесь на перроне?

–Нет, нам здесь ночевать не придется. Предстоит ещё лёгкий ночной марафон. К утру мы должны прийти на место, а может быть, чуть раньше. Так что вперёд, паря.

Они вышли на затемнённые улицы и Лютый, как будто он здесь провёл всю жизнь, смело зашагал впереди Одинцова. Сообщение о нелёгкой ночной прогулке вызвало протест со стороны Одинцова, но после угрозы и двух крепких слов, произнесённых Лютым прямо в его лицо, потянулся вслед за ним. Одинцов, в который раз, осуждал себя за проявленную слабость, а может быть и трусость во время поездки в электричке, да и раньше тоже, когда он опрометчиво согласился участвовать в деле Лютого ради спокойствия Светланы. Но тогда чувство жалости затмило его сознание, он остро ощущал несчастье Светланы и не осознавал последствий своего обещанья. А вот потом, когда они были вдвоем среди массы людей, он проявил настоящую трусость. Ведь кругом были честные люди, трудяги, они помогли бы ему, даже если при этом он пострадал бы. Не мог же его Лютый в одну секунду прикончить и удрать из вагона. Да и он, Одинцов, в конце концов, тоже мужчина и должен был постоять за себя. Пусть он слабее Лютого, намного слабее, ведь не всех людей природа одаривает одинаковой силой, но он мог побороться и должен был это сделать.

А что теперь? Что остаётся делать теперь, когда они вдвоём идут по полутёмным улицам чужого города? Никого рядом нет, да если и звать на помощь, то среди ночи не скоро кого-нибудь дозовёшься.

Лютый и вслед за ним Одинцов быстро прошли последние дома и вступили в кромешную тьму. Только дорога выделялась своей чернотой среди сплошного молочно-белого однообразья – под ногами снег, над головой снег, и даже огоньки звёзд почти не пробивались сквозь пелену падающего снега.

На дороге никого не было, и только изредка попадались идущие навстречу запоздалые машины. Они вырывались из темноты яркими лучами света и быстро исчезали, показав свои заснеженные борта.

Рана, перевязанная платком, беспрестанно ныла и всё время хотелось положить руку, погреть, успокоить больное место.

Разговаривать не было желанья, у каждого были свои думы. Приближающееся осуществление давно задуманного мероприятия придавали Лютому силы, и он упорно, словно окрылённый, рвался вперед. Злость на себя за безволие и нерешительность, а также страстное желание скорее покончить со всеми этими приключениями, заставляли Одинцова двигаться вперёд без усталости.

Минуло несколько часов ночной прогулки, когда Лютый сошел с большой дороги и круто повернул вправо. Путники прошли мимо небольшой, сонной деревеньки, давшей знать о себе темными пятнами изб да непрерывным лаем беспокойных собак.

Подойдя к опушке леса, Лютый остановился, вынул из висевшей на плече сумки пару кусков хлеба с толстыми прямоугольниками сала и предложил сделать привал.

–Ты молодец, паря, на вид такой хилый, а ходишь хорошо. Есть у тебя силёнка! Давай передохнем и похаваем.

–Судя по тому, как ты предложил сделать привал, нас ожидает впереди немалый путь? – спросил Одинцов, когда утолил первые позывы голода.

–Нет, корешок, нам осталось идти совсем немного, но придётся сидеть в лесу и ждать рассвета. Мы пришли слишком рано.

–Чем раньше всё закончится, тема лучше.

–Для кого?

–Для меня, конечно. А может быть, и для тебя тоже.

–Ты прав, паря. Чем раньше, тем лучше. Но, к сожаленью, обстоятельства, не зависящие от нас, не позволяют это сделать.

–Что же это за обстоятельства?

Лютый, молча, жевал и, когда проглотил очередной кусок сала, ответил на вопрос Одинцова.

–Ну что ж, теперь я могу объяснить тебе это. Здесь, недалеко отсюда, находится дом, в котором держат людей не по их воле. Все они, здесь сидящие, хорошие люди, только каждый со своими странностями.

–Ты хочешь сказать – сдвинутые?

–Нет, не все. Многие из них умные, способные…, профессора своего дела. Я тоже был среди них, – Лютый не упустил возможность похвалить себя и своих дружков. – Тебе, наверно, не интересно знать, как я оказался в этом доме и чем там занимался. Скажу только одно, паря, у меня этот дом сидит вот где, и Лютый рукой, в которой держал нож, показал на свою шею, – набрыдло мне всё это, эти дома, их порядки, законы.

–Что человек заслуживает, то он и получает.

–Это тебе так кажется, потому что ты дальше своего носа ничего не видишь. А я считаю, что я заслуживаю больше того, гораздо больше, чем имею.

–Вот в этом я с тобой согласен – ты заслуживаешь больше и я бы тебя не выпускал из этого дома до самых последних дней твоих.

–Ты не груби, паря, а то я могу и ушибить. Ночка тёмная, кругом ни души и ты в полной моей власти.

–Не хватит у тебя на это силы, Лютый. Силы воли. Ведь я тебе живой нужен, правда?

–Что, правда, то, правда. Разделаться я с тобой успею. Так вот, – продолжал Лютый повествование о своей «выдающейся» личности и не сложившейся судьбе, – не один год провёл я в этом доме и стал он для меня проклятым местом. Я давно мечтал разделаться с ним и с теми, кто там заправляет, но не было такой возможности.

–Теперь ты прибыл сюда за этим?

–Да, но прежде всего я должен выпустить на свободу томящихся в этом доме молодцов. У меня там остались хорошие корешки, которым я обещал помочь, когда они меня отсюда вытолкнули.

–Я тебе в этом не помощник, Лютый.

–Ты сделаешь всё, что я тебе скажу, тем более, что ты мне обещал это сделать.

–А если я теперь откажусь?

–Тогда возле этого дома ты поселишься навечно.

–Я не могу людям делать зло, лучше я умру.

–А тебе и не надо будет делать зло. Наоборот, ты сотворишь доброе дело – поможешь беспрепятственно выйти за ворота сидящим здесь людям.

–Это же не люди, это преступники.

–Паря, я философией заниматься не буду. Не умею. Пойдём лучше подальше отсюда. Как говорят « дальше в лес – больше дров».

Снова продолжали они путь по ночному лесу, Лютый впереди, Анастас сзади.

Забрезжил рассвет последнего предновогоднего дня. Лютый, озираясь по сторонам, замедлил свой шаг. Впереди показались отдельные деревенские домики и длинные двухэтажные строения. Необыкновенная тишина царила в округе, словно здесь не было живой души. Не лаяли собаки, не кричали петухи. В утреннем рассвете Одинцову показались удивительно мирными и милыми эти человеческие жилища. После длительной ночной прогулки по морозному воздуху ему так захотелось зайти сейчас в один из домов, напиться горячего чаю и забраться в теплую постель.

–Вот теперь мы у цели, – прервал его сладкие мечты Лютый, – остановимся здесь, подождем, посмотрим.

Одинцов молчал и только глазами поискал место, куда можно было бы определить своё уставшее тело. Вблизи ничего не было, и он присел на корточки возле большого дуба.

–Есть хочешь, Одинцов? У меня остался харч, – проявляя показную заботу и уважение, продолжал Лютый. В его устах обращение к человеку, даже по фамилии можно было принять за глубочайшее уважение и сердечное отношение.

–Нет, не хочу. Я думаю, что скоро закончится наше путешествие, и я смогу где-нибудь перехватить горяченького.

–Один мой закадычный кореш говорил когда-то: «блажен, кто верует». Очень умный был мужик. Всё пословицами да поговорками шпарил. Большие речи говорил. Многому я у него научился. Вот это была моя школа, – Лютый говорил медленно, отрывисто и всё время смотрел по сторонам, как будто ожидал кого-то.

–Где же теперь этот умник? – спросил Одинцов, чтобы просто не молчать – время в ожидании длится долго.

–Загнали его гады в угол, дело пришили, и скрылся он с тех пор из виду моего.

–Может быть, он тоже здесь среди твоих корешков? – спросил Одинцов и сам удивился своему вопросу. Как легко он произнёс непривычное для него слово.

–Нет, здесь его нет. Если бы он был тут, мы бы вместе с ним отсюда подорвали. Уж он случая не упустил бы.

Они оба замолчали, и Лютый достал из сумки аппарат, чтобы проверить и подготовить всё к работе.

–Может быть, сразу отдашь мне коробку? – попросил Одинцов, – ведь это моя последняя услуга тебе. После чего я вместе с аппаратом удалюсь на все четыре стороны. – Он ещё надеялся на то, что совершив под давлением Лютого, можно сказать под угрозой смерти, преступное дело, сможет тут же, получив в руки аппарат, исправить положение и всё вернуть на свои места. Только эта мысль, эта надежда позволяла ему переступить границу закона, чести, долга. Иначе он никогда бы, даже перед самыми страшными пытками, не поддался на шантаж, на обман и уговоры Лютого и не появился бы этой зимней ночью в столь прекрасных, сказочных местах.

–Нет, корешок, ты пока не получишь коробку. Она у меня в надежных руках.

–Когда же я её получу?

–Я не могу тебе этого сказать, я и сам не знаю.

–В таком случае я отказываюсь выполнять твои приказания.

–Что ты, что ты, паря! Мы с тобой сделали такое путешествие, а теперь ты, вдруг, закапризничал. Это не по-мужски.

–Я должен знать, что получу свой аппарат, как только ты освободишь своих… этих…, – Одинцов чуть было не сказал «подонков», но потом передумал и добавил, – дружков. Иначе я сейчас же возвращусь обратно.

–Назад дороги нет, ни для тебя, ни для меня, – в форме угрозы или приказанья, отреагировал Лютый на такое заявление.

–Я должен получить аппарат обратно. Только после такой гарантии я соглашусь на работу с тобой.

–Ты настаиваешь на гарантии? Тогда поверь авторитетному слову честного человека, – пообещал Лютый, видя, что Одинцов настроен решительно. – Давай приступать к работе. Бери пока эту коробочку, а большая будет у меня.

Лютый передал малую коробку Одинцову и приготовился к осуществлению задуманного.

–Всем, находящимся в этой тюрьме, ты должен сейчас приказать подчиниться тебе. Чтобы все служители закона получили приказ немедленно освободить своих подопечных. В то же время сами подопечные без тени удивления и сомнения должны принять своё преждевременное освобождение и разойтись по домам. Кроме одного человека, который должен сейчас же явиться сюда к нам. Зовут его Миша Бондарь, – Лютый внимательно посмотрел на Одинцова, как бы проверяя его реакцию на полученное разъяснение.

–Ты всё понял? – спросил Лютый после короткой паузы.

–Ясно без твоих долгих поучений, – пробурчал в ответ Одинцов, желая поскорее покончить с этим делом.

–Тогда начинай. Я включаю, – Лютый щелкнул тумблером включения и уставился на Одинцова.

–Излучение идёт на всех работников тюрьмы, – начал медленно, но чётко передавать свой первый мысленный приказ Одинцов. Лютый сначала посмотрел вперёд, на притихшие невдалеке здания, потом оглянулся на Одинцова и чуть заметно, одними глазами, улыбнулся, словно одобряя его действия.

–…на всех, обслуживающих тюрьму, – продолжал Одинцов, – а теперь только на тебя, Лютый, только на тебя….– вдруг резко изменил направление речи Одинцов и в тот же момент получил резкий удар в грудь. Лютый успел щёлкнуть тумблером прежде, чем Одинцов коснулся спиной земли.

–Зачем так шутить, паря? Ведь я предупреждал тебя, – и когда Одинцов поднялся, отряхивая снег, Лютый продолжал, – давай всё снова.

–Излучение идёт на всех работников тюрьмы. Вы сегодня получили приказ о полном расформировании вашего заведения и освобождении всех, находящихся в ней…людей. Они с сегодняшнего дня свободны и могут идти, куда им захочется, – Одинцов замолчал, чтобы перевести дух – своё первое предложение он произнёс на одном дыхании.

Лютый молчал, держа палец на тумблере выключения – он никогда полностью не доверял ни одному человеку. Одинцову он не доверял вообще.

–Излучение идёт на всех обитателей этой тюрьмы, на всех осуждённых, – снова начал Одинцов мысленное приказание, – вы с этой минуты свободны. Перед вами открыты все двери. Можно сейчас же покинуть эти стены и идти в любом направлении. Вы свободны. Все понимают это и не задают лишних вопросов.

Миша Бондарь, ты свободен. Ты должен выйти сейчас из тюрьмы и идти по дороге в лес. Там тебя ждёт твой друг, – Одинцов запнулся, но потом сразу исправился, – твой кореш Лютый. Он тебя ждёт сейчас, ты идёшь к нему.

Лютый выключил аппарат и сделал несколько шагов вперед. Он уже не боялся выйти из укрытия, так как, если бы сейчас кто-нибудь его обнаружил, то не мог взять – с этого момента он уже тоже свободен.

В первые минуты всё оставалось без изменения. Никакого шума, никаких признаков движения. Лютый возвратился к сидящему на снегу Одинцову и, ни слова не говоря, только одним взглядом, спрашивал его, как это понимать? Почему никто не выходит? А тот, безучастный к его вопросам, продолжал сидеть на холодном снегу.

–Надо повторить всё сначала, – наконец, не выдержал Лютый томительного ожидания, – они не приняли сигнала.

–Всё было сделано, как положено. Надо подождать ещё немного, ведь они не стояли возле дверей, ожидая от тебя такой радости.

–А может быть, эти стены не пропускают твоих мыслей?

–Если бы это было так!

–А ты как считаешь? Ты же должен знать это.

–Я считаю, что, к сожалению, никакие стены не являются помехой для действия моего аппарата.

–Тогда почему никто не выходит?

–Имей терпенье, Лютый.

Одинцов был уверен в силе своего аппарата и ни на секунду не сомневался в том, что всё будет исполнено так, как он приказал сделать.

Наконец, открылись главные ворота, которые хорошо просматривались с опушки леса, и несколько человек, разговаривая, вышли оттуда. Они, как будто не спешили покинуть это прекрасное заведение, словно оно было для них родным домом или, по крайней мере, этот выход был для них обычным, заранее известным.

Лютый широко раскрытыми глазами смотрел на выходящих людей и не скрывал своего удивления. Такие чувства радости и удовольствия редко можно было прочитать на его лице. Образ всей жизни, постоянная озлобленность наложили отпечаток на черты его лица и сформировали такой типичный портрет жестокого преступника.

После первой группы в воротах появились новые люди. Их становилось всё больше и больше. Некоторые шли в одиночку, другие по двое. Но чаще всего выходившие из ворот шли группами по три-пять человек. Может быть, они так привыкли друг к другу, что не представляли всей своей будущей жизни порознь, а может быть, только узкие ворота заставляли их держаться друг друга, а потом у каждого из них будет своя дорога.

Никого из служащих заведения не было видно. Только привратник стоял на своём посту и дружески, сердечно прощался с проходившими мимо. Эта картина напоминала проходную большого завода после окончания рабочей смены.

Утренняя тишина была нарушена гомоном мужских голосов со взрывами смеха и набором резких и бьющих, как обухом по голове, слов. Вся разношёрстная толпа направлялась по дороге в противоположную от леса сторону. Там, за домами можно было найти какой-нибудь транспорт, чтобы добраться отсюда до обжитых мест.

Один человек отделился от толпы и решительно направился в сторону, где ожидал его благодетель. Это был крупный мужчина средних лет, с чёрной щетиной на лице и очень резкими, жгучими глазами. Скулы его были выдвинуты вперед, придавая лицу волевое, твёрдое выражение. Несмотря на поношенную одежду, про него нельзя было сказать, что это опустившийся, сломленный человек, наоборот, в нём угадывались черты делового, умного, энергичного руководителя, вожака.

Молча, сошлись они с Лютым лицом к лицу. Ни удивлений, ни приветствий не было. Как будто, они только вчера расстались ненадолго чтобы встретиться здесь на краю леса и вместе потом продолжать путь.

–Как дела, Лютик? Что нового в этом мире?

–Новостей много, дед.

–Есть и хорошие?

–Есть и хорошие.

–Это твоя работа? – кивнул Миша на удаляющуюся толпу. И, хотя Одинцов внушал всем выходящим мысль, что их освобождение не является нарушением закона, Бондарь подозревал: здесь замешан Лютый.

–Ты не ошибся, дед. Дело моих рук, – и, повернувшись к Одинцову, – это мой помощник. Без него бы я не справился. Только необъезженный ещё, как молодой жеребец. Брыкается. Нужна надежная узда.

–Это мы ему обеспечим. Вмиг объездим, – глянув на него внимательным взглядом, сделал заключение Бондарь.

Одинцов, услышав разговор, который вели о нём два повстречавшихся друга, вспыхнул от обиды и обратился к Лютому.

–Я с тобой в расчёте, Лютый. Всё сделал, как ты просил. Твой дружок на свободе. Теперь наши пути должны разойтись. Давай сюда аппарат, – и он, сделав шаг, протянул руку.

–Ты разве не хочешь отметить с нами встречу? – вместо аппарата подкинул ему вопрос Лютый.

–Меня ваша встреча не радует. Мне самому предстоит более приятная встреча.

–Ты слышал, дед? Он не рад нашей с тобой встрече. Как ты это понимаешь?

–Я думаю, надо уходить отсюда, пока нас не застукали. Забирай этого… и пошли.

–Лютый, ты давал мне слово. У нас был договор…– закричал Одинцов, хотя он давно стал понимать, что все слова Лютого – сплошной обман. И теперь Анастас окончательно осознал, что задуманные планы по исправлению только что совершённого преступления, не осуществимы.

–Не открывай широко рот, паря, – ворона залетит, – пресёк его требования шагнувший к нему Лютый.

–Ты что ж, отказываешься от своих слов?

–Я передумал. У нас ещё много дел. Ты пойдёшь с нами.

–Никуда я не пойду с вами! Преступники мне не друзья! … – тяжелый удар сзади по голове прервал речь Одинцова. Он оглянулся и увидел невозмутимое лицо Миши Бондаря.

–Вы меня можете убить здесь, но вместе с вами я не сделаю шагу…

Лютый подскочил к нему и сильным ударом в челюсть сбил его с ног. Одинцов отлетел в сторону и, получив встречный удар от Бондаря, без сознанья рухнул в снег.

30.

Капитан Гончаренко вышел из кабинета полковника в глубокой задумчивости. За всю свою многолетнюю службу в уголовном розыске ему не приходилось заниматься столь странными делами. В последние дни декабря события развивались так стремительно, что сообщения о каждом из них поступали раньше того, как сложилось какое-нибудь мнение о предыдущем.

Сначала убийство в своём собственном доме молодого рабочего Валерия Шутова, затем таинственное исчезновение Анастаса Одинцова. Вскоре после этого найдено тело сотрудницы Одинцова Светланы Удаловой. Всё это произошло в течение двух дней и, как связать между собой эти происшествия, неизвестно. Достоверно пока установлена связь между Одинцовым и Удаловой. Вероятно, между его исчезновением и покушением на Удалову тоже существует что-то общее. Но как факт обнаружения пистолета на квартире Одинцова связать с убийством Шутова и краденых вещей – с кражей в квартире заведующего хозторгом Воропаева? Это нужно было ещё установить и доказать.

А тут ещё ультранеобычное сообщение: совершён загадочный побег всех заключённых из одной из тюрем. Трудно сказать, имеют ли что-нибудь общее все эти события или нет, но на сегодняшнем экстренном совещании у полковника по поводу такого чрезвычайного происшествия особое внимание обращалось на возможность существования связывающей цепочки всех последних событий.

Иван Алексеевич зашёл в свой кабинет и долго стоял у окна, глядя на уличную суету. Заканчивался последний день старого года – года, который в общем был неплохим. Было много приятных, счастливых дней, встречались и тяжёлые будни. Каким будет следующий год? Трудно сказать. Начало его не предвещает ничего хорошего.

Гончаренко смотрел в окно и вспоминал вчерашнюю встречу с молодой женой Шутова. Она вела себя спокойно, не плакала, не кричала, но ответы её были бессвязными, неубедительными. Видно, она уже выплакалась за ночь полностью и сидела перед капитаном опустошенная, безучастная.

–Людмила Павловна, – обратился к ней Гончаренко, – я понимаю, Вам сейчас тяжело разговаривать со мной, но прошу Вас взять себя в руки, собраться и ответить на несколько моих вопросов. Этим Вы поможете скорее найти убийцу Вашего мужа, обезвредить его.

Люда бледная с уставшими, покрасневшими глазами продолжала, молча, сидеть, глядя в одну точку.

Гончаренко сел напротив неё и, как можно спокойнее, спросил:

–Скажите, Людмила Павловна, у вас было много друзей?

–Да.

–Кто они и откуда?

–Мы с Валериком работаем…, -и, запнувшись на слове, исправилась, – работали на одном заводе. Все друзья наши оттуда.

–Вы можете сейчас назвать самых близких из них? Кто бывал у вас и к кому вы ходили?

Помолчав минуту, Людмила начала перечислять лучших своих друзей.

–Это были ваши общие друзья или, может быть, кто-то из них был только другом Вашего мужа, или только Ваш?

–Все они были нашими друзьями.

–А враги или просто недоброжелатели были у вас, у Вашего мужа?

Людмила закрыла глаза и долго сидела, не произнося ни слова. Казалось, она не слышала вопроса Гончаренко и даже забыла о его присутствии. Он подошёл к ней, легко положил руку на плечо и повторил свой вопрос.

–Я прошу Вас вспомнить, не было ли у вас …врагов? Ссоры с кем-нибудь были у Вас, у Вашего мужа?

Она открыла глаза и, молча, отрицательно покачала головой.

–Может быть, Ваш муж о ком-нибудь из таких рассказывал?

–Нет, мы всегда были вместе и всё друг о друге знали. Только последнее время мы работали в разных сменах. Нужно было сидеть с малышкой. Она у нас часто болела, поэтому нам приходилось оставлять её дома. Валерик очень любил дочурку и сам предложил мне так работать. Он за ней так нежно ухаживал, ласкал её, – Людмила, вспоминая о дочке, оживилась, в глазах блеснули еле заметные огоньки, и она стала говорить чуть энергичнее, видно больше для себя, чем для капитана Гончаренко. А он сидел, молчал и не перебивал её – пусть выскажется. Может быть, отойдёт немного, да и в рассказе может что-нибудь важное проскользнуть.

–Когда я приходила с работы, – продолжала Людмила, – они встречали меня у порога, целовали…– она замолчала, и оживление вмиг её покинуло. Снова чёрная тень покрыла лицо.

–Как Вы считаете, кто мог совершить это…это нападение, – подбирая слова помягче, чтобы меньше тревожить рану, спросил Гончаренко.

–Не знаю. – Людмила отвечала на вопросы механически. Она опять потеряла способность думать, вспоминать, анализировать. Её сознание, её логическое мышление были полностью парализованы свалившимся на неё горем.

–Может быть, Вы вспомните что-нибудь из прошлого Вашей жизни? Кто-нибудь ухаживал за Вами? Любил до Вашей встречи с будущим мужем?

–Нет, серьёзного ничего не было, только так, детские увлечения.

–Может быть, кто-то был тайно влюблён в Вас? Без встреч?

–Не знаю, если такое было, то это тайна и для меня.

–Значит, Ваше замужество никому огорчений не доставляло? Вы были счастливы?

–Всё было хорошо.

–А у Вашего мужа были какие-нибудь связи до женитьбы?

–Не знаю.

–Он Вам ничего не рассказывал о себе?

–Я о нём всё знаю.

–Вот и расскажите мне об этом. Как он рос, с кем дружил?

–У него было трудное детство. Он рос с бабушкой. Его родители уехали от него, работали где-то далеко.

–Это я знаю. Расскажите мне о нём самом. Как он учился в школе? С кем дружил?

–Извините, я сейчас ничего не помню, может быть, потом, попозже я что-нибудь вспомню.

–Я Вас понимаю. Вам тяжело. Но прошу Вас, соберитесь с силами. Нам нужно сейчас всё знать. Чем быстрее и, чем больше мы будем знать, тем скорее мы сможем поймать преступника.

Людмила молчала, закрыв руками лицо. Гончаренко видел, как тяжело сейчас ей отвечать на вопросы, но считал, что все сведения, полученные сейчас от неё, могут иметь очень важное значение.

–Выпейте воды, Людмила Павловна, – он поставил перед ней стакан с водой и ждал, когда она, вытерев глаза, сможет сделать один-два глотка.

–Вы говорите, у него было трудное детство. Не был ли он связан тогда с какой-нибудь компанией?

–Он мне рассказывал, что было у него в детстве какое-то заблуждение. К нему приносили вещи, прятали. Но он сам никогда не воровал, нет. Он был честным, просто ещё не понимал тогда ничего…

–Да Вы не волнуйтесь, мы и не собираемся его обвинять в воровстве. Может быть, ниточка тянется оттуда.

–Нет, нет, он давно с этим порвал и жил всё время честным трудом. Можете спросить у любого на работе. Его все уважали.

–Я Вам верю. Мы уже знаем о его жизни на работе. Никаких претензий к нему или подозрений мы не имеем. Меня интересуют его детские годы, до работы на заводе.

–Ничем я не могу сейчас Вам помочь.

–А кто-нибудь, неизвестный Вам, встречался с Вашим мужем, или приходил к вам?

–Нет, не знаю… хотя, – на её лице появилось выражение мучительных усилий, словно она решала трудную задачу или пыталась вспомнить нечто из далёкого-далёкого прошлого.

–Некоторое время тому назад заходил к нам один человек. Я его раньше не видела. Он даже жил у нас несколько недель.

–Как его зовут?

–Не помню. Кажется… Николай.

–Николай? А фамилия?

–Фамилия? Фамилию я слышала только один раз, когда он впервые постучал в окно. Валерик тогда выглянул, а тот и назвал свою фамилию.

–Как он назвался?

Кажется… кажется…, от какого-то цветочка происходит его фамилия.

–Постарайтесь вспомнить, Людмила Павловна. Не спешите.

–Васильков? Нет, не похоже. Незабудкин?…Нет, нет, сейчас…, и, помолчав, произнесла, – Лютиков. Точно, он назвался Лютиковым.

–Лютиковым? Вы не ошибаетесь?

–Нет, нет, это я запомнила. Я сидела тогда с дочуркой, а он постучался и вот так назвал себя.

–Поточнее Вы не можете припомнить, когда это было?

–Может быть, месяц тому назад или чуть больше.

–Вы могли бы узнать его сейчас?

–Конечно, узнаю.

Иван Алексеевич подошел к телефону и набрал номер.

–Николай Петрович? Здравствуй, – произнёс он в трубку, ты ещё долго будешь мучиться? …Да… Хорошо…. Слушай, Петрович, как у тебя дела с тем беглецом? Нет? … Понял… Ты пришли сейчас мне его фотографию, в комплекте. У меня тут кое-какие соображения есть. Жду.

Через несколько минут в дверь постучали и молодой человек передал несколько фотокарточек.

–Посмотрите внимательно, Людмила Павловна, среди этих лиц Вы узнаёте своего квартиранта?

Людмила взяла в руку фотокарточки и, бросив на них первый взгляд, сразу подняла глаза на Гончаренко.

–Вот тот человек, который жил у нас.

–Вы в этом уверены? Не спешите.

–Я не ошибаюсь. Это точно он. Скажите, это он убил Валерика? Он, да? – Людмила готова была разрыдаться или закатить истерику.

–Не знаю, Людмила Павловна. Пока не известно. Будем искать. Спасибо Вам за всё, что Вы нам сообщили. Может быть, ещё что-нибудь хотите добавить?

–Нет, больше ничего не помню.

–Можете идти домой. Если понадобитесь, мы сообщим. Держитесь, постараемся Вам помочь. Внизу стоит машина, Вас подвезут до дому.

–До свидания.

–До свидания, Людмила Павловна.

Когда она вышла из комнаты, Гончаренко снова позвонил Николаю Петровичу.

–Это я, – сказал он, когда знакомый голос раздался в трубке, – к тебе сейчас можно зайти? Есть новость. Да? Через десять? Хорошо.

Оставшись наедине, Гончаренко откинулся на спинку стула и заложил руки за голову. Рабочий день уже закончился и усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать. Хотелось потянуться, размяться, отвлечься.

А мысль буравчиком сверлила сознание. Внутреннее беспокойство и тревога ни на минуту не покидали капитана.

«И откуда берётся у нас такая мразь, накипь? Кто рожает этих выродков? Все люди, как люди, живут, радуются, работают, а отдельные отщепенцы так и хотят вставить палку в колёса. Всё для себя, за счёт других, да побольше, получше, пожирнее кусок. А если сталкиваются с сопротивлением, не побрезгуют применить и силу. Да только их сила-то от трусости, от страха за свою мелкую душонку. Искоренять их надо, очищать общество от паразитов. Люди рождены, чтобы радоваться, любить, они не хотят горя, несчастий, они должны иметь общее дело, трудиться, отдыхать, петь песни, встречать с надеждой Новый год…»

Завтра Новый год. Самый лучший день в году. Из всех праздников Иван Алексеевич больше всего любил Новый год. Он не мог объяснить, почему, но ждал всегда его с нетерпением. Может быть, потому, что это какой-то переломный момент – старое уходит, а новое, лучшее наступает. А может быть, просто потому, что праздник ночной, в отличие от всех других, и обычно можно было спокойно провести его в кругу семьи. Другие праздники часто приходилось проводить где-то в ином месте, на службе. Как всегда кто-нибудь преподнесёт такой «сюрприз», который надо срочно принять, обработать.

Вот и сегодня дома у него готовится торжество. Соберутся близкие друзья, родственники. Можно будет всю ночь ни о чём не думать, только веселиться, смеяться. Иван Алексеевич любил песни и сам имел неплохой голос. Каждый раз, когда собиралась компания, его просили исполнить какую-нибудь из любимых песен и тогда его могучий, густой баритон заставлял дрожать тонкую люстру.

Так, размышляя о жизни, сидел Гончаренко с закрытыми глазами до тех пор, пока в дверях не появился майор Марков Николай Петрович. Он был среднего роста, худощавый с быстрыми, искрящимися глазами.

–Собирался зайти и уснул, – сказал он, входя, – или передумал?

–Нет, Николай Петрович, не передумал. Я тут размечтался вот. Забыл о времени.

–Ну, давай, делись своей радостью.

–Радость не радость, но новость для тебя есть. Обнаружился твой пропащий, тезка твой – Николай Егорович Лютый.

–Да ну? Где же он?

–Я бы тоже хотел знать, где он. След только оставил после себя. Кровавый след. Есть подозрение, что это он убил молодого рабочего Валерия Шутова. Жена Шутова признала Лютого и сказала, что он заходил к ним месяц тому назад и даже жил у них. Это как раз в то время, когда он совершил свой побег. Ещё не знаю, что общего у них, Валерия и этого Лютого, но что-то их связывало, это точно. Надо ещё раз просмотреть всё дело Лютого, не встречался ли там этот Валерий.

–Как его фамилия? Шутов, говоришь?

–Шутов Валерий Григорьевич.

–Шутов, Шутов…. Нет, не припоминаю.

–Надо подробно мне познакомиться с его делами. Завтра доложу полковнику.

–Может быть, ты сразу возьмёшь в свои руки и дело этого Лютого, если уж он встретился тебе на дороге?

–Это решит начальство. Может, и возьму, а возможно, ты примешь у меня дела об убийстве и покушении. Не исключено, что нам придётся объединиться. Как видно, намечается грандиозное дело. Ведь, насколько я соображаю, массовый побег совершён из той же тюрьмы, в которой когда-то отсиживал свой срок и этот легендарный твой тёзка?

–Да, именно так.

–Мне кажется, это звенья одной цепи. Только вот как увязать с этим исчезновение Одинцова, в квартире которого обнаружен пистолет, стрелявший в Шутова, и покушение на Удалову? Это мне пока не ясно. Странная личность этот Одинцов.

–Как себя чувствует Удалова?

–В сознание не приходила. Потеряла много крови и имеет большие обмораживания. Врачи дают ей мало шансов на выздоровление.

–Да, дела!

–И она была невестой этого Одинцова. Вчера у них должна была состояться свадьба, а он бесследно исчез. Не нравится мне этот Одинцов. На работе о нём самые лучшие отзывы – и трудолюбивый, и честный, и умный и всё, что можно хорошего сказать о человеке, было сказано о нём. А мне он не нравится. У этого «честного» … найдены краденые вещи, пистолет, только что убивший человека, и сам он исчезает бесследно перед брачной ночью. Не вяжется всё это.

–Не спеши, Ваня, делать выводы. Как видно здесь не простое дело. Придётся ещё поработать нам с тобой, чтобы добраться до истины.

–Все отдыхают, а мы – работай!

–Такова наша жизнь. Не первый год работаем. Кстати, что с тем мальчиком, который обнаружил эту несчастную невесту?

–Мне пока от него ничего не удалось добиться, он сильно потрясён увиденным, и до сих пор не может прийти в себя. Лежит дома больной. Врачи пока не разрешили мне к нему обращаться с вопросами. Очевидно, он что-то знает об этой истории, так как был знаком с обоими – и с Одинцовым и с Удаловой.

–Да, это ещё одно звено, которое неизвестно как вклеить в общую цепочку, – Марков не занимался делом вплотную, но знал почти все подробности, – какая связь между этим мальчиком и инженером Одинцовым? Ни возраст, ни интересы, ни соседство не могут их связывать. Тогда что?

–Трудно сказать.

–Засада в том деревенском домике ничего не дала?

–Нет пока. Наши люди там дежурят.

–Что говорит хозяйка?

–Она старая женщина, плохо слышит и ещё хуже видит. Говорит, что половину дома снимает у неё какой-то молодой человек. Кто он такой и откуда – она не знает. Даже как звать не знает. «Платит, говорит, мне деньги за жильё, этим я живу, а больше мне ничего не надо». В общем, с неё ничего не возьмёшь.

–Странная старуха.

–Не столько странная, сколько старая.

–Вот тебе загадка на новогоднюю ночь, Ваня. Решишь – будет у тебя счастливый год, нет – работать тебе днями и ночами целый год.

–Да, Петрович, ты прав, у нас на носу Новый год. Давай по домам расходиться, надо отдохнуть. Утро вечера мудренее.

Но долго отдыхать капитану Гончаренко не пришлось. Он лёг спать после новогоднего застолья только в пять часов утра. А около десяти раздался телефонный звонок. Гончаренко проснулся и потянулся к телефонной трубке. Ему так не хотелось поднимать её, словно он предчувствовал, что после этого спать уже не придется – так приятно полежать в теплой постели, понежиться хоть один раз в году, первого января. Телефонный звонок продолжал резать уши.

Приподнявшись в кровати, Иван Алексеевич снял трубку и сонным голосом прохрипел в неё:

–Гончаренко слушает.

–Иван Алексеевич, Вас срочно вызывают в управление, – без вступления и приветствий скороговоркой выпалила трубка.

–Что случилось?

–Не знаю, Иван Алексеевич. Полковник приказал Вас разыскать.

–Хорошо, сейчас приду, – сказал Гончаренко и, пробурчав что-то

нелестное в адрес своей работы, начал подниматься.

Минут через тридцать-сорок капитан Гончаренко был уже на месте. Он выглядел несколько устало, но старался держаться бодро. Войдя в свой кабинет, он застал там майора Маркова.

–С Новым годом, Ваня!

–С Новым годом! Что случилось? Почему ты у меня в кабинете восседаешь?

–Мне позвонил шеф, ни свет, ни заря, и приказал вместе с тобой срочно заняться одним делом.

–Каким делом? Почему такая срочность?

–Сегодня ночью на твоей квартире, то есть не на твоей собственной, а на той, где ты оставил своих молодцов, задержали одного человека. Он матёрый бандит, не раз доставлял нам неприятности. Давно его не было видно, а теперь сам пришёл к нам в руки.

–Так сказать, новогодний подарок нам принёс?

–Вот именно. Я это так и расцениваю.

–Где же он?

–Должен быть здесь с минуты на минуту. Его надо срочно допросить. Вероятно, он сможет преподнести нам ещё подарочек, – Марков закурил, потушил спичку тонкой струйкой дыма изо рта и добавил: – вот для этого нас сюда и вызвали.

–Не сидится им спокойно даже в новогоднюю ночь, чёрт побери. Кто он таков?

–Некий Гуров Тимофей, по кличке Гугенот.

–Хорошо, что не бегемот. Ты с ним встречался раньше?

–Нет, не доводилось, но кое-что о нём слышал. Он занимался крупными кражами, грабежом. Несколько раз был судим. Последний раз по амнистии вышел два года тому назад. И, как в воду, канул. Нигде не появлялся, никто о нём ничего не слышал. А вот теперь явился и прямо к нам в руки.

–Интересный экземпляр.

–Вот сейчас с ним и побеседуем… Куртку, на которой обнаружены ворсинки с одежды твоей Удаловой, он признал. Всё остальное отрицает.

Откуда такие сведения?

–Твои ребята его прямо на месте пощупали. Позвонили в управление – их соединили с полковником. Он приказал мне подключиться к этому делу.

–Другими словами – возглавить операцию?

–Ох, и ершистый ты, Ваня. Считай, что вместе будем работать.

Зазвонил телефон. Гончаренко поднялся и хотел поднять трубку, но потом остановился и посмотрел на майора Маркова.

–Бери, Ваня, бери. Твой кабинет, ты здесь хозяин.

–А ты начальник, старший по званию, – Гончаренко улыбнулся и подошел к телефону.

–Капитан Гончаренко слушает, – сказал Иван Алексеевич, подняв трубку, – так, так, …хорошо, …подождите, я потом вызову, – и, положив трубку на рычаг, не снимал с неё руку. Затем обратился к майору Маркову.

–Они здесь, Петрович. Будем вызывать?

–Подожди. Будешь вести допрос сам, а я понаблюдаю за ним со стороны. Пригласи лейтенанта Кравчука, послушаем для начала, что он расскажет.

Гончаренко попросил зайти лейтенанта Кравчука. Тот явился сразу, как будто за дверью ожидал приглашенья, и без предисловий начал докладывать о деле.

Он рассказал о том, как ночью, перед самым Новым годом, в дом, где они дежурили вторые сутки, явился молодой, уверенный в себе человек. Как только попросили его предъявить документы, он поднял страшный шум и начал говорить, что с тех пор, как вышел на свободу, его постоянно в чём-то подозревают, преследуют. Он навсегда завязал с преступным миром и живёт честным трудом. Хозяйка дома признала его и сообщила, что он хороший жилец и аккуратно платит за квартиру. У него документы на имя Гурова Тимофея Савельевича, оформлен на работу в местном лесничестве в марте прошлого года. По случаю праздников эту информацию проверить пока не удалось. Куртку, на которой обнаружены ворсинки, похоже с одежды той – убитой , он признал, но покушение на убийство отрицает. Услыхав фамилию Гуров, полковник приказал немедленно задержать и доставить его в управление. И вот он здесь.

Когда Кравчук вышел, Гончаренко попросил привести задержанного.

Войдя в кабинет, Гуров вежливо поздоровался и после приглашения капитана, осторожно сел на краешек стула.

–Садитесь удобнее, Гуров. Нам предстоит долгий разговор, – ещё раз пригласил Гончаренко.

Гуров не шевельнулся и только глазами пробежал по кабинету.

–Ну, рассказывайте.

–Что рассказывать? О чём? – удивлённо спросил Гуров.

–Обо всём по порядку. Кто Вы? Чем занимаетесь? Где живёте?

–Вы прекрасно знаете из моих бумаг, кто я и где работаю. Наверно, уже успели поднять мои прошлые дела и знаете, что мне припаяли три года за воровство.

–Да, это мы знаем.

–Два года назад меня выпустили и с тех пор против закона ни-ни.

–Ведёте честную жизнь? – спросил Гончаренко.

–Да уж хватит с меня казённой похлёбки. Живу, как все. Работаю, – подтвердил Гуров и внимательно посмотрел на молчавшего Маркова.

–Чем же Вы занимаетесь? – продолжал капитан Гончаренко.

–В лесничестве я вкалываю. Работа не пыльная, но зато свободная. А мне сейчас свобода очень дорога, сами понимаете, стосковался.

–И всё же, в чём заключается Ваша работа?

–Помощник лесничего я и делаю всё, что он требует. Разбивка леса, там делянки, столбики, ну и многое другое.

–Хорошо, это мы проверим, Гуров. Скажите, а где Вы проводили предпраздничные ночи?

–Я же говорил, очень люблю свободу. Вот и наслаждаюсь ей. Зимой в лесу мало работы, я и выезжаю иногда дня на два-три в другие места. Хочется много посмотреть, наверстать упущенное.

–А где в этот раз?

–Ездил к своему дружку. Он в Карповке живёт. Работает тоже в нашем лесничестве. Вот и гуляли мы с ним.

–Как его фамилия? Имя?

–Сомов Гриша. Григорий, а вот по батюшке не знаю, не приходилось величать.

–В Карповке, говорите, он проживает?

–Да, да, в этой самой Карповке.

–Ну а Удалову за что хотели убить? – неожиданно круто повернул Гончаренко.

–Удалову? Ну, гражданин начальник, с этим Вы не по адресу обращаетесь. Знать не знаю Вашу Удалову, и не шейте мне мокрого дела, – закричал, вдруг, Гуров.

–Спокойно, Гуров, здесь нет глухих. А куртка, которая была изъята, Ваша?

–Конечно, моя, а чья же ещё?

А как же на неё попали ворсинки с одежды Удаловой?

Гуров замолчал, и, казалось, о чём-то сосредоточенно думал. На лице отразилась злоба, нервозность. Только теперь он стал понимать, какую допустил ошибку, приведя к себе Лютого. Такое надёжное было убежище, не подкопаешься, а тут спирт в голову шибанул. Захотелось прихвастнуть, порисоваться. Да вот боком выходит это хвастовство.

«Ну, ничего, в этом деле я чист, а пухнуть за тебя, Лютик, я не буду, – думал Гуров. – Я тебя предупреждал, пеняй сам на себя».

–Так что Вы, Гуров, скажете по поводу покушения на Удалову? – Наконец вступил в разговор майор Марков.

–Не совершал я никакого убийства. Не со-вер-шал, – почти закричал Гуров.

–Почему же Вы так волнуетесь?

–Если бы Вас обвинить в убийстве, Вы бы ещё не так волновались.

–Значит, это не Вы встретились в лесу с Удаловой?

–Нет, не я.

–Тогда, может быть, объясните, каким образом в Вашем доме оказались драгоценности с квартиры гражданина Воропаева? – напомнил Гончаренко о тех вещах, которые Лютый оставил старому перекупщику, как плату за пистолет.

–Не знаю никаких Воропаевых.

–Воропаевых-то Вы, может быть, и не знаете, но с квартирой их хорошо знакомы.

«Со всех сторон напакостил этот Лютик, – думал Гуров, – гад ползучий, слизняк. Ну, уж нет, выкручивайся сам.

–А может быть, Вы припомните, чьи вещички были в Вашем чемодане?

–Может быть, припомню, гражданин начальник, только не сейчас. Надо подумать, пораскинуть мозгами. Дайте мне немного времени, – Гуров уже почти решился всё рассказать про Лютого, только надо быть осторожным, чтобы себя не закопать при этом.

–Хорошо, подумайте, Гуров. Только знайте, чем быстрее вспомните, тем лучше для Вас. Уведите задержанного, – приказал Гончаренко вошедшему дежурному.

31.

Впервые встретившись с кровью и, как он предполагал, смертью близкого человека, Серёжа Умаров перенёс тяжёлое нервное потрясение. Два дня он пролежал в постели с высокой температурой. Врач посоветовал Вере Никифоровне воспользоваться каникулами и отвлечь сына от воспоминаний каким-нибудь делом. Лучше, если он переменит обстановку. Это даст ему возможность забыться и восстановить свои силы.

Посоветовавшись между собой, Вера Никифоровна и Вадим Петрович решили на десять дней отвезти Серёжу к бабушке в деревню. Они знали, как ему понравилось там летом, и считали, что зимний отдых в деревне пойдет ему на пользу. Серёжа не был против поездки к бабушке и попросил только взять с собой Тузика и, если можно, Володю.

Никто не возражал против такого варианта и третьего января, рано утром Вера Никифоровна со своими сыновьями-близнецами и их другом Тузиком поехала к бабушке в деревню. Серёже ещё не приходилось там бывать зимой, поэтому он ехал с большой охотой. Кроме того, ему было приятно посетить

те места, где несколько месяцев тому назад он встречался и подружился с мальчиком из Гениании.

Бабушка удивилась неожиданному приезду, но была очень рада и встретила своих внуков со слезами на глазах. Она похвалила свою дочку, но высказала сомнение, будет ли детям интересно у неё в зимнее время, ведь речка замерзла, грибов, ягод нет, и лес стоит под белым покрывалом. Вот только, разве, у соседского мальчишки попросят лыжи, да покатаются на них – других развлечений она не обещает.

Вера Никифоровна сказала, что ребятам и того будет достаточно – пусть на лыжах научатся хорошо кататься, так как в городе этого удовольствия не получишь, да и раздолья там такого нет, как в деревне. На этом и порешили.

К вечеру Вера Никифоровна уехала домой, а ребята остались на радость бабушке.

Серёжа повеселел, много разговаривал и почти забыл о пережитом потрясении.

На следующий день с помощью Юрки, соседского мальчика, ребята достали две пары лыж и поехали на горку кататься.

Сначала у них не всё гладко получалось, много падали и смеялись друг над другом, щёки покрылись здоровым румянцем, а удовольствию не было конца. Когда они возвратились домой, бабушка, всплеснув руками, бросилась их раздевать.

–Батюшки мои, как деды-морозы. Да вы же мокрые с ног до головы. Давайте-ка быстрее снимайте всё с себя, да сушите скорее. Горе мне будет с вами, если вы заболеете.

–Не заболеем, бабушка – мы не замёрзли. Так хорошо мы покатались. Серёжка двенадцать раз упал, я – только девять.

–Зато ты один раз так закопался, что и лыж не было видно.

Ребята, вспомнив, как Володя зарылся в снег, весело засмеялись.

–А Тузик, бабушка, как сумасшедший носился за нами с горы да в гору.

–И его вы, наверное, замучили бедняжку.

–Ничего, пусть побегает, ему это полезно.

Ребята сняли с себя мокрую одежду, и бабушка повесила её сушить возле печки на верёвку.

На следующий день у Володи потекло из носу. Бабушка не разрешила выходить ему на улицу.

–Посиди сегодня дома, чтобы совсем не расхвораться, – сказала она ему, – а завтра, если всё будет нормально, сможешь снова пойти на горку.

Володя сделал кислую мину, выражая своё недовольство, но ослушаться бабушку не посмел.

–А Серёжа пойдет сегодня кататься?

–Он пусть погуляет, если оказался здоровее тебя, – бабушка понимала, что для ребят лыжные прогулки здесь единственное удовольствие и не хотела их лишать его.

Серёжа взял лыжи, позвал Тузика и вышел на улицу. Небольшой морозец приятно щипал нос. Серебристый снег яркими искрами блестел на солнце. Дышать было легко и приятно. Серёжа сначала пришёл на горку, съехал один раз вниз, но без брата ему показалось скучно, и он решил пройтись на лыжах по лесу. Знакомая дорога имела непривычный вид. Покрытые снегом деревья имели сказочный вид. Серёжа пробирался тем же путём, по которому он много раз проходил летом. Он не знал, зачем идет туда, но какая-то необъяснимая сила тянула его к тому месту, где он встречался с Иллианом. Он понимал, что кроме тишины и снега, там сейчас ничего нет, а ноги сами двигались в том направлении. Тузик, словно понимая настроение хозяина, бежал впереди и беззвучно призывал его следовать за собой. Как будто он и сам понимал, что они сейчас продвигаются к тому месту, где в интересных играх проводили время с пришельцем из Гениании. Дорога была заснеженная, но на лыжах идти было легко. След от лап Тузика то тут, то там сбивался в сторону, украшая дорогу замысловатыми рисунками.

Когда Серёжа приблизился к месту поворота, он остановился и огляделся вокруг. Сердце его учащённо билось то ли от быстрой ходьбы, то ли от приятного волнения перед встречей с дорогими местами. Тузик крутился возле него и призывно повизгивал.

Постояв несколько минут, опершись на палки, Серёжа по нетронутому снегу двинулся вглубь леса. Не было ни ветерка, ни малейшего звука, только жалобно поскрипывал снег под лыжами, да Тузик изредка подавал голос.

Через некоторое время они подошли к небольшой полянке, где летом играли с Иллианом. Местность показалась незнакомой и неприветливой, поляна стала, как будто шире и просторней от голых деревьев и ослепительной белизны снега. Тишина и монотонность цвета вызвали у Сергея прилив грусти и воспоминаний. Тузик прилег на снег у ног Серёжи, изредка поглядывая на него.

Только было собрался Сергей покинуть эту безмолвную поляну, как вдруг услышал слабые, еле различимые звуки, вернее слова, рождённые в его мозгу, в его мыслях. Он притих, боясь пошевелиться, и пытался уловить смысл услышанной речи. Но это была даже не речь, а отдельные бессвязные обрывки фраз и непонятные звуки. Но Сергей твёрдо был уверен, что уловил чью-то мысль, так как не раз ему приходилось бывать в подобной ситуации, когда постороннее мозговое поле воздействовало на его мозг и возбуждало в нём слова, мысли.

Так и не уловив смысла услышанных слов, Серёжа начал медленно концентрическими кругами удаляться от первоначальной точки. Таким образом, он решил определить направление, по которому пришли к нему чужие мысли. Сначала он подумал, что снова встретился с гениианцем, находившемся вдалеке от него, потом решил, что это галлюцинации или, может быть, остатки, отголоски их недавнего пребывания здесь. Тем не менее, Сергей воспользовался методом концентрического приближения, чтобы убедиться в своих догадках.

Сделав три круга, и удалившись от места остановки метров на двадцать пять – тридцать, Сергей вновь услышал звуки более чёткие и ясные, но ещё бессвязные. Теперь Серёжа знал, в каком направлении находится источник мыслей и окончательно убедился, что он существует сейчас где-то в этом районе. С каждым шагом Серёжа всё лучше и лучше различал слова и мог уже улавливать отдельные фразы, которые пока ещё не складывались в логическую речь.

Идти по нетронутому снегу было труднее, чем по дороге, но Сергей не замечал трудностей. Он видел перед собой только одну цель: дойти до места, где находится источник мысли, и связаться с ним. Тузик, как верный друг, не покидал его и неотступно плёлся по следу.

Через несколько минут Сергей услышал отдельные слова, смысла которых сначала не понимал, потом догадался, что они обращены к нему.

–Ответьте мне, кто находится возле домика? Кого я слышу? Я Анастас Одинцов, ответьте мне.

Не ожидая услышать в лесу голос Анастаса, Серёжа не мог вымолвить ни одного слова, потом опомнился и мысленно произнёс:

–Это я – Серёжа Умаров. Это я, Анастас. Где ты находишься? – Он ещё не видел никакого домика, о котором сказал Одинцов.

–Я в охотничьем домике. Лежу связанный. Серёжа, ты должен мне помочь. Слушай меня внимательно. Стой на месте и не приближайся сюда. Я попал в руки бандитов. Они захватили мой аппарат и хотят с его помощью творить свои чёрные дела. Но аппарат настроен только на частоту моего мозга и они не могут с ним работать. Они хотят заставить меня исполнять их волю, но я не могу пойти у них на поводу и стать участником преступлений. Путём обмана они уже заставили меня совершить одно противозаконное дело и думают, что я и дальше буду с ними. Я не соглашаюсь на это, и они держат меня здесь уже несколько дней, мучают меня и пытают голодом. Сейчас один из них находится здесь возле меня, а второй ушёл куда-то. Скоро он должен вернуться, поэтому тебе надо срочно уйти отсюда, чтобы он тебя не встретил. Ты должен привести сюда людей, иначе мне не выбраться. Иди, Серёжа, не теряй время…

–Хорошо, Анастас, я понял. Сейчас пойду в деревню…

Только произнёс Серёжа последнее слово, как из-за деревьев появился Лютый и, словно тигр, набросился на него. Не сделав и двух шагов, Серёжа оказался в крепких объятьях Лютого.

–Так это ты, дорогой дружок, здесь бродишь? Я тебя узнал сразу. Это ты со своим псом приходил на квартиру к Одинцову. И с псиной твоей я знаком. Не правда ли, пёсик?

Тузик тоже узнал своего врага и залился устрашающим лаем.

–Ну, зачем так волноваться, пёсик? Подойди ко мне. Ведь мы с тобой корешки, – обратился Лютый к Тузику, не выпуская из рук Сергея.

–Ты пришёл на помощь своему другу или, кто там он тебе? – спросил Серёжу Лютый. – Как же ты нашёл его? Может быть, он сообщил тебе с помощью адской машины?

Серёжа, вспомнив предупреждение Одинцова, упорно молчал.

–Почему же ты молчишь, паря? Отвечай, когда старшие спрашивают. Чему тебя в школе учили? – снова спросил Лютый.

–Я катался на лыжах и заблудился, отпустите меня, – наконец, произнёс Сергей.

–Далеко же ты на лыжах заехал, малец. Дня три пробирался сюда от своего дома?

–Здесь в деревне моя бабушка живёт. Я у неё на каникулах отдыхаю.

–Ты меня не проведёшь, голубчик. И не такие ушлые пытались обойти меня, да плохо это для них кончалось. Ну-ка пойдём ко мне в гости, там поговорим, – он подтолкнул в плечо Сергея так, что тот чуть не свалился в снег. – И собаку свою позови с собой.

–Тузик, беги скорее домой, подними там тревогу. Приведи сюда людей. Мне нужна помощь, – приказал мысленно Серёжа своему другу.

–Что случилось, Серёжа? – услышал он голос Одинцова, – он тебя поймал?

–Да, Анастас.

–Не поддавайся этим…

Тузик сорвался с места и помчался прочь. Он понял приказанье Сергея и, не теряя ни секунды, бросился его выполнять.

–Верни свою собаку, паря, – дернул Лютый за плечо Сергея, – зови её сюда.

Серёжа молчал и только взглядом проводил скрывшегося за деревьями Тузика.

Сделав несколько шагов в том направлении, куда его подталкивал Лютый, Серёжа увидел небольшой покосившийся домик с прогнившей крышей, покрытой белым пушистым снегом.

–Сними-ка свои скороходы, – приказал ему Лютый и снова подтолкнул в спину.

Когда Серёжа снял лыжи, Лютый взял их в руки, осмотрел со всех сторон и сказал, больше для себя, чем для Серёжи.

–Вот теперь мне будет на чём вылазки из этой берлоги делать, – и Сергею, – а ты отдохнёшь у ДЕДУШКИ на даче. Здесь тебе будет лучше, чем у бабушки.

Лютый пнул ногой почерневшую дверь и она со скрипом открылась. Он пропустил Сергея вперёд и зашёл следом за ним. В тёмном коридоре пахло гнилым деревом. Отворилась встречная дверь и на пороге появился бородатый дед – успевший за последние дни изрядно обрасти Миша Бондарь.

–Кого здесь принесло? С кем ты разговариваешь? – обратился он к Лютому.

–Да вот гость дорогой явился к нам. Надо угощеньице для него приготовить.

–Ну, покажи, что за гость пожаловал.

–Входи, входи, паря. Не бойся – здесь все свои, – прохрипел сзади Сергея голос Лютого. Сергей бочком протиснулся мимо стоящего в дверях «деда» и оказался в полутемной, невзрачной избе. В углу стояла небольшая металлическая печь, от которой тянуло дымком. Деревянный стол на трех ногах и две, не менее убогие, табуретки составляли всю утварь этого убежища. Трудно сказать, кто был хозяином этой избы – лесник или охотник, но можно с уверенностью сказать, что здесь давно не появлялся человек.

Недалеко от печки в углу сидел Одинцов. Руки его были связаны белой веревкой, а возле ног на полу валялась березовая палка. Серёжа посмотрел на Одинцова и понял, что ему здесь не сладко. Под глазами были темные пятна, небритые щеки ввалились, и кровавое пятно зловеще выделялось над бровью. Чувство жалости к Одинцову возникло у Сергея, он с ненавистью посмотрел на стоявшего сзади Лютого и подпиравшего двери «деда».

–Не бойся их, Серёжа. Они не посмеют так обращаться с тобой, как со мной, – услышал Сергей беззвучный голос Одинцова, – не соглашайся ни на какие их просьбы и угрозы.

–Что они собираются теперь делать, Анастас? – так же незаметно спросил Сергей.

–Они держат меня здесь, ждут, когда я, не выдержав голода, соглашусь на их предложения. Но они ошибаются. Хватит с меня одной подлости, которую я совершил, поддавшись обману.

Сергей хотел было спросить у Одинцова про Светлану, но потом подумал, что он, возможно, ничего не знает, и услышать сейчас страшное известие для него было бы мучительно больно. Одинцов уловил обрывки тревожной мысли и вопросительно посмотрел на Сергея.

–Вот видишь? – Твой дружок. Или он тебе родственничек? – спросил Лютый Сергея, но тот молчал. – А ты ещё более молчаливый, чем он. Ну, ничего, здесь отдохнёшь, захочется поговорить. Мы не будем торопить тебя. Подумай – может быть, что-нибудь скажешь.

–Что ты от него хочешь, Лютик? – спросил бородатый Лютого, – зачем ты его сюда привёл?

–Я его не приводил, он сам пожаловал. Значит, он каким-то образом узнал о нашем убежище. Вот это я и хотел бы узнать от него. Отпускать его сейчас нельзя – он нас погубит.

–Тогда покончить надо с ним – меньше мороки будет.

–Нет, дед, рано ещё. Пусть посидят рядышком, может быть, вместе они что-нибудь придумают. Свяжи ему руки, так спокойней будет.

Лютый достал откуда-то кусок веревки и бросил его «деду». Бондарь привычным движеньем скрутил руки Сергея за спиной так, что заломило в суставах.

–Что нового узнал, Лютик? – спросил он Лютого.

–Выйди на минутку, – ответил тот и первым вышел из избы.

–Как ты оказался здесь? – Спросил Серёжу Одинцов, как только они остались вдвоем.

–Мы приехали на каникулы к бабушке, она живёт здесь в деревне. В этих местах я встречался летом с Иллианом и сегодня пришёл на ту поляну, где мы с ним играли. Там я услышал твой голос и пошёл навстречу ему. Сначала я подумал, что это опять Иллиан появился здесь, но потом ты назвал себя и вот так мы встретились. А как ты забрался в этот домик, Анастас?

–Это длинная история, Серёжа. Потом я расскажу тебе все подробно. А теперь только скажу, что эти люди, которые держат меня здесь – бандиты. Один из них обманом заманил меня сюда, а второй с моей помощью сбежал из тюрьмы. Я не прощу себе этого до тех пор, пока не исправлю свою ошибку и не отмщу этим негодяям.

–Что они хотят от тебя?

–С помощью моего аппарата они собираются совершать свои преступные действия.

–Что это за дом в лесу? Кто в нём живет?

–Я не могу точно сказать, но предполагаю, что это домик охотников. Видно, давно в нём никто не бывал и мы натолкнулись на него, когда шли лесом от тюрьмы, из которой сбежал этот бородатый. Похоже, что Лютый знал об этом домике.

Пока в избе шёл мысленный разговор, Лютый с бородатым Мишей шёпотом за дверью составляли план своих действий.

–Пора кончать с этим делом, Лютик, – говорил «дед», – мы досидимся здесь до тех пор, пока нас не заметут. Канать надо отсюда – проживём и без аппарата.

–Ты забыл, дед, как я тебя вытянул из казённого дома. Если бы не этот аппарат, париться бы тебе там и до сегодняшнего дня. А на свободе мы с ним могли бы делать большие дела.

_ Сам ты с ним не сможешь работать, а этот твой помощничек оказался не таким простачком, как ты о нём думал.

–Надо заставить петь его под нашу дудочку.

–Мы не можем сидеть здесь до следующего потопа.

–Это верно, дед. С этим слизняком была собака, которая сбежала, как только я его прихватил. Она может наделать много шороху, когда вернётся домой без него. Ты пока подготовься к тому, чтобы смыться отсюда, а я сейчас проеду на лыжах, посмотрю обстановочку.

–Напрасная затея – и так всё ясно – его будут искать, а собака приведёт их сюда.

–Это не охотничья собака, домашняя шавка. Вряд ли она сможет взять след.

–Тогда они по лыжному следу выйдут на нас. Уходить будет поздно.

–Иди, дед, поговори с ними. Я скоро вернусь, – закончил Лютый разговор и вышел на улицу.

Он встал на лыжи, которые снял с Сергея, и пошёл в том направлении, куда убежал Тузик. Лютый не знал, что лучше предпринять в создавшейся ситуации, но своим воровским чутьем чувствовал, что это дело так просто не закончится, надо срочно что-то придумать.

Лютый шёл медленно по хрустящему снегу, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к лесной тишине.

….Тузик, прибежав домой, заливался громким лаем и настойчиво просился в дом. Бабушки дома не было, а Володя, услышав лай Тузика, открыл ему дверь. Тот вихрем влетел в комнату и, продолжая скулить и лаять, дергал Володю за рукав.

–Что с тобой, Тузик? – спросил его Володя, – где Серёга? Почему ты один?

Тузик продолжал тревожно лаять и звать Володю на улицу. Он хотел бы выразить всё словами, но человеческой речи обучен не был. Понимая это, он ещё настойчивее призывал Володю последовать за ним. Тузик чувствовал, что с Серёжей случилась беда, но он не мог догадаться, что Володиной помощи будет недостаточно.

–Что-нибудь с ним случилось? – успокаивая Тузика, снова спросил Володя, – он поломал ногу?

Не получив ответа, Володя, вопреки запрету бабушки, решил выйти на улицу. Он быстро оделся, взял лыжи и пошёл вслед за Тузиком, который, оглядываясь и лая, бежал впереди.

Володя решительно шёл вслед за ним, но когда оказался в лесу, у него возникло сомнение, правильно ли Тузик его ведёт – ведь Серёжа должен был быть на горке и в лес идти не собирался. Он остановился и позвал Тузика, который всё время бежал впереди.

–Тузик, иди сюда, – позвал Володя, но тот обратно не возвращался и только наполнял лес своим громким лаем. Он как бы показывал Володе, что бежит правильно и просит следовать за ним.

Отбросив сомнения и робость, Володя снова продолжал путь по лесной дороге. Он старался не отставать от убегающего проводника, но Тузик, словно подгоняемый ветром, стремительно удалялся вглубь леса. Он уже почти скрылся из виду и только временами мелькал между деревьев. Вдруг Володя услышал его пронзительный лай, злобное рычанье и поспешил ему вдогонку.

Тузик набрасывался на человека, стоявшего на лыжах, стараясь укусить его, и, когда тот оборонялся палкой, отпрыгивал в сторону и назад.

Володя, ничего не понимая, медленно приближался к месту схватки. Он ещё ни разу не видел, чтобы Тузик, их миролюбивый Тузик, так неистово лаял и набрасывался на человека. Мальчик хотел было окликнуть его, позвать, но тут случилось неожиданное. Тузик, изловчившись, зубами схватил человека за левую руку и рвал его, стараясь свалить с ног. В следующее мгновенье Володя увидел, как человек правой рукой вытащил из-за пояса сверкнувший нож и точным ударом воткнул его в брюхо Тузика. Тот взвизгнул, отпустил руку человека и клубком покатился по снегу, который сразу окрасился ярко красным цветом. Спустя минуту, Тузик притих. Он перевернулся ещё один раз и замер возле сидевшего человека.

Лютый сунул нож за пояс и, держа правой рукой укушенную левую, сидел на снегу и удивленно смотрел на Володю. В его глазах было не только удивление, но и испуг, недоумение. Как же так, ведь этот мальчишка остался в охотничьей избушке со связанными руками! И, вдруг, он здесь перед ним! Какая-то мистика, не зная, как объяснить это представление и что предпринять, Лютый продолжал сидеть на снегу, прижимая к груди левую руку.

Володя, видя схватку и потом убийство своего любимого Тузика, понял, что здесь не чистое дело и ему угрожает опасность. Он быстро повернулся в обратную сторону и, что есть мочи, побежал к дому.

Лютый опомнился, когда Володя скрылся из виду. Бандит редко бывал в таком состоянии, чтобы потерять способность принимать решение. Неожиданное нападение собаки и мистическое появление мальчишки лишили Лютого логического мышления.

Прижав левую руку к груди, Лютый заспешил в обратном направлении. Он шёл быстро, отталкиваясь одной палкой. Как только он загремел возле дверей домика, Бондарь выскочил на улицу и злобно спросил:

–Ну что, застукали?

Лютый, не отвечая, в свою очередь задал вопрос:

–Зачем выпустил мальчишку, дед?

–Малец сидит в углу и ждёт твоего благословения.

–…Как? Я только что видел его в лесу.

–Не дури, Лютик. Ты что, на солнце перегрелся?

Лютый оттолкнул бородатого Мишу и с остервенением рванул входную дверь. Увидев связанного Сергея, он остановился, посмотрел на одного пленника, потом на другого и, злобно выругнувшись, пнул ногой перекошенный стул. Тот не отлетел в сторону, а на месте рассыпался на отдельные части.

Вошел Бондарь и Лютый, сверкнув глазами, обратился к нему.

–Ты прав, дед, надо кончать с этим делом и срочно уходить отсюда, – потом помолчал, что-то соображая, и направился к сидящему на полу Одинцову. Встав перед ним с угрожающим видом, широко расставив ноги, он процедил сквозь зубы:

–Настал твой черёд, кореш, принимать решение. Или ты согласишься работать с нами, или вы навечно останетесь здесь. Вдвоём, как неразлучные друзья. Только ты посмотришь сначала, как твой младший дружок будет извиваться в муках. Потом придёт и твоя очередь. Решай, что для тебя дороже – твоя честность и совесть или твоя жизнь.

Одинцов молчал, не зная на что решиться. Он видел окровавленную тряпку на левой руке Лютого и понял, произошло нечто такое, что заставляет его пойти на крайние меры. Одновременно он посмотрел на Серёжу, так как знал, что тот слышит его мысли и ждёт решения.

–Давай, дед палку, – крикнул Лютый своему напарнику, – сейчас будем проверять твёрдость характера этого голубчика, – и он показал ногой на Одинцова.

–Не тяни долго, – подавая палку Лютому, сказал Бондарь, – надо рвать когти. После этого, – он показал на окровавленную руку Лютого, – нам здесь не дадут засиживаться.

Лютый подошёл к Сергею, вставил палку между верёвками у него за спиной и начал медленно выкручивать руки. При этом он пристально следил за поведением Одинцова. Сергей, стиснув зубы, молчал и только низко наклонил голову вперёд. На глазах появились слезы.

Болью отдались в мозгу Одинцова страдания, выпавшие на долю его несчастного друга Серёжи Умарова. Одинцов эту боль ощущал ещё сильнее оттого, что сознавал – по его вине это происходит и сейчас в его силах избавить Сергея от страшных мук.

–Стой, Лютый, – не выдержал Одинцов, наконец, – скажи, что ты хочешь от меня, чтобы отпустить этого мальчика.

–Вот я слышу слова настоящего друга и разумного человека, – прекратив дальнейшие истязания, сказал Лютый. – Для начала нам нужно поиметь казну и, как приложение к этому, небольшую пушку. Потом мы выпускаем твоего мальца.

–Что будет со мной?

–Тогда мы решим этот важный для нас всех вопрос.

Одинцов замолчал и мысленно обратился к Сергею:

–Не осуждай меня, Серёжа, но я вынужден им уступить. Я не могу допустить того, чтобы ты из-за меня невинно пострадал. Как только они тебя выпустят, от меня больше ничего не добьются.

–Не делай этого, Анастас, – ответил Серёжа, всё еще мучаясь от боли выкрученных рук, – я могу выдержать любые муки.

–Нет, нет, не говори мне этого, – возразил Одинцов, – я и слушать тебя не хочу. Ты должен освободиться и помочь мне вырваться от них. Иначе мы оба погибнем.

Сергей не ответил, но Одинцов среди его путанных мыслей уловил слова согласия.

–Развяжите его и освободите, – сказал вслух Одинцов.

–Ты согласен выполнить наше условие? – ещё не веря своим ушам, спросил Лютый.

–Когда вы отпустите мальчика?

–Как только будут сделаны два первых дела.

–Каким образом вы собираетесь сделать это?

–Планы мы обсудим по дороге, а сейчас, если ты согласен, мы будем уходить, – вступил в разговор молчавший до сих пор «дед».

–Я должен быть уверен, что он свободен.

–Хорошо, мы сделаем следующим образом, – уверенным тоном заговорил Лютый, как видно уже придумавший план действий, – оставляем мальца здесь в домике и втроём идём на ближайшую станцию. Конфискуем там выручку в железнодорожной кассе и добываем пушку у местной охраны или в милиции. Затем ты передаёшь записку в отделение милиции, где сообщаешь, что в охотничьем домике находится твой малец, так, мол и так, надо его срочно спасти.

–Одну деталь я хочу уточнить.

–Какую?

–Записку я передаю раньше того, как вы начнёте делать свои грязные дела. Я больше вам не верю.

–А какая гарантия того, что после этого ты не откажешься от своих слов?

–Гарантия этому – ваша сила и моё авторитетное слово, других дать не могу.

–Упакуй этого мальца, обратился Лютый к «деду», – да так, чтобы пикнуть не смел и не появлялся больше передо мной, как привиденье.

–Потерпи, Серёжа, – попытался успокоить Сергея Одинцов, – как только мы придём на станцию, я сразу сообщу о тебе.

–Может быть, Тузик приведёт сюда людей, тогда я расскажу им о тебе и о них тоже. Тебя спасут, Анастас. Попытайся подольше задержаться на станции, – ответил Серёжа.

Бондарь, ловко орудуя верёвкой, привязал Сергея к столу невдалеке от печки. Они втроём оделись, захватили с собой мыслетрон и вышли за дверь. Серёжа Умаров остался один в лесной избушке, связанный по рукам и ногам, без пищи и надежды на скорую помощь.

День клонился к вечеру, когда Одинцов в сопровождении двух «телохранителей» добрался до ближайшей станции. Народу было немного, так как электропоезд только что отправился в город. Сидели и ходили по залу несколько пассажиров, ожидавших поезд дальнего следования. Возле кассы никого не было.

–Мне нужны бумага и карандаш, – сказал Одинцов.

–Сейчас достанем, – пообещал Лютый и быстро куда-то исчез, оставив Одинцова на попечение «деда».

Спустя несколько минут, он вернулся с листом бумаги и маленьким огрызком карандаша.

Анастас с трудом нацарапал на бумаге своё сообщение о местонахождении Серёжи и необходимости его скорейшего спасения. Лютый взял у него бумагу, прочитал и сложил треугольником, потом он тем же карандашом написал на внешней стороне треугольника: «Человеку, который первым возьмёт это письмо в руки».

–Как только ты выполнишь команду, которую я тебе передам, это письмо я опускаю в почтовый ящик, – сказал Лютый и указал на висевший на стене голубой ящик. – Тебя это устраивает?

Одинцов не ответил. Он старался тянуть время, сколько мог. Искоса наблюдая по сторонам, он пытался определить, от кого можно ожидать помощь, но все были заняты своими делами и никто не обращал на них внимания.

–Держи машину, – снова обратился Лютый к Одинцову, передавая ему в руки маленькую коробочку, – ты сейчас посоветуешь кассиру выдать в руки «деда» все деньги, которые есть в кассе, а я буду охранять тебя. Понятно?

Одинцов опять не отвечал.

–Будем считать, что ясно. Только не дури, паря. Я на всякий случай буду держать наготове эту штуку, – и Лютый показал из-под полы пальто сверкнувшее остриё ножа. – Я включаю, а ты скажи кассиру, чтобы она открыла дверь – сейчас к ней подойдет инкассатор и заберёт у неё деньги.

Он щёлкнул тумблером включения аппарата и кивком головы дал знак Одинцову.

–Излучение идёт на кассира, – начал Одинцов, – пришёл инкассатор, надо открыть дверь и передать ему все деньги.

Через оконное стекло они увидели, как задвинулась шторка в кассовом окошке и Лютый, выключив аппарат, указал Мише Бондарю:

–Давай, дед, тебя ждут, иди в кассу.

Бондарь, взяв у Лютого мешок, который тот нашёл в домике, быстро исчез.

–А мы пока опустим эту бумажку, – продолжал Лютый, – идём вместе, паря, чтобы надежнее было.

Вместе с Одинцовым он подошёл к почтовому ящику и опустил туда бумажный треугольник.

Всё шло гладко. Кассирша, впустив Бондаря, даже не удивилась при виде незнакомого бородатого человека. Она выложила на стол приготовленные пачки денег и оформила передачу надлежащим образом. Только увидев в руках инкассатора странный мешок, на миг задержала на нём свой взгляд, но спросить ни о чём не посмела, видно решив, что это не её дело.

Через некоторое время Бондарь стоял рядом с поджидавшими его соучастниками и без суеты и спешки они покинули здание вокзала.

–Здесь, за углом участок милиции, – негромко произнес Лютый, – ты должен приказать, чтобы одолжили нам пушку. Пусть пистолет оставят на столе и выйдут все куда-нибудь – придумаешь сам. Понял?

–Понятно, – ответил Одинцов.

–Как видишь, мы мирные люди, никому не причиняем зла. Всё делается на добровольных началах.

–Вы – воплощение человеческой честности и справедливости, – съязвил Одинцов.

–Начинаем работать, я включаю аппарат, – Лютый встал за спиной Одинцова, – одно лишнее движенье и ты уже не захочешь больше говорить

ничего.

–Излучение идёт на дежурного милиционера. Надо срочно зайти за угол вокзала, захватив с собой пистолет, там, у киоска «союзпечать» ожидают люди, – Одинцов замолчал.

Лютый сначала слушал с нескрываемым удовлетворением, потом насторожился и, видя, что Одинцов замолчал, не закончив фразы, выключил аппарат и выхватил у него из рук маленькую коробочку.

–Ты что делаешь, гад? Жить надоело? – он вынул нож и приставил к левому боку Одинцова, – срочно выдай другое задание.

–Давай сюда коробку, – попросил Одинцов, сквозь пальто ощущая остриё ножа.

–Нет уж, работай так. Я включаю…

Но не успел закончить фразу Лютый, как из-за угла появился милиционер, держа в руках пистолет. Когда он приблизился, Одинцов рванулся в сторону с криком:

–Это бандиты…

Но Лютый попытался остановить его, резко выбросив руку с ножом вперед. Лезвие ножа пропороло одежду и вошло в тело Одинцова. Он ощутил сначала холодок железа, потом – жгучую боль под левой рукой и потерял равновесие.

Милиционер, не ожидавший такой встречи, бросился на помощь Одинцову, а подскочивший «дед» больно ударил его по руке. Пистолет выпал и, прихватив его, оба бандита рванулись в конец платформы.

Всё произошло так стремительно, что никто из посторонних ничего не заметил, а милиционер бросился в свой участок. Пока он сообщал о происшествии, Бондарь с Лютым уже скрылись из виду. В их руках оказались и аппарат и пистолет дежурного по вокзалу милиционера.

32.

Пот струился с раскрасневшегося лица Володи, когда он подкатил к бабушкиному дому. Он, сбросив лыжи, и, оставив их на улице, кинулся в дом. Встревоженная бабушка встретила его на пороге.

–Куда же ты ушёл, Володечка? Ведь я запретила тебе выходить сегодня из дому.

–Бабушка, Тузика убили, и Серёжа пропал, – почти плача, закричал он.

–Как пропал? Кто убил Тузика? Что ты такое говоришь, сынок?

–Надо скорее искать Серёжу, бабушка. Его нигде нет.

–Да расскажи всё толком, я ничего не понимаю.

Володя, сбиваясь и перескакивая с одного на другое, рассказал бабушке, как прибежал Тузик, как он беспокойно вёл себя и Володя пошёл за ним в лес. Он рассказал о встрече человека, о нападении Тузика и его гибели.

–Мне кажется, бабушка, что Серёжа тоже пошёл в лес, потому, что я шёл по его лыжному следу. И этот человек что-то сделал с ним, иначе Тузик так просто не напал бы на него.

–Ой, Володечка, что же нам делать?– всплеснула руками бабушка, – где нам искать Серёженьку?

–Надо заявить в милицию, бабушка.

–Да нет у нас милиции, Володя. Только в районе – это очень далеко отсюда.

–Позвонить туда надо, они приедут.

–Пойдём, сынок, к председателю, он подскажет, что нам делать.

Бабушка наскоро оделась и они заспешили вдоль улицы.

Возбуждение Володи ещё не улеглось, и он всё время забегал вперед, подгоняя старушку.

–Скорее, бабушка, Серёжу надо искать.

Но больные ноги бабушки совсем ослабли, свалившееся несчастье совсем лишило её сил. Она старалась побыстрее перебирать ногами, но они, словно налитые свинцом, отказывались её слушаться.

–Беги, сынок, а я подойду следом. Сил у меня нет, – сказала она внуку.

Володя побежал вперёд, чтобы выиграть хоть немного времени. Когда он открыл дверь, председатель сидел за столом и что-то кричал в телефонную трубку. Прошло немало времени – уже и бабушка подошла – прежде, чем он положил трубку, громко кого-то ругая.

Ещё раз Володя рассказал всё по порядку, не останавливаясь и не отдыхая. Взволнованность мальчика и сбивчивость его речи сразу убедили председателя в серьёзности создавшейся ситуации и в необходимости принятия срочных мер. Председатель знал о массовом побеге из тюрьмы, находившейся в соседнем районе, ждал каких-нибудь неприятностей и теперь где-то в глубине души чувствовал, что эти события связаны между собой.

–Где всё это случилось?

–Я поехал от бабушкиного дома по дороге в лес. Минут пятнадцать-двадцать я бежал на лыжах за Тузиком.

–Понятно. Срочно мы возьмём пару мужиков и поедем туда на лошади. А я тем временем позвоню в район, вызову милицию, – он вышел, отдал распоряжения и, вернувшись, подсел к телефону.

Не успел Володя перекинуться с бабушкой несколькими словами, как под окнами остановилась лошадь, запряжённая в новенькие сани. Один из сидевших в санях мужчин поднялся и тут же с шумом появился в дверях.

–Мы готовы, Ерофеич. Объясняй, что от нас требуется.

Председатель в двух словах рассказал задачу, оделся и, взяв Володю под руку, направился к выходу.

–Вы посидите здесь, – обратился на ходу он к бабушке, – когда прибудут из района, объясните им, куда ехать.

–Хорошо, Ерофеич, я подежурю, а вы поезжайте с богом.

Сидевший в санях мужчина держал в руке ружьё и несколько патронов в патронташе.

Сани легко скользили по накатанной дороге, из-под копыт летели снежные комья.

Пока они ехали к лесу, Володя в третий раз рассказал о том, что он видел и какой у него брат Серёжа.

До места встречи Тузика с неизвестным человеком добрались быстро. Там Володя соскочил с саней и подбежал к лежащему на снегу другу. Кругом было много крови и оскаленная, застывшая мордочка Тузика произвела на Володю ужасающее впечатление. Он хотел погладить Тузика по спине, но тут же отдёрнул руку от холодного тела. Слезы выступили у мальчика на глазах.

–Поедем, Володя, дальше, – услышал он голос, – на обратном пути похороним его.

Снова заскользили сани по лесной дороге, которая здесь была рыхлой и сохраняла следы прошедших по ней лыжников. Сидевший за вожжами мужчина внимательно смотрел вперёд и следил за направлением лыжного следа. Когда он повернул в сторону, лошадь остановилась и все вышли из саней.

Одна лыжня вела по дороге дальше, другая – уходила в сторону, в лес. Посоветовавшись между собой, мужики решили пойти вправо, оставив Володю в санях на дороге. Снег был легкий и пушистый и идти было трудно. Ноги всё время проваливались, приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Дойдя до небольшой поляны, где раньше стоял Серёжа, прислушиваясь к голосу Одинцова, они осмотрели местность и, не найдя ничего примечательного, повернули обратно.

Лошадь дернула и трусцой побежала вперед.

Когда лыжный след резко повернул влево, Ерофеич догадался, что по нему можно прийти к старой охотничьей избушке. Все местные жители знали о существовании этого заброшенного лесного домика, в котором им не раз приходилось ночевать, когда в этих краях еще была охота.

–Похоже, что кто-то посетил старую охотничью избушку, – сказал Ерофеич своим спутникам.

–Может быть, это и есть наш беглец. Попал в лесную гостиницу, а обратно идти не захотелось, – ответил один из них.

–Нет, Василий, здесь что-то не так. Слишком много лыжных следов. Да и человек, убивший собаку, очень подозрительный. Надо быть осторожными.

Лошадь медленно продвигалась по снегу. Сани с трудом протискивались между деревьев, временами наклоняясь то в одну, то в другую сторону.

Когда из-за кустов показался охотничий домик, Ерофеич приказал остановить лошадь.

–Стой, Василий, дальше пойдём пешком. Ты видишь, сколько следов вокруг домика? И лыжных и пеших. Значит, не один человек здесь побывал.

–Не нравится мне всё это, – так же серьёзно в тон председателю ответил сидевший за вожжами Василий.

–Ты, Володя, останься здесь, а мы попробуем подойти поближе, – обратился к мальчику Ерофеич, – узнаем, что за охотники там поселились.

Медленно, один за другим, стали мужики пробираться к домику. Зайдя с тыльной стороны, они остановились, прислушались и начали обходить дом с двух сторон. Василий держал наготове ружьё. Дверь была приоткрыта и зияла черной пустотой. Василий ногой распахнул её и спрятался за косяком. Постояв минуту, прислушиваясь к тишине, они вместе зашли в коридор и резким движеньем открыли внутреннюю дверь. То, что они увидели в избе, заставило их на миг остановиться. Скрученный по рукам и ногам, накрепко привязанный к ножке стола с кляпом во рту сидел перед ними дрожащий мальчик. Печка уже остыла, и старая избёнка быстро потеряла тепло. Серёжа сидел, не имея возможности не только пошевелиться, но и повернуть головой. Ему было холодно и страшно, он дрожал мелкой непрерывной дрожью. Опомнившись, наконец, вошедшие втроем бросились к мальчику, чтобы оказать ему помощь. Один вытащил кляп, второй начал развязывать верёвку, третий уже пытался поднять Серёжу на ноги.

Когда Серёжа был освобождён, Василий снял с себя полушубок и набросил ему на плечи.

–Как ты сюда попал? Кто тебя так…? – спросил его Ерофеич, головой показав на веревки, валявшиеся на полу.

–Бандиты, дяденька. Они ушли отсюда. Надо спасать Одинцова, они его взяли с собой,…могут убить.

–Какие бандиты? Сколько их?

–Бандиты, которые украли аппарат. Их двое. Они хотят заставить его работать на себя.

–Кого они хотят заставить?

–Одинцова. Они его могут убить.

–Ничего не понимаю, – хлопнул рукой по коленке Ерофеич, – какой аппарат? Кто такой Одинцов?

–Потом всё расскажу, Надо поспешить ему на помощь.

–Куда мы должны спешить? Где эти бандиты?

–Они пошли к железнодорожной станции, хотят ограбить там кассу и милицию.

–Милицию хотят ограбить?

–Да, они так сказали, идёмте скорее.

–Вот что, Василий – пойдём в сани. Обратно поедем. Когда прибудет милиция с района, им всё и расскажем.

Они вышли из избы и направились к саням, где их с нетерпением ожидал Володя. Увидев своего брата, одетого в длинный полушубок, Володя бросился к нему навстречу и стал засыпать его вопросами.

–Что ты здесь делал, Серёжа? Как ты сюда попал? Ты заблудился?

–Нет, Володя, я не заблудился, – мысленно ответил ему Серёжа, – меня бандиты затащили сюда.

–Бандиты? Серёжа, они убили нашего Тузика. Здесь в лесу.

–Тузика? Когда? – воскликнул от неожиданного сообщения Серёжа, – где он? Почему они его убили?

–Я не знаю, Серёжа, – ответил ему Володя, – мы с ним шли разыскивать тебя и, вдруг, я увидел, что Тузик нападает на человека. Потом тот вынул нож и вонзил в тело.

Тем временем все уселись в сани, и лошадь тронула в обратный путь. Горе и скорбь отражались на лице Сергея. Подъехав к месту убийства, он первым спрыгнул с саней и подскочил к трупу Тузика. Слёзы ручьём текли по щекам мальчика. Он ничего не видел вокруг, только неподвижное тело было перед его взором.

–Надо спешить, ребята, – не громко позвал председатель.

–А как же Тузик? – Серёжа не мог отойти от трупа.

–Я сейчас, Ерофеич, – сказал Василий.

Он разгрёб снег и топором вырубил в мёрзлой земле небольшую яму, куда опустил холодное тело Тузика. Серёжа, встав на колени, взял в руки несколько кусочков мёрзлой земли вместе со снегом и бережно, словно боясь сделать Тузику больно, опустил их в яму. Володя вслед за ним сделал то же самое. Потом Василий полостью засыпал могилку.

Сергей и Володя, молча, отошли от места погребения и так же, не проронив ни слова, сели в ожидавшие их сани. Дорога до дому была траурной процессией. Мужики видели, как переживают мальчики смерть своего друга, и не хотели нарушать молчание. Они, только переглянувшись, понимающе отводили глаза в сторону.

Короткий зимний день клонился к вечеру. Мороз несколько усилился и из ноздрей лошади струйками выходил пар.

Когда подъехали к бабушкиному дому, они увидели машину, из которой вышли два человека в милицейской форме и, совсем убитая горем, бабушка. Она бросилась к Сергею и начала целовать его в щеки, в нос, лоб и всюду, куда только попадали её губы.

–Сыночек мой, дорогой, жив, слава богу, – причитала она при этом, – куда же ты задевался?

–Бабушка, не надо, со мной ничего не случилось, – отбивался Сергей от поцелуев, стараясь при этом сбросить полушубок Василия.

Тем временем председатель, как мог, объяснил приехавшим из района людям суть дела и предложил обо всех подробностях узнать у Сергея.

Они зашли в дом, бабушка усадила их на скамейки, а председателю предложила стул.

–Ну, расскажи нам, Серёжа, всё, что с тобой сегодня приключилось, – обратился к Сергею один из милиционеров – тот, который сидел к нему поближе.

Теперь в тепле, вдали от лесных мест приключений, в окружении добрых людей Серёжа немного успокоился и приобрел способность логически мыслить. Он рассказал всё по порядку, начиная с того, как поехал в лес прогуляться и до последней минуты, когда увидел в дверях избушки приехавших ему на помощь людей. Он упустил только тот момент, когда стоял на лесной поляне, обуреваемый воспоминаниями о встречах с Иллианом и, как услышал голос Одинцова.

Затем Володя рассказал о своей поездке и встрече в лесу незнакомого человека. Особое место в его рассказе было уделено нападению Тузика на этого человека и о смерти собаки.

Обоих братьев выслушали со вниманием, только изредка перебивая вопросами. Бабушка всё время смотрела на мальчиков и часто подносила платок к своим глазам. Вот такое несчастье пришлось ей испытать на закате жизни. Слава богу, что всё закончилось благополучно для обоих её любимых внуков.

–Вы можете найти Анастаса Одинцова? – спросил Сергей, переживая за друга.

–Не волнуйся, Серёжа. Они от нас не уйдут. И Одинцова мы постараемся выручить, – пообещал пожимавший ему руку милиционер, – а вам обоим сейчас надо хорошо отогреться, выспаться и не волноваться. До свидания.

33.

Дело, которое вели майор Марков и капитан Гончаренко, условно названное «жених», стремительно обрастало новыми фактами. Казалось, уже известны многие действующие лица, но выйти на след преступников и прояснить загадочность событий не удавалось.

Вызванный на следующий день на допрос Гуров выглядел очень угрюмым и рассеянным. Он не кричал, не выкручивался, но и говорил мало. По выражению его лица и по общему поведению было видно, что он хочет что-то сообщить, но всё ещё не решается. Марков снова отправил его в камеру, предупредив, что он со своими признаниями может опоздать.

Наутро дежурный милиционер сообщил, что Гуров просится дать показания. Маркова на месте не было, и капитан Гончаренко приказал привести задержанного.

–Хочу сообщить, гражданин начальник, всё, что я знаю, – начал он, как только вошёл в кабинет. – Полных сведений не имею, но всё, известное мне , расскажу.

–Слушаю Вас, Гуров, – сказал Гончаренко, предложив Гурову сесть и включив магнитофон.

Не спеша, обдумывая каждую фразу, Гуров рассказал о случайной встрече с Лютым. Он умолчал о старом перекупщике и истиной причине знакомства. Чтобы дело выглядело наиболее правдоподобным, Гурову пришлось повернуть рассказ таким образом, будто Лютый сам нашёл его дом по просьбе каких-то дружков по заключению. Он просил приютить его на время, пока не найдёт себе место жительства.

–Я говорил ему, что завязал с прошлыми делами и давно живу честным трудом, – рассказывал Гуров, – но Лютый и не хотел, чтобы я изменял свою жизнь, просил дать ему возможность присмотреться и найти себе место в жизни. Чтобы помочь ему в этом, я согласился на временное проживание в моей хате.

Далее Гуров много говорил о том, что Лютый куда-то исчезал на несколько дней, говоря, что подыскивает себе работу, что он, Гуров, поверил Лютому и сам оставлял его одного, уходя из дому.

–Наверное, он гад, воспользовался моей доверчивостью и продолжал делать свои грязные дела. Если Вы не взяли его до сих пор у меня на квартире, значит, он исчез. А если исчез, была у него на то причина. Какая? Это уж вы сами разгадайте, гражданин начальник, – закончил Гуров.

Когда его увели, Гончаренко позвонил полковнику и попросил разрешения прийти с докладом.

–Есть новости, капитан? – спросил полковник.

–Гуров решил высказаться, товарищ полковник. Многое мне тут наговорил и кое-что есть интересное.

–Заходи через десять минут, капитан.

Прослушав запись откровений Гурова, полковник с минуту помолчал, потом сказал:

–Да, хитрый бестия этот Гуров. Хочет всю вину свалить на Лютого и вылезти чистеньким.

–Думает, товарищ полковник, что Лютый не потянет его за собой.

–Наблюдение за его «терем-теремком, кто в тереме живет» ведется?

–Так точно, товарищ полковник, пока никаких новостей.

К началу следующего дня известных фактов по делу «жениха» накопилось довольно много, но все они были разрозненными и казались весьма загадочными.

Поиски связей Валерия Шутова с воровскими элементами не подтвердили догадок капитана Гончаренко об участии Валерия в каком-нибудь деле, связанном с Лютым. Следствие по этому убийству не дало пока никаких результатов. Были только предположения, основанные на показаниях жены Шутова.

Светлана Удалова до сих пор находилась в тяжелейшем состоянии. Её мать совсем потеряла голову от свалившегося на неё горя. Она больше жизни любила свою дочку, мечтала об её счастье и жила только для неё. Но, к сожалению, она почти ничего не могла сказать ни о друзьях Светланы, ни о её приятелях, и тем более, о её врагах.

Наталья Андреевна говорила, что её дочка была очень доброй, её все любили, она сама выбирала друзей и почти никогда ни с кем не ссорилась. Мать так была уверена в своей дочери, что не пыталась узнать, с кем она дружит и чем живёт.

Допрос сотрудников Светланы подтвердил эту характеристику. Они в один голос утверждали, что все в лаборатории относились к ней с большим уважением за её скромность, трудолюбие, ум и красоту. Однако, никто не мог сказать, что она была чьей-либо лучшей подругой.

Пал Палыч с полной ответственностью показал, что он, как руководитель лаборатории, считает её способным и перспективным работником. Он всегда был уверен, что дело, порученное ей, будет сделано на высоком уровне и в срок.

Валерий с большой страстью расписывал её человеческие и особенно женские достоинства и мог бы, если бы она захотела, стать её близким другом. Но Светлана относилась к нему с безразличием и холодком, отвергая его притязания на дружбу. Капитан Гончаренко пока не придавал его словам большого значения, но на всякий случай взял их на заметку.

Коля Токарев, Серёжа Новожилов и все остальные сотрудники лаборатории подтвердили всё, сказанное ранее о Светлане, и добавили, что в последнее время она была очень радостна и весела. Они с Одинцовым полюбили друг друга, то есть она любила его давно, но он вот только теперь ответил ей взаимностью и, кажется, был от неё без ума.

Об Одинцове все рассказывали по– разному. Одни говорили, что он умный, талантливый инженер. Другие называли Анастаса «сверхумным» или заумным, считали фанатиком, человеком со странностями, загадочным и даже хитрым. Говорили, что у него было много увлечений, он рисовал, писал, изобретал, увлекался какими-то фантастическими идеями о построении машин времени, психологических приборов, воздействующих на психику людей, и прочее и прочее. Но никто из говоривших не называл Одинцова злобным, эгоистичным, вредным, жадным. Кроме весьма расплывчатого эпитета «хитрый», не было сказано о нём ни одного дурного слова.

Беседу капитан Гончаренко вёл прямо в лаборатории. Разговор длился несколько часов. Идя сюда в лабораторию, Гончаренко считал Одинцова тёмным, способным на подлость человеком и даже, может быть, в чём-то замешанным. Но после встречи с людьми, которые близко его знали, работали с ним, это мнение сильно пошатнулось. И, хотя капитан не убедился полностью в том, что во всей этой истории Одинцов – жертва, всё же виновным считать его остерегался.

Майор Марков бился над загадкой группового побега из тюрьмы и не мог поймать какую-нибудь ниточку, за которую можно было бы ухватиться.

К пятому января были допрошены все работники тюрьмы, находившиеся в то памятное утро на своих рабочих местах, и все они в один голос утверждали, будто получили приказ о всеобщей срочной амнистии и немедленном освобождении всех заключенных. Однако, никто, ни один из них не мог сколь-нибудь чётко сказать, от кого они получили этот приказ и когда он поступил. На первый взгляд всё это казалось мистикой, но факт свершился, и майор Марков не имел ни малейшего основания искать здесь элемент подкупа или групповой сговор, так как вся охрана и весь обслуживающий персонал тюрьмы после выхода последнего заключённого совершенно спокойно, с чистой совестью и сознанием выполненного долга отправились по домам. Большая часть освободившихся была обнаружена и они даже не помышляли о том, чтобы скрыться, спрятаться.

Все они говорили, что узнали об освобождении, о полной амнистии, а когда были открыты ворота, они, не нарушая порядков и законов, покинули стены тюрьмы. Опять же ни один из них не назвал человека, от которого они услышали об амнистии, о предоставленной им свободе. К их сожалению, почти все они были водворены на свои места, а поиски остальных продолжались.

На экстренном совещании у полковника случай в тюрьме был назван беспрецедентным и достойным обращения на него самого серьёзного внимания.

С какого бы конца ни подступал к рассмотрению тюремного дела майор Марков, он не находил никаких зацепок. Голова его пухла от размышлений и он мало вынимания уделял делу об убийствах. Поэтому капитан Гончаренко самостоятельно принимал решения, правда, предварительно сообщив об этом майору Маркову.

Наконец, пятого января бурно развивающиеся события приблизились к своему завершению.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, полковник вызвал к себе капитана Гончаренко и без всяких предисловий изложил ему суть дела.

–Только что получены два сообщения из района расположения самоликвидировавшейся тюрьмы. Обнаружены следы двух преступников, орудующих в тех местах. Судя по тому, что их действия странным образом связаны с находящимся там Одинцовым, можно предположить, что один из этих преступников – Лютый. Кроме того, там же оказался и наш юный помощник Серёжа Умаров.

–Вот так дела!

–Подробностей я не знаю – на месте выяснишь.

–Я должен туда выехать?

–Да. И немедленно. Но это ещё не всё. На железнодорожной станции совершено нападение на железнодорожную кассу и пост милиции. Унесены деньги, похищен пистолет. Одинцов ранен и находится в больнице.

–Час от часу не легче.

–Майору Маркову, находящемуся в тех краях, уже дано соответствующее указание. Подняты на ноги все районные подразделения милиции, привлечены общественные органы по охране порядка. Перекрыты все дороги, по которым можно выскользнуть из района. Я сейчас туда направляю вертолёт. Вы, товарищ Гончаренко, берите нужных вам людей и на всех парах на помощь Маркову. Вот Вам координаты, где Вы можете его встретить.

–Разрешите выполнять, товарищ полковник?

–Разрешаю. И держите меня постоянно в курсе дела.

Машина с воем сирены промчалась по улицам города. Капитан Гончаренко, молча, наблюдал за пробегающими мимо домами и оглядывающимися на звук сирены людям. Вскоре многоэтажные дела сменились низкими строениями, скрытыми за деревьями и длинными заборами. Выскочив на загородную дорогу, машина заметно увеличила скорость. Предчувствуя серьёзность положения, все ехали, молча, только изредка перебрасываясь короткими фразами.

34.

Благополучно избежав неприятностей на железнодорожной станции, Бондарь и Лютый долго бежали, петляя по полутемным переулкам. Редкие прохожие провожали их испуганным взглядом, но препятствий никаких не чинили.

Они выскочили на дорогу, ведущую в лес и, наконец, позволили себе отдышаться. Мешок с деньгами был у Бондаря, Лютый бережно хранил оставшийся в его руках аппарат Одинцова.

–Наследили мы с тобой, Лютик. Теперь надо уносить ноги и залечь на время в берлогу, – первые слова после стычки на станции произнес Бондарь.

–Жаль, что помощника мы своего упустили, – переводя дыхание, ответил Лютый.

–Ты ковырнул его пёрышком?

–Кажется, хорошо зацепил. Прыгнул он слишком резво.

–Ладно, на первое время нам с тобой хватит этих фантиков, а потом что-нибудь придумаем.

–Куда теперь будем путь держать, дед?

–Надо подаваться в тёплые края, здесь слишком тесно нам будет вместе с легавыми – можем повстречаться на одной дорожке.

–У меня есть одно уютное местечко – можем там переждать день-два, потом двинемся в путь, – предложил Лютый.

–Что это за местечко? Уж не у Христа ли за пазухой?

–Хоть и не у него, но берлога надёжная.

–Ты уже пробовал залечь там в спячку?

–Нет, я не пробовал, но другой медведь там давно лапу сосёт.

–Нам вместе с ним не будет там тесновато?

–Потеснится, если он сейчас там. Он часто выходит на охоту, а берлога пустует.

–Ну, давай, Лютик, попробуем отсидеться в твоей берлоге.

Они вышли на большую дорогу и стали поджидать попутную машину. Времени после ограбления кассы прошло немного, и они считали, что облаву объявить ещё не успели, тем более, что изъятие денег было мирное и добровольное, и пока оно станет явным, пройдёт немало времени. Вот только Одинцов мог рассказать всё, но есть слабая надежда, что он после ранения не в силах будет вывести погоню на след. Так или иначе, Лютый и Бондарь, как два запоздалых путника, надеялись на попутную машину. Долго ждать им не пришлось. Сзади, надрываясь и пуская клубы чёрного дыма, догонял их гружёный самосвал. Они, подняв руки, знаками показывали шофёру, что им нужно в ту сторону и просят подвести. Самосвал остановился, и они забрались в просторную кабину.

–Подбрось, браток, загостились у тёщи, – попросил водителя Лютый.

–Что же это вам тёща стопочку не поставила? Трезвые, как стёклышки, возвращаетесь от неё, – подметил наблюдательный водитель. Это был мужчина не первой молодости, с опущенными вниз усами и небольшим брюшком. Мощные его руки с волосатыми пальцами привычно держались за баранку – видно, не первый десяток лет трудился он на этом поприще.

–Да подрали бы её черти, такую тёщу. Всё боится она за мою невинность да здоровье бережёт. «Чтобы дочка моя, – говорит, – нервы свои не портила с мужем-пьяницей». Тьфу, – злобно сплюнул Лютый, обругав несуществующую тёщу.

–А в гости всё-таки ездите, значит, чем-то другим она привлекает?

–Да тыщу лет не видел бы её, если бы, не дочка.

–А как же это ты умудрился стать зятьком этой благочестивой?

– Подвезло мне такое счастье, – ответил Лютый и указал на молчаливого друга, – а это муж моей сестры, живет в этих краях.

Удовлетворив первое любопытство, шофёр замолчал. Пассажиры тоже не проявляли бурного желания распространяться насчёт своего семейного положения. Они зорко следили за дорогой, отмечая встречные и обгоняющие машины. Никаких признаков тревоги и погони пока не было. Все ехали по своим делам, и никому не было никакого интереса до сидевших в кабине самосвала «родственничков».

–А куда же вам ехать-то, ребятки? – снова заговорил шофёр.

–Жми по трассе, куда-нибудь приедем, дружок, – ответил Бондарь.

–Э нет. По трассе не получится. Мне сейчас в Гжатово сворачивать надо.

Лютый переглянулся со своим спутником. Тот понял его взгляд и кивнул головой.

–Вот здесь я вас высажу, – останавливаясь у перекрестка, сказал шофёр, – поймаете другую машину, ещё не поздно.

Лютый открыл дверцу, собираясь выйти, а шофёр, пользуясь остановкой, решил закурить. Он сунул в рот сигарету и начал хлопать себя по карманам.

–Вот чёрт, спички куда-то делись, – сказал он.

–У меня есть, – предложил Бондарь и полез за пазуху. Он нащупал пистолет и, быстро его выхватив, ударил водителя рукояткой. Тот, не успев вскрикнуть, уронил голову. Сигарета, приклеившись, висела у него на губе.

Быстро выбросив грузное тело из машины, Бондарь сел за руль и включил скорость.

–Садись скорей, Лютик, – поторопил он дружка, который пытался оттащить водителя подальше от дороги. Но, услышав слова Бондаря, он смачно сплюнул и забрался в кабину. Самосвал рванулся с места.

Свежий морозный воздух и холодный снег быстро привели в чувства оглушённого водителя. Он поднялся на колени, нащупал в снегу шапку и, натянув её на голову, осмотрелся по сторонам. Пустая дорога да слабые огоньки далёких окон родного посёлка предстали его взору. Водитель с трудом выбрался на проезжую часть и стал ждать помощи. Какая-то одинокая машина приблизилась к нему, притормозив, потом резко рванулась и помчалась дальше. Увидев приближающийся фургон, шофёр встал на середине дороги и преградил путь машине. На этот раз предпринятые меры были излишни, ибо водитель фургона издали увидел человека и заранее снизил скорость.

–Куда идёшь, старина? – спросил молодой парень, выглянув из кабины.

–Надо срочно в милицию, дорогой товарищ. У меня угнали машину.

–Садись, чем могу, помогу, – пригласил водитель фургона и открыл дверцу.

Однако, пострадавший не успел влезть в кабину, как перед ними остановилась милицейская машина.

–Ваши документы, товарищ водитель, – попросил подошедший сержант.

–Документы у меня есть, только…, – хотел что-то сказать молодой, но его прервал пострадавший шофёр. Он рассказал всё, что смог, о случившемся с ним приключении.

–Куда поехали они на Вашей машине? – выслушав его, спросил сержант.

–Не знаю я, был без сознания.

Включив рацию, сержант доложил начальству о дорожном происшествии.

–Садитесь к нам в машину, поедем вместе, – предложил сержант пострадавшему, – а Вы продолжайте путь.

И они отошли от фургона.

Всем постам дорожной милиции было сообщено об угоне самосвала. Перекрыли разъезды и основные магистральные пути.

Бондарь внимательно следил за дорогой. Побелевшими пальцами он сжимал баранку автомобиля, уверенно повторяя все изгибы и повороты дороги. Лютый изредка выглядывал в заднее окно, опасаясь погони.

–Лягавые впереди на дороге, – тихо произнес Бондарь, увидев мотоцикл.

–Надо прорваться, дед, – посоветовал Лютый.

Бондарь сбавил скорость, приближаясь к мотоциклу, и, наконец, совсем остановил машину.

Когда двое сошли с дороги, намереваясь с двух сторон подойти к кабине, мотор взревел и самосвал рванулся с места.

Случилось так, что капитан Гончаренко со своими людьми подъезжал к разъезду в то время, когда самосвал уже набрал скорость, а мотоциклисты только разворачивались на дороге.

–В чём дело, сержант? – обратился Гончаренко к одному из милиционеров. Тот посмотрел на его гражданскую одежду, потом на сидевших в машине людей в милицейской форме и доложил:

–Только что здесь проехал самосвал с двумя нарушителями и направился вот по этой дороге, – сержант указал направо.

Не мешкая ни минуты, Гончаренко приказал вести машину вслед за мотоциклом. Дорога была грунтовая, но довольно ровная и накатанная.

Гончаренко уже получил сообщение о проделках бандитов и знал, кто сидит в кабине самосвала.

Не составляло большого труда догнать гружёный самосвал, но как его остановить? Дорога узкая, второй машине не встать рядом. А противник коварный. Что он выкинет в следующее мгновение? Не надо забывать, что он вооружён и не задумается применить оружие.

Мотоциклисты попытались приблизиться к самосвалу, но Бондарь своими

манёврами лишал их всякой возможности осуществить сближение.

Впереди показались огни деревни. Гончаренко принял решение стрелять в задние колеса. Он опустил стекло и высунул руку наружу. После третьего выстрела правый борт начал оседать и самосвал резко остановился.

Две черные тени отделились от дороги, быстро удаляясь в сторону леса. На снегу убегавших было хорошо видно, но преследовать на открытой местности опасно.

Сержант со своим товарищем по склону оврага, где меньше было снегу, пробежал вперед и отрезал бандитам путь к лесу. Увидев на горизонте двух человек, Бондарь с Лютым залегли и начали стрелять. Гончаренко выстрелил вверх, крикнул в темноту:

–Сдавайтесь, Лютый, вам некуда бежать, вы окружены.

И в этот же момент брызги снега от врезавшейся пули фонтаном поднялись рядом с капитаном. Втянув голову, он плотнее прижался к холодному снегу.

–Гражданин Лютый, не усугубляйте вашей вины. Сдавайтесь, пока не поздно.

Снова раздался выстрел, который убедил Гончаренко, что слова на бандитов не действуют. Нужна хитрость и смелость.

Неожиданно тихо стало на поле. Выстрелы прекратились, не слышно было снежного скрипа.

–Они что-то задумали, товарищ капитан, – шёпотом сказал лежавший рядом лейтенант.

–Или кончились патроны, или ждут, когда мы поднимемся.

В этот момент сержант, приблизившейся по оврагу с другой стороны, выскочил из засады возле черных теней, притаившихся на снегу. Следом за сержантом поднялся его товарищ.

Медлить было нельзя, и капитан Гончаренко первым бросился им на подмогу.

В темноте трудно было распознать своих среди барахтавшихся тел. Бондарь и Лютый с остервенением защищались, всё ещё надеясь вырваться из рук преследователей. Однако силы были не равны и через пять минут два дергающихся тела лежали на снегу.

Не сразу нашлись пистолет, мешок с деньгами и аппарат Одинцова, которые были разбросаны и втоптаны в снег.

Лютый по-волчьи смотрел из-под шапки, переводя взгляд то на Гончаренко, то на железную коробку. При этом он скрипел зубами, произнося нечленораздельные звуки, и пытался высвободить свои руки из наручников. Бондарь уже спокойно наблюдал за происходящим, видимо, наконец, смирившись с такой быстрой потерей неожиданно приобретённой свободы.

35.

Острый нож, легко вспоров одежду, глубоко вошёл в тело Анастаса. Когда приехала «скорая помощь», Одинцов лежал на стульях в зале ожидания на железнодорожной станции, куда его внесли с помощью пассажиров работники станции сразу после исчезновения бандитов. Женщины пытались привести Анастаса в чувство, но он, молча, лежал с открытыми глазами и тяжело дышал. Тонкая струйка крови просачивалась между его стиснутыми зубами.

Сделав перевязку раны, приехавшие врачи «скорой помощи» перенесли его в машину, которая, включив сирену, помчалась в больницу.

Только благодаря счастливой случайности или везучести Анастаса сердце его не было затронуто, а вот лёгкие повреждены. Анастас тяжело дышал, каждый вздох сопровождался хрипом и вызывал сильные болевые ощущения. Будучи в сознании, Анастас теперь осознавал своё положение и довольно чётко помнил всё, что с ним произошло. Какой-то радости или удовлетворения оттого, что всё закончилось, он не испытывал. Его мучила мысль о состоянии Серёжи.

«Как он там? Жив ли? Или до сих пор находится в той промёрзшей избушке? Это по моей вине Серёжа попал в такую беду. Как ему помочь?»

Несколько раз Анастас пытался рассказать врачу, просить его немедленно сообщить в милицию, что есть срочный разговор, но тот всё время старался успокоить пациента и требовал сохранять неподвижность. – Нельзя Вам разговаривать, и стараться поменьше двигаться, иначе снова начнётся внутреннее кровотечение и тогда будет сложнее лечить Вас. Не хотелось бы мне удалять часть лёгкого.

Проводивший расследование кровавых событий на перроне станции капитан Гончаренко неоднократно пытался проникнуть в палату к Одинцову, чтобы получить от него новые сведения, но врач категорически запретил ему сейчас подходить к Одинцову.

–Нет, нет, товарищ капитан, нельзя сейчас к нему, он не может разговаривать, да и волнения, которые он испытает при напоминании ему о том событии, отрицательно скажутся на его самочувствии и заживлении нанесённых ран. Чуть позже, может быть, завтра, Вы сможете его посетить.

–Но мне только бы на пять минут, не более. Я не буду его напрягать. Только несколько вопросов, доктор.

–Нет и нет. Вы уж простите меня, но я отвечаю за состояние больного и не могу допустить его ухудшения.

А в голове Одинцова продолжали метаться мысли от одного к другому.

«А как там Светочка? Что с ней? Как она перенесла свалившиеся на неё беды? Всё я виноват. Во всём виноват. Слабак. Слюнтяй. Не оказал достойного сопротивления Лютому. А ведь были возможности справиться с этим бандитом. Нет мне прощенья. Моим самым близким людям я приношу только страданья. И Серёже, и Светлане. Я не достоин теперь дружбы с Серёжей и, тем более, совместной жизни со Светланой. Она не простит меня. Чем я могу искупить свою вину?…О чём я думаю? О прощении? Да живы ли они сейчас оба? Вот о чём мне надо молить бога».

Так сумбурно размышлял Одинцов, стараясь найти какой-то выход из сложившейся ситуации. И о боге он сейчас вспомнил, не отдавая себе отчёта в нужности и серьёзности такой мысли. Его воспитание и образ жизни до всех этих событий никогда не давали повода вспоминать о боге. Было всё хорошо – жизнь, работа, всё бурлило вокруг него. И не было нужды и желанья обращаться к богу. Конечно, и теперь Одинцов не возлагал надежды на божью помощь, но сама мысль об этом его поразила.

Анастас снова и снова своим слабым голосом просил доктора о сочувствии, о помощи. Анастас понимал, что его рассказ, его показания сейчас очень нужны следствию. Каждая минута молчания может стоить жизни Серёже и, может быть, Светлане. Он не знал ещё о том, что его невеста находится в ещё более критическом состоянии, чем он сам, и теперь от его показаний её здоровье и жизнь уже не зависят.

Терзаясь в своих размышлениях и перескакивая с одного близкого человека на другого, он, то объединял все события в одну связку, то по отдельности думал о каждом. О своём здоровье и даже о жизни сейчас он не вспоминал. Пусть об этом позаботятся доктора.

На следующее утро капитану Гончаренко разрешили на несколько минут зайти в палату к Анастасу.

–Здравствуйте, Одинцов. Как себя чувствуете? Можете говорить?

Анастас хотел ответить, но из горла с хрипом вырвался только глоток воздуха и он глазами показал, что всё хорошо. Потом, сделав усилие над собой, Анастас всё же смог свои выдохи превратить в слова.

–Кто Вас… ножом? – спросил Гончаренко.

–Лютый, бандит, Его фамилия Лютый.

–Вы давно его знаете?

–Нет, недавно, около недели, может быть, чуть больше. Хотя…

–Что хотя, Одинцов?

–Хотя встречались мы с ним уже несколько месяцев, – уточнил Анастас, вспомнив те заочные встречи, начиная с мимолётного столкновения летом в лесу.

–Как это понимать? – спросил Гончаренко.

–Мы с ним встречались несколько раз, но, ни разу не общались. Он бывал даже у меня дома, но я…

–Он бывал у Вас дома, Одинцов, и Вы с ним не общались? Как так может быть? Он что, приходил к Вам, вы вместе находились в квартире, но разговора не было? Или Вы ему что-то передавали и он уходил молча?

–Нет, товарищ капитан, он приходил, когда меня не было дома.

–У него был ключ от Вашей квартиры? И зачем он приходил, когда Вас не было дома?

–Нет, ключа у него не было. А может быть, был. Не знаю. Но я ему не давал. А приходил он…,– Одинцов не знал, что ответить капитану на его вопрос. Он не хотел ему говорить о мыслетроне, о воздействии на мозг человека. Тем более, Анастас не хотел и не должен говорить о генианцах.

Одинцову стало плохо и он начал кашлять и задыхаться. Воспоминанья об Иллиании вызвало волнение, а это сразу отразилось на состоянии больного.

–Капитан, Вам надо оставить больного, – строго посмотрев на Гончаренко, сказал вошедший врач. – Ему нельзя волноваться. Приходите завтра.

Гончаренко, молча, смотрел на Одинцова, хотел задать ему ещё несколько вопросов, но не посмел этого сделать, увидев решительность доктора.

Когда капитан Гончаренко вышел из больницы, он всё ещё подозревал Одинцова в сговоре с Лютым и в совместной с ним деятельности. Но он не понимал, почему же Лютый хотел избавиться от Одинцова. Может быть, тот не хотел с ним делиться добычей на железнодорожной станции, или здесь что-то другое?

Первый допрос Лютого тоже ничего не дал. Тот зверем смотрел на капитана и, ехидно ухмыляясь, на все вопросы отвечал:

–Не знаю, не понимаю, о чём речь.

А Бондарь не пытался что-то скрывать и ловко выкручивался, отвечая на вопросы Гончаренко.

–Как вы сумели бежать из тюрьмы, Бондарь? Кто организовал этот побег?

–Не бежали мы, гражданин начальник. Мы тихо, мирно мотали свои сроки и тут нам, вдруг, сообщают, что вышла поголовная амнистия и надо немедленно покинуть нашу обитель.

–Кто сообщил? Когда это произошло?

–Да вот в тот же день, гражданин начальник. Вернее в ту же ночь.

–Кто это сделал?

–Не знаю, я не видел. Слышал только, что надо сейчас же уйти отсюда. И мы вынуждены были подчиниться, гражданин начальник. Мы же законопослушные люди.

–Да уж, Бондарь, вы все там законопослушные люди. И всё же, как вы услышали об амнистии ночью, если в это время вы должны были спать? И начальство ваше тоже отдыхало.

–Не знаю, гражданин начальник. Я тоже подумал: почему ночью надо освободить помещение? Почему нельзя было подождать до утра? Хотя было уже почти утро.

–И что же?

–Не знаю, гражданин начальник. Вам виднее.

Спокойствие и уверенность в ответах Бондаря ставили в тупик капитана Гончаренко. С одной стороны – абсурдность ночного освобождения заключённых, а с другой – полная согласованность действий всех сотрудников тюрьмы и их подопечных не поддавались никакой логике, не находили объяснения у всех расследовавших это дело людей, вплоть до самого высокого начальства.

–А как Вы встретились с бежавшим ранее Лютым?

–Не знаю, гражданин начальник. Когда мы вышли за ворота, я не задумывался, куда мне идти, ведь у меня нет ни дома, ни родных. Вот я и пошёл прямо в лес, чтобы только быть подальше от этого гостеприимного дома. А тут и Лютый встретился на пути. Вот и всё, гражданин начальник.

–А тебе не кажется, Бондарь, смехотворным твоё объяснение? Прямо мистика какая-то. Вышел из ворот, шёл, шёл ночью по лесу и тут встретил Лютого. Волшебство, не правда ли, Бондарь?

–Да, гражданин начальник, так мне и кажется. Но так было и ничего другого я Вам не скажу.

–А скажи-ка мне, Бондарь, зачем вы пошли на станцию и где вы встретились с Одинцовым? Или тоже ночью шли, шли и встретились?

–Нет, гражданин начальник. Лютый с Одинцовым лучшие друзья и, когда мы освободились, они были вместе.

–Что они делали?

–Это Вы у них спросите, гражданин начальник.

–Спрошу, спрошу, Бондарь. Только как же это получается: Лютый и Одинцов – лучшие друзья, а тут нож в сердце?

–Да поссорились они из-за денег, не поделили по-честному. Одинцов говорил, что я, мол, рисковал больше, когда организовывал это ограбление, мне и причитается больше. А вы, говорил он о нас, только помогали мне, значит мне половина, а вам – вторую половину пополам. Ну и возникла ссора. Горячий Одинцов толкнул Лютого, хотел сумку у него вырвать, а тот не сдержался, выставил нож вперёд. Вот Одинцов и напоролся на него.

–Складно излагаешь, Бондарь. Да вот беда: не подтверждает этого Одинцов.

–А он что, живой?

–Живой, живой и даёт показания.

–Ну, конечно, гражданин начальник, он будет выкручиваться. Ведь не хочется ему на зону.

–А тебе, Бондарь, очень хочется?

–Да нет, гражданин начальник, совсем не хочется. Да и законов я не нарушал. При ограблении кассы был только свидетелем, а за ворота вышел по амнистии, так что всё чисто.

–Посмотрим, посмотрим, Бондарь, а пока посиди в изоляторе, повспоминай. Может быть, что-нибудь и вспомнишь новенького.

Сведения, сообщённые Бондарем по поводу побега из тюрьмы, уже были известны капитану от других, «освободившихся по амнистии», которых успели взять под стражу и которые не пытались скрыться от органов правосудия. Поэтому допрос Бондаря не внёс пока ясности в дело расследования новогодних событий.

Гончаренко встретился с майором Марковым для подведения итогов последних дней и выработки общей позиции.

–Пока не густо у нас с новостями, Иван Алексеевич. Мне звонил сегодня полковник и сказал, что наверху не довольны ходом расследования и завтра он приезжает сюда. Так что нам надо подготовить отчёт для него.

–Понятно, товарищ майор. Я сегодня попал к Одинцову. Он ещё слаб, но мне подтвердил, что ножом его пырнул Лютый. Говорит, что уже несколько месяцев был знаком с ним, но лично общался только несколько последних дней. Ни причины ссоры Одинцова с Лютым на станции, ни характера их взаимоотношений, вообще, узнать пока не удалось.

36.

Братья Умаровы вместе с мамой, которая приехала за ними к бабушке, вернулись в город. Оба были потрясены событиями, происшедшими с ними в последние дни, и, особенно тяжело, они переживали смерть Тузика. Перед глазами Володи постоянно возникал страшный эпизод смерти друга, его последние попытки защитить себя или, наоборот, победить врага. Затем удар, страшный визг и кровавая лужа на снегу под извивающимся телом Тузика.

Серёжа, хоть и не видел последних минут жизни Тузика, переживал его смерть не менее тяжело, чем брат. Тузик для него был не просто друг, но и участник летних событий, свидетель встреч Сергея с Иллианом, его тайный партнёр и помощник.

Вера Никифоровна всю дорогу держала платок возле своих глаз и, стараясь не расплакаться, постоянно просила Сергея, чтобы он рассказал ей всю правду. Но Серёжа не только не мог и не хотел, но и не знал до конца, что же всё-таки, произошло. Он сначала рассчитывал встретиться с Одинцовым, узнать у него всё и только потом рассказать матери правду. Но Серёжа не знал ещё, где Одинцов и как он себя чувствует. Перед отъездом Умаровых из деревни, к бабушке в дом зашёл председатель и рассказал, что на станции были ограбление кассы и нападение на милиционера. В этом, как будто, участвовал и был ранен Одинцов. В настоящее время он в больнице. Больше Серёжа ничего не знал, но надеялся на выздоровление Анастаса и скорую встречу с ним.

Рано утром, на следующий день, Анастас проснулся не от кашля или боли в груди, а от шума в голове и какого-то знакомого ощущения свежести и ясности сознания.

–Анастас, это я – Иллианий. Ты помнишь меня?

–Иллианий? Помню, конечно, помню. Где ты?– открыв глаза, спросил Анастас и попытался поднять голову. Медсестра, находившаяся в палате, увидела это движение и быстро подошла к кровати Одинцова.

–Вам плохо? Что Вы хотите? – спросила она, поправляя подушку, и, пытаясь положить на неё голову Одинцова.

–Нет, всё нормально. Мне ничего не нужно, я хочу ещё полежать, – тихим голосом сказал Одинцов.

Сестра ещё раз посмотрела на него и вышла из палаты.

–Где ты, Иллианий? – снова спросил Одинцов.

–Мы здесь, у вас на Земле. Снова прибыли сюда, чтобы увидеть жизнь землян в зимнее время. Направленным на тебя, Анастас, лучом моей энергии я нашёл тебя и почувствовал, что энергия твоя имеет большой отрицательный потенциал. Ты попал в беду? Ты заболел?

–Да, Иллианий, я попал в больницу и сейчас плохо себя чувствую. Но дело, как мне сказали, идёт на поправку. Так что, скоро я буду здоров. Я очень хочу с тобой общаться. Вы когда покинете нашу Землю?

–У нас совсем мало времени, мы сейчас уже будем отправляться на свою планету. Но я не могу тебя оставить в таком состоянии, поэтому, прежде всего, я помогу тебе выздороветь.

–Но как, Иллианий? Я не понимаю, чем ты можешь мне помочь? У меня повреждены лёгкие. Нужно время, чтобы раны зажили, и лёгкие заработали в полную силу.

–Да, это так. Но мы способны выделять энергию не только мыслительную, но и лечебную, с большим положительным потенциалом. Она помогает возродиться новым клеткам, заживляет раны, устраняет онкологические образования, способствует быстрому восстановлению всех функций организма. Сейчас я направлю на тебя луч такой энергии и ты быстро будешь здоровым.

–Я…я… не понимаю, Иллианий. Как ты можешь…?

–Не надо понимать, Анастас. Ты скоро будешь здоров. Скоро. Скоро. Очень жаль, что мы не смогли пообщаться с тобой, но мы сейчас должны быть на Гениании. Пока, до свиданья. Мы ещё будем на вашей планете. Надеюсь, тогда мы встретимся с тобой. Иллиана шлёт тебе пожелание скорого выздоровления.

–Как же, Иллианий? Я так хотел, – начал говорить Анастас, но голос прервал его.

–Всё, Анастас. До будущих встреч.

–До свиданья.

И в голове Одинцова всё стало «спокойно». Обычное, нормальное состояние. Но он ещё долго лежал с открытыми глазами, пытаясь осознать всё то, о чём успел сказать Иллианий в эту, очень короткую встречу.

Но организм Анастаса стал очень быстро набирать силу, боли в груди исчезали, дышать становилось легко. Вскоре на лице у него появился румянец, и настроение заметно улучшилось.

Когда врач появился в палате, Одинцов встретил его спокойной улыбкой и совсем неуместным для больницы приветствием:

–Здравия желаю, доктор.

–Здравствуйте, Одинцов. Как себя чувствуете?

– Отлично, доктор. Я могу выписываться сегодня.

–Ну, это мы ещё посмотрим.

–Как же, доктор? Я здоров, – у Одинцова вместе с восстановлением здоровья начало обостряться чувство тревоги за Светлану. Неизвестность стала угнетать его и желание поскорее увидеть невесту заставляла Одинцова настаивать на скорейшей выписке из больницы.

–Осмотрите меня, доктор, и выпишите отсюда, я чувствую себя совершенно здоровым.

Врач сначала слова Одинцова принял за шутку, потом за каприз больного и, когда осмотрел и послушал его, не знал, что ответить на такую просьбу.

–Надо сделать рентгеновский снимок, сдать анализы, провести полное обследование и только потом, если всё будет хорошо, говорить о выписке.

–Ну, сделайте, пожалуйста, всё сегодня. Я не могу здесь находиться.

Врач сделал соответствующие распоряжения медсестре и вышел из палаты.                                                                                Тем временем, врачи городской больницы вторую неделю боролись за жизнь Светланы Удаловой. Кризис уже миновал, состояние больной стабилизировалось, но вывести её из комы пока не удавалось. И всё же надежда оставалась и медперсонал ни на минуту не оставлял без наблюдения Светлану.

Наталья Андреевна, ещё не старая женщина, после недавних предсвадебных переживаний, увидев бесчувственную и неподвижную дочь, совсем слегла и не могла передвигаться. Ноги её не слушались, речь почти отнялась, и только слёзы постоянно текли из глаз. «Скорая помощь» отвезла её во вторую городскую больницу, где она в полной памяти, но без движенья лежала, не зная ничего о своей любимой дочери. Доктора её успокаивали, старались отвлечь от мыслей о Светлане. А сердце матери постоянно было с ней, с доченькой, и сознание своей беспомощности и невозможности увидеть своё чадо, только усиливали переживанья и вызывали всё новые и новые потоки слёз.

И вот Анастас «вырвался» из рук докторов, он благодарил их за всё: лечение, внимание, заботу и, наконец, за понимание.

Надежда Григорьевна и Коля Токарев пришли в больницу, чтобы встретить Одинцова. Они всё время следили за его здоровьем, постоянно кто-то из сотрудников приходил в палату и, честно говоря, они не надеялись так быстро увидеть его в своих рядах. Но чудо свершилось, и Одинцов в крепких объятьях Токарева уже стоял на крыльце больницы. Надежда Григорьевна даже прослезилась от радости: так всё хорошо закончилось.

–Как дела у Светланы? Где она?– первый вопрос был задан Одинцовым. – Теперь вы можете мне сказать о ней? Я не могу выносить неизвестности.

Друзья понимали, что, конечно, они расскажут ему всё. Но как лучше это сделать? Как бы после такой болезни не сломать Анастаса известием о состоянии Светланы.

–Ты понимаешь, Анастас, – как можно более спокойно и буднично, начал Николай, – Светлана сейчас в больнице. Но врачи говорят, что она скоро поправится. Всё будет хорошо.

–Где она? Я хочу немедленно к ней, – прервал Николая Одинцов.

–Сейчас нет, Анастас Иванович, – нежно, по-матерински, но более официально, ответила ему Надежда Григорьевна. – Сегодня уже поздно, в больницу в такое время уже не пустят, поэтому поедем к тебе домой. Чуть-чуть осмотришься, приведёшь себя в порядок, а завтра пойдём к Удаловой. К Светлане.

–Но она жива? Вы что-то мне не договариваете. Что с ней случилось? Это всё из-за меня?

–Нет, нет, Анастас, не из-за тебя это случилось. Она жива. Бандиты напали на неё. Стечение обстоятельств, – сотрудники не знали действительных причин и всего хода событий, которые привели к печальному исходу жизни как Одинцова, так и Удаловой.

В милиции их не посвящали ни в ход расследования, ни в суть всего происходящего. Да многого те и сами не знали, как бы ни старались понять и увязать в одну цепочку все события последних недель.

Не удалось Одинцову уговорить своих друзей рассказать о Светлане и отвезти его сегодня к ней.

Наутро, как только Одинцов проснулся, в дверь позвонили. Было уже начало десятого, и день вступал в свои права. В окна проникал свет начинающегося зимнего, морозного дня. Анастас открыл дверь и увидел на пороге двух молодых мужчин, одетых в гражданскую одежду.

–Здравствуйте, Одинцов. Следователь – майор Сергеев. Мне поручено вести Ваше дело, – сказал один из них, который был постарше, и показал «корочку», на которую Одинцов не захотел даже посмотреть. – Это мой помощник – капитан Саркисян.

–Здравствуйте. Заходите.

–Мы вчера узнали, что Вы срочно выписались из больницы, хотя, накануне врач говорил, что Вам ещё лечиться неделю – десять дней, – начал разговор следователь. – Как же так, Одинцов? Вы что, симулировали болезнь? И теперь срочно решили сбежать? Или спрятаться?

–Не надо так со мной говорить, товарищ майор, прошу Вас. Я не симулянт. Врач, наверно, знал, что сказать Вам по поводу моего состояния. Это Вы у него спросите ещё раз. Неожиданно моё здоровье резко пошло на поправку, и я рад этому. А задерживаться в больнице я не мог больше, мне надо найти мою невесту. Я не знаю, что с ней.

–Хорошо, тогда позвольте задать Вам несколько вопросов.

–Да, да. Я Вас слушаю.                                                       В течение одного часа следователи пытались найти объяснения тем событиям последних дней, с которыми, как они считали, был непосредственно связан Одинцов. И действительно, ко всем этим событиям, прямо или косвенно, Одинцов имел отношение. Этого нельзя было отрицать, но следствию никак не удавалось ухватиться за ту единственную ниточку, которая бы привела их на дорогу истины. И Одинцов, честно выкладывая им всё, что знал, не мог прояснить ситуацию полностью. Хотя кое-какие сведения, которые ранее были неизвестны, позволили следователям несколько по-другому посмотреть на расследуемое дело.

Ровно в одиннадцать часов появился Николай Токарев. Ему коллектив поручил важную миссию доставить Одинцова в больницу к Светлане. При кажущейся простоте этого поручения Токарев отнёсся к нему серьёзно и нервничал перед приходом в квартиру Одинцова. Как сделать так, чтобы Одинцов не испытал глубокого нервного срыва при открытии правды о Светлане и, тем более, при их встрече? Удаловой в этом отношении легче – она пока в коме и не сможет отреагировать на появление Одинцова, а вот Анастас…, шок и немалый ему обеспечен.

Но всё оказалось гораздо прозаичнее и спокойнее. Получив первую информацию о Светлане, Одинцов сначала разволновался и, забыв надеть на себя верхнюю, зимнюю одежду, немедленно потащил Токарева в больницу. Почти всю дорогу Одинцов пытался перейти на бег, и только спокойное и уверенное поведение Токарева сдерживало его от суеты и спешки.

Подходя к больнице, Одинцов, вдруг, замедлил шаг и, наконец, остановился.

–Что с тобой, Анастас? – Токарев в такой момент не назвал его привычной кличкой «Ананас». Он широко раскрытыми глазами смотрел на своего друга и ничего не мог понять.

–Постой, Коля. Я сейчас, – сказал Одинцов и, закрыв глаза, начал что-то шептать. Слов понять было нельзя и Токарев, глядя на него, испугался.

«Не сошёл ли он с ума, – думал Николай, – может быть, я слишком резко и подробно всё рассказал ему? Вот горе».

А Одинцов рядом с больницей, вдруг, ощутил в голове шум, повышенное давление и какое-то воздействие внешнего поля. Так бывало в последние дни перед свадьбой, когда они со Светланой находились вместе, рядом друг с другом. Мозг Светланы уже тогда начал перестраиваться, энергетический потенциал его при этом увеличивался, а частота мыслительной энергии изменялась и приближалась к частоте мышления Анастаса. Это было и не удивительно, так как, в соответствии с выводами Одинцова о возникновении любви между двумя людьми, видимо и ранее частоты их энергетических полей были близки друг к другу.

Не раз бывало, когда они вместе работали, Одинцов улавливал мысли Светланы и сам давал ей ответы таким же образом.

И теперь, находясь возле больницы, Одинцов почувствовал присутствие Светланы. Её мозг, несмотря на то, что она не приходила в сознание, был живой, и жизненная энергия его выходила в окружающее пространство. Это и уловил Одинцов. Он пытался вызвать Светлану, что-то ей говорил, но ответа не получал.

Наконец, Токареву удалось «вырвать» Анастаса из состояния «анабиоза», как он потом рассказывал друзьям, и повести его в больницу.

Анастас зашёл в палату и, увидев Светлану, стал медленно приближаться к ней. Он присел на стоящий рядом с кроватью стул, взял её бледную руку в свою тоже ещё не окрепшую руку и, молча, стал смотреть на ещё более бледное лицо любимой.

Сколько времени прошло, Одинцов не заметил. Он только видел синенькую жилку, слабо пульсирующую у неё на шее, и произносил одно слово: «Светочка, Светочка, Светочка»…

Во время третьего посещения Одинцов почувствовал слабое, совсем незаметное движение руки Светланы, которую он всё время держал в своей. На пятый день Светлана на миг приоткрыла глаза и посмотрела на Анастаса. Никаких эмоций на лице ещё не отражалось, но этот взгляд вдохнул в Одинцова надежду и веру в положительный исход лечения. Усилия врачей вместе с поддержкой любящего человека сделают своё дело.

Не хотелось бы больше наблюдать за молодыми людьми и мешать, двум любящим сердцам снова воссоединиться, но будем уверены в том, что это произойдёт непременно.

Следствие по делам об убийстве Валерия Шутова, покушении на убийство Удаловой и Умарова, а также о кражах и, главное, о массовом побеге из тюрьмы продолжалось ещё несколько месяцев. Но даже перед передачей дел в суд, когда были собраны улики, факты, свидетельские показания, не были выявлены мотивы и способы свершения ряда действий или прямых преступлений. Это осталось тайной Одинцова, генианцев и, кое-что, Серёжи Умарова.

Серёжа с Володей вскоре выздоровели и пошли в школу – каждый в свой класс.

Ну а преступникам, с которыми пришлось столкнуться нашим героям, будем надеяться, определится то место, которого они заслужили.

Продолжение в книге «РАЗУМ НУЖЕН ВСЕМ»

Content

Наумов Борис Петрович Только разум