Бретт Холлидей

Смерть замыкает круг

Brett Halliday: “Murder Spins the Wheel”, 1966

Перевод: К. А. Савельев

Глава 1

Педро Санчес — худощавый, узкогрудый юноша с прыщавым лицом — прижался к гладкому стволу пальмового дерева. Он был одет в черные брюки и черную спортивную рубашку. Стояла темная, беззвездная ночь. Сердце Санчеса бешено колотилось в груди, над верхней губой выступили капельки пота.

Он никуда не спешил, но гнетущая тишина действовала ему на нервы. Педро Санчес не боялся. Всю свою недолгую жизнь ему приходилось с кем-нибудь бороться — в гимнастических залах, в уличных трущобах. Но он вырос в сердце большого города, и все, что лежало за его пределами, представлялось ему таинственным, полным неизвестных опасностей. Ему не нравилось прятаться в тени деревьев. Он предпочел бы открыто идти по людной улице, звонко печатая шаг металлическими подковами на каблуках.

Большой дом на острове Нормандия в верхней части Бискейнского залива принадлежал Гарри Бассу. Санчес приехал из другого города, даже из другого штата, но он знал, что Басс — крупная фигура в букмекерском и игорном бизнесе Майами, а с крупными фигурами шутить опасно. С другой стороны все было рассчитано с точностью до секунды. К тому времени, когда Басс поймет, что с ним произошло, Санчес рассчитывал быть в тысяче миль отсюда и наслаждаться жизнью на 10000 долларов, переведенных на его счет в «Либерти-Банк» в Сент-Луисе. Впервые в жизни — а Санчесу было двадцать два года — у него появился свой счет в банке. Он был уверен: большинство людей не понимает, что если оставить на банковском счету 10000 долларов, то через год сумма увеличится на 500 долларов. Но Санчес вовсе не собирался дрожать над своими деньгами. У него были обширные планы.

Глубоко вздохнув, он быстро перешел от пальмового дерева под прикрытие декоративного кустарника. Теперь он мог видеть «кадиллак», стоявший на гравийной дорожке перед парадным входом. Большая черная машина сверкала в электрических лучах, и Санчес с удовольствием подумал, что вскоре от нее останется лишь груда металлолома.

Низко согнувшись и стараясь держаться между «кадиллаком» и домом, он прокрался по траве к краю дорожки. Перед тем как выйти на свет, он проверил содержимое своих карманов и украдкой перекрестился. Одним молниеносным движением он пересек дорожку, опустился на колени возле переднего бампера «кадиллака» и вынул из кармана брюк небольшую, размером с пачку сигарет, металлическую коробочку. К верхней крышке коробочки был прикреплен мощный магнит. Вытянувшись под машиной, Санчес прикрепил магнит к днищу маслобака. Из металлической коробочки тянулся короткий электрический провод, присоединенный к другому магниту. Санчес укрепил второй магнит на внутреннем ободе правого переднего колеса. При первом обороте колеса провод натянется и оборвется, включив часовой механизм, вмонтированный в коробочку. Ровно через три минуты, как сказали Санчесу и остальным, взрывное устройство сработает и разворотит мотор «кадиллака». Через десять секунд вся передняя часть машины будет охвачена пламенем.

Санчес вернулся под прикрытие кустарника и вытер грязные руки о траву. Сунув руку под рубашку, он нащупал рукоятку револьвера 38-го калибра. Дело будет легкое, сказали ему, и дело действительно оказалось легким. Оставалось лишь подождать, пока человек вынесет деньги и сядет в машину. Но ожидание тоже не самая простая вещь — Санчес не раз убеждался в этом на собственном опыте.

Уже не таясь, он отошел к ограде. Сдвинув в сторону широкую кедровую доску, заблаговременно отделенную от поперечного бруса, он осторожно выглянул наружу. Улица была пустынна. Санчес пролез в дыру, вернул доску в прежнее положение и торопливо пошел по обочине. Через минуту он уселся за руль новенького «доджа».

В «додже» сидело еще два человека, и теперь Санчес мог наконец полностью расслабиться. Если что-то пойдет не так в дальнейшем, то это будет уже не его вина.

Он соединил большой и указательный пальцы в кружок и поднял руку над головой.

— Все в порядке. Остается надеяться, что эта хреновина сработает.

— Если не сработает, подъезжай поближе, и я прострелю ему покрышку, — добродушно сказал здоровяк, сидевший на заднем сиденье.

— У него «кадиллак», приятель, — заметил Санчес. — Если он нас заметит, ему ничего не стоит оторваться от нас.

Парень, сидевший рядом с Санчесом, закурил сигарету. Именно он вызвал наемников из другого штата, он организовал операцию и финансировал ее, и Санчес с немалым удивлением заметил, что огонек его зажигалки сильно дрожит.

— Штука сработает, — сказал он, выдохнув струйку дыма. — Она сделана из той дряни, которой начиняют армейские зажигательные бомбы. И никакой стрельбы по покрышкам, ради Бога. Там были другие машины?

— Нет, только «кадиллак».

Послышался отдаленный шум мотора; в этой части города машины проезжали нечасто. «Додж» стоял на короткой улочке, упиравшейся одним концом в поле для гольфа, а другим концом выходившей к заливу. Парень, куривший сигарету, жадно вбирал в себя дым и поминутно приглаживал волосы. Он то вытягивал, то поджимал ноги, обтянутые узкими джинсами, хватался за кончик носа, смотрел на часы. Чем больше он нервничал, тем свободнее чувствовал себя Санчес. Неудивительно, думал Санчес, — парень уже нашел в своих планах сто одну ошибку и теперь не знает, куда деться от волнения.

Санчес не виделся с этим парнем уже два года. За это время парень обзавелся первоклассным загаром и отличными шмотками. Его туфли стоили не меньше сорока долларов, а в туфлях Санчес знал толк. Брови и ресницы у парня выгорели так, что были еле заметны. На его лице появились новые морщины, но в целом выглядел он прекрасно. У Санчеса, к примеру, были сложности с внешним видом. Все уверяли его, что прыщи сойдут на нет после двадцати одного года, но со временем положение лишь ухудшилось. А парню что — загорелые щеки, лоб гладкий, как у ребенка. Что ни говори — несправедливо. У парня были бабы — богатые бабы с кучей денег, машинами, с номерами в лучших отелях. Санчес в который уже раз удивился, к чему парень ввязался в это дело с налетом, когда у него и так было полно более легких способов зашибать деньги.

Ноздри парня едва заметно шевельнулись, и Санчес вдруг осознал: да он же сидит на игле!

Санчес повернулся к Понду, здоровяку, сидевшему на заднем сиденье. Понд, благодушно развалившись, курил дешевую сигару.

— Фу-ты ну-ты, — добродушно произнес он. — Чем только люди не зарабатывают на жизнь.

Невдалеке хлопнула автомобильная дверца. Звук был хорошо слышен в спокойном ночном воздухе. Заурчав, завелся мотор.

Парень взглянул на Санчеса.

— Это он, — сказал Санчес и повернул ключ в замке зажигания — Отличный движок у «кадиллака»; жаль, скоро ему придет конец.

«Додж» стоял на месте с работающим двигателем. Парень скорчился на сиденье, пытаясь наблюдать через боковое стекло за дорожкой, ведущей к дому Гарри Басса. Увидев сквозь щели в изгороди свет фар «кадиллака», Санчес мягко тронул машину с места. У «доджа» была автоматическая коробка передач, к которой Санчес так и не успел привыкнуть; больше всего его беспокоила техника поворотов на высокой скорости. Он угнал этот автомобиль со стоянки в северо-восточном районе Майами и обнаружил недостатки машины слишком поздно, уже на переезде через дамбу. С другой стороны, подумал он, если все пойдет по плану, то беспокоиться не стоит.

«Кадиллак» выехал на шоссе, ведущее к дамбе.

— Сколько с ним людей? — быстро спросил парень.

— Только водитель, — Санчес свернул на шоссе, проверил показания на индикаторной панели и взглянул в зеркальце заднего вида. Все было в порядке.

— Тогда, пожалуй, мы сможем обойтись без стрельбы, — сказал парень. — Водителю можно дать по башке, и все. Но с Бассом будьте поосторожнее. У него нет оружия, это точно; он, в конце концов, старик. Если мы не сможем отобрать деньги, не раскроив ему черепа, то нам надо вернуться в школу и сесть за парту.

Теперь, когда ожидание закончилось, парень выглядел заметно успокоившимся. Он положил расческу в карман и надел на лицо черную маску, прикрывавшую нос и глаза. Понд, сидевший сзади, нацепил фальшивый нос и заложил под нижнюю губу резиновый валик. Санчес остался единственным, кто не изменил своей внешности, но к чему ему было тревожиться? Здесь его никто не знал. Он расстегнул рубашку, чтобы при необходимости можно было быстро выхватить револьвер.

Миновав очередной поворот, «кадиллак» увеличил скорость. Санчес держался в пятидесяти футах позади.

— Я предполагал, что их будет в худшем случае четверо, — сказал парень. — А тут только двое — дело верное.

Санчес промолчал. Взрывное устройство должно было сработать через три минуты, а «кадиллак», по его мнению, находился в пути уже значительно дольше. Никаких признаков огня или дыма не наблюдалось.

— Ну, ну же! — пробормотал он, ударив ладонью по рулевому колесу.

С правой стороны «кадиллака» вспыхнуло пламя и заклубилось облачко черного дыма. Загорелись стоп-сигналы. Санчес с силой вдавил педаль газа, перестроившись в соседний ряд. Вся передняя часть «кадиллака» была скрыта в густых клубах дыма. Когда «додж» поравнялся с горящей машиной, водитель «кадиллака», приземистый негр с широкой борцовской грудью, выпрыгнул наружу.

Санчес проехал еще несколько метров и остановился. У него мелькнула внезапная мысль: а что если в «кадиллаке» рванет бензобак? О такой возможности никто не подумал. Санчес выбежал из машины с небольшим автомобильным огнетушителем в руках, выкрикивая бессвязные фразы. Он подбежал к «кадиллаку» в тот момент, когда негр-водитель откинул крышку капота. Из клубов дыма вырвались языки пламени. Огнетушитель, которым размахивал Санчес, был предназначен для тушения возгораний значительно меньшего размера.

Заслонив лицо рукой, он нажал кнопку огнетушителя и направил мощную струю тетрахлорида углерода под капот. Когда негр склонился над радиатором, Санчес развернул огнетушитель, и струя ударила водителю в лицо. Тот вскрикнул и отшатнулся. Санчес прыгнул ему за спину, быстро вытащил револьвер и ударил негра рукояткой по затылку, целясь в основание черепа. Крик прекратился. Подхватив падающее тело, Санчес еще раз ударил водителя кулаком в висок.

Пламя снова разгорелось, вырвавшись на свободу. В воздухе стоял густой запах горящего масла и раскаленного металла.

У парня и Понда было достаточно времени, чтобы справиться с Бассом, но старый аферист опередил их, выскочив из машины в тот момент, когда затормозил «додж». Санчес выпрямился, перешагнул через тело водителя и увидел, как через невысокую каменную стену, идущую вдоль дороги, перелетел чемодан. Лысый человек в спортивном костюме с удивительной быстротой перелезал через стену вслед за чемоданом. Понд успел ухватить его за ногу. Балансируя на вершине стены, Басс яростно лягнул противника ногой в лицо, фальшивый нос расплющился в настоящий. Понд выругался, выплюнул резиновый валик и снова бросился к стене. Парень последовал за ним; в руке у него появился пистолет. Значит, «сможем обойтись без стрельбы», с горечью подумал Санчес.

Высота стены не превышала пяти футов, но она была совершенно гладкой, без швов и выступов. Санчес полез за остальными: ему не оставалось ничего другого. Подтягиваясь, он ободрал ногу; ствол револьвера больно уперся ему в грудь. Удушливый дым, скопившийся в легких, заставил его закашляться. Перевалившись через стену, он услышал звук выстрела.

Приземлился Санчес неудачно. Он оказался в густой тени, из которой ему не хотелось выходить. Он ни на секунду не верил тому, что Басс, возивший с собой огромные суммы денег, обходился без личного оружия. Их было трое, но Басс имел одно важное преимущество — он мог стрелять во все, что движется, не опасаясь, что попадет в союзника.

Вздохнув, Санчес вытащил револьвер и нехотя побрел вперед.

Глава 2

Майкл Шейн, рыжеволосый частный детектив, въехал на остров Нормандия со стороны Майами-Бич. Профессионалы игорного бизнеса тщательно следят за своей речью при телефонных разговорах, а Гарри Басс, позвонивший Шейну, сказал, что хочет встретиться с ним. В прошлом Шейну приходилось выполнять несколько рутинных поручений для Басса, и они всегда щедро оплачивались. Однажды он провел уик-энд на вилле Басса в Северной Каролине и неплохо отдохнул, охотясь на уток. Гарри Басс каждый день нарушал законы, но с точки зрения Шейна это были лицемерные законы, которые не могут применяться на практике, особенно в курортном городе. И Шейн, и Басс знали, что в один прекрасный день они могут оказаться лицом к лицу по разные стороны баррикад, но поддерживали дружеские отношения в надежде, что этот день никогда не наступит.

Недалеко от выезда с Нормандской дамбы прибрежное шоссе делало пологий поворот. Миновав поворот, Шейн резко затормозил: дорога была заблокирована двумя автомобилями. Один из них, роскошный черный «кадиллак», горел.

Круто повернув руль, Шейн остановился и выпрыгнул на асфальт. Обе машины стояли со включенными фарами, казалось, владельцев уже не беспокоит их дальнейшая судьба. Это была странная сцена: пустая улица, пустые тротуары, две пустых машины, причем одна из них охвачена пламенем. В несколько прыжков Шейн подбежал к «кадиллаку». Крышка капота была откинута, из мотора валил густой белый дым. Шейн принюхался. Сквозь вонь горящего масла пробивался едкий незнакомый запах, похожий на запах сгоревшего пороха. Огня почти не было. Источник дыма был где-то внизу, возможно, под маслобаком.

Шейн споткнулся о небольшой огнетушитель. Он поднял огнетушитель, рассеянно встряхнул его и увидел человека, лежавшего лицом вниз на пешеходной дорожке. Его пиджак на спине горел.

Выпустив струю пены, Шейн погасил огонь и перевернул человека на спину. Это был негр невысокого роста, но плотно сложенный. Шейн подхватил его снизу под руки и потащил прочь от горящей машины. С головы негра слетела белая кепка, и Шейн увидел кровь. Под левой рукой, безвольно волочившейся по земле, детектив нащупал кобуру пистолета.

Происходящее Шейну совершенно не нравилось. Две машины подразумевали присутствие как минимум двух людей. Один из них находился здесь. Где же второй? Шейн не опознал ни негра, ни новую машину, но дом Гарри Басса находился лишь в двух минутах езды от этого места. Между недавним звонком Гарри и инцидентом на шоссе определенно существовала какая-то связь.

Шейн склонился над бесчувственным телом. В этот момент за его спиной послышался царапающий звук; он резко обернулся. Здоровенный детина с гротескно свернутым на бок носом собирался прыгнуть на него с верхушки каменной стены. Шейн попытался отступить в сторону, но споткнулся о тело негра и рухнул на спину. Здоровяк навалился на него сверху. Шейн перекатился на бок, целясь плечом в лицо противнику. Тот злобно заурчал и наотмашь ударил Шейна по скуле запястьем диаметром с небольшой окорок.

Реакция Шейна была неосознанной. Он дернулся от оплеухи и выбросил правую ногу, угодив нападавшему в низ живота. Здоровяк с хрипом выдохнул воздух и согнулся; Шейн знал, что теперь справится с ним будет легко.

В этот момент со стены спрыгнул второй человек, с чемоданом в одной руке и пистолетом в другой. Он не стал терять времени и сразу же врезал Шейну повыше уха чем-то значительно более твердым, чем кулак. Фары «кадиллака» задрожали и начали гаснуть.

— О'кей, — сердито сказал голос. — Дай ему еще разок, и сматываемся отсюда.

Шейн рванулся вверх, превозмогая головокружение и боль. Он ухватил здоровяка за рубашку и потащил его вниз. У Шейна не было сил, чтобы встать на ноги, руки почти не повиновались ему. Он провернул кулак над скулой детины, чтобы хоть как-то пометить его на случай, если придется встретиться снова. Фальшивый нос отвалился, и Шейн понял, что его противник изменил свою внешность.

— Дай-ка мне, — весело сказал другой голос. — Тебе ведь не хочется испортить свои дорогие штиблеты, верно?

Да их, оказывается трое, подумал детектив, и в следующую секунду на его затылок обрушился сокрушительный удар. Пальцы, сжимавшие рубашку здоровяка, разжались. Шейна ударили еще дважды и оставили в покое.

Хлопнула дверца. Звук болезненным эхом прогремел в мозгу Шейна и затих. Он перекатился на бок, чтобы рассмотреть машину: серый «додж»-седан с флоридскими номерными знаками. Медленно, как во сне, Шейн просунул руку под пиджак негра, по-прежнему лежавшего без сознания, и вытащил из кобуры пистолет. К этому времени задние габаритные огни «доджа» уже исчезли за поворотом. Пистолет выпал из ослабевших пальцев, и когда Шейн нагнулся, чтобы поднять его, то смог лишь отбросить оружие под днище горящей машины случайным толчком ботинка.

Пламя разгорелось с такой силой, что жар немного прояснил Шейну голову и заставил его отойти подальше от машины. Его сознание работало короткими толчками, то и дело отключаясь. Он был хорошо знаком со всеми транспортными артериями, связывавшими мелкие острова в заливе; возможно, его противники хуже знают местную географию. Куда они повернут, когда проедут Нормандскую дамбу? Вряд ли они выберут Майами-Бич с его бесчисленными пробками и напряженным уличным движением. Скорее всего они повернут направо, к Северному острову, через дамбу 79-й улицы, а затем углубятся в район Литтл-Ривер на северо-востоке Майами. Если заставить себя двигаться быстрее, то можно догнать их на второй дамбе.

Спотыкаясь на каждом шагу, Шейн побрел к своему автомобилю. Его бросало из стороны в сторону. Еще одно усилие — и он уперся руками в боковое стекло «бьюика». Дверца открылась; мотор, казалось, завелся сам собой. Время двигалось рывками. В следующий момент, как показалось Шейну, стрелка спидометра уже показывала пятьдесят миль в час.

До тех пор пока в голове не прояснилось, он ехал по разделительной линии между двумя рядами. Впереди появилась машина. Не теряя скорости, Шейн надавил на гудок и впритирку обошел ее. Он с радостью заметил, что условные рефлексы опытного водителя понемногу возвращаются к нему. Через минуту он включил дальний свет и переместился в крайний левый ряд.

На переезде через Нормандскую дамбу Шейн проскочил на красный свет. Пульсирующая боль в затылке возобновилась, мешая видеть дорогу. Раздражающе яркие дорожные огни надвигались и пролетали мимо с неестественной скоростью.

Выехав на Бискейнский остров, Шейн облегченно вздохнул и увеличил скорость до семидесяти миль в час. Машины, идущие с низкой скоростью, одна за другой возникали справа от «бьюика» и растворялись в ночи, но Шейн ни на секунду не ослаблял внимания. Серый «додж» еще не попадался ему на глаза.

Он обогнал сразу три машины, ехавшие плотной группой, увидел, как стремительно приближаются огни побережья, и впервые с начала преследования сбросил скорость. «Бьюик» проехал до конца Прибрежной дамбы и притормозил у дорожного ограждения. Шейн понял, что обстоятельства сложились не в его пользу. Возможно, он потерял слишком много времени, пока шел к машине. Возможно, его новые знакомые по какой-то причине повернули в сторону Майами-Бич. Где теперь их искать? В Майами найдется не один десяток «доджей», выкрашенных в серый цвет.

В этот момент мимо Шейна проехала одна из трех машин, которые он обогнал в своем последнем отчаянном рывке. В машине было два человека: один за рулем, другой на заднем сиденье.

Человек, сидевший сзади, с любопытством смотрел в боковое окошко на залив. Его правый глаз, куда Шейн ткнул кулаком, покраснел и заплыл. Он безмятежно улыбался, но, когда он увидел Шейна, его лицо превратилось в застывшую маску с улыбкой, примерзшей к губам.

Шейн включил сигнал поворота и влился в линию движения на одну машину позади «доджа». Его губы искривились в жесткой улыбке. Это был его город, где он жил уже много лет. Его «бьюик» только что вернулся из ремонта в отличном состоянии, с замененным карбюратором и новыми покрышками. Он знал, что теперь «додж» не уйдет от него, если только водитель не оснастил автомобиль двигателем от гоночной машины.

Люди в «додже» попытались уйти от Шейна, проскочив на желтый свет на Бискейнском бульваре, но Шейн обогнал стоявшую впереди машину и проехал на красный свет, оглашая перекресток ревом гудка. На повороте на Северную автостраду «додж» опасно накренился в левую сторону и лишь чудом удержался на четырех колесах: видимо, в машине были какие-то неполадки с передней подвеской.

Здоровяк повернулся, встав на колени, и разбил заднее стекло «доджа» рукояткой пистолета. Шейн притормозил и пропустил перед собой один автомобиль. Он озирался по сторонам в поисках патрульной машины: этот участок шоссе обычно контролировался двумя-тремя машинами дорожной полиции. Минуту спустя он увидел патрульную машину, но она ехала навстречу, направляясь на север. Тем не менее Шейн выехал в левый ряд, сигналя гудком и мигая фарами. Полицейские видели его, но для того чтобы развернуться, им пришлось бы проехать еще две мили до пересечения с 79-й улицей. «Додж» вихлял из стороны в сторону на скорости восемьдесят миль в час. Шейн по-прежнему прикрывался впереди идущей машиной. Здоровяк, опустившийся на колени перед разбитым стеклом, ожидал удобного момента для выстрела.

Перед огромной транспортной развязкой 39-й улицы ряды движения начали разделяться: одно ответвление вело через дамбу Таттл на Майами-Бич, другое — к Международному аэропорту. Шейн не был удивлен, увидев, что «додж» повернул направо, в сторону аэропорта. Он не торопился: на прямом участке шоссе догнать преследуемую машину не составляло труда. На секунду Шейн упустил «додж» из виду. Затем он увидел его в крайнем левом ряду, возле ограждения. Не сбросив скорости на повороте, автомобиль все больше кренился влево. Зажглись стоп-сигналы, завизжали тормоза, но было уже слишком поздно. Переднее колесо зацепилось за низкий бордюр.

Не справившись с заключительным отрезком поворота, «додж» врезался в невысокое ограждение и упал на нижний уровень шоссе, посреди полосы движения, ведущей в противоположном направлении.

Шейн находился ярдах в трехстах от места происшествия. Оставив «бьюик» с включенными стоп-сигналами возле поворота на 12-ю авеню, он пошел пешком вдоль ограждения. Над автострадой завывала сирена. Когда Шейн спустился вниз, вокруг уже собралась небольшая толпа. По какой-то невероятной счастливой случайности «додж» не задел ни одной машины. Ударившись о нижнюю часть бетонного столба, он расплющился, замуровав внутри пассажира и водителя. Здоровяк на заднем сиденье перед крушением, видимо, далеко высунулся из разбитого заднего окошка, и при ударе о столб его с чудовищной силой отбросило в салон. Ему уже нельзя было помочь. Окровавленное горло, вывернутое под прямым углом к туловищу, скрывало то, что осталось от его лица.

Шейн взглянул на водителя, мальчика лет двадцати, довольно хрупкого на вид. Разбитая рулевая колонка проткнула ему грудь и горбом торчала из спины.

Шейн вернулся к «бьюику». К тому времени, когда он подъехал к месту аварии, вокруг уже стояли полицейские. Один из них, краснолицый ветеран по фамилии Скуайр, был его приятелем. Шейн кивнул ему.

— Кто-нибудь живой остался?

— Нет, черт побери, — ответил Скуайр. — Того, кто сидит за рулем, можно извлечь только с помощью ацетиленового резака.

— Как я понимаю, автомобиль краденый? — небрежным тоном осведомился Шейн.

Скуайр недоуменно приподнял брови.

— Да. Мой напарник уже опознал его. Он помешан на тренировке памяти: думает, если отыщет тысячу краденых автомобилей, то его тут же произведут в детективы. Бог с ним, пускай думает, — Скуайр достал сигарету. — Ты имеешь какое-то отношение к этому, Майк?

— Я случайно столкнулся с ними на одном из островов в заливе. Так и не успел ничего понять, — кроме того, что им очень не хотелось привлекать к себе внимание. Они попытались смыться, я погнался за ними и почти догнал. Можешь не верить, но это все, что мне известно.

— Я не говорил, что не верю тебе, — Скуайр с сомнением покачал головой. — Как только мы их опознаем, если мы вообще сможем это сделать, тебе придется поговорить с нами.

— Само собой, — сказал Шейн. — Я позвоню. Скуайр покусал нижнюю губу и кивнул.

— Сделай это сегодня, ладно? — сказал он. — Не жди завтрашнего утра.

Глава 3

На острове Нормандия полиция перекрыла движение по прибрежному шоссе и направила поток транспорта кружным путем. Шейну было любопытно узнать, что случилось с негром, которого он оставил возле горевшей машины, но с этим можно было и подождать. В этой части залива, находившейся под юрисдикцией старшего детектива Питера Пэйнтера, старинного противника Шейна, он старался держаться подальше от местной полиции.

Через несколько минут Шейн остановил свой «бьюик» на гравийной дорожке перед домом Гарри Басса.

Дом был ярко освещен. Взойдя по ступеням парадной лестницы, Шейн услышал деловитое щелканье клавиш пишущей машинки. Когда он нажал на кнопку звонка, внутри мелодично пробили часы. Стук пишущей машинки прекратился. Дверь открылась, и на пороге появилась высокая девушка.

Гарри был женат дважды, и второй развод стал для него последним и окончательным. Он отличался хорошим вкусом в выборе женщин, и с годами этот вкус не ухудшился. Стоявшая перед Шейном девушка была блондинкой лет тридцати на вид, хотя с некоторых пор Шейн с осторожностью судил о возрасте женщин. Она носила большие очки в роговой оправе; на ее плечи была небрежно накинута светлая кашемировая шаль. Все женщины, с которыми жил Гарри, выглядели очень привлекательно, и она не являлась исключением. Помимо привлекательности, черты ее лица говорили об уме и живом воображении — это уже было нечто новое.

— Вы — Майкл Шейн, — сказала она. — Меня зовут Теодора Мур, я секретарша мистера Басса, — она взглянула на маленькие часики. — Он вернется с минуты на минуту. Мне поручено обеспечить вас выпивкой и завязать непринужденную беседу.

Шейн остался стоять на месте, словно не расслышав ее слов. Она рассмеялась.

— Заходите же, мистер Шейн! Я не кусаюсь.

— Гарри уехал на своем «феррари»? — спросил Шейн.

— Нет, в последнее время он стал уравновешенным и респектабельным джентльменом. Представьте себе, обзавелся «кадиллаком» специальной модели, с телевизором и холодильником. Я беспокоилась, не превратится ли он теперь в другого человека, но, слава Богу, все обошлось.

— Он уехал один? — мрачно спросил Шейн.

— Нет, с водителем Билли Уолленсом, — в ее голосе зазвучала тревога. — Что-нибудь случилось?

— Если Билли Уолленс негр и носит с собой пистолет, то случилось, — сказал Шейн. — Кто-то оглушил Билли и поджег «кадиллак».

— Поджег? — она судорожно вздохнула. — Я слышала сирену, но мне и в голову не пришло… Мистер Шейн, Гарри был в машине?

— Нет. Похоже, он успел выпрыгнуть. Вы знаете, куда он направлялся?

Она покачала головой — слишком быстро, как показалось Шейну.

— Понятия не имею.

— У нас нет времени для протокольных бесед, — резко сказал Шейн. — Вы должны по крайней мере догадываться, куда он поехал.

— Думаю, он собирался кому-то отвезти деньги, — помедлив, сказала она — Я стараюсь не лезть в его дела, но нельзя же ходить с затычками в ушах. Вроде бы сегодня днем потерпела поражение футбольная команда, которая обязательно должна была выиграть, или наоборот, я точно не знаю. Поэтому Гарри и хотел поговорить с вами. Телефон звонил два часа без перерыва. Я сидела в кабинете и печатала; однажды мне удалось услышать, как он сказал: «Сколько тебе нужно?» Потом он пошел наверх и спустился в прихожую с чемоданом. Билли отнес чемодан к машине. Что же нам делать, мистер Шейн? Полиция…

— Нет. Сначала я должен кое-что проверить.

Шейн повернулся и начал спускаться по лестнице. Она пошла следом.

— Оставайтесь здесь, Гарри может позвонить, — сказал Шейн.

— Нет, — решительно ответила она. — Я должна знать, что случилось.

Она села в «бьюик» рядом с Шейном. Шейн завел двигатель, и в ту же секунду на гравийную дорожку, ведущую от шоссе к дому Гарри Басса, свернул автомобиль.

— Вот он! — с облегчением воскликнула Теодора.

Шейн немного отъехал назад, освобождая подъезжающему автомобилю место для разворота перед домом. Автомобиль уже приблизился настолько, что стало ясно: это не «кадиллак», а «тандерберд», а водитель — не Гарри Басс. Теодора вышла из машины.

— Привет, Тео, — весело обратился к ней новый гость. — Шеф у себя?

Свет фонаря падал на лицо водителя, и Шейн узнал его. Его звали Док Уотерс. Он недавно вернулся в Майами после нескольких лет, проведенных на Карибских островах, и сразу же активно включился в букмекерский бизнес на Коллинз-авеню: в этом районе располагались почти все большие отели Майами. Уотерс был невысоким толстяком и одевался с броскостью курортного щеголя. От долгого пребывания под палящим карибским солнцем его лицо приобрело лимонно-желтый оттенок. У него были острые живые глаза и короткие усы щеточкой.

— Мистер Уотерс, Гарри разговаривал с вами? — озабоченно спросила девушка.

— Разумеется, разговаривал. В том-то и дело, — Уотерс всмотрелся в лобовое стекло «бьюика», прищурив глаза. — Майк Шейн?

Они обменялись рукопожатием через открытое окошко автомобиля.

— Чертовски рад тебя видеть, — продолжал Уотерс. — Как-никак столько лет прошло. Что у вас тут творится? Копы зачем-то перекрыли дорогу.

— Гарри попал в аварию, — коротко сказал Шейн — Он ехал на встречу с тобой?

— Авария? Мне это не нравится. Проклятье, с самого утра у меня было дурное предчувствие, — Уотерс пригладил усы. — Да, он направлялся ко мне. Я ждал целый час, а потом решил узнать, что за чертовщина происходит. Гарри что-то очень заважничал с тех пор, как переехал сюда, в итоге мне приходится держаться подальше от его дома, а дела делать в автомобилях. Второсортным личностям вроде меня не место в королевских покоях. Послушай, милая, — продолжал он более серьезным тоном, повернувшись к девушке. — Как себя чувствует Гарри после аварии? С ним все в порядке?

— Я не знаю! — с отчаянием в голосе произнесла она. — Я ничего не знаю.

— Ты же его секретарша. Ты имеешь право позвонить в полицию и расспросить их. Он вез мне посылочку, понимаешь? Возможно, она была завернута в бумагу или упакована в чемодан. Поищи внимательно и, если он по какой-то причине оставил ее дома, спрячь получше. Это собственность Гарри, но если копы до нее доберутся, то ставлю десять против одного, что Гарри ее больше не увидит.

— Я вряд ли смогу ее найти, — сказала Теодора.

— Тогда напиши на нее расписку в присутствии свидетеля, — настаивал Уотерс. — Шейн, вразуми же ее!

Шейн усмехнулся, выжал сцепление и медленно поехал вперед.

— Выпивка на веранде! — крикнула девушка, обращаясь к Уотерсу, и забралась в машину.

— Док не очень-то изменился с тех пор, когда мы в последний раз виделись, — заметил Шейн.

— Я так и знала, что в чемодане были деньги. Гарри никогда не называет имен, но с подобными людьми он всегда говорит каким-то особенным тоном.

Шейн выехал на шоссе и повернул налево. Теодора с удивлением взглянула на него.

— Я слышала сирены на противоположной стороне острова!

— В том месте они перекрыли движение. Я собираюсь прочесать поле для гольфа.

Субботний вечер в Нормандском Прибрежном клубе был в самом разгаре. Сияющее огнями здание, окруженное припаркованными автомобилями, напоминало огромную рождественскую игрушку. Парнишка в форме рассыльного с электрическим фонариком в руке показал Шейну свободное место для стоянки.

— Я не смогу идти на таких высоких каблуках, — пробормотала Теодора.

— В Майами никто не ходит пешком, — сказал Шейн. Оставив фары «бьюика» включенными, он подошел к ряду маленьких электрических тележек для игроков в гольф и выкатил одну тележку на поле. Девушка встала на тележку рядом с ним, держась за поручень.

— Вы думаете… вы думаете, они убили его? — спросила она.

— Не исключено, — ответил Шейн, обогнув дерево-Людей иногда убивают за пару долларов, а у Гарри было при себе гораздо больше. Но его не так-то легко убить.

Тележка затряслась на бугристом участке лужайки.

— Может быть, они похитили его? — спросила Теодора.

— Нет. Я ехал за их автомобилем: Гарри там не было. Копы, возможно, найдут деньги, когда вскроют автомобиль, но я в этом сомневаюсь. Скорее всего, деньги унес третий; я так и не понял, куда он делся.

— Мистер Шейн… — сдавленным голосом сказала она. — Если случилось что-то действительно страшное… Я всегда говорила себе, что деньги игрока ничем не хуже любых других денег. Никто же не запрещает делать ставки, это даже поощряется! Если бы полиция в самом деле захотела прикрыть нелегальный игорный бизнес, то это не составило бы труда, верно?

— Разумеется, — сухо сказал Шейн.

Теодора повернулась к нему. Ее лицо в свете электрического фонарика казалось необычайно бледным.

— Когда я нанималась к нему на работу, это было похоже на волшебный сон, — сказала она. — Постоянно делаешь что-то новое, сама за все отвечаешь. Очень приличная зарплата. Неудивительно, что я быстро согласилась. Я не ребенок, я прекрасно понимаю, что к чему. Гарри — великий человек. О Господи, лишь бы он не…

Уклоняясь от глубокой борозды, Шейн резко повернул тележку, и Теодора навалилась на него. Чтобы не упасть, она схватилась за его плечо. Шейн придерживал его одной рукой, стараясь выровнять тележку. Их еще раз подбросило, и рука Шейна соскользнула девушке на грудь. Он испытывал неудобство, но не мог убрать руку: равновесие было слишком шатким. Фонарик упал на пол. Шейну никак не удавалось затормозить. Теодора прижалась к нему; он чувствовал ее дыхание на своей щеке.

Когда тележка выехала на ровное место, девушка высвободилась из объятий Шейна.

— Извините, — прошептала она. — Это я виновата.

— Похоже, мне придется провести за баранкой большую часть ночи, — Шейн поднял упавший фонарик. — О каком футбольном матче Гарри хотел со мной поговорить?

— Не знаю, мистер Шейн. Он сидел и смотрел телевизор, а потом позвал меня, ткнул пальцем в экран и спросил, что я об этом думаю. Я не очень-то разбираюсь в футболе, но мне показалось, что все было в рамках правил. А потом был еще случай с лошадью на скачках в Тропикал-Парке. Думаю, оба инцидента показались ему не случайными именно потому, что они произошли практически одновременно.

Шейн притормозил и направил тележку по песчаной тропинке к зарослям кустарника. Они приближались к каменной стене недалеко от того места, где стоял сгоревший «кадиллак». Ветер крепчал. С его порывами до них доносился неприятный запах горящего масла и краски.

Шейн остановил тележку. Когда мотор замолк, послышался глухой стон, исходивший откуда-то из зарослей возле стены.

— Гарри! — крикнула Теодора, спрыгнув на землю. Она зацепилась каблуком за корень и упала. Не сходя с тележки. Шейн повел лучом фонарика вдоль стены.

Что-то шевельнулось. Луч света выхватил их темноты фигуру мужчины, размахивающего руками.

Шейн быстро пошел навстречу, светя фонариком в лицо мужчине. Оно было покрыто разводами грязи и крови, но это было, без сомнения, лицо Гарри Басса. Шейн подошел вплотную. Гарри выругался, резким ударом выбил фонарик и попытался двинуть Шейна в челюсть. Промахнувшись, он упал на колени.

— Успокойся, Гарри, — мягко сказал рыжеволосый детектив. — Это Майк Шейн.

Гарри встал на ноги. Шейн подобрал фонарик и посветил себе на лицо, затем осветил лицо Теодоры.

— Ты среди друзей, — сказал он.

— Где мы находимся, черт возьми? — прохрипел Басс.

— На поле для гольфа, где-то возле восьмой лунки. Ты застраховал свой «кадиллак» от пожара?

— Нам нужно вызвать врача, — вмешалась Теодора.

— К дьяволу врачей, — пробормотал Басс. — Мне нужно выпить. Карабкался на эту вонючую стену. Ублюдки не захотели меня слушать.

Он пошатнулся. Теодора обняла его одной рукой.

— Со мной все в порядке, — тихо сказал он.

— Да, куда уж лучше.

— Как считаешь, что нам следует сделать, Гарри? — спросил Шейн. — Можешь посидеть здесь, пока я схожу и вызову врача. С другой стороны, если не хочешь говорить с копами и подписывать показания, могу предложить тебе увлекательную поездку при луне на электрической тележке.

— Не надо шутить, мистер Шейн, — сказала Теодора. — Взгляните на него.

— Не в первый раз… — Басс подался вперед.

Шейн поддержал его.

— Хорошо, поедем на тележке. Ты, я смотрю, заметно поправился.

— Ни черта, — проворчал Басс. — На пару фунтов в лучшем случае.

Шейн повернул фонарик и осветил лицо Басса.

— Сколько огней ты видишь?

Гарри взглянул на фонарик и скорчил гримасу.

— Как я могу сосчитать их, когда они все время вращаются? — сердито сказал он.

Шейн рассмеялся.

— Тебе придется пару недель поваляться в постели, а потом мы сыграем партию в гольф, — сказал он.

Он помог Бассу взобраться на тележку. Гарри ухватился за поручень и опустил голову на руки. Теодора стояла рядом, готовая подхватить его в любой момент.

— Сколько ты потерял, Гарри? — спросил Шейн, прежде чем завести мотор.

На секунду ему показалось, что Басс не расслышал его.

— Двести тысяч долларов, — тихо ответил Басс.

Глава 4

Шейн остановил свой «бьюик» за «тандербердом» Дока Уотерса. Уотерс вышел на лестницу с бокалом в руке.

— Ты меня удивляешь, — сказал он, глядя на Басса. — Ты позволил паре ублюдков ограбить себя?

Басс взял бокал из руки Уотерса, в два глотка выпил содержимое и протянул бокал обратно.

— Я, кажется, не приглашал тебя сюда, Док, — сказал он.

— Ну, знаешь ли… — пробормотал Уотерс. — Если после всех этих лет требуется какое-то специальное приглашение… Я ждал целый час. На меня давят, я же тебе говорил.

— Паршивый ты сукин сын, — сказал Басс. — Сам виноват, если на тебя давят. Ты знаешь, что я имею в виду.

Он с трудом выбрался из машины при помощи Шейна и секретарши. Уотерс тоже попытался помочь, но Басс отшатнулся.

— Убери от меня свои грязные лапы.

Шейн провел Басса в гостиную и уложил его на широкий диван. Басс ощупал свой затылок и замычал от боли.

— Дай-ка мне еще виски, пока первая порция не выветрилась, — сказал он. — Что случилось с Билли?

— Он лежал возле «кадиллака», — ответил Шейн. — Скорее всего его уже увезли в клинику. Посмотри на эту сигарету, — он поднес сигарету к глазам Басса. — Ты можешь сфокусировать зрение?

Через несколько секунд Басс помотал головой.

— О'кей, звони доктору, — сказал он. — Но мне нужно успеть поговорить с тобой.

— Я позвоню, Гарри, — сказал Уотерс, стоявший в дверях, — кто твой врач?

— Джейсон Голдстейн, из Серфсайда.

Теодора вошла в комнату с тазиком теплой воды и полотенцами и опустилась на колени рядом с диваном.

— Ты выглядишь просто ужасно, — сказала она, пытаясь придать голосу бодрость. — Лежи спокойно, я тебя немножко умою, а не то доктор испугается.

— Ты чудесная крошка, Тео, — сказал Басс. — Особенно хороша та, что в середине.

— Тебе нельзя много разговаривать.

Выжав полотенце, Теодора принялась вытирать лоб Бассу.

— Поцелуй меня.

Ее рука застыла в воздухе.

— Гарри, — тихо сказала она.

— Майк не будет возражать. Нет, не сюда, — нетерпеливо сказал Басс, когда губы девушки дотронулись до его щеки. — В губы.

Шейн не видел выражения ее лица. Он закурил сигарету. Отложив полотенце, Теодора обеими руками приподняла голову Басса и прижалась к его губам. Она не торопилась. Шейн спрятал зажигалку, сделал несколько затяжек, осмотрел картины, висевшие на стене. Наконец она подняла голову.

— Похоже, мне уже лучше, — сказал Басс. — Нет, Тео, вытирать не надо, я уже чистый. Принеси Майку коньяку. Здесь где-то была бутылка «Гордон Блю».

— С коньяком можно минутку подождать, — сухо возразила она, продолжая стирать кровь с лица Басса.

Редкие волосы Басса уже заметно поседели у висков. У него было широкое, морщинистое лицо с открытой улыбкой и ясными глазами. Как верно подметил Шейн, за последнее время Басс прибавил в весе, но у него по-прежнему были грудь и плечи борца-профессионала.

— А мне принеси бурбон, — сказал он.

— Нет. По крайней мере, до тех пор, пока доктор не разрешит.

— Я знаю, что скажет доктор: бульон. Мне нужно поговорить с Майком, а без выпивки у меня путаются мысли.

Девушка взглянула на Шейна.

— Глоток виски не убьет его, — сказал Шейн.

— Ладно, но имейте в виду: я была против.

Басс смотрел, как она выходит из гостиной. Ее походка была грациозной, как у балерины.

— Вот настоящая женщина, — сказал он. — Садись, Майк, выслушай меня.

Шейн уселся на стул рядом с диваном.

— Что мне сделать с Уотерсом — выкинуть его вон? — спросил он.

— Пусть пока побудет здесь, я не хочу упускать его из виду, — щека Басса болезненно дернулась. — Я так и знал, что рано или поздно это случится. Не вовремя я расслабился, Майк. Кстати, один из них все время твердил: «Не убивай, не убивай его». Не пойму, какое это имело значение для них.

— Если тебе от этого станет легче, то могу сказать, что двое из них уже на том свете, — сказал Шейн.

Гарри Басс вопросительно поднял брови. Шейн рассказал ему о погоне и о ее неожиданном окончании на транспортной развязке 39-й улицы.

— Двое из трех, — задумчиво сказал Басс. — Ладно, это мелочи. Я хочу знать, кто стоит за сценой. Это не простой налет, его спланировали заранее. Кто-то знал, в каком состоянии находятся финансы Дока. У этого паршивца вышли все деньги, даже резервного фонда не осталось. Они знали: стоит ухватить его за жопу дважды за один день, как он прибежит ко мне. Скачки в Тропикал-парк, футбольный матч, теперь налет. Может быть, это совпадение, а может, и нет. Я думаю, что это не совпадение.

— Ты хочешь сказать, что основной удар планировалось нанести по тебе, а не по Доку Уотерсу?

— Именно так. У меня сильно кружится голова, так что расскажу вкратце. «Флорида Кристианс» против «Южной Джорджии». Мы ставили на одиннадцать очков за «Флориду». В самую последнюю минуту посыпались крупные ставки на «Джорджию» — все на территории Дока. При чистой игре, да еще на своем поле такие вещи просто невозможны.

— С каким разрывом выиграли «Кристианс»? — спросил Шейн — Шесть очков кажется?

— Да, — с горечью сказал Басс. — Шесть очков — Еще один тачдаун, и все было бы в порядке. Я смотрел вторую половину игры. Одна из тех идиотских ситуаций, когда обе линии одинаково сильны и все зависит от быстрых пробежек и точности квотербека. Мне показалось, что он чуть-чуть медлил с рывком. Парня наверняка подкупили. Пару раз принимающий был открыт в отличной позиции, а парень стоял как столб с мячом в руке. Один раз он вообще промахнулся с передачей.

— Такое случается, Гарри.

— Да, но я чертовски подозрителен. Понимаешь, если бы ставки делались нормально… но ведь было иначе. Ладно, мы сели в лужу и заплатим. Но я хочу знать, что произошло, чтобы это не могло случиться снова. Я хочу, чтобы ты занялся этим парнем, квотербеком. Что у него за машина? Если ли у него счет в банке и сколько на нем лежит?

Шейн задумчиво поскреб подбородок.

— Ты говоришь о Джоне Блэке, Гарри, — сказал он — Джонни — стопроцентный американец. В наши дни призовые суммы профессионалов идут от ста тысяч и выше, а ему сулят самое блестящее будущее. Как ты думаешь, сколько нужно ему заплатить за нечистую игру, да еще за последнюю игру в составе студенческой сборной? Чертовски много; слишком много, я бы сказал.

— Может быть, я и ошибаюсь, — признал Басс. — Сколько времени?

— Без пяти восемь, — сказал Шейн.

— В восемь начинается обзор спортивных новостей. Посмотри и сделай собственные выводы.

В комнату вошел Док Уотерс.

— Никак не мог отыскать Голдстейна, — сказал он. — Но теперь вроде бы все в порядке: он будет через пятнадцать минут. Гарри, я знаю, ты паршиво себя чувствуешь, но пока он не пришел… Ты понимаешь, о чем я говорю. Время поджимает.

Басс мотнул головой и на мгновение прикрыл глаза.

— Я уже говорил: я прикрою тебя. Я не нарушу договор, но тебе лучше не раздражать меня.

Теодора внесла поднос, уставленный бутылками и бокалами. Шейн принял поднос и поставил его на журнальный столик.

— Я не нашла коньяка, — сказала девушка. — Наливайте сами, кто сколько хочет.

Она плеснула в бокал немного виски, положила кубик льда и добавила основательную порцию содовой.

— Я снимаю с себя ответственность, Гарри, — предупредила она, протянув бокал.

— Отдай это Доку. Я буду пить чистое виски.

Теодора взглянула на Шейна в поисках поддержки. Тот пожал плечами. Она нехотя наполнила другой бокал и вручила его Бассу.

Док Уотерс возбужденно мерил шагами комнату.

— Я забыл сказать тебе одну вещь, Гарри, — пробормотал он. — Основная часть выигрыша приходится на Долю Эла Нэплза. Если бы выиграл кто-нибудь другой, то я, может быть, мог бы еще подождать с уплатой.

— Не беспокойся насчет Эла. Он ушел на заслуженный отдых.

— Возможно, но я не хочу рисковать, — Уотерс отхлебнул разбавленного виски.

— Тот самый Эл Нэплз из Чикаго? — спросил Шейн. Уотерс кивнул.

— По мне, так лучше бы он оставался в своем Чикаго.

— Гарри, может быть, я пойду печатать, если я тебе больше не нужна? — спросила Теодора. Она прикусила губу и неожиданно взорвалась: — Я не могу больше сидеть, пить виски и делать вид, что все в порядке! Доктор сказал, что будет через пятнадцать минут, но разве доктора хоть когда-нибудь приходят вовремя? Тебе уже следовало бы лежать в госпитале. Тебе нужно сделать рентген, и поскорее!

— Давай послушаем, что скажет Голдстейн, — предложил Басс. — Печатать больше не надо. Если хочешь поехать в госпиталь вместе со мной, можешь поехать. Не волнуйся, я больше не буду ругать Дока — в конце концов он тоже человек.

— Я-то человек, — раздраженно сказал Док. — А вот остальные…

— Включи телевизор, Тео, — попросил Басс.

Теодора погладила его по плечу, пересекла комнату и включила телевизор. Басс с нежностью во взгляде следил за ее движениями.

Шейн увеличил звук. На экране возникла реклама безопасной бритвы, сменившаяся обзором матча «Флорида Кристиане» — «Южная Джорджия». Фаворит выиграл, но разрыв в счете оказался значительно меньшим, чем ожидалось. Джонни Блэк сделал несколько результативных пробежек, а затем допустил несколько грубых промахов.

— Я бы сказал, что у него было четыре отличных возможности, — проворчал Басс, когда диктор переключился на другую игру. — Каждая из них могла принести очки. Четыре возможности, и ни одна не использована.

— Ты думаешь, он вел грязную игру? — спросил Уотерс.

— Я просил Шейна, чтобы он разобрался, в чем дело. Расскажи ему про третий забег в Тропикал-Парк.

— Какая разница, Гарри? Нам остается одно: платить.

— Дай-ка мне еще виски.

Уотерс замялся.

— Да, мне вредно пить, — резко сказал Басс. — Тебя это волнует?

Уотерс налил полный бокал. Басс сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд.

— В последний раз меня били по башке, когда мне было восемнадцать лет, — сказал он. — Пара юных ублюдков. Забрали часы и три доллара. Тогда мне это очень не понравилось, а сегодня понравилось еще меньше. Майк займется этим делом, если я ему заплачу, но он должен знать факты. Какая кличка у лошади?

— Ледибэг, — неохотно сказал Уотерс. — Лошадь Нэплза, но оформлена на его жену из финансовых соображений. За два года она никак не выделялась, приходила пятой или шестой. Чего ты хочешь, Гарри — чтобы Шейн пошел к Нэплзу и спросил его, не подстроил ли он скачку? Разумеется, подстроил. Он подстроил ее, сознательно скрывая возможности лошади на протяжении двух лет. К чему теперь знать, каким образом ему это удалось? Есть разные способы. Он одурачил всех, и в результате ставки на его лошадь составляли шестьдесят пять к одному. Его жена, видите ли, сегодня не могла прийти на ипподром. Она вообще провела весь день у парикмахера, она не хотела делать ставку в присутствии посторонних. Она боялась рассердить мужа: как же, поставила по телефону семь тысяч на свою любимую лошадь, которая еще ни разу не приходила первой! Вот такую историю она сочинила, комар носа не подточит. Я пытался дозвониться до тебя, Гарри, а где ты был? Мы еще могли сыграть на понижение, но ты не подходил к телефону.

Шейн допил виски и налил себе новую порцию.

— Что именно заставило тебя обратиться к Гарри за деньгами: футбольный матч или скачки? — спросил он.

— Гарри — мой банкир, — с вызовом в голосе сказал Уотерс. — Как ты понимаешь, я не храню такие суммы в ящике письменного стола. Возможно, с большим скрипом мне еще удалось бы разделить выплату за футбольный матч на две части. Но я получил два удара одновременно, и это смерть. Гарри, ну скажи хоть, какого дьявола мне делать дальше? Нэплз ждет денег: что я ему скажу? Он получает с меня, не с тебя.

Он почти кричал. Басс резко оборвал его.

— Я сказал: я обо всем позабочусь, — его глаза превратились в кусочки льда. — Майк, ты участвуешь?

Шейн кивнул.

— С удовольствием. Я получил пару ударов по черепу: теперь я хочу получить извинения. Начну с Джонни Блэка, но ты на многое не рассчитывай, Гарри. Если он закроет рот на замок и будет стоять на своем, то я не смогу ничего добиться.

— Дави ему на психику, Майк. Тебе нужен задаток?

— А ты можешь себе это позволить?

Басс хмыкнул. Шейн поднялся с места.

— Если я найду деньги, то возьму себе десять процентов, — сказал он.

— Десять процентов! — воскликнул Уотерс. — Это очень много.

— О'кей, Майк, — тихо сказал Басс, закрыв глаза. — Позвони мне. Может, тебе улыбнется удача, и мне не придется разрываться на части, собирая деньги по новой.

— Делай, что скажет доктор, — Шейн взглянул на него сверху вниз. — Ты уже не мальчик.

— В расцвете сил… — пробормотал Басс, не открывая глаз.

В прихожей зазвенел звонок; Теодора пошла открывать. Патрульный из прибрежной полиции осведомлялся, не пропал ли случайно автомобиль у мистера Гарри Басса. Врач приехал в тот момент, когда Шейн выходил из дома. Теодора проводила детектива до машины.

— Как я поняла, вы согласились работать на Гарри, — сказала она. — Я очень рада.

— Он поразительно владеет собой, — заметил Шейн. — Я думал, выпивка окончательно свалит его с ног. Если можете избавиться от Дока Уотерса, то чем быстрее, тем лучше, — он промолчал — Передайте доктору ют что. Я помню один случай с Гарри — тогда он тоже перенес сотрясение мозга. Нелепый случай: на охоте с дерева упала сухая ветка и ударила его по голове. Легкое сотрясение, ничего страшного. Но потом кто-то в его присутствии сказал слова, которые ему не понравились, и он словно с цепи сорвался. Нам пришлось втроем удерживать его, чтобы он не убил того парня. Тогда рядом не было доктора.

Теодора вздрогнула.

— Обязательно передам. А Гарри не говорил о… — она замолчала. — Не знаю даже как и сказать. В последние недели что-то сильно угнетало его. Он жил в постоянном напряжении. Ну хорошо… я буду молиться за него.

Шейн закурил сигарету и сел в машину. Выехав на прибрежное шоссе, он остановился и включил свет в салоне, чтобы отыскать по дорожной карте кратчайший путь до студенческого городка «Флорида Кристиане». Несколько минут он задумчиво курил, затем принял решение и направил «бьюик» в сторону дамбы.

Глава 5

Воспользовавшись телефоном, недавно установленным в «бьюике», Шейн позвонил в отдел расследований полицейского управления Майами. Диспетчер, сидевший в управлении, соединил его со Скуайром, сержантом, которого он встретил возле разбитого «доджа».

— Рад, что ты позвонил, Майк, — сказал Скуайр. — Ты обронил пару интересных замечаний, и теперь я хочу расспросить тебя поподробнее. Мы обнаружили в машине два пистолета, причем из одного недавно стреляли. Уилл Джентри думает, что тебе не мешало бы зайти к нам и ответить на некоторые вопросы.

— Я отвечу по телефону, если не возражаешь, — сказал Шейн. — Перечислю по порядку. Мне пришлось остановиться на прибрежном шоссе, чтобы не врезаться в горящий «кадиллак». Рядом с машиной лежал негр, но я не успел посмотреть, есть ли в нем дырки от пуль. Когда я вышел из машины, кто-то спрыгнул на меня с забора, а пока я с ним разбирался, сзади подошел второй и вырубил меня. Это было на острове Нормандия, под юрисдикцией Пэйнтера — сам понимаешь, ситуация не из приятных. Ты знаешь как мы не ладим с Пэйнтером. Когда будешь беседовать с ним, то лучше не говори, от кого поступила информация.

Скуайр издал короткий смешок.

— Пэйнтер, наверное, арестовал бы тебя за поджог «кадиллака», — сказал он.

— Вот-вот. После нашей встречи я выяснил еще кое-что. Парни, которые вырубили меня, перед этим ограбили Гарри Басса, причем, как я понимаю, на внушительную сумму. Наверное, об этом Пэйнтеру тоже лучше не говорить. Гарри, естественно, не будет обращаться в полицию, а ты знаешь, что Пэйнтер может запутать самое простое дело.

— Судя по твоим словам. Майк, дело не слишком простое, — сказал Скуайр. — Если бы все зависело от меня, я бы не сказал Пэйнтеру ни слова. Хотелось бы относиться к нему беспристрастно, да никак не могу. Шеф разрешил передать тебе наши сведения, если ты будешь сотрудничать со следствием; похоже, ты проявляешь даже большую склонность к сотрудничеству, чем когда-либо раньше. Так вот: денег в машине не было, багажа тоже. Оба парня из Сент-Луиса — Педро Санчес и Томас Дж. Понд. У Санчеса в кармане была чековая книжка сент-луисского банка с одним поступлением на десять тысяч долларов, датированным прошлым четвергом. Мы послали их отпечатки в Вашингтон, но ответа пока нет. Вот и все. Майк, я все же думаю, тебе следовало бы приехать.

Шейн договорился о встрече на завтра, поблагодарил Скуайра за информацию и сосредоточил свое внимание на дороге.

Студенческий городок «Флорида Кристиан» располагался в двадцати пяти милях от Майами. Шоссе было пустынно, и Шейну почти не приходилось снимать ногу с педали газа. Он довольно часто приезжал в городок посмотреть футбольные матчи, но ни разу не интересовался расположением колледжа и общежитий. Разумеется, стадион занимал главенствующее положение в архитектурном ансамбле городка — гигантская чаша, окруженная ожерельем огней. Шейн объехал вокруг стадиона, и в дальнем его конце увидел два ярко освещенных квартала — во-видимому, студенческие общежития.

Он медленно поехал по улочке и вскоре поравнялся с двумя рослыми студентами, одетыми в спортивные костюмы. Окликнув их, он без труда получил нужную информацию. Джонни Блэк жил в доме «Лямбда Фи». Дом «Лямбда Фи» был третьим с конца на улице Братства, а улица Братства начиналась от первого поворота направо.

По случаю субботнего вечера и последней игры в сезоне в «Лямбде Фи» была устроена вечеринка. Здание было большое, несуразное, с псевдоклассическими колоннами перед парадным входом. Шейн вошел внутрь, миновал несколько групп беседующей молодежи и спросил долговязого юношу, где можно найти Блэка.

— Он где-то здесь, — ответил парень. — Но где, вот вопрос? Подержите-ка, — он передал Шейну пивную кружку, сложил ладони рупором и закричал: — Блэк!

Никто из беседующих не откликнулся на призыв. Парень повернулся к Шейну с виноватой улыбкой.

— Вам придется поискать его.

Шейн двинулся вперед. В одной из комнат кто-то громко играл на гитаре, в другой устроили кегельбан, используя вместо кеглей пустые пивные кружки. Шейн спросил еще нескольких юнцов. Все заверили его, что Джонни Блэк находится здесь, но его нужно найти.

В библиотеке, неподалеку от внушительного камина, Шейн заметил первого взрослого человека, не слишком похожего на преподавателя. Это был приземистый мужчина с квадратными плечами, сломанным носом и редеющими волосами. Когда он увидел Шейна, в его глазах мелькнула тревога. Покачав головой, он принялся изучать фотографии футбольных команд, висевшие на стене.

Шейн продолжал свои расспросы. Он видел Блэка лишь на экране телевизора в футбольной форме и в шлеме и поэтому вряд ли сумел бы узнать его в лицо. Человек со сломанным носом, видимо, принял какое-то решение. Он встал, подошел к Шейну и улыбнулся, показав две дыры на месте выбитых передних зубов.

— Меня зовут Берни Колфэкс, — сказал он и протянул руку — Пытаюсь вспомнить, где я вас видел раньше. Вы часом не играли в задней линии «Пэкэрз»?

— Майк Шейн, — детектив обменялся с Колфэксом рукопожатием — Что еще за «Пэкэрз»?

Колфэкс добродушно рассмеялся.

— Что еще за «Пэкэрз»! — повторил он. — Вот меня и поставили на место. После стольких лет работы я мог бы и узнать бывшего профессионала. Не могу ли я предложить вам пива? Ребятки пьют только пиво; правда, у меня в машине есть кое-что покрепче. Ну как, Майк, что будем пить?

— Спасибо, пока ничего. Мне нужно кое-кого найти.

Колфэкс снова рассмеялся.

— Таких здесь полным-полно.

К Шейну подошла брюнетка с неестественно длинными ресницами.

— Извините, — сказала она. — Это вы искали Джонни Блэка?

— Да. Меня зовут Майкл Шейн.

— Еще раз извините, но нельзя ли узнать, по какому делу вы его ищите? Если вы спортивный репортер, то он не дает интервью.

— А как насчет автографов? — Шейн усмехнулся. — Скажите ему, что я хочу побеседовать с ним о нашем общем друге и не отниму у него больше десяти минут.

Девушка с сомнением взглянула на Шейна, откинула со лба упавшую прядь волос и удалилась.

— В это время года такие мальчики на три-четыре недели становятся настоящими королями, — сказал Колфэкс, внимательно прислушивавшийся к разговору. — Вам приходилось считаться с их капризами, играть на их слабостях и выходить из их комнаты спиной вперед. Но с того момента, как они подпишут контракт, они становятся таким же движимым имуществом, как и любое другое. Не поверите, но я лишь этим и утешаюсь.

Он быстро оглянулся вокруг и с деловым видом взял Шейна под локоть.

— Я не знаю, Шейн, какой клуб вы представляете, — начал он. — Но вы сами выдали себя, сказав о главном предмете разговора. Я из «Уорриорз». Мне не нужно вам говорить, что я не приперся бы сюда, если бы мы не хотели заполучить этого мальчика. Я готов крупно потратиться, чтобы перетянуть его к нам. Честно говоря, я не могу сразу пообещать ему райское блаженство. Хорошо, вы можете сулить ему золотые горы, можете лизать ему задницу — тогда, вероятно, вы внесете Джонни Блэка в свой список, заплатив ему астрономическую сумму, и размер этой суммы просочится в газеты, уж поверьте мне! С другой стороны, на тех же условиях Блэка могу заполучить я, а вы останетесь у разбитого корыта перед разъяренной сворой менеджеров.

У Шейна созрел план, как вести себя в разговоре с Джонни Блэком. Он придал своему лицу озабоченное выражение.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, но у меня практически нет выбора, — со вздохом произнес он.

— Вы и представить себе не можете, какие у вас широкие возможности для выбора, — радостно сказал Колфэкс. — Вы, как и я, находитесь в гуще событий: мы разгребаем дерьмо. Большие шишки будут спать спокойно, если не стараться согласовывать с ними каждый шаг. Если бы вы, скажем, приехали на час позже, то я бы уже обработал парнишку, и где бы вы тогда были? То-то и оно. Мы оба можем избавить себя от лишней головной боли и сохранить приличные суммы для своих клубов. Нам обоим нужен квотербек, поэтому мы и здесь. Я ведь не слепой. Отсюда я собирался направиться в университет Майами, и вы знаете, кого я имею в виду — Гумбольдта. Мне не важно, откуда вы, но скажите: годится для вас Гумбольдт или не годится? Нам нужно избежать драки между собой. Как насчет того, чтобы посидеть за хорошей выпивкой, поговорить по душам о наших нуждах и решить, как нам поделиться? Если мы все-таки придем к выводу, что нам нужен один и тот же парень, тогда придется драться — но это уж в крайнем случае. Могу хоть сейчас поручиться, Майк: если захотите внести Гумбольдта в свой список, «Уорриорз» не будет возражать.

— Шейн? — спросил кто-то за спиной детектива.

Шейн обернулся. Блэк не казался таким высоким, как на телеэкране, но даже без спортивного снаряжения он выглядел настоящим атлетом. Волосы его были очень коротко подстрижены. Он жевал резинку и улыбался с видом человека, чьи заботы находятся где-то в далеком будущем.

— Джонни! — воскликнул Колфэкс, шутливо ударив Блэка в плечо. — Меня зовут Берни Колфэкс, и я собираюсь совершить небольшую бестактность по отношению к моему другу — извините, Майк! У меня впереди долгая дорога, и к тому же как в старой пословице: «Кто смел, тот и съел». Разреши мне немного рассказать тебе об «Уорриорз», Джонни, а потом я уеду. Ну как, Майк, это будет честно?

— Берни Колфэкс, — тихо сказал Блэк. — Вы не представляете себе, мистер Колфэкс, как много значит для меня ваше имя. Вы всегда были… да, были моим кумиром. Надеюсь, вы все-таки не будете так торопиться. Мы сможем устроить вас на ночь. Боже, да когда я скажу ребятам, кто вы такой…

Колфэкс торжествующе взглянул на Шейна.

— Сказать по правде, Джонни, я могу и остаться. Позвоню, отложу дела…

— Великолепно! Мистер Колфэкс, я с детства мечтал выступать за «Уорриорз». Я уже сделал выбор между «Уорриорз» и медицинской школой, поверьте. Сейчас узнаю, что нужно мистеру Шейну, и сразу же вернусь. Я так много хочу спросить у вас!

Колфэкс лучился от счастья. Кто-то вручил ему кружку пива. Все еще улыбаясь, Блэк двинулся к выходу из библиотеки вместе с Шейном. Со всех сторон доносились приветственные возгласы в его адрес:

— Эй, Джонни!

— Куда направляешься, Джонни?

— Тут полно народу, — сказал Блэк. — Может выйдем наружу?

— Да, выйдем на улицу, — согласился Шейн.

— Вы частный детектив, верно?

Шейн кивнул.

— Я так и думал, — неосторожно заметил Блэк, кивком поприветствовав очередного приятеля. — Берни этого не понял, и прекрасно. Я не буду сейчас задавать вопросы, но они у меня есть.

Они вышли на парадную лестницу, где Блэк обменялся любезностями со стайкой девушек, и спустились на улицу.

— Ну а теперь выкладывайте, что за чертовщина происходит, — низким, напряженным голосом потребовал Блэк.

— Не суетись, — посоветовал Шейн. — Кто знает, может быть, все в порядке. Давай немного прокатимся; заодно покажешь мне ваш городок.

Он пошел к «бьюику». Секунду поколебавшись, футболист направился следом. Какая-то девушка у входа призывно помахала ему рукой. Блэк указал на Шейна и безнадежно пожал плечами.

Машина тронулась с места.

— Ну? — Блэк попытался принять небрежный тон, но Шейн чувствовал, что слова даются ему с трудом. — В чем дело и чем я могу помочь?

— В результате сегодняшней игры из рук в руки перешло очень много денег, — сказал Шейн. — Ставки делались не совсем так, как обычно, и меня попросили задать тебе несколько вопросов по этому поводу.

Они повернули за угол. Блэк сидел в расслабленной позе, сложив руки на коленях. Внезапно он резко повернулся и выбросил кулак, целясь Шейну в челюсть. Шейн наклонился и удар пришелся ему повыше уха, как раз в то место, куда его ударили раньше рукояткой пистолета.

На мгновение Шейн потерял сознание. Придя в себя, он обнаружил, что его рефлексы сработали правильно: не нажимая на тормоз, он вывернул руль и направил машину на телеграфный столб. В то же время он резко дернулся всем телом вправо. Блэк был молод и силен, обладал реакциями профессионального футболиста, но Шейн сомневался, что у него имеется опыт борьбы на переднем сиденье автомобиля. Действуя плечами и руками, Шейн плотно прижал Блэка к дверце. Секунду спустя все было кончено. Мощная шея и плечи Блэка попали в железный захват, и очередная попытка ударить Шейна в челюсть оказалась безрезультатной. «Бьюик» въехал на тротуар и ударился бампером о телеграфный столб. В то же мгновение Шейн толкнул Блэка лицом на приборную доску, отвел его голову назад и толкнул еще раз. Он почувствовал, что сопротивление юноши заметно ослабло. Для страховки Шейн слегка развернул его и нанес короткий профессиональный удар левой в подбородок. Он не вкладывал в удар вес своего тела, но заранее знал, что Блэк окажется в нокауте.

Пристроив юношу на сиденье, Шейн задом отъехал от столба и неторопливо двинулся вперед. Через минуту он припарковался на пустынной, окруженной деревьями площадке возле небольшого здания. Блэк открыл глаза и безучастно уставился в потолок. Затем он потрогал челюсть.

— Ты всегда добиваешься успеха подобным образом? — спросил Шейн. — Или ты и впрямь считал, что можешь вырубить меня и подписать контракт с Колфэксом, пока я не успел тебе нагадить? Ты хотел узнать, кто нуждается в помощи? Ты нуждаешься в помощи.

— Проклятье, проклятье! — лицо Блэка исказилось.

— Ты в любой момент можешь поступить в медицинскую школу, — холодно сказал Шейн. — Докторов у нас не хватает.

— Профессиональных квотербеков тоже не хватает, — пробормотал Блэк. — Им платят немножко побольше.

Он принялся яростно колотить себя кулаком по колену.

— А ведь я мог!… Я мог, если хотя бы год поиграл в «Уорриорз»! Тому парню, на чье место я мог бы прийти, уже исполнилось тридцать шесть лет. Я мог бы стать самым…

— Прекрати истерику, — сказал Шейн. — Я же говорил: еще не все потеряно. Все зависит от тебя. Я объясню тебе ситуацию, Джонни. Полицейские не будут копаться в этом деле, то же самое относится к деканату и к твоей спортивной секции. Мой клиент хочет узнать, кто сделал то, что произошло, чтобы это никогда не повторилось. До тех пор, пока ты не начал махать кулаками, у меня не было твердой уверенности, что ты замешан в этом деле, зато теперь она появилась. Перед самой игрой пришли большие ставки на «Джорджию» — главным образом через букмекера, который к тому времени испытывал недостаток в свободных финансах. Ему пришлось позвонить моему клиенту, чтобы получить двести тысяч долларов и расплатиться с выигравшими. На машину, которая везла деньги, был совершен налет, и двести тысяч растворились в воздухе.

— Двести тысяч… — прошептал Блэк.

— Рад, что ты меня слышишь. Все совпадает. Мой клиент смотрел вторую половину матча по телевизору. У него хороший нюх, и он учуял запах жареного целых четыре раза.

— У меня расстроилась координация, — угрюмо сказал Блэк.

— Она расстроилась четыре раза подряд. Правда, это могло быть случайностью, даже если принять во внимание ставки на «Джорджию». Но если прибавить к этому еще налет, то случайность исключается. Я убежден, что ты четыре раза сыграл нечисто, Джонни. Может быть, профессионал вроде Колфэкса просмотрит запись и обнаружит изменения в твоем стиле, которые выдадут тебя. Это сейчас не так важно. В профессиональной лиге не жалуют букмекеров и тех, кто связан с букмекерами. Все, что от меня требуется, это сказать Колфэксу имя моего клиента и ознакомить его с итоговыми выплатами по ставкам, и тогда прощай контракт! Мне требуется не больше доказательств твоей вины, чем Колфэксу — доказательств твоего профессионализма. Он поблагодарит тебя за теплое пиво и уедет навсегда.

Лицо Блэка окаменело.

— Пожалуйста… — с трудом прошептал он.

— Хороший знак, — заметил Шейн. — Если ты смотрел старые фильмы про гангстеров, то ты, наверное, думаешь, что к тебе заявятся Джимми Кэган и Джордж Рафт и начнут обрабатывать тебя бейсбольными битами. Времена изменились. Не то чтобы этим вовсе не занимаются, но энтузиазм как-то поиссяк. Расскажи мне, что произошло, Джонни.

Блэк мотнул головой.

— Не могу. Я обещаю: это больше не повторится.

Шейн выругался.

— Если я подпишу контракт с «Уорриорз», это не повторится независимо от моего желания! — горячо сказал Блэк. — Никто не сможет вынудить профессионала пойти на такое.

— Ты меня не интересуешь, — проворчал Шейн — Меня интересует тот, кто толкнул тебя на это, — он снял трубку телефона, укрепленного сбоку сиденья. — Какой в «Лямбда Фи» номер телефона? Я уверен, что Колфэкс еще там.

— Какая вам от этого выгода? — тихо спросил Блэк.

— Никакой. Но и убытку тоже никакого — просто рутинная работа.

Блэк пристально посмотрел на Шейна, пытаясь понять, насколько искренни его намерения. Люди, игравшие с Шейном в покер, часто задавали себе тот же вопрос и, как правило, ошибались.

— Ты сделал это не ради денег, — сказал Шейн. — Слишком много им пришлось бы заплатить. Остается только шантаж. Если ты скажешь мне правду, то у тебя еще есть шанс выпутаться с моей помощью, причем бесплатно.

Блэк глубоко вздохнул, и сразу стало видно, что он еще очень молод.

— Его зовут Винсент Донахью, — сказал он. — Он сказал, что больше не будет звонить, но я уже не такой младенец, чтобы поверить ему. Я знаю: в следующем году он позвонит снова, и тогда мне придется уйти из футбола. Поэтому-то я и хочу сразу выжать из Колфэкса как можно больше денег. Вы думаете, мне было легко изображать из себя восковую статую на поле? После матча ребята бросали на меня косые взгляды. Мне пришлось сказать, что у меня была судорога предплечья.

Теперь, когда Блэк начал рассказывать, Шейн не перебивал его и не задавал вопросов. Он задумчиво курил, глядя в окошко. Мимо проехал студент на велосипеде.

— У Винса есть лента с записью телефонного разговора, — продолжал Блэк. — Там неправда… то есть правда, но не та, что на самом деле. Слова мои, но вне контекста они звучат совсем иначе — гораздо хуже, чем то, что я имел в виду. Винс сказал, что пошлет эту ленту редактору спортивного отдела «Майами Ньюс», если я не сделаю так, как он скажет. Он не шутил, мистер Шейн. Он позвонил вчера. Если бы я знал, где он живет, то я бы мог… — Блэк сжал кулаки. — Нет, вряд ли, так было бы еще хуже.

— Вернемся назад, — предложил Шейн. — Где ты познакомился с ним?

— Вообще-то в средней школе. Мы были бойскаутами, играли в футбол, бейсбол, баскетбол — ну и все такое. Он мог бы стать отличным спортсменом, если бы захотел. Он прирожденный аквалангист и вообще отличный пловец. Но у него не было настоящего желания: он все время кидался от одного занятия к другому. А потом случилось несчастье. Вы хотите знать все, мистер Шейн?

— Да. Продолжай.

— Это случилось сразу после того, как он получил водительские права. Вины Винса тут не было: другая машина проехала на красный сигнал светофора. Но он считал, что смог бы увернуться, если бы заметил ее вовремя. В общем, его отец и мать умерли в клинике. Все страшно жалели его, но сам он переживал не слишком долго. В нем всегда было что-то жестокое — даже до аварии. Они с сестрой переехали к тете, а с этой женщиной было очень трудно поладить. Я симпатизировал ему, но есть же какие-то пределы! Он бил посуду, он обокрал ее, он заказывал дорогую мебель, а деньги на оплату снимал с ее счета. Бесчинствовал, как хотел. Он был левым крайним в нашей футбольной команде, и однажды в полуфинальном матче он перехватил передачу, которая предназначалась мне, и фактически провалил игру. Нашей дружбе пришел конец. По правде говоря, он даже не смутился, ему было наплевать. В следующем году он смылся из школы: никто не знал, куда он уехал. Но куда мог податься хороший пловец и аквалангист, кроме как в Майами?

— Откуда ты родом, Джонни?

— Из Сент-Луиса.

Шейн пристально взглянул на юношу.

— А в чем дело? — спросил Блэк.

Я говорил с полицейскими. Двое из тех, кто совершил налет на моего клиента, приехали из Сент-Луиса.

Блэк тяжело вздохнул.

— Черт побери. Надо полагать, это не совпадение?

— Скорее всего нет. Заканчивай, Джонни.

— На втором курсе я стал ведущим квотербеком в команде колледжа. Он прочитал обо мне в газетах и приехал к нам. Что самое странное — я был рад видеть его. На некоторое время он словно превратился в студента, даже сидел на лекциях. Потом послал все к чертям и вернулся в Майами. Он иногда приезжал повидаться со мной или звонил; чаще всего мы говорили о футболе. Разумеется, я располагал всей оперативной информацией — о том, у кого какие травмы, кто в хорошей форме, кто будет судить, и так далее. В то лето он сильно нуждался в деньгах. Когда я был уверен в своей информации, то сразу же давал ему знать, и он мог поставить на кон сотню-другую долларов. Вот и все, мистер Шейн — но если бы вы слышали эту ленту! Я сам в жизни и цента не поставил: эти штучки не для меня. То, о чем я вам рассказывал, было два года назад. В прошлом году я однажды увиделся с ним после игры: он ехал на «ягуаре» вместе с ночной певичкой из Нью-Йорка. Он показал мне документы, чтобы доказать, что это его собственный автомобиль. Изображал из себя таинственную личность, сказал, что если я не буду знать, чем он занимается, то буду лучше спать по ночам. После этого мы не виделись, а вчера… Словно гром с ясного неба. Я знал, что мы и так обыграем «Джорджию», но это была моя последняя игра за колледж, и я хотел провести ее так, чтобы потом не стыдно было вспоминать. Винс позвонил мне и прокрутил по телефону эту запись — а ведь рядом сидели ребята, мои товарищи по команде! Я был настолько ошеломлен, что ему пришлось еще раз прокрутить запись. Я согласился на его условия — что еще мне оставалось делать? Само собой, не обязательно соглашаться с требованиями шантажиста, но это был не простой шантажист: это был Винс Донахью. Уж я-то его знаю!

Шейн выбросил окурок в окошко и завел двигатель. Блэк встревоженно посмотрел на него.

— Я знаю, все зависит от того, поверили вы мне насчет записи, — сказал он. — Я не могу представить доказательства. Не мучайте меня, скажите: что вы собираетесь сделать?

— Я собираюсь вернуться и высадить тебя там, откуда мы уехали, — ответил Шейн. — Думаю, я не буду заходить в здание и говорить с Колфэксом. Не подписывай контракт с «Уорриорз» этой ночью. Если твой рассказ правдив хотя бы на девяносто процентов, то деньги и слава, по всей вероятности, от тебя не уйдут. Завтра я позвоню тебе и дам знать, что я решил, а теперь еще несколько вопросов о Донахью. Ты понятия не имеешь, где он живет, верно?

— Он не стеснялся говорить, что живет на деньги своих женщин, и я думаю, что это правда. Раньше его видели в больших отелях, особенно возле бассейнов: в плавках он выглядит потрясающе. Если честно, я думаю, он просто слонялся от бабы к бабе, ожидая, когда подвернется что-нибудь действительно крупное.

— Он никогда не давал тебе своего адреса?

— Два года назад он жил во второсортном отеле на севере Майами-Бич… отель «Глория». Но к тому времени, когда я видел его с девочкой на «ягуаре», он наверняка уже переехал в другое место.

— Может быть, есть какой-нибудь общий приятель, который знает, где найти его?

— Мне очень жаль, мистер Шейн, но у нас с Винсом нет общих знакомых. Он вообще не из тех людей, которые отвечают на вопросы.

— Вчера он впервые упомянул про запись?

— Да. Он бы не стал записывать наши разговоры, если бы не хотел их использовать при удобном случае. Сукин сын, он ждал до последней минуты.

— Еще один вопрос, Джонни. Он умный парень?

— Ну… вообще-то учился он плохо, хотя это ни о чем не говорит. Он ненавидел учителей. Он как запертая комната: пока не взломаешь, ничего не увидишь.

Шейн остановил «бьюик» перед зданием «Лямбда Фи». Вечеринка была в разгаре: шум не смолкал ни на секунду.

— Не пытайся надуть меня, Джонни, — сказал Шейн. — Я могу загубить любой твой контракт. Никуда не выходи. Возможно, я позвоню часа через три.

Блэк поклялся, что будет сидеть рядом с телефоном, извинился за свою несдержанность и еще раз заверил Шейна, что его рассказ не был выдумкой. Его пальцы в нерешительности застыли на дверной ручке; казалось, он хотел еще что-то сказать.

— Насчет Винса, мистер Шейн, — пробормотал он. — Я знаю, это серьезное дело — что ж, он давно напрашивался. Но мне противно думать, что я настучал на него: все-таки мы так давно знакомы… Если будет хоть какой-то шанс вытащить его или дать ему возможность выпутаться…

Шейн перегнулся через сиденье и открыл дверцу.

— Я дам ему эту возможность, если он ее заслуживает, — сказал он. — Но сначала мне нужно найти его.

Глава 6

Отель «Глория», расположенный в двух кварталах от залива, был построен во времена короткого жилищного бума. Уродливое здание, воздвигнутое неквалифицированными строителями из второсортных материалов, уже через несколько лет нуждалось в капитальном ремонте. Мебель в холле была старой и грязной. Отчетливо пахло плесенью.

— Проживает ли здесь человек по имени Винсент Донахью? — спросил Шейн у ночного портье.

Портье, мертвенно бледный человечек с козлиной бородкой, развел руками. Кадык на его худой шее заходил вверх-вниз.

— Нет, юного Винсента у нас не было уже несколько месяцев. Вас зовут Майкл Шейн, я угадал?

— Да. Он не оставил адреса, когда уезжал?

Портье издал надтреснутый смешок, обнажив испорченные зубы.

— Каждый, кого он хотел видеть, знал, где его можно найти, — сказал он.

— Здесь есть управляющий?

— Я — ночной управляющий, — важно сказал портье. — Зайдите днем и сможете поговорить с дневным управляющим.

— Хорошо, — терпеливо сказал Шейн. — Кто-то из персонала должен знать, где можно найти его. Кто был с ним хорошо знаком?

Портье уперся локтями в конторку и немного наклонился вперед.

— А разве у частных детективов не принято давать десять долларов за такую информацию?

— С какой стати? — холодно спросил Шейн.

— Мой двоюродный брат служит в полиции, мистер Шейн. Я знаю, что вы не станете браться за дело, если вам предлагают меньше тридцати-сорока тысяч. За одно дело, которое вы можете закончить в два дня! Разумеется, вы идете на огромные затраты. Вы разговариваете с людьми в отелях, в ресторанах, выкладываете десятку здесь, десятку там — целая сотня небось за вечер уходит, а?

— Какие проблемы у вас? — спросил Шейн.

На лбу рыжеволосого детектива обозначилась глубокая складка. Портье попытался отвести глаза, но Шейн в упор смотрел на него. То, что портье увидел в этом взгляде, очень ему не понравилось. Он привстал и отступил на шаг вместе со стулом.

— Предупреждаю, если вы ударите меня…

Шейн скорчил презрительную гримасу.

— Вы не возражаете, если я куплю стаканчик виски в вашем баре? — спросил он.

Портье облизнул губы и опустил глаза.

— Будьте нашим гостем, — пробормотал он.

Шейн прошел в бар. Несколько угрюмых посетителей мрачно уставились в экран телевизора, где шла какая-то комедия. Детектив присоединился к ним, опустившись на высокое сиденье перед стойкой бара. Через несколько секунд бармен подошел к нему.

— Тот парень, что сидит у входа, — он случайно не болен? — спросил Шейн, указав на коридор и обозначив рукой козлиную бородку.

Бармен рассмеялся.

— Вроде того. Что будем пить?

Шейн сделал заказ, и бармен выставил перед ним внушительную порцию коньяка в пузатом бокале.

— Я всего лишь спросил его про паренька, которого зовут Винсент Донахью, — продолжал Шейн. — А он отреагировал так, словно я оскорбил национальный флаг. Донахью наверняка заходил сюда по вечерам пропустить рюмочку, верно?

— Донахью? — задумчиво переспросил бармен. — Сказать по правде, здесь бывает много посетителей. Старые уходят, новые приходят. Постоялец может полгода каждый вечер рассказывать тебе о своих невзгодах, а ты даже не знаешь, как его зовут, — он ответил улыбкой на недоверчивый взгляд Шейна. — Извините. Мне нужно отнести заказ.

Выпив полбокала, Шейн повернулся к стойке бара спиной и осмотрел помещение. В баре было две официантки. Одна из них, худощавая девушка с каштановыми волосами, держалась очень скромно. У второй, рыжей девицы с внушительной грудью, на лице лежал толстый слой косметики. Когда она подошла к стойке бара с подносом в руках, Шейн приветливо улыбнулся.

— Привет! — весело сказала она, взглянув на его рыжую шевелюру. — Точная копия.

— У меня натуральные, — признался Шейн.

Завязался разговор, и Шейн уже собрался было задать вопрос про Донахью, но тут к ним, предупредительно улыбаясь, подошел бармен.

— Между прочим, — сказал он, — когда вы пришли сюда, я ведь не спрашивал, как вас зовут, так? Вы не стремились узнать мое имя, я не стремился узнать ваше — так легче жить. Мы пытались выяснить, есть ли у нас общие знакомые, — объяснил он официантке — Мне почему-то кажется, что этот джентльмен мне не поверил. Вы не повторите еще раз, как зовут того парня?

— Винсент Донахью, — сказал детектив. — Красивый парень, аквалангист. В прошлом году у него был свой «ягуар». Вы не помните его?

— Нет, — сокрушенно сказала официантка.

— Я так и думал. Разумеется, я мог бы сказать, что хочу сообщить ему приятную новость о наследстве, но, к сожалению, парни вроде него не бывают богатыми наследниками.

Шейн допил коньяк и отрицательно покачал головой, когда бармен предложил налить ему еще. Положив сдачу в карман, он обернулся и увидел, что к нему подошла другая официантка — девушка с каштановыми волосами. Казалось, она хочет что-то сказать, но колеблется.

— Наверное, я смогу вам рассказать то, что вас интересует, но сначала объясните мне, зачем вам это нужно, — быстро сказала она, нервно комкая свой белый передник. — Давайте зайдем в одну из кабинок. Мне не положено садиться в этом наряде, но я накину плащ. Подождите, я сейчас приду.

Шейн заплатил за новый бокал коньяка и направился к пустой кабинке на двоих, расположенной в дальнем конце зала. Через минуту официантка вышла из комнаты для служебного персонала, накинув на плечи легкий плащ. Бармен заговорил с ней; она упрямо покачала головой. Подойдя к кабинке, она села за столик напротив Шейна. Рыжеволосая официантка поставила перед ней высокий бокал с содовой.

— Надеюсь, Роза, ты отдаешь себе отчет в своих действиях, — сказала она.

— Как я поняла, вас зовут Майк Шейн, — сказала Роза, не обратив внимания на замечание подруги. — Зачем вы хотите встретиться с Винсом, мистер Шейн?

Шейн торопливо размышлял, потягивая коньяк. Какую официантку предпочел бы Винс Донахью, исходя из того, что о нем известно? Та, что сидела перед Шейном, могла искренне восхищаться Донахью, верить его историям, давать ему деньги, когда он в них нуждался, безропотно ждать, когда он исчезал. Чтобы сохранить любовника, она могла выполнить любые его требования; ее, вероятно, устраивал уже тот факт, что у него вообще есть время на встречи с ней. Взглянув на нее пристальнее, Шейн заметил под оболочкой скованности привлекательность и живое воображение. Она стала бы значительно красивее, если бы сидела прямо и сходила к хорошему парикмахеру.

— Вы, наверное, не удивитесь, если узнаете, что у Винса крупные неприятности, — осторожно заметил он.

— Пожалуй, нет.

— Он кое-кому перебежал дорогу, — продолжал Шейн. — Это обеспеченные и влиятельные люди. Такому парню, как Винс, они, возможно, могли показаться безобидными, но это совсем не так.

— Похоже на него. Ему на всех наплевать. Но вам придется рассказать более подробно, мистер Шейн.

Шейн продолжал нащупывать линию разговора. Он знал, что при первом неверном или неосторожном слове или поступке с его стороны девушка замкнется в себе и вернется в зал.

— Он оказался замешан в манипуляции со ставками на футбольном матче, — сказал он. — Он организовал дело сам либо кому-то помог, а в результате его приятель-букмекер из местных воротил потерял двести тысяч долларов. Я не хочу сказать, что Винс получил все эти деньги или хотя бы большую их часть, но в разговоре упоминалось лишь его имя.

— Я так и знала, что будет что-то в этом роде, — с горечью сказала она. — Значит, он сядет в тюрьму?

Шейн покачал головой.

— Теоретически он должен сесть в тюрьму за шантаж футболиста, но практически… не могу сказать определенно. Крупные фигуры в игорном бизнесе предпочитают решать свои внутренние проблемы сами, без суда присяжных. Если бы у кого-то возникло желание помочь, то я мог бы еще как-то повлиять на ход событий. Кстати, кроме шантажа упоминалось также участие в вооруженном налете, хотя я и не знаю, какова степень его участия.

Роза скривила губы и отпила глоток из бокала.

— Одно лучше другого, — сказала она. — Если он совершил налет, то не на бензоколонку же и не на закусочную, правда?

— Судя по тому, что мне удалось узнать о Винсе, правда, — признал Шейн. — Однако я по-прежнему знаю очень немного.

Роза глубоко вздохнула.

— Я… жила с ним, мистер Шейн, — тихо сказала она. — Вы уже догадались об этом, я знаю. Все считали, что это большая глупость с моей стороны. Глупо, что я продолжаю думать о нем так же, как и раньше, но я не могу просто взять и забыть, как будто ничего не было. Другие не хотели ничего говорить вам, потому что они защищали меня, но я начинаю думать… может быть… в конце концов это не так страшно — немного посидеть в тюрьме…

Она подняла голову и взглянула не Шейна.

— Я говорю так вовсе не потому, что он бросил меня, — быстро сказала она. — Я не пытаюсь вернуться к нему. Но он должен что-то понять, в конце концов! С большинством людей легко сходиться, но не так-то легко разойтись. Винс всегда умудрялся с одинаковой легкостью знакомиться с людьми, а затем бросать их. С ним никогда не случалось ничего плохого, и он привык обращаться с людьми, как со своей собственностью. Может быть, тюрьма его не изменит, я даже уверена, что не изменит. Но он должен оказаться в тюрьме или в каком-нибудь безопасном месте, пока на него не обрушился потолок. Он… он такой обаятельный, мистер Шейн. Я не знаю, приходилось ли вам его видеть, но он один из самых привлекательных мужчин на свете. И если на этот раз случилось что-то серьезное, то я боюсь… — она с несчастным видом уставилась на Шейна. — Он так гордился своими зубами. В прошлом году он вставил себе отличные фарфоровые коронки. Все, что у него есть — это его внешность. Могу представить себе, как все кончится: кто-то держит его сзади, а другой бьет его в лицо кастетом.

— А почему все должно кончиться таким образом? — спросил Шейн.

— Он спутался с замужней женщиной, — Роза провела ладонью по лицу. — Ладно, раз уж начала, то надо закончить. Она живет в «Сент-Олбанс». Винс встретился с ней в бассейне возле отеля. Ей, должно быть, лет тридцать пять, и она очень богата. Я видела ее однажды, и для своих лет выглядит она совсем неплохо. Я не ревнива… Нет, Господи, конечно же, я ревнива, но я никогда не претендовала на то, чтобы владеть Винсом целиком или хотя бы наполовину. На этот раз все решили деньги. Все дело в ее муже. Имя Эла Нэплза вам о чем-нибудь говорит?

Шейн с непроницаемым видом пожал плечами.

— Я слышал о нем, — сказал он. — Судя по тому, что я знаю, от миссис Нэплз следовало бы держаться подальше.

— Но вы ведь не Винс, верно? Она не первая женщина из «Сент-Олбанс», с которой он переспал, но такого еще не случалось. Другие были замужем за… ну, я не знаю — за владельцами чулочных фабрик из Нью-Джерси, которые не знали бы, что им делать, даже если бы увидели все собственными глазами. Таким, как они, попросту безразлично, с кем спят их жены.

Рыжеволосая официантка снова подошла к ним.

— Не доверяй ему, Роза, — сказала она. — Будь умницей хоть раз в своей жизни. Субъекты вроде него получают деньги только тогда, когда про них пишут в газетах. Он продаст тебя на телевидение, на радио и во все журналы — «частный детектив голыми руками ловит юного преступника».

— Он этого не сделает, — сказала Роза.

— Какая тебе разница, что будет с этим ублюдком после того, как он так поступил с тобой?

— Между прочим, я не выходила за него замуж, и он не давал мне никаких обещаний.

— А я слышала другое.

— Если и давал, то я была не такой дурочкой, чтобы поверить ему. Не мешай нам, пожалуйста.

Рыжеволосая официантка пожала плечами и отошла в сторону.

— Винс спал с той женщиной только один раз, — продолжала Роза — Она сразу же решила, что после этого он принадлежит ей. Все жалели меня, но я-то хорошо знаю Винса. Я с самого начала знала, что наша связь — временная. Я не такая уж страшная, и в постели все делаю неплохо, но я не могу часами болтать о пустяках, как некоторые девчонки. Ему было легко со мной, потому что я не задавала ему вопросов. Он нуждался в человеке, который бы его любил, перед которым он мог бы излить душу. Он рассказывал мне о других своих девушках, он говорил о том, чего не мог бы рассказать никому другому. Постепенно он перестал с ними встречаться… но я не собираюсь себя дурачить. Он как масло на горячей сковородке и всегда таким останется. С миссис Нэплз я уже ничего не могла поделать. Какое определение вы бы дали Элу Нэплзу? Крупный гангстер — это, пожалуй, будет самое верное. Винс никогда не сможет стать таким, как Нэплз, потому что надо годами пробивать себе дорогу наверх, а он не может подолгу сосредоточиваться на одном и том же деле. Но он получал доступ к деньгам через жену Нэплза — понимаете, мистер Шейн?

— Как же это могло случиться?

— Она очень неплоха — в смысле секса, я имею в виду, — без тени иронии ответила Роза. — Муж так запугал ее, что у нее не было любовников. Винс говорил, что это было похоже на запуск ракеты — не остановишь. У них были жаркие денечки вдвоем. Винс не скрывался от меня, я все знала.

— Чем больше я узнаю о Винсенте Донахью, тем меньше он мне нравится, — заметил Шейн.

— Понимаете, о нем очень трудно говорить. Я не могу вам объяснить, что я чувствую, даже и пытаться не стану. Думаю, он увлекся сексом с ней еще и потому, что это было опасно. Нэплз несколько раз едва не застал их вместе, а однажды Винсу даже пришлось спрятаться в туалете! Звучит смешно, но если вспомнить, что раньше Эл Нэплз убивал людей, как комаров, то это уже не смешно. Они оба знали, что их ждет, если он поймает их. До сих пор им все сходило с рук, но существует такая вещь, как закон средних чисел.

— Вы хотите сказать, что Нэплз не сможет их поймать, если Винс сядет в тюрьму?

— Да. Поймать, и все такое, — Роза осушила свой бокал. — Я была так встревожена, что пыталась остановить его. Я ни разу не вмешивалась, когда он спал с другими женщинами — разве это не доказывает, что я не ревнива? Я здраво смотрю на вещи, вот и все. Та женщина дала ему денег, чтобы он уехал, но он не захотел. Я убеждала его. Я считала, что если у них будет частная квартира для встреч, то это будет более безопасно. Они не могли рисковать в открытую. Я сказала ему, чтобы он не давал свой новый адрес ни мне, ни другим. Он связался с какими-то своими знакомыми, и вроде бы все устроилось.

— С какими знакомыми, Роза?

— Я не могу все рассказать вам. Существуют какие-то пределы…

— У него был пистолет?

— Нет! Он держался в стороне от людей, которые занимаются подобными вещами.

— Вам знакомы имена Педро Санчеса или Тома Понда?

— О, нет, — прошептала она.

— Должен ли я понимать так, что вы их знаете?

— Я больше не могу говорить, — сказала Роза. — Я рассказала вам про жену Нэплза, но об этом вы могли узнать и от других. Можно попросить вас об одной услуге, мистер Шейн?

— Вы не хотите, чтобы я говорил Винсу о моей встрече с вами?

— Верно. Я должна была раньше взять с вас слово, но я больше не верю словам. Надеюсь, вы не расскажите ему. Он делит мир на предателей и всех остальных, и я не хочу, чтобы он считал меня предательницей. Мне так хотелось бы, чтобы все хорошо кончилось! Но на это надежды мало.

Роза высморкалась в бумажную салфетку.

— Вот в чем моя беда, — тонким голосом сказала она. — Я слишком серьезно отношусь к себе.

Шейн погладил девушку по голове.

— Вы чертовски милая девушка, Роза, — сказал он.

— Нет, неправда.

Оставив плачущую Розу в кабинке, Шейн вышел из бара.

Глава 7

Шейн сел за руль «бьюика» и набрал номер Гарри Басса. Линия оказалась занята. Проехав несколько кварталов, Шейн еще раз с тем же результатом позвонил Бассу, затем свернул с Коллинз-авеню на 71-ую улицу и поехал к Нормандской дамбе.

Когда он позвонил в дверь Басса, никто не вышел, хотя внутри дома горел свет. Шейн подергал ручку: дверь была заперта.

Позвонив еще раз, Шейн перегнулся через перила крыльца и заглянул в гостиную. Телефонная трубка лежала на столике рядом с аппаратом. Судя по всему, Басса увезли в клинику на рентген.

Шейн вернулся к «бьюику» и включил зажигание. Однако не проехав и нескольких ярдов, он остановился. Краешком глаза он подметил любопытную деталь: ворота в левом отделении двухместного гаража, ранее открытые, теперь были закрыты. Взяв фонарик, Шейн обогнул гараж и посветил через запыленное боковое окошко. В гараже стояли две машины: маленький «фольксваген» и черный «тандерберд» Дока Уотерса.

Шейн нахмурился и пошел вдоль стены дома к задней террасе, глядевшей на залив. Эта сторона дома была погружена во тьму. Внезапно в глаза Шейну ударил мощный луч света.

— Чертова ищейка, — сказал голос Дока Уотерса. — Я так и знал, что ты заглянешь в гараж.

— Убери свет, — ровным голосом сказал Шейн.

Секунду помедлив, Уотерс отвел фонарик в сторону. Когда глаза Шейна привыкли к темноте, он увидел, что букмекер сидит на стуле у стены с охотничьим ружьем на коленях.

— Как продвигается расследование? — саркастически спросил Уотерс.

— Нормально. Куда увезли Гарри?

Уотерс фыркнул.

— Его никто не увез, он сам уехал. Сейчас ты удивишься, Шейн. В субботнюю ночь в Майами никто не мог достать столько денег, поэтому Гарри сел в самолет и улетел в Нью-Йорк.

— Да, пожалуй, я удивлен, — признался Шейн.

Он поднялся на террасу, обвел лучом фонарика столик с бутылками и выбрал коньяк. Вылив из единственного бокала остатки виски с содовой, Шейн наполнил его, выключил фонарик и сел на каменную балюстраду рядом с Уотерсом.

— В каком он состоянии? — спросил он.

— Для того чтобы остановить старину Гарри, удара по черепу, оказывается, недостаточно, — Уотерс передернул плечами. — Его доктор и его девочка приказали ему лечь в постель, но Гарри уважает свои обязательства. У него старая закалка. А что ему остается делать? Это его вина, что у него больше нет денег. Если бы ты знал, на что он их потратил! Ты знаешь, что он совладелец банка? Я имею в виду не такой банк, который ты можешь взять и обчистить с помощью ржавого гвоздя, если тебе взбредет в голову такая блажь. Он крупный акционер, но и ему пришлось бы ждать до утра понедельника, как и любому другому смертному. А времени уже не осталось.

— С кем он собирается встретиться в Нью-Йорке?

— У нас есть свои секреты, Шейн. Он слетает туда и тут же вернется обратно. Ты знаешь эти реактивные лайнеры: вжик, и готово. Он собирался успеть на рейс в девять тридцать. Крошка отвезла его в аэропорт.

Шейн сделал большой глоток и покачал головой.

— А зачем тебе ружье? — спросил он.

Уотерс смущенно отложил ружье и прислонил его к стене дома.

— Я не знаю, чего и ждать, проворчал он. — Нэплз устраивает вечеринку, чтобы отметить большой выигрыш. Приглашает меня в качестве почетного гостя: такое уж у него чувство юмора. Сначала надувает меня на двести тысяч, а потом хочет, чтобы я с радостной улыбкой расшаркивался перед его приятелями в «Сент-Олбанс». Мне придется делать вид, что я на седьмом небе от счастья. Он сказал: «В десять вечера с деньгами». Что он сделает, когда я не приеду — пришлет за мной парочку своих головорезов? Я не знаю. Я знаю, чем он занимался в былые дни, но изменился ли он — вот вопрос? Скажи хоть, у тебя что-нибудь прояснилось?

— Ничего серьезного, — осторожно сказал Шейн. — Правда, я начинаю думать, что целью налета были не столько деньги, сколько что-то иное.

— Что ты имеешь в виду? — озабоченно спросил Уотерс. — Если верить Гарри, они взяли двести тысяч — вполне достаточно.

— Сначала они нагрели вас с Гарри на скачках и футбольном матче. Потом они удвоили сумму с помощью вооруженного ограбления. Может быть, на этом дело не закончится. Что если главной их целью было показать тебе и Гарри, что вам пора выходить из большой игры?

— Спасибо, — желчно сказал Уотерс. — Как будто у меня других забот мало.

Вынув маленькую пластиковую коробочку, он вытряхнул на ладонь белую таблетку, проглотил ее и запил большим глотком содовой.

— Транквилизатор, — объяснил он. — Но я ими не злоупотребляю: их нельзя жрать, словно картофельные чипсы. Ты хочешь теорию, Майк? Я дам тебе теорию. Гарри занесся слишком высоко. У него должны были остаться резервы, но ведь он стал таким чертовски правильным! У него кишки сводит, если свободные деньги не вложены в респектабельное дело. Так оно и бывает, когда становишься законопослушным: вкладываешь деньги в банк или в недвижимость. Он уже перешел черту, он не похож на меня. Я болею за свое дело и не боюсь говорить об этом.

— Ты думаешь, Гарри нагрузил чемодан телефонными справочниками, а затем заплатил парням за то, чтобы они подожгли его «кадиллак» и треснули его по затылку?

— Трудно поверить, правда? — Уотерс добавил в бокал виски, встряхнул кубики льда и сделал большой глоток. — Но давай взглянем на задний план этого дела. Местная мелкая рыбка — я имею в виду не только себя — в последнее время начала волноваться. Мы хотим, чтобы Гарри уделял внимание нашим проблемам, а не тратил все свое время на бесконечные консультации с адвокатами. Он стал побаиваться, это ясно. Я позвонил ему и затребовал средства — я имел на это право. Он знает, что я только-только начал вставать на ноги после той передряги на Карибских островах. Сгоревший «кадиллак» — небольшая плата за двести тысяч долларов. А кто сказал, что его действительно треснули по черепу? Он и сказал. Доктор? Ты знаешь каковы врачи: им платят не за то, чтобы они говорили, что вы здоровы.

— Я возьму твои слова на заметку, — сухо сказал Шейн. — А что случилось с тобой на Карибских островах?

— Меня одурачили, — просто ответил Уотерс. — Они просили меня приехать, устроить казино и обучить их всем тонкостям бизнеса. Через восемнадцать месяцев, когда пошла настоящая прибыль, они сменили свое правительство и национализировали меня вместе со всей лавочкой. Никакой революции: один полковник ушел, другой пришел. Теперь я понимаю, что они задумали этот ход с самого начала. Мне пришлось отдать все деньги, чтобы они разрешили мне убраться с их вонючего острова. Наше правительство и пальцем не пошевелило, чтобы помочь. Я выехал оттуда со сменой белья, больше у меня ничего не осталось. Мне пришлось заложить все вплоть до собственных яиц, чтобы остаться в букмекерском бизнесе.

— А что случится, если Гарри вернется без денег?

— Тогда ему лучше вообще не возвращаться, — мрачно сказал Уотерс. — Надеюсь, ты не будешь меня цитировать. Впрочем, ты не хуже меня знаешь, что если Гарри не выложит деньги, в Майами начнется маленькая революция. Он стал таким медлительным! Ведь он еще полгода назад мог заподозрить, что с лошадью неладно. Нам нужно было постоянно общаться с ним, а общение в последнее время стало почти невозможным. Все началось с тех пор, когда он пристроил эту крошку себе в секретарши. С тех пор он считает, что четыре с половиной процента в банке лучше, чем двадцать процентов на нелегальном бизнесе. Все изменилось. Я уже устал от этого, да и не только я один.

Шейн наклонился вперед и поставил пустой бокал на столик.

— Думаю, мне пора поговорить с Нэплзом, — сказал он. — Кстати, пока я не забыл: тебе не приходилось слышать о парнишке по имени Винсент Донахью?

Уотерс собирался проглотить еще одну таблетку. Услышав слова Шейна, он медленно закрыл коробочку, положил ее в карман и потянулся к ружью. Прежде чем ствол успел повернуться в его сторону, Шейн прыгнул на Уотерса, пригнул его к земле и вырвал ружье из рук букмекера.

— Что-то сегодня все очень нервные, — заметил он. — Ты хотел сделать во мне дырку лишь потому, что я задал невинный вопрос? Но ведь если не задаешь вопросов, то и ответов не получаешь. У тебя с головой что-то не в порядке, Док.

Уотерс ухмыльнулся.

— Я знаю по собственному опыту, что отдельные люди способны слушать, лишь сидя перед дулом пушки, — сказал он. — Я хотел сказать лишь одно: не упоминай при Нэплзе имя Донахью. Согласно моей информации, этот щенок спит с женой Нэплза не реже двух раз в неделю.

— А чем он занимается в остальное время?

— Достаточно, Шейн, — устало сказал Уотерс. — И говори помедленнее: эти пилюли притупляют восприятие. Я собираюсь положить трубку на рычаг: Гарри скоро должен позвонить. Ты не подождешь его?

— Вряд ли.

— Послушай, откуда у тебя такая мания — мутить воду? Эла очень легко вывести из себя. Еще только не хватало Гарри, чтобы Нэплз сел ему на шею.

Шейн разрядил ружье, взял его за ствол, размахнулся и с треском разбил приклад о каменную балюстраду.

— Ты что, думаешь, что я выстрелю тебе в спину и оставлю твой труп на лужайке перед домом? — презрительно спросил Уотерс. — А я-то хотел сделать тебе предложение. Может, послушаешь?

— Давай, но побыстрее.

— Двадцать пять тысяч, — сказал Уотерс. — Ты выходишь из игры и напиваешься до чертиков.

Шейн отшвырнул ружье.

— Ты вроде бы сказал, что сел на мель? — спросил Шейн.

— Я на мели, черт возьми! Я напишу расписку. Ты же знаешь…

Шейн рассмеялся.

— Скушай еще пилюлю, Док, — сказал он.

— Вот в чем вся трудность, когда имеешь дело с людьми, — скорбно заметил Уотерс. — Если у тебя нет денег в кармане, никто тебе не доверяет.

Глава 8

Шейн остановил автомобиль возле отеля «Сент-Олбанс», похожего на гигантский свадебный пирог, поставленный между Коллинз-авеню и набережной. Швейцар проворно вышел навстречу.

— А, это ты, Майк, — сказал он. — Как дела? Поставить твою колымагу на стоянку?

— Можно я оставлю ее перед входом? Я забегу минут на десять, не больше.

Швейцар кивнул, и Шейн полез в карман за бумажником.

— Прекрати, Майк. Разве я дал тебе какую-то информацию?

Войдя в холл, Шейн переговорил с портье и заглянул в несколько баров, пока наконец не обнаружил Эла Нэплза и его гостей в Мозамбикском зале, под самой крышей. В соответствии с названием зал имел тропический интерьер, который, впрочем, слабо сочетался с латиноамериканским ансамблем и круговым баром, за которым суетились сразу три бармена. Эл Нэплз, коренастый крепыш с коротко подстриженными седыми волосами, развлекался от души. Он восседал за круглым столом на двенадцать человек, заполненным лишь частично: Некоторые из гостей танцевали.

Шейн знал лишь одного из приглашенных: бывшего профсоюзного лидера, а ныне президента страховой компании. Женщины, сидевшие за столом, были значительно моложе мужчин или казались моложе на расстоянии. Нэплз со смехом закончил рассказывать какой-то анекдот, небрежно уронил в пепельницу недокуренную сигарету и направился к площадке для танцев, где подхватил брюнетку в вечернем туалете.

Шейн заказал себе рюмку виски и уселся у стойки бара, ожидая, когда Нэплз вернется на свое место. Нэплз танцевал неуклюже, но энергично. Когда музыка стихла, он собрал всех гостей к столу. Рассадив их в подобающем порядке, он сделал заказ подбежавшему официанту и начал произносить речь. Шейн, сидевший в другом конце зала, видел, что Нэплз не из тех людей, которых можно прервать на полуслове.

Допив виски, Шейн подозвал бармена и достал пятидолларовую бумажку. Бармен выставил на стойку телефон, а официант, которому было поручено сообщить, если позвонит Док Уотерс, направился к столу Неплза с другим телефоном. Неплз издал рокочущий смешок и поднял трубку.

— Почти вовремя, Док. Где мои деньги?

— Это не Док, — сказал Шейн. — Я звоню за него. У меня есть от него записка.

Нэплз рассмеялся.

— Скажите-ка, он берет на себя труд писать записки! Хорошо, хорошо. Кто звонит?

— Меня зовут Шейн. Думается, вам нужно знать: у нас возник небольшой спор. Некоторые люди считают, что Док может подождать с выплатой, пока не прояснятся кое-какие обстоятельства.

Веселые нотки исчезли из голоса Нэплза.

— Пока что не прояснится?

— Не стоит говорить об этом по телефону.

— Об этом вообще не стоит говорить! Либо Док приходит сюда со своим несгораемым шкафом, либо он точно говорит мне, где и когда. Где вы находитесь?

— В баре.

— Где?

Нэплз окинул зал взглядом. Шейн помахал ему телефонной трубкой.

— Черт меня возьми, — проворчал Нэплз. — Подходите сюда, выпьем и поговорим.

Шейн положил трубку. Пока он шел к столу, Нэплз закурил новую сигару. Не поднимаясь со своего места, он обменялся с детективом быстрым рукопожатием.

— Подвинься, крошка, — сказал он брюнетке, с которой недавно танцевал. — Миссис Нэплз, мистер… Как ваше имя, я не расслышал?

— Шейн.

— Мистер Шейн. Сегодня день рождения моей супруги, — объяснил Нэплз. — Вот мы и веселимся. Я не буду вас представлять всем этим зас… — он замолчал, взглянув на жену — Стараюсь избавиться от грубости, но со старыми привычками трудно бороться. Что будете пить?

Миссис Нэплз подвинулась, освободив Шейну место между собой и своим мужем. Официант налил Шейну бокал коньяку.

— О, да вы тот самый Майкл Шейн, — с интересом сказала миссис Нэплз. — Вы нашли украденные драгоценности моей хорошей приятельницы. Она сказала, что вы можете пить коньяк галлонами без всякого вреда для себя.

— Если это комплимент, то примите мою благодарность, — сказал Шейн.

— Само собой, она упоминала не только об этом, — миссис Нэплз улыбнулась.

По возрасту она находилась где-то посередине между Элом Нэплзом и Винсентом Донахью. Шейн видел маленькие морщинки в уголках ее глаз, которые не мог скрыть даже превосходный макияж, но она по-прежнему оставалась очаровательной женщиной. Длинное вечернее платье плотно облегало ее стройную фигуру и оттеняло блеск большого бриллиантового ожерелья у нее на груди.

— Послушай, крошка, сказал Нэплз, наклонившись к Шейну. — Повернись на девяносто градусов и поговори с Придурком. Нашу мирную беседу тебе слушать не обязательно. Они думают, что мы нечисто сыграли с лошадью, как тебе это нравится? — он хохотнул. — Ну и чего же вы хотите от меня, Шейн, — чтобы я отправил Дока в вечернюю школу для повышения квалификации? Он вроде бы считает себя профессионалом. В тех местах, откуда я родом, ты не кричишь на всех углах о том, что тебе щиплют перышки. Пусть попотеет, это его работа.

— Он уже потеет, — сказал Шейн. — Для него настали плохие времена. Он позвонил Гарри Бассу и Басс поехал к нему с двумя сотнями тысяч. По пути на него напали неизвестные, и деньги уплыли.

Шейн внимательно наблюдал за Нэплзом. Бывший гангстер, казалось, не на шутку удивился. Он вынул сигару изо рта и натянуто рассмеялся.

— Однако… Преступность у вас, ребята, на высоком уровне.

— Было также мнение, что идея с налетом принадлежит вам.

— Чушь, — коротко сказал Нэплз.

— Согласен, но посмотрите на ход их мыслей, — Шейн покатал бокал в ладонях. — Вы не будете отрицать, что сегодняшний номер с лошадью был спланирован очень тщательно. То же самое можно сказать и про налет. Неудивительно, что Док и Гарри заподозрили какую-то связь.

Шейн обращался к Нэплзу, но заметил, как напряглись плечи миссис Нэплз, и понял, что она тоже слушает.

— Пытался ли кто-нибудь ограбить вас, когда вы были боссом в Чикаго? — спросил он.

— Вы имеете в виду — меня лично? Нет, черт побери. Был один сумасшедший, который хотел попасть на первые полосы газет. Потом выяснилось, что он был отпущен на поруки из дурдома.

— Именно это я и имел в виду, — сказал Шейн. — С Гарри Бассом то же самое. Никто не смеет ограбить Гарри Басса в Майами. Есть лишь два исключения: либо вам все до лампочки, либо вы хотите публично посадить в лужу Человека Номер Один.

К Шейну сзади подошел бывший профсоюзный лидер и положил ему руки на плечи.

— Майк! Ты отлично выглядишь.

— Мы разговариваем, — холодно сказал Нэплз.

— А, извините.

Нэплз щелкнул зажигалкой и принялся раскуривать сигару.

— Я налегаю на выпивку с шести вечера и, боюсь, малость отупел, — сказал он, — Объясните-ка получше — глядишь, я и пойму.

— Само собой, — сказал Шейн, продолжая вращать бокал в ладонях. — Что именно вы не поняли?

— Да пейте же, Христа ради, или поставьте его на стол! Я хочу знать, зачем мне сажать Гарри в лужу? Этот парень мне нравится, он моей породы.

Шейн допил коньяк.

— Не знаю, давно ли вы в последний раз видели его, — сказал он. — У него новая девушка, новая машина, он вкладывает деньги в солидные предприятия. Он вошел в долю в банке, например. Некоторым людям это не нравится.

— Почему бы не купить себе долю в банке? — удивленно спросил Нэплз. — На банке можно сделать хорошие деньги. Я сам имею тридцать процентов акций банка в Индиане.

— Эти люди думают, что Гарри больше не хочет нарушать закон. Послушать Дока, так об этом говорит чуть ли не весь Майами. Идея состоит в том, что кто-то собирается взять дело в свои руки и оттеснить Гарри на задний план.

— Нечего на меня так смотреть, — проворчал Нэплз. — У меня есть славный особнячок с открытой верандой. Я люблю сидеть на веранде и смотреть на волны в море.

Шейн скептически усмехнулся.

— О'кей, — признал Нэплз. — Если вы видели одну волну, то считайте, что вы видели все волны, сколько их есть. Я поднимался вверх с самого детства, и в один прекрасный день мне это надоело — вы поймете меня, Шейн, когда будете в моем возрасте. Я хорошо пошутил сегодня с Ледибэг — пошутил, не больше. За все деньги в городе я бы не сел на место Гарри. Сплошная головная боль, уж я-то знаю по себе, доктор велел мне следить за давлением и не волноваться больше пяти минут подряд. Когда вы сидите на месте Гарри, вы только и делаете, что волнуетесь.

Нэплз выпустил клуб сигарного дыма.

— Стало быть, старого Гарри ограбили. Да, дела, еб… — он проглотил конец слова и посмотрел на жену. — Так, значит, напрямую и пошли, даже хари не испугались выставить? Я бы и сам не дошел до такой наглости, разве что Гарри совсем уж изменился.

— Они были в масках, — сказал Шейн. — Они подожгли «кадиллак» Гарри, оглушили его водителя и погнались за ним через поле для гольфа. Они были гораздо моложе его и в отличной физической форме. Поймав Гарри, они треснули ему по черепу рукояткой пистолета и забрали деньги. Думаю, я знаком с Гарри так же долго, как и вы. Любой, кто думает, что Гарри превратился в старого маразматика, совершает большую ошибку.

— Полностью согласен с вами, — сказал Нэплз — Может быть, я и не нахожу большого удовольствия в созерцании волн, но это не означает, что я хочу поссориться с Гарри Бассом.

— Рад слышать. Гарри был очень плох, и сейчас ему следовало бы лежать в постели и спать. Вместо этого он отправился трясти знакомых в поисках денег. Он не смог найти еще двести тысяч в Майами и вылетел в Нью-Йорк. Я отговорил бы его, если бы успел, но в тот момент я был в другом месте. Вы, вероятно, знаете, какой у него характер. Он сорвался с тормозов, и теперь его уже не остановишь. Естественно, он хочет знать, кто сотворил с ним такое. Сейчас он скорее всего летит в самолете — в Нью-Йорк или обратно. Он получил сотрясение мозга и наполовину в бреду. Что если ему придет в голову…

Не окончив, Шейн налил себе коньяку и осушил бокал.

— Что ж, он может пустить мне кровь, — сказал Нэплз. — Пусть пришлет своего семейного врача.

— Я думаю, будет лучше, если вы не станете разговаривать с ним этой ночью, — серьезно сказал Шейн.

— Хорошо, я спрячусь под кроватью. Этого будет достаточно?

— Я говорю серьезно. Гарри сейчас невменяем. Если он решит, что это сделали вы, то он будет разыскивать вас по всему городу с пушкой в кармане.

— Господи, твоя воля! Так вразумите же его!

— Я вернусь к тому, что говорил раньше, — сказал Шейн.

Он вынул сигарету и потянулся за коробкой спичек. Миссис Нэплз разговаривала с маленьким человеком, лицо которого напоминало сушеное яблоко, но по некоторым признакам Шейн видел, что ее внимание всецело поглощено другим разговором.

— Итак, возможны два пути, — продолжил он, — Либо это кто-то вроде вас, с вашим опытом и богатыми возможностями, либо какой-нибудь отчаянный юнец, который просто не знает, в каких случаях следует бояться. Мне удалось выяснить несколько фактов. Двое из налетчиков погибли в автокатастрофе, и оба они приехали из Сент-Луиса.

Плечо миссис Нэплз слегка вздрогнуло.

— Сент-Луис недалеко от Чикаго, хотя, с другой стороны, и не слишком близко, — продолжал Шейн. Третьему налетчику удалось уйти. Деньги он прихватил с собой, но мы надеемся найти отпечатки его пальцев в разбитом автомобиле. Одна ниточка привела меня в дыру под названием «Глория», другая — к футболисту из «Флорида Кристиане». Есть признаки того, что налет планировался здесь, в «Сент-Олбанс».

— При чем здесь футбол? — спросил Нэплз.

— Один человек, замешанный в этом деле, был близко знаком с квотербеком: больше пока ничего не могу сказать. Гарри нанял меня, чтобы я нашел деньги. Когда я взялся за дело, то не знал, что вы можете иметь к нему какое-то отношение. Если дело кончится убийством — я имею в виду, если я найду третьего налетчика убитым — то мне придется проходить по делу свидетелем. Для меня это очень нежелательно, так как у меня плохие отношения с копами по эту сторону залива. Поэтому я не тороплюсь, навожу справки. Спасибо за выпивку. Надеюсь, вы не будете сильно давить на Гарри.

— Передайте ему, что я ему сочувствую, — сказал Нэплз. — Со мной случалось нечто подобное. Если увидите Дока, скажите, что я жду денег.

Шейн отодвинул стул и встал.

— Гарри не вернется из Нью-Йорка до часу ночи, — сказал он. — Прошу вас на всякий случай не выходить на улицу без особой необходимости. Я постараюсь вразумить Гарри, когда увижу его. Приятно было познакомиться с вами, миссис Нэплз.

— Уже уходите, мистер Шейн? Рада была видеть вас.

Сидевший неподалеку президент страховой компании остановил Шейна и заставил его познакомиться со своей новой женой. Краешком глаза Шейн видел, как миссис Нэплз поднялась из-за стола и направилась в туалетную комнату. Он торопливо откланялся и вышел в лифтовый холл.

Глава 9

— Мне пришлось немножко задержаться, — сказал Шейн швейцару. — Все в порядке?

— Полный порядок.

Шейн сел в «бьюик» и включил зажигание. Его игра была построена на том, что миссис Нэплз не сможет дозвониться Винсенту Донахью и решит поговорить с ним с глазу на глаз. Приманка была заброшена точно: Шейн разыскивает кого-то, кто жил в отеле «Глория». Детектив взглянул на часы, решив дать жертве две минуты, а затем вернуться и продолжить запугивание.

Ровно через две минуты из подземного гаража вылетел открытый красный «ягуар», помчавшийся на север в направлении Коллинз-авеню. Миссис Нэплз закрыла волосы легким платком, повязанным под подбородком. Она очень торопилась, чтобы успеть вернуться до того, как ее отсутствие на вечеринке будет обнаружено.

Шейн поехал следом, пропустив перед собой несколько машин. Платок миссис Нэплз развязался, и она придерживала его одной рукой, низко наклонив голову. На 63-й улице она свернула налево, переехав через мост к острову Эллисон, затем снова повернула, на этот раз к шлюзу канала Ла-Гарсия. Казалось почти невероятным, что Донахью мог жить на острове Эллисон — в респектабельном районе крупных особняков. Мгновением позже ее автомобиль остановился в конце короткой улочки, ведущей к заливу. По обе стороны плавучего причала на волнах покачивалось несколько больших яхт.

Миссис Нэплз торопливо открыла дверцу, ступила одной ногой на тротуар, но затем, взглянув на себя в зеркальце заднего вида, села обратно. Сняв платок, она поправила волосы, раскрыла пудреницу и вынула из сумочки губную помаду. В это время Шейн затормозил в нескольких ярдах позади нее и мигнул фарами. Она резко обернулась.

Шейн не торопясь вышел из машины. Миссис Нэплз напряженно откинулась на спинку сиденья, сжимая в руке цилиндрик губной помады. Роскошная семидесятифутовая яхта, стоявшая в дальнем конце причала, была ярко освещена, доносились неясные звуки музыки.

Шейн открыл переднюю дверцу «ягуара» и уселся рядом с миссис Нэплз.

— Я так и знала, что вы водите Эла за нос, — низким голосом сказала она. — Вы и меня провели, верно? А я, как последняя дура, поверила вам.

— Частично я говорил правду, — мягко возразил Шейн. — Я не хочу, чтобы Гарри кого-нибудь убил, а это относится и к Донахью.

Миссис Нэплз сделала нетерпеливый жест.

— Вам безразлично, что с ним будет, и вы это отлично знаете, — сказала она.

— Верно, — согласился Шейн. — Несколько часов назад он пнул меня по почкам, в то время как его приятель из Сент-Луиса ударил меня по затылку рукояткой пистолета. Со мной-то все в порядке, я привык, но мой клиент относится к подобным фокусам далеко не так спокойно, как я. Если Винс хочет жить, то он должен вернуть деньги и поскорее убраться из города.

— Неужели вы действительно думаете, что он ограбил…

— Я уверен. Вы тоже уверены, миссис Нэплз, иначе вы бы не приехали сюда. О Ледибэг он узнал от вас, не так ли?

— Естественно, — женщина собралась с силами. — Эл сказал, что дело верное, и я не видела никаких сложностей… В конце концов, почему бы Винсу не выиграть немного денег? Ему очень неприятно брать деньги у меня.

— Еще бы, — хмыкнул Шейн.

Миссис Нэплз умоляюще взглянула на него. Она выглядела старше, чем это могло показаться в банкетном зале «Сент-Олбанс», но по-прежнему оставалась красивой, цветущей женщиной. Она положила ладонь на пальцы детектива.

— До некоторой степени я у вас в руках, — сказала она. — У вас есть какие-то факты, но я знаю Винса! Я знаю его сильные стороны, я знаю его слабости. Он не мог сделать этого! Ему слишком дорога его беззаботная жизнь.

— Миссис Нэплз, я разговаривал с квотербеком, который вел нечистую игру в сегодняшнем матче, и он дал мне совершенно точное описание шантажиста. Один из умерших налетчиков — старый приятель Винса. Винс Донахью принимал участие в налете, и оба мы знаем об этом. В разбитой машине денег не оказалось; значит, деньги у него. Мне нужны эти деньги.

Миссис Нэплз дотронулась до своего бриллиантового ожерелья.

— Вряд ли вы согласитесь… — начала она.

— Нет, — резко сказал Шейн. — Мне полагается десять процентов от двухсот тысяч, но дело не только в деньгах. Мне нужны эти двести тысяч, чтобы остановить Гарри. Он заведен, как бомба с часовым механизмом. Если я заставлю Винса вернуть деньги и вовремя отвезу их Гарри, то он успокоится. Я не буду называть ему никаких имен. Если все пойдет хорошо, то с Винсом ничего не случится. Я даже дам ему пару тысяч, чтобы он смог уехать.

— Вы не знаете Винса, — горестно сказала она, — Он плюнет вам в лицо.

— Тогда пусть пеняет на себя, — сказал Шейн — Где он, на яхте?

Он открыл дверцу. Миссис Нэплз схватила его за рукав.

— Подождите. Да, он на яхте: это наша яхта. Друзья разрешили нам воспользоваться их частной стоянкой. Нам нужен был капитан, а Винс отлично управляется с яхтами. Я разрешила ему взять на борт гостей, чтобы отпраздновать успех Ледибэг. Разрешите, я поговорю с ним первая.

— Нет. Вам нужно возвратиться на другую вечеринку.

— Я должна, — ее лицо перекосила гримаса отвращения. — Но Винс — особенный, как вы не понимаете? Он гордый мальчик. Если появитесь вы — большой, сильный, рассудительный, — он выйдет из себя. Друзья будут подначивать его, и в результате дело кончится дракой. Вы не получите ни денег, ни информации. Дайте мне одну минуту, и я смогу убедить его, я знаю. Правда, сначала мне нужно подкрасить губы.

Шейн взял губную помаду из рук миссис Нэплз и положил цилиндрик в ее раскрытую сумочку.

— Элу уже не терпится узнать, почему вы так долго не выходите из туалетной комнаты, — сказал он, — Мне нужна была ваша помощь, и вы мне очень помогли. Всего хорошего.

— Прошу вас, не говорите ему, что вы виделись со мной, — умоляюще прошептала она. — Я расскажу вам все, что вы захотите узнать. Эл не собирался перебегать дорогу Гарри Бассу — я знаю совершенно точно. Я знаю все его планы.

— Как часто вы встречаетесь с Винсом?

— О Господи! Когда как, но в среднем удается не чаще трех раз в неделю. Не судите меня, — тихо добавила она. — Я пыталась прекратить, но я не могла. Я знаю, это чистая физиология. Первый раз в жизни я могу… — она остановилась.

— В этом нет ничего страшного, — Шейн вышел из автомобиля и захлопнул дверцу. — Винс случайно не говорил вам о своих делах с Доком Уотерсом?

— Нет, — она отвела глаза.

— Винс употребляет наркотики?

Миссис Нэплз широко раскрыла глаза.

— Нет, — прошептала она, покачав головой. — Нет! Он всегда в такой отличной форме, он так любит свое тело; он не хочет ему вредить. Откуда у вас такое ужасное подозрение?

— Девушка из отеля «Глория» хотела, чтобы он посидел в тюрьме. Она перечислила мне свои доводы, но они звучат неубедительно. Если он уже втянулся, то небольшой срок в тюрьме может разрушить привычку.

— Нет, вы ошибаетесь.

Для женщины, встречавшейся с Винсентом Донахью не чаще трех раз в неделю, она говорила слишком уверенно, но Шейн решил пока что не обращать на это внимания.

— Если вы хотите помочь ему и мне, то ложитесь сегодня спать пораньше, — посоветовал он. — Снимите телефонную трубку и займите мужа так, чтобы он этого не заметил. Сегодня ночью он не должен говорить с Гарри Бассом.

Шейн кивнул и отошел от машины.

— Говорите с ним поосторожнее! — крикнула вслед миссис Нэплз. — Он такой чувствительный!

Глава 10

Шейн ступил на причал и направился к яхте.

— Минутку, мистер, — раздался голос из распахнутой двери сторожевой будки. — Куда это вы направляетесь?

Мускулистый парень в голубой кепке с длинным козырьком быстро вышел наружу и загородил детективу проход.

— Это частный причал? — спросил Шейн.

— Да, черт возьми, — воинственно сказал парень. — Это частный причал, частные яхты, частная вечеринка. Никаких посетителей, без исключений.

— Вечеринка меня не интересует, — мягко сказал Шейн. — Мне нужно перекинуться парой слов с Донахью.

— Никаких исключений. Если хотите оставить ему записку, то я позабочусь о том, чтобы он получил ее.

— К сожалению, я не захватил с собой ручку, — сказал Шейн.

Схватив кепку за козырек, он резким движением надвинул ее парню на глаза. Тот выругался и взмахнул рукой, стараясь другой рукой приподнять козырек. Шейн крутанул парня вокруг оси и с размаху усадил его на деревянную скамью, стоявшую у стены сторожевой будки.

Когда сторож справился со своей кепкой, он увидел над собой склонившуюся грозную фигуру рыжеволосого детектива. В серых холодных глазах Шейна отражался свет электрического фонаря.

— Ну и черт с вами, — угрюмо буркнул сторож. — Так бы сразу и сказали, что дело срочное.

— На кого ты работаешь?

— Разные попадаются. Капитан Донахью, так тот сегодня дал мне десятку, чтобы я не пускал посторонних. Сказал, что стоит ему объявить о вечеринке, как сразу же наезжает куча лишнего сброда. Но свою физиономию я за десять зелененьких губить не собираюсь, так ему и передайте.

— Давно здесь сидишь?

— Да все время. Без спросу никто не входил, вы первый.

Шейн протянул парню сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил сам.

— Я разыскиваю Донахью по всему городу, — сказал он. — Он был здесь вечером, никуда не выходил?

Сторож, как и большинство людей его профессии, был рад случаю поговорить.

— Они все там, — сказал он. — Вся орава, и, судя по тому, что там творится, по доброй воле они оттуда не выйдут. Все подвалили часам к пяти, и уже тогда они были под мухой. От кэпа Донахью так несло, что хоть стой, хоть падай. Поэтому я и не очень стараюсь. К чему мне проливать кровь, когда он сейчас вас от пожарного крана не отличит? Так что проходите, я не возражаю.

Он махнул рукой с сигаретой.

— Значит, говоришь, они пришли в пять? — спросил Шейн.

— В пять, в полшестого, где-то так. Притащили с собой молоденьких девочек. Я сам не пуританин, люблю повеселиться, но пьяные крошки моложе двадцати — это не по мне. Они не соображают, что делают. Надерутся до чертиков, а в результате сами понимаете: еще несколько одиноких матерей. Я ничего не утверждаю, но в шахматы они там не играют, будьте уверены.

— Ты не спишь, потому что они сильно шумят?

— Мне они не мешают. Я и так страдаю бессонницей, поэтому и устроился сторожем.

— Можешь ли ты поклясться, что Донахью не выходил с яхты после половины шестого? — спросил Шейн.

— Могу, — машинально ответил сторож и тут же тревожно вскинул голову. — Какая еще клятва? Я в жизни никогда не клялся.

Оставив его терзаться сомнениями, Шейн двинулся вперед. Он миновал громадную махину из Ньюпорта — пятидесятифутовый спортивный кэш[1], и подошел к «Самородку», чье название подходило больше для игорного дома, чем для роскошной яхты из Чикаго. Эл Нэплз был не из тех людей, которые могут путешествовать в тесноте. Борт «Самородка» возвышался над причалом как крепостная стена. Шейн поднялся по трапу. Свет на яхте горел везде, кроме кормы. Услышав женский смех, Шейн двинулся на голос.

— Ну-ка, попробуй еще раз, — сказал кто-то.

Ближе к корме Шейн почуял сладковатый, назойливый запах марихуаны. Возле его ног что-то шевельнулось.

— Винс? — спросил он.

Шейн увидел выключатель на стене кабины возле заднего мостика и двинулся туда. Его нога уперлась во что-то мягкое.

— Смотри, куда идешь! — сердито крикнул женский голос.

Зажегся свет. Две девушки и парень лежали на палубе среди подушек и разбросанной одежды. Одна из девушек села и заморгала, протирая глаза. Кроме тонкой золотой цепочки, свисавшей на грудь, на ней ничего не было. Она казалась возмущенной, но, разглядев Шейна, округлила губы и тихонько присвистнула.

Парень лежал на боку, обнявшись со второй девушкой, чье лицо было скрыто под спутанными светлыми волосами. Она не обращала внимания ни на включенный свет, ни на незнакомого мужчину, который смотрел на нее. Парень был примерно одного возраста с Винсентом Донахью, но не подходил по описанию: коротконогий толстяк с редкой бородкой. Его кожа на свете электрической лампочки была белой, как брюхо форели. Он мотнул головой и уставился на Шейна невидящим взглядом.

— Выключи свет, мужик, это же убийство!

Первая девушка ловко просунула ногу между туфель Шейна и потянула его к себе.

— Ложись, парень, — сказала она. — Нам нужна новая кровь для улучшения породы.

Толстяк достал откуда-то из под себя коричневую сигарету и протянул ее Шейну с дружеской улыбкой.

— Выбрось свой табак. От никотина умирают, разве не знаешь. Кури травку, тебе понравится.

— Не хочу тебя обделить, — сказал Шейн. — Пока, ребята.

Он погасил свет, высвободил ногу из захвата девушки и пошел назад. За его спиной раздался топот босых ног. Девушка догнала его и вскочила ему на спину, уцепившись руками и ногами.

— Это нечестно! — завопила она. — Ты так просто не уйдешь!

Шейн разжал ей руки и осторожно спустил девушку на палубу.

У нее были маленькие груди и сильно выступающие бедренные кости. От ее тела шел ровный несильный жар, как от включенного калорифера.

— Меня зовут Ли Элвинг, — сказала она. — Я оказалась лишней, так почему бы нам… Давай, пошли. Стив все еще возится со своим фильмом, так что все в порядке. Ты же не хочешь, чтобы я превратилась в старую деву, а?

— Совсем не хочу, но сначала бизнес, а развлечения потом. Я только что пришел. Накинь что-нибудь на себя, и пойдем поищем одного парня.

— Надеть, а потом снова снять — так, что ли? Не вижу смысла… Но ладно, — быстро сказала она. — Я знаю, некоторым парням не нравится, когда девушки проявляют инициативу.

Она повернулась и исчезла в темноте. Открыв ближайшую дверь, Шейн вошел в ярко освещенную комнату. Молодой человек с копной черных волос на голове, полностью одетый, к немалой радости Шейна, склонился над скрученными витками киноленты. Рядом с ним на столике стоял кинопроектор; на стене висел небольшой белый экран.

— Тебя зовут Стив, верно? — спросил Шейн. — Не знаешь, куда делся Винс?

— Он где-то здесь, — ответил парень.

Освободив одну руку, он взял со столика бокал мартини и сделал жадный глоток.

— Вы, наверное, просмотрели много порнушек, — продолжал он. — Но здесь есть такие сцены… бьюсь об заклад, такого вы еще никогда не видели. Осталось только разобраться, где конец, а где начало. Вы мне не поможете?

— После того, как поговорю с Винсом.

Шейн толкнул одну из дверей. Она вела в гальюн.

— Мой вам совет: подождите до утра, — сказал парень. — Они не выходили уже несколько часов. Послушайте, мне нужно найти конец этой паршивой пленки. Найдем конец, намотаем на катушку. У вас глаза на лоб вылезут. Они делают прямо-таки невероятные вещи…

— Винс не будет возражать, если я его разбужу, — сказал Шейн, пытаясь открыть другую дверь. Она была заперта накидной щеколдой.

— Он не будет возражать, но на черта вам это нужно? Он напился и спит. Знаете, я придумал: если размотать эту ленту по комнате, то мы наверняка найдем конец, — парень посмотрел кусок ленты на просвет. — Взгляните-ка. Детали плохо видны, но сама поза…

Шейн вынул из бумажника полоску целлулоида и просунул ее между дверью и косяком. Увидев, что он делает, парень отбросил пленку и подбежал к нему.

— Вы не имеете права… — начал он.

— Сядь, — приказал Шейн, взглянув на него через плечо.

— А… — парень отступил назад. — Хорошо.

Полоска целлулоида вошла под щеколду, и Шейн дернул ее вверх. Послышался щелчок, и дверь открылась.

Шейн вошел в капитанскую каюту. Она была обставлена как обычная комната в мотеле. Главенствующее положение занимала двуспальная кровать, заваленная кучей грязного белья. На ней никого не было. На столике рядом с кроватью стояли два бокала, две бутылки шотландского виски, одна пустая и одна початая, сковородка с холодными консервированными бобами, переполненные пепельницы. На тумбочке под открытым окном горела настольная лампа. Девушка, стоявшая перед трюмо, внимательно изучала свое отражение в зеркале. На ней был лифчик, расстегнутый на спине, и черные нейлоновые трусики.

Девушка обернулась через плечо и посмотрела на Шейна. У нее были прямые темно-русые волосы. Ее глаза с подкрашенными зеленой тушью веками казались неестественно большими на очень бледном лице.

— Заходите, — без тени удивления сказала она. — Вот, пытаюсь сообразить, не растолстела ли я. Если решу, что есть хотя бы лишняя унция, придется сесть на диету, — она щелкнула пальцами. — Я не шучу.

В дверях показалась голова Стива.

— Где Винс, Бетти? — спросил он. — Этот тип искал его, и я разрешил ему войти. Мы не хотели мешать, и вообще…

— Чему мешать? — желчно перебила она.

Шейн заглянул в маленькую ванную и в клозет, отделенный от ванной раздвижной дверью. Винс этой ночью определенно не собирался прятаться в клозетах.

— Застегните мне лифчик, — сказала Бетти. — Никак не могу добраться до крючка.

Шейн подошел к ней и застегнул лифчик.

— Спасибо, — сказала она, глядя на свое изображение. — Конечно, я полненькая, но толстой меня все же не назовешь. Господи, каждый раз, как проснусь, приходится подходить к зеркалу, — она вынула сигарету изо рта и улыбнулась. — Нет, я все еще хорошенькая. Правда, голова ужасно болит.

Ее настроение внезапно изменилось.

— Ты знаешь, что мне приходится терпеть от Винса, Стив, — глухо сказала она. — Расскажи-ка ему.

— Не надо начинать по новой, Бетти! — взмолился Стив. — Взгляни на мир с хорошей стороны. Никому не нравится девчонка, которая все время плачется в жилетку.

— И это ты говоришь мне? Я никогда не показываю своих чувств, даже если внутренне содрогаюсь от рыданий.

Стив глубоко вздохнул и скрылся за дверью. Бетти обернулась и сделала рукой драматический жест, одновременно опустившись на стул.

— Все они думают только о своих задницах, — с улыбкой сказала она, протянув Шейну пустой бокал. — Налейте мне чего-нибудь выпить и поищите в аптечке аспирин, пожалуйста.

Шейн наполнил бокал виски, подошел к аптечке и нашел упаковку аспирина. Бетти высыпала на ладонь полдюжины таблеток.

— Думаете, легко высосать целую бутылку, а потом делать вид, что все в порядке?

Шейн отпил большой глоток из бутылки и опустился на край кровати.

— Как по-вашему, что случилось с Винсом? — спросил он.

— Думаете, мне уже лучше? — Бетти поежилась. — А пожалуй, что и лучше. Я вроде заводной куклы: повернул ключик — и все в порядке. А Винс… Он все время исчезает. Кстати, сколько сейчас времени?

— Половина одиннадцатого.

Бетти покачала головой.

— Наверняка слоняется где-нибудь поблизости. Обжимает очередную девочку и строит планы насчет денег ее папаши. Вы его друг, что ли?

— Ну, это сильно сказано.

— Он вам задолжал?

Шейн усмехнулся.

— Вы просто телепат, Бетти.

— Долго гадать не приходится, — сказала она. — Винс задолжал каждому второму жителю Майами, да я и сама не раз ссужала его, — так, по случаю. Я дизайнер и зарабатываю очень неплохо. А чем он расплачивается, вы и так знаете.

— Я слышал, он завел роман с женой босса. К чему же ему деньги?

— С нее много не возьмешь.

Шейн снова отхлебнул из бутылки.

— Как давно он ушел? — спросил он.

— Да я вообще не знаю, был ли он здесь! Моя беда в том, что я пью слишком быстро и забываю закусывать. Я просто выключаюсь, как свет, — Бетти допила виски и протянула Шейну бокал — Иногда я просыпаюсь где-нибудь и вообще не могу понять, как я попала в это место. Представляете, какой кошмар! Знаю, что нужно чего-нибудь поесть, но не могу, физически не могу. Помню, что я хотела сразу отправиться в постель, но Винс в последнее время заметно потерял интерес к этому делу. Мы открыли виски… дальше туман.

Шейн наполнил бокал и вручил его девушке.

— Он сидит на игле, так? — спросил он.

Она медленно кивнула.

— Хорош любовничек, да? Я ведь не такая, как другие, не прыгаю в постель к кому попало. До того, как Винс пристрастился к героину, меня в нем раздражала лишь одна черта: то, что он спал с любой подвернувшейся под руку бабой. Разумеется, к миссис Нэплз это не относится. Ему требовалось постоянное жилье; я согласилась подыскать для него квартиру. Но он выбрал другое, а я не собираюсь делать предложение дважды.

Ее мысли неожиданно потекли в другом направлении.

— Кстати, я знала, что вы добрый, — с той самой минуты, как вы вошли сюда. Эти ваши плечи… С виду вы такой грозный, но ведь это неправда, верно? Вы не предлагаете мне выпить с таким видом, будто делаете большое одолжение. Боже, если бы вы знали, как я устала от этих мальчишек! — ее глаза затуманились. — Как было бы чудесно… Я знаю, что я могла бы с вами сделать…

Ее дыхание участилось. Она подалась вперед, дотронувшись коленями до ноги Шейна.

— Но я не собираюсь этого делать! — почти восторженно продолжала она. — Не хочу, потому что я люблю Винса! Мне наплевать на все его грехи, но мы бы могли…

Шейн положил ладонь ей на колено, остановив ее.

— Бетти, — сказал он. — Ты пришла сюда с Винсом и закрыла дверь. Ты начала пить. Что сделал Винс?

— А как вы думаете? — ее лицо напряглось. — Как вы думаете? Может быть, вы знаете, почему они это делают: пичкают себя этим дерьмом и отправляются в космос? У меня такое… — она казалась смущенной. — У меня возникает почти сексуальное чувство, когда он вонзает в себя иглу — а что толку? Я знаю, что через тридцать секунд он полностью вырубится. Что мне остается делать, кроме как нажраться в стельку?

— Когда это было, Бетти — в семь вечера? Может быть в восемь?

— К чему все эти вопросы? Мы оба отлично знаем, что случилось. Они всучили ему слабую дозу. Раствора столько же, а доза слабее — они часто так делают. Когда он очнулся, его начало ломать. Ему пришлось одеться и выйти — стрельнуть у кого-нибудь десятку, купить еще и заправиться снова. Хотите знать, сколько еще ждать, пока он придет? Он может прийти через минуту, а может через две недели. Вы что, наркоманов не знаете?

— Возле причала сидит сторож, — сказал Шейн. — Он говорит, что мимо него никто не проходил.

— Сторож? Не смеши меня, дорогой. Твой сторож уже напился и дрыхнет без задних ног. Эй, мистер, вы не нальете мне еще выпить? Еще рюмочку, и я съем эти бобы, даже если меня вывернет наизнанку.

— Винс не одевался, — сказал Шейн.

Он подошел к гардеробу и поднял с пола мягкий голубой блейзер. Модный блейзер молодежного покроя был уже и длиннее, чем одежда Эла Нэплза, висевшая рядом.

— Он снимает верхнюю одежду, когда колется, — сухо сказала Бетти. — Вы больше не хотите быть вежливым? Мне придется самой налить себе выпивку.

Шейн перебрал брюки и вытащил пару длинных, обуженных джинсов, явно непригодных для пожилого человека.

— Штаны он тоже забыл, — сказал он. — Его туфли должны быть где-то поблизости.

— Что за чертовщина? — Бетти шумно вздохнула. — Не мог же он…

— Не чертовщина, все вполне разумно, — сказал Шейн. — Настолько разумно, что кажется, будто кто-то думал за него. Он пустил себе в вену кубик воды, а потом, вероятно, повздыхал для виду, чтобы создать впечатление полного кайфа. Потом закрыл глаза и подождал, пока ты не накачаешься виски и не уснешь. Дальше совсем просто: он вылез через окошко.

Шейн поднял до предела оконную раму и выглянул наружу. Под узким подоконником висела веревочная лестница, закрепленная на крючьях.

— Ага, — продолжал он. — Винс не хотел прыгать, поскольку кто-нибудь мог бы услышать всплеск. Южный берег острова Нормандия находится примерно в двухстах ярдах отсюда, так что он мог не торопиться. Дверь была заперта, сюда никто не заходил. Он рассчитывал приплыть назад через часок, влезть в каюту, отцепить лестницу и обсушиться. Потом он мог бы задвинуться героином по-настоящему, и тогда никто бы уже не смог ничего заподозрить.

Бетти уставилась на него, сжимая в руке бутылку виски.

— Где же он в таком случае?

— Вероятно, в заливе, — Шейн пожал плечами.

— Винс? — Бетти усмехнулась. — Не может быть. Он великолепный пловец, он может доплыть отсюда до Палм-Бич и обратно, — ее щека внезапно дернулась. — Если только его не…

— Вот и я о том же подумал, — сказал Шейн.

Он взял у Бетти бутылку, сделал глоток и вышел из каюты. Бетти ошарашенно смотрела ему вслед.

Глава 11

Стив стоял на четвереньках в соседней комнате, окончательно запутавшись в рулонах кинопленки.

— Я не могу найти конец! — крикнул он. — Это какой-то кошмар!

— Поищи, и найдешь, — посоветовал Шейн.

— Но вы же обещали помочь! — крикнул Стив в спину детективу, когда тот выходил на палубу.

Ли Элвинг ждала его. Она по-прежнему была босой, но надела юбку и блузку. Волосы она стянула резинкой на затылке.

— Ну, — спросила она.

— Что «ну»?

— Выпьем по маленькой и начнем, — она взяла Шейна под локоть. — Видите, теперь я выгляжу пристойно. Глупо было прыгать на вас сзади, а не спереди, верно? Как вас зовут?

— Майк Шейн, — рассеяно сказал Шейн, прислушиваясь к плеску волн.

Он медленно двинулся вперед, но Ли обежала его сбоку и остановилась, преградив ему путь к трапу.

— Вы не должны уходить, — быстро сказала она. — Я все объясню. Ведь это же так просто! К чему терять время, к чему говорить о кино, о погоде, когда и так все ясно. Я была неправа, но я перегнала вас на несколько стаканов, а виски такая штука…

Шейн нахмурился. Какой-то предмет через равные промежутки времени негромко ударялся о борт яхты.

— Ага, задумались, — одобрительно сказала Ли. — Это уже шаг вперед. Теперь я буду молчать, пока мы не выпьем и не поговорим о погоде. Приятный вечер, не правда ли? Какая ваша любимая телепередача? — она прислонилась к его груди. — Ты такой большой, Майк.

— Да, — Шейн подошел к другому борту и перегнулся через поручень. Он видел несколько ступеней веревочной лестницы, свисающей из окна капитанской каюты и сплошную темную толщу воды внизу. Странный стук возобновился.

Ли снова прижалась к нему.

— Дорогой… Я что-то сделала не так?

Шейн отодвинулся от поручня.

— Вся сложность в том, что мы с тобой находимся в разном положении, Ли, — сказал он. Ты отдыхаешь, а я работаю.

— Какая может быть работа?

— Я детектив.

Шейн мягко, но решительно отстранил девушку и пошел назад.

— Подумаешь, детектив, — детективы тоже люди! — крикнула Ли ему вслед.

Стив сидел на полу перед бесформенной кучей кинопленки.

— Я готов, — сообщил он. — Мой папочка учил меня всегда доводить дело до конца, но это…

Шейн переступил через пленку и вошел в капитанскую каюту. Бетти снова стояла перед зеркалом, принимая соблазнительные позы.

— Толстая, как свинья, — с отвращением сказала она — И при этом практически ничего не ем.

Шейн нашел выключатель и включил верхний свет. Подойдя к столу, он вытянул провод настольной лампы на всю длину и поставил ее на подоконник.

— А, это вы, — безучастно сказала Бетти. — Решили-таки подождать. Ну-ка, скажите, не многовато ли у меня здесь?

Она звонко шлепнула себя по заду. Не ответив, Шейн посветил вниз лучом настольной лампы.

— Я всего лишь хотела узнать ваше мнение, — сердито сказала, Бетти за его спиной. — Никто вас не просит делать что-то еще.

Яхта, проплывшая поблизости, оставила за собой длинную волну, которая уже начала успокаиваться. Нижняя часть лестницы, опускавшаяся в воду, была туго натянута, как будто что-то удерживало ее. Шейн опустил лампу пониже и увидел черную массу, тихо стукнувшуюся о борт лодки и откатившуюся назад.

— Что там такое? — прокричала с палубы Ли.

Шейн наклонился, пытаясь осветить воду слабым лучом. Темный предмет показался снова и откатился вместе с прибоем. Он казался блестящим и твердым и по размерам соответствовал человеческому телу.

Шейн поставил лампу на подоконник и снял пиджак.

— Ну-ну, — поощрительно сказала Бетти, — я не собираюсь спать с вами, и не уговаривайте. Но одежонку можете снять, здесь и впрямь душно.

Шейн сбросил туфли и влез на подоконник. Бетти, разинув рот, наблюдала за ним.

Шейн нащупал верхнюю ступеньку веревочной лестницы и медленно начал спускаться.

— Вам на людей наплевать, да?! — взвизгнула Бетти. — Приходите сюда, говорите всякие гадости про Винса, потом возвращаетесь и лезете в окно! Вы думаете я все стерплю?

Шейн продолжал спуск. Его большое тело перекрыло свет лампы, и он не мог видеть, что творится внизу. Когда его нога коснулась воды, он отклонился в сторону и распластался у борта, чтобы свет лампы попал на воду. Черный предмет беззвучно подплыл к нему и откатился назад, перевернувшись на бок. Шейн стиснул зубы и наклонился, пытаясь его ухватить, но этим движением он снова перекрыл свет. Пришлось действовать на ощупь.

Его пальцы уперлись в холодную скользкую поверхность. От толчка предмет снова перевернулся и от него отделилась узкая черная тень. Это была рука, обтянутая резиной. Пугающая черная масса внезапно превратилась в человека, одетого в черный гидрокостюм с кислородным баллоном на спине.

Шейн спустился еще на две ступеньки — теперь вода доходила ему до колен. На этот раз ему удалось поймать тело за руку и немного подтянуть его вверх. Другая рука человека мертвой хваткой вцепилась в веревку над последней ступенькой лестницы. Промокнув до пояса, Шейн с трудом перекинул тело через колено и попытался разжать пальцы, сжимавшие веревку. С каждой секундой тело становилось все тяжелее. Шейн решил, что не стоит подниматься наверх за подкреплением: он боялся, что прибой унесет отцепленное тело прочь от яхты.

Маска акваланга немного сползла в сторону. Судя по всему, гидрокостюм был заполнен водой. Неожиданно мощный луч фонарика на секунду высветил бледную щеку и широко раскрытый глаз, и Шейн в первый и единственный раз увидел лицо Винсента Донахью.

Луч ушел в сторону.

— Нет! — взвизгнула Бетти. — Я боюсь!

Шейн удерживал тело одной рукой, уцепившись другой рукой за лестницу.

— Посвети сюда еще раз, Бетти, — крикнул он.

— Это человек? — крикнула Ли с палубы.

— Оставьте его в покое! — истерично крикнула Бетти. — Пусть его найдет кто-нибудь другой!

— Это Винс, — ровным голосом объяснил Шейн. — Мне нужно вытащить его наверх и посмотреть, можем ли мы помочь ему. Посвети фонариком на мои руки.

— Нет, — в ужасе прошептала Бетти. — Это не Винс!

— Я посвечу, — сказала Ли. — Держи его, Майк.

Шейн услышал ее шаги на палубе. Переместив свой захват ниже, он нащупал веревку на поясе Донахью. С ее помощью можно было привязать тело к лестнице и подняться на палубу. Шейн осторожно подтянул веревку одной рукой, чувствуя, что к другому ее концу что-то привязано. Через секунду он вытащил герметический контейнер из тех, что обычно используются для хранения приманки при подводной охоте. Он отвинтил крышку и сунул руку внутрь, зная о содержимом контейнера еще до того, как его пальцы нащупали пачки банкнот.

Шейн завинтил крышку контейнера, отвязал веревку от пояса Донахью и быстро прикрепил свободный конец веревки к основанию лестницы.

Девушки наверху препирались, стоя у окна капитанской каюты.

— Ему нужен свет! — сердито выкрикнула Ли.

Луч света переместился на голову Шейна и неожиданно погас. Раздались проклятья.

— Бетти, помоги мне найти розетку или уберись с дороги, — сказала Ли.

— Это не Винс! — истерично крикнула Бетти. — Винс плавает как рыба. Это кто-то другой. Я не хочу смотреть на него!

Шейн вытянул тело примерно на фут из воды. Веревочная лестница тряслась и раскачивалась. Шейн понял, что у него не хватит сил затащить Донахью на палубу, если он не сможет раскрыть гидрокостюм и выпустить воду. Яростно ругаясь в темноте, он пытался найти застежку «молнии». Черная резина была совершенно гладкой, пальцы скользили по ней, как по смазке.

Наконец, Шейну удалось найти застежку. Выровняв тело на одном колене, он потянул застежку вниз, и вода хлынула наружу. Лестница сильно качнулась. Вес тела заметно уменьшился, и Шейн подумал, что скоро можно будет втащить его наверх без посторонней помощи.

Свет зажегся снова.

— Иди в другую комнату, Бетти, — сказала Ли — Тебе не нужно на это смотреть.

Пятно света переместилось на ноги, обтянутые гидрокостюмом.

— Что я говорила! — с триумфом воскликнула Бетти. — Это негр! Мы не можем ему помочь, он уже утонул. Зачем портить вечеринку?

— Бетти, отодвинься, или…

Раздался отчаянный вскрик. Бетти потеряла равновесие и вывалилась из окна на Шейна, столкнув его в воду. Наглотавшись соленой воды, он вынырнул и начал отплевываться. Он по-прежнему удерживал руку Донахью, но гидрокостюм быстро наполнялся водой. Застежка была вне досягаемости. Бетти бешено барахталась в воде в нескольких ярдах от борта яхты. Шейн толкнул тело и привалил его к лестнице, пытаясь уцепиться за нижнюю перекладину. Вес воды тянул тело вниз.

В этот момент Бетти судорожно обхватила Шейна руками за шею. Тело Донахью выскользнуло, и Шейн едва не упустил его.

— Я не умею плавать, — крикнула она.

Шейн выругался, пытаясь оттолкнуть ее плечом, чтобы не выронить Донахью. Лампа снова погасла.

— Бетти! — крикнула Ли.

Потянувшись к лестнице, Бетти навалилась на Шейна. Он пытался удержать Донахью, не обращая на нее внимания, но между мертвецом и живой девушкой выбора у него не было. Тело уже практически полностью погрузилось. Бетти хрипела Шейну в ухо. Последним отчаянным усилием, он вытолкнул тело на поверхность и просунул руку мертвеца между перекладинами лестницы. Тело повисло у борта яхты, сохраняя ненадежное равновесие.

Шейн мощно оттолкнулся от борта обеими ногами. Выплыв на свободное место, он освободился от захвата Бетти и положил ее подбородок себе на плечо. В три гребка он подплыл к борту и позвал Ли. Свет зажегся снова. Шейн увидел, как очередная волна переворачивает тело и черная рука соскальзывает с перекладины. Пальцы детектива скользнули по гладкой резине, а затем тело Донахью скрылось под водой.

Шейн уцепился за перекладину, придерживая Бетти. Прибой усилился — волны гулко ударялись о борт. Шейн дернул за веревку у нижней перекладины, чтобы убедиться, что контейнер по-прежнему на месте, взвалил Бетти на плечо и начал карабкаться наверх.

Глава 12

Шейн перевалился через подоконник. Втаскивая Бетти внутрь, он ударил ее головой о край подоконника, но после недавних событий у него не было никакого желания извиняться перед ней.

Шейн поставил Бетти на колени и пригнул ее голову к полу, чтобы она отрыгнула воду, которой наглоталась в заливе. Затем он положил ее на спину, обеими руками нажал ей на нижнюю часть диафрагмы и резко надавил. Она выплюнула очередную порцию воды, смешанную с виски, и тяжело задышала. Когда она открыла глаза, Шейн встал, предоставив дальнейшие действия на ее усмотрение.

Бетти приподнялась на локтях. Ее длинные мокрые волосы распластались на полу.

— Где Винс? — яростно спросила она.

— Ты же говорила, что это негр, — с отвращением в голосе заметил Шейн.

Он сходил в ванную и вернулся с большим полотенцем в руках. Ли, стоявшая у окна, наблюдала за ним расширившимися глазами.

— Это в самом деле был Винс? — спросила она.

В дверях появился Стив.

— Можно узнать, что происходит? — осведомился он — Винс же предупреждал, чтобы мы не шумели. Здесь фешенебельное место, на нас мигом настучат. Или вы не понимаете?

— Ты утопил его, — сказала Бетти, пристально глядя на Шейна. — Ты утопил его, как котенка.

— Ага, — Шейн швырнул ей полотенце. — На, оботрись. Ты сама похожа на утонувшую кошку.

Бетти отбросила полотенце и поднялась на ноги. Ее глаза сверкали.

— На нем был гидрокостюм, — начала она. — Он хотел пошутить, вот и все, — она повернулась к Ли. — Разве нет? Ты сама знаешь, как он любит выпрыгивать из воды и пугать нас!

— Но он плавал как-то странно… — неуверенно сказала Ли.

— Он был в полном порядке! Этот парень прыгнул на него сверху, расстегнул его костюм и держал его голову под водой!

— К чему бы я стал это делать? — примирительно спросил Шейн.

— Для пользы общества! Знаю я вас, старых козлов! Топите ребят лишь за то, что они не похожи на вас и иногда позволяют себе разок уколоться!

Не обращая на нее внимания, Шейн опустился на край кровати, снял мокрые носки и выжал их.

— Ты думаешь, я позволю тебе уйти просто так? — Бетти встала над ним, сжав кулаки. Неожиданно она начала колотить его кулаками по голове. — Почему ты не отпустил его? Что он тебе сделал?

Шейн схватил ее за руки и отодвинул в сторону. Она шипела, брызгая слюной. Когда она попыталась лягнуть его между ног, он развернул ее и силком усадил на кровать, надавив ей на плечи.

— Проклятье, если бы ты не свалилась на меня… Ты заткнешься когда-нибудь или нет?

Оставалось еще одно, главное дело. Следовало сообщить в полицию о смерти Донахью, но перед этим Шейну нужно было отвязать контейнер и спрятать его в надежном месте.

— Не понимаю, что происходит, — озадаченно сказал Стив. — Что вы тут говорили про Винса?

Парочка, которую Шейн обнаружил на корме, без стеснения вошла в каюту, прикрываясь общей простыней. Парень захихикал.

— Винс пошел купаться? — спросил он.

Ли в замешательстве взглянула на Шейна.

— Не знаю, что и сказать… — прошептала она — Было так темно… Но я видела, как он расстегнул костюм Винса. Он действительно держал Винса под водой.

— А я то думал, что мы друзья, — укоризненно сказал Шейн.

— Я не могу дружить с теми, кто топит…

— Шейн резко повернулся к окну.

— Держите его! — взвизгнула Бетти — Он собирается удрать!

Бетти схватила Шейна за волосы, пригнув ему голову, а Ли ударила его пустой бутылкой из-под виски. Она еще не преодолела свою нерешительность, и удар пришелся по касательной. Шейн упал на пол. Бетти взобралась ему на спину, ругаясь и царапаясь, как дикая кошка. Почувствовав прилив гнева, Шейн привстал на колено, схватил девушку за мокрые волосы и рывком сдернул ее на пол.

— Кто-нибудь здесь способен слушать? — яростно спросил он. — Заткнитесь на минуту. В половине восьмого на острове Нормандия произошло вооруженное ограбление. Эту вечеринку собрал Винс, поэтому сторож и пятеро других людей могут подтвердить, что в семь тридцать он валялся в постели с Бетти, накачавшись героином. Бетти видела его — стойте же, идиоты! — Бетти своими глазами видела, как он вкалывает дозу. Она так расстроилась, что успокоила себя бутылкой хорошего виски. Но на этот раз Винс не вводил себе дозу героина. Вот его одежда, — Шейн повернул голову упиравшейся девушки в сторону гардероба — Он приплыл на остров Нормандия, где два дружка из Сент-Луиса поджидали его с украденным автомобилем. Он провернул дело и приплыл назад. Не спрашивайте меня, почему он не смог влезть на лестницу. Если Бетти успокоится, то мы скоро все узнаем.

— Винс никогда никого не грабил, — презрительно сказал Стив. — Он такими вещами не занимается.

— Значит, это был первый раз. В воде внизу плавает одна штука, которую мне нужно достать, Успокойтесь на минутку.

Шейн толкнул Бетти на кровать. Она повернулась и снова набросилась на него.

— Кто ты такой, а? Я тебя раньше никогда не видела. Ты не из друзей Винса!

— Он назвался детективом, — вмешалась Ли.

Ее слова произвели эффект чашки с керосином, выплеснутой в потухающий костер.

— Когда вы займетесь своими делами, ублюдки? — заорал Стив. — Что тебе сделал Винс? Тебе нужно было выполнить свой план по арестам, да? Понятно, почему Винс не хотел тебя видеть! Понятно, почему он выпрыгнул в окно! Я так и знал, что ты сволочь, когда ты взломал дверь!

— Он утопил Винса? — спросила третья девушка, до которой начали доходить слова окружающих.

— Он говорит, что Винс разучился плавать, — произнес Стив, указав пальцем на Шейна.

Девушка в ярости рванулась вперед и врезалась в Шейна, как реактивный снаряд. За секунду она перешла от сонного спокойствия к неконтролируемому бешенству. Ее парень отбросил простыню, сжал кулаки и запрыгал рядом, пытаясь дотянуться до Шейна, на которого уже насели три девушки. Шейн отлетел к стене. Пустая бутылка из-под виски вылетела из рук Ли и врезалась в зеркало.

Потеряв терпение, Шейн схватил Бетти поперек туловища и, взмахнув ею, как дубинкой, повалил белокурую девушку на пол. Затем он отшвырнул Бетти на Ли, и обе девушки свалились в другом углу каюты. Парень провел элегантный крюк левой в то место, где, по его мнению, должна была находиться челюсть Шейна. Детектив ответил резким ударом правой, отбросив на время сентиментальные чувства. Парень перелетел через кровать, ударился спиной о стену и медленно сполз на пол.

Ли попыталась встать, и Шейн бросил в ее сторону предостерегающий взгляд. Все было вроде бы в порядке, но Стив исчез. Шейн вошел в другую комнату, чтобы посмотреть, куда он делся, и в этот момент Стив прыгнул на него, накинув бесчисленные витки кинопленки на голову и плечи детектива.

Кинопленка шуршала и извивалась, словно множество змей. Стив ударил Шейна в челюсть, но сам потерял равновесие в момент удара, не причинив Шейну практически никакого вреда. Шейн рвал пленку, пытаясь освободить хотя бы одну руку. Стив попытался ударить левой снизу. Шейн отшатнулся и подставил затылок под прямой удар бутылкой из-под виски сзади. Этот удар пришелся в точку, и Шейн упал на пол, опутанный витками кинопленки.

Ему пришлось сосчитать до десяти, прежде чем шум в ушах прекратился. Кое-кто бросил ему на голову подушку.

— Пора преподать ему урок, — прохрипела Бетти — Где веревка? Стив, тащи веревку! Он узнает на своей шкуре, каково топить людей. Свяжем его и выбросим за борт.

Секунду в комнате не было слышно ничего, кроме тяжелого дыхания. Затем Шейн услышал вой сирены.

— Проклятье, мы слишком сильно шумели, — проворчал Стив. — Местные богатые ублюдки не выносят шума.

Кто-то завел Шейну руки за спину и начал связывать их полоской ткани, оторванной от простыни. Рев сирены усилился и внезапно затих: вероятно, машина подъехала к причалу.

— Не знаю, как вы, ребята, а я сматываюсь отсюда, — сказал Стив.

— Нет! — голос Ли звучал почти радостно. — Пусть каждый возьмет по бутылке. Это частная яхта, какое они имеют право входить сюда?

Все начали ходить по комнате. Шейн лежал неподвижно, без труда ослабив неумелый узел на своих запястьях. По причалу прогремели тяжелые шаги. Шейн нащупал узел большим и указательным пальцами и развязал его.

Видимо, зрелище безмолвной освещенной яхты озадачило полицейских, и они остановились, а затем начали осторожно подниматься по трапу.

— Эй, — позвал мужской голос. — Есть кто на борту?

— О'кей, Маккуайр, — сказал другой голос. — Давай посмотрим, все ли ушли.

Шейн освободил руки. Кто-то нервно хихикнул, но тут же умолк. Шаги полицейских слышались уже совсем близко. Шейн все еще надеялся, что в общей неразберихе он сможет спуститься по веревочной лестнице и отцепить контейнер с деньгами. При необходимости он мог бы заплыть под причал и подождать, пока копы не очистят яхту. Он знал, что если деньги попадут к Питеру Пэйнтеру, то Гарри Басс вряд ли сможет доказать свое право на них.

Эй, есть кто-нибудь? — снова позвал полицейский.

Шейн узнал голос Маккуайра — грубого, могучего ветерана, который славился своим искусством выбивать признания из обитателей негритянских кварталов и неоднократно удостаивался похвалы за силовое задержание тинейджеров-грабителей. Временами Шейну казалось, что Маккуайр считает бандитами всех, кому не исполнилось двадцати одного года. Бетти и ее друзья едва ли могли произвести на Маккуайра благоприятное впечатление.

Маккуайр вошел в комнату, и она взорвалась воинственными криками. Шейн быстро сел, смахнул с лица подушку и начал освобождать плечи и голову от витков целлулоидной ленты. Воздух стонал от визга и проклятий. Маккуайр упал на одно колено. Его глаза встретились с глазами Шейна. Фуражка Маккуайра упала на пол, по его щеке стекала струйка крови.

— Шейн? — удивленно произнес он и вытащил пистолет.

Шейн ударил его по запястью ножкой от разбитого стула. Второй полицейский, детектив в гражданской одежде, согнулся под градом пустых бутылок, закрывая руками голову. Белокурая девушка подкралась сзади и врезала ему по затылку бутылкой из-под водки.

Вбежавший репортер с фотоаппаратом щелкнул вспышкой и быстро спрятался под столом.

Шейн встал на ноги и направился к капитанской каюте, срывая с себя куски кинопленки. Мимо него пролетела Бетти и с грохотом врезалась в стену. На ее щеке алела длинная ссадина. Оттолкнувшись от стены, она снова бросилась вперед и впилась зубами в шею Маккуайру. Тот зарычал, как разъяренный зверь, и оторвал ее от себя.

Бетти попятилась, и Маккуайр дважды ударил ее резиновой дубинкой. Первый удар пришелся ей по плечу; второй едва не оторвал ухо. Бетти рухнула на пол и скорчилась у ног детектива. Маккуайр вошел в то не слишком редкое для него состояние, когда он уже не осознавал, что делает. Сжав дубинку обеими руками, он занес ее над головой. Его глаза налились кровью и превратились в узкие щелочки.

Прыгнув вперед, Шейн перехватил дубинку в тот момент, когда она начала свое возвратное движение. Щелкнул затвор фотоаппарата.

— Пошел вон, Шейн, — проскрежетал Маккуайр.

Оттолкнув Шейна, он снова поднял дубинку. На его шее вздулись жилы. Бетти в ужасе глядела на полицейского: Маккуайр, без сомнения, собирался проломить ей череп.

Шейн очень не любил бить полицейских, да и надобность в этом возникала у него крайне редко. Он вздохнул, отвел плечо и двинул Маккуайра в челюсть длинным ударом правой. Подхватив тело, он вытащил из ослабевших пальцев Маккуайра резиновую дубинку.

— Стоять на месте, — приказал третий коп, входя в комнату.

Ли с радостным криком опустила ему на голову бутылку. Быстро обернувшись, она вырвала дубинку Маккуайра из рук Шейна и ударила полицейского по плечу, прежде чем Шейн успел остановить ее. Пока они с Шейном боролись, вырывая дубинку друг у друга, фотограф высунул голову из-под стола, сделал еще один снимок и ловко увернулся, когда Стив запустил в него катушкой для кинопленки.

— Отпусти, Майк, — умоляюще сказала Ли. — Я хочу вышибить из него мозги.

— К черту!

Шейн вывернул ей руку и отобрал дубинку. Отодвинув в сторону стонущую Бетти, он снова попытался пройти в капитанскую каюту.

Однако через секунду он понял, что с деньгами придется подождать. В комнату вошли еще три копа. Эти прибыли без сирен, зато с пистолетами в руках. Зрелище поверженных товарищей, лежавших на полу среди битых бутылок и разорванной кинопленки, говорило само за себя. Выстрелы могли прозвучать в любой момент.

— Брось это, — обратился к Шейну коп, который вошел первым.

Шейн выронил дубинку. Не обращая внимания на пистолеты, Стив бросился на полицейских с кулаками, но поскользнулся и упал на пол. Фотограф еще раз щелкнул затвором фотоаппарата и удовлетворенно улыбнулся.

Глава 13

Шейна вместе с остальными провели по причалу под усиленным конвоем. Для перевозки арестованных копы в Майами-Бич пользовались грузовыми «фольксвагенами» с двумя рядами скамеек вдоль стен. За исключением Маккуайра, которого увезли в госпиталь, Шейн знал в лицо лишь одного из полицейских, но тот не выказал никакого желания узнать частного детектива. Со своей стороны Шейн не делал попыток ни назвать свое имя, ни высказать свою точку зрения на то, что случилось.

Бетти было позволено одеться, но сумочку и сухое полотенце у нее отобрали. На ее лице вспух длинный рубец, хорошо заметный даже в слабом свете ночной лампочки. Закрыв рукой поврежденное ухо, она монотонно раскачивалась взад-вперед.

— Кажется у меня начинается лихорадка, — прошептала она.

Дорога пошла под уклон. Водитель грузовика включил сирену.

— Бетти, — сказал Шейн.

Он сидел напротив нее; их колени почти соприкасались. Шейн взял девушку за руку, и Бетти подняла голову.

— Мы скоро приедем, — сказал Шейн. — Слушай внимательно и не перебивай.

Полицейский, сидевший у задней двери, вскинул голову:

— Заткнитесь вы там! Никаких разговоров!

Шейн толкнул локтем Стива, сидевшего сбоку от него с выражением глубокого отчаяния на лице. Тот не отреагировал; тогда Шейн снова толкнул его и подмигнул ему. Стив кивнул.

— Что значит «заткнись»? — заорал он. — У нас демократия!

Ли присоединилась к Стиву, коп заорал на обоих, и вскоре все, кроме Шейна и Бетти, громко запели: «Моя земля, земля свободы…».

— Никому не говори про Винса, — тихо сказал Шейн. — Мне нужно выяснить, что случилось. Я не могу ничего сделать, если меня запрут в камере. За обычную драку нас продержат в кутузке часа два, не больше.

Бетти попыталась что-то сказать, но Шейн прервал ее.

— Ты сильно пьяна?

— Очень сильно, — прошептала она. — Ты ударил этого копа, верно? Ты забрал у него дубинку.

— Да, но дело не в этом. Я не топил Винса. Когда мы найдем Винса, то узнаем, что случилось. Иначе копы подумают, что ты проломила ему череп и выкинула его из окна.

Ее глаза расширились в немом протесте.

— Там везде разбросаны бутылки, — продолжал Шейн. — Обстановка подходящая. Я знаю, что на самом деле все было не так, но я не смогу сказать об этом копам, иначе всплывут другие подробности. Копы могут решить, что ты запихнула его в гидрокостюм и выкинула из окна. По нелепой случайности он запутался в лестнице и не пошел на дно. Если копы узнают про Винса, то тебе придется плохо, Бетти. Если они пронюхают про героин, то ты от них уже не отвяжешься.

Она с трудом сглотнула слюну.

— Я не…

Шейн сжал ее колено.

— Молчи и ни о чем не беспокойся.

Он присоединился к остальным и заревел: «Страна отважных пилигримов…»

Пение продолжалось до тех пор, пока машина не подъехала к полицейскому участку. Когда двери грузовика распахнулись, затворы фотоаппаратов защелкали снова.

— Это же Майк Шейн! — воскликнул один из репортеров и побежал к телефону.

В здании участка их выстроили в линию перед конторкой дежурного сержанта на первом этаже и официально зарегистрировали как задержанных. Шейн был единственным, кто обратился с просьбой сделать телефонный звонок. Он набрал номер своего друга Тима Рурка, репортера из «Майами Ньюс», и коротко объяснил ему, где он находится и какой адвокат ему нужен.

— Что ты натворил на этот раз, Майк? — радостно спросил Рурк.

— Надо подумать. Для начала — совместная пьянка и беспорядки. Затем драка, сопротивление представителям власти, нанесение побоев офицеру полиции, вандализм и преднамеренная порча чужого имущества. Я наверняка кое-что пропустил.

— И тебе нужен всего лишь один адвокат? — спросил Рурк.

Шейн рассмеялся.

— Мои дела не ждут, Тим, так что оборачивайся побыстрее.

Шейна, Стива и второго парня отвели в общую камеру, где уже собралась порядочная толпа арестантов, обычная для субботнего вечера. Некоторые спали, несколько мужчин выясняли отношения, в углу плакал старик. Остальные в тупом оцепенении сидели на скамейках или лежали на полу. Парень, который вошел в камеру вместе со Стивом и Шейном, внезапно обернулся и схватил дежурного за рукав.

— Мне надо позвонить!

— У тебя была возможность, — холодно сказал полицейский. — В камеру.

Парень уцепился за дверь.

— Но я же Том Пайк! Вы должны…

Несколько арестантов присоединились к его протестам, и дежурный повел Пайка к телефонам.

— Его папаша — судья, — объяснил Стив. — Старик должен нас вытащить.

Шейн опустился на свободную скамью. Через несколько минут вернулся заметно успокоившийся Пайк. Он не стал говорить со Стивом, демонстративно отвернувшись к решетке.

Прошло еще полчаса. Шум в камере немного стих, прерываясь выкриками лишь в тех случаях, когда приводили новых арестантов. Вонь усиливалась. Шейну приходилось сидеть и в гораздо худших камерах, поэтому он погрузился в неторопливые размышления о ясных и неясных моментах в деле Гарри Басса. Вторая категория была гораздо обширнее, чем первая.

Арестанты снова заволновались: по коридору шел Питер Пэйнтер с группой полицейских. Видимо, новость об аресте Шейна уже достигла его слуха.

Старший детектив Питер Пэйнтер был одет в безупречно чистый белый костюм с красной гвоздикой, приколотой к лацкану пиджака. От его великолепно выбритых щек распространялось благоухание лосьона, а его короткие усы щеточкой были тщательно расправлены и приглажены. На губах Пэйнтера играла плотоядная улыбка. Майкл Шейн, заклятый враг, причинивший столько неприятностей главе детективного отдела полиции Майами-Бич, был в его руках!

Некоторые из арестантов взирали на Пэйнтера подобострастно, другие — с открытой враждебностью. Те, кто ни разу не видел его раньше, смотрели на белый костюм с недоумением. Алкоголик, сидевший рядом с Шейном, сделал непристойное замечание по поводу красной гвоздики, и детектив от души рассмеялся.

— Шейн! — с триумфом в голосе воскликнул Пэйнтер, увидев рыжеволосого детектива сидящим на скамье между старым алкоголиком и нечесаным юнцом в грязной майке.

Шейн неторопливо выпрямился. Стив с тревогой наблюдал за ним. Шейн подмигнул ему и протолкался через толпу к решетке. Запах туалетного лосьона Пэйнтера заглушал все другие запахи в камере.

Пэйнтер широко улыбнулся.

— Эту ночь я запомню надолго, — с чувством сказал он и сделал одному из сержантов знак открыть дверь.

Копы, окружавшие Пэйнтера, злорадно ухмылялись. Исключение составлял Боб Сандерсон — седой лейтенант, который умудрялся каким-то образом организовывать работу детективного отдела, несмотря на все промахи своего шефа. Боб уставился в пол, засунув руки в карманы.

— Пожалуйте сюда, — сказал Пэйнтер в коридоре, указывая на дверь для допросов. — Не хочу показаться нескромным, но в этой комнате мне удалось расколоть немало твердых орешков. Сандерсон, вы захватили с собой то, что мы обнаружили на яхте?

Он взял у Сандерсона большой конверт и сделал приглашающий жест. В холодной мрачной комнате всю меблировку составляли лишь казенный стол с пишущей машинкой да несколько стульев. Рядом с машинкой лежали стопка бумаг, две перьевые ручки и стояла чернильница, как бы напоминая о необходимости своевременной дачи показаний. В свете мощной лампочки без абажура даже лицо Пэйнтера выглядело пожелтевшим и смертельно усталым.

Пэйнтер впустил в комнату Сандерсона и стенографиста, а затем захлопнул дверь перед любопытными. Приблизившись к Шейну, он медленно обошел вокруг него — видимо, желая рассмотреть противника со всех сторон. Рубашка Шейна на спине уже высохла, но брюки были мокрыми и грязными. Пэйнтер наклонился.

— Носки отсутствуют! — злорадно провозгласил он.

Шейн позволил Пэйнтеру насладиться ситуацией. Такие случаи предоставлялись старшему детективу нечасто, и он ценил их превыше любых служебных поощрений. Шейн опустился на стул; Сандерсон протянул ему сигарету и щелкнул зажигалкой. Пэйнтер аккуратно поддернул брюки и присел на край стола.

— Организация, — произнес он. — Организация дает себя знать. Мои люди в любое время дня и ночи ставят меня в известность о любых беспорядках, в которых замешан некий Майк Шейн. Разумеется, я всегда действую осторожно. Пришлось посадить очаровательную леди в такси и отправить ее домой под присмотром. Она очень расстроилась и наговорила нам много резкостей, но дело того стоит. Картина в общей камере возместила все сторицей, — Пэйнтер блеснул глазами. — Я не удивлюсь, Шейн, если этот случай покончит с твоей карьерой частного детектива.

Пэйнтер достал из пачки сигарету и вставил ее в длинный мундштук. За долгие годы Шейн хорошо изучил особенности характера этого маленького непоседы и знал, что ему нужно выговориться. Затем, при условии, что Пэйнтер полностью удовлетворит свое злорадство и не посадит себе пятно на брюки, он, может быть, начнет прислушиваться к словам окружающих. Придется рассказать ему про ограбление Гарри Басса и смерть Донахью. В прошлом Шейн нередко скрывал факты от Пэйнтера, но бывали случаи, когда ему приходилось ради обще! о блага забыть о своих личных отношениях со старшим детективом.

— Три парня, три девушки, — Пэйнтер хрюкнул от удовольствия. — Интересно, какая из них твоя, а? Эта Бетти — просто конфетка; как вы думаете, Сандерсон?

— Она боится растолстеть, — сообщил Шейн.

— Чепуха, — отрезал Пэйнтер. — У нее все в полном порядке. Не в моем вкусе, разумеется, немножко вульгарна, но для Шейна вполне подходит. Хорошая выпивка и марихуана сглаживают любые недостатки, а? Мне говорили, что после двух косяков все женщины выглядят одинаково.

Он вынул из бумажного конверта коричневый окурок, две сигареты с марихуаной и иглу для подкожных инъекций.

— Боже мой, Боже мой, — грустно сказал он. — Майкл Шейн, знаменитый частный детектив! Вечеринка на яхте у Эла Нэплза! Полуголые девочки! Порнографические фильмы! Газеты будут в восторге, и дело не только в статьях. По счастливой случайности рядом болтался фоторепортер из «Ньюс». Жаль, что я еще не видел снимков. Так в чем дело, Шейн? Обычно к этому времени ты уже заводишь свои оправдательные речи.

— Ты уже готов выслушать меня? — мрачно осведомился Шейн.

— Что выслушать — твои выдумки и увертки? Я не собираюсь их выслушивать! На этот раз ты вляпался, мой не в меру ловкий друг! Я прижал тебя к стенке и собираюсь раскрутить дело на всю катушку. Я не шучу! Я знал, что рано или поздно ты вляпаешься по-крупному. Нет, я не против веселого отдыха с друзьями, но не кажется ли тебе, что на этот раз ты немного перестарался? Марихуана и героин — это уж слишком. В Библии что-то говорится по этому поводу, вроде: «И предам врагов твоих в руку твою».

Пэйнтер раздавил пальцем на столе воображаемого таракана и щелчком отбросил его прочь.

— Годы не идут тебе в прок, — со вздохом сказал Шейн. — Ты уже не раз держал передо мной подобные речи, и каждый раз все заканчивалось для тебя очередным расстройством желудка.

— Но не сейчас, — возразил Пэйнтер. — Я не хочу недооценивать тебя. Ты определенно счастливейший сукин сын на всем белом свете и обладаешь немалыми артистическими способностями. Ты не гнушаешься заводить знакомства среди так называемых джентльменов из прессы, а вернее сказать, среди скандальных бумагомарателей. В глазах порядочного обывателя ты непогрешимый борец с преступностью. Возможно, ты сумеешь убедить их, что ты находился на яхте по долгу службы, докапываясь до истоков молодежной преступности. Но, — Пэйнтер склонился вперед, и лицо его перекосила злобная гримаса, — но что бы ты там ни делал, факт остается фактом: ты ударил офицера полиции! Чтобы избежать ареста, ты прибегнул к своему обычному методу — насилию. Мои люди поднялись на яхту по жалобе влиятельного налогоплательщика, который имеет полное право спокойно спать по ночам. Ты и твои друзья встретили их градом бутылок. Когда сержант Маккуайр попросил всех последовать за ним по-хорошему, ты вывихнул ему челюсть.

— Да, кажется, что-то хрустнуло, — спокойно сказал Шейн. — Пит, старина, может быть, ты все-таки остынешь? Маккуайра уже давно следовало проучить. Он был готов убить девушку резиновой дубинкой. Если тебя это удивляет, то, значит, ты плохо знаешь своих подчиненных.

— Характер Маккуайра, хороший или плохой, здесь совершенно ни при чем, — резко сказал Пэйнтер. — Он офицер полиции, он производил законный арест. Судя по характеру нанесенных повреждений, ты ударил его чем-то гораздо более твердым и тяжелым, чем кулак. К несчастью для тебя, у нас есть неопровержимое свидетельство твоей вины. Когда фотограф из «Ньюс» пришлет снимки, ты поймешь, что для тебя все кончено. Ты сядешь в тюрьму, причем по той самой статье, которой заслуживаешь.

— Через несколько минут сюда придет мой адвокат, — сдерживаясь, сказал Шейн. — Сегодня ночью мне еще нужно поработать.

— Только не сегодня ночью, Шейн, — удовлетворенно произнес Пэйнтер. — Сегодня ты будешь нашим гостем в каталажке. Конечно, утром перед дверью соберется целая толпа просителей и поручителей, но никому не позволено безнаказанно бить офицера полиции. Не рассчитывай выйти отсюда до завтрашнего вечера.

Рыжеволосый детектив нахмурился.

— Я понимаю, Пит, как это будет приятно для тебя лично, — сказал он. — Но если ты дашь себе труд хоть минутку подумать, то поймешь, что я был лишним на этой вечеринке. Твои люди разговаривали со сторожем.

— На причале был сторож, Майк? — с интересом спросил Сандерсон.

— Можешь не отвечать, — вмешался Пэйнтер. — Техническая сторона расследования — это уже наше дело. Утром мы все проверим.

— Я понимаю, почему ты не хочешь ничего проверять сейчас, — сказал Шейн. — Если он скажет тебе, что я провел на яхте всего лишь полчаса, то тебе придется пораскинуть мозгами, а это для тебя самая сложная вещь.

Пэйнтер раскрыл рот, но Шейн решил, что настало время повысить голос.

— Когда я поднялся на яхту, там было пять человек — два парня и три девушки, — продолжал он. — Третий парень мертв. Его зовут Винсент Донахью, он был капитаном «Самородка». Я работаю на Гарри Басса, и мне нужно выйти отсюда, потому что…

— Если ты думаешь, что тебя выпустят, то ты выжил из ума.

— Мне нужно выйти, — повторил Шейн, повысив голос. — Мне нужно выйти потому, что Гарри разгуливает по городу с сотрясением мозга. У него скверный характер. К тому же сейчас у него крупные неприятности, и я должен остановить его, пока он не сделает что-нибудь непоправимое.

— В таком случае он получит по заслугам, — заявил Пэйнтер. — Я буду только рад этому.

— Пит, ровным голосом сказал Шейн. — Политическая организация, посадившая тебя в твое кресло, получает крупные ежемесячные пожертвования от Басса. Вряд ли это является для тебя новостью.

Лицо Пэйнтера исказилось.

— Ты обвиняешь меня…

— Брось, Пит! — в сердцах сказал Шейн. — Ты ведь не с луны свалился. Это туристский город. Без игорного бизнеса оборот во всех отелях упадет не меньше чем на треть. Если с Гарри что-нибудь случится, пользы от этого никому не будет.

Пэйнтер криво улыбнулся.

— К трудностям мне не привыкать, — сказал он. — Я разрешил тебе высказаться, а теперь послушай меня.

Он обернулся к стенографисту, и тот раскрыл свой блокнот.

— Пора переходить к делу, — продолжал Пэйнтер. — Сегодня вечером недалеко от дома Гарри Басса на шоссе был обнаружен горящий восьмиместный «кадиллак». Номерные знаки сгорели, однако мы знаем, что Басс недавно купил себе восьмиместный «кадиллак», и сейчас в его гараже этой машины нет. Рядом с машиной был обнаружен негр по имени Билли Уолленс, у него сотрясение мозга. Удостоверение на ношение оружия подтверждает, что он является телохранителем Гарри Басса. Вы с Бассом большие приятели, об этом знает полгорода. У меня голова тоже не ватой набита, Шейн. Когда мы застали тебя на яхте Эла Нэплза со Стивом, сыном Гарри Басса…

Шейн пристально взглянул на старшего детектива.

— Разумеется, при аресте он не назвался своим подлинным именем, — улыбаясь, сказал Пэйнтер — Далее, игла для подкожных инъекций, обнаруженная под кроватью в капитанской каюте, и несколько зерен белого порошка, который, несомненно, является героином… — он вопросительно взглянул на Шейна. — Ты следишь за моей мыслью?

— Не могу уследить, Пит, — откровенно признался Шейн.

— О'кей, — отрезал Пэйнтер. — Если тебе нравится корчить из себя идиота, пожалуйста. Твое любимое общественное мнение скушает историю с оргией на яхте. Я говорю серьезно: если ты не согласишься сотрудничать с нами, тебе придется туго. Но я готов пойти на компромисс. Я могу даже замять дело с Маккуайром — на меня будут косо смотреть, но чего не сделаешь ради высшего интереса. Пойми, у меня наконец появилась управа на тебя, но я не буду пользоваться своими преимуществами только в том случае, если ты расскажешь все, абсолютно все.

— О чем, Пит? — спросил Шейн.

— О перевозке героина.

Шейн недоуменно уставился на Пэйнтера.

— Как я погляжу, ты ничего не знаешь, — сказал Пэйнтер. — Разумеется, ты ничего не знаешь. Вы ожидали от него чего-нибудь другого, Сандерсон? Я, честно говоря, нет.

— Освежи мою память, — предложил Шейн.

— Я расскажу тебе то немногое, что я знаю, так что ты будешь точно представлять себе, какие пробелы тебе следует заполнить, — Пэйнтер пересел на стул и откинулся назад, балансируя на его задних ножках. — В последнее время мои отношения с отделом по борьбе с наркотиками ФБР были не очень хорошими. Несколько месяцев назад мы разошлись во мнениях: они вбили себе в голову, что я каким-то образом повинен в неудаче операции, на которую возлагали большие надежды. Но бог с ними, у меня есть собственные информаторы. На этот раз я сам проделал всю работу. Я вручу дело этим парням на серебряном блюдечке, когда произведу аресты. Они лишь себя считают экспертами, остальные для них не существуют.

— Ты не собираешься переходить к делу? — спросил Шейн.

— Не перебивай, — строго сказал Пэйнтер. — Сигнал поступил из экспортно-импортного бюро, источник надежнейший. Информатор слышал от французских коллег, что героин на сумму в полмиллиона долларов уже находится на пути в Майами. Сведения, как видим, из третьих рук, но все же весьма интересные. Как известно, благодаря эффективной работе полиции, распространение наркотиков находится под контролем. Но внезапно на рынок была выброшена партия героина — превосходного героина по вполне доступной цене. Я знаю, что груз был отправлен из Ниццы в первой декаде октября. Я связался с французской полицией и получил список американцев, проживавших а отелях в этот период. Одним из них оказался наш старый знакомый, Гарри Басс.

— Гарри Басс не имеет дело с наркотиками, — холодно сказал Шейн.

— Как правило, не имеет. Он осторожен и очень дорожит своим общественным положением. Но одна-единственная попытка — почему бы и нет? Прибыли огромны, и их можно немедленно пустить в дело. Мы надавили на всех осведомителей, но операция оказалась очень тонко спланированной. Первая утечка информации произошла сегодня днем. Сандерсон, расскажите ему, а то он мне не поверит.

— Информация из вторых или третьих рук, Майк, — нехотя сказал Сандерсон — Прошел слух, что за всем эти стоит крупный букмекер.

— Я не претендую на все ответы сразу, — сказал Пэйнтер. — Как насчет Стива Басса, Майк? Он что, мелкий торговец?

Шейн бросил окурок на пол.

— Мне об этом ничего не известно, — сказал он.

— Ну же, Шейн, — жалобно сказал Пэйнтер. — Стенографист заносит твои слова в протокол. Такое заявление просто абсурдно. Здесь есть свидетели, не забывай.

— У Гарри есть нерушимое правило, — сказал Шейн — Он никогда не ведет дел с теми, кто имеет какое-либо отношение к наркотикам.

Пэйнтер качнулся назад вместе со стулом.

— Такие, как он, всегда идут на компромисс, если цена достаточно высока, — заявил он. — А как насчет тебя, Шейн? Когда дело доходит до денег, то у тебя достаточно гибкие принципы.

Шейн положил руки на стол. На его виске пульсировала синяя жилка.

— Ты думаешь, что я занимаюсь контрабандой героина? — спросил он.

— Шеф, может быть, мы вернемся к тому парнишке, который исчез с яхты? — вмешался Сандерсон. — Шейн говорит…

Пэйнтер остановил его нетерпеливым жестом. Он не отрывал глаз от лица Шейна.

— Подумай сам, — сказал он. — Если Эл Нэплз и Гарри Басс провернули на пару операцию с героином, то им был нужен связной. Человек с отличным прикрытием и крепкими нервами, который может организовать молодежь и присматривать за ней, который может сновать туда и обратно с мелкими партиями товара, не связываясь с известными распространителями наркотиков. Я всегда восхищался твоей неутомимостью, Шейн. Возможно, я не смогу предъявить тебе официальное обвинение по этому делу. Но я в любой момент могу привлечь тебя за нанесение побоев офицеру полиции. Вот мое предложение, ты его уже понял: я предлагаю тебе билет на свободу в обмен на полный и правдивый рассказ о Бассах, старшем и младшем, Эле Нэплзе и его яхте, а также о полумиллионной партии героина.

Шейн встал.

— Ты, маленький говнюк! — прогремел он. — Я не скажу тебе, который час на дворе, даже если ты будешь ползать на брюхе! Если меня осудят за драку с копом, то я это как-нибудь переживу.

— Сандерсон! — пискнул Пэйнтер.

Шейн схватил со стола бутылочку красных чернил. Ни Сандерсон, ни стенографист не попытались остановить его. Рука Шейна угрожающе поднялась; Пэйнтер отшатнулся назад, не в силах вынести его испепеляющий взгляд, и опрокинулся на спину вместе со стулом.

Открылась дверь. В комнату вошли Тим Рурк и Гарри Холстэд, адвокат Шейна.

— Капитан Рурк, кавалерийский корпус США! — объявил Рурк и отдал честь — Привет Майк. Опять бьешь копов по зубам? А где Пэйнтер?

Шейн поставил бутылочку с чернилами на стол и отряхнул ладони. Пэйнтер с трудом поднялся на ноги.

— Ты слышал, Сандерсон? — взвизгнул он. — Ты слышал, как он угрожал мне?

— Слышал, — холодно ответил Сандерсон. — Он назвал вас говнюком, это отягчающее обстоятельство.

Пэйнтер метнул подозрительный взгляд на своего помощника.

— Ладно, у нас достаточно отягчающих обстоятельств, — недовольно проворчал он, искоса взглянув на Шейна, все еще возвышавшегося над столом — Но если раньше ты мог рассчитывать на мою снисходительность, Шейн, то теперь забудь о ней. Ты сделал свой выбор.

Зазвонил телефон. Стенографист снял трубку.

— Это вас, шеф, — сказал он. — Ребята из лаборатории.

— Что они делали, проверяли иглу и белый порошок? — спросил Шейн. — Ну и как, это действительно сахарная пудра?

Рурк рассмеялся. Он был высоким, худым и взъерошенным человеком с бесцеремонными манерами, за которыми скрывались верность друзьям и страстная преданность своей профессии.

Он вручил Шейну большой конверт.

— Какая жалость, что в тот момент меня не было рядом! — сказал он, качая головой. — Посмотри на эти картинки. Величайшая сенсация со времен Содома! — он небрежно взял со стола сигарету с марихуаной и понюхал ее. — Расширяешь поле деятельности, Майк?

— Положите на место! — крикнул Пэйнтер. — Это вещественное доказательство!

Холстэд, седой, сонный мужчина, приподнял бровь.

— Вы нашли это в кармане моего клиента? — осведомился он.

— Нет, — признал Пэйнтер. — Но если вы думаете, что у нас недостаточно других обвинений против него, то вы глубоко заблуждаетесь. Кстати, а кто вас сюда впустил?

— Честно говоря, Питер, нам пришлось кое с кем потолковать, — сказал Холстэд. — Похоже, один из ребят, которых вы заграбастали, оказался сыном судьи Пайка. Это добавило смазки в шестеренки закона.

— Шейн привлечен за нечто более серьезное, чем пьянство и беспорядки, — сказал Пэйнтер. — Молодого Пайка вы можете забрать в любую минуту. Шейна мы не выпустим, пока не получим медицинского заключения о состоянии сержанта Маккуайра, то есть не раньше чем через двенадцать часов.

Холстэд улыбнулся и взглянул на Рурка.

— Тим?..

Репортер взял у Шейна конверт и вытащил из него пачку глянцевых фотографий.

— Настоящая конфетка, — радостно сказал он. — Воскресные газеты уже не успеют дать этот материал, Майк, но ты и твои новые друзья — в понедельник вы займете три первые страницы целиком, это я гарантирую. Я мельком глянул на изъятую кинопленку: думаю, мы вырежем оттуда два-три наименее страшных кадра и используем их в качестве гарнира.

Он передал Шейну несколько фотографий. Будучи очевидцем и участником событий, детектив помнил, что девушки на вечеринке не были обременены одеждой. Рурк ткнул пальцем в Ли, размахивавшую пустой бутылкой: ее блузка была расстегнута сверху донизу.

— Придется заретушировать некоторые места, — сказал он. — Иначе почтовые отделения зарубят весь выпуск. Мы все-таки семейная газета.

Шейн рассмеялся.

— Фотограф заслужил медаль за отвагу на поле боя, — сказал он.

— Фотограф не жаловался на жизнь, — заметил Рурк. — А теперь я хочу обратить твое внимание на три снимка с сержантом Маккуайром. Мы все горько заплакали, когда узнали, что за беда с ним приключилась. Такая блестящая карьера — и вот, вывихнутая челюсть, да еще и трещина в кости…

Он разложил в ряд три фотографии. На первой Маккуайр возвышался над Бетти с дубинкой, занесенной для удара. Бетти сжалась в комок, на ее щеке уже алела глубокая царапина. Лицо Маккуайра было искажено яростью, глаза налились кровью. Это была классическая фотография полицейского-садиста и его беспомощной жертвы. На второй фотографии Шейн перехватывал дубинку на лету. Третий снимок изображал Маккуайра, сползающего по стене после удара Шейна.

— Сначала она укусила его за шею, — запротестовал Пэйнтер. — Однако никому и в голову не пришло это сфотографировать.

— С каких это пор Маккуайра надо укусить за шею, чтобы он раскроил кому-нибудь череп? — спросил Рурк.

Пэйнтер внимательно просмотрел фотографии, затем яростно сгреб их в кучу, разорвал пополам и швырнул обрывки в угол.

— Они извращают факты! Но я здраво смотрю на вещи, Рурк. Их нельзя публиковать: это убьет нас. Это разрушит образ полиции и сведет на нет многолетние усилия по поддержанию порядка. Дайте мне слово, что вы их не опубликуете, и можете уходить отсюда вместе со своим рыжим приятелем.

— Мы требуем, чтобы Маккуайр был уволен, — добавил Шейн.

Пэйнтер побагровел.

— Если я приду к выводу, что сержант Маккуайр мне больше не нужен, я сам приму соответствующее решение! — рявкнул он.

Шейн обменялся взглядом с адвокатом.

— В таком случае, Питер, мы можем попытать счастья в суде, — мягко сказал Холстэд. — Если Майк будет отпущен, а я в этом не сомневаюсь, то я посоветовал бы ему подать жалобу на незаконный арест. Вы знаете, Питер, Маккуайр уже давно напрашивался на это, — добавил он менее официальным тоном.

Пэйнтер оторвал от лацкана своего пиджака красную гвоздику и принялся выщипывать лепесток за лепестком, бросая их на пол.

— В один прекрасный день, — процедил он, — когда-нибудь, Шейн, ты все-таки пересечешь черту, и будь уверен, я буду поджидать тебя с большим мачете в руке. Тебе опять повезло. Если бы там не было фотографа-хорошо, подождем до следующего раза. Я умею ждать. В следующий раз ты и оглянуться не успеешь…

— Майк, — вставил Сандерсон. — Что ты там говорил про мертвого парнишку — Донахью, или как его там?

— Разве я что-то говорил? Уже поздно, Боб, я устал. У меня мысли путаются.

Сандерсон сокрушенно пожал плечами.

— Что ж, Майк, я не стану тебя винить, — сказал он.

— Что такое? — резко спросил Пэйнтер. — Что вы сказали, и как это следует понимать?

— Ничего особенного, шеф. Просто мысли вслух.

— Держите свои мысли при себе, — отрезал Пэйнтер.

— Нет никакого смысла оставлять Шейна в камере, — сказал Холстэд. — Бумаги на выход будут готовы через несколько минут.

— Никаких поблажек, — твердо сказал Шейн. — Мы вошли в камеру вместе и выйдем оттуда вместе.

Он предупредил протест адвоката энергичным жестом. Все трое вышли из комнаты.

— Тебе нужно хорошенько прополоскать горло, Майк, чтобы вывести привкус этого притона, — сказал Рурк. — По нелепой случайности у меня в машине завалялась бутылка коньяка. Меняю коньяк на объяснения.

— Я почти ничего не могу объяснить, Тим. Возможно, мне понадобится твоя помощь. Если смогу, то зайду к тебе в редакцию или, в крайнем случае, позвоню.

— Давай, давай. Марихуана, девочки, сахарная пудра… Материал что надо. Неплохо бы еще достать телефон этой курочки… Ли, как ее там? Дикая и тощая — я таких люблю.

Они остановились перед входом в общую камеру.

— А если честно, Майк: какая из этих куколок была твоей? — спросил Рурк. — Та, что в блузке, но без лифчика, та, что в лифчике, но без блузки, или та, что без лифчика и без блузки?

Шейн усмехнулся и вошел в камеру. Дверь захлопнулась. Стив, сидевший в углу, быстро поднялся и подошел к детективу.

— Так вы тот самый Майк Шейн? — спросил он. Шейн опустился на скамью, отодвинув в сторону спящего алкоголика.

— Ты тоже не сказал мне, что тебя зовут Стив Басс, — заметил он — Думаю, я в последний раз видел тебя, когда ты научился ходить.

Стив вздохнул.

— Я сказал им, что меня зовут Джо Тейлор. Так и знал, что не сработает.

Он заметно дрожал, несмотря на удушливую жару, царившую в камере. Короткая поездка в патрульной машине и психологический шок от зрелища тюремных стен выветрили из его головы остатки выпивки.

— Я не имею права просить вас, — сказал он, нервно зевнув. — Особенно после того, как набросил на вас эту пленку и ударил вас. Но, может быть, вы все-таки скажете отцу, что я не курил травку? Я даже не пробовал, клянусь.

— Гарри сейчас занят другими проблемами.

Стив печально покачал головой.

— Достаточно будет одного прецедента, я знаю по опыту. Отец хотел, чтобы я учился в колледже. Он сам не окончил и восьми классов и поэтому, наверное, с таким благоговением относится к высшему образованию. Ну что же, я поступил в колледж и вылетел с первого курса. Теперь он хочет, чтобы я работал в большой фирме и сидел в офисе от звонка до звонка. Да при этом я должен еще и улыбаться и делать вид, что все в порядке. Но жизнь-то у меня одна! Я знаю, я вывожу его из себя, но он меня тоже здорово достает.

— Я хочу задать тебе пару вопросов, Стив, — сказал Шейн — Ты помнишь, что я вчера говорил насчет Винса?

— Что-то насчет ограбления? — Стив почесал голову-Мистер Шейн, это невозможно.

— Тем не менее это случилось. А потом кто-то утопил его, хотя справиться с профессиональным пловцом не так-то просто. Ты хорошо его знал?

— Одно время он околачивался в колледже, жил в здании «Лямбда Фи». Знал кое-кого из ребят. В последние два месяца мы с ним часто пересекались, но раньше я не бывал у него на вечеринках. Вот почему я хочу убедить отца, что это случайность. Винс позвонил и спросил, есть ли у меня свободное время. Я думал, мы просто посидим и выпьем с ребятами, но кто теперь мне поверит?

— Твой отец поверит, — сказал Шейн. — Винс и его дружки ограбили именно твоего отца. Винс пригласил тебя для того, чтобы ты обеспечил ему алиби. Не для копов, а для Гарри. Если бы ты сказал, что Винс не выходил из каюты весь вечер, то отец поверил бы тебе. Поэтому Винс и подсунул тебе кинопленку.

Стив снова начал дрожать.

— Не знаю, видели ли вы новую секретаршу отца? — спросил он.

— Теодору Мур? Я виделся с ней сегодня вечером.

— Проклятые фильмы! Все время увлекаюсь… Понимаете, я уверен, что Тео читает газеты. Похоже, все пропало.

Шейн вспомнил, как Теодора целовала Гарри Басса.

— Ты что, встречался с ней? — осторожно спросил он.

— Пытался. Она сослалась на то, что очень занята. Сомневаюсь, чтобы она захотела встречаться с парнем, который весь вечер смотрит порнографический фильм, когда настоящий секс у него под носом. Она, наверное, решит, что я извращенец.

Шейн с трудом подавил улыбку.

— Похоже, я смогу вытащить тебя, Стив, — сказал он. — Твой отец сегодня потерял двести тысяч долларов. Если я найду деньги и выясню, что случилось с Винсом, то все будет в порядке. Я скажу твоему отцу, что мы работали вместе. Если он решит, что ты оказался на яхте потому, что хотел мне помочь, то я не буду его разочаровывать.

— Мистер Шейн! — лицо Стива прояснилось.

— Минутку. Если ты мне помогаешь, то помогай по-настоящему. Я хочу знать, с кем виделся Винс в последние несколько дней. Как насчет Бетти, она знает?

— Я обязательно спрошу! — с жаром сказал Стив. — Не знаю, какая у них там была любовь, но они часто встречались.

— Через несколько минут нас освободят. Не упусти Бетти. Дай ей выпить пару рюмок и подробно расспроси обо всем. Запиши номер телефона в моем автомобиле. Если не застанешь меня, позвони Тиму Рурку, его телефон найдешь в справочнике. Меня интересует все, что относится к наркотикам: как долго Винс сидел на игле, у кого он брал товар, сколько денег ему приходилось тратить? Мне нужно знать, не пропадал ли он из поля зрения ваших знакомых в последние две-три недели. Такой налет нельзя спланировать по телефону: им нужно было провести как минимум одну репетицию. Все, с кем я говорил, сходились во мнении, что Винс не мог разработать операцию в одиночку.

— Я тоже так думаю, — пробормотал Стив. — Он не стал бы рисковать своей драгоценной персоной ни за какие деньги.

Глава 14

Когда Шейн и Стив Басс вышли из полицейского участка, из автомобиля, стоявшего на противоположной стороне улицы, донесся призывный гудок. За рулем белого «альфа-ромео» сидела девушка.

— Это Тео! — Стив рванулся к автомобилю.

— Стив, — остановил его Шейн. — Бетти может выйти в любую минуту. Не упусти ее.

— Господи, совсем забыл. Сделайте одолжение: попросите Тео, чтобы она отвезла вас куда-нибудь. Если она увидит меня вместе с Бетти в два часа ночи…

— Хорошо.

— И еще: когда будете говорить с отцом, то, пожалуйста, изложите ему свою версию сразу, пока он не начнет ругаться. Если он перехватит инициативу, то вы уже не сможете ничего ему доказать.

Поблагодарив за совет, Шейн направился к белому автомобилю.

— Здравствуйте, мистер Шейн, — сказала Теодора. — Вас подвезти?

— Спасибо.

Шейн открыл дверцу и уселся рядом с девушкой.

— Мне нужно поговорить с Гарри, и чем раньше, тем лучше, — сказал он.

— Разве Док Уотерс вам ничего не сказал? Гарри улетел в Нью-Йорк.

— Я знаю. Было бы лучше, если бы он никуда не улетал.

— Еще бы, — мрачно сказала она. — Я была против с самого начала, но разве его уговоришь? Я вообще не могу понять, почему это люди не могут подождать сорок восемь часов, чтобы получить свои деньги. А вы? Я просто с ума схожу! Может быть, поедем куда-нибудь и выпьем? Я чувствую, что взорвусь, если не поговорю с нормальным человеком.

— Я оставил свой автомобиль на острове Ла-Гарсия, — сказал Шейн. — Мы можем поговорить по дороге. Гарри сообщил вам нью-йоркский номер телефона?

Теодора включила зажигание.

— Я знаю имя человека, с которым он хочет встретиться, — сказала она. — Его номер скорее всего не значится в телефонном справочнике. Это… Ладно, к черту, это…

Она назвала имя человека, с которым хотел встретиться Гарри Басс. Шейн выругался сквозь зубы.

— Моя реакция была точно такой же, — Теодора выжала сцепление, резко рванула маленький автомобиль с места и мастерски повернула за угол, не снижая скорости.

— Много лет назад они поддерживали деловые связи, — продолжала она. — Гарри не смог найти в Майами никого, кто мог бы выложить такую сумму наличными. Он позвонил в Нью-Йорк — номер он знал наизусть, — а потом мы страшно поссорились. Я не хотела отпускать его.

Не отрывая глаз от дороги, она выпалила непристойное слово.

— Извините, мистер Шейн. Обычно я не ругаюсь, но сейчас меня всю так и распирает.

— Понимаю, — сказал Шейн. — Когда он вернется?

— От четырех до десяти утра, в зависимости от того, сколько времени ему потребуется, чтобы доехать из аэропорта в Нью-Йорк, забрать деньги и вернуться обратно. Он хочет вернуть Доку Уотерсу всю сумму еще до завтрака… Пожалуйста, мистер Шейн, не смотрите на меня так. Я действительно пыталась отговорить его, но ничего не получилось. Я знаю, вы думали, что выпивка затормозит его, но он быстро протрезвел, — Теодора обеспокоенно взглянула на Шейна. — Вас что, били в полиции?

— Нет, раньше, — Шейн указал на две телефонные будки, стоявшие у перекрестка. — Пожалуйста, мисс Мур, остановитесь здесь.

— Почему бы вам не называть меня Тео? «Мисс Мур» звучит так официально… Послушайте, ну как я могла остановить его? От Дока Уотерса не было никакой пользы. Я не знала, где вас можно найти. Гарри обзвонил сначала всех знакомых в городе: он очень сердился и почти все время кричал. Один человек солгал ему, и Гарри был готов поехать к этому человеку и вытрясти из него деньги. Чем это могло бы кончиться? В самолете он мог хотя бы успокоиться и немного поспать. До последней минуты я была уверена, что он возьмет меня с собой, но он категорически отказался. Мест уже не было, нам пришлось ждать, пока откроют бронь. Осталось лишь одно свободное место, и это автоматически прекратило наш спор.

Теодора наклонилась вперед и заглянула в зеркальце заднего вида.

— Майк, за нами едет какая-то машина. Они остановились вместе с нами.

— Парочка ребят Пэйнтера, — сказал Шейн, не оглядываясь. — Мы можем стряхнуть их с хвоста, если захотим. У вас есть мелочь?

Теодора открыла сумочку.

— Вряд ли здесь хватит на междугородный звонок.

Ссыпав мелочь в карман, Шейн зашел в телефонную будку и набрал номер Хокинса, нью-йоркского частного детектива. Человек, с которым собирался встретиться Гарри Басс, был старейшиной игорного бизнеса, крупным бутлегером во времена сухого закона, одним из основоположников производства игровых автоматов. Теперь он уже растерял большую часть своего былого могущества, но по-прежнему оставался крупной фигурой. В прошлом Хокинс расследовал для него несколько запутанных дел.

— Ничего, ничего, Майк, — сказал нью-йоркский детектив, когда Шейн назвал свое имя и извинился за поздний звонок. — Я всегда рад тебя слышать. В девяти случаев из десяти это означает возможность подзаработать.

— Мне нужно всего лишь узнать номер телефона, — сказал Шейн, объяснив, какого человека он имеет в виду.

— Боже мой, Майк! Насколько это важно? В последнее время он ложится спать не позже полуночи — он сильно сдал за эти годы. И не означает ли твой звонок, что грядут какие-то неприятности? Верь или нет, но в последние шесть-семь лет он больше разоблачал чужие грехи, чем грешил сам.

Шейн заверил, что номер нужен ему для того, чтобы предотвратить неприятности, но никак не для того, чтобы создавать новые. Убедившись, что спорить бесполезно, Хокинс продиктовал номер. Шейн опустил в прорезь автомата десятицентовик и, дождавшись гудка, продиктовал оператору записанный номер.

— На чье имя записать звонок? — спросил оператор.

— На имя Майкла Шейна из Майами. Спросить мистера Гарри Басса.

В трубке раздались гудки.

— Алло, — сказал грубый мужской голос. В трубке слышались нестройный шум голосов и какие-то щелчки, вызывавшие почему-то тревожное чувство.

— Звонок для мистера Басса из Майами, — сказал оператор.

— Здесь таких нет, — отрезал голос.

Послышался еще один сильный щелчок, но их не разъединили.

— Оператор, повторите имя абонента, — потребовал другой голос, жесткий и решительный.

— Мистер Гарри Басс, звонит мистер Шейн из Майами. Вы будете разговаривать?

— Да! Подключите его.

— Это мистер Басс? — осведомился оператор.

— Это сержант Фино из уголовной полиции Нью-Йорка. Говорить буду я, подключайте.

— Аннулируйте звонок, — сказал Шейн и повесил трубку. Через секунду он снова поднял трубку. Убедившись, что разъединения по-прежнему не произошло, он оставил трубку болтаться на проводе и зашел в другую будку. Он порылся в карманах, вытащил последний десятицентовик и позвонил Тиму Рурку.

— Тим? Мне нужна твоя помощь, но у меня нет времени на объяснения. У тебя есть знакомые в нью-йоркских утренних газетах? «Дейли Ньюс» подходит лучше всего.

— В «Дейли Ньюс» у меня есть отличный приятель, — сказал Рурк. — Но если ты спросишь, могу ли я ему доверять, то…

— Постарайся убедить его, дело того стоит. Мне нужно связаться с клиентом. Я позвонил по нью-йоркскому телефону одному человеку, у которого должен был находиться мой клиент. Трубку поднял полицейский.

Шейн назвал Рурку имя нью-йоркского бизнесмена. Репортер присвистнул.

— Сражаешься с титанами, Майк?

— Я хочу знать, что там делала полиция и имеет ли это отношение к Гарри Бассу.

— Ага, местное имя. Чем дальше, тем лучше.

— Гарри улетел рейсом в девять тридцать. Если у него возникли неприятности с копами, то хороший репортер может выяснить, что произошло. Позвони мне по номеру в моей машине, если что-нибудь выяснится.

Шейн вернулся в другую будку и повесил трубку на рычаг. Телефон немедленно зазвонил: видимо, нью-йоркский оператор все еще пытался связаться с Шейном. Шейн вернулся к «альфа-ромео», проигнорировав настойчивые телефонные трели.

— В чем дело, Майк? — пытливо спросила Теодора. — Что-то стряслось?

— Все стряслось тогда, когда Гарри сел на нью-йоркский самолет, — жестко сказал Шейн — Это само по себе означало, что нас ждут крупные неприятности. У его друга в квартире полно полицейских. Я не знаю, имеют ли они отношение к визиту Гарри: Тим Рурк пытается выяснить это.

— О Боже, Майк, пожалуйста, — с отчаянием сказала Теодора. — Как я могла остановить его?

— Не исключено, что с ним все в порядке. Не волнуйтесь.

Они поехали дальше по Коллинз-авеню. Теодора, не отрываясь, смотрела на дорогу. Костяшки ее пальцев, сжимавших рулевое колесо, побелели.

— Как вам удалось найти меня? — спросил Шейн.

— Я очень сожалею, но мне пришлось разбудить вашу секретаршу. Она оказалась очень добра и дала мне адрес мистера Рурка. Я так надеялась, что вы найдете деньги и Гарри не придется лететь в Нью-Йорк! Он не должен был встречаться с этим человеком.

— Я выяснил, кто совершил налет и каким образом они это сделали, — сказал Шейн. — Но я так и не узнал, почему они это сделали.

— Как это? — удивленно спросила Теодора. — Разве двести тысяч долларов не говорят сами за себя?

— Деньги иногда не самое главное.

Следуя указаниям детектива, Теодора пересекла дамбу, въехала на остров Ла Гарсия и остановила автомобиль рядом с «бьюиком» Шейна. Патрульная машина, следовавшая за ними, остановилась сзади на почтительном расстоянии. Открыв дверцу «бьюика», Шейн набрал номер Тима Рурка. Линия была занята.

Теодора вышла из машины, прислонилась к переднему бамперу и закурила сигарету.

— Майк, можно мне поговорить с вами, пока вы будете ждать звонка? Может быть, мне уже не представится такого случая.

Шейн вынул из «бардачка» электрический фонарик.

— Мне нужно кое-что забрать на яхте, — сказал он. — Я вернусь через минуту. Если телефон позвонит, ответьте.

— А можно я пойду с вами? — Теодора оглянулась и посмотрела на патрульную машину. — Я не смогу ждать здесь одна.

Шейн пожал плечами.

— Пойдемте, если хотите.

Теодора пошла за Шейном, стараясь подстроиться под его шаг.

— Мой отец был баптистским священником, — сказала она. — Девочкой он водил меня на ежегодный летний молебен в лесу. Было жутковато, но не так, как сейчас.

Сторож ушел спать. Шейн и Теодора поднялись на борт «Самородка» и пошли по палубе, огибая разломанные стулья и битые бутылки. Яхта выглядела так, словно попала в эпицентр урагана. Судя по всему, Нэплзу предстояло потратить большую часть своего выигрыша на ремонтные работы. Теодора была поражена.

— Боже мой, Майк!

— Да, набедокурили немного, — сказал Шейн, с удовлетворением оглядываясь вокруг.

Отпихнув ногой разбитый кинопроектор, он вошел в капитанскую каюту. Под ногами скрипели осколки зеркала. На полу валялись разорванные простыни. Шейн подошел к окну и направил луч фонарика на воду.

— Подержите, — сказал он, протянув фонарик Теодоре.

Он перевалился через подоконник, зацепился за веревочную лестницу и полез вниз. Добравшись до нижней ступеньки, он нащупал веревку и начал подтягивать ее на себя.

Через несколько секунд из непроглядной темноты выплыл контейнер. Шейн вытащил его из воды и полез наверх, перебирая ступеньки одной рукой. Пластиковый контейнер, наполненный деньгами, значительно тяжелее пустого пластикового контейнера. Шейн знал, что обнаружит внутри пустоту еще до того, как снял крышку.

Глава 15

— Ну, пожалуйста, Майк, я ничего не понимаю! — сказала Теодора. — Объясните, в чем дело.

— Совсем недавно этот контейнер был заполнен банкнотами, — сказал Шейн. — Кто-то опередил меня. Мне нужно выпить.

— По-моему, я видела полную бутылку в соседней комнате.

Шейн попытался включить верхний свет, но лампочка была разбита. Луч фонарика скользнул по полу, густо усеянному мусором, и остановился на бутылке.

— Коньяк! — Теодора наклонилась и подняла бутылку «Курвуазье».

— Бокалов, увы, не осталось, — сказал Шейн. — Вы умеете пить из горлышка?

— Совершенно не умею.

Шейн отвинтил крышку и протянул бутылку Теодоре. Та осторожно поднесла ее к губам и сделала большой глоток.

— Жжется! — она закашлялась.

— Так и должно быть, — Шейн выпил сам. — Пора возвращаться к «бьюику». Рурк может позвонить в любую минуту.

Шейн двинулся к выходу на палубу и застыл на пороге. К причалу подъехал длинный черный лимузин, за ним следовала патрульная машина. Лимузин своими очертаниями очень напоминал шикарный служебный «линкольн» Питера Пэйнтера. Шейн взял Теодору за руку.

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Ночь еще не кончилась.

Прислонившись к косяку, детектив наблюдал за задней дверцей «линкольна». Он больше не мог позволить себе тратить время на Пэйнтера этой ночью.

Дверца отворилась, и в проеме возник белый пиджак Пэйнтера.

— Сбросьте причальные канаты, — резко скомандовал Шейн. — Мы отправляемся в плавание.

— Нет!

Пэйнтер, Сандерсон и двое полицейских из патрульной машины двинулись к причалу. Шейн сжал руку девушки.

— Быстрее, Тео! Иначе мы до утра будем отвечать на вопросы!

Теодора выбежала на палубу и ловко отцепила носовой канат.

Пока она снимала петлю второго каната, Шейн с усилием приподнял трап и оттолкнулся. Свободный конец трапа упал в воду, и «Самородок» начал медленно отходить от причала.

Через несколько секунд течение подхватило яхту. Она начала разворачиваться. Пэйнтер стоял возле сторожевой будки и размахивал руками; оба полисмена со всех ног бежали к дальнему концу причала.

— Неужели они не отпустили бы вас? — шепотом спросила Теодора.

— Пэйнтер наверняка получил свежие новости из Нью-Йорка. Мне очень не нравится, когда он спрашивает меня о вещах, которых я не знаю.

Яхта двигалась все быстрее. Шейн мог видеть Пэйнтера и его группу, стоявшую на освещенном причале, но полицейским «Самородок» представлялся, вероятно, лишь темным силуэтом.

— Вернись, Шейн! — закричал Пэйнтер, размахивая кулаком. — Это твой последний шанс! Вернись, и я расскажу тебе о ПОЛЬЗЕ СОМНЕНИЯ!

Последние два слова он проревел во весь голос. Шейн усмехнулся и пошел в рубку, освещая путь фонариком. Мотор застучал в тот момент, когда последний изгиб дока остался позади и яхта вышла в залив.

Шейн включил навигационные огни, взялся за штурвал и направил судно на середину залива. Тео что-то кричала, стоя в дверях, но он не мог слышать ее слов из-за грохота мотора. Глотнув коньяку, он увеличил обороты. Через несколько минут, когда яхта вышла из зоны прилива, Шейн заглушил мотор.

Теодора оперлась рукой о штурманский столик и закурила сигарету. Оглядевшись, Шейн нашел четырехканальный радиотелефон и снял трубку.

— Да, сэр? — сказал металлический голос оператора.

— Это Майкл Шейн. Не могли бы вы соединить меня с номером в Майами?

— Майкл Шейн? — женщина секунду помолчала. — Извините, я сейчас приведу себя в порядок.

Теодора изумленно взглянула на Шейна.

— Ну вот, кажется, я проснулась, — сказала женщина — Никак не ожидала, что это будете вы. Обычно по этому телефону звонят, чтобы закупить ящик-другой мартини.

Шейн продиктовал номер Рурка. Через несколько секунд в трубке послышались короткие сигналы: было занято.

— Я хотел бы попросить вас постоянно набирать этот номер и перезвонить мне, когда свяжитесь с абонентом, — сказал Шейн.

— Для Майкла Шейна я сделаю это с удовольствием, — проворковала женщина.

Шейн положил трубку и смущенно улыбнулся. Теодора сняла очки и положила их на стол.

— Надеюсь, занято будет еще хотя бы несколько минут, — сказала она. — Мне нужно поговорить с вами перед тем как лететь в Нью-Йорк. Гарри попросил меня выйти за него замуж.

Выражение лица Шейна не изменилось. Он проверил направление и взял курс на большой светящийся бакен по правому борту, направив яхту поперек течения.

— Что вы ему ответили?

— Я ничего не ответила, но я не могу выйти за него замуж, не могу! Я не знаю, как об этом сказать, не причинив ему боли.

— Боюсь, что здесь я вам ничего не смогу посоветовать, — сказал Шейн. — Я его друг.

— Но поэтому вы и должны мне помочь! Пожалуйста, Майк, помогите мне. Я знаю, вы меня осудите, но в последние три месяца Гарри и я… Я была…

Она замолчала, не сумев подобрать подходящего слова.

— У меня мелькнула такая мысль, когда я увидел, как вы целуете его, — сказал Шейн.

— Да. Он бы не попросил меня поцеловать его при вас, если бы был в здравом рассудке. Не будьте таким суровым, Майк. Это началось не сразу. Я работала секретаршей в страховом агентстве и уставала так, что едва могла встать из-за стола. Одно и то же, каждый день одно и то же, и при этом я еще должна была благодарить начальство за то, что мне позволили работать в таком представительном агентстве. Я встретилась на вечеринке со Стивом Бассом; его отец в то время как раз подыскивал себе новую секретаршу. Все говорили мне: «Да знаешь ли ты, кто такой Гарри Басс?» Но они не могли отговорить меня: мне все сильнее хотелось работать у него. Он чудесный, удивительный человек — да что говорить, вы и так знаете. Я работала по вечерам, он несколько раз приглашал меня пообедать с ним, и через шесть недель… — она помолчала. — Через шесть недель я была готова лечь к нему в постель.

— Гарри никогда не терял времени зря, — заметил Шейн.

— Да. Я все прочла в его глазах, когда он впервые заговорил со мной. Мы оба отлично поняли друг друга, и тем не менее я устроилась работать у него. Дочь священника в захолустном городке в Теннесси… Существует расхожее мнение, что дети священников пускаются во все тяжкие, как только расстаются с родителями, но со мной было совсем не так. Гарри собирался провести отпуск во Франции. Он попросил меня поехать с ним. Я уцепилась за этот шанс: я никогда раньше не ездила за границу. У нас был восхитительный отпуск вдвоем. Он купил мне автомобиль. Может быть, мне не стоит говорить об этом, Майк, но это было для него как последний расцвет, понимаете? Развод был для него тяжким ударом, но он должен был понимать, что наша связь не может продлиться вечно! Мы никогда не говорили на эту тему, это подразумевалось само собой. Он чудесный, добрый, он полон жизненных сил, но я не могу выйти за него замуж!

— Из-за его возраста?

— Частично. Но самое главное, нравится мне это или нет, я не могу закрыть глаза на способы, которыми он делает деньги. Особенно после того, как мы вернулись из Европы… появились какие-то проблемы в его расписании, а я инстинктивно чувствовала, что не должна ни о чем спрашивать. Он прекращал разговоры по телефону, как только я входила в его комнату. Один раз я по ошибке сняла трубку параллельного телефона, когда он говорил с кем-то из своей спальни. Он наорал на меня, хотя раньше никогда этого не делал.

Теодора выбросила окурок сигареты.

— Думаю, я люблю его, что бы ни означало это слово, — сказала она. — Я хочу, чтобы он был счастлив. Он сказал, что прекратит все незаконные операции, если мы будем и дальше жить вместе. Он хочет, чтобы я чувствовала себя уверенно, но этого недостаточно, более того, это не так уж важно. Майк, я знаю, что такая просьба неэтична, но не могли бы вы передать ему наш разговор?

— Нет, — сухо сказал Шейн. — Я прекратил заниматься подобными делами много лет назад, потому-то у меня и осталось несколько друзей, на которых я могу положиться. То, что вы рассказали мне, касается только вас и Гарри. Прежде всего уясните себе, что вы в самом деле собираетесь… — он остановился. — Нет, к черту.

Он поднял бутылку и сделал большой глоток. Мелодично пропел гудок радиотелефона.

— Да?

— Майк, — голос Рурка звучал печально. — Как это ты оказался на яхте? Впрочем, это не важно. У меня плохие новости.

— По поводу Гарри, — голос Шейна звучал скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Да. Сказать сначала самое худшее, или выслушаешь все по порядку?

— Давай по порядку, — Шейн полез в карман за сигаретой.

— Мой приятель из «Дейли Ньюс» знаком с дежурным сержантом нужного участка. Дело ограничилось одним телефонным звонком. Тебе это очень не понравится, Майк. Речь идет о наркотиках.

Теодора наклонила голову к телефонной трубке. Рурк говорил достаточно громко, чтобы она могла слышать его. Краска медленно сползла с ее лица.

— От кого поступил донос? — спросил Шейн.

— Не знаю. На задержание выехали агенты по борьбе с наркотиками, а не люди из ФБР. Они ждали в холле высотного дома в Сентрал-Парк, где живет наш общий знакомый. А ждали они человека с повязкой на голове, который как им сказали, должен был привезти наркотики. Вошел Гарри — в пальто, с повязкой на голове. Ночной портье позвонил наверх: может ли он впустить человека по имени Гарри Басс. Ему ответили, что все а порядке. Полицейские забрали Гарри, когда он входил в лифт.

— Нет, — отчетливо произнесла Теодора.

— Это ты, Майк? — спросил Рурк.

— Продолжай, — бесцветным голосом сказал Шейн.

— В подкладку пальто были зашиты тонкие пакеты с очищенным героином. Мне чертовски жаль, Майк. Я знаю, как ты привязан к этому парню. Ты можешь представить себе, какая цифра получится в долларах. Они еще не взвесили героин, но обязательно взвесят. Пальто осталось у них.

Шейн нахмурился.

— А Гарри?

— Ты не поверишь, Майк, да и я не поклянусь в том, что говорю правду. Судя по всему, Гарри не вполне понял, что произошло, и пошел с ними. Они вскрыли подкладку и нашли героин. Просто не знаю, как и сказать: ведь эти парни — настоящие эксперты по задержанию подозреваемых. Они все время только этим и занимаются, и одурачить их очень непросто. Гарри очень плохо выглядел, и они решили, что нужно будет вызвать скорую помощь, чтобы вывезти его. Он сидел на стуле или на полу, точно не знаю. Один из копов подошел к телефону, и Гарри внезапно взорвался, как бомба. Он вырубил того копа, который наблюдал за ним. Не знаю, что там у Гарри было с головой, но болела она, должно быть, просто зверски. Вероятно, боль ему помогла. Он ударил второго копа напольной пепельницей и стрелой выбежал из комнаты. А теперь самое плохое, Майк. Тот парень, которого Гарри ударил напольной пепельницей по голове, так и не пришел в сознание. Сейчас он в реанимации, но скорее всего ему не выжить.

— Черт побери, Гарри, — пробормотал Шейн, обращаясь наполовину к себе. — Бедный ты сукин сын!

— Подожди, Майк. Пока не придет официальное сообщение, мы еще можем надеяться. Копы ищут некоего дельца наркомафии, который убил полицейского. Он уехал на патрульной машине. Это случилось два-три часа назад — и я не могу назвать точное время. В «Ньюс» этим делом занимается уже дюжина репортеров. Для них эту кашу заварил я, поэтому они в знак благодарности постоянно держат меня в курсе событий. Думаю, мне пора повесить трубку, чтобы они смогли мне дозвониться.

— Давай, — мрачно сказал Шейн.

Какое-то мгновение Рурк колебался.

— Господи, Майк, неужели ты думаешь, что Гарри мог… — начал он.

— Не будь идиотом, — отрезал Шейн. — Или у тебя недостаточно опыта, чтобы разобраться, что к чему?

Глава 16

Шейн повесил трубку.

— Возьмите, — сказал он, протягивая бутылку Теодоре. — Это может помочь.

Она чуть не выронила бутылку, но все-таки сделала глоток.

— Самое страшное в том, что это правда, — прошептала она.

— Правда, что Гарри собирался продать героин, чтобы вытащить Дока Уотерса из финансовой дыры? — спросил Шейн. — В такую правду я не верю.

— Мне так жаль, так жаль, — губы девушки дрожали. — Он ненавидел наркотики. Разве вы не понимаете, Майк? Это означает, что он не смог бы собрать деньги даже в понедельник. Я подозревала, что его дела плохи, но не до такой же степени. Он терял деньги капля за каплей. Его постоянно преследовали неудачи. Я знала, что ни один человек, будь он его даже старым другом, не даст ему столько денег. Они не доверяют друг другу.

— Послушайте, Тео, вы хотите убедить меня, что он держал резервный запас героина на крайний случай?

Она кивнула.

— И я помогла ему, хотя и не знала, что делала. А теперь мне придется отвечать, — так же, как и ему.

— Хорошо, Тео, — сказал Шейн. — Расслабьтесь и отдохните.

Теодора заплакала. Сначала она тихонько всхлипывала, но через несколько секунд плач перешел в судорожные рыдания. Шейн повернулся к штурвалу и застыл. Рыдания усилились, Теодора соскользнула со штурманского столика, на который опиралась, и скорчилась на полу.

— Поднимайтесь, Тео, — сказал Шейн, когда первый пароксизм миновал. Он говорил резким, повелительным тоном, действовавшим в таких случаях более успешно, чем проявление сострадания. — Вы должны были знать, на что идете, когда ответили на любовь Гарри.

— Что я должна была знать? — всхлипывая, спросила она.

— Сексом заниматься просто лишь в том случае, когда люди после этого расходятся навсегда. Вставайте и успокойтесь. Я хочу знать, что случилось во Франции.

Теодора перестала плакать, но по-прежнему лежала на полу.

— Поднимайтесь, Тео, — резко повторил Шейн. — Вам сейчас тяжело, но другим гораздо хуже. Пока полицейский не умер, у Гарри еще есть шанс. Перестаньте реветь и расскажите все, что вам известно.

Теодора испуганно взглянула на детектива и поднялась на ноги. Ее лицо блестело от слез, очки съехали на нос. Шейн встряхнул ее за плечи и поцеловал в лоб.

— Ну как, все в порядке?

Теодора автоматически потянулась к бутылке и не поперхнувшись сделала два больших глотка. Шейн забрал бутылку.

— Напиться вы сможете позже.

— Думаю, я плакала не о себе, — низким голосом сказала она. — Правда, себя мне тоже жалко. Гарри знал, что она никуда не денется от полиции, Майк. Он хотел, чтобы его застрелили, у него уже не было выбора. Иначе его бы посадили в тюрьму на много лет, а этого он боялся больше всего. Его друзья решили бы, что все эти годы он лицемерил. Для Гарри мнение его друзей очень много значит.

Теодора дотронулась до висков дрожащими пальцами. Шейн протянул ей сигарету и зажег спичку. Затем он повернулся к штурвалу и жестко закрепил его.

— Он купил мне автомобиль во Франции, — сказала Теодора за его спиной. — «Альфа-ромео». Даже если бы я могла позволить себе купить такой автомобиль раньше, до встречи с Гарри, я не смогла бы его водить: у меня не хватило бы храбрости. Это совершенно новая модель. Гарри не интересовался видами, как я, и большую часть времени я гуляла одна. Я гуляла по бульвару… — она остановилась.

— Я слушаю, — напомнил Шейн.

— Я увидела его: он сидел в кафе с двумя мужчинами. Один из них был механиком, который налаживал «альфу». Второй… не могу описать точно, но у него был очень зловещий вид. На столе лежал большой пакет. Я не сказала Гарри, что видела его — сама не знаю, почему. Мне кажется, я подозревала, что в пакете были деньги: Гарри платил этому зловещему человеку за какую-то вещь, которую они собирались спрятать в машине. Мы вернулись в Штаты по-разному: он прилетел, а я приплыла на теплоходе вместе со своим новым автомобилем. Через несколько дней случилась очень странная вещь. Я обычно оставляла машину на улице, рядом с домом, где я живу. Как-то ночью я решила покататься: без всякой причины, просто ради удовольствия от поездки на новом автомобиле. Но его на месте не оказалось! Я не стала звонить в полицию: я боялась, что они начнут спрашивать у меня, как я могла купить такой автомобиль на свою зарплату. Я позвонила Гарри. Он сказал, чтобы я не волновалась: если вор местный, то машина на следующее утро вернется обратно. Так и случилось. Тогда я подумала, как приятно иметь столь влиятельного начальника. Теперь я знаю, где была моя машина: в гараже. Они вынимали наркотики.

Теодора немного помолчала, глядя на свои стиснутые руки.

— Мне очень не понравилось лицо того человека, которого я видела в кафе, в Ницце, — добавила она.

— Что ж, может быть, я не прав, — Шейн тихо выругался сквозь зубы, завел мотор и повернул штурвал, направив яхту в сторону Майами-Бич. — Надо поискать Дока Уотерса. Может быть, он все еще сидит у Гарри. Думаю, мы сможем найти место, где причалить на острове Нормандия.

— Можно еще выпить? — попросила Теодора. — Не беспокойтесь, я не опьянею.

Шейн протянул ей бутылку.

— Мне очень жаль Гарри, но и себя тоже, — сказала она. — Что я скажу, когда полицейские начнут задавать вопросы? Если они ждали Гарри в Нью-Йорке, то они уже знали достаточно. Ни Гарри, ни я — мы уже не сможем выпутаться. Все кончено.

Шейн обернулся. Теодора автоматически улыбнулась ему заученной улыбкой опытной секретарши и вынула из сумочки губную помаду.

— Теперь я стану газетной достопримечательностью, — продолжала она. — Тим Рурк и его друзья напишут сенсационные статьи. Я их не виню — такая у них работа. Если говорить нормальным языком, то я любовница Гарри. Он возил меня на Ривьеру, купил роскошный автомобиль, делал дорогие подарки. Я отблагодарила его тем, что у меня было — собой. Кто теперь поверит, что я не знала о героине в моем автомобиле? А ведь у меня и в самом деле были подозрения по поводу этих странных манипуляций. Но я молчала, и теперь не имею права говорить, что я ни при чем. Интересно, какой срок мне дадут? Придут ли мои родители полюбоваться на судебный процесс? У них ведь так мало развлечений!

Шейну не понравились истерические нотки в голосе девушки. Огибая бакен, он придержал штурвал одной рукой и оглянулся. Тео прижимала к груди ствол маленького автоматического пистолета. Ее глаза были плотно зажмурены, руки и плечи онемели от напряжения.

Шейн рванулся вперед. Вывернув одной рукой запястье Теодоры, он ударил ее по плечу другой рукой, чтобы сдвинуть тело с линии огня. Прозвучал выстрел. Теодора завизжала и снова бросилась на ствол пистолета. Шейн не успел остановить ее: на этот раз пуля попала в цель. Девушка покачнулась, тело ее обмякло, и она села на пол. Шейн взял у нее пистолет. «Самородок» налетел на бакен и остановился. От толчка Шейн ударился о дверь рубки и с трудом устоял на ногах.

— Майк, мне больно, — прошептала Теодора.

— Не смотрите на меня. Я в вас не стрелял.

Приподняв девушку, Шейн усадил ее на штурманский столик, спиной к стене. По ее платью под ключицей расползалось кровавое пятно. Шейн разорвал платье на плече и осмотрел рану. Пуля вошла под острым углом вверх; кость, судя по всему, была не задета.

— Это было очень глупо с вашей стороны, — сказал Шейн.

— Глупо, что я промахнулась.

Шейн поставил маленький пистолет 25-ого калибра на предохранитель и положил его в карман. Оторвав полоску ткани от своей рубашки, он протянул ее Теодоре.

— Прижмите к ране так плотно, как только можете.

Он вернулся к штурвалу. Мотор заглох; Шейн снова завел его. Яхта двинулась с места, но что-то тянуло ее назад — вероятно, винт зацепился за трос бакена.

— У меня совсем не осталось сил, — тихо сказала Теодора.

— Я займусь вами через минуту.

Шейн повернул яхту, обогнул бакен и рванулся вперед на полной скорости. Что-то сильно заскребло по днищу, мотор натужно застучал и заглох. Шейну удалось завести стартер, но винт не поворачивался.

— Я хотел доставить вас к врачу, — сказал он. — Но теперь, как видно, ничего не получится. Доктор из меня не очень хороший, но, к счастью, рана не опасная.

— К счастью, — с горечью повторила Теодора.

— Схожу посмотрю, есть ли здесь бинты.

Шейн вернулся в капитанскую каюту. В туалете, в стальном ящике под умывальником, он нашел перевязочный пакет и пачку гигиенических салфеток. Вероятно, на борту были и другие медикаменты, но Шейн не мог терять времени. Наполнив пустую бутылку из-под виски водой, он вернулся в рубку.

Теодора полулежала на столе с закрытыми глазами. Ее рука, сжимавшая полоску ткани, бессильно сползла на грудь. Смочив гигиенические салфетки водой, Шейн закрыл ими оба пулевых отверстия и разорвал перевязочный пакет.

— Люди иногда убивают себя из пистолетов 25-ого калибра, — сказал он. — Хотя пользоваться оружием большего калибра гораздо удобнее. Не буду спрашивать вас, как долго вы носите с собой пистолет. Почему вы ни разу не говорили с Гарри о ваших подозрениях?

— Я пыталась сегодня ночью, когда он спросил, выйду ли я за него замуж.

Шейн закончил перевязку.

— Вероятно, вы сказали, что не можете выйти за него, потому что вы заподозрили его в контрабанде героина?

Теодора вскинула голову.

— Я в любом случае не вышла бы за него! — горячо сказала она.

Пожав плечами, Шейн протянул ей бутылку с остатками коньяка, подошел к радиотелефону и снял трубку.

— Это снова Майкл Шейн, — сказал он.

— Я так и думала, что вы позвоните.

— Похоже, придется вызывать береговую охрану, — сказал Шейн. — Я запутался в тросе бакена на выходе из канала Ла-Гарсия.

— Мистер Шейн! Но как вам это удалось?

— Это не составило труда, — проворчал Шейн, передернувшись от стыда.

Глава 17

Известив береговую охрану о бедственном положении Шейна, женщина-оператор соединила детектива с Тимом Рурком.

— Ничего нового, Майк, — сказал Рурк. — Гарри в бегах. Нью-йоркский босс отрицает, что у него была назначена встреча с Гарри. Говорит, что не видел его уже много лет, и вообще они практически не знакомы.

— Готов побиться об заклад, что копы поверили ему, — сказал Шейн.

— Майк, мне звонил сынишка Гарри, Стив Басс. Он говорил с какой-то девушкой по имени Бетти — не забывай, что я еще ничего не знаю! Я посоветовал привести ее ко мне и сказал, что ты рано или поздно объявишься.

— Отлично. Не давай девушке много пить, не то она свалится. Я перезвоню.

Шейн повесил трубку.

— Кто такая Бетти? — прошептала Теодора.

— Вы ее не знаете. Она сидела со мной в участке.

— Бедный Майк, — пробормотала она. — Запутаться в бакене — какая нелепость… А ради чего? В следующий раз я сделаю то же самое, когда вас рядом не будет. Вы уже догадываетесь, что я так решила, верно?

— Это ваше личное дело. Но если выяснится, что кто-то зашил наркотики в пальто без ведома Гарри, то вам не понадобится убивать себя, не так ли? Разумеется, ему придется отвечать за сопротивление при аресте и побег. Вы будете жалеть его, я не сомневаюсь, но вряд ли вам захочется покончить жизнь самоубийством.

— А вы не очень-то сентиментальны.

— Надеюсь, что да.

Допив остатки коньяка, Шейн отправился на поиски другой бутылки, но так ничего и не нашел: последствия битвы между гостями Винсента Донахью и полицейскими были катастрофическими.

Подошел катер береговой охраны. На борт «Самородка» спрыгнул молодой лейтенант. После короткого совещания было решено, что на яхте останутся матросы береговой охраны, которые вызовут водолазов и с их помощью к утру освободят винт.

Три человека осторожно подхватили Теодору на руки. Катер высадил их на берег в начале 63-й улицы, возле моста на остров Элисон. В двух кварталах отсюда находился госпиталь св. Франциска.

Шейн объяснил ситуацию дежурному врачу и заполнил специальный формуляр для полиции, обязательный при наличии у пострадавшего пулевого ранения. Пока врачи обрабатывали рану и накладывали новую повязку, он заперся в телефонной будке и сделал два звонка. Вызвав такси, Шейн долго ждал, когда снимут трубку в здании «Лямбда Фи», где он встретился с Джонни Блэком. После непродолжительных поисков Блэк подошел к телефону, и Шейн объяснил ему, что требуется сделать.

— Я подписал отличный контракт с «Уорриорз», — сказал Блэк. — Чек лежит у меня в бумажнике, но я помню ваше предупреждение о том, как легко будет приостановить платеж. Я сделаю все, как вы говорите. Пожалуй, придется одолжить у кого-нибудь машину.

В холл вышла Теодора. Спешно наложенная помада казалась кровавым пятном на ее мертвенно-бледном лице. Она умылась, уложила волосы, и теперь даже с рукой на перевязи производила впечатление сосредоточенной и аккуратной секретарши делового человека.

— Пошли, — сказал Шейн.

Теодора жила в многоквартирном доме на 70-й улице, в трех кварталах от океана. Когда такси тронулось с места, она положила голову на плечо Шейну.

— Очень кружится голова. Пожалуйста, Майк, придержите меня.

Шейн обнял ее за плечи одной рукой.

— Они давали вам успокоительные таблетки?

— Целыми тоннами. Что будет в сочетании с коньяком, и представить боюсь.

Когда такси свернуло на Индиан-Крик, Теодора покачнулась и едва не упала на бок. Шейн крепче прижал ее к себе.

— Вы не вернете мне мой пистолет, да? — спросила она.

— Нет.

— Я обещаю, что не буду стрелять в себя. Я сейчас засну.

— Нет, — повторил Шейн.

— Я не могу прекратить думать о Гарри, — помолчав, сказала она. — О том, как они подошли к нему и сказали, что они из полиции.

— Когда проснетесь, подумайте лучше о том, как это вообще могло случиться. Подумайте о том, кому это было выгодно, чтобы Гарри арестовали, — может быть, у вас появятся какие-нибудь соображения.

— Попробую, если смогу.

Такси остановилось перед домом. Попросив водителя подождать, Шейн провел Теодору в холл.

— Вы сможете подняться наверх самостоятельно?

— Конечно, спасибо, Майк. Извините, что доставила вам столько неприятностей, — Теодора слабо улыбнулась и дотронулась до руки детектива. — Не будем утешать себя: пора готовиться к самому худшему. Спокойной ночи.

Она подошла к лифту; Шейн продолжал следить за ней. Нажав кнопку, Теодора опустилась на скамью и тут же заснула.

Вздохнув, Шейн подошел к девушке и поднял ее на ноги. Двери лифта раскрылись.

— Все в порядке, — пробормотала она, склонив голову на плечо. — Спасибо вам за все. Не за то, что вы меня остановили, — за все остальное.

— Какой этаж?

Теодора что-то невнятно пробормотала и закрыла глаза. Шейн усадил ее обратно на скамейку, вернулся в холл и нашел номер квартиры в списке жильцов, висевшем на стене. Растолкав девушку, он ввел ее в лифт и нажал кнопку. Теодора стояла на ногах, но уже спала. Шейн провел ее по коридору и начал рыться в ее сумочке в поисках ключей.

Ее тело было мягким и податливым. Шейн включил свет в прихожей, взял девушку на руки и отнес в спальню.

— Ох, Майк, — прошептала она, не открывая глаз. — Я и представить себе не могла…

— Спите, Тео. Я позвоню утром.

— Майк…

Шейн выключил свет и тихо вышел из спальни. Отыскав телефон в гостиной, он набрал номер Рурка. В голосе репортера звучала горечь.

— Снова плохие новости, Майк. Коп, которого ударил Гарри, умер в госпитале.

Шейн яростно сжал трубку.

— Гарри все еще в бегах? — спросил он.

— Да, и патрульную машину все еще не нашли. Но он вряд ли смог бы долго сидеть за рулем. Копы рассчитывают найти его где-нибудь неподалеку в бессознательном состоянии. Стив Басс и девушка сидят у меня. Она не в моем вкусе, но довольно хорошенькая. Я не даю ей много пить, Майк. Редакция насела на меня: я теперь считаюсь экспертом по делам Майкла Шейна. Ты не думаешь, что нам пора встретиться?

— Да, уже почти пора. Я собираюсь съездить к дому Гарри Басса, на остров Нормандия. Надеюсь, Док Уотерс все еще там: мне нужно поговорить с ним, пока копы не опередили меня. Приезжай туда. Возьми с собой Стива и девушку.

— Ты все еще работаешь, Майк? А я-то думал, что у тебя уже руки опустились.

— Руки у меня опустятся тогда, когда копы поймают Гарри.

Положив трубку, Шейн позвонил нескольким людям, с которыми теоретически мог связаться Гарри Басс, если бы ему удалось добраться до Майами. Он попросил всех передать Гарри простую инструкцию: не предпринимать ничего, не поговорив с Майклом Шейном.

Перед тем как уйти, Шейн заглянул в спальню. Теодора спала, раскинувшись на простыне, ее лицо было почти безмятежным.

Остров Ла Гарсия, где Шейн оставил свой «бьюик», был всего лишь в десяти минутах ходьбы, но детектив подсознательно чувствовал, что не может терять времени. Он доехал до острова Нормандия на такси.

Свет в доме Гарри Басса горел лишь в спальне, на втором этаже.

— Подождите здесь, — сказал Шейн водителю. — Возможно, я не стану задерживаться.

Он заглянул в окошко гаража. «Тандербенд» Дока Уотерса стоял на месте. Шейн обошел дом, поднялся на террасу и легонько постучал в дверь костяшками пальцев.

— Ты здесь, Док?

Ответа не последовало, но многолетний опыт научил детектива не доверять обманчивой тишине. Толкнув дверь, Шейн вошел внутрь и включил свет. Ружье с разбитым прикладом лежало на низком столике. Две пепельницы были до краев наполнены окурками. Шейн взглянул на бутылку виски. Если Док Уотерс пил в одиночестве, то на его долю пришлась очень внушительная порция: бутылка была почти пуста. Коробочка с транквилизатором валялась поблизости, несколько таблеток высыпались на стол.

— Док! — снова позвал Шейн.

Ступив в коридор, детектив ощутил знакомое покалывание в задней части щей, но предчувствие опасности пришло слишком поздно. В бок ему уперлось что-то твердое.

— Замри, Майк.

Щелкнул выключатель. Перед Шейном стоял Гарри Басс, но такого Басса ему еще не приходилось видеть. На изможденном лице, превратившемся в застывшую маску, яростно сверкали глаза. Басс, казалось, похудел и постарел на много лет. Повязка на его голове съехала на одно ухо, придав ему залихватский вид. Он был без галстука, рубашка на его груди побурела от крови.

Отступив назад, он перехватил правое запястье левой рукой, направив тяжелый «кольт» 45-го калибра Шейну в грудь.

— Я не шучу, Майк. Я буду стрелять.

— Верю, — сказал Шейн. — С Доком ты уже разобрался?

— Пока еще нет, — Басс распахнул стенной шкаф — Выходи очень медленно, Док.

Уотерс медленно вышел наружу, прикрывая ладонью разбитое в кровь лицо.

— Он сумасшедший! Шейн, скажи ему, что я здесь ни при чем!

Верхняя губа Басса дернулась. Он махнул рукой с пистолетом.

— Слушай внимательно, Майк, — сказал он. — Не пытайся прыгнуть на меня, иначе я убью тебя. Сейчас мы втроем пойдем к парадному входу, и ты отпустишь такси.

— Хорошо, Гарри. У меня есть что рассказать: кое-какие новости наверняка покажутся тебе очень интересными.

— Всем идти медленно, — сказал Басс. — Без фокусов.

— Без фокусов, — повторил Шейн.

Они прошли к парадному входу.

— Ждать не нужно, — крикнул Шейн таксисту, приоткрыв дверь. — Десяти долларов будет достаточно?

Спросив взглядом разрешения у Басса, он вышел на порог, скатал десятидолларовую бумажку и швырнул ее водителю. Тот ловко поймал бумажку, вернулся в машину и завел мотор.

— Теперь назад, Майк, — скомандовал Басс.

— На каком самолете ты прилетел? — спросил Шейн.

— На крыльях смерти, — прохрипел Басс. — А теперь начинай писать, Док.

— Что ты делаешь, Гарри! — запротестовал Уотерс. — Я не мог тебя подставить! Если бы ты был в своем уме, то ты бы понял, что это невозможно.

Продолжая говорить, он тем не менее следовал указаниям «кольта». Когда они прошли в гостиную, Басс рухнул в кресло, положив пистолет на колени.

— Бери блокнот и начинай писать, — сказал он сквозь зубы.

Неожиданно его лицо исказилось от боли, глаза закрылись. Док Уотерс сделал шаг вперед.

— Лучше не шути, Док, — сказал Шейн.

Басс открыл глаза и поднял пистолет. Уотерс секунду смотрел на него, затем отступил назад и сел за стол. Раскрыв большой желтый блокнот, он умоляюще взглянул на рыжеволосого детектива.

— Шейн! Он вбил себе в голову, что я зашил героин в подкладку его пальто и настучал копам! Он грозится убить меня, если я не напишу признание. Сначала я думал, что он шутит, но взгляни на него! Он совсем обезумел!

Голова Басса мелко тряслась, мускул на правой щеке непрерывно дергался. Он закрыл глаза и секунду спустя с видимым усилием открыл их.

— Коп умер, Гарри, — мягко сказал Шейн.

— Значит, такое у меня счастье, — Басс откинул голову на спинку кресла. — Все в один день. Хорошо. Но никто не сможет повесить на меня героин! Пиши, Док.

— Думаешь, это не мог сделать никто другой, кроме меня? — взвизгнул Уотерс. — Ладно, ладно, я буду писать. Боже ты мой, как мне не нравится этот пистолет! Неужели ты все-таки не хочешь узнать правду, Гарри?

— Ты занимался героином, — сказал Басс.

— Только один раз! Я был на мели, мне сделали предложение, и я уцепился за него. Я знаю твои правила, Гарри, но никто, абсолютно никто не знал об этой партии. Никакого риска не было. Почему бы тебе не поговорить с парнем, который организовывал дело? Дай мне десять минут, я позвоню, и он приедет сюда.

— Если ты говоришь о Винсенте Донахью, то он больше уже никуда не приедет, — сказал Шейн.

Уотерс в ужасе взглянул на него.

— Он не мог умереть! Он должен прикрыть меня! Прекрати врать, Шейн!

— Он умер минут через пятнадцать после того, как ограбил Гарри, — сказал Шейн.

— Так это был твой парень, Док? — грозно спросил Басс. — Начинаю понимать. Вы с Нэплзом спланировали выигрыш, чтобы я вывез деньги из дома в удобное для вас место, так?

— Бога ради, Гарри, — Уотерс отчаянно замотал головой. — Я не грабил тебя, я бы не решился на такое.

— Тебе пришлось, Док, — тихо сказал Басс. — Ты должен был ограбить меня, чтобы я полетел в Нью-Йорк. О Нью-Йорке подумал ты, а не я. Когда пришел врач, ты вышел из комнаты. У меня здесь было только одно пальто. Ты успел зашить героин… времени было достаточно, — Басс судорожно наклонился вперед, торопясь высказать все до конца. — Ты метил на мое место. Решил засадить меня по грязной статье, а потом… — его лицо исказилось от боли. — Пиши признание, быстро!

— Что мне нужно признать? Я зашил героин в твое пальто. Я договорился с Элом Нэплзом. Я ограбил тебя. Я хотел занять твое место. Гарри, да я бы не сел на твое место и за миллион долларов!

Басс выровнял пистолет и тщательно прицелился. Уотерс начал писать.

— Док не убивал Донахью, Гарри, — ровным голосом сказал Шейн — Когда это случилось, он был здесь. Сейчас я тебе все расскажу. Партия героина была каким-то образом спрятана в «альфа-ромео» Теодоры. Винс Донахью спал с женой Эла Нэплза, она и рассказала ему о Ледибэг. Донахью шантажировал Джонни Блэка, квотербека из «Флорида Кристиане», и Блэк может это подтвердить. Винс и двое его ребят ограбили тебя, они рассчитали все по минутам. У Донахью не хватило бы мозгов, чтобы задумать такое дело. То же самое относится и к Доку.

— Я никогда не считал себя гением, — проворчал Уотерс. — Гарри! Не надо!

Басс уже не слушал. Его голова упала на грудь, но ствол «кольта» все еще был направлен в грудь Уотерсу. Из последних сил Басс пытался нажать на курок.

Уотерс отшатнулся, закрываясь желтым блокнотом, словно тот мог защитить его от пули. Согнувшись, Басс упал на пол. Пистолет выскользнул из его пальцев. Уотерс, как кошка, прыгнул вперед и подхватил пистолет. Шейн быстро подошел к Бассу и приподнял его.

— Быстро, Шейн, — Уотерс прицелился в детектива. — Перетащим его в мой автомобиль и выкинем где-нибудь по дороге. Он должен исчезнуть. Только пикни, и ты будешь лежать рядом с ним!

Его голос был высоким и истеричным, но «кольт» в вытянутой руке не дрожал.

— Похоже, ты много знаешь о героине? Не лучше ли мне…

— Оставь, Док, — оборвал его Шейн — Ты сам только что согласился, что с соображением у тебя слабовато, — он взял Басса на руки и встал — Или ты еще не понял, что вытащить тебя из дерьма могу только я?

— Черт побери, Шейн, — Уотерс потер лоб. — Я спал, когда он ворвался и врезал мне по лбу пистолетом. Я уже вообще не понимаю, что к чему.

Вырвав из блокнота листок с неоконченным признанием, он поднес к нему огонек зажигалки и с испугом взглянул на бесчувственное тело Гарри Басса.

— Вот таким он был в молодости. Настоящий бульдозер. Я и не думал, что он способен еще на такое. Ты знаешь, что он хотел сделать, когда ты вошел? Получить мое признание, прикончить меня и вложить пушку мне в руку. Да, да! Я прочел это в его глазах… Все, пошли отсюда.

Глава 18

Шейн отнес Гарри Басса к парадному входу. Уотерс распахнул входную дверь, с тревогой огляделся и подтолкнул Шейна стволом пистолета.

— Дверь гаража я оставил открытой. Пошли туда.

Тело Басса едва не выскользнуло из рук детектива. Шейн чертыхнулся и перехватил его поудобнее.

— А Гарри тяжелее, чем я думал, — сказал он — Помоги мне, черт тебя возьми! Я сейчас выроню его!

Они вышли на крыльцо. Уотерс подхватил Басса за ноги. В то же мгновение рука детектива скользнула вниз, схватилась за пистолет и вырвала оружие у Уотерса. Тот охнул и отпустил ноги Басса.

— Сволочь ты, Шейн! — выкрикнул он. — Чего ради ты все это затеял — ради двухсот тысяч?

— Я надеюсь получить вознаграждение, — мягко сказал Шейн. — Остальные деньги понадобятся Гарри на оплату адвокатов. Если наркотики в пальто зашил не ты, то кто это сделал?

— Откуда я знаю? Может быть, Винс Донахью. А как ты теперь это докажешь?

— Бросьте пистолет, Шейн! — резко сказал чей-то голос.

Шейн разжал руку, и пистолет со стуком упал на ступеньку крыльца.

— Задержались, ребята?

Луч мощного фонарика прорезал темноту и уперся в Уотерса, который начал потихонечку пятиться назад.

— Стой на месте, Док, — сказал тот же голос.

Уотерс остановился и заморгал.

— А кто сказал, что я ухожу? — проворчал он. — Вы хотели поймать Гарри Басса, верно? Вот он, берите.

Из кустарника ярдах в десяти от крыльца вышли двое мужчин в темных костюмах, за ними последовали Пэйнтер и Сандерсон. Все четверо держали оружие наготове.

Пэйнтер подбежал к Шейну.

— Так вот чего стоят твои слова? — крикнул он. — Прячешь сбежавшего преступника и думаешь, что это сойдет тебе с рук? Я арестую тебя за укрывательство.

— Сомневаюсь, Пит, — холодно сказал Шейн и взглянул на двух мужчин в темных костюмах. — С кем из вас я буду говорить?

— Я Нат Вильямс, — отозвался один из них. — Государственное казначейство США. Можете говорить со мной.

— Вы видели, — спросил Пэйнтер. — Видели, как он пытался увезти своего дружка и спасти его? На этот раз ты не отвертишься, Шейн. У меня есть три свидетеля.

— Вся вина Гарри заключается в том, что он ударил полицейского, — сказал Шейн. — Мне все это кажется прискорбным недоразумением, Просто несчастье, что этот человек умер.

— Вы слышали, что он сказал? — взвился Пэйнтер. — Эти люди — специальные агенты из отдела по борьбе с наркотиками, Шейн. Или теперь ты будешь утверждать, что Гарри Басс не возил героин из Майами в Нью-Йорк? Ты опоздал, ты еще не слышал последние новости. У твоего приятеля руки по локоть в крови!

Второй агент склонился над Гарри Бассом.

— Ему нужен врач, Нат, — сказал он. — Выглядит он паршиво. Пойду позвоню из дома.

— Можете забрать Басса, — сказал Пэйнтер. — Он ваш. Мне нужен только Шейн, — он злобно взглянул на своего старого врага. — Я с громадным удовольствием арестую его за соучастие. Сандерсон, наденьте на него наручники.

На гравийную дорожку, ведущую у дому Басса, выехал автомобиль Тима Рурка. Еще два агента бросились ему навстречу и встали с пистолетами в руках по обе стороны машины, когда она остановилась.

— Я собираюсь кое с кем встретиться, — сказал Шейн. — Если вы сможете урезонить Пита, Вильямс, то у нас есть шанс прояснить обстановку до того, как приедет врач. Сегодня ночью Гарри уже не будет бить копов.

— Ты, кажется, думаешь, будто все еще ведешь дело? — осведомился Пэйнтер. — Разреши сказать тебе, что это не так.

— Я слышал, Шейн добивается неплохих результатов, — сказал Вильямс.

— Результатов! — взревел Пэйнтер. — Шантаж, передергивание фактов либо идиотская удача! А также попустительство некоторых чиновников, которые точат с ним лясы вместо того, чтобы упрятать его за решетку, где ему самое место!

— Похоже, вы не очень любите Шейна, — сухо заметил Вильямс. — Давайте попытаемся обойтись без личных чувств. Я заинтересован в том, чтобы закрыть эту героиновую линию, да и вы тоже, как мне кажется.

Пэйнтер притих.

— Героиновой линии не существует, — вмешался Шейн. — Это была разовая поставка. Ее основная цель заключалась в том, чтобы убрать со сцены Гарри Басса, и эта цель достигнута, — он взглянул на Басса, которому предстояло предстать перед судом за преступление, карающееся в штате Нью-Йорк смертной казнью. — Будет лучше, если вы сможете послать на 70-ю улицу человека, чтобы он пригнал сюда белый «альфа-ромео», припаркованный в трех кварталах от залива. Ключи лежат в машине. Товар провезли контрабандой именно в этом автомобиле.

Получив инструкции от Вильямса, два агента, карауливших машину Рурка, повернулись и исчезли в темноте. Рурк выключил фары и вышел на дорожку.

— Вот это мне нравится! — воскликнул он. — Питер Пэйнтер, изрыгающий пламя, с пушкой в руке!

Сандерсон попытался убрать пистолет, но Пэйнтер остановил его негодующим жестом.

— Присматривай за Шейном! Он что-то замышляет. Стив Басс взбежал по ступеням и опустился на колени рядом с телом отца.

— Он ранен! Ему нужен врач! Вы послали за врачом?

— Ему было очень тяжело, но теперь все кончилось, — сказал Шейн. — Врач скоро приедет.

Стив обернулся к машине.

— Бетти! — крикнул он. — Иди сюда. Расскажи мистеру Шейну, что ты говорила мне насчет Винса.

Бетти с трудом вылезла из машины, споткнулась и угодила в объятия Пэйнтера. Тот в замешательстве попытался передать ее Сандерсону, который в это время смотрел в другую сторону, и наконец спас положение, прислонив ее к переднему бамперу автомобиля Рурка.

— Майк Шейн, — произнесла Бетти, с восхищением глядя на рыжеволосого детектива. — Ты отметелил того копа ради меня, а я так тебя и не отблагодарила.

— Я пробовал давать ей соду со льдом, но она быстро учуяла разницу, — извиняющимся тоном сказал Стив — Боюсь, она здорово набралась. Послушай меня, Бетти! Расскажи мистеру Шейну…

— Шейн добивается результатов! — язвительно сказал Пэйнтер. — Вот вам живой пример. Как можно верить кому-то, кто находится в таком состоянии? Набралась? Да она невменяема!

— Дорогой, мне так хочется сделать тебе что-нибудь приятное, — Бетти обратилась к Шейну, не слушая Пэйнтера. — Никто еще не бил копов, чтобы защитить меня.

— Я сейчас передам вам, что она мне говорила, — вмешался Стив. — Ведь вы хотели узнать, с кем виделся Винс за последние две недели, мистер Шейн?

— Что еще за Винс? — спросил Пэйнтер.

— Если ты заткнешься хоть на минутку, то все станет ясно, — сказал Шейн. — Продолжай, Стив.

— Вот как надо разговаривать с копами, — одобрительно пробормотала Бетти.

— Винс встречался с другой девушкой, — продолжал Стив. — Не знаю уж, как этот сукин сын умудрился обманывать еще и миссис Нэплз. Бетти знала о миссис Нэплз, но против нее она не возражала: миссис Нэплз давала ему деньги. Но еще одна баба — Это было для Бетти уже слишком.

— Миссис Нэплз? — недоверчиво спросил Пэйнтер.

— Давайте послушаем, шеф, — решительно сказал Вильямс.

— Бетти взяла напрокат машину, обзавелась биноклем и начала следить за ним, — продолжал Стив. — За шесть дней они встречались шесть раз. Пару раз Винс ездил с этой девушкой в ее автомобиле, а однажды они провели полдня в ее квартире на Майами-Бич.

В дальнем конце гравиевой дорожки показался белый «альфа-ромео» Теодоры Мур. За рулем сидел федеральный агент.

— Естественно, Бетти решила объяснится с Винсом, — сказал Стив. — Выбирай, сказала она ему, кого ты предпочитаешь: меня или эту девчонку с роскошной машиной? Он страшно покраснел и сказал Бетти, что у нее галлюцинации.

— Покраснел! — подтвердила Бетти. — Это Винс-то! Вы можете в это поверить?

— Затем, когда Бетти сказала ему, что наблюдала за ним и знает, сколько времени он провел с этой девушкой…

— Знаешь, что этот подонок сказал мне? — прервала его Бетти. — Он заявил, что это его сестра!

Она увидела «альфа-ромео» и разинула рот от удивления.

— Вот эта самая машина!

Теодора Мур, помогая себе здоровой рукой, неловко выкарабкалась наружу. Бетти указала на нее трясущимся пальцем.

— Вот эта девушка!

Теодора взглянула на Шейна.

— Это была ваша идея, Майк — привезти меня сюда? Я вспомнила, что оставила машину открытой. Насколько я понимаю, работы y меня больше нет, а машина — все мое состояние. Я не хочу, чтобы ее украли.

— Такие девушки, как вы, Тео, не остаются без работы надолго, — сказал Шейн. — Да, это была моя идея. Когда я искал в вашей сумочке ключ от входной двери, то заметил, что ключей от машины там не было. По моим расчетам вы как раз должны были выйти на улицу к этому времени. Вы очень хорошо притворились спящей, но, по правде говоря, я ведь не видел, как вы глотали снотворные таблетки.

— Вам придется объясниться, — удивленно сказала она.

Бетти оттолкнула Стива и, шатаясь, подошла к Теодоре.

— Я видела тебя в бинокль, — сказала она, сощурив глаза. — Меня не проведешь.

Теодора окинула Бетти спокойным взглядом.

— Разве мы знакомы? — осведомилась она.

— Эта девушка только что опознала вас как сестру Винсента Донахью, — сказал Шейн.

— Я не говорила, что она его сестра! — запротестовала Бетти. — Это Винс мне так говорил, а разве ему можно верить.

— Разрешите мне задать вам вопрос, Тео, — сказал Шейн. — Чем занимались вы и Гарри вчера днем между двумя часами и половиной четвертого, когда Гарри сел смотреть футбольный матч?

— Но, Майк, какое это имеет отношение к делу?

— Имеет, поверьте мне.

— Мы были вместе с Гарри. Не думаю, чтобы я захотела вам рассказывать что-то еще, — Теодора огляделась. — Что здесь делают эти люди? — она посмотрела на тело, лежавшее на ступеньках крыльца, и нахмурилась. — Это Гарри?

— Вы знаете, что это Гарри. Вы сами позвонили федеральным агентам, чтобы они прибыли сюда вовремя.

Шейн спустился вниз. Все, включая Пэйнтера, посторонились. С этой минуты Теодора разговаривала только с Шейном.

— Вы сможете вызвать вашего отца, если потребуется, Теодора? — мягко спросил Шейн. — Вы говорили, он служит священником в захолустном городке в Теннесси. В каком городке?

— Это к делу не относится, — твердо сказала она. — Совершенно не относится.

— Ну что ж, это не первый случай, когда люди выдумывают себе новых родителей, — заметил Шейн. — Вы воспользовались этой выдумкой как прикрытием, чтобы я поверил в вашу попытку самоубийства. Как импровизация это выглядело довольно удачно. Я мог бы поверить истории о родителях, но я не поверил в самоубийство. Вы слишком расчетливая девушка, Теодора. Вы не решились бы на такой шаг, если бы не сочли его благоразумным.

Теодора выставила вперед руку на перевязи.

— Зачем мне…

— Вы играли по высоким ставкам, Тео. Когда дело почти закончено, то рана в мякоть плеча от пули 25-го калибра — не слишком большая цена за приз в двести тысяч долларов. А ведь двести тысяч — это только начало.

— Вы не в себе!

— Немного не в себе. Сердитый, но не сумасшедший.

На гравийную дорожку выехал еще один автомобиль: старый, разбитый «форд» с единственной работающей фарой. Все обернулись на скрип тормозов, но Шейн не отрывал глаз от лица Теодоры. Его уважение к девушке все возрастало. Озадаченное и расстроенное выражение на ее лице не изменилось даже в тот момент, когда Джонни Блэк, квотербек «Флорида Кристианс», вылез из «форда».

— Извините, что не смог добраться быстрее, — обратился он к Шейну. — Проклятая колымага того и гляди развалится.

Его глаза скользнули по лицу Теодоры и застыли.

— Тео Донахью! — воскликнул он.

Шейн рассмеялся.

— Отличная работа. Спасибо, Джонни. Тим, насколько я тебя знаю, у тебя в кармане припрятана бутылка. Дай парню выпить.

— Спасибо, мистер Шейн, я не хочу.

Рурк уже вытащил бутылку ржаного виски.

— Я сделаю глоточек, — сказал Шейн.

Взяв бутылку, он повернулся к автомобилю Теодоры. Один из федеральных агентов откинул заднее сиденье и ощупывал пол.

— Пока ничего нет, — сообщил он.

— Продолжайте искать, — сказал Шейн.

— Должен сказать, это чертовски странная манера вести допрос, — раздраженно заявил Пэйнтер. — Какое обвинение выдвинуто против этой молодой леди?

Шейн закурил сигарету и вернул Рурку бутылку, оставив винтовую крышку у себя. Когда репортер открыл рот, Шейн быстро подмигнул ему и наклонился, как если бы хотел рассмотреть что-то под передним сиденьем «альфа-ромео». На мгновение, скрытый от всех глаз, он щелкнул зажигалкой и опалил язычком пламени внутреннюю часть крышки.

Выпрямившись, Шейн с довольным видом осмотрел крышку и подбросил ее на ладони.

— Похоже, мне пора упомянуть о своих конституционных правах, — сказала Теодора. — Меня разбирает любопытство, да и всех остальных тоже. Что происходит, в конце концов? Вам, Майк, я доверила несколько фактов, которые относятся к моей личной жизни. Я надеюсь, вы не заставите меня излагать их перед незнакомыми людьми. Я буду отвечать на вопросы лишь представителям законной власти, предварительно посоветовавшись с моим адвокатом.

Шейн улыбнулся ей.

— Моя дорогая, мне очень не нравится то, что вы сделали, но я искренне восхищаюсь вашим стилем поведения, — сказал он.

Теодора обошла машину и остановилась возле федерального агента, чьи ноги торчали наружу из открытой дверцы.

— Если вы не возражаете, я поеду домой, — ледяным тоном сказала она. — Или у вас есть ордер на обыск?

— Разумеется, мы не лелеем надежд арестовать вас за контрабанду героина, — добродушно сказал Шейн. — Героина в этой машине не было уже несколько недель, поэтому отсутствие ордера не должно вас беспокоить. Кстати, для информации: Интерпол собирается проверить механика, который работал с этой машиной в Ницце.

— Вот оно, — послышался приглушенный голос федерального агента. — Чертовски профессиональная работа.

Раздался щелчок. Агент откинулся назад и вытащил длинную металлическую пластину, вмонтированную между двумя швами в полу автомобиля. Луч фонарика осветил узкий проем глубиной в несколько дюймов, протянувшийся поперек пола. Проем был плотно забит пачками банкнот.

Пэйнтер и Вильямс склонились над задним сиденьем с другой стороны.

— Черт меня побери, — пробормотал Пэйнтер. — Двадцатки и пятидесятки. Здесь по меньшей мере…

— Двести тысяч долларов, — закончил Шейн. — Возможно, уже немного меньше.

Агент вставил металлическую пластину обратно в пазы и со щелчком вогнал ее на место.

— Я собираюсь рассказать вам все по порядку, Тео, — сказал Шейн. — Можете прервать меня в любой момент.

— Спасибо, Майк, — холодно сказала Теодора. — Я действительно сестра Винсента Донахью, это правда. Насколько я знаю, иметь брата, который начиная с двух лет доставляет одни неприятности — это еще не преступление.

— А ничего другого мы доказать и не сможем, — согласился Шейн — Вы очень умная девушка, Тео. Просто позор, что вы не смогли найти своему уму лучшего применения.

Сандерсон и один из федеральных агентов оставались у подножия лестницы, рядом с бесчувственным телом Гарри Басса. Остальные, включая Бетти, столпились возле «альфа-ромео». Все внимательно слушали.

— Джонни Блэк вырос в Сент-Луисе и знал семью Донахью, — сказал Шейн. — Он сказал, что после автокатастрофы, в которой погибли родители Донахью, Винс с сестрой переселились к тетке. О сестре я не думал до тех пор, пока сегодня ночью не уловил в речи Тео сент-луисский акцент — в том, как она произносит средние гласные в слове «Майами». Я не эксперт, но у меня была знакомая из Сент-Луиса, которая точно так же произносила это слово. Дело сдвинулось с мертвой точки. Не знаю, кто из них приехал в Майами первым. Винс увлекся пляжными забавами, но Тео была значительно умнее его. Она метила выше.

— Откуда вы знаете, куда я метила? — спросила Теодора.

— Это всего лишь предположение, — согласился Шейн. — Зато я знаю, что вы не хотели работать в страховом агентстве. Вы встретились на вечеринке со Стивом Бассом. Вы ему очень понравились. Вскоре вы уже работали у его отца. Ему вы тоже очень понравились. Девушке с вашей внешностью и манерами было нетрудно получить от него приглашение поехать на Ривьеру. Винс знал имя человека, к которому следовало обратиться во Франции. Он продал идею Доку Уотерсу, и Док наскреб денег, чтобы профинансировать ее.

Вильямс взглянул на Уотерса. Тот нахально улыбнулся и развел руками.

— Давайте, ребята, обыщите меня, — сказал он — Каждому, кто найдет хотя бы щепотку травки, я подарю сигару.

— Тео связалась с нужными людьми во Франции, — продолжал Шейн. — Она ухитрилась на время спрятать машину от Гарри и привезла ее обратно нагруженную героином. Но сама затея была не совсем ваша — верно, милая? Вы забрали причитавшуюся вам долю и принялись терпеливо ждать. У Винса имелась возможность провернуть выгодную операцию со ставками на футбольном матче, но он тоже ждал наиболее подходящего момента. Когда он получил информацию о лошади, которая должна была победить на скачках, вы были готовы действовать. В те роковые полтора часа, пока Гарри еще мог сыграть на понижение и смягчить удар, вы заперлись с ним в спальне. Тут вы правы: по Конституции вы имеете право не рассказывать нам, чем вы там занимались. А дальше все пошло как по маслу. Сначала вы думали, что основной целью был двойной выигрыш на футбольном матче и на скачках, но оказывается, это был лишь первый шаг. Вторым шагом был вооруженный налет на машину Гарри. Третий и последний шаг довершал разгром: Гарри должен был оказаться в Нью-Йорке, где полиция арестовала бы его за контрабанду наркотиков. О вещественных доказательствах вы позаботились заранее. Вы направляли Гарри; вы продумали каждый его шаг. Вы могли подсунуть ему героин в любой момент. Майами — не плохой город, но Нью-Йорк вам нравился больше. В это время года там довольно прохладно, и вы без труда уговорили Гарри надеть пальто. Затем последовал анонимный звонок в нью-йоркскую полицию. Гарри следовало арестовать в Нью-Йорке: тамошние судьи гораздо строже относятся к торговцам наркотиками. Домой он вернулся бы через двадцать лет, если бы ему вообще удалось прожить так долго.

— Я что-то не пойму, Майк, — сказал Рурк. — Зачем ей все это понадобилось?

— Чтобы занять место Гарри, — сказал Шейн. — У этой юной леди были далеко идущие планы. Она отлично изучила бизнес Гарри — все входы и выходы. В первые дни после ареста Гарри всем так или иначе пришлось бы обращаться к ней.

— Ты идиот, Шейн, — сказал Док Уотерс. — Само собой, многие были очень недовольны, но кто согласится, чтобы в таком деле командовала женщина?

— Ты согласился бы, — ответил Шейн. — Она умна и отлично справляется с работой. Не сразу, конечно, но постепенно, шаг за шагом, она бы вылезла наверх. Какое-то время она действовала бы в качестве агента Гарри, а годика через три-четыре все поняли бы, насколько хорошо она смотрится на его месте. А она хорошо смотрится, согласись. Она была бы первой, как первая женщина-астронавт. Богатая, знаменитая, сохранившая за собой все преимущества своего пола.

— Я просто великолепна, — желчно заметила Теодора.

— Но Гарри не захотел садиться в тюрьму за наркотики и не стал долго раздумывать, — продолжал Шейн. — Он сбежал. Тео, разумеется, об этом не знала. Она отправилась на яхту Нэплза, где ее братец служил капитаном, и поискала там контейнер для подводной охоты, в котором лежали деньги. О контейнере я расскажу чуть позже. Она забрала деньги и положила их в тайник в своем автомобиле. Полагаю, она немного беспокоилась насчет меня: я начал копать в правильном направлении. Когда мы узнали о том, что произошло в Нью-Йорке, она была рядом со мной. Для нее это было настоящим ударом, она даже заплакала. Слезы были настоящие: я попробовал их на вкус, когда она думала, что я целую ее.

— Подонок, — тихо сказала Теодора.

— Разумеется, Тео. — Вы плакали не о Гарри, а о своих планах.

Вы разыграли такую тонкую шахматную комбинацию, но Гарри вдруг перевернул доску и рассыпал фигуры. Если бы я успел поговорить с Гарри до его отъезда, то я убедил бы его лечь в клинику хотя бы на один день. Тео была не прочь убить меня, но у нее был мелкокалиберный пистолет, и она опасалась, что не сможет решить проблему одним выстрелом. Поэтому она выстрелила в себя. Она отлично знала, что сделает Гарри, если сможет вернуться в Майами: он сразу направится на поиски Дока Уотерса. Гарри знал, что Док недоволен его деятельностью, и знал также, что Док имел дело с наркотиками. Естественно, Гарри был уверен, что героин в подкладку его пальто зашил Док. Теодору их встреча вполне устраивала. Если бы Гарри убил Дока, что чуть было не произошло, то его все равно осудили бы за наркотики и за убийство, независимо от того, что случилось с нью-йоркским копом. Ей удалось задержать меня на два часа, и этого оказалось почти достаточно. Еще пять минут — и я бы опоздал.

— В твоем рассказе есть большая дыра, Майк, — сказал Рурк. — Что случилось с Винсом?

— Ах да, Винс. Бедный парень уже пристрастился к героину, а, как известно, при допросе в полиции на твердость наркомана рассчитывать не стоит. Он был ее братом, и она, вероятно, по-своему любила его. Но Винс должен был уйти. У него было хорошее алиби на время налета, поэтому она решила представить его смерть как убийство. Он без труда доплыл от Ла Гарсии до острова Нормандия, изобразив перед этим, будто вколол себе дозу героина. Машина Теодоры была припаркована недалеко от того места, где он вылез из воды. Сама она сидела и печатала здесь, в этом доме. Винс переоделся и поехал туда, где его поджидали на краденой машине двое старых приятелей из Сент-Луиса. Он, пожалуй, выполнил большую часть работы — особенно если вспомнить, как мало он получил в награду за нее. После налета приятели расстались с ним: он сел в «Альфу» с чемоданом Гарри Басса. Видимо, поэтому я и смог догнать их на дамбе. Винс добрался до берега и переоделся в гидрокостюм. Затем он сделал одну вещь — думаю, по собственной инициативе. Скорее всего он не слишком доверял своей сестренке. Он притащил с собой пластиковый контейнер для подводной охоты. Наполнив контейнер деньгами, он отбуксировал его обратно к яхте.

— Но если Теодора оставалась в доме, то как она могла убить его? — спросил Рурк.

— Здесь можно только строить предположения, — ответил Шейн. — Думаю, она все же немного сердобольна. Она оставила в машине дозу героина — вроде как медведю в цирке дают сахар после выступления. Винс был взвинчен до предела. — как он мог устоять? Он рассчитывал вернуться на яхту до того, как его заберет в полную силу. Но даже если бы он укололся на яхте, ей не о чем было бы беспокоиться. Почему? Очень просто. Она оставила ему слишком большую дозу.

— Она убила его! — выкрикнул Стив Басс.

— Подумай, Стив, какие возникли бы осложнения, если бы он выжил. Нет, она действовала наверняка. Если бы он утонул… ну что ж, печальная, но обычная смерть. Если бы он добрался до яхты и умер в постели, смерть от наркотиков. Когда наркоман умирает от передозировки, то копы не задают вопросов. Большинство наркоманов кончает именно так. Он успел доплыть до веревочной лестницы и умер в воде.

Шейн протянул Рурку обгоревшую крышку от бутылки.

— Как думаешь, Тим, на что это похоже?

Тим поднес крышку к глазам.

— А, с помощью такой штуки они обычно готовят себе дозу, — сказал он. — Ты нашел это в машине?

Шейн взял крышку и протянул ее Теодоре. Та отшатнулась.

— Есть здесь кто-нибудь хоть вполовину такой же умный, как я? — холодно осведомилась она. — Кто возьмется очистить мою машину от этой дряни, чтобы я могла поехать домой?

Шейн пожал плечами.

— Ты хочешь сказать, что она чиста, Майк? — тихо спросил Рурк. — Она убила своего брата, она организовала налет, провезла наркотики, она одурачила Гарри и довела его до того, что он убил полицейского, и мы ничего не можем с ней сделать?

— Похоже, что так, — сказал Шейн. — Это одна из умнейших женщин среди тех, кого я знаю. Всю грязную работу делал Винс, а его больше нет. Даже деньги в машине не могут послужить обвинением против нее: никто не сообщал в полицию о том, что они украдены. Мне полагается двадцать тысяч из этих денег, а остальное — собственность Гарри. У вас есть какие-нибудь возражения, Тео?

— Я свяжусь с вами утром, — безразличным тоном сказала Теодора. — Сначала мне нужно посоветоваться с моим адвокатом.

Внезапно раздался грохот выстрела из пистолета 45-го калибра. Теодору отбросило к переднему бамперу «альфа-ромео». На ее лице застыла маска удивления и разочарования. Обхватив живот обеими руками, она с ужасом взглянула на Гарри Басса, который пытался снова поднять пистолет. Затем она наклонилась вперед и рухнула на гравий.

Пэйнтер взмахнул своим пистолетом. Шейн бросился к нему и вывернул ему руку. Басс с усилием развернул «кольт». Раздался еще один выстрел. Удар тяжелой пули опрокинул Басса навзничь.

Одним прыжком подскочив к Бассу, Шейн склонился над ним. Глаза Гарри Басса, чистые и осмысленные, блестели от слез. Он криво улыбнулся и согнул указательный палец в прощальном приветствии. Затем голова его упала набок.

Наступила гробовая тишина. Никто не двигался.

— Как неосторожно с твоей стороны, Майк, — сказал Тим Рурк — Я видел, что он прислушивается к разговору, но пистолета рядом не заметил. Ты обычно замечаешь такие вещи.

— Да, — устало сказал Шейн. — Обычно замечаю.

Примечания

1

Двухмачтовая яхта — Прим. пер.

Content

Бретт Холлидей
Смерть замыкает круг

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Примечания