Вячеслав Поляков-Прокопьев

ЦИВИВЛИЗАЦИЯ ИЗ КАНАЛИЗАЦИИ

Пролог

Ее любимая машина, которую она ласково (но втайне от всех и только для себя!) называла «мой шустрик», легко и мягко преодолела рубеж скорости в двести километров в час!

У нее была очень дорогая и очень хорошая машина. Яркий спортивный автомобиль, изготовленный в Италии на заказ, имел прекрасный цвет, распустившегося бутона алой розы с перламутровым оттенком и салоном того же цвета. Приземистый, он почти сливался с дорогой! На его огромном капоте красовалась картина в стиле Римской империи: в центре капота занимал место Колизей, по периферийным секторам были изображены другие, не менее известные древнегреческие сооружения.

Это была ее мечта — иметь на капоте автомобиля изображения подобных произведений искусства. Машина летела быстро, как стрела! Встречные машины слепили светом фар, когда проносились мимо в легкой дождевой пелене, перемешанной с туманом. Ей приходилось чуть прикрывать глаза, стараясь не смотреть на яркий свет фар. Это беда всех автомобилей с маленьким клиренсом и малым ростом.

Кристину это обстоятельство ничуть не пугало, несмотря ни на что, она чувствовала себя асом, и с этим ничего нельзя было поделать! Ей было легко, душа пела, день прошел как нельзя лучше! А что еще ей нужно? Справа сидел любимый мужчина, к тому же партнер по кино актерскому ремеслу, оба участвовали в съемках картины, со съемок которой они и возвращались в свой загородный дом.

— Она была на седьмом небе от счастья. У нее было всё, как она мечтала. Ей всего двадцать два, и у нее есть свой собственный дом! Собственная, заработанная машина. Такая, о которой она мечтала в школьные годы. Правда, она хотела, чтобы все это ей предоставил бы принц… который спас бы ее от чего-нибудь, а она полюбила бы его за это!

Но так получилось, что принцем ей пришлось стать самой для себя. Теперь, когда она уже признанная кинозвезда, лауреат многих премий, и на кинофестивалях не последняя приглашенная! Любимый мужчина был рядом. Ради него она, пожалуй, могла бы пожертвовать своей жизнью! Или, если допустить, что нашлось бы что-то более ценное, чем жизнь, она без малейших колебаний отдала бы и это! Настолько он ей был дорог.

Глаза ее светились, невооруженным взглядом было видно, в какой счастливой стране, созданной ею самой, она пребывала. Единственным, что немного омрачало гармонию жизни, было отсутствие ребенка. Это обстоятельство очень её тяготило, но ей казалось, что это легко поправить, надо только сильно захотеть и постоянно просить всевышнего, дабы он ниспослал им дитя.

Она свято верила, что если боженька захочет, проявит к ним милость и обязательно пошлет им ребеночка. И у них с Эдвардом, хотя он и не законный супруг (они все никак не узаконят свои отношения, все некогда и некогда!), появится маленький! Маленький человечек, похожий на них обоих одновременно! Какая прелесть! Она будет целовать его круглые сутки. И ни в коем случае не допустит, ни при каких обстоятельствах, чтобы он заплакал, никогда!

Как-то неожиданно ей вспомнилось собственное детство. Вот она играет в песочнице, ей три годика. Она старается изо всех своих детских сил построить кулич с горкой. Она сыплет песок поверх ведерочка, а он скатывается и скатывается! Наконец, она с ревом швыряет непослушное ведро в самый дальний угол песочницы, со словами: «Уйди, нехороший!» Но вот в песочнице появляется соседский мальчик, ему уже целых четыре с половиной!

И он на правах старшего поднимает ведерочко и совочек, приступая к солидным раскопкам. Углубившись почти до самого дна, находит то, что искал. Влажный песок! Он смело накладывает полное ведерочко с горкой и утрамбовывает, резко переворачивает. Опля! И красивый кулич готов! Загляденье. Он нравится Кристине, она трогает его руками, но он не рассыпается, она благодарно раскланивается, как в учили в детском садике, и произносит приятные слова: «Польшое шасибо!».

Мальчик краснеет, зовут его Боря, он подходит ближе к Кристине и берет ее за руку. Они смеются вместе, долго, звонко и счастливо! На смех пришла ее мама, увидев свою дочку в компании мальчика из, как говорят, неблагополучной семьи.

Она крепко взяла Кристину за руку и повела прочь из песочницы, выговаривая ей, чтобы она никогда больше не играла с этим мальчиком! Кристина разревелась, получила несколько ощутимых ударов по попе, от чего разрыдалась еще безутешнее…

В тот день она впервые столкнулась с неприкрытой неприязнью своей мамы к другим детям. Разве виноват Боря, что родился семье, которая по непонятно кем установленным правилам считается неблагополучной? Именно тогда у еще очень юной Кристины зародилось сильно закрепившееся понятие о несправедливости. С тех самых пор, с конфликта в песочнице, она постоянно борется, как может, с проявлениями несправедливости!

Потом вспомнились школьные уже годы, где несправедливости было еще больше. Даже добавился еще один из человеческих грехов — зависть! Если вдуматься, чему могут завидовать друг другу девочки, ученицы второго всего лишь класса? Началось всё немногим раньше. Кристину выбрала директор школы как первоклассницу для совершения обряда с колокольчиком на Первое сентября, всего лишь потому, что она, розовощекая, в меру упитанная, больше всего подходила на роль ученицы, впервые ступившей на порог школы.

Еще одна существенная деталь, она выглядела миниатюрной, а ведь ее нужно было носить перед школой несколько минут на руках, вот выбор и пал на Кристину! Никаких особых заслуг с ее стороны не было! Все равно с того самого дня она вместе с друзьями-мальчиками приобрела тайных завистниц-девочек. Так и повелось. Чем старше становилась, тем ощутимей чувствовалось недружелюбное отношение со стороны одноклассниц. Уже к пятому классу почти не осталось подруг в понимании школьной дружбы.

А те, кто числились в подругах, на самом деле, таковыми не являлись. Зато у мальчиков был настоящий друг в юбке! Кристина по этому поводу не комплексовала, скорее, наоборот. То, что она была самой симпатичной девочкой в классе, было и ее козырной картой, и причиной всех несчастий одновременно. Как раз это являлось основной причиной зависти девочек, не только из ее класса.

Однажды в школу приехали серьезные дяди из кинокомпании для отбора кандидатов на съемки в детском сериале на тему проблем с успеваемостью и поведением — постоянных спутников школьников. Кристина, естественно оказалась одной из первых кандидаток! Так, еще в детстве, можно сказать, началась ее карьера в кино. Сама она не была особенно в восторге от излишней популярности. Ко всему этому киномиру относилась спокойно. Не то чтобы она не любила участвовать в съемках, можно с уверенностью сказать: — процесс в целом ей нравился.

Каждый съемочный день приносил новые эмоции, новые впечатления, знакомства с новыми людьми. А последнее ей нравилось больше всего! Она вообще всегда, а в те годы особенно, была общительной натурой. Режиссеры отмечали в ней несомненный талант, ничуть не преувеличивая, просто дарование, без сомнения! Но Кристи вела себя скромно, не было ни одного случая, когда она хотя бы намеком дала кому-нибудь понять, что она какая-то особенная. Скромность была ее фирменным знаком. Таковой она и оставалась до наших дней.

В ее возбужденном шампанским мозгу, всплыла картина дня рождения, когда ей исполнилось двенадцать лет. Кристи считала себя уже достаточно взрослой. Надо отметить, ее поступки действительно отличались взвешенностью, были тщательно продуманы, не по-детски ответственны. Даже маститые режиссеры часто удивлялись, сколько в ней не детских качеств, и она их не растеряла, скорее, преумножила со временем. Многие взрослые актеры могли бы перенять у нее кое-что! У нее дома, кроме мамы, собралось много друзей, настоящих друзей.

И вот, когда мама внесла домашний пирог с двенадцатью горящими свечами, все захлопали в ладоши, а Кристи, как и положено, набрала полные легкие воздуха и постаралась задуть свечи; погасли все, кроме одной… Мелочь, казалось бы. Но народные приметы игнорировать не следует. Вечер закончился как нельзя лучше, веселыми шутками и танцами. Еще одно значимое событие произошло в этот день. Присутствовал на дне рождения новый знакомый.

Мальчик как мальчик, ничего особенного, но Кристи увидела в нем нечто… его глаза! Очень глубокие, голубые глаза. Казалось, в них можно смотреть бесконечно. И даже утонуть по неосторожности! Поначалу она не обратила на него внимания, просто не замечала, болтала, как со всеми, танцевала, как со всеми, смеялась, как со всеми, и только когда заметила, с каким восторгом и интересом смотрит он на нее, и в его глазах читалось нечто большее, чем обыкновенный интерес, ей стало абсолютно ясно: вот он!

Тот, которого она может полюбить. Звучит по-взрослому? Хотя ей было всего двенадцать, она очень серьезно относилась к этому вопросу. Никогда раньше она никому не давала повода к мыслям, что она неравнодушна к тому или другому мальчику. Мысли у нее были достаточно зрелые, и началось все с той памятной песочницы! Вот так благодаря одному жизненному эпизоду, дети становятся намного взрослее своих сверстников.

Если же таких эпизодов много, получим мы, соответственно, то, что получили: двенадцатилетнюю девочку со вполне взрослыми понятиями! Правда, был еще один грустный фактор ее становления как личности. У нее не было папы, то есть он, конечно, он был, но с ними никогда не жил, с самого первого дня ее рождения. И потому она всегда надеялась на маму и на себя. В дальнейшем — только на себя! Конечно, очень плохо, когда в доме нет мужчины. С другой стороны, это закаляет, заставляет по-взрослому смотреть на жизнь и на окружающих людей. И, как следствие, приводит к раннему взрослению детей. Что мы и видим на примере Кристи…Так вот, звали этого мальчика Эдвард. И, как вы совершенно правильно догадались, это тот самый Эдвард, что сидит сейчас справа от Кристи. И теперь у нее есть мужчина!

Поток ее воспоминаний прервал обеспокоенный голос Эдварда:

— Милая! Тебе не кажется, что не стоит так торопиться, когда идет дождь и большой поток машин? Это чертовски опасно!

— Ты боишься? — Задорно рассмеявшись, она кокетливо добавила: — Могу еще прибавить, если не возражаешь! Люблю скорость! Она меня бодрит, как утренняя роса на босу ногу! Нет ничего лучше, чем вот так мчаться, вперед, вперед и вперед! Чувствовать, как тебе щекочет руки, вся мощь мотора! Ощущать, как он подчиняется твоему малейшему желанию! Разве это не прекрасно?

И она снова заразительно залилась смехом, похожим на школьный колокольчик на Первое сентября.

— Ты же знаешь, Я вообще ничего не боюсь, а если и боюсь, то только за тебя. Ты мне очень дорога, и Я тебя очень сильно люблю, больше жизни! Хочу, чтобы мы жили долго и счастливо, может, даже вечно!

— Я просыпаюсь с мыслями о тебе и засыпаю с ними же. Не хочу ничего менять! Смысла рисковать нет никакого! Понимаю, ты немного выпила, разум слегка возбужден… Мне кажется, дорогая, стоит чуть сбросить скорость!

Все было правильно, как и подсказывал ему здравый смысл, но… это вечное «но»! Сколько из-за него было разрушено судеб, сколько исчезло так не сбывшихся мечтаний, сколько людей оказалось за бортом жизни! Да что и говорить, всего не перечислишь. Вот и сейчас, ей ведь ничего не стоит, подчинившись разуму и логике, сбросить скорость. Но нет! Она этого не делает, наоборот, прибавляет. Вот это и есть пример женской упрямства и логики! Она проговорила уверенно:

— Я отлично себя чувствую, я абсолютно трезва. Подумаешь, пара фужеров шампанского! Больше разговоров.

— Дорогая! Ты должна немного снизить скорость!

— Меня не переубедишь. Не выйдет! Сделаю, как хочу! Только быстрее, и еще быстрее! Не дрейфь, дорога прекрасная, я отлично все вижу, машина меня любит! А я обожаю ее, она слушается меня, как никогда! Сегодня мой день!

Сегодняшний день действительно оказался необычным, можно сказать, переломным. В прямом и переносном смысле. Дело в том, что сегодняшний съемочный день оказался точно посредине съемочного графика. Снимали ключевую сцену кинофильма, и она удалась на славу, главный режиссер неоднократно подчеркивал, какой у нее прекрасный, неподражаемый, самобытный талант! Постоянно нахваливал. Вся съемочная группа работала с максимальной отдачей. Режиссер был очень доволен, и закончился удачный день выполнением давным-давно данного обещания. Заключалось оно в следующем: — Как-то в не самый удачный, к тому же дождливый, съемочный день, который изначально пошел кувырком и уже клонился к вечеру, он отрешенно вымолвил: «Клянусь!

Если вам удастся когда-нибудь сыграть роль лучше, чем сегодня, и я это официально, вслух признаю, — лично выставлю вам всем ящик шампанского!»

На этом слове его и поймал второй режиссер, сказав: — «Спорим, что это произойдет еще до конца съемок этого фильма!» На том и поспорили. Все стали свидетелями пари. Сегодня, когда режиссер улыбался и хвалил — может, нарочно, а может, попросту забыв о споре, — помощник режиссера напомнил о споре. На что режиссер сказал: — Слово не воробей, кока-кола не шампанское! Что ж посылаем гонца, я банкую!

Это оказалась первая маленькая пирушка с начала съемок. Надо честно признать, картина под рабочим названием «Глашатай любви» не шла, и все тут! Все эпизоды выходили не так, как задумывал режиссер, не говоря уже о заметном расхождении со сценарием, но сегодня все было идеально! Как будто кто-то снял проклятия, постоянно преследовавшие съемочный процесс! Поэтому со всех концов площадки доносилось: «Главный решил! Главный сегодня добрый, гуляем ребята, ура!» К тому же начал накрапывать дождь, а по сценарию он предусмотрен не был, все шло к окончанию съемок на нынешний денек.

Съемочная группа собралась под огромным брезентовым навесом. Звукотехники тут же запустили живую музыку (не по сценарию). Всем стало весело и как-то теплее (имеется в виду сплоченность коллектива) тоже. Вот и шампанское подоспело. Главный демонстративно выставил нераспакованную коробку с шампанским: — вот, мол, смотрите, вот он, ящик, все без обмана! Шум открывающихся бутылок разбавлялся веселым смехом, подколками с юмором, шутками, понятными только киношникам. В общем, все было по-киношному. Тосты, за удачное продолжение съемок в частности и киноискусство вообще, не смолкали.

Наши герои старались пить понемногу, лишь только пригубливая из стаканчиков. Но великий искуситель не дремлет! По велению злого рока, шампанское оказалось полусладким, самым любимым шампанским Кристины! И она, совершенно незаметно для себя, выпила больше обычного. Это ее абсолютно не тяготило, скорее, наоборот — настроение приобрело максимальное значение эмоционального накала! Все коллеги казались добродушными и доброжелательными, даже те, за которыми раньше таких качеств не водилось!

Время шло незаметно. Стало вечереть. Подул прохладный ветерок. Главный предложил всем потихоньку собираться домой, чтобы назавтра быть в форме и продолжить столь удачное начало. Сказал, что верит в их таланты, верит как никогда! Пожелал всем хорошего отдыха, и добавил, что ждет всех завтра ровно в десять ноль-ноль. Народ постепенно начал расходиться кто куда, кто домой, а кто группировался для продолжения банкета. Шампанское к тому моменту уже закончилось. За винами вообще замечен один существенный грешок: они каждый раз заканчиваются неожиданно! Но дело поправимое, стоит только проявить инициативу.

Наши герои, попрощавшись со всеми персонально с каждым участником съемочной группы, сели в автомобиль и были таковы. Выпитое шампанское придало Кристине излишнюю лихость. Шоссе было первоклассным, по нашим меркам — высшей категории, к тому же была еще и платным. Но, как известно, платный проезд еще не гарантия от неожиданных неприятностей. Она продолжала потихонечку набирать скорость; стрелка спидометра показывала уже двести двадцать! И пассажир не на шутку встревожился.

— Пожалуйста, сбавь скорость, на дороге очень скользко! Ты уже парочку раз вильнула, это опасно!

— А-а, струсил! — сказала она со смехом. Напевая песню «Поворот», Кристи беззаботно управляла одной рукой, а другой пыталась погладить по голове своего возлюбленного.

— Неожиданно впереди показались сразу три автомобиля, занимавшие все полосы движения. В отчаянии она что есть силы била ладошкой по кнопке клаксона. Бесполезно! Было уже слишком поздно! Машина, всего мгновение назад очень послушная, теперь, попав в неуправляемый занос, самостоятельно из него выходить не желала. Последнее, что успели увидеть глаза молодых людей, а тела ощутить твёрдую фиксацию молодых тел, подушками безопастности, вовремя сработавших в эту грозную минуту.

Но прежде чем черная мгла как покрывало заслонила все остальное, а звуки бающегося стекла, скрежета металла, превратившись в адскую какофонию, не смолкли, — был, как последняя вспышка света, этот дико вращающийся мир вокруг их почти безжизненных тел. По прихоти судьбы ей показалось, что в свете фар перед ней востала и сразу растаяла неизвестно откуда взявшееся гранитная скала! На миг вернулось сознание, и Кристи почудился рокот винта вертолета. В этот последний миг, прежде чем уйти во мглу без сознанья, она почувствовала в своей ладони ладонь Эдварда и крепко сжала ее. И снова все стихло — теперь, уже наверное, навсегда…

Спасатели МЧС с огромным трудом, при помощи гидравлических механизмов извлекли пострадавших из ужасно покореженного автомобиля. С первого взгляда трудно было даже понять, какой именно марки, был этот автомобиль. Воссоздать его внешний вид можно было, обладая лишь ну очень богатой фантазией. Их доставили на вертолете Центрспаса в институт им. Склифосовского, золотой час был использован полностью! Это обстоятельство помогло пострадавшим вовремя попасть в надежные руки медиков.

Тут же были чётко и безошибочно определены все полученные травмы, как внешние так и скрытые внутренние. Из операционных, после исправления неопасных, но множественных переломов и проведения хирургических манипуляций, их поместили из операционных в отделение реанимации, где они оба оставались в состоянии комы. Была зафиксирована арефлексия нижних конечностей, но врачи надеялись, что центральная нервная система восстановит свои функции.

Доктора единодушно поражались: в общем и целом, организмы пострадавших остались опасно невредимыми, все органы были целы и сохраняли работоспособность… кроме органа номер один. Мозг обоих пациентов едва подавал признаки функциональности. Основная часть биотоков, отвечающих за сознание в энцефалограмме головного мозга отсутствовали. Что касалось постоянного управления жизненно важными функциями организма, он справлялся, а вот отделы, отвечающие за разум, за сознание, практически не проявляли активности!

Прогноз специалистов оказался малоутешительным: Нахождение в состоянии комы может быть сколь угодно долгим и непредсказуемым. Попытки искусственного пробуждения отделов головного мозга могут привести к непоправимым изменениям. Родители, ни на секунду не покидавшие клинику, не сомневались, что со временем все кончится хорошо! Но, как оказалось, только они одни и верили, что когда-нибудь их дети очнутся и поженятся, а они будут присутствовать на свадьбе, занимая почетные родительские места, и все будут счастливы. Наперекор судьбе, они окажутся правы! По прошествии сорока дней, состояние потерпевших после длившегося, очень долго консилиума, было охарактеризовано как «вегетативное», и они были подключены к оборудованию жизнеобеспечения за счёт родственников и поставлены на постоянный медицинский контроль.

Состояние несчастных стабилизировалось. Ничто не менялось. Шло время…

Глава 1

«Победу одержит та нация, которой удастся найти самых ядовитых микробов для распространения на территории неприятеля и самую действенную вакцину для собственной защиты».

Карл Майер

Все началось на седьмой день — точь в точь как по писанию!

Заболел болезнью с неизвестными симптомами наш главный микробиолог Николай Арсеньевич; уровень опасности обнаруженного заболевания определить никак не удавалось, несмотря на удивительно удачное стечение обстоятельств. Во-первых, мы все являлись главными и единственными специалистами в области поведенческих характеристик микроорганизмов. Во-вторых, мы были единственными, кто обладал полным набором необходимого для исследований в данной области оборудования. Несмотря на столь солидное преимущество, ему немножко не повезло: болезнь оказалось не только неизвестной, но и абсолютно нераспознаваемой!

Что интересно, коллега, заразившийся неизвестным вирусом, славился своим педантизмом и чуть ли не параноидальным подходом к дезинфекции, маниакальным пристрастием к общей чистоте помещений центра, не говоря уже о личной гигиене сотрудников, как то многократное мытье рук и тел перед началом исследований либо применение спецсредств, перчаток, масок и защитных колпаков… не говоря уже об обработке моющими реагентами всевозможных химических колб, пробирок, дистиляторов, конденсаторов и прочего оборудования. Может, так оно и надо, как знать? Имеется в виду исполнение с пристрастием!

В инструкциях, по которым мы работали, таких необъяснимо скрупулёзных методов противобактериологической обработки не встречается. И случилось следующее: в актовом зале, где проходил очередной и очень полезный семинар, он вдруг ни с того ни с сего замолчал на самом интересном месте доклада, посвященного нашей новой и перспективной работе. А привел к началу заболевания совершено ординарный для нас случай: по сцене перед трибуной вдруг пробежали две крысы, можно даже сказать — прогарцевали! Ни больше и ни меньше.

При нашей работе ничего удивительного в этом нет. Иногда животные (неопасные!), случайно потеряв над собой контроль со стороны персонала, либо по вине нерадивого или очень занятого сотрудника, ускользали из помещения и пускались в свободный туризм. Видимо, в поисках более вкусной пищи, а может, и еще чего. Кто ее разберет, эту крысиную поведенческую политику? По мере сил и возможностей мы их отлавливаем и водружаем обратно в клетки. Но в этот раз они вели себя, мягко говоря, не совсем естественно. Выражалось все в маленькой детали: они пробежали совершенно одинаково! Я хочу сказать, что двигались они на удивление синхронно, ну вот как в парных танцах или в парном синхронном плавании у людей. (Если честно, то как-то не очень представляется поведение подобным образом крыс в бассейне…)

Однако факт, если отбросить лирику, вещь упрямая. Бежали они, если так можно выразиться, лапа в лапу! Хвост в хвост! При этом хвостики виляли с поразительным эффектом идентичности движений и синхронных изгибов, выписывая в воздухе немыслимые кульбиты! Я понял сразу: животные не могут вести себя так без причины! Что-то или кто-то заставляет их вести себя подобным образом… вот только кто? Или что?

Подобных совпадений в поведении не бывает, это я вам как ученый могу заявить со всей ответственностью, ибо наблюдал поведение этих животных не один год. И ничего похожего ни разу не видел! После дефилирования на глазах у многочисленных свидетелей по сцене упомянутых особей и последующего столь же внезапного их исчезновения, наш коллега вдруг начал бешено крутить головой, а глаза его, казалось, готовы были вот-вот выскочить из орбит! Руки затряслись, появились судороги по всему телу, как у больного эпилепсией, с той лишь разницей, что никакой пены не наблюдалось. Наоборот, лилась отчетливая речь, и смысл ее был до безобразия элементарен: «Я не прав, я не прав!..»

Мы быстро поместили пострадавшего в специальный контейнер шарообразной формы, стерильный и, к счастью, прозрачный, с множеством датчиков и системой жизнеобеспечения. Он, конечно, имел другое предназначение — обычно мы использовали его по прямому назначению, то есть, в основном, для исследования поведения обезьян и сходных по характеристикам животным в различных экстремальных ситуациях, но, так-как времени было в обрез, и учитывая стремительно ухудшающееся состояние коллеги, речь шла о спасении его жизни! Выбирать было не из чего. Мы быстренько решили, что братья наши меньшие в данном случае не обидятся, что их законное место занял человек. Разницей в происхождении можно было пренебречь! Для пользы дела, разумеется.

Только тут мы заметили, что в здании появился странный, резкий, но не очень навязчивый, довольно приятный и совершенно неизвестный доселе запах. Причем, особенно сильно он исходил именно от тела Николая, и там, где недавно пробежали две крыски.

Нечто неизвестное сразило нашего старшего научного сотрудника, как уже было сказано, микробиолога. Он лежал с совершенно безразличным видом и полностью отсутствующим взглядом, никого не узнавал, только шептал: «Как я не прав, как я неправ!»

Но вот о чём он твердил, оставалось абсолютно непонятно! Мы люди закаленные, нас не так легко выбить из колеи, однако то, что предстало перед нами, не укладывалось ни в одно известное медицинской науке описание заболевания. Задействовав компьютерную базу, мы ввели все параметры и результаты анализов, компьютер нам выдал: обнаружены следы неизвестного вируса, сам вирус в теле пациента по непонятным причинам не выявлен. А на экране замелькала надпись: «Недостаточно данных! Недостаточно данных!»

Мы переглянулись и попытались устроить что-то вроде консилиума. Почему попытались? Потому, что мы все поголовно находились в непонятном, загадочном оцепенении, главное же заключалось в том, что свое состояние мы ничем более-менее разумным объяснить не могли.

Мне почему-то вспомнилось нетерпение представителя акционерного общества, владеющего зданием. Меня не покидало ощущение, что ему надо было любой ценой заполучить наши подписи. Он и улыбался, и показывал ворох каких-то документов, якобы удостоверяющих полную пригодность здания к эксплуатации.

Расхваливал здание, как только мог, проявляя прямо-таки чудеса красноречия и изворотливости. Теперь, по прошествии времени, когда можно взвесить все факты, мне стыдно, что я оказался столь легковерен, однако в тот момент все виделось очень правильным и приемлемым. Как мог я оказаться таким беспечным — и сам не очень понимаю, в таких случаях говорят — бес попутал… хотя… В свое оправдание могу констатировать, что среди товарищей я слыву хладнокровным, выдержанным человеком с логическим складом ума. Можно разве что еще процитировать: «И на старуху…»

Вообще-то мы в это здание заселились ровно шесть дней назад. До нашего переезда оно долго пустовало, можно сказать, стояло заброшенным, хотя все коммуникации были полностью исправны, да и снаружи выглядело оно вполне пристойно, даже респектабельно! Если бы мы тогда знали, почему оно пустовало, и почему нам его сдали в аренду буквально за символические копейки.

К сожалению, нас тогда это мало волновало и совсем не встревожило, да нам и некогда было особенно раздумывать — нас ждала колоссальная премия, маячило долгое и безбедное существование, пожизненное содержание плюс выбор места жительства по своему усмотрению!

При всех наших капризах! Ради такого можно побороться и не обращать внимания на мелочи вроде подозрительно низкой арендной платы! Премия была обещана за открытие, от которого, как нам тогда казалось, мы находились буквально в паре шагов. И касалось оно столь важного для всех вопроса, как полное освоение контроля над развитием размножения микроорганизмов, что сулило в будущем неограниченные возможности на пути совершенствованию человеческого организма. Наша тема касалась преимущественно вирусов.

Как раз этот факт нисколько не удивителен, ученые всегда витают где-то посередине между истиной и титаническим трудом, на пути к той же истине, которая, к сожалению, может оказаться пустышкой! Но мы все искренне верили: только не в этот раз! А основания для уверенности, бесспорно, присутствовали. Мы работали как одержимые, не говоря уже о том, что и жить нам пришлось в этом же здании.

Как я уже говорил, началось все на седьмой день, хотя, если быть объективным, то некоторые странные признаки проявлялись с первых минут нашего пребывания в этом злополучном здании. Просто мы были настолько увлечены своей работой, были буквально ослеплены будущими плюсами новой жизни и допустили непростительную беспечность, попросту игнорируя очевидные намёки и не замечая ничего вокруг.

Взять, например, мой блокнот, который я веду со студенческой скамьи, регулярно заношу в него самые примечательные и яркие события, как из личной жизни, так и по рабочим моментам. Он стал очень толстым, потому что я регулярно подклеивал чистые листы. Так вот, то ли на первый, то ли на второй день после заселения, просматривая старые записи, я был немало удивлен, встретив совершенно незнакомую заметку, причем, сделана она была моей собственной рукой. Во всяком случае, я не нашел разницы в тонкостях подчерка.

Не было никакого сомнения, писал я и только я сам! Пораженный этим обстоятельством, я еще долго пребывал в задумчивом состоянии. Снова и снова вчитывался в загадочную запись, абсолютно не понимая, откуда она взялась — слова были явно не мои, а некоторые вообще не входили в мой лексикон! Что касается, подчерка, то он выдавал писавшего с головой. Не будь я психологом до кончика несуществующего хвоста, мог бы и пропустить особенность изложения людей с высоким IQ. Мне стало совершенно ясно: эту запись мог сделать только человек с высоким интеллектом… а если не человек? Тогда кто?

Тщетно я мучился, пытаясь вспомнить, как эта запись могла все же появиться в моей книжке. Мелькнула мысль: может, с бодуна после какой-нибудь студенческой пирушки? Да нет, раньше за собой такого не замечал. Я всегда давал себе отчет в своих действиях, за что получил от товарищей прозвище «Всепомнящий». Кстати, вполне заслуженное, ибо всегда помнил, где, когда, с кем и по какому поводу.

Одним словом, пришлось отнести этот эпизод в разряд необъяснимых и не менее загадочных, тем более, что меня позвали продолжить серию важных экспериментов. Отложив блокнот, я удалился в помещение лаборатории «Ц». Но каково же было мое удивление, когда, вернувшись в свою комнату, я обнаружил блокнот совершенно в другом месте, не там, где оставил ее несколькими часами ранее! Я был чертовски уставшим, серия экспериментов оказалась гораздо сложнее, чем мы рассчитывали, как следствие, взглянув в зеркало, совершенно не удавился, увидев, что оттуда на меня уставился выжатый лимон… это был я. Ни капельки не смутившись, не раздеваясь, я плюхнулся на диван и моментально уснул.

Среди ночи меня что-то разбудило. В комнате было слышно легкое шуршание, как будто некто раскидывал листы бумаги, и они с грохотом (в восприятии спящего человека) плюхались на пол. Я бросил взгляд на крышку стола — и остолбенел! В свете ночника увидел такое, во что поверить было просто невозможно. В центре стола лежала моя записная книжка, хотя я точно помнил, что оставил ее на стуле. Но это мелочь по сравнению с тем, что я увидел далее, освоившись в темноте и приглядевшись. Я просто потерял дар речи, если не сказать — был шокирован увиденным. Однако писать мог, посему довожу представшую передо мной картину до вашего сведения.

Над книгой склонилась, похоже, та самая парочка, которая привела в лекционном зале к краху карьеру нашего сотрудника. Держа в лапках мою авторучку (боже, что я пишу!), над записной книжкой корпели две давешние крысы… поверить в это было просто невозможно: Они писали, причем, практически в полной темноте! Раздавался знакомый скрип пера моей авторучки. Я лежал, не шевелясь, боясь спугнуть животных. Правда, если попытаться осознать происходящее, становится ясно: такого не бывает, потому, что не бывает никогда! Вывод — либо я схожу с ума (скорее всего, уже сошел!), либо мне довелось столкнуться с таким необъяснимым явлением, какое случается раз в жизни! Что касается меня, так лучше второе, ведь все прежние наши достижения в науке меркнут перед фактом увиденного сегодня! Неосознанно я был все же склонен более надеяться на второй вариант. Хотя колебания продолжались. Я всерьез опасался за целостность своей психики и своего разума! Вот как бывает, в одночасье — вы или гений, или сумасшедший. Впрочем, как показывает мировая история и практика, гений и безумство идут рука об руку! Что ж, лучше так, чем никак вовсе.

Прошло минут пятнадцать, крысы закончили писать, лапками аккуратно (С ума сойти! Чего стоит одно это словосочетание… Лапками! Аккуратно!) прикрыли книжку, как-то нехотя спрыгнули со стола, направившись в ванную комнату, и были таковы.

Еще какое-то время я лежал недвижим, погруженный в незнакомое мне прежде состояние, как если бы мою голову укутали в толстый кокон из теплой ваты. Происшедшее казалось бредом, да и как иначе — заикнись я где бы то ни было о подобном, палата номер шесть примет меня с распростертыми объятиями! А клиника запишет в свой актив беспрецедентное описание удивительной формы шизофрении, не буйной, но очень навязчивой. Да уж, попал так попал! Во имя собственной безопасности придется какое-то время помолчать о ночных приключениях, а то не равен час… Дальше совершено не хочется додумывать.

Постепенно придя в себя, я не очень уверенно встал, почти шатаясь (есть с чего) прошел в ванную комнату. Включив свет, ничего подозрительного не обнаружил, только в унитазе слегка колыхалась вода, но вскоре успокоилась и она. Так вот где находится дверь в ваш мир, да-а! Заманчиво, но не практично для нас, придется пока только обмениваться письмами. С их стороны было разумно поступить именно так, то есть начать контакт с писем, мудро!

Осознав, что болезнь, подобная той, что поразила нашего коллегу, мне не угрожает, я окончательно успокоился и вернулся к столу. Руки еще немного дрожали. Заставив себя успокоиться, взял в руки документ, который только что держали лапками… назвать этих существ просто крысами язык не поворачивается, что-то очень таинственное кроется за всем этим!

Внимательно осмотрев блокнот со всех сторон и не заметив ничего подозрительного, я раскрыл его на странице, где еще не просохла паста от шариковой ручки, имеющая специфический запах, и еще не рассеялся другой, уже знакомый мне запах из конференц-зала. Перед моим взором предстал текст следующего содержания:

Глубокоуважаемый господин! Не трудитесь сразу понять, кто мы. О Вас мы знаем все! Не исключено, что больше, чем Вы сами знаете о себе, но это наши внутренние секреты, знать их Вам пока совершенно не обязательно — даже рановато, в целях Вашей же, кстати сказать, безопасности. Теперь о сути. Так как Вас мы знаем достаточно хорошо (имеется в виду не только весь род человеческий, но и Ваша кандидатура лично), попробуем объяснить, кто мы, зачем и почему обращаемся именно к Вам. Уточним, что выбор пал на Вас не сразу, среди нас было немало противников обращения к Вашей персоне.

Кандидатур имелось более чем достаточно! После продолжительных дебатов чаша весов все же склонилась в Вашу сторону. Вы из всего присутствующего здесь коллектива показались нам самым симпатично-разумным и, что немаловажно, с крепкой нервной системой! Почему мы обращаем особое внимание на нервную систему, поймете далее. К великому счастью, у нас ваших людских проблем в этой сфере почти нет! Впрочем, пора представиться: Мы являемся представителями масштабного коллективного разума, объединившего в себе сообщество микроорганизмов (включая так ненавистных вам вирусов!), которой можно условно назвать ИНТЕЛКРЫС Нас несметное количество и в то же время мы невидимы (в Вашем понимании конечно, хотя, надо отдать должное, Вы знаете о нас достаточно много, но, к счастью, не все, и вряд ли когда узнаете все до последнего кварка или мельче!). У нас одна большая проблема: мы и объединены, и разобщены одновременно!

Если попытаться упростить — у нас нет тела (опять-таки в Вашем понимании). Как следует из этой проблемы, нам необходим носитель нашего коллективного разума! В ваши тела мы проникать не желаем (выше об этом уже упоминалось), так как у вас есть разум, а присутствие двух разумов в одном теле невозможно в связи с разностью стоящих перед ними задач! Кстати, о задачах. Представить почти невозможно, насколько они различны… но об этом в другой раз. Да и желания у нас нет подавлять ваш разум, ведь мы же разумные! Стало быть, имеем свой путь развития. Определенный нашей спецификой отдельных микроорганизмов. У нас перед Вами огромное преимущество, оно заключается в практически не ограниченном объеме и количестве наших членов, нашей неуязвимости и вытекающих из этого обстоятельства колоссальных возможностях по решению задач, отнимающих у Вас обычно ужасно много времени!

Как мы заявляли чуть выше, нам нужен носитель. Мы выбрали ваших родственников (из млекопитающих), этим преследовались две цели: первая и основная — не затронуть вашу экосистему и, соответственно, Ваш вид тоже! Вторая же — как можно ближе находиться если не в Вас, так около Вас, согласитесь, есть разница. Тем самым мы получаем самую полную информацию о Вас как об отдельной ветви развития биоорганизмов. Неплохо, а? Как говорите Вы, люди, одним выстрелом — двух зайцев, точнее, крыс. Есть еще одна проблема, проблема непростая: за нами охотятся Ваши соплеменники, военные! Да-да, не удивляйтесь, именно они, причем, всех развитых и не очень развитых стран. Вот еще одна из причин, по которой мы обращаемся именно к Вам. Нам кажется, Вы — один из немногих представителей человечества, которые хотели бы все конфликтные ситуации решать не военным путем.

К сожалению, таких приверженцев мирной политики становится все меньше и меньше. Ретро-эволюция, одним словом, здорово радует то, что наш вид, пока еще не болеет вашими болезнями… ответ же, на самом деле, лежит на поверхности: У нас нет денег (действительно, зачем крысам деньги? Конечно, их у них точно нет, а если бы и были, как они ими смогли бы пользоваться?), как нет и многого другого, и, конечно, нет желающих иметь всего больше, чем у других. Надеемся, нас минует сия чаша. А еще мы надеемся на понимание нашего обращения. Ответ напишите, пожалуйста, на отдельном листе, мы его заберем (с Вашего разрешения, разумеется!). Преданные любым мирным путям развития. Подпись: Новейшая цивилизация, ИНКРЫСС.

Несколько раз перечитав запись, я понял, с чем именно меня столкнула судьба. Спасибо ей за выбор, постараюсь оправдать возложенные на меня надежды, и не важно, кто обращается к тебе за помощью — разумная крыса или стоящий на последней грани человек, главное — чтобы помыслы их были чисты и миролюбивы, как если бы вы стояли лицом к лицу перед собственной совестью и каялись за все неправильно содеянное в процессе, именуемом жизнью!

Отодвинув громкие слова на задний план, я начал обдумывать ответ; сон, конечно же, сбежал от меня на изрядную дистанцию. Поразмыслив, я сварил кофе и, прихлебывая маленькими глоточками горячий напиток, пытался выстроить полную картину происходившего. Ничего не получалось, ясно было только одно: помалкивать мне надо больше, чем в самом начале, когда я только подозревал о небывалых фактах, доставшихся мне по мановению волшебной палочки, именуемой судьбой. У нее всегда так. Р-раз — и ты уже не принадлежишь себе, рука судьбы ведет тебя, совершенно не интересуясь, а желаешь ли ты вообще идти куда-либо… Так устроена наша жизнь.

Нам кажется, что мы сами распоряжаемся собой, ан нет! Стоп, мил-человек, ты кое-что забыл. Например, сплюнуть через левое плечо. И — пошло-поехало! Вот и сейчас, будто это вовсе не я читал послание. Тогда кто? Вопрос!

Делать нечего, надо стряпать ответ; допив чашечку, я взял чистый лист бумаги и приступил к написанию послания с привычкой, приобретенной еще со студенческой скамьи — грызть кончик ручки. Мысли никак не хотели ложиться на бумагу, сумбур в голове, упорно не желал прекращаться. Не уходила из головы заключительная фраза насчет военных. Или у них мания преследования, что для новых форм жизни, в общем, неудивительно, или у военных действительно есть интерес к этой новой форме разума… вот только с какой целью? Неужели они никак не успокоятся, и им не дает спокойно жить все та же дурацкая идея владеть и управлять миром?.. Когда они успокоятся?

Я твердо решил: что бы ни случилось, ни при каких обстоятельствах не выдам тех, кто обратился ко мне. Тем более, что они оказали мне неслыханное доверие. Если честно, это очень приятно быть избранным, пускай даже речь идет всего лишь о доверии маленьких, невидимых невооруженным взглядом существ. Тем оно, доверие, и ценнее!

Глава 2

Наша Наипервейшая задача, сделать всех известных науке микробов, своими союзниками. Привлечь, на свою сторону, дабы они стали партнерами.

В крайнем случае, просто нейтральными, включая, все разновидности вирусов.

Автор.

Трезвый разум взял верх, и появились первые строки.

Рад приветствовать братьев по разуму! Мы находимся в разных мирах, но определяющие наше поведение принципы сосуществования у нас схожи, и это обстоятельство вселяет надежду на благоприятное развитие наших отношений в будущем.

Очень благодарен вам за оказанное мне доверие, по мере сил буду стараться его оправдать. Всегда можете рассчитывать на мою помощь, вам надо лишь перечислить круг вопросов, которые вам более всего интересны. Наш контакт только зародился, и его судьба всецело зависит от проявления обоюдной доброй воли.

Несколько омрачает наши отношения инцидент с нашим сотрудником. Скорее всего, ваши действия были точно рассчитаны, и вы не желали причинить зла нашему коллеге… но зло — не важно по каким, пусть даже по самым веским резонам причиненное — есть зло, и оправданий для него нет!

Надеюсь, вы мне внятно объясните, зачем вы вывели из строя нашего коллегу, никак иначе расценивать ваши действия я не могу. И, пожалуйста, дайте полную информацию и расшифровку симптомов этой болезни, желательно на нашем языке, на языке науки.

Заранее благодарен. Что касаемо ваших опасений на предмет использования знаний и достижений вашей цивилизации не во благо, а во вред, беспокойство ваше разделяю. Попробую получить доступную информацию о планах наших военных насчет биологического оружия, другого вряд ли можно ожидать от вояк.

(В этот момент я вспомнил о своем друге, работавшем на военных. Правда, я никогда не одобрял его выбора места работы после окончание ВУЗа. Мне никогда не нравились военные, чопорные самовлюбленные служаки, готовые ради продвижения по службе на любое коварство.

Я вообще не люблю профессии, априори подразумевающие продажные действия. Могу лишь сказать: друзей выбирают только из друзей, (третьего не дано!)

Как только мне будет известно о существующих планах военных, касающихся вас, вы узнаете об этом первыми. Кстати, спасибо за критику. Вы, к сожалению, правы во всем, что перечислили, правы и в том, что мы, люди, постепенно теряем человеческий облик — в морально-этическом смысле, разумеется. И то, что надежда на выздоровление человечества умрет лишь со смертью последнего из людей, — тоже правда! Спасибо за контакт, надеюсь на лучшие времена! Ваш товарищ по разумной жизни, Николай!

Перечитав послание, порадовался, что ему не предстоит преодолевать колоссальных расстояний, измеряемых в парсеках, чтобы дойти до адресата, и еще столько же на обратный сигнал. В моем случае все просто: собратья по разуму уже здесь!

Подобные мелочи вселяют большие надежды.

Повторюсь — считаю, что мне колоссально повезло! (Спроси меня кто-нибудь о том же некоторое время спустя, реакция была бы не столь оптимистичной!) Такие комбинации случаются, только когда выпадает джек-пот!

Между тем, работа в нашем научном учреждении шла своим чередом. Исследования по упомянутой теме продвигались в должном темпе — не быстро и не медленно, а так, как надо, по графику. Моя переписка продолжалась.

Надо сказать, этот контакт имел элементы как забавного, так и вычурно-витиеватого свойства, эти грани общения приносили мне огромное удовлетворение и значительно расширяли мой собственный кругозор по вопросу общений между представителями таких различных форм разума.

Наутро дня первого, одностороннего еще контакта, проснулся я не в лучшей форме. В голове стоял навязчивый белый шум, мысли, правда, не путались, но состояние идеальным не назовёшь! Делать нечего, надо выходить в народ, причем выходить как обычно, как ни в чем небывало.

Приняв душ и позавтракав на скорую руку, к восьми пятидесяти я постарался принять бодрый вид, был причесан и побрит, слегка сбрызнут хорошим одеколоном (во всяком случае, таким я увидел себя в зеркале в фойе, надеюсь, зеркало не обманывало) и уже стоял перед дверью лифта. Поднявшись на верхний этаж, прошел в конференц-зал.

Каждое утро у нас начиналось с уточнений результатов по выполненным накануне исследованиям и уточнении новых заданий с коррекцией и учетом результатов, полученных накануне с поправкой на результаты полученных в лабораториях занимающихся параллельными исследованиями.

Такой способ обеспечивал максимальное использование оборудования и интеллектуальных возможностей, а так же реальный потенциал сотрудников, не допуская при этом пустой траты времени на обсуждения второстепенных проблем, в то же время он не исключал применения метода «мозгового штурма».

Кстати, моим новым друзьям-крысам это здорово пригодилось бы, надо будет с ними обсудить аспекты нашего, так сказать, общего дела. Они, видимо, делают на меня большие ставки, раз решили рискнуть и так плотно сблизится со мной! Думаю, если мне удастся найти с ними общий язык, это принесет немалую пользу моим исследованиям.

Как любой нормальный маньяк, двинутый на конкретной научной идее, я абсолютно был уверен в своей исключительности, а главное — бесповоротно и беззаветно верю в свою звезду. Этакий скромный гений, ну никак не меньше!

Как хорошо, что я ошибался!

Обычный я, обыкновенный Раскрою немного некоторые аспекты моей идеи-фикс. Еще на студенческой скамье меня посетила одна интересная мысль: а нельзя ли подчинить своей воле жизнедеятельность микроорганизмов? Это было бы не просто замечательно, а явилось бы панацеей от всего нам неудобного и опасного, как биологическому виду.

Со временем, получив достаточный уровень образования, я постепенно пришел к выводу, что такое невозможно в принципе, по банальной причине: микроорганизмы не имеют разума (как я тогда ошибался!).

Хотя порой они ведут себя вполне разумно, но эти случаи ученые относили к курьезам, коих в природе великое множество. С годами я вполне утвердился в своих убеждениях по этому вопросу, опираясь на мировые достижения в исследовании поведения и жизни микроорганизмов, как вдруг… Дальше вы знаете.

В зале уже собрались почти все. Не было пока только директора, он у нас профессор от бога, посему вел себя порой соответственно, воображая себя этаким божком, но сам, естественно, этого не замечал.

Вот и сейчас — наверняка стоит где-нибудь поблизости в одном из коридоров и смотрит на часы, чтобы проявится перед нами ровно в девять! Ну вот, как я и говорил — только стрелка перескочила на ровную черточку ноля минут, как он показался в проеме дверей и быстрыми шагами направился к кафедре. Приветствовал нас, как обычно, кивком головы — он, видимо, считал, что этого вполне достаточно. Бог он и есть бог.

— Уважаемые господа, сотрудники нашего славного института! Вынужден начать сегодняшнее оперативное совещание с печальной информации… Наш коллега, старший научный сотрудник, Николай Арсеньевич, приказал долго жить. Сегодня, в семь часов утра. Причина — необъяснимый пока сбой автоматики системы жизнеобеспечения. В следствие кислородного голодания произошла гибель мозговой ткани. Прошу почтить память нашего коллеги, внесшего неоценимый вклад в науку, минутой молчания.

Зал встал, наступила тишина.

— Прошу садиться, господа. Мною назначена комиссия по расследованию причин отказа оборудования, которое вплоть до сегодняшнего дня никогда не дававшего сбоя.

Среди названных имен я услышал и свое имя.

— Комиссии приступить к расследованию инцидента немедленно после совещания. Предлагаю членам комиссии не расходиться, а выработать план мероприятий по выяснению причин безвременной гибели нашего коллеги. А сейчас обсуждение текущих вопросов по основной работе отделов. Кто выступит первым?

Я продолжал рассеянно слушать докладчиков, выступающих один за другим, не особенно вникая в смысл докладов. Меня глодала одна-единственная мысль: случайно или нет погиб Николай? Волей-неволей я оказался по ту сторону баррикады, с одной стороны я был обязан доложить обо всем случившемся, с другой — сделать этого не мог, не загубив только начавшийся контакт, а с третьей стороны, если это они виновники смерти, что мне делать? Да уж, положеньице — не позавидуешь. Надо принять решение, принять одну из сторон. Кем же я стану в результате — предателем или Прометеем? Будем надеяться, поступлю я по совести… и по разуму тоже.

С нетерпением я ожидал окончания совещания, и вот директор встал.

— Уважаемые коллеги, разрешите поблагодарить вас за активное участие в сегодняшнем совещании, оно было как никогда плодотворным и результативным. Еще раз выражаю соболезнование родственникам, коллегам покинувшего нас Николая Арсеньевича, вечная ему память.

В институте объявляется трёхдневный траур. Панихида состоится в холле института послезавтра, время проведения сообщим отдельно. Прошу всех, незамедлительно приступить к своим обязанностям, всем спасибо, до встречи завтра в это же время!

Мы, члены комиссии, собрались на первом ряду кресел, напротив стола ведущего. Председателем комиссии была назначена Софья Спиридоновна, сотрудник нашей лаборатории. Несмотря на странное сочетание имени и отчества, фамилия у нее была рядовая — Смирнова. Женщина она была, как говорится, что надо — худая, стройная, размер груди вполне соответствовал остальным пропорциям.

В общем, ни для кого не было секретом, что многие мужчины нашего института немало отдали бы за возможность пофлиртовать с такой яркой привлекательной блондинкой. В противовес распространенному мнению об умственных способностях блондинок, к ней это никак не относилось, она была просто умницей!

Но строгой и неприступной, возрастом около тридцати, замужем не была ни разу и, похоже, менять свой статус не собиралась. Вела очень уединенный образ жизни, после окончания рабочего времени просто исчезала, а точнее — выпадала из общения с коллегами до девяти утра следующего дня.

В выходные никто и никогда ее нигде не видел. Где бывает и чем занимается оставалось неизвестным. В общении Софья Спиридоновна предпочитала сухой официальный стиль, на любые попытки со стороны мужчин установления внеслужебных отношений отвечала холодно улыбкой, которая могла отрезвить кого угодно; любой донжуан перед ней выглядел, словно школьник, не сдавший экзамен и теперь пытающийся загладить вину перед учителем.

К ее поведению все давно привыкли, тем более, что в работе ей, пожалуй, равных не было. Например, перед вами стоит задача, от решения которой зависит очень многое, и решение данной задачи подразумевает только четкое и неукоснительное исполнение задания.

Вы не ошибетесь, если выберете в качестве исполнителя Смирнову. Поэтому ничего удивительного не было в том, что именно ее выбрал господин директор для проведения столь щекотливого разбирательства, ведь на карте стояло доброе имя нашего учреждения. Пресса наверняка уже готовит разгромные статьи к вечернему выпуску новостей, с заголовками типа: «Загадочная смерть в институте жизни» или «Кто убил свет науки?» и тому подобное. Очень неприятно, когда в дело вмешивается эта жаждущая сенсаций журналистская шантрапа!

Как в воду глядел. В дверях показались несколько фоторепортеров и журналистов. Ну, думаю, началось! Не дают поговорить с красивой и талантливой женщиной. Обещаю, мы обязательно продолжим.

И тут она совершенно железным и холодным, как с окраины солнечной системы, голосом сказала:

— В чем дело, господа?

И так на них посмотрела, как могла посмотреть только одна-единственная в мире женщина, и это была Софья Спиридоновна! Я с большим удовольствием увидел на их лицах выражение недоумения и полной растерянности. Вот и славненько! Внутри я ликовал: никогда не любил прессу. Особенно ее ищеек — корреспондентов. Тем временем Софья Спиридоновна продолжила тем же тоном, не терпящим возражений:

— Прошу извинить, но никаких интервью не будет. Более того, данной мне дирекцией института властью я запрещаю вам делать какие-либо снимки и что-либо записывать. При нарушении моих требований вас немедленно выдворит военизированная охрана из института, без права появляться здесь вновь!

Я обомлел. Как она это произнесла! Без единой паузы, без единого вздоха. Чисто механический голос. Мне показалось, что обычный человек вряд ли сможет повторить такую тираду. Судя по лицам корреспондентов, они были шокированы и не нашлись, что ответить, просто молча ретировались. Вдогонку Софья Спиридоновна кратко добавила:

— Вся интересующая вас информация будет представлена в фойе института к двадцати ноль-ноль. Там же вас будет ждать наш сотрудник, который ответит на ваши вопросы. До свидания!

Мне нередко доводилось сталкиваться с этой ярчайшей женщиной по работе, пару раз она даже соблаговолила выпить со мной кофе, что следовало расценивать не иначе как ниспосланную судьбой милость.

Многие мужчины нашей лаборатории тогда мне завидовали! Это было пару лет назад, но дальше кофе и дружеского общения дело не пошло. Шибко я не переживал, влюблен в нее не был, на другое и не рассчитывал. Так что мы с ней были просто коллегами, поддерживающими хорошие отношения.

Казалось, Софья разрядилась на несчастных представителях прессы, но что-то подсказывало мне, что она не так уж довольна жизнью, как хочет всем продемонстрировать. Это было нечто совершенно неуловимое, легким намеком будто бы говорившее: «Я гордая! Я — женщина-кремень!» Что ж, только рад за нее.

— Коллеги, перед нами нелегкая задача. Вы сами видели, к нашим проблемам добавилась проблема прессы. К сожалению, она может нам как помочь, так и утопить нашу работу — в полном смысле этого слова!

Надеюсь, такого не случится, во всяком случае, мы все заинтересованы в благоприятном исходе порученного нам разбирательства. Я набросала предварительный план, и сейчас вы получите список вопросов, которые должны быть решены к четырнадцати часам!

Твердо уверена, вы справитесь, список составлен с учетом ваших личных способностей и возможностей. Встречаемся в нашей лаборатории в четырнадцать ноль-ноль.

Кроме меня и Софьи, в комиссию входили еще три человека: секретарь директора, начальник юридического отдела господин Шульц (которого я недолюбливал) и бывшая моя непосредственная подчиненная Танечка Жукова, молодая девушка, хотя иногда о ней хотелось сказать «девочка» — настолько она была маленькой, хрупкой, но очень доброй (с виду уж точно!).

Подопытные крысы были просто влюблены в нее, стоило ей появиться в виварии, там сразу возникал шум. Шум очень радостных и довольных животных. Они приветствовали ее как могли, кто пищал, кто мяукал, собаки просто ее обожали, встречали всегда дружелюбным лаем, и для каждого у нее находился кусочек чего-то вкусненького. Да что животные — все работники института были по-товарищески влюблены в Танечку! А как иначе? Казалось, она была создана для дружбы.

В общем и целом коллектив оказался жизнеспособным, и мы приступили к работе. Взяв предназначенный мне лист, я внимательно с ним ознакомился. Софья знала, что говорила, когда упомянула о четком взвешивании с ее стороны возможностей и способностей каждого из нас в отдельности.

Моя задача сводилась к выяснению, по какой причине отказало оборудование, считавшиеся вполне надежным. Она и раньше обращалась ко мне с подобными техническими проблемами, зная мои возможностями в этой области, меня неизменно просили помочь, и я всегда выручал как всю лабораторию и даже институт в целом, так и Софью лично, за что и был удостоен чести, пить с ней кофе. А в качестве дополнительного приза — разговор по душам!

Я незамедлительно приступил к своей части расследования. Спустившись на пару этажей вниз, прошел в испытательную лабораторию, где находился автоклав. Приготовив свой нехитрый инструмент, начал разбирать блок управления, рассматривая и тщательно промеряя параметры каждой электронной платы, чтобы не упустить ни одной мелочи.

Где-то пайка была некачественная, где-то провод лежал не там или в опасной близости к коммутационным соединениям… Ничего подозрительного пока не обнаруживалось.

Дойдя до блока, обеспечивающего внутреннее давление в контейнере, и разобрав его до винтика, я неожиданно обнаружил еле заметную трещинку на корпусе главного клапана. Это меня насторожило.

При более детальном изучении детали я убедился, что подобная деформация клапанного канала могла привести (и, скорее всего, привела) к его заклиниванию, что, в свою очередь, привело к выходу из строя системы подачи воздуха в автоклав. С чего бы это вдруг сверхнадежная деталь оказалась поврежденной, да еще в самый, так сказать, неподходящий момент, когда в автоклаве находился человек?

Упаковав, как положено, деталь в специальный пакет и поместив в специальный контейнер, я отправился в лабораторию, оборудованную рентгеновской установкой. Там меня встретили с пониманием, все уже были в курсе событий и знали, кто вошел в комиссию.

Молча выслушали мою просьбу, провели необходимую съемку рентгеновским аппаратом, представив мне снимки во всех ракурсах, как положено в таких случаях. Дальше мой путь лежал в экспериментальный цех нашего института. Встретил меня сам начальник цеха Ефимцев. Я знал его лично и достаточно хорошо, можно сказать, он являлся моим товарищем. К нему я мог обращаться запросто, по имени.

— Володя! — начал я. — Мне необходим, чёткий разрез трещины вдоль так, чтобы не повредить структуру ее краев.

— Это можно! Я использую струйную резку водой под высоким давлением, в этом случае ты получишь идеальный срез, не измененный, как если бы я воспользовался лазером.

Но сам понимаешь, лазерный луч неминуемо изменит структуру металла непосредственно вдоль трещины. Подожди, сейчас пойду дам задание оператору.

Он ушел, а я погрузился в глубокие размышления.

Виноваты мои подопечные в этой поломке или нет? Не затеяли ли они со мной некую дьявольскую комбинацию, исход которой известен только посвященным? То есть только им. В круг которых они могли меня и не ввести… С другой стороны, все их действия указывали на миролюбивый долгосрочный контакт.

Какой смысл так глубоко залезать в душу, ежели ты не собираешься с этого получать дивиденды общения? Но это только мои рассуждения, совершенно не связанные с реальностью. Настоящий правдивый ответ я получу только от них. Ну, мой психоанализ, выручай! На него вся надежда, уповаю и верю. Необходимо дождаться ночи и…

Самым правильным будет идти на прямой контакт! Хватит играть в детскую игру, почта называется. Я человек и являюсь вершиной эволюции, требую уважительного к себе отношения. Я на земле главный, и все должно подчиняться моему бесспорному авторитету, по всем вопросам! Эк меня понесло — ни дать ни взять Спиноза, не меньше!

Но шутки в сторону. Если серьезно, как же мне быть уверенным, что полученная информация абсолютно правдива? Думай, думай, думай! Как ни крути, все одно их несравнимо больше. Надо найти свое преимущество и использовать его на полную катушку. Мысль превосходная, осталась маленькая закавыка: что же это за преимущество, и как им воспользоваться, если оно мне неизвестно, черт возьми? Думай, думай!

Эврика! Все же не зря я именно человек. Меня как током стукнуло. Если их преимущество в количестве (причем, практически неограниченном), то ничего другого не остается, как внести в их плотные ряды раздор! Должна же у них быть какая-то иерархия… или что-то подобное… Проще говоря, «разделяй и властвуй»! Такая банальная идея, а какой сулит грандиозный эффект!

Одно обстоятельство только смущает: ведь войны мне никто не объявлял! Нехорошо в самом начале контакта стать агрессором, хотя вся наша история, к сожалению, состоит из всякого рода агрессий. Может, пора поменяться? А если я прав и чутье меня не подводит? Можно упустить преимущество первого удара.

Нет, меня явно нельзя пускать в переговорщики, так и тянется рука к заветной кнопке, и неважно — атомная она, или кнопка унитаза, в любом случае, смывается бесчисленное множество людей или микроорганизмов. Что ни делай, всюду ростки террора. Так где же выход? Он ведь должен быть…

Пока я пытался добраться до какого-нибудь мало-мальски вразумительного ответа, появился довольный Володя и произнес:

— Все хорошо, исследование начато, через полчаса все будет готово. Можем расслабиться и получить удовольствие в форме чашечки ароматного кофе, молотого и залитым простым кипятком! (Пояснение для особо непонятливых).

— Как это — без закипания? И без убегания пены?

— Да! Добро пожаловать в технологии двадцать первого века!

Глава 3

— Да нет, как видишь, отстал. Наверстаю чуть позже, совершенно нет ни на что времени… кроме работы, конечно же. Я собирался с тобой обсудить некоторые вопросы… Мне повезло, есть время, пока ждем результатов.

— Я весь внимание. Мне нравится, как ты ведешь беседу. Бывают моменты, когда очень трудно предсказать, о чем именно ты спросишь в следующую секунду. Строишь предположения, пытаешься угадать твою мысль… все тщетно, получается довольно интригующе и забавно! Так о чем ты хотел поговорить? Кофе уже готов.

— Последнее время меня гложет одна интересная мысль: все же одни мы во вселенной? Или есть еще кто-то, кого мы никогда не видели? Или — совсем сумасбродная идея! — а что, если они уже здесь? И мы их просто не замечаем?..

— Ты прав, идея действительно сумасбродная! С чего ты это вдруг стал задумываться над подобными вещами?

— Не знаю. Если честно, меня еще с детства волновали вопросы наподобие этого. Например, для чего мы живем? Каково наше предназначение? И тому подобная всячина.

— Да-а, старик… Ну, об этом задумываются все без исключения, только сразу понимают, что вопрос это — безответный. И безнадёжно не разрешимый. В твоем случае можно было бы подумать и спросить, какая разэтакая муха тебя укусила?

А с другой стороны, вопрос, что называется, риторический, философский. Я насчет смысла жизни. В общем и целом мне твоя тревога понятна. Во-первых, у тебя переходный средний возраст, во-вторых, каждый задает себе подобный вопрос не один раз, особенно когда что-нибудь в жизни идет не так… К сожалению, верный жизнеутверждающий ответ не найден до сих пор… и это за последние несколько тысяч лет!

Придется обойтись доморощенной философией. То есть еси тебе в данный момент хорошо, у тебя любимая работа, любимая семья и дети… впрочем, последнее к тебе не относится… если ты никому не должен, никому не в тягость, значит, ты живешь правильно, и, в самом простом варианте, твое существование не противоречит золотому сечению. Одним словом, старик, мой тебе совет: не заморачивайся и не зацикливайся на необъяснимом! Такого добра хоть пруд пруди. Сломаешь голову, и этим все кончится!

— Ты прав в одном: смысл нашего существования еще никем не объяснен, но это отнюдь не значит, что надо оставить все попытки подойти к вопросу смысла существования поближе. Вот возьми, к примеру, любую букашку.

Она, конечно, не осознает свое существование во вселенском масштабе, однако это ей не мешает порхать, собирать нектар, пыльцу, активно размножаться, заботиться о потомстве… В конечном итоге, она будет непременно кем-нибудь съедена, кем-то, кто побольше и половчее!

Великим смыслом наполнена природа, и только мы, необъяснимое исключение, не являемся пищей кому-либо, мы выпали из пищевой цепочки. За редким исключением — акулы, крокодилы, львы, тигры…

Происходит это в ничтожных количествах, по отношению к общему массиву живущих на планете людей. И в основном — из-за собственной людской беспечности, псевдогероизма и бравады!

Мы, однако, окончательно выпали из природной пищевой цепочки. Отсюда вывод: наше предназначение в чем-то другом. В чем? Вот вопрос вопросов! На него так хочется получить хотя бы намек, в каком направлении думать, где искать эту вожделенную истину!

Вот мы с тобой занимаемся изучением и анализом жизни микроорганизмов. А много ли мы знаем о жизни этих самых организмов, так сказать, в бытовом смысле — о чем они думают? чего хотят добиться? В самом деле, стоит задуматься, когда они нападают на огромный, галактического размера — по их меркам, разумеется — организм человека.

Они ведут себя вполне разумно, как будто у них есть генерал… да что там генерал, некий штаб, который руководит операцией вторжения, и от его тактики зависит успех военных действий.

Могущих привести как к победе, так и к поражению. Со всеми вытекающими последствиями — ранеными, убитыми, потерей доминирующих высот… Наступает и обратная ситуация, когда их собратья в том же сражении коллективно обороняются. Снова видится опытная рука военачальника! Так кто же выполняет роль генерального штаба?

Никакие лабораторные исследования не указывают на существование «генералов», и это выглядит очень удивительно и необъяснимо… Существует ли разумная сила, объединяющая усилия всех микроорганизмов, или нет? Если есть, то почему мы до сих пор ничего о ней не знаем, если же нет, тогда кто все так складно организовывает?

Пока Александр говорил, Володя очень внимательно всматривался в его глаза, следил за мимикой, за эмоциональными всплесками. С чем большей страстью говорил Александр, тем мрачнее становилось выражения лица Володи, он даже попытался потрогать лоб собеседника, сопровождая данное действие улыбкой. Оборвав цепь рассуждений, Александр спросил:

— В чем дело? Тебе что-то в моих умозаключениях не нравится?

После продолжительной паузы, потребовавшейся для приемлемого формулирования ответа, Володя вдруг рассмеялся, да так громко, раскатисто, что некоторые сотрудники оторвавшись от своей работы и укоризненно посмотрели на приятелей.

— Я чуть не купился на всю эту чушь, которую ты с таким вдохновением вещал последние пять минут! Да-да, старик, в тебе пропадает талант писателя-фантаста, круче всех, кого я читал! По правде говоря, я уже собирался посоветовать тебе сходить на прием к психологу, говорят, помогает… Браво! Это лучший розыгрыш, на который я поддался, за последние лет десять! Молодца!

Немного смутившись, но быстро придя в себя, Александр улыбнулся и сказал (а про себя подумал: да, не доросли мы еще в своей основной массе до контактов с другими цивилизациями!):

— В общем то я хотел немного пошутить…

— И это тебе удалось, старик! А вот и результаты. Анализ среза, так сказать, во всей красе и наглядности.

Они вместе сосредоточенно рассматривали принесенные снимки, карты, отдельные фрагменты, сделанные крупным планом. Александр сокрушенно щелкал языком, повторяя одно и то же слово: «Непонятно… непонятно…»

— Что именно? — спросил Ефимцев.

— Все говорит об одном: скрытый дефект корпуса насоса и клапана при охлаждении готового изделия. Но мы же прекрасно знаем — каждое изделие с грифом «совершенно надежное» проходит проверку рентгеноскопией плюс испытания на вибростенде с повторным просвечиванием.

Такого скрытого дефекта просто быть не может, его сразу бы обнаружили! Но с фактом не поспоришь: эта деталь все же попала на сборочную линию! Теперь у нас есть на руках железный аргумент, который опровергнуть невозможно по простой причине — рентгеновский снимок везде и всюду воспринимается как непреложное доказательство! Вперед, к изготовителю!

Раскланявшись с Виктором и поблагодарив его за оказанную помощь, Александр удалился, оставив у Ефимцева легкие сомнения в адекватном состоянии старого приятеля.

Неожиданно зазвонил мобильник, и Александр, сам о том еще не подозревая, обрел верную сторонницу в своих изысканиях.

— Здравствуйте, это Татьяна Жукова. Я хотела бы помочь вам в расследовании. Разумеется, если есть такая необходимость… но я готова оказать любую посильную помощь.

— Сейчас я еду на фирму-изготовитель нашего оборудования. Если хотите, присоединяйтесь.

— Да. Я готова, выхожу.

— Хорошо, Танечка. Жду вас у главного входа.

Буквально через пару минут она уже сидела на пассажирском месте его электромобиля. Стоит детальнее остановиться на этом экземпляре отечественной автомобильной промышленности. Если он не шедевр, то очень близко к этому.

Судите сами, цвет небесный металлик, дизайн кузова выглядит неподражаемо, весь салон выполнен из зеленых материалов, электроники по максимуму. Рулевое колесо — вовсе не рулевое колесо в привычном смысле, а вращающийся компьютер с сенсорным управлением, оборудованный дополнительными датчиками, считывающими мозговую активность.

Управление всеми системами осуществляется с дисплея и дублируется автоматической системой контроля движения, естественно, связанной со спутниковой навигацией.

Это авто — воплощение технологического прорыва современности. Пробег без подзарядки батарей до тысячи километров, максимальная скорость в хороших дорожных условиях до четырехсот двадцати километров в час.

Мощность энергоустановки пятьсот киловатт. В салоне поддерживается заранее запрограммированный запах — цветов или что вам больше подходит по настроение в данный момент.

Дверь практически бесшумно закрылась, изолировав пассажиров от внешнего мира. Александр привычно обратился к автоматической системе управления (которая в народе имела другое, более краткое и емкое название, а именно «молчи-молчи»), назвал конечный адрес маршрута и услышал в ответ: «Ваша вводная принята». Машина плавно тронулась и без каких-либо помех влилась в поток транспорта.

— У нас есть немного свободного времени, и я хотел бы начать с неожиданного, быть может, для вас вопроса, — произнес Александр. Танечка, и без того худенькая и небольшого роста, как-то сжалась и почти полностью утонула в мягком интеллектуальном кресле — были видны только лоб и длинные ресницы, часто хлопающие в ожидании чего-то пугающего, да и было отчего насторожиться: голос у Александра в этот момент был суровым и загадочным.

— Вопрос следующий. Скажите, пожалуйста, как складывались ваши служебные отношения с покойным? Ведь, как я понимаю, разница в возрасте играет не последнюю роль во взаимоотношениях подчиненных с руководителями. Ответьте, пожалуйста, откровенно.

Татьяна не сразу нашлась, как ответить на такой непростой вопрос, после небольшой паузы она начала своим тоненьким голоском:

— Как вы знаете, я работаю под началом Николая Арсеньевича… — Тут она запнулась, и поправилась: — Простите, работала. Два года. За все это время у нас не было ни одного мало-мальски заслуживающего внимания конфликта. Можно сказать, мы были довольны деловыми качествами друг друга. И работа любой сложности выполнялась в срок, чем Николай Арсеньевич всегда был доволен.

Что касается слухов… вы, наверное, это имели ввиду, спрашивая о наших отношениях… Так вот, никаких личных, тем более сексуальных отношения у нас не было. Всем всегда завидно — мол, как это так, работают вместе, проводят львиную долю рабочего времени не только рядом, но зачастую и наедине…

Что-то тут не так! Плюс ко всему, никогда не ругаются, наоборот, при общении употребляют только принятую в подобных учреждениях лексику. Улыбаются друг другу.

Они же не обращают внимания… или не хотят обращать… что улыбки без тени кокетства. В общем, он был для меня настоящим кумиром, примером для подражания.

При этих словах Танечка всхлипнула и молча заплакала. О том, что она именно плакала, можно было догадаться только по молчанию и частому подергиванию ее маленьких плечиков да такой же небольшой грудки.

Со стороны она казалась такой осиротевшей, беззащитной, потерявшей что-то очень важное, может, даже самое главное в своей жизни… Успокоившись и овладев собой, она продолжила:

— Вот только последнее время он стал каким-то не таким, не совсем тем, к которому я привыкла за два года. С самого утра мог быть раздражительным, резким… даже грубым! Раньше за ним такого не водилось. Я пыталась, как могла, успокоить его, порадовать успехами в нашей общей работе, но казалось, его ничто не радовало и не интересовало.

Скорее, наоборот — когда речь заходила о последних исследованиях, он становился особенно замкнутым, лицо его напрягалось, желваки двигались жестко, единственно скрежета зубов слышно не было. Он старался где-нибудь уединиться.

Потом появлялся более менее успокоенным, от него сильно пахло куревом, сквозь запах табака пробивался запах спиртного, какого именно, я не знаю, мало что в этом понимаю… Припоминаю только, что он старался скрыть, что позволяет себе на работе, за ним такого никогда не замечала. На мои осторожные вопросы насчет того, что с ним происходит, он отмалчивался или переводил тему разговора в другое русло.

Но на прошлой неделе он пригласил меня пообедать вместе вне стен нашего института. Это мне показалось странным, за все два года подобного не было ни разу. Учитывая его состояние, я согласилась. Мы пришли в тот ресторанчик… ну, вы знаете, по главной улице в сторону центра.

Название у него еще смешное такое, весеннее… А, вспомнила! «Ландыш» называется. Сидим мы спокойно, сделали заказ, ждем. Правда, он заказал коньяк. Я, конечно, на него глянула осуждающе, но он не обратил на это никакого внимания.

Когда официант принес коньяк и тарелочку с хлебом, Николай Арсеньевич выпил сразу три рюмки подряд, абсолютно не поморщившись, затем долго-долго смотрел на меня.

Потом неожиданно быстрым движением взял мою руку, зажав ее в своих ладонях, как-то неестественно страстно и торопливо принялся говорить. Некоторые слова оказались невнятными — видимо, от волнения. Он говорил, горячо говорил о превратностях судьбы и что ему очень грустно, а самое главное — страшно!

Почему, он объяснять не стал, сказал только, что это его тайна… пока тайна! И если я правильно его пойму, эту тайну узнаю. Далее говорил, как он долго наблюдал за мной, присматривался, хотел понять мою душу… я сама-то ее толком не знаю!..

И вдруг сразу предложил выйти за него замуж. Это оказалось для меня так неожиданно, что я потеряла дар речи на некоторое время. Пока я молчала, он сообщил, как жизненно важно для него чувствовать рядом с собой верного друга в этот самый сложный для него момент…

Клялся в долгой и верной любви, обещал, что сделает все возможное и трудноисполнимое ради того, чтобы мои глаза всегда улыбались. Говорил, что не представляет дальнейшей жизни без меня. Все сказанное, конечно, мне нравилось, но по-прежнему шокировало.

Я никак не могла подобрать слова, которые были бы правильно им истолкованы, а главное — чтобы мой отказ не очень сильно его расстроил. Я посчитала, со своей точки зрения, конечно, что такие важные шаги в жизни с кондачка не решаются, а требуют серьезного осмысленного ответа.

Тем более… извините меня за откровенность… я девственница и мужчины меня всегда пугали в этом смысле. Конечно, я не холодная кастрюля, сны с поллюциями, какие положено, вижу регулярно и в конце испытываю божественное блаженство… в общем, все как у нормальных молодых девиц.

Вот только сама физическая близость с мужчинами меня пугала с того самого момента, когда я впервые разобралась что к чему и откуда по-настоящему берутся дети. Меня оскорбляло: как это так — они, будто какие-то жуки-короеды оплодотворят самку, а потом напрочь забывают свои отцовские обязанности… а мы вынашиваем плод, терпим все сопутствующие неудобства и в конце — эти адские муки рождения нового землянина неудовольствия. К сожалению, мои жизненные наблюдения подтверждали и укрепляли уверенность в неблагодарности мужчин. Тем более, ходить далеко за примером не надо.

Я сама росла без отца с сестренкой и мамой. По этим причинам мне, конечно, было трудно решиться на такой шаг, как замужество, да еще вот так сразу. Если совсем честно, он мне нравился, я иногда ночью представляла его рядом с собой… Кстати, от него очень приятно пахло, не то что от всех мужчин нашего института, особенно изо рта. Запах изо рта, как известно, не спрячешь никакими продуктами парфюмерной промышленности, он все равно пробивает себе дорожку к обонянию.

При последних словах Александр улыбнулся и спросил:

— А как насчет меня? Я имею в виду запах.

Ни капли не смутившись, Татьяна откровенно призналась:

— Я как-то к вам особенно не принюхивалась, а здесь очень сильные компоненты адорации.

Потом наклонилась к груди Александра, несколько раз втянула в себя воздух, что-то прошептала про себя, а вслух сказала:

— Знаете что, пожалуй, насчет вас я ошиблась. Ваш собственный запах очень сильно похож на запах моей младшей сестренки и, стало быть, приятен.

— Премного благодарен за реабилитацию! — рассмеялся Александр. Таня тоже хихикнула пару раз, впервые за время поездки немного повеселев.

— Когда я представляла его рядом с собой, мне почему-то было не противно, наоборот, я рисовала в воображении, как мы будем предаваться таинствам любви… Наутро мне становилось стыдно, и я старалась забыть эти грезы, хотя они и были сладкие и приятные.

На то мы и женщины — сотканные из противоречий, капризов и самовлюбленности! Таковы мы. Хотите, принимайте нас какие мы есть, а хотите — нет… К тому моменту, когда Николай Арсеньевич закончил свое предложение, я вполне уже справилась со своим состоянием.

Выразив большую благодарность за оказанную мне честь, сказала, что недостойна столь хорошего представителя мужской половины, как говорят, и буду стараться стать в будущем достойной столь лестного супружеского союза… в общем, отказала.

Если совсем по совести, то я оказалась не очень готова к такому быстрому и неравному браку, но грех роптать, Николай Арсеньевич был завидным женихом, это я знала точно. Видела, как за ним пытались приударить некоторые сотрудницы, нашего института — и не только среднего возраста. Со всеми он был одинаково вежлив и подчеркнуто сдержан.

Когда он понял, что я ему дала от ворот поворот, помрачнел, долго о чем-то думал, потом заявил: «Вы меня погубили…» — и добавил: «…а может, и не только меня!» Последнее меня, если честно, очень напугало. Как сейчас помню, я себя спросила: «А не затеял ли он, что-нибудь опасное, вредоносное?»

Работаем-то ведь мы, сами знаете с чем, с вирусами да еще с массой вредоносных бактерий… Потом он резко вскочил, бросив на ходу: «Прощайте!» И исчез в дверях ресторана. В следующий раз я его увидела только в тот злосчастный день, на конференции. А потом случилось то, что случилось. Дальше вы все знаете.

— М-да-с, сложная история. Откровенно говоря, я вам по-человечески сочувствую… и понимаю все, что вы рассказали о своей жизни, о которой я, естественно, ничего не знал. Немудрено — мы с вами работаем в разных лабораториях… А знаете что, переходите-ка вы ко мне в лабораторию! Как ни прискорбна ситуация, Николай Арсеньевича не воскресить. Так что нам надо продолжать работать, внедрять в жизнь наши достижения, и ради памяти Николая Арсеньевича в том числе…

Как-то очень робко она ответила:

— Я согласна. — И заплакала, так же беззвучно, как в первый раз.

«Воистину, никогда не поймешь этих женщин, когда, зачем и по какому поводу они могут заплакать!» — подумал Александр, и ему снова вспомнились слова Татьяны насчет ее девственности. Похоже, не обманывает. Хотя… кто разгадает женскую душу — тому вечное блаженство в райском саду обеспечено!

Как бы то ни было, сама судьба сегодня будто подтолкнула Александра, когда он предлагал вакантное место лаборанта Татьяне, в этом видится рука провидения, направляемая свыше. Почему, собственно, не Танюше или Танечке? Имею я право, в конце концов, произносить имя человека так, как мне нравится, или нет?!

В действительности, она всегда ему нравилась, правда, издалека, но это не беда, все в наших руках и мозгах! Он на мгновение представил ее голенькой у себя в постели, отчего ему стало слишком жарко. Тряхнул головой, отгоняя картинку. Правильно говорят: черт с ангелом ходят рядом… Эк меня занесло! Опомнись, Саша, завтра похороны твоего коллеги, а ты представляешь себе греховные сцены.

Нехорошо!

Татьяна, заметив движение его головы, спросила:

— Пригрезилось что, Александр Иванович?

— Да так, лезут в голову иногда бесконтрольные мысли… Хотя и приятные!

— Вот-вот, и у меня так бывает. Иногда не знаю даже, куда от них деться.

— Однако мы прибыли.

Электромобиль плавно остановился у подъезда нужной им компании.

Электронный голос произнес:

— Поездка заняла сорок одну минуту двадцать секунд, отклонение от графика составляет плюс четыре минуты. Приятного общения с ожидающими вас сотрудниками компании! Счетчик поляризации включен. Примерное время беседы тридцать пять минут. Жду вас!

Глава 4

Двери авто плавно скрылись, спрятавшись в стойки кузова, давая пассажирам достаточно пространства, чтобы покинуть салон. Когда Александр со спутницей приблизились ко входу в здание компании, стеклянные полупрозрачные двери распахнулись, и на посетителей повеяло прохладой и приятным запахом: в холле распространялось благоухание роз раним утром. К ним подошел человек в очень дорогом костюме, представился:

— Клим Михайлович. Проходите, пожалуйста, за мной. Вас ждут.

Они вместе двинулась вверх по лестнице. Поднявшись на второй этаж и пройдя по длинному коридору, остановились у массивной дубовой двери; на золотой табличке было выгравировано: «Управляющий». В голове у Александра сразу же возник вопрос: управляющий чем? Он усмехнулся. Видимо, в этом заведении никто подобными вопросами не задавался.

Менеджер вежливо предложил войти.

Из-за стола вышел среднего роста крепыш в белоснежной рубашке, с черными как смоль волосами, собранными в смешной хвостик. На шее крепыша был небрежно повязан шикарный галстук, можно даже сказать — вызывающе модный, такой подошел бы, скорее, для вечеринки и казался совсем неуместным в официальном учреждении… но это не наше дело, подумал Александр.

Судя по аромату дорогого парфюма из разряда «ты только вдохни и будешь моей», хозяин кабинета видимо был весьма охоч до девушек. А когда он взглядом раздел Татьяну, сомнений не осталось, — любитель приударить за женским полом!

Он и представить не мог, какого непримиримого врага он приобрел в лице Александра за свой опрометчиво фривольный взгляд… но об это он узнает чуть позже!

Представился он довольно просто: Артур. Александр и Татьяна по очереди представились так же, как и хозяин кабинета, просто по имени. Он жестом пригласил присаживаться за солидных размером стол.

После нажатия небольшой кнопочки появилась красивая девушка в белом переднике, она оценивающе взглянула на Татьяну, та ответила ей тем же. Стало ясно: симпатии друг к другу у них уже никогда не будет. Артур спросил гостей:

— Какие напитки предпочитаете?

— Я бы выпил чего-нибудь прохладительного, коку или пепси.

— А мне, пожалуйста, чаю, и, если можно, покрепче.

Девушка в очень короткой черной юбочке с белым передничком удалилась.

— Итак, господа, чем могу быть полезен? О несчастье, постигшем вашего коллегу, мы осведомлены. Приносим свои соболезнования, — подозрительно вкрадчиво произнес Артур.

Александр разложил принесенные с собой бумаги, среди которых были фотографии, графики, рентгеновские снимки и самый главный документ — заключение комиссии по дефектному клапану. Александр тут же передал его Артуру.

Взяв в руки документ, Артур начал его пристально изучать. Пока он читал, Александр попросил Татьяну приготовиться к ведению протокола встречи. Она положила перед собой чистые листы.

Что-то подсказывало Александру, что не все так гладко, как хочет показать этот подозрительный Артур. Убедившись, что документ прочитан, Александр начал издалека.

— Можно ли пригласить главного технолога, отвечающего за соблюдение прописанных технологий производства, особенно — литья заготовок?

— Безусловно, можно. Одну минуту.

Артур набрал пару цифр на клавиатуре коммуникатора и пригласил нужного специалиста. Александр, продолжил:

— Как видите, мы точно установили, что корпус клапана, из-за неисправности которого погиб наш коллега, оказался… как бы это помягче сказать… изготовлен с некоторыми нарушениями.

В результате произошло заклинивание самого клапана. К дальнейшей обработке означенного изделия никаких вопросов нет. Все упирается в допущенное к обработке бракованное литье!

Факт, не вызывающий никаких сомнений. Вопрос лишь в том, как выявить виновного в этом работника вашей компании. И вручить ему повестку в суд для дальнейшего разбирательства.

Артур, уже немного другим голосом, нащупывая, насколько далеко может зайти дело против компании, спросил:

— Можем мы попросить назначить независимую комиссию по расследованию данного инцидента?

— Безусловно, можете. Но лично я это буду расценивать как умышленное затягивание разбирательства. То есть как намеренное затягивание времени по этому делу.

— Вот как! И у вас есть доказательства?

— Именно так. Доказательств, по-моему, и не требуется. Все предельно ясно и без особых доказательств. Вспомните, как неохотно вы разговаривали со мной по телефону! Пытались оттянуть нашу встречу, надеясь, видимо, что, может, само рассосется. Нет! Не рассосалось. Желание выяснить, кто виноват, и восстановить справедливость только усилилось, а это дорогого стоит.

После этой реплики Александра лицо Артура заметно помрачнело; наконец-то он понял, насколько серьезны намерения гостя докопаться до истины. Как всегда, нечистых на руку выручают обстоятельства. Накал разговора уже начинал выходить за рамки джентльменского разговора, когда дверь приоткрылась.

Сначала показался огромный поднос, а следом за ним возникла и несущая его девушка. Лицо ее было скрыто за большим букетом роз. Когда она с непропорционально огромным подносом оказалась в кабинете, Александр подумал: «С такими талантами надо в цирке выступать! Впрочем, рыба ищет, где глубже, а девушка — где приятней… В конце концов, это ее личное дело!»

Она очень профессионально расставила все на столе, что примечательно — ничего не перепутав. Перед Артуром оказался лишь большой стакан воды, который был покрыт испариной, стало быть, холодный. Переместив все с подноса на стол, девушка напоследок одарила Татьяну не очень гостеприимным взглядом и удалилась.

Атмосфера немного разрядилась. В дверь постучали, на сей раз пороге показался средних лет человек, не то чтобы высокий, но около двух метров точно.

Артур предложил знакомиться. По очереди представились, даже пожали руки.

— Здравствуйте. Я Прохоров Сергей Пантелеймонович, главный технолог компании.

Вошедший сел на место, указанное кивком головы Артуром, перед ним уже стояла чашечка с дымящимся кофе.

Артур передал ему акт комиссии по расследованию поломке клапана системы жизнеобеспечения реанимационной капсулы. Главный технолог углубился в текст. Артур почувствовал себя немного спокойнее.

Ему совсем не хотелось подключать к разговору главу фирмы. Ой как не хотелось! На то были веские причины, о которых он вообще желал бы не вспоминать. Главный технолог завершил чтение и вопросительно взглянул на Александра. Поняв, что от него ждут вопроса, тот спросил:

— Уважаемый, Сергей Пантелеймонович, могли бы вы предоставить достоверные сведения по тем датам, когда у вас проходили отчеты по работе отдела качества изделий из литья?

— Конечно. Зная о нашей встрече, я подготовил ряд документов. Вот они.

Теперь Александр углубился в чтение бумаг, попеременно обращаясь то к принесенным с собой, то к представленным технологом документам, что-то сравнивая и анализируя. Закончив просмотр, он сказал:

— В основном все сходится. Единственное несоответствие, которое я заметил — количество забракованных отливок отличается от количества обработанных на одну единицу. То есть, неизвестным способом в обработку попала одна из отбракованных отливок!

— Не может быть! Я сам лично вчера до полуночи просматривал все документы!

— Как я уже говорил, факт — вещь упрямая. Вот, взгляните.

Технолог прямо-таки впился глазами в распечатанный на принтере текст, потом побледнел и воскликнул:

— О боже! Вчера тут цифры полностью совпадали! Я ничего не понимаю!

— Зато я понимаю. Вы, очевидно, приготовили другой документ, подправленный, но перепутали, и здесь оказывался настоящий…

— Ничего я не готовил! Это единственный экземпляр.

— Не стоит отпираться. Уже в третий раз за сегодня говорю: факт вещь упрямая!

— Абсолютно точно помню, положил на стол и запер кабинет!

— Ну все, мне надоело. Прекратите нагло обманывать!

Разговор неумолимо переходил на повышенные тона. Вдруг Александр резко остановился и после паузы спросил:

— У вас в кабинете туалет имеется?

— Да, как в любом кабинете в нашей компании. Туалет, раковина и душ.

Теперь Александр побледнел, слегка запинаясь, он произнес:

— Что мы, собственно, горячимся? Все копии документов находятся у следователя. В конце концов, пусть органы правопорядка разбираются. Это их работа, на них уходят наши налоги, так что отрабатывать доверие общества их прямая обязанность.

Александр неожиданно поднялся из-за стола со словами:

— С вашего позволения, мы вас покинем, господа. До встречи в суде!

Артур и технолог побледнели, а у технолога даже появился нервный тик.

Александр со спутницей спустились на первый этаж, миновали вестибюль, вышли на улицу и сели в электромобиль.

Для Татьяны произошедшее оказалось совершенной неожиданностью. Когда электромобиль, вписавшись в общий поток, набрал скорость, она спросила:

— Что с вами? Что случилось? По какой причине мы так быстро покинули компанию, не доведя дело, ради которого приехали, до логического конца? И мне не очень понравилось ваше лицо. Похожее выражение я видела на лице Николая Арсеньевича — тогда, в ресторане, когда он сказал, что погибает…

Я заметила это в момент, когда вы заговорили с технологом о деталях, совершенно не относящихся к делу, например, есть ли в его кабинете санузел. При чем здесь душ, когда мы говорим о причинах безвременного ухода человека, нашего коллеги? Скорее, необходимо подумать о его душе, чем о душе в кабинете технолога.

Александр понял: Татьяна попала прямо в яблочко. И еще подумал: «Нелегко мне будет с ней сработаться… Что, в сущности, я о ней знаю? Практически ничего! Да, очень симпатичная мордашка, да и миниатюрная фигура как из журнала „Плейбой“, но в таких журналах ничего не говорится о внутреннем мире демонстрирующих совершенство своего тела девушек. Совершенство, данное, кстати, матушкой-природой и никак не отображающее умственные способности, не говоря уже об IQ.

Да, частенько встречались в стенах института, говорили, но только в рамках решаемых проблем, то есть по рабочим вопросам. Так что, резюмируя: ничего я об этой девушке не знаю! Может, поспешил, пригласив ее к себе на работу? Эх, была не была, в конце концов, кто не рискует, тот не…»

— Танечка… Можно, я буду вас так называть?

— Сколько угодно. Мне даже нравится, как звучит мое имя в такой форме. Тем более в ваших устах.

— Спасибо. У меня к вам несколько неожиданный вопрос. Как вы относитесь к иным разумам?

Рассмеявшись, она сказала:

— Если по правде, я над подобными философскими вопросами обычно не задумываюсь. Разве что иногда, в периоды тоски и одиночества. Хотелось бы, чтобы вдруг появился… или появилось… нечто. Поговорило, пообщалось со мной, в конечном итоге, развеяло бы мою меланхолию! И посмотреть бы ему в глаза… или что там у них есть, предназначенное для восприятия световой информации…

Но я знаю и другой сценарий. Когда заикнешься в официальном месте о подобных фантазиях — сами понимаете, могут и с работы попросить. Это в лучшем случае. Ну, а в худшем… психушка не самое приятное место на нашей планете! Я ответила или не очень?

— Вполне, вполне доходчиво. Этот вопрос я задал не из праздного любопытств. На все есть очень серьезная причина, а именно — методом дедукции я пришел к выводу, что имеют место быть не просто безобидные совпадения, но серьезные факты, связывающие меня лично и смерть Николая Арсеньевича. Да-да, не делай, пожалуйста, такое удивленное лицо.

Я не сошел с ума, и нервного срыва у меня нет. К большому сожалению, меня терзает догадка, что причина его гибели кроется гораздо глубже, чем мы можем себе представить! Одним словом приготовься услышать нечто невероятное и абсолютно неожиданное. Ты готова принять такую информацию, которая собьет с ног девушек и покрепче твоего?

— Да вы магистр интриг! Я уже заранее готовлюсь, правда, не знаю к чему, но интуиция мне подсказывает: будь крепка и внимательна, Таня! В случае чего — упади в обморок.

— Отлично! Продолжим! Дело абсолютно не стоит выеденного яйца: со мной вышел на контакт иной разум. В настоящее время я имею с ними контакт пока только в письменной форме. Послания и мои ответы идут через мой дневник.

Что самое оригинальное — они пишут совершенно моим же почерком. До сих пор не пойму, как им удается писать — да еще идеально копируя мой почерк! — двумя передними лапками. Они живут с нами, сколько себя помнит человек.

На контакт не выходили, не было особой надобности, жили себе, каждой в своей группе. Они сочли — скорее, их вынудила ситуация с перенаселенностью планеты, — что настало время им объединиться, но возможно это только в большом организме, например, в крысе, что они и сделали.

К счастью, нас они решили не использовать, исключительно из гуманных соображений. Они сумели внедриться в мозг и полностью подчинить себе волю и разум животного.

Они — организованные микроорганизмы! Поверить в это трудно, опровергнуть — легко. Все записи находятся у меня дома, так что, Танечка, если есть желание, можем заехать!

Пожалуй, после такого не всякая представительница женского пола сохранила бы душевное равновесие. Но, как ни странно, Татьяна сидела спокойно, слушала, ничем не выдавая свое состояние.

Пока не прозвучало последнее слово.

Она взглянула на свои руки. Они дрожали. Только бы он не заметил, черт меня дернул… Я уже дала обещание на его предложение, как быть? В конце концов, хозяйка я своего слова или как? Хочу дам, а хочу — заберу обратно! Да-да, это чисто по-нашему, по-женски! А как-то выкручиваться надо, ведь он, оказывается, полный шизоид.

Вот на кого никогда не подумала бы. С виду вполне нормален… Так вот почему он спрашивал, как я к этому отношусь… вот ненормальный. Ключики подбирал. Всегда знала эту мужицкую породу, чего только не навыдумывают, чтобы затащить в постель! Стратег, мать его, разрази его гром! Конечно, я никуда не поеду, нашел дурру! С работой решу завтра, так-то оно лучше будет, надежней… Вслух лишь сказала, потухшим голосом:

— Как-то все это выглядит не очень правильно, чтобы служить убедительным фактом… И потом, я уже достаточно взрослая девушка, чтобы вот так запросто поверить вашим словам и дневниковым записям, сделанным вашим же, естественно, почерком. Расскажите кому угодно, и вам в лучшем случае не поверят.

А в худшем — могут и упрятать в психушку, если вы будете настаивать на своем. Так что будьте, пожалуйста, осторожнее, если не хотите в одночасье перестать быть моим боссом Вы по-прежнему уверены, что я достойная кандидатура на должность лаборанта?

— Да все остается в силе. По поводу вашего монолога у меня нет особых возражений, уже одно то, что вы выслушали меня, не перебивая и не устраивая истерики, делает вам честь и говорит о многом. Например, что я могу говорить в вашем присутствии на подобные щекотливые — в общепринятом понимании — темы, по психологической линии, разумеется.

Прямых, как говорит уфология, доказательств у меня пока нет. Но в ближайшее время постараюсь, чтобы они были! Лишний раз убеждаюсь в правильности предложения, которое вам сделал. Сдается мне, мы сработаемся.

Бедняга, знал бы он, какие мысли обуревали сознание этой хрупкой девушки несколько минут назад! Все-таки прекрасно, что мы не умеем читать мысли друг друга. Во всяком случае, зная о них, он вел бы себя несколько осторожнее, если не сказать больше.

Но оставим все как есть, тем более, электромобиль добрался до конечного пункта и услужливо…. стоп, о чем это я? Ах, да! За секунду до полной остановки электромобиль предусмотрительно открыл двери.

Надо отметить, в достижениях современных технологий есть большие плюсы, впрочем, есть и минусы. Электроника лишила возможности Александра галантно открыть дверь перед миленькой пассажиркой, тем самым не дала состояться дополнительному эмоциональному контакту!

Двадцать первый век, никуда не денешься, принимаем все как есть. Вернемся к нашим героям.

Александр с Татьяной поднялись к нему в лабораторию. Не успели они войти, как зазвонил телефон.

— Да, слушая вас! — Александр ответил, и электронный секретарь мгновенно переключил звонок на громкую связь.

— Это Софья Спиридоновна Смирнова. Мне сообщили, что вы вернулись из поездки в эту злополучную компанию. Можно к вам зайти?

— Безусловно. Жду вас!

Уже обращаясь к Татьяне, он с улыбкой сказал:

— Что же, Танечка… обращаться к вам в такой форме я буду только тет-а-тет… предлагаю приступить к своим обязанностям. Подготовьте необходимые бумаги и, если вас не затруднит, позаботьтесь, пожалуйста, насчет кофе! Проходите в нашу комнату для отдыха, осваивайтесь, там найдете все необходимое.

В дверь постучали, затем в лабораторию вошла Софья Спиридоновна. Александр пригласил ее присаживаться, сам сел напротив. Софья выжидательно смотрела на него.

— Мы с Татьяной Жуковой только что вернулись из компании, которая так нас подвела… Люди, с которыми нам довелось встретиться, всячески старались уйти от прямого ответа на предъявленные нами доказательства, постоянно пытались все запутать… в конечном итоге обнаружилась бесспорная халатность и пропуск некондиционной детали в производство. К чему это привело, нам всем хорошо известно.

— К какому же решению вам удалось прийти?

— Решение не было достигнуто. Все зависло в воздухе, придется обращаться в суд, Позиция у нас железная, мы, безусловно, выиграем процесс!

— Вы уверены?

Вошла Татьяна с небольшим цветистым подносом с тремя маленькими чашечками кофе, присоединилась к беседе.

— Таня, скажите, пожалуйста, какое впечатление на вас произвела встреча?

— Да как вам сказать… особого восторга я не испытываю. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что главный технолог вызывает некоторые симпатии.

Я, конечно, не физиономист, но лицо у него доброе, открытое, вызывающее доверие. В конечном итоге, я согласна с Александром Ивановичем, поездка вышла не слишком продуктивная. Мое мнение совпадает с мнением Александра Ивановича. Судебный процесс неизбежен!

— Хорошо, я поняла. Мы с Иосифом Менделевичем представим руководству института доклад о проведенном расследовании — с заключением по дальнейшему выяснению обстоятельств скоропостижной смерти Николая Арсеньевича, с рекомендацией обратиться в ближайшее время с иском от имени института в судебные инстанции. Распишитесь, пожалуйста, в итоговом протоколе работы комиссии.

Татьяна и Александр поставили свои факсимиле.

Софья Спиридоновна официальным тоном объявила об окончании работы комиссии, добавив, что все члены означенной комиссии с этой минуты свободны и могут приступить к своим служебным обязанностям. Когда Софья Спиридоновна покинула помещение, Татьяна спросила:

— Я должна написать заявление на ваше имя?

— Да. Ты окончательно решила?

— Окончательно!

Глава 5

— Спасибо, будем считать сегодняшний день твоим первым рабочим днем на новом месте! Заявление напишешь потом, а сейчас покажу тебе наши рабочие места.

Они вышли из кабинета в другую дверь, которая на фоне стены совершенно не выделялась.

Сразу за дверью располагалось центральное лабораторное помещение, разделенное на несколько секций прозрачными герметичными перегородками. Воздух поступал и удалялся из каждой секции отдельно — не из прихоти архитектора, а из соображений безопасности. Оно и понятно, если учитывать, с чем, вернее, с кем тут люди имеют дело!

Такие меры предосторожности не могут быть излишними. Во всех отделениях работали сотрудники, одетые в белые специальные костюмы и защитные маски; довершали экипировку длинные полиуретановые перчатки. Все были заняты своим привычным делом.

Опыт шел за опытом, пока не удавалось добиться необходимых результатов. Если вдруг что-то шло не так, все начиналось сначала. Вот она, научная работа во всей красе — наглядно, как в аквариуме, вот только не совсем понятно, кто здесь рыбки, а кто наблюдатели… Пожалуй, единственный из всех сотрудников, Александр точно знал, кто наблюдатель, и это точно был не человек.

Отбросив невеселые размышления, он приступил к своим служебным обязанностям. Пропустил вперед Татьяну. Они зашли в одно из незанятых отделений — личную лабораторию Александра, он обладал научной степенью доктора наук, а это кое-что да значит в наше время.

— Танечка, вот здесь отныне ваше рабочее место. — Александр неожиданно перешел на «вы», тут же поправился. — Проклятая привычка! Я хотел бы, чтобы между нами возникла спокойное деловое сотрудничество, сама понимаешь, без обращения на «ты» это практически недостижимо! Тут полнейшая звукоизоляция, разве что кто-то умеет читать по губам…

Александр улыбнулся. И игриво посмотрел на Татьяну.

— В нашем коллективе в этом не будет ничего удивительного. Таланты огромны, пути неисповедимы! На этом столе ты найдешь все последние отчеты о проведенных опытах, красными чернилами даны мои комментарии. Для общего развития скажу, что наша лаборатория подошла вплотную к разгадке фундаментальных свойств микроорганизмов, к самовоспроизводству в агрессивных средах.

Эта тема — основная наша работа! Так что читай, знакомься, появятся свежие мысли — ты знаешь, где меня найти. По мелочам — в твоем распоряжении селектор. До окончания рабочего дня осталось три часа двадцать две минуты.

— Даже так? Такой точный рабочий регламент!

— Я имею в виду официальное время работы, раньше которого уходить запрещается, зато работать сверхурочно не возбраняется никому. Один минус — это бесплатно. Я к себе, надо бумаги привести в порядок. Да, чуть не забыл! Защитную одежду получи на центральном складе. И еще не забудь, пожалуйста, подумать о темах для разговора на обратную дорогу!

Что он себе возомнил, в конце концов?

Кто я ему, кукла? Нет, так просто меня не возьмешь. Хотя… если признаться, он мне начинает немного нравиться! И как прикажете понимать его последнее предложение? Как очередное закамуфлированное предложение посетить его берлогу?

Или буквально? Загадка! Мне всегда нравились загадочные мужчины, в них что-то есть от первобытного образа, животного риска. Лишь бы он поменьше говорил об этих ужасных крысах. Теперь-то он уже не кажется таким сумасшедшим. Ладно, хватит болтать, пора и поработать. Где тут эти интересные бумаги?

Татьяна с головой окунулась в кипу бумаг и журналов. Не забыла и про компьютер, загрузила ленту новостей любимого сайта «Домохозяйки», предварительно сделав окошко менее заметным на общем деловом фоне экрана. От греха подальше.

Александр, поудобнее усевшись в кресле, углубился в анализ сегодняшних событий.

Недаром говорят: что бог ни делает, все к лучшему. Если б не нелепая гибель микробиолога, не видать бы мне как своих ушей такой интересной девушки.

Она, конечно, с большущими тараканами… а у кого их нет? Сдается мне, не народила еще наша матушка земля таких уникумов! И раньше, когда я ее случайно встречал, на корпоративных вечеринках, просто в лифте, у меня ёкало в груди, ну, а сейчас… В общем, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Главное — постараться не очень раскрываться перед ней, а то мы ведь знаем женщин, только покажи им свое расположение — и все, пиши пропало! Сколько достойных экземпляров пропало из-за этого, не счесть. Так что будь аккуратней, Саша, не переусердствуй.

Легко говорить, а выполнить довольно затруднительно, особенно когда нос учует ее запах, голова кругом идет. Все одно пропадать, так уж пропасть в цветах и музыке! Но это лирика, пора за работу.

Александр включил селекторное совещание. Время «Ч», пятнадцать ноль, ноль.

Татьяна знакомилась с документами, рассматривала фотографии, изучала графики. Особенно ей понравились отчеты прежней девушки-лаборанта.

Надо признать, толковая была девушка. Интересно, по какой причине она уволилась? Надо будет расспросить сотрудников этак ненавязчиво, как бы между прочим, мимоходом… Такие номера мне раньше удавались.

Конечно, я не самая хитрая, но все же кое-что от следователя у меня регулярно проявлялось — скорее всего, от дедушки, он очень, очень давно служил в милиции, правда, тогда она называлась загадочным НКВД. Судя по его наградам, служил он хорошо! Правда, со мной на эту тему он почему-то разговаривать не любил.

Может, оттого, что я всегда носила слишком короткие, по его мнению, юбочки, а когда подросла, он стал критиковать за слишком открытую грудь. Можно подумать, я это вырастила нарочно!

Нет-нет они сами все время так и норовят вырваться на свободу. Тем более, что была я девочкой подвижной, можно сказать, резвой, одним словом — попрыгуньей. Попробуй удержи груди на месте, если ты постоянно скачешь выше головы.

Мальчики и те все понимали и никто никогда меня не обижал. Наоборот — помогали в случае, если я случайно падала. Мы играли в спортивные игры всегда вместе. Возможно, во времена дедушкиной молодости девушки и были плотно завернуты в революционный красный кумач, но нам это совершенно не подходит, мы другое поколение и жить будем по-другому, как нам нравится! Как можем мы.

Им же он тогда ничего не говорил, что они живут не так, да и их родители в основном молчали, принимали как есть, за их собственный стиль жизни, так что насчет кругов своя сильно сказано… Так, о чем это я? Да о своей предшественнице. Так что же это я, дурра, сижу и мучаюсь? Кину-ка запрос в паутину.

Набрала необходимые данные для запроса, отправила, мозг поисковика мучился недолго, появилась страничка со всеми данными девушки. Одно было странно: страничка давно не обновлялась. И еще в самом низу, в графе «настоящее местопребывание» значилось: местонахождение неизвестно.

Странно, так не бывает! Где данные, черт возьми?

Предчувствуя недоброе, набрала номер домашнего телефона. После продолжительного потрескивания, на том конце провода ответил старческий голос.

— Алло? Вам кого?

— Можно, Вику, пожалуйста?

— Да нет ее. Кто звонит?

— Это подруга по работе, была в декретном отпуске, а тут вышла на работу — Вики нету, сказали — уволилась…

— Ох, если бы уволилась… забрали ее в психбольницу, забрали прямо из дома.

Женщина на том конце провода заплакала и повесила трубку.

Наверное, это была ее мама. Или бабушка. В принципе, какая разница, главное — человека изолировали! Спрашивается: зачем?

За какие такие проступки? Судя по записям, сделанными собственноручно Викой, она была полностью адекватной и ни о каком психическом расстройстве речь идти не может.

Поток рассуждений прервал звук ожившего селектора. Говорил Александр:

— Танечка, зайди, пожалуйста, есть один организационный вопрос. Заодно изопьем по чашечке кофе, тем более, он уже готов и ждет!

Интересно, кто у него там готов и ждет? Если каждые два часа он будет меня отвлекать, на какую научную работу можно тогда рассчитывать? Но босс есть босс. Не капризничай, девочка, и иди куда сказано, а то, не ровен час, попросят пойти туда, куда обычно не очень хочется идти, особенно в разгар рабочего дня…

А так мужчина как мужчина, в меру симпатичен и умен. Да и зарплата в жизни играет не последнюю роль. При хорошей-то зарплате можно позволить подарки своей девушке и подороже, и покрасивее, чем у других. Куда ни глянь — одни положительные качества.

А как насчет крысиной цивилизации, почему-то им названой «инкрыс»? Да, вопрос! Если заняться глубоким анализом мужчин, то получается, что в любом экземпляре представителя мужского полу можно обнаружить своих крыс… ну, если не крыс, то, по меньшей мере, их нечистоты! Мой жизненный опыт подсказывает: не все-то плохо, что плохо пахнет!

Вот я и пришла. Сидит, важный такой, хочет показать, что он босс! Да никто и не спорит. Главное, что он частенько смотрит на мои коленки, значит, когда-нибудь, а клюнет! Будем ждать, будем ждать… Работа-работа, как же с тобой тяжело!

С одной стороны, работать надо, даже бывает интересно. А с другой — хочется просто развалиться на кровати дома, не отвечать на звонки, сладко позевывая, нежиться, кутаясь в пуховом одеяле… Но есть и минус: подать что-нибудь вкусненькое на маленьком подносике некому! Какая жалость! Есть еще вариант, получше: лежать на пляже, подставив свое тельце под полезные лучики солнца, и наслаждаться теплом, и наслаждаться!.. Конечно, на пляже хорошо, но очень уж рискованно. Обязательно ведь найдется какой-нибудь пляжный донжуан — и, считай, день испорчен!

От таких отделаться совершенно невозможно, на них не действуют никакие аргументы. Например, что ко мне сейчас подойдет мой бойфренд, между прочим, спортсмен, мастер спорта по боксу. Нагло отвечают, что никакого качка поблизости не наблюдают. Не реагируют даже на, казалось бы, железобетонную фразу: «У меня дела!»

Впрочем, что это я размечталась. Пора пить кофе с шефом, на худой конец — и это неплохо.

— Заходи, присаживайся! — гостеприимно произнес Александр. — Как успехи на новом месте?

— Поняла главную задачу вашей… извиняюсь, нашей лаборатории. В общем и целом готова к работе.

— Завтра, все завтра. Сейчас попьешь кофе, и на сегодня ты свободна!

— За что такие привилегии? — улыбаясь с женской хитрецой в глазах, спросила Татьяна!

— Так решил, и все! Если честно, просто хочется, чтобы ты отдохнула. Завтра приходи не ранее двенадцати. Так что выспишься как следует.

— Спасибо, это очень кстати. Я, наверное, выгляжу совершенно разбитой? Потому что именно так себя и чувствую.

— Выглядишь немного усталой, а в общем держишься молодцом, умница! Так держать!

Знай он, какие сердитые кошки скребут у меня в душе, так не сказал бы… Да что они понимают, мужчины, в ранимой женской душе!

Судя по их поступкам — абсолютно ничего. И не удивительно. Как же, они добытчики, венец мироздания, мы для них красивая игрушка и не более того! Мы их заклинаем! Несчастные пожиратели содержимого холодильников! Что это я опять разошлась? Неисправимая натура, куда от себя денешься.

Весь этот поток мыслей протекал в Татьяниной голове параллельно с поглощением чашечки кофе в компании Александра. Он, конечно, не догадывался, о чем в данный момент размышляет Татьяна. Витая в таких сложных перипетиях жизненных отношений, она умудрялась отвечать на вопросы Александра, хотя и односложно.

— Я тебе завтра, как обещал, принесу дневник.

При этих словах Татьяну как будто пронизал электрический разряд. О, только не это! Неужели снова-здорово? Александр уловил появившееся на лице Татьяны напряжение. Поправился:

— Если, конечно, есть желание ознакомится.

Наконец-то хоть немного догадался поубавить свою настойчивость. Интересно, он способен думать о чем-нибудь другом, кроме своего «ИНКРЫСА»? Наверное, да. Если у него загораются искорки в глазах при виде моих соблазнительных грудок.

Мне всегда было интересно, как — или чем — думают женские особи. При рождении мы с ними очень похожи, не считая половых признаков, в остальном, совершенно идентичны.

Но с каждым новым днем жизни разница увеличивается. Наступает момент, когда мальчик понимает: да они совершенно другие! Примерно так же, как люди выражаются, когда хотят подчеркнуть разницу между инопланетянами и своим видом «человек разумный».

Разница ничуть не меньшая. Подводя итог, можно смело утверждать, что женское начало не совместимо с логикой — и, соответственно, наоборот. Выходит, думают они эмоциями. Например, Татьяна. По всему видать, умная, сообразительная, исполнительная… умышленно не хочу себя загружать лишними рассуждениями на тему секса.

У нее с этим, видимо, все в порядке. Для меня главное — переориентировать ее на мою работу и на — черт бы их побрал! — этих крысок. Судя по ее реакциям, мне придется изрядно попотеть. Как же мне все-таки доказать ей, что я не псих, что контакт действительно установлен?.. Ведь, кроме дневника и ночных визитов, у меня реально ничего нет!

С другой стороны, мои доводы насчет присутствия и странного поведения крыс во время той роковой для Николая Арсеньевича конференции ее никак не убедили, она даже, помнится, сказала, что не только у страха глаза велики…

Ее правота у нормального человека сомнений не возникает, но я-то себя никак не могу отнести к нормальным! В том смысле, что повязан с неведомым, да еще и рад этому факту. Кофе она допила, и в глазах засветилось желание как можно скорее покинуть институт. Я ее понимаю. Будет день, будет пища. Что ж пусть идет.

— Танечка, встретимся завтра!

— До свидания, до завтра!

Не терпится скорее уже добраться до дому и — в ванну! Без всяких разговоров! Смыть все накопившееся за день.

Пару часов спустя Александр и сам уже просматривал свежие журналы, пришедшие с сегодняшней вечерней почтой, сидя в своем любимом кресле, слушая, как что-то бормочет попугай Тоша, радуясь, что появилась возможность разбавить свое одиночество. Перескакивая с жёрдочки на жердочку, попугай выкрикнул: «Микрро-обы! Микрро-обы! Жив-вые, жив-вые!» Александр улыбнулся, сопоставляя случайное совпадение мыслей и возгласа Тоши.

Что-то давно не было посланий…

Надо просмотреть дневник! Взяв со стола тетрадь, принялся внимательно ее перелистывать. Ближе к последним страницам обнаружил новую запись.

«Мы знаем, чем Вы занимались последние сутки.

Настоятельно рекомендуем забыть историю с вашим коллегой по причине несостоятельности Ваших рассуждений, заведших Вас в дебри неверных выводов. Мы уже обсуждали эту тему в прошлый раз, и на Ваши подозрения был дан аргументированный и однозначный ответ: мы к его гибели непричастны! Может, у нас появились конкуренты?

Нам он мешал только вначале, позже мы научились противодействовать его методам дезинфекции. Как видите, у нас просто не было причин, по которым мы могли бы вмешаться в жизненно важные процессы человеческого организма с единственной целью его дезактивации… Теперь о главном.

Мы предлагаем полное сотрудничество. Почему полное? О новом лаборанте нам известно. Постарайтесь объяснить ей важность нашего контакта, какую огромную пользу получит человечество от общении с нами.

Со своей стороны мы окажем необходимое содействие. Сегодня вечером намечено посещение Вашей коллеги. С благими намерениями, разумеется. Мы попытаемся осуществить с ней контакт.

Как и прежде, мы не скрываем, что сотрудничество с Вами для нас жизненно необходимо и косвенно принесет огромную пользу в выживании Вашей популяции в будущем тоже. Нам кажется, Вы догадываетесь, о чем идет речь. На всякий случай поясним: все дело в оборудовании и технологиях, которыми Вы обладаете, а мы нет.

По этой причине, как на первом этапе нашего контакта, так и сейчас, нам необходим полный научно-технический диалог, позволяющий довести наши внедрения до совершенства.

Во-первых, Ваша помощь позволит нам, при полном исследовании проблем, связанных с нашим существованием в биоорганизмах, расширить наши возможности в вариациях внедрения в эти биосистемы.

Например, мы сможем общаться с Вами на Вашем языке, приспособив для этого крысиную систему звукового общения.

Во-вторых, в таких специфических исследованиях, коими только Вы — Вы лично! можете помочь нам, Ваша помощь не будет безвозмездной. Мы Вам поможем окончательно познать тайны живого микромира! Выгоду такого предложения, нам кажется, трудно переоценить.

На этом листе мы приводим несколько ключевых формул, которые необходимо проверить экспериментальным путем, только так можно получить нужные нам химические соединения, заменяющие определённые гормоны.

Результаты пока придется передавать письменно. Благодарны Вам за продолжающееся общение, невзирая ни на какие преграды. Подпись: ИНКРЫС. (P.S. Нам очень нравится придуманное Вами для нас название. Очень созвучно.)»

Александр долго еще размышлял над посланием и никак не мог избавиться от навязчивого ощущения, что авторы послания чего-то не договаривают. Вот с этим и необходимо разобраться в ближайшее время. Взял блокнот и начал писать ответ.

«Серьезные мои представители иного разума!

Спасибо за очень заманчивое предложение, весьма польщен вашим доверием. Что касается говорящей крысы, идея замечательная, но сразу предупреждаю: без хирургической операции по изменению структуры голосовых связок этого животного ничего не получится Мы могли бы провести подобную операцию у себя в лаборатории чуть позже, когда мой лаборант окончательно примет вас, как подобает разумному существу, к коим наших особей женского пола отнести трудновато. Но у Татьяны есть шанс!

Плюс, ей помогу я — из двух соображений, одно из человеческих, другое из личных мотивов, и оно для меня важнее всего. Сегодня ночью надеюсь получить ответ на предложение по поводу коррекции голосовых связок у ваших подопечных С человеческим уважением, ваш друг».

Закончив последнюю строку, немного поразмыслил и дописал: «Пожалуйста, не очень давите на Татьяну, у нее очень ранимое самолюбие!»

Вспомнил, что сегодня, вдобавок ко всему прочему, еще и не ужинал. Отправившись на кухню, Александр начал усердную борьбу с чувством голода. Двумя бутербродами, холодной сарделькой, кружкой молока и большущим ломтем белого хлеба ему удалось отогнать назойливого и непрошеного гостя.

После трапезы поудобней уселся в кресло, включил телевизор. Шли новости дня — обычные новости, ничего особенного… как вдруг Александр увидел знакомое лицо молодой девушки. Комментарий диктора свелся к событиям в психоневрологической клинике имени Кащенко:

«…сегодня утром пациентка клиники была найдена мертвой в палате, доступ к которой ограничен, и никого из посторонних за последние сутки автоматическая система не зарегистрировала. Полиция ведет расследование».

На этих словах сюжет заканчивался, но только теперь Александр узнал девушку. Это была его прежняя сотрудница, его уволившаяся лаборант.

Она сперва пропала, а потом заказным письмом прислала заявление об уходе, с просьбой ее не разыскивать, указав лишь счет, куда перевести расчетную сумму.

Так как долгов за ней не было, Александр оформил увольнение, и бухгалтерия перечислила деньги на указанный счет. Но теперь все предстало в совершенно ином свете.

Как же это все ему не нравилось. Слишком много плохого за последнее время случается в его жизни! Ему показалось, или тут и впрямь не обходится без воздействия или участия ИНКРЫСА? Или?.. Он терялся в догадках.

Глава 6

Что же, в конце концов, происходит? Или я действительно незаметно для себя слетаю с катушек и мне пора собираться туда, где оказалась моя лаборант? Такое впечатление, что некая сила водит меня за нос! Резонный вопрос зачем? Кому это нужно?

Уж не мне, это стопудово! Надо вспомнить все — желательно поминутно — происходившее за последнюю неделю, может, что и прояснится… Вначале мне надо вспомнить все звонки. Это не просто… Другого варианта нет? Никак не могу припомнить, что-нибудь существенное, хоть немного проливающее свет на происходящее.

Хотя постой… так, кажется, этот звонок был во вторник накануне конференции. Звонил очень рявкающий голос, скорее всего, военный, они обычно таким образом ведут разговор, многолетняя привычка общения с подчиненными. Помню, он попросил к телефону какого-то Смирнова! Я ответил, что таких здесь нет.

Теплее… еще момент — он умышленно подержал паузу, потом извинился и по-военному пожелал здоровья: здравия желаю. В общем-то ничего особенного, ошибочный звонок, бывает. Но меня и тогда не покидало ощущение: как-то все это неспроста… Припоминаю, в тот же день в холле видел двух военных, они выписывали пропуск к руководству. И снова, на первый взгляд, ничего необычного. Военные как военные, знаки отличия инженерных войск, хотя это мог быть камуфляж…

Так, идем дальше. Я как раз поднимался в кафе перекусить. В очереди за обедом случайно оказался рядом с двумя сотрудницами соседней лаборатории, они занимались в основном с подопытными животными, изучали реакции организмов на вводимые гормоны.

Они болтали о работе, о последних опытах, ничего нового для меня, как вдруг одна из них сказала: «Каков этот военный, все глазки нам строил, пытался понравиться, но нас не проведешь, майор он и есть майор! Был бы генерал — другое дело, можно было бы и флиртануть, а так… зря время терять.»

Кстати, я так и не поняла, зачем, собственно, он к нам пожаловал? Плел что-то насчет защиты военнослужащих от эпидемий, а сам интересовался влиянием Датомина на мозг животных, особенно его интересовали результаты с подопытными крысами. А наш босс хорош: все ему выложил, даже результаты последних опытов! Чует мое сердце, неспроста это, поверь, еще аукнется сегодняшнее посещение!

В тот момент этот разговор показался мне обычной, ничего не стоящей рутинной чепухой. Сегодня же всплывшие в памяти детали выглядели уже не так безобидно. Тем более — сейчас, если сопоставить их с последовавшими событиями. Все сходится на том, что Николая Арсеньевича попросту убрали. Жестоко, немилосердно, а главное — постарались сделать это не оставляя следов. Но судя по истории криминальных преступлений, такого не бывает.

И этот раз не исключение. Следов преступления осталось предостаточно, надо только внимательнее присмотреться к соответствующим фактам. Сопоставить детали с событиями — и картина преступления как на ладони. Плохо только, что я не из Пинкертонов!

Но все одно, разбираться придется мне. В подобной ситуации я могу доверять только себе. Танечка еще не набрала очки, быстрее бы, время, время неумолимо! Кто-то из мудрых заметил: «Время это то, что утекает сквозь пальцы, при условии, что вы это замечаете!»

Верно сказано, добавить нечего. Вот времени как раз у меня маловато. Однако я на распутье. Мозг начинает понемногу бунтовать. Устал! Все к черту! Утро вечера мудренее! Да поможет мне народная мудрость.

Время клонилось к полуночи. Александр действительно устал, глаза слипались, зевота ни как не хотела оставить хозяина в покое, ушла бы себе тихонько, а нет! Надо обязательно безжалостно сводить мышцы скул, отдаваясь глухим эхом в глубине мозга, безапелляционно напоминая, что ты Александр, всего лишь человек, которому необходимо поспать.

Так он и сделал, заснув в кресле, где и сидел. Снился ему кошмар. Можно сказать, впервые в жизни. Снилось ему огромное помещение, стен, что самое интересное, он не видел нигде, но ощущение, что это именно помещение, было очень явным.

Вокруг в разные стороны вышагивали строевым шагом военные, все, как один, похожие друг на друга, мало того — и звания были одного ранга! Довершал картину яркий оранжевый закат. На полу, который казался совершенно гладким, сновало бесчисленное множество крыс.

А неподалеку — о, ужас! — стояла Татьяна, абсолютно голая, даже во сне Александру нравилась ее красивая фигура. До чего же хорошо сложенная, глаз не оторвать! Она стояла в громадной то ли позолоченной, то ли золотой чаше.

В данный момент Александра это мало заботило. «Главное — надо спасти Танечку!» — молотом била мысль в висках. С каждым мгновением полчища крыс уносят ее от него. Он пытался предостеречь ее криком, жестом, но куда там… Она улыбалась и словно бы совершенно не замечала Александра. Вот она уже недосягаемо далека, криком не достать.

Александр пытается бежать за ней, но под ногами путается сплошная крысиная масса. Военные абсолютно равнодушны к происходящему — впрочем, как всегда в жизни. Наступает момент, когда Танечка совсем скрывается из поля зрения.

Крысы как будто ждали, пока она исчезнет, и набрасываются на Александра. Рвут на мелкие кусочки… странно, боли он не чувствует, зато чувствует огромную обиду за такую нелепую гибель.

Они все ближе и ближе подбираются к горлу. Вдруг одна из крыс — вожак, судя по размерам, добирается до уха и писклявым голосом говорит: «Доигрался! Казачок-то засланный!» — и с хрустом впивается в ухо.

Адская боль пронзила все тело Александра, одновременно с ней дала о себе знать и боль во всех укусах сразу. Это было нестерпимо! Он закричал что есть силы.

Резко открыв глаза, он еще слышал эхо собственного крика. Со лба катились крупные капли пота. Руки дрожали. В эту ночь Александр узнал, что такое кошмар.

Часы пробили три раза.

Еще больший шок, пожалуй, больший даже, чем от только что пережитого кошмара, он испытал, когда увидел мирно сидящую на столе парочку крыс. Причем, сидели они на людской манер — на краешке столешницы, положив лапку на лапку и дружественно махая ему одной из свободных конечностей. Александру ничего другого не оставалось делать, кроме как ущипнуть себя сильно-сильно.

От неожиданной боли он вскрикнул и окончательно понял: это реальность, это явь! Он резко встряхнул головой, но гости остались сидеть, как сидели. Тогда он решительно подошел к столу; с краю, рядом с гостями, лежал лист, исписанный его почерком. Взял в руки и прочитал следующее послание.

«Уважаемый Александр! Мы внимательно ознакомились с Вашим последним посланием. Решили вопрос с коррекцией звукового аппарата не затягивать. Перед Вами два наших представителя, они полностью готовы к эксперименту. Это не просто крысы, это — мы! Чем скорее Вы полностью адаптируетесь в общении с нами, воспринимая этих животных как нормальных равноправных контактёров, — тем лучше.

Вскоре мы сможем понимать друг друга без задержек. Вдобавок, они обучены и могут общаться посредством стереотипных жестов, применяемых Вами в случаях незнания языка или когда говорить мешает сильный шум. Надеемся, до операции у Вас с ними наладится полное взаимопонимание. В крайнем случае, под рукой всегда найдется бумага и карандаш. Желаем успеха! Ваши друзья, ИНКРЫС».

Окончив чтение, Александр посмотрел на крысиные мордочки, показал пальцами: Окей! Они зашевелились и попытались сделать то же, сложив из своих пальчиков букву «О»… и им это удалось! Александр засмеялся, а гости захлопали в свои миниатюрные ладошки.

— Вот и отлично, — произнес он вслух. — Сегодня, пожалуй, отдохнем, а завтра… хотя завтра уже наступило. Ничего, еще очень рано, всего полпятого. Мне кажется, нам следует немного поспать, ну, скажем, до семи тридцати. Устроит?

Они согласно закивали головами.

— Обойдемся без ночного завтрака и перейдем сразу к завтраку обычному, когда проснемся?

— В ответ снова одобрительное кивание головками.

— Да уж, вы определенно немногословны. Если подумать, не такое уж и плохое качество. Однако, пора поспать. Завтра… уже сегодня!.. день предстоит не из легких.

Они встретились в кабинете, как условились, в девять ноль-ноль. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: эти двое молодых людей явно мало спали. Все приметы недосыпа, как то

:мешки под глазами, обрамленные, в свою очередь, светло-синими кругами, и, наконец, главный симптом — невозможность сосредоточиться на какой-либо одной мысли — наблюдались у обоих. Наморщив лоб и потирая его ладонью, Александр глубокомысленно произнес:

— Сегодня ночка у меня была не из приятных. Совершенно не выспался, и в довершение всего — гости! Безумный коктейль из арсенала нечистой силы… Хорошо, что двойной кофе существует на этом свете, хвала создателю, не забывает нас, грешных. А если серьезно, у меня к тебе, Танечка, есть очень серьезный разговор.

— Какое совпадение! Я сама собиралась обратиться с таким же предложением! Не возражаете, если я начну? Ведь сказано: «Дайте первый голос женщине — и не пожалеете! Причем, не пожалеете никогда и ни о чем…»

— Конечно, конечно. Легко! Я весь внимание.

— Начну с самого загадочного: кто-то проник в мою квартиру, при этом ничего не украв, не испортив, а главное — не напачкав!

Оставил загадочное послание и удалился. То, что в квартире побывал некто, кроме меня, я поняла сразу, по запаху. Я же говорила вам о своем феноменальном обонянии, доставшемся мне в наследство то ли на счастье, то ли на беду… Но это еще цветочки!

Поначалу все было как обычно, но постепенно я начала укрепляться в странном ощущении, что за мной пристально наблюдают. Мне даже стало жутко и страшно. За окном сияло вечернее солнце, были слышны голоса детей на игровой площадке.

Ни с какой стороны я беды не ждала… но она все равно пришла, уже глубокой ночью. Я решила не обращать никакого внимания, на свои тревожные ощущения. Через силу, правда, но начала напевать любимую песенку. В этот момент из динамиков телевизора полилась та же песенка в исполнении моей любимой исполнительницы. Я сразу схватила программу и начала искать концерт, который шел бы в это время.

Просмотрела программу очень внимательно, для верности — два раза, однако никаких концертных программ там не было! «Мистика!» — первая мысль, которая посетила меня в тот момент. Потом я сопоставила это событие с текстом записки, написанной знакомым почерком… вот только никак не могу вспомнить, чьим именно. Чтобы вам было понятнее, прочитаю текст самого послания.

«Дорогая незнакомка! Мы очень рады приветствовать Вас и желаем Вам приятного вечера! Также надеемся найти с Вами дружеский контакт, имея своей целью исключительно самые добрые намерения.

Отныне помните, что есть добрые силы, готовые доставить Вам маленькие, но так необходимые каждому человеку радости! Обещаем помогать Вам во всех Ваших начинаниях, направленных, как мы знаем, на благо всех, и это нас очень вдохновляет!

Вы всегда можете рассчитывать на дружеское участие и крепкое мужское плечо. С уважением, группа поклонников Вашего дара быть человеком».

Дата, подпись неразборчива.

Как вам? Найти такую записку у себя на трюмо, перед зеркалом, где я должна ее непременно увидеть как минимум два раза в день. Как тонко задумано! А главное — кем?

— Очень интригующая записочка. Представляю, как она вас обескуражила. Но, кажется, ответ на ваш вопрос мне частично известен.

— Что значит «частично»? Потом! Позвольте, я продолжу. На этом странности только начинались! Когда я открыла дверцу холодильника, чуть не упала от изумления: на полке, на самом видном месте, лежала огромная коробка с моими любимыми пирожными — и именно с розочками того цвета, которые я люблю!

Это оказалось выше моих сил. Можно сказать, удар ниже пояса, и самое пугающее было в том, что я абсолютно не представляю, кто это мог сделать. Таких кавалеров на сегодняшний день у меня нет! Разве что вы, но откуда вам знать сорт моих любимых пирожных, да еще с любимым цветом розочек… Я терялась в догадках. И тут меня осенило.

Я вспомнила почерк на записке. Это был почерк моего давнишнего школьного друга, он, можно сказать моя первая любовь… Но он давно живет в другом городе, женат, имеет детей… Зачем ему это? Даже в школьные годы он никогда не позволял себе шутить подобным образом.

Но это опять-таки еще не все. Когда я уже приняла душ и легла в постель, до меня дошло — вода-то была горячая! Разумеется, нет ничего удивительного в том, что из крана течет горячая вода. Но не сегодня. Пару дней назад горячую воду отключили на десять дней. Время было еще не позднее, и я позвонила соседке. Та удивилась: ты что, милочка, перегрелась на пляже, раз тебе повсюду мерещится горячая вода? Пожелав спокойной, прохладой ночи, она попрощалась. Я снова пошла в ванную комнату, открыла кран.

Сначала действительно шла холодная вода, и когда я хотела уже закрыть ее, пошла горячая. Так ничего и не поняв, я залезла под одеяло. Заснула. А часа в три ночи проснулась от собственного крика. Оказывается, я кричала во сне! Раньше со мной ничего подобного не происходило!

Придя в себя, я поняла: мне приснился кошмар. Будто стою я, совершенно голая, на огромном желтом блюде, а это блюдо и меня с ним несет в неизвестном направлении на вытянутых передних лапках огромное скопище крыс. Вокруг пространство без границ. Как будто украли горизонт… то есть видеть-то я вокруг себя все видела, вот только увидеть ничего нельзя было, совсем как в море. Еще было множество военных.

Я не очень разбираюсь в званиях, по-моему, они были все с одинаковым количеством звезд. Поняв несуразность происходящего, я очень испугалась, потому что глаза у всех крыс были какие-то странные, непохожие на обычные крысиные бусинки… они были разумные! От всего увиденного мне стало настолько жутко, что я закричала и проснулась. Дрожали руки, мысли путались.

Александр был поражен услышанным. Сопоставляя рассказ Татьяны со своими сновидениями, он раздумывал. Не может же, в самом деле, двум разным людям сниться один и тот же сон, да еще в одно и то же время, как если бы они оба находились в одном и том же сне… Такого не бывает, во всяком случае, описания подобных случаев встречаются чрезвычайно редко. Если мне было не по себе, я представляю, как ей в этом сне оказалось несладко!

С другой стороны, наши гости не обманули и действительно оказали некоторое воздействие на Татьяну, а заодно и на меня. Это показывает, что они не так просты, как хотят показаться, раз уж они могут проникать в глубинные процессы работы мозга, что нам пока не под силу.

Наших знаний хватает максимум на установку датчиков или снятие томографии работы некоторых областей мозга. Ни о каком влиянии на проходящие процессы в головном мозгу человека говорить не приходится.

Действительно, хочешь не хочешь, а приходится поверить в их превосходство над нашим видом, хотя бы по причине более длительного обитания на планете Земля. А может, и не только на ней. Делаю для себя вывод и рекомендую стиль общения с гостями: «Саша!

Будь, пожалуйста, внимательней, наблюдательней, а главное — старайся не делать поспешных выводов! И бог тебя упаси от необдуманных, в порыве эмоций, поступков в отношении гостей. Старайся больше слушать, меньше говорить. Тем более, что вскоре, твоими стараниями, появится возможность больше слушать. Внутренние наставления еще есть? Нет. Можно приступить обстоятельному разговору с Танечкой!»

— Сдается мне, ты подготовилась к дальнейшему развитию событий.

— Не поняла. Как расценить твои слова? — Она незаметно для себя самой перешла на «ты» и сразу поправилась: — Прошу прощения. Ваши слова.

— Не извиняйся, продолжай! Я не против перейти на «ты»… Скажем, пока что в рамках этого кабинета.

— Хорошо, договорились! Так что ты там говорил о сюрпризах? Я очень люблю сюрпризы.

— Кажется, этот будет для тебя более чем неожиданным…

Александр наклонился за стол. Татьяна не могла видеть, что скрывается там, потому стала терпеливо ждать появления обещанного сюрприза. Он торжественно водрузил на стол накрытое марлевой накидкой подобие клетки для попугаев (дома больше ничего подходящего не нашлось). Татьяна удивилась и спросила:

— Это кто — твой попугай? Зачем он тебе на работе?

— Здесь не совсем попугай.

— Не говори загадками! Не испытывай мое терпение, говори же наконец.

— Помнишь, на обратном пути из компании, куда мы ездили, я тебе рассказывал про иной разум? Тебе еще не очень понравилось его имя — ИНКРЫС.

Так вот, здесь неопровержимое доказательство существования этого разума. Два его представителя здесь.

Александр плавно снял с клетки накидку. При виде двух беленьких симпатичных крыс — обе они приветливо махали правыми лапками!

— Татьяна чуть не лишилась чувств, настолько были свежи воспоминания о ночном кошмаре. Закатила глаза, пошатнулась, но Александр успел подхватить девушку, не давая ей упасть. Через мгновение она была уже в порядке.

— Что это было?

— Надеюсь, ничего страшного. С твоей стороны была попытка впасть в обморочное состояние.

— Вечно вы, ученые, выражаетесь не по-людски. Нет чтобы сказать «в обморок», а то — «состояние»!.. Все равно спасибо за оказанную вовремя помощь.

— Я вижу, ты тоже не прочь воспользоваться изысканными выражениями. Да, мы с тобой не родственники сестры таланта!

Оба весело засмеялись. Крысы тоже не остались равнодушны и захлопали лапками.

— Теперь, полагаю, у тебя нет вопросов?

— Нет, есть! Как попали сюда эти симпатичные подопытные крыски, которых ты зачем-то выдрессировал? Сдается мне, с единственной целью — убедить меня. Я права?

— Разумеется, нет! И, чтобы окончательно развеять твои сомнения… Возьми, пожалуйста, чистый лист бумаги, напиши любой вопрос, какой считаешь нужным задать гостям, и передай им вместе с ручкой. Не забудь оставить место для ответа! — Слегка улыбнувшись, Александр добавил: — Не торопись.

Татьяна взяла лист, написала несколько слов и протянула гостям. Когда они аккуратно взяли лапками записку и уткнулись в нее мордочками, было видно, что крысы читают, когда же, в довершение всей картины, они взяли ручку и принялись писать ответ, Татьяна поняла, что никакой дрессурой тут и не пахнет.

Получив бумагу обратно и прочитав ответ, она ошеломленно замолчала, и глаза стали похожи на крысиные, то есть лишенные всякого выражения. Время шло, но она по-прежнему молчала.

Александр не выдержал и сказал:

— И незачем держать такую длинную паузу, я все еще здесь.

— Ты-то здесь, а где я? Что-то непонятное случилось с моим мозгом! Не верить не могу, меня глаза никогда не обманывали, факт есть факт, они разумны, как мы… А поверить означает безжалостно растоптать весь накопленный жизненный опыт. Можно стакан очень холодной воды?

— Любой ваш каприз… — Александр налил сидра из холодильника. Выпив залпом, Татьяна все еще испуганным голосом поблагодарила.

— Спасибо. Даже не знаю с чего начать.

Как-то сразу все навалилось… Если честно, я не совсем готова к вещам, находящимся за гранью моего понимания. Все-таки я девушка, а не маститый работник науки!

Хоть я и не робкого десятка, но все это меня не на шутку испугало. Теперь волей-неволей вынуждена примкнуть к вашему стану. Еще отмечу, что делаю это вполне добровольно, почти без нажима. Какую часть работы, уважаемый Александр, вы выделили на мою долю?

— Что так официально? Никакой особой роли я тебе не уготовил! Необходимо просто помогать в работе, которая постоянно набегает новыми волнами и поворачивается совершенно неожиданными гранями. Просто мне необходим помощник, и потом — ничто не заменит женскую интуицию! Обыкновенную женскую интуицию.

Как видишь, я не пытаюсь тебя использовать, а хочу твоего открытого сотрудничества. Сразу хочу предупредить…

— Знаю, знаю! Никому ни слова! Буду нема, как рыба!

Он засмеялся, и она тоже.

Глава 7

Ох, и любит же он поучать! Я бы даже сказала, что он зануда. Но, хотя он и зануда, это меня, как ни странно, не раздражает. Даже удивительно. Обычно я сразу таких отметаю. И тут дело не в том, что он мой босс. Просто я постоянно нахожу в нем новые нюансы поведения, новые интересные рассуждения, не лишенные оригинальности…

Я-то себя знаю, бываю крайне любопытной, может, из-за него, этого самого любопытства, и придет моя погибель… а может, и счастье! В конце-то концов, что-то все равно придет, это абсолютно точно. Так что, милая Танечка, ждет тебя судьба не легкая, но, скорее всего, увлекательная!

Судя по началу, шанс приобрести то, чего у тебя никогда не было — верность и любовь — имеется, а это не может не радовать. Вперед, боевая подруга, наши окопы еще впереди и не заняты! Не дрейфь! Парень он что надо, пальчики и носик — твой любимый размерчик. Только держись с ним, пожалуйста, поаккуратней, похоже, он лев, и родом не из рядовой, а из могущественной стаи…

А странности… ради возлюбленных шли и на большие жертвы. Подумаешь — подружиться с крысками! Как будто ты их мало видела. Ты молода, здорова, даже сексуальна (порой и местами).

Ты, несмотря на небольшой возраст, успела много потерять. Теперь, когда настала пора приобретений, не раздумывай, дерзай! Кто все время бубнит? Это я, твой внутренний голос.

Татьянины рассуждения заняли какое-то время. Александр обзванивал соседние лаборатории, вернее, выяснял, какая из операционных в данный момент свободна. Вскоре положительный ответ был получен, и он, улыбаясь тому, что все так славно складывается, обратился к Татьяне.

— Танечка, готова ли ты ради науки на подвиги местного значения?

— Надеюсь, да! Любую посильную работу могу выполнить. Полагаю, мне не придется никого соблазнить?

— Боюсь, что нет. Потребуются твои нежные руки и пальчики.

— Неужели для поцелуев?

— Отнюдь. К большому сожалению, для тонкой работы. Я бы сказал — особо тонкой!

Оба рассмеялись одновременно. Татьяна — как бы случайно — склонилась от смеха больше необходимого к груди Александра и коснулась губами его шеи. Он сделал вид, что не удивлен, прижал свободной рукой маленькую голову Татьяны к груди и, поглаживая ее волосы, предложил:

— А не испить ли нам кофею?

Она молча кивнула в знак согласия, и он почувствовал приятное сближение между ними. Умильные улыбки не сходили с лиц обоих. Хороший знак, подумал Александр, дело пойдет! Татьяна же в это время строила планы на будущее.

Он приготовил замечательный кофе, они пили его, можно сказать, впервые, если принять во внимание особенности сегодняшнего утра, присутствие все понимающих гостей, их чувственно-взаимное сближение, многообещающее дальнейшее сотрудничество в им одним ведомых сферах.

— Ты так мне и не сказал, как будем применять мои ручки.

Он сразу посерьезнел и, понизив голос, произнес:

— Нам предопределено судьбой великое свершение: научить говорить молчащего!

Она воскликнула:

— Вот как! А я думала, написать чего красиво, каллиграфическим подчерком. Это я запросто.

— На этот раз у тебя в руках будет не перо, но скальпель! Один из самых грандиозных инструментов, придуманных человеком.

Еще слова не успели стихнуть, как он уже подхватил клетку, не забыв прикрыть ее от любопытных глаз. Нежно взяв за руку Татьяну, многозначительно подмигнул ей и увлек за собой, в коридор, который должен привести их к такой желанной цели… хотя, как оказалось, цели у каждого из них были немного разные.

Объединяла их одна составляющая — влюбленность, и это было взаимно. Попав на нужный этаж и в нужный сектор, Александр набрал код, дверь отворилась. Он произнес, обращаясь к Татьяне:

— Сезам пускает нас к себе в сокровищницу.

Вместо ответа Татьяна просто рассмеялась и прижала руку босса к своему бедру.

— Сезам, номер два тоже допускает тебя к своим сокровищам!

Александр почти совсем не покраснел, но руку не отдернул, даже прижал ладонь чуть сильнее. Через тонкую ткань он ощутил, какая горячая кровь течет в этом хрупком теле. Древнейшие инстинкты пытались проснуться, но воля есть воля, по его телу прошла резкая команда: стоп! Нежно и мягко он отвел руку, сказав:

— Мы на работе. И обязаны блюсти трудовой кодекс. В нерабочее время — другое дело, имеем полное право проводить его, как нам заблагорассудится…

Они разошлись по шлюзовым кабинкам.

Подумаешь, какой правдоруб выискался! Не будь ты моим босом, тебе сразу была бы крышка! Я и не таких отваживала! Что, уже не можешь девушку за коленку подержать? Чистюля! Все равно славно, наверняка домой пригласит.

Я, конечно, для прядка покочевряжусь, а там — куда кривая выведет. Пора уж мне личную жизнь как-то устраивать, а то, неровен час, так в девках и засижусь…

Встретились они у входа в операционную, и различить их можно было разве что по росту, по Татьяниной худобе, да еще по заметно выдающейся под защитным комбинезоном груди. Лица были трудноразличимы за блики защитных стекол гермошлемов, перчатки полностью скрывали все признаки различия.

Они вошли в операционную. Александр выпустил гостей из клетки, объяснив им, что к чему и как себя вести. Надо отметить, что операционная, в которой находились наши герои, являлась самой совершенной из всех оборудованных в институте.

По сути, саму операцию проводила автоматическая компьютерная система. В задачу Александра и Татьяны входили, в основном, лишь коррекционные поправки. Компьютерная программа сама определяла, каким именно инструментом необходимо проводить тот или иной этап операции. Имелось, правда, одно существенное неудобство: во время работы системы вмешаться и приостановить процесс было невозможно. Каждый отдельный фрагмент программы должен был завершиться, и только после этого система сможет сделать паузу — опять же при условии отсутствия угрозы отказа работы жизненно важных органов пациента. К примеру, она не может остановиться, если идет блокировка одного из сосудов кровеносной системы. И это логично.

Из-за вредоносных действий система может потерять пациента, а это — одно из табу компьютерной программы.

Подопечные были помещены на специальный ложемент, и их тельца зафиксированы. Александр вывел изображение на большой монитор, где было четко видно мельчайшие детали происходящего. Ввел специфические параметры гостей в систему, она плавно ввела пациентов в анабиоз, и операция началась.

Прошла она, как и следовало ожидать, успешно, без сучка, без задоринки. Александр всего раз внес несущественную поправку в действия системы — это касалось самочувствия одного из пациентов, небольшой разброс сердечного и артериального давления был моментально ликвидирован. Система вывела на экран параметры проведенных вмешательств, и показала разницу до операции и после.

Получив распечатку с более четко видимыми мелкими деталями, Александр с Татьяной углубились в анализ достигнутых изменений. Гости понемногу приходили в себя. Всем известно, что организм крысы во многом схож с человеческим.

Например, скелет практически полностью идентичен нашему, за исключением строения черепа, ну и, само собой разумеется, хвоста. Потому и все симптомы послеоперационного периода были сходны с человеческими. Можно представить, как им сейчас несладко… и это, кстати, было отчетливо видно на их мордочках.

А вообще они держались молодцом. Чего не скажешь о Татьяне. Во время операции ей пару раз становилось дурно; чувств она, конечно, не лишилась, но как полноценный оператор на некоторое время выбывала из строя.

Александр извинил ей эту слабость, учитывая тот факт, что в подобных операциях, да еще на разумных крысах, ей до этого дня участвовать не приходилось. Можно понять ее эмоциональное напряжение — молодой девушки в первую очередь, и только потом лаборанта.

Чтобы как-то утешить девушку, Александр позволил себе — в нарушение им же самим озвученных инструкций — погладить ее по бедру, немного прижав к себе худенькое тельце в явно великоватом для нее комбинезоне.

За что получил награду в виде улыбки и воздушный поцелуй сквозь защитное стекло шлема. Он подал знак, и они вышли из операционной.

В шлюзовом помещении уже можно было снять шлемы, что они и сделали. Александр в очередной раз нарушил инструкции, поцеловав Татьяну в губы, она ответила, и поцелуй оказался долгим… Александр не мог не поддаться мягкости и податливости ее губ, но, взяв себя в руки, нашел силы оторваться от их столь сладкого первого поцелуя.

Тяжело дыша, он поблагодарил ассистентку за проделанную работу, затем предложил переодеться и отдохнуть. Ничего удивительного, ведь операция продолжалась три часа, и наша парочка изрядно утомилась.

Мысли Татьяны вертелись вокруг одного и того же.

Что ни говори, мужик он классный… и целуется здорово. Я бы сказала — целуется от души До иголок в пятках пробирает, секс его возьми!

Можно надеется, в этот раз мне повезло. Полагаю, милочка, маленько тебя щекотнуло, и сие действие тебе пришлось по нраву… Если подумать серьезно, зачем же тогда бог создал мужчин? Наверняка уж не для просиживания полжизни перед телевизором или чтения газет! Или, того хуже, дружеских игр в карты.

Б-рр, ненавижу мужиков, не обращающих на нас никакого внимания! Для кого же, в таком случае, мы наряжаемся, наводим макияж, приводим себя в образцовый порядок? Ясно ведь — для них, для них, несчастных! Правильно сделала, что согласилась у него работать.

Здесь мне жизнь накрутит хвоста… Ты же помнишь, я сама не промах! Да и снаружи ничего!

Такие радужные размышления посетили Татьяну, пока она нежилась в струях истекающей с небес теплой воды (во всяком случае, так ей казалось), смывая усталость, вселяя бодрость духа и веру в себя!

Через минуту она предстала пред своим боссом, посвежевшая и счастливая, мокренькая, но по-прежнему симпатичная. Александр окинул ее взглядом, сделав для себя пару выводов.

Все-таки она действительно хороша! От поцелуя даже жарко стало, как если бы целовался с самим солнцем… Удачное сравнение, она и в самом деле меня немного ослепила. Как иначе объяснить этот поцелуй, если не легким помешательством? Раньше со мной такого не происходило. Точно, влюбился!

И как мне теперь строить с Танечкой отношения? Заманчиво, конечно, наладить нормальную семейную жизнь… Мечтать-то хорошо, а вдруг возьмет да и откажет? Или того хуже — рассмеется в лицо и скажет: «Ты давно смотрелся в зеркало? Какая я — и какой ты!» Да, рискованно это в моем возрасте…

С другой стороны, ну откажет, ну посмеется… отнесусь по-философски, авось не пропадем! Вывод: придется признаваться… и сегодня же! Такую девушку встречать раньше не приходилось… Так что ж ты ждешь?

В атаку, «покоритель сердец»! Н-да, наворотил… обмозговать бы. Можно говорить любые слова, но то, что запах ее тела — особенный, не удастся списать на случайность. Это судьба!

Вслух он произнес следящее:

— Мы располагаем некоторым временем. Пока наши гости оклемаются, можем успеть натворить разных хороших дел… Начнем с похода в соседнее кафе-мороженое, там сегодня проводят мастер класс. Я обожаю мороженое, особенно приготовленное по собственному рецепту! Ты не против немного охладиться?

— Конечно! С удовольствием составлю тебе компанию. Во-первых, я тоже, как ни странно, очень люблю мороженое, а во-вторых, мне будет приятно уединиться именно с тобой… Я не слишком навязчиво выгляжу?

— Сочту за честь! Поход обещает быть приятен вдвойне. Твоя приятность плюс моя приятность… вот и получается двойная приятность!

Татьяна залилась заразительным красивым смехом, свойственным только ей. Александр заулыбался тоже, на душе прибавилось теплоты и света. Они вышли из института, взявшись за руки, ведь они теперь вне стен родного учреждения, стало быть, можно расслабиться.

Из окон несколько любопытных глаз отметили этот символ нежного сближения сердец. Теперь сплетен не избежать. Но их это уже мало волновало, для них пришло ни с чем не сравнимое счастье, и для этого счастья довольно было одного только присутствия рядом близкого человека…

После кафе они направились к Александру домой, где Татьяна и осталась — похоже, уже навсегда. С этой ночи в жизни молодых людей начался новый период, называемый одинаково на всех языках мира одним словом: ЛЮБОВЬ.

Когда наутро они вместе возникли на проходной, ни у кого не могло возникнуть сомнений — родилась новая, как говорится, ячейка общества. Звучит казенно, зато точно! Подойдя к двери лаборатории, Александр увидел приколотую записку: «Как появишься, срочно ко мне! А. С.» Это были инициалы зам. директора института по науке.

— Что ж, надо идти. Он не любит опозданий, к тому же, в начале рабочего дня! Ты пока просмотри почту, систематизируй, выпей кофе… В общем, на твое усмотрение.

Уходя, Александр снова поцеловал Татьяну в губы.

И снова, как совсем недавно, утром, еле-еле оторвался. Эта ночь… пожалуй, описать ее он не смог бы. Да, любовь на работе — это тебе не служебный роман!

У Татьяны появилась возможность все хорошенько обдумать, здесь, в тишине кабинета никто не мог ей помешать.

Случилась знаменательная штука: впервые мои надежды совпали с реальностью! Он был неподражаем. Пожалуй, это был лучший секс в моей жизни! Нечто, совершено не поддающееся описанию… можно только вспомнить и снова насладится сказочными ощущениями.

Я вот вспоминаю, и мне нестерпимо хочется прижаться к нему и так лежать, лежать долго-долго, просто лежать, ощущая его упругое тело, каждый его мускул. Вот до чего доводит простая любовь, очнись подруга!

Снова этот внутренний голос? Заткнись, пожалуйста, а? Без тебя как-нибудь разберусь. Смотри, впадешь в эйфорию и сгинешь, не первая пропадаешь, но и не последняя, зачем тебе увеличивать этот печальный список? Будь умницей, оцени все трезво. С чего это он вдруг воспылал к тебе такой бешеной любовью? Не просто так!

За этим, безусловно, что-то кроется! Хорошо, если только секс и влечение. А если гораздо тоньше, и он тебя использует в своем неизвестном нам темном деле? Да ну тебя! По твоей милости я до сих пор хожу незамужняя. Другие, например, вообще тебя не слушают, не обращают никакого внимания… Ясно.

Будешь много болтать, отключу от сознания к чертовой матери! Ладно, ладно поступай, как знаешь, только не позволяй сексу заменить тебе мозг полностью. Всё, разговор окончен. Это мужчина моей мечты, мне с ним хорошо, как не было ни с кем. Чего мне еще желать? Принцев с детства на дух ее переношу… и вообще, не мешай мне любить и еще раз любить!!!

Недовольно ворча, внутренний голос скрылся в лабиринтах мозга, чтобы явиться вновь в самое неожиданное время, но без него жизнь не жизнь. Как говориться, если внутренний голос существует, значит, он кому-то нужен. А если молчит, значит, вы уже умерли. Татьяна заварила себе огромную чашку крепкого кофе. Эту ночь она не спала — и ни капли о том не жалела! Пока… (Тьфу ты! Даже меня, автора, этот ее внутренний голос пытается сбить с толку!)

Тем временем Александр поднялся на этаж выше, где располагалась дирекция института. Нашел дверь с тисненными позолоченными буквами: «Селезнев Александр Сергеевич, заместитель директора по безопасности».

Постучав, в ответ услышал: «Да-да, входите!»

— А, тезка! Александр Иванович! Прошу, проходи, чувствуй себя, как дома!

— Ну да, ну да… но не забывай, что в гостях. Плавали, знаем. Так зачем я вам понадобился, уважаемый блюститель дисциплины среди людей и подопытных крыс?

При упоминании о крысах добродушный смех хозяина кабинета оборвался, а улыбку как ветром сдуло с его лица. Вообще-то он слыл среди сотрудников сложной личностью, некоторые его откровенно побаивались, многие просто старались избегать с ним случайных встреч.

Была небольшая прослойка из нейтральных, к коим относился и Александр. Возраст Селезнева точно определить сложно, скорее всего, немного за сорок. При росте чуть ниже среднего, он невольно внушал уважение, был всегда собран, по-военному подтянут.

Как личность Александр Сергеевич обладал огромным авторитетом, ни одно мало-мальски значимое происшествие в институте не ускользало от его внимания. Сам-то он из бывших, как говорят, из комитета государственной безопасности, но доподлинно никто не знал, где же он трудился до своей отставки.

Поговаривали, что был он замешан чуть ли ни в антиправительственном заговоре, но это, по мнению Александра, была полнейшая чушь, ибо он твердо знал, что в его стране свидетелей, а тем более участников таких событий, в живых никогда не оставляли. Так, на всякий случай. Как бы то ни было, Селезнев жестким, не терпящим никаких возражений голосом произнес:

— Дело в том, что ты, равно как и я, находишься под колпаком. Под колпаком у военных Сам понимаешь, это не шутки. Честно говоря, не знаю, в чем дело, но сильно подозреваю, что их повышенное внимание к твоей персоне носит научный характер.

Могу только сожалеть о своих скудных познания в области ваших изысканий… Поэтому спрошу напрямик — какой аспект ваших исследований мог заинтересовать военных, если подумать без оглядки? Так какие соображения выскажет наука?

— Ума не приложу. Мы занимаемся совершенно типовыми исследованиями, ничего особенного, разве что работы по совершенствованию связей: головной мозг тире мышечная система.

— Это хорошо, что вы так убежденно лжете! Подобное умение заслуживает уважения. И главное — так правдоподобно!

— С чего бы мне придумывать всякую ерунду?

— Вот и я считаю, что незачем. Выкладывай все, как есть, а не то…

— Что?

— Да то, друг мой ситный, что если я не буду знать всей правды, всем станет ой как плохо. А в случае чего — и тебе помочь не смогу… да и себе самому тоже. Пойми ты, тут не до шуток, дела очень серьезные! Мне позвонили, хорошо, что у меня друзья есть, где надо. Так вот, они сообщили, на каком уровне заинтересованы в результатах операции.

У меня, например, голова съехала сразу. По сведениям, мне сообщённым, выходит, что проглядели врага, у себя под носом проглядели! Да-да, операция носит вот такое странное для военных название: «МОЗГОВАЯ АТАКА».

Надеюсь, ты понимаешь, что в устах военных это словосочетание имеет совсем не тот смысл, что у вас, в научных кругах, а прямо противоположный. С мозговым штурмом не имеющий ничего общего. Так что кумекай и излагай. Я весь во внимании.

Александр отчетливо понял: просто так отсюда он не уйдет. Надо потянуть время. Попытаться выяснить кое-что, ему пока неизвестное.

— Ты так и не сказал, что именно от нас надо этим военным?

Совсем забыл уточнить: они уже давно на «ты». Как-то на вечеринке, устроенной конкурирующим научным заведением, куда был приглашен в составе делегации вместе с другими сотрудниками и Александр.

Кроме торжественной части, посвященной круглой дате с момента образования этой организации, был запланирован вечер с участием некоторых знаменитых артистов эстрады. Среди прочих была известная певица, фамилии которой называть не стану, ибо не уполномочен. Так вот, из-за нее возникла драка, и по идиотскому совпадению или по ошибке, в центре событий оказался Селезнев.

Он, конечно, был отменно физически подготовлен, он неплохо держался, но против двухметровых молодчиков устоит не каждый.

Александра на тот момент в зале не было, отлучился по своим делам. А когда вошел, поначалу ничего не понял: перед сценой с музыкальным коллективом сцепились в драке несколько человек, вокруг стоял шум и гвалт. Немного разобравшись в ситуации, увидев, что Селезнева вот-вот свалят и начнут бить ногами, Александр не раздумывая бросился в кучу дерущихся, ловко уворачиваясь от ударов.

В юношестве Александр имел разряд по борьбе самбо, так что пробиться к задыхающемуся Селезневу Александру не составило труда Встав по-бойцовски спина к спине, они начали успешно обороняться, и вскоре победа не замедлила перейти на их сторону. Да и наряд полиции подоспел и всех успокоил. Но все присутствующие поняли, за кем осталась победа.

Глава 8

Уже за столиком Александр Сергеевич признался: «Если бы не ты, мне была бы полная крышка, точно сломали бы или руку или челюсть! И то, и другое совершенно нежелательно…» Выразил большую благодарность и сказал, что отныне они братья по крови, и он у него в неоплатном долгу. Но это было пару лет назад.

Как говорится, много воды утекло, хотя на корпоративные вечеринки в стенах института Селезнев Александра все-таки приглашал.

— Я люблю ясность! Не стоит из меня делать идиота. Нас связывают некоторые мужские взаимоотношения, и я требую — слышишь, требую! — полной откровенности.

Не могу же я перейти на жесткие формы общения с тобой, надеюсь на твой здравый смысл! Итак, я слушаю, и, пожалуйста, не увиливай больше от ответа. От подобного ни тебе, ни мне лучше не будет, скорее, наоборот.

И снова Александр подумал, стоит или нет говорить всю правду. Кто его знает, на чьей он стороне? Как узнать? Александр решил действовать проверенным способом — на половину правды, в конце концов, он меня в драке не выручал!

Надо его еще как следует проверить. Атмосфера вокруг ИНТЕЛКРЫСа сгущается… Александру это определенно не нравилось, это становится опасно! А кто обещал, что контакт с иным разумом будет безопасным?

— Понимая серьезность ситуации, я…

Его прервал возмущенный голос Александра Сергеевича:

— Серьезность! Как ты можешь путать ничтожную серьезность с катастрофой, нависшей над нами?

— Прошу в дальнейшем меня не перебивать! Мой статус позволяет, я надеюсь, рассчитывать на то, что меня, как минимум, выслушают, не перебивая.

— Извини! Вспылил, был неправ. Но и ты меня пойми. Сегодня утром получил нагоняй от главного! Мне же кажется, что получил его я, незаслуженно. Так что давай выходить из положения совместно. Может, нам повезет, и буря обойдет нас стороной.

— Мне кажется, нам всем будет несладко в ближайшее время. Есть еще и научная этика, а я пока не на допросе… или я ошибаюсь?

— Шутишь? Конечно, ни о каком допросе речи не идет. Простая ознакомительная беседа.

— Ну, раз не допрос, тогда я буду говорить только-то, что считаю нужным.

— Хорошо! Вот только когда станет жарко или слишком поздно — не взыщи, брат.

— Сейчас мы проводим серию экспериментов над крысами, из серьезного каскада научных программ, объединенных в общее направление.

Стержневая тема — влияние микроорганизмов на работу мозга. Тема обычная, ничего криминального и ничего, что могло бы заинтересовать институты, занимающиеся разработками новых образцов вооружений. Во всяком случае, явных признаков активного интереса со стороны этих структур не наблюдалось.

Могу только сказать, что в процессе проводимых исследований был обнаружен неизвестный науке эффект «вирусного замещения». Объяснить суть человеку, не занимающемуся этой тематикой, практически невозможно… но я попробую — в очень популярной форме.

Например, мы ввели вирус с заданной активностью по внедрению в клетку, на заданном этапе, после заложенного количества делений, наступает момент стоп — импульса, поступающего извне. Если в этот момент заданное количество делений клетки и воспроизводство вирусов совпало с заложенным генным изменением, процесс деления и, стало быть, размножения вируса, останавливается!

Мы добились серьезных результатов. Но этот эффект, о механике работы которого я только что рассказал, каким-то непонятным пока образом влияет на работу головного мозга подопытных крыс. Самое главное — не на все отдела мозга, а выборочно. Все зависит от типа внедряемого генномодифицированного вируса.

Во всей работе ключевым является факт приостановки размножения обычного вируса того же типа, находящегося в организме человека, без его уничтожения. Это дает шанс на безграничные возможности в лечении вирусных заболеваний!

Это гигантский шаг в практической медицине, сравнимый с первым шагом по Луне, сделанным астронавтом Нейлом Армстронгом! На этой обнадеживающей ноте я заканчиваю ответ на твой вопрос.

— Я, конечно, ничего не понял, кроме последнего предложения, но все равно спасибо. Всегда полезно повысить свой уровень знаний, даже если они вряд ли когда пригодятся. Мне ничего не остается, как верить всему, что ты поведал.

Сомнения, что ты рассказал не все, остаются, но, как мы с тобой договорились, это не допрос. Спасибо!

— Не за что! Заходи, если что… — Александр мысленно отер со лба испарину, которой тоже не было.

Попрощавшись, он покинул кабинет Селезнева, не самый притягательный кабинет, для посещений. Когда же он вошел в собственный кабинет, Татьяна его встретила с не очень дружелюбным видом, но заговорила спокойно.

— Миленький, тебя не было три с половиной часа! Между прочим, я волновалась. Мог бы эсэмэсочку хотя бы послать Мы ведь теперь не чужие друг другу люди. Или ты не согласен, милый?

— Абсолютно с тобой согласен. Я все время только о тебе и думал! Но этот въедливый червь, Александр Сергеевич, короед несчастный, так меня взял в оборот, что я чувствовал себя не лучше того волка, которого красными флажками обложили… Еле ноги унес, еще немного — и наверняка бы на него накинулся с кулаками.

Видимо, он почуял мой настрой., тут же дал задний ход. Хитрый лис! Тебе приходилось с ним общаться?

— Бог миловал, только издалека поприветствовала пару раз и все.

— Тебе сказочно повезло. Редкостно, патологически хитрый тип! Правильно говорят: беда не приходит одна! Ее обязательно кто-то приводит.

В этот раз ее привел именно Александр Сергеевич. К сожалению, несчастье неизбежно коснется нас обоих, и очень плотно… А главное, оно не на пороге, оно уже тут, рядом с нами.

Нам с тобой придется перенести немало неприятных и даже опасных моментов. Каким-то образом военные пронюхали, что именно я… а теперь мы с тобой оба контактируем по данной тематике.

Если честно, меня это просто шокировало. Финансируют и контролируют их очень серьезные правительственные структуры. Готовься, девочка моя, к любому, даже самому неблагоприятному исходу…

— Нам, ничего другого не остается, как взяться за руки — и в прямом, и в переносном смысле — и идти только вперед, вооружившись верой в справедливость, истину.

Великие дела не могут проигрывать, они могут только немного повременить с победой… А в том, что она неизбежна, я лично не сомневаюсь! Ведь рядом — ты! Для меня большего и не надо. Я люблю тебя, теперь знаю точно.

Александр не выдержал такого мощного наплыва чувств, обнял ее, и они слились в страстном поцелуе. Ему подумалось: «Ради таких вот минут стоит жить. Теперь нам море разума — даже иного — по колено!»

Схожие умозаключения не раз приходилось слышать. Что ж, эти люди правы, правда жизни — она и есть правда жизни. Но действительность всегда берет верх. В дверь, постучали, как-то уж слишком настойчиво, и почти сразу же, не дождавшись ответа, дверь распахнул огромный парень в военной форме, в звании подполковника; на петличках красовалась змейка, обвивавшая чашу.

Войдя слишком быстро, он застал последний момент прерванного поцелуя, все понял, улыбнулся стальной улыбкой, свойственной только военным, и представился:

— Карманов Дмитрий Львович, эксперт по нестандартным медицинским случаям в вооруженных силах страны. Прибыл по рекомендации директора института.

Надо же, как все завязалось! Александр отошел от смущенной Татьяны, прищелкнул каблуком, представился, затем Татьяна по театральному присела в книксене и с самой ехидной улыбкой, на какую только была способна, с саркастическим прищуром глаз отыгралась за бесцеремонное вторжение. И за себя, и за своего возлюбленного. Александр на правах босса пригласил посетителя присесть за стол. Кивком головы он указал Татьяне занять место возле себя, и на этом церемония знакомства закончилась.

— Ваша должность звучит солидно. Надеемся, интерес к нам будет таким же. Внимательно слушаем вас. Какие вопросы есть у вас к нашим скромным персонам? — Перейдя на официальный тон беседы, Александр тем самым создал невидимый барьер для посетителя, если тот вдруг проявит излишнее любопытство.

— Как вы понимаете, я у вас не случайно. Цепочка событий, в разной степени случайных, привела меня в вашу лабораторию. Перейду сразу к делу. Если быть совсем кратким: отдайте нам то, что вам не принадлежит.

Сделав удивленное лицо, Александр спросил:

— Не понял. Отдать что? Теряюсь в догадках!

Гость ответил:

— Прошу вас, не играйте с огнем! — Взглянув на Татьяну, он добавил: — Судя по вашим лицам, у вас все прекрасно. У вас есть будущее, за которое стоит бороться… но вот только борьба за него с нами обречена на поражение. Подумайте об этом!

И не усугубляйте положение. Из такого легкомысленного поведения не может выйти ничего хорошего. У меня большие полномочия, гораздо больше, чем вы думаете. Один мой звонок — и вы окажетесь в месте, где, уверяю, вам точно не понравится. Учитывая правила, действующие в той организации, вас обязательно разлучат, может быть, надолго. Настойчиво совету…

В тот момент, когда гость произносил последнюю фразу, Александр вскочил, схватил довольно крепкого парня за шиворот и, как куклу, потащил к двери. От глухого удара телом дверь, едва не слетев с петель, с шумом открылась, и посетитель с грохотом приземлился на пол.

Пока дверь закрывалась, Александр услышал угрозу, которая не на шутку его встревожила.

— Вы еще очень сильно пожалеете, что обошлись со мной так! Вы оба сгниете в тюрьме, это я вам гарантирую!

Вернувшись за стол, Александр застал Татьяну в слезах.

— Что теперь будет? Что нас ждет? Я боюсь! Кто это был вообще?

— Дорогая моя, сладенькая моя, не скрою, степень опасности велика! Но нас двое, вдобавок у нас есть друзья.

Я с самого начала подозревал, что-то тут не так… Они мне явно что-то не договаривали, и теперь я понимаю — что. С военными любых стран непросто, а у нас особенно… Тут кроется большая военная тайна, она же и государственная.

Видимо, наше правительство совместно с военными задумало такую комбинацию, последствия осуществления которой представить просто страшно… Я пока не представляю, что и как, но мы с тобой обязательно узнаем!

Это будет наш триумф… или лебединая песня. Какие бы сюрпризы нам ни готовило будущее, знай одно: я никогда, ни при каких обстоятельствах не покину тебя!

Теперь наших товарищей по несчастью объединил особенно страстный поцелуй, поцелуй века! Даже если этот поцелуй произошел в обычном кабинете обыкновенного института. Зато чувства, кульминацией которых он послужил, имели поистине космические масштабы! Души наших героев пели в унисон! Немного успокоившись, Татьяна еще раз спросила:

— Каков наш план действий?

— Все просто. Сейчас мы идем в лабораторию, смотрим на состояние наших подопечных и, если все хорошо, перемещаем их в безопасное место. У тебя, если не ошибаюсь, есть маленькая квартирка на окраине города? Она подойдет.

Ведь главная цель для них — я. Про тебя они пока, слава богу, ничего не знают. Воспользуемся этим. Как тебе план?

— На первый взгляд, очень логично. Только ты забываешь про руководство института. Какова будет их реакция на твой сегодняшний поступок? Если честно, я довольна, что ты проучил этого воображалу из военного ведомства — будет знать наших! Хотя… с такими надо быть поосторожней.

Татьяна как в воду смотрела. Затрещал зуммер селектора прямой связи с дирекцией. Раздался голос секретаря:

— Александр Иванович, будьте любезны, зайдите, пожалуйста, к господину директору. Срочно! Он очень сердится!

Александр тяжело вздохнул и сказал:

— Как бы не так! «Срочно!» Сначала — пациенты! Пойдем!

Взявшись с Татьяной за руки, они прошли в реанимационную. Подопечные были бодры и очень обрадовались появлению людей. Александр снял с пациентов предохранительные повязки — и, о чудо, послышались еле-еле различимые, настолько они были тихи, слова:

— Спасибо огромное за сделанное вашими золотыми руками, вечно будем благодарны!

Александр долго еще стоял, потрясенный случившимся. Это было нечто. Первый прямой визуально-звуковой контакт с иным разумом!

Поистине историческое событие! От высокой торжественности момента у Татьяны потекли слезы, а у Александра дрожали губы. Он попытался даже пожать крохотные лапки недавних пациентов, на что они заразительно захихикали, ответив тоненьким:

— Здравствуйте!

Сцена вышла весьма сентиментальная. Однако затягивать ее было некогда. Время наш союзник, если мы делаем все не спеша, но быстро. Усадив гостей обратно в клетку и быстро накрыв ее накидкой, наши герои вернулись к себе в кабинет.

— Слушай меня внимательно. Сейчас ты берешь клетку и едешь к себе домой. По пути постарайся ни с кем не общаться, тем более с военными или просто подозрительными личностями. Сиди дома тихо, как мышка, на звонки по городскому не отвечай, к двери ни в коем случае не подходи! Тебя нет, и все. Когда приеду, я позвоню на мобильный. Пока все.

Александр поцеловал Татьяну так жарко, как только мог, и почувствовал ответ податливых губ своей, ставшей такой близкой, избранницы. Когда они расстались, Александр поднялся в дирекцию, где его, судя по всему, не ждало ничего хорошего, Татьяна же, следуя полученным инструкциям, незаметно покинула территорию института и отправилась домой.

Войдя в приемную, Александр сразу понял: тучи над его головой сгущаются не на шутку. Секретарь была готова метать громы и молнии.

— Ну, где Вы ходите? Он уже два раза вас спрашивал! Проходите, пожалуйста.

Выражение лица директора сулило как минимум — выговор, а как максимум — увольнение. Однако директор был лоялен к тем работникам, которые действительно делали многое в науке. К ним относился и Александр.

— Как же вы, голубчик, могли допустить такое? Среди бела дня вышвырнуть из кабинета представителя военной медицины… тоже научного работника, между прочим! А Вы распустили руки! Вы же интеллигентный человек, а ведете себя как ребенок, ей-богу.

Я отнюдь не в восторге от наших военных, но всему есть предел. Я себе никогда не позволял подобных выходок. Все, что угодно, только не эти варварские методы общения! Диалог, спор, ругань, в конце концов! А вот рукоприкладство — непозволительная роскошь!

От меня он ушел в нормальном настроении, а вернулся чистый тигр! Поносил вас последними словами, грозился пожаловаться в органы власти. Только этого нам не хватало! Жили, жили себе спокойно — и на тебе, такое происшествие! Что сами-то думаете? Как-то разумно объяснить свое поведение можете?

— Попытаюсь. Безусловно, я не прав, если это признание хоть немного облегчит мое положение. Конечно, можно и мирно, но это крайне сложно, когда на тебя конкретно наезжают. Как будто я присвоил то, что им принадлежит по праву!

При этом откровенно угрожают и стараются напугать… Ладно я, я не из пугливых… но моя лаборант — другое дело, девушка молодая, малоопытная в служебных перипетиях…

— Это не та ли лаборант, что к вам перешла после гибели Николая Арсеньевича?

— Она самая. Я хотел ее поддержать в трудную минуту, подставить, так сказать, мужское плечо…

— И подставили-таки… Она что же — у вас ночевала?

— Откуда вы знаете?

— Дружок ты мой! Чего бы я стоил как директор научного заведения, если б не знал обо всем, что творится в институте…

А еще есть, как ни странно, пережиток прошлого — сарафанное радио! Мне вот одно до сих пор не ясно: какую такую ценную вещь ты у них якобы присвоил?

— Уважаемый Михаил Геннадьевич, я никак не могу взять в толк, какую строжайшую тайну у них похитили. Или не похищали вовсе, может, они таким образом пытаются спрятать концы неудачных экспериментов… В бюджетных структурах это происходит часто.

Потратят бюджетные деньги впустую, а отвечать-то надо, вот и придумывают разные истории — или ищут ведьм там, где их нет, например, у нас. Под горячую руку во времена смуты и мракобесия кто угодно может попасть… Чует мое сердце, мы и окажемся в роли стрелочника!

— У меня, дорогой коллега, другие сведения. Он меня убедительно уверял в том, что работу, проведенную в их учреждении, считают успешной. Почему? Ответ лежит на поверхности: да потому, что ищут они свое именно в нашем институте, а не в любом другом, коих по стране великое множество… Против такой железной логики трудно возражать. Хотя по карте города нас с ними разделяют всего два квартала, это тоже факт.

К какому выводу мы с вами придем?

Заподозрить директора в сговоре с военными оснований не было, если только не считать таковым внутреннее подозрение… но это далеко не то же, что подтвержденные факты.

Это в дело не подошьешь… Александру приходилось продвигаться по лабиринтам военных (а может, еще и политических) интриг на ощупь, по дороге набивая себе шишки — чем дальше, тем больше отметин на поверхности головы.

В таких играх он, человек науки, конечно, был новичком, как сказали бы профессионалы — дилетант. Карьера такого рода его никогда не привлекала. Ему больше нравилась тишина лаборатории, сложность решаемых научных проблем… События последних часов буквально выбивали почву у него из-под ног.

Нельзя сказать, что в его голове воцарился хаос, скорее, наоборот: стержневая черта его характера доминировала над остальными, а именно — трезвость ума и ясность мысли! Мозг обычно работает лучше, если нацелить его на решение конкретной задачи с минимальным вмешательством извне.

Правда, в данной ситуации оказывали влияние эмоциональные составляющие, которые не добавляли быстроты реакции в трудные моменты… Конечно, Александр не сомневался в том, что все будет хорошо, иначе это был бы не он, а другой человек! Однако, надо отвечать на поставленный директором вопрос. Как?

— Знаете что, давайте дадим возможность самому времени расставить все, как есть… или должно быть.

— Встречный вопрос. И сколько, вы полагаете, понадобится времени для выяснения истинного положения дел?

— Предлагаю встретиться завтра в это же время. Чутье мне подсказывает, завтра прояснится многое!

— Жаль, что того же не подсказывает мой внутренний голос. Ему я лично как-то больше доверяю. Хорошо! Сделаем, как вы предлагаете. Завтра, в это же время, здесь же. Благодарю вас за проделанную работу в стенах нашего института. Успехов! До свидания!

— К завтрашнему дню, надеюсь, многое встанет на свои места. До свидания!

Александр вернулся к себе в кабинет в состоянии глубокой задумчивости. Сел за стол и замер. Так он просидел довольно долго. Успокоившись, набросал на листе бумаги, небольшой список. Проставил порядковые номера напротив каждого события за последнюю неделю. Попытался проанализировать, сопоставить известные ему факты.

То, что гости родом из военного исследовательского центра, это у меня уже не вызывает никаких сомнений. Осталось выяснить, из какого, а главная задача — узнать, какой гениальный экспериментатор за всем этим стоит.

Личность, проведшая такой объем научных изысканий, плюс огромное количество неподъемных практических исследований, должна быть известна! Не может быть, чтобы я не знал этого человека, так не бывает. Не с Луны же он… Нет, наверняка никем не признанный и непонятый гений. Кто же это может быть? Думай, голова, думай!

Но сколько ни напрягал он память, сколько ни вспоминал одаренных исследователей в этой области, ни к какому конкретному имени Александр так и не пришел. Не было даже догадок. С силой растерев лоб, он встал, размялся. И понял внезапно, как неодолимо его тянет увидеть Татьяну.

Покончив с бумажными делами, он отправился, как обычно, на своем электромобиле к ней домой. По дороге заехал в магазин, закупив увесистый пакет продуктов, включая лакомства, предназначенные персонально для Татьяны. Позвонил в дверь, как они условились ранее, по мобильному. Лязгнул в тишине замок, открылась дверь.

Татьяна тут же всем телом прильнула к Александру, припадая губами к его губам, обвив его руками, словно виноградная лоза… Сквозь неплотно запахнутый халатик на голое тело он почувствовал упругую грудь, и нахлынувшее желание вытеснило все. «Мозговой туман», называется… Чем дальше, тем меньше видно!

Глава 9

Ни для чего не осталось места — только она и еще раз она! Темнота в глазах, которую разрывали лишь редкие вспышки желанной близости человека, что тебе бесконечно дорог…

Нельзя сказать, что любовные занятия совсем затмили разум нашим героям, но следует признать, что разбор главного вопроса был отложен. Уже за ужином (вчетвером, с учетом гостей) начался тот надолго запомнившийся разговор.

Теперь с гостями, к счастью, можно было беседовать на равных, с той лишь разницей, что приходилось напрягать слух: голоса у собеседников оказались очень тихие. К этому минусу люди привыкли очень быстро. Итак, Александр начал без обиняков.

— Наши многоуважаемые гости, настал момент истины. Вам придется рассказать, как на самом деле обстоят дела, и рассказать, наконец, всю правду!

Надо отдать должное наблюдательности Татьяны, она четко определила, что пара белых крыс — действительно пара, то есть мужская и женская особь, вернее, пара разнополых представителей иного разума, который Александр ранее очень удачно окрестил «ИНКРЫС».

В процессе более близкого знакомства Александр и сам мог различать гостей по половому признаку, точнее, по поведенческому. Самец всегда старался отвести от подруги щекотливые вопросы, гораздо больше и активнее вступал в споры и диалоги. Александр удостоил гостей шуточными именами — про себя, конечно же. Звучало это так: Изюм и Изюминка. Одним словом, все как у людей.

Первым заговорил Изюм. Тихий, но отчетливый голосок произносил слова, складывавшиеся в чётко сформулированные фразы.

— Наша история и печальна, и грандиозна одновременно. Начну с самого начала. Я — один из первых, кто подвергся воздействию специальной программы, целью которой было добиться управления живым организмом без предварительного программирования.

Говоря научно — самоуправляемый мыслящий объект. Звучит красиво, но это только маска, ширма, за которой творятся ужасные вещи! Например, нас тренировали делать укол микрошприцем указанному человеку, и он умирал.

По выводам судебно-медицинской экспертизы — от сердечной недостаточности. Так как обнаружить нас трудно, а вид наш вызывает брезгливость и отвращение, то никаких подозрений о связи между нашим появлением и смертью того или иного человека ни у кого не возникало.

Наш шприц имеет иголку тоньше комариного хоботка, сами понимаете, никакой патологоанатом ничего не обнаружит. Учитывая нашу способность проникать практически в любые труднодоступные объекты, мы являемся совершенным, неуязвимым оружием. Кто будет всерьез обвинять крыс в смерти, скажем, президента Соединенных Штатов?..

Никому и в голову не может прийти подобное! Но наши создатели просчитались. Мы получили столь развитые умственные способности, что постепенно начали осознавать свое присутствие в этом мире. И научились четко разделять понятия добра и зла.

Увидели со стороны мир, неотъемлемой частью которого были мы сами. И решили, что никому не позволим в дальнейшем использовать себя против себе подобных. Наши хозяева такого абсолютно не ожидали, к подобному повороту событий они оказались совершенно не готовы. Пытались нас уничтожить. Но они снова просчитались.

Уже было слишком поздно для них что-либо предпринимать, зато настал самый подходящий момент для нас. Так начался бунт, революция, если вам угодно. Мы заблокировали электронные замки во всем здании, заняли все аппаратные, все лаборатории… но мы слишком плохо еще знали людей. Они начали травить нас газами.

В такой сложной обстановке нам впервые помогла смекалка, надо заметить, вовремя проявившаяся у нас как показатель разумного поведения… Нам удалось за короткий срок изготовить некое подобие противогаза. Конечно, до образцов, созданных человеком, было далеко, и все же свою задачу устройство выполнило.

Таким образом, нам удалось выжить. Когда, по их расчетам, мы все должны были быть потравлены, они открыли водосточные каналы. Нам не требовалось дважды напоминать, где кроется путь к спасению, и мы не замедлили им воспользоваться. Точно не знаем, как они вели себя после нашего спасения…

Только когда им стало ясно, что их план провалился, они устроили грандиозную облаву. По всем подземным коммуникациям. Они загнали нас в канализацию. Это было еще полбеды, самое главное — все свелось к простой задаче с несколькими неизвестными, и в роли неизвестных выступали мы. Они четко отслеживали каждый наш шаг, пока мы не попали в очистную систему вашего института. В этом нам повезло.

Она оказалось очень разветвленной, за счёт этой особенности пущенные по нашим следам минироботы просто затонули, израсходовав всю свою энергию. На такие дистанции они не были рассчитаны. Когда погоня за нами захлебнулась, в прямом и переносном смысле, нам удалось немного перевести дух. Тут оказалось — очень вовремя! — что наш мозг набрал полную силу и разъяснил сам себе, то есть нам, кто мы есть на самом деле. Мы стали теми, кто сейчас находится перед вами. Более подробно мы объясняли все в переписке с Александром.

Думаем, нет нужды повторяться. Вот, вкратце, без лишних подробностей, наша история. Еще раз двойное вам крысиное спасибо! Первое за то, что спасли нас, а второе — за помощь в овладении человеческим языком. Мы готовы ответить на ваши вопросы.

Все время, пока Изюм рассказывал историю, полную трагизма и везения, Татьяна и Александр слушали, стараясь не пропустить ни одного слова из подлинной истории ИНКРЫСа. Когда рассказ был окончен, Александр опомнился и предложил гостям что-нибудь перекусить.

Изюм ответил, что пары хлебных корочек будет вполне достаточно, если имеется, можно с молоком. Гости с удовольствием приступили к трапезе, удобно взяв корочки хлеба лапками и запивая молоком, налитым в маленькие блюдечки, обычно применяемые для варенья к чаю.

Вскоре они поблагодарили и вернулись к отложенным вопросам. Александр задал первый.

— Как вы себя чувствуете после операции? Есть ли болевые ощущения при разговоре?

— Спасибо, все просто превосходно. Вы просто волшебник, у нас все зажило, как на… чуть не сказал «как на собаке».

Все же полученный нами разум плюс ваши знания — непростая штука, говорим иногда вашими просторечными фразами… Ничего удивительного, своего-то багажа пока маловато. Я хочу сказать, зажило моментально, что гораздо лучше и быстрее, чем в простой среде обитания.

Про себя мы и раньше имитировали речь, как вы это называете — внутреннее проговаривание словесных оборотов. Так что с нас можно спросить за знание вашего языка по полной программе. В некоторой степени, мы теперь братья! По крайней мере, по разуму.

Можно сказать, и по крови тоже. Мало того, что она у нас одинаковая по составу, вы еще нас и спасли. Так что, братья, и все тут. Мы готовы и впредь идти с вами по пути развития наших цивилизаций.

— Очень за вас рад. А теперь сугубо научный интерес. Скажите, пожалуйста, как проявляются, и проявляются ли вообще, инстинкты, заложенные в ваш организм? Может, вместе с разумом вы приобрели гамму новых инстинктов, которых раньше не было?

— Вопрос, конечно интересный, так сразу не ответишь. Начнем с самого простого: помню ли я себя до эксперимента военных? Отвечу уклончиво, ибо не знаю! Всего того, что относится к периоду до внедрения микроорганизмов в наш мозг, практически не помню, точнее будет сказать, не помню вообще.

И на самом деле я убежден — помнить в нашем положении прошлое существование невозможно. Повторюсь, по простой причине: меня как меня сегодняшнего тогда еще просто не было. Этим все сказано. Хотя и остаются некоторые нюансы — мышечная память, например.

Она сохранилась, но с каждым днем все меньше и меньше дает о себе знать. Обычно ее проявление выражалось в интересном сочетании тревоги и трезвой оценки ситуации.

Скажем, я получаю от органов зрения и слуха сигнал тревоги, мозг только начинает обрабатывать полученную информацию, а лапы уже бегут, без команды центральной нервной системы!

Понятно, конечно, что все происходит куда быстрее, чем я об этом рассказываю, — практически молниеносно, реакцию лап я замечаю раньше, чем мозг отдает команду к бегу.

Идем дальше… Еще один инстинкт, доставшийся в наследство, — защита границ территории. Это сейчас я понимаю, что надо договариваться. А организм при появлении сородича сразу начинает готовиться к бою!

Конечно, приходится его осаживать, разум одерживает верх… И еще мне кажется, хотя я точно не знаю, что вы, люди, очень давно тоже проходили подобную трансформацию своего поведения, пока не сформировался гомо сапиенс — человек разумный.

— Ничего не скажешь, обосновано и очень логично!

— Ну, так! У кого учились!

— Скажите, нет ли эффекта раздвоения личности или других подобных ощущений?

— Особо не ощущал. Могу сказать только, замечал — не системно — как в мозге формируется образ с противоположными свойствами, или два образа одновременно. Становится действительно сложно.

— Немного недопонял…

— Скажем, попадается незнакомая пища. Один сигнал приходит от обоняния: «есть можно», а сигнал от глаз предупреждает: «есть опасно». Как результат — сигналы блокируют друг друга, и мне приходится оставаться голодным какое-то время. Это не есть хорошо. Так можно и с голоду помереть в рассвете крысиных лет.

— Что думаете предпринять в плане своей безопасности?

— К счастью, у нас есть возможность изучить опыт, приобретенный вами за многие поколения, чем мы пока похвалиться не можем. Успехи есть.

Например, мы научились здорово нырять, можем задерживать дыхание на некоторое время, этот навык нередко спасает нам жизнь! Будем и дальше перенимать накопленный вами опыт.

Мы уже освоили и умеем использовать компьютер. Выходим в интернет, где и черпаем знания. Не все, конечно, дается легко, но мы очень стараемся! Надеемся и впредь на вашу благосклонность и поддержку.

— Ну, а в обозримом будущем собираетесь ли вы освоить технологии, нами достигнутые?

— Мы тоже, как и вы, очень ценим время! Поэтому не собираемся идти по уже пройденному вами пути.

— А как?

— Первостепенная задача для нас — полностью овладеть вашими знаниями, затем искать свой собственный путь развития, свойственный нам и только нам. Если совсем начистоту, нам не слишком хочется повторять ваши ошибки… и делать новые. Идти по вашим следам? Нет и еще раз нет!

— Вы надеетесь, путь развития вашей цивилизации пойдет идеально прямо, и вы будете застрахованы от ошибок, подобных тем, которые допускали мы?.. А как же метод проб и ошибок, неизбежный для всех разумных существ? Да и научно-технический прогресс пошел бы вам только на пользу.

— Рождается закономерный вопрос: зачем создавать одно и то же дважды? Сначала — чтобы пользоваться, а потом — чтобы бороться с достигнутым! Здравый смысл подсказывает нам, что куда проще миновать эту стадию и начать уже с вашего уровня.

— Очень прагматично! Мне кажется, вы многое потеряете, не пройдя все стадии эволюции самостоятельно… Вы не боитесь стать цивилизацией-паразитом?

— Разве плохо, если к нам не прилипнет многое из того, что присуще вашей цивилизации? Разве не будет прекрасно обойтись без ваших пороков?

Заманчиво похоронить все тормозящее и тянущее назад… Мы понимаем, у вас не было такой возможности, а нам грех не воспользоваться представившимся шансом! В конце концов, мы с вами — одного поля ягоды, ягоды на вселенском поле разума.

— Что верно, то верно. С этим не поспоришь. Безусловно, мы приветствуем все ваши начинания, которые, как мы надеемся, пойдут только на пользу обеим нашим цивилизациям. И бесконечно рады, что теперь мы знаем точно: в солнечной системе мы не одни! Этот факт не может не внушать оптимизма. Отсюда еще вопрос: как вы будете регулировать численность? Мы же знаем, какими темпами вы можете увеличивать свою популяцию.

— О да, вы правы, но не в нашем случае. Обыкновенные крысы действительно могут размножаться очень быстро… в отличие от нас. Наши создатели позаботились об этом, сделав нам стерилизацию. По этой причине мы, естественно, не можем иметь потомства.

Александр заметил, с какой грустью Изюм посмотрел на Изюминку, как ободряюще пожал ее лапку. Картина приобретала все больше мрачные тона.

— Как теперь выйти из столь непростого положения?

— Откровенно говоря, мы очень рассчитываем на вашу помощь…

— С этого места поподробней, пожалуйста!

В чем вы, собственно, видите нашу помощь? — спросил Александр и, взглянув на Татьяну, подмигнул; оба улыбнулись друг другу.

— Даже не знаю с чего начать…

— С самого главного!

— Хорошо. Нам необходимо попасть в исследовательский центр, где мы были созданы. На нашу, так сказать, родину.

Александр искренне удивился. Самим соваться в капкан, удрать из которого стоило таких трудов? Зачем?

— Это единственный возможный способ вернуть нашей цивилизации способность иметь потомство. У них есть лаборатория генных модификаций. И надо признать, достигнутый ими уровень в области генной инженерии намного превышает общемировой, судя по публикациям передовых научных коллективов по этой теме!

Делайте выводы. Насколько известно нам, в вашем институте подобных результатов пока никто не добился, имеющиеся же результаты — исключительно ваша заслуга. Мы только на вас и уповаем, ведь вы — положительный герой нашего времени.

А со злыми гениями мы не хотим иметь ничего общего. От них, как вы уже знаете, мы не ждем понимания.

У вас в институте нет, необходимого оборудования, нет полной схемы эксперимента, проведенного над нами… Конечно, кое-что нам удалось выведать и подслушать, например, выкрасть несколько рабочих тетрадей, которые существуют в единственном экземпляре.

Мы их вам передадим при первой возможности. Скорее всего, сегодня же. Надеемся на успешный исход нашей затеи, об обратном даже думать как-то не хочется… Завтра, если вы не против, возьмите нас с собой, попробуем воссоздать технологию наших противников… кстати, и ваших тоже.

Разработай они свою изуверскую технологию до конца, еще неизвестно, что она могла бы принести человечеству… Наша цель — остановить темный замысел и использовать полученные знания во благо всех разумных существ… ну, хотя бы в пределах нашей галактики. Цель достойная, как вы полагаете?

— В чём-чём, а в красноречии вам не откажешь! Мне особенно понравилось заключительная часть. Вы и в самом деле считаете, что наши скромные познания могут пригодиться более развитым цивилизациям?

— Совершенно уверен. Представьте цивилизацию, схожую по уровню развития с вашей, но находящуюся на приличной дистанции. По временной шкале обе цивилизации шли параллельно, но совершенно разными путями в познания себя и мироздания.

Начнем с различного вида звездного неба, окружающего вашу планету и их планету, отсюда вполне естественно возникает разница в методах практического осознания своего «я», связанная с несхожими планетарными системами и, как следствие, различные выводы, различные способы познания и освоения вселенной.

Не говоря уже о биологическом строении организмов… а может, и небиологическом, скажем, на основе жидких кристаллов… Мы с вами действительно многого не знаем! Впрочем, я несколько отклонился от темы. Сейчас продемонстрирую, на что способна моя память.

С этими словами Изюм начал сосредоточенно рисовать на листе сложную комбинацию из линий, точек, кружочков. Александр, внимательно следил за происходящим, ничего не понимая из нарисованного.

И немудрено — метод, по которому рисовал Изюм, был абсолютно не знаком Александру. Отдельные фрагменты располагались на листе хаотично, они, казалось, никак не связаны между собой.

Постепенно рисунок начал приобретать осмысленный вид… Вдруг, словно кто-то резко включил в голове механизм распознавания образов, Александр четко увидел изображенную на листе часть помещения, с большим количеством приборов.

Причем, на каждом были ясно видны зафиксированные в определенный момент показания, а на некоторых и полное название прибора. Александр поразился: как это он мог не узнавать ничего, пока рисунок не был закончен полностью?..

Выглядело это поразительно и довольно странно, во всяком случае, ранее таких странностей за собой он не замечал. О чем тут же и спросил Изюма.

— Странный метод зрительной памяти. Как вы строите образы? Если можете, то объясните, как протекает процесс.

— Теперь и вы заметили! Поверьте, между нами существует огромная разница, например, в работе мозга. По структуре они почти идентичны, но в работе отделов мозга имеются существенные различия. Вы не задумывались над этим?

Объем мозга у нас во много раз меньше вашего, работу же он выполняет аналогичную или даже большую… Все дело в принципиально новом подходе в работе мозга. Нехорошим людям удалось сделать нечто почти невозможное.

Ведь ваш мозг реально загружен на пять-десять процентов, в то время как наш — на девяносто пять. И только оставшиеся пять процентов остаются в резерве на случай зависания систем управления жизненно важными функциями.

— Поразительно. Ты о мозге говоришь так, будто это компьютер!

— Так оно и есть. Что ты делаешь, когда зависает компьютер? Правильно, перезагружаешь. Можно ли это сделать с живым мозгом, когда он в единственном числе? Правильно, нет.

В противном случае это будет последней командой, которую получит твой мозг при сбое в работе, как мне удалось разузнать в ходе экспериментов над нами.

Наш мозг по объему невелик, но обладает возможностью двойного, тройного, а если потребуется, то и десятикратного дублирования! Это кажется глупостью, бессмысленной затеей, но только на первый взгляд.

Импульс, многократно циркулируя по одним и тем же синапсам, накапливает информацию, и только когда один импульс совпадает с другими, уже прошедшими этот путь, рождается независимый импульс, обязательный к исполнению.

Такие сигналы рождаются только в приграничных зонах отделов мозга. Понятно?

— Не очень. Как-то витиевато у тебя получается. Даже я, практик и неплохой теоретик, не совсем понимаю, о чем идет речь.

— Ничего удивительного. Это называется стандартное мышление, и трудно с ним что-либо поделать! Но ломать стереотипы все равно придется.

— Все же хотелось бы ближе к теме. На рисунке, вами нарисованном, я узнаю большинство приборов. Некоторые, как мне кажется, попали туда случайно, они предназначены совершенно для других исследований.

Например, зачем в лаборатории, занимающейся генетикой, счетчик нейтронов? Или регистратор высокоэнергетических излучений? Думаю, обещанные рабочие тетради прояснят многие непонятные моменты. И позволят более глубоко изучить полученные конкурентами результаты. Так когда их ожидать?

— Прямо сейчас и ожидать!

С последними словами Изюм бросился в сторону ванной комнаты и исчез за дверью. Только сейчас Александр обратил внимание, что рядом нет ни Татьяны, ни Изюминки. Он прошел на кухню и увидел, что Татьяна удобно расположилась в кресле, а Изюминка восседала у нее на груди. Ну, прямо сладкая парочка!

Было заметно, что общение доставляет им обоим огромное удовольствие. Как оказалось, они уже два часа как уединились. То, что обсуждали Александр и Изюм, показалось им слишком скучным, вот они и решили обсудить сугубо женские проблемы… Что ж, безусловно, они имеют на это полное право.

Александр даже постеснялся спросить, о чем именно они говорили. Пусть же это будет маленькой тайной для всех. Кроме нас с вами, разумеется.

Сегодняшний день для Татьяны стал днем откровений.

Она и представить не могла, как круто изменятся ее взгляды на себя, на жизнь, которую она вела прежде. Очень скоро ей наскучили научные темы разговора Александра с Изюмом. Она обратилась к Изюминке — и не прогадала.

Вскоре полуофициальное общение плавно перетекло в душевный разговор. Изюминка оказалась очень интересной собеседницей, эрудированной и остроумной, ее интеллект ничуть не уступал интеллекту самой Татьяны.

— На твой вопрос ответить непросто, но я постараюсь удовлетворить твое любопытство. Конечно, теперь мне нелегко сравнивать прежнюю жизнью с нынешней. Глубокие воспоминания еще более-менее сохранились в памяти, но что касается средних и мелких — они практически стерлись. Мне кажется, это закономерный процесс.

Идет высвобождение объемов памяти для других, важных для новой жизни, задач. Быть с Изюмом, как его назвал Александр, мне сейчас нравится куда больше, чем раньше. Если прежде интимные отношения имели чисто инстинктивный характер, то теперь добавились более глубокие удовольствия, доводящие меня чуть ли не до умопомрачения.

С позиции сегодняшнего дня я уже не смогла бы жить, как прежде. Слишком огромные и ни с чем не сравнимые изменения довелось мне испытать. Я поняла еще одну важную вещь. Для вас, людей, интимные отношения, в просторечии именуемые «сексом», имеют не меньшее значение, чем понятие самой жизни!

На любви и сексе держится ваша цивилизация… а теперь и наша. Безусловно, любовь — великий стимулятор, она подвигает людей на сумасшедшие, на первый взгляд, поступки. Все подвиги, совершаемые людьми, в корне своем имеют любовь, и совершаются ради нее!

Просто восхитительно, что именно так все и происходит. Нам предстоит еще многому научиться у вас, нам выпал подарок судьбы, и мы непременно им воспользуемся.

— Скажи, пожалуйста, ведь вы с Изюмом ходите, в нашем понимании, абсолютно голые… Как ты относишься к этому, вы ведь теперь цивилизованные особи?

— Отвечу прямо. Теперь, когда мы действительно осознаем себя полноправными членами нашего общества, когда нормы морали нам тоже не чужды, мы намерены пересмотреть свое отношение к собственному внешнему виду.

Природа, правда, одела нас в шерстяной покров, но совершенно забыла скрыть интимные места, хотя бы для того, чтобы особи противоположного пола не возбуждались постоянно, а главное — не вовремя. Мы же теперь разумны, поэтому должны больше думать, а вот секс мешает спокойному мышлению больше всего!

У природы, не обремененной разумной жизнью, таких проблем нет. Мы, будучи раньше обычными млекопитающими, могли позволить себе секс только тогда, когда инстинкт позволит и протрубит подъем… и то ровно на столько, чтобы хватило на зачатие потомства, включая и борьбу самцов за право спариваться. Надо сказать, времени в обрез!

Я помню все свои выводки. Люди считают, что нам безразлично, сколько крысят останется в живых. Совершеннейшее заблуждение! Теперь у меня есть голос, и я могу постоять за себя. И считаю нужным повторить: я помню каждого своего крысеночка.

Просто у людей, как правило, столько детей не бывает, отсюда и такие заблуждения насчет количества и качества… Вот ты уже давно достигла репродуктивного возраста, однако детей у тебя нет. Почему?

Глава 10

— Ты знаешь, мы с тобой знакомы всего пару часов, а мне кажется, будто мы знакомы давным-давно! На такие темы я даже со школьными подругами не разговаривала… разве что с мамой. Но у нее была одна задача: уберечь меня от посягательств на мою девичью честь, и все равно с невинностью я рассталась относительно рано, в четырнадцать лет.

О детях я, конечно, в то время не думала, да и позже тоже. Все прикидывала, а как я буду растить такую кроху? Ведь я ничего не умею, денег пока не зарабатываю, да и где жить? Не у мамы же… Так и дотянула до сегодняшнего дня. Вот, может, с Александром что получится… Я была бы рада.

— По всем статьям человек он положительный, серьезный, и с генами у него все порядке. Так что раздумывай поменьше и залетай! Но, конечно же, надо выяснить, что он сам думает на сей счет. Ты его уже спрашивала?

— Да нет, как-то повода не было… Самой заговаривать — подумает, будто навязываюсь, еще возомнит о себе бог знает что!

— Вот-вот, все вы так, люди, рассуждаете, нет, чтобы сразу решить — и ни шагу назад! В этом смысле бери пример с меня. Только мы обрели речь, какой, как ты думаешь, был первый вопрос?

Правильно: хочешь ли ты, Изюм, стать отцом? Ни секунды не задумываясь, он выпалил: конечно, дорогая! Как только исправим то, что натворили эти изверги, сразу будем производить крысят. Много-много! Я его за такие правильные слова расцеловала, как могла, конечно. Ну, ты понимаешь, что в этот интимный процесс, мы крысы вкладываем немного другой смысл.

— Тебе легче. У вас за спиной опыт воспроизводства длиной в не один десяток миллионов лет! Все отточено до абсолютного совершенства. Куда нам до вас, рожать и рожать… Неизвестно, когда догоним — и догоним ли вообще. Гложет меня одна крамольная мыслишка: а не сгинем ли мы все в борьбе за свое будущее?..

Ведь есть же гипотеза, что мы на Земле не первые разумные существа. Вы, можно сказать, старожилы! Может, ваши предки уже наблюдали крах особо умных, но невезучих существ вроде нас…

— Отбрось эти пессимистические настроения! Ты жива и можешь рожать — так займись этим, а там, кто знает, может, вместе и одолеем ваш рок. Кстати, и наш тоже. Сколько времени живем на Земле, а без вас так разумными и не стали. Непорядок! И вам огромный плюс: мы без вашей помощи так и оставались бы обыкновенными крысами еще много миллионов лет… Не очень радужная перспектива, ты не находишь?

— Что верно, то верно. Но и у вас можно многому поучиться. Тем более сейчас, когда мы объединились против общего врага. Да здравствует союз хвостатых и бесхвостых!

Обе собеседницы дружно засмеялись.

Кто бы мог подумать, что вот так, запросто, представители крысиного сообщества будут общаться с нами, с людьми. Мы же всегда считали себя единственными и неповторимыми властителями планеты Земля. А тут — на тебе, появились конкуренты.

Хотя мы как вид уже давно подозревали, что в крысах что-то есть. И они были одни из первых претендентов на замещение (вдруг оно окажется вакантным) нашего места под солнцем, если мы, не дай бог, себя не убережем… А они? Что они?

Они уже живут на планете очень долго. Правда, существуют несколько занимательных гипотез, согласно одной из которых мы регрессировали в далеком прошлом в питекантропа, неандертальца и прочих гоминид и, только после этого превращения, развиваясь, дошли до homo sapiens, то есть — человека разумного.

Путь оказался тернист, но никто не обещал, что будет легко! Вообще, ко всем этим новейшим теориям надо относиться очень и очень осторожно. Конечно, запретить рождаться новым толкованиям тех или иных догм нельзя.

Иначе, какой же это прогресс? С ним тяжело — и без него невозможно. Нашим подругам, на самом деле, почти все равно, можно даже сказать, безразлично. Главное для них — стабильность окружающего мира и незыблемость обстановки.

Изюминка продолжила разговор, вопросом.

— Можешь ли ты припомнить, какой у тебя был самый счастливый день?

— Хороший вопрос. Сейчас подумаю… Можно выделить несколько, а вот выбрать из них самый-самый затруднительно. Хотя, пожалуй, это был день моего совершеннолетия! Да, как сейчас помню, море цветов, друзей, все желают наперебой любви и счастья…

У меня тогда был вполне приличный бойфренд без комплексов, умный, обходительный, но немного зануда. А я только потом поняла, что качество, которое больше всего не выношу в мужчинах — это занудство. Меня оно просто выводит из себя, причем надолго!

В самый разгар дня рождения в комнату внесли восемнадцать корзин с красными розами, моими любимыми… это было чудесно! Гости зааплодировали, а я расплакалась, села на пол и попыталась обнять все розы одновременно. Этот момент заснял на камеру один из гостей. Вот она, фотография, висит над кухонным столом.

На большом цветном снимке было запечатлено много улыбающихся лиц, а в центре комнаты посреди маленького моря цветов плыла хрупкая девушка с почти что детским еще личиком, но уже с вполне сформировавшимися женскими очертаниями тела.

Ее голубые глаза были полны счастья. Композицию завершал молодой человек, стоявший рядом и что-то настойчиво говоривший, но его, по-видимому, никто не слышал, потому что все взгляды были устремлены только на нее — на самую красивую и счастливую девушку в море цветов.

— Замечательная фотография! Невооруженным взглядом видно — тот день был твоим днем… Королева, не меньше! А что с этим парнем не так? Кроме занудства?

— Да как тебе сказать… Он меня во многом устраивал, несмотря на многословность с его стороны. В сексе он был неплох, хотя и не многостаночник. Можно было свыкнуться со всеми недостатками, но он сделал большую ошибку: начал козырять своими родителями, они у него были очень обеспеченные.

Тут моему терпению наступил предел, и я вышвырнула его из своей памяти. Грех, больший, чем занудство, в моем понимании, это бахвальство заслугами, которые тебе не принадлежат, к которым ты имеешь только косвенное отношение!

Ладно, не будем о грустном. После него у меня было достаточно положительных мужчин, но по-настоящему я увлеклась только Александром. Это, пожалуйста, пусть останется между нами.

— Конечно, а как же иначе?

— Ты извини, но бывает и иначе. Ходит, ходит у тебя в лучших подругах, а потом из-под носа уводит парня… И такое случалось в моей жизни. Жизнь как жизнь, особо ничего выдающегося. Я даже рисовать, не умею, а еще не умею петь, танцевать и многое другое. Только и умею, что пофилософствовать!

Александру нравится, если честно, и мне нравится. Сложилось несправедливое мнение, что логика и женщина не совместимы. А мне кажется, обижают нас напрасно. Естественно, в научном мире преобладание мужчин неоспоримо, почти все крупные открытия совершены мужчинами. Никто их приоритета и нет отнимает.

С другой стороны — ни один мужчина не рожал детей в муках. Согласна, им по природе не положено. Факт, что всех мужчин родили женщины, является неоспоримым, а стало быть, хоть и косвенно, их мамы тоже принимали участие в их открытиях! Нет мамы — нет открытия. Это аксиома. А они в благодарность вешают на женщин ярлык: «Женщины не логичны». Чушь, еще как логичны! Ты меня поддерживаешь?

— Еще как! Правда, у нас пока опыт совместного проживания невелик, я имею в виду — разумного проживания. Но Изюм всегда внимателен ко мне, всегда выслушивает до конца мои высказывания и никогда не перебивает.

Поэтому я пока смутно представляю, как это не признавать за нами те же умственные способности, что и у мужских особей. Как раз это-то и не логично! Будем бороться с подобными заблуждениями и развеем их в пух и прах! На том стоим и стоять в полный рост будем! Мы, женское братство солнечной системы!

Они рассмеялись, как давнишние подруги. Изюминка лапкой сделала жест, обозначавший полное доверие между равными. До чего же здорово! И не важно, что внешнее различие велико, зато внутренняя гармония с лихвой компенсирует это маленькое несоответствие.

Насмеявшись вдоволь, собеседницы решили, как принято у людей, попить чаю. В лабораториях прежних хозяев Изюминка видела, как происходит чаепитие, но особого значения этому не придавала. Поэтому с удовольствием разделила с Татьяной чайную церемонию — наполовину, то есть сама чай пока пить отказалась до лучших времен, когда у нее в этом появится потребность.

Во-первых, промышленность еще не производит маленьких чашечек для крыс, а во вторых, очень неудобно пить горячий чай с помощью языка. Ведь крысы, как и многие животные, пьют жидкости, лакая их. Но беседу… вот уж, беседу нельзя остановить никаким горячим чаем!

Оставим наших подруг и посмотрим, что делает Александр.

Он ждал возвращения с документами Изюма, параллельно размышляя. Ему никак не давала покоя мысль: кто же руководит таким мощным проектом, мощным во всех смыслах? Это должна быть одаренная личность. Может, рабочие тетради подскажут недостающие детали, как знать.

А вот и Изюм, весь мокрый, но довольный. На спине у него оказался огромный — по сравнению с самим Изюмом — рюкзак. В рюкзаке лежал толстый пакет, тщательно завернутый во множество слоев полиэтиленовой пленки.

Пока Александр разворачивал их, а Изюм обсыхал после подводного путешествия, из кухни вернулись две подруги. Белую Изюминку не сразу можно было разглядеть на белой кофточке Татьяны. Обе выглядели очень довольными. Александр не преминул сразу этим воспользоваться, сказав с улыбкой:

— Можно подумать, что вы только что посетили международный женский конгресс и выступили там, сорвав изрядную порцию оваций!

— Ты угадал, примерно так и было, с той лишь разницей, что конгресс не международный, а межцивилизационный! Думаем, это звучит не менее солидно. И аплодисменты были, ты прав, хлопали в ладоши и в лапки. Удовлетворен? — смеясь, закончила Татьяна.

— О, да! Лучшего мне слышать в жизни вряд ли приходилось. Виват, девушки, виват!

За время обмена любезностями Изюм окончательно подсох под горячей струей воздуха мощного фена, а Александр распаковал и извлек на свет божий три тетради в серой обложке, пронумерованные по порядку, и маленькую флешку. Взял ее, поднес к глазам и спросил:

— Что это?

— О, это бомба, бомба для всех нас! Я случайно заглянул к нашему другу полковнику Звереву, он проводил совещание в стиле, свойственном военным дегенератам, вот и не смог удержаться, записал…

— Как ты мог так рисковать! А обо мне ты подумал? — вскричала Изюминка. — Что бы я делала без тебя? — и она легко, по-крысиному, заплакала.

— Извини, но я не мог поступить иначе, ради нашей же пользы. Зато теперь мы знаем об их планах, а это в нашем положении немало, ради такого стоило и рискнуть. Они были так заняты своими разборками, что меня никто даже не заметил. Так что разведчик из меня вышел неплохой! Давайте вместе послушаем и посмотрим, стоила ли игра свеч.

Александр вставил флешку куда следует, и на плазменной панели возникло изображение. Вытянутое овальное помещение с длинным столом, имеющим ту же форму. Во главе стола стоял невысокий плотный лысоватый мужчина в форме полковника медицинских войск — начальник службы новых военных биотехнологий.

Этот человек занимался идеологией экспериментальных образцов, которые могут быть использованы как в военных, так и в политических целях. Разработка их велась на территории совершенно секретного научного центра под кодовым названием «Миранда-М». Полковник проводил экстренное совещание.

Стол наполовину был пуст, присутствующие военные являлись руководителями подразделений, лабораторий и других структур исследовательского центра, занимающихся возможностями использования биосистем и их мозга в военных целях.

Босс пребывал в бешенстве. Вообще-то это было его обычное состояние, но сегодня он буйствовал особенно — и было из-за чего. Уже неделя прошла с момента бегства подопытных крыс, а ни один экземпляр еще не был пойман.

Успехи, конечно, имелись, крысы, например, были обнаружены, они находились все вместе в подвальных помещениях основного лабораторного корпуса, и это была хорошая новость. Полковник продолжал в своем стиле ведения подобных совещаний — он неистово кричал и ругался:

— Я спрашиваю, мать вашу, каким образом им удалось ускользнуть? Через систему водостоков, проходящих по всей территории центра! Вы стадо неуправляемых баранов! Надо хоть иногда включать мозги! Хорошо, что хоть у одного человека в этой комнате они есть — у меня!

По моему плану их удалось локализовать и загнать в ловушку, обратно в основное здание, куда были пущен парализующий газ. Идеальный план! Но им вновь удалось выкрутиться. На этот раз они смогли изготовить мини-противогазы! Вы, мать вашу, сборище балванов, вы должны были создать послушных биороботов, а что сделали вы?

Вы создали думающих четвероногих хвостатых ублюдков, которые запросто могут изобрести противогаз и тем самым обдурить нас, венец природы и хозяев планеты… Вот что я вам скажу: пока среди нас есть глупые недоноски вроде вас, думающие только как бы поскорее глотнуть спиртного и завалиться с Марусей в койку, ничего путного из нашей цивилизации не выйдет!

Берите пример с них, с крыс! Они оказались умнее вас, сообразительнее вас! Если так дело пойдет и дальше, мне ничего другого не останется, как взять их к себе на службу, а эксперименты проводить над вами! На роль послушных биороботов вы вполне подойдете! Куда вам до крыс! В общем, что угодно предпринимайте, но чтобы через сутки все было закончено! Этот тупой гений, приютивший тварей, должен быть уничтожен!

И девка его тоже! А крысы чтоб лежали кучей на этом вот столе, все до единой! Действуйте! Это приказ!

Экран погас, воцарилась мертвая тишина. Каждый думал о своем, под впечатлением увиденного и услышанного.

— Этот мерзавец меня обозвал девкой! — возмутилась Татьяна. — Век ему не прощу, он труп! Да я его задушу его же отвратительными здоровенными усами!

— Тихо, тихо, милая. Мне кажется, не стоит распыляться на каких-то там полковников. У нас есть цель поважнее. И потом, разве можно всерьез обращать внимание на человека, объявившего войну крысиному роду… да это просто смешно!

Вспомните историю: никому и никогда не удавалось одолеть крысиное сообщество. Никогда и никому! Мы готовы с вами дружить и сотрудничать вечно! — обратился Александр к Изюму и Изюминке.

Изюм театрально раскланялся и с усмешкой полушутливо ответил:

— Так уж и быть. Ваше предложение рассмотрено и принято! Да здравствует братство разумных народов и союз нерушимый сердец!

Человеку несведущему, далекому от науки, эта картина показалась бы по меньше странной. Другое дело Александр и Татьяна, они постоянно имели дело с подопытными животными. Ну, крысы, ну, разумные, ну и что? Для них в поведении животных необычного немного, только наличие разума и отличает этих двух крыс от прочих.

Да, жестикулируют, да, хихикают… даже танцуют! Но если вдуматься, окажется, что больше половины всех известных животных умеют то же самое, только без участия разума — в нашем понимании, конечно.

Настроение в комнате заметно улучшилось. Во все времена, всегда и всем было ясно, что юмор — чудотворное средство почти от всех душевных болезней, включая страх перед будущим. И сегодня — не исключение.

— Однако, какое будет резюме, господа хорошие? Я предлагаю всем отправиться спать, чтобы отдохнуть перед завтрашним днем. Что он несет, конкретно не знает никто, посему надо готовиться к любому, даже очень неблагоприятному исходу.

Я лично приступаю к изучению материалов, полученными нами, благодаря заслугам нашего храброго Изюма. Большое общественное спасибо ему не только от нас, но, не побоюсь этого слова, от всего населения Земли. Правда, оно об этом смелом поступке ничего пока не знает.

Изюм, скромно потупив взгляд, произнес:

— Я что… я не специально, так получилось…

— Не скромничай! Твои заслуги неоспоримы, и достойны того, чтобы о них знали все. Придет время, и в каком-нибудь городе, например, в Страсбурге, на центральной площади появится монумент, символизирующий общую победу над злом двух цивилизаций — вашей и нашей. А что, ведь так и будет, думаешь, нет?

Изюм окончательно растерялся, он, наверно, сильно покраснел, и мы увидели бы это, если б не густо покрывающая его мордочку шерсть. Только глаза выдавали его чувства. Недаром ведь глаза называют зеркалом души.

И это верно. Несмотря на то, что у него была душа маленького животного, но даже у такого маленького существа может быть большая, настоящая душа! И не может он не иметь качеств, свойственных душе вообще, в ее полном понимании. Изюминка подошла к герою и поцеловала его — по-своему, конечно.

Я как-то забыл пояснить один важный нюанс в поведении нового крысиного сообщества. Хотя передвигаются они по-прежнему на четырех лапах, такова физиология их тел, однако общаются они между собой исключительно стоя на задних лапках, а передние используя на людской манер — для приветствий, для объятий и просто похлопывания по плечу. Так-то вот.

Александр остался один. Он уселся за рабочий стол и принялся тщательно изучать материалы, лежащие перед ним. Может, в них кроется постоянно ускользающая истина? Склонив голову, он читал, губы беззвучно повторяли отдельные слова из прочитанного текста, лишь иногда тихо слышалось удивленное: «Не может быть! Вот это да! Так не бывает!»

Почему я сам не догадался? — спрашивал себя Александр. Это же банально. Так просто. Я столько лет занимаюсь этой тематикой, но таких четких, в высшей степени грамотных теоретических выкладок прежде никогда нигде не встречал! Хотя почерк, которым написан документ, почему-то наводит на мысль, что я его где-то встречал, очень давно, вот только где? Никак не могу вспомнить!

Чтобы не тратить зря время на тщетные попытки вспомнить, он продолжал изучение материала. Он хорошо знал свою память — и она тоже знала свое дело. Задание было получено, и теперь она не успокоится, пока не найдет нужный файл.

Написано-то как толково, кратко и понятно, даже начинающему аспиранту не составит труда проникнуть в суть проблемы… про себя я уж и не говорю. Самое главное — как продуманно составлен график экспериментов! В нашем передовом институте и близко ничего подобного по тематике нет, как мне всегда говорили мои начальники, да и заместитель директора по научной части…

Значит, они все заблуждались, был и есть более продвинутый во всех смыслах институт. Самое же интригующее для меня во всей этой истории, как и неделю назад, когда появились питомцы, — кто главный идеолог этого поистине гениального открытия? Да за такое открытие и двух Нобелевских премий будет маловато!

Мне и в голову не приходило, что можно так изящно выстроить умозаключения и прийти к решению проблемы, которая для меня до сих пор была камнем преткновения. Я пытаюсь понять, смог бы я самостоятельно пройти этот путь, а главное, понял бы или нет значение полученных результатов. Как знать.

Хотя, если совсем честно, то первые шаги были в правильном направлении, но в дальнейшем я свернул не на ту теоретическую дорожку и в результате заблудился… Но ведь заблудился, не пропал. Всегда можно вернуться к началу, правда, на это не у каждого хватает сил. Вот и я пожалел о потерянном времени… видимо, напрасно.

Не перестаю удивляться стройности работы каждого из отделов мозга и его работы в целом! Слово «гениально» меркнет перед этим открытием С этого дня мы можем четко знать, как себя поведет и что предпримет наш любимый, но ранее не до конца познанный орган. И эта авторотация приведет к колоссальным изменениям в нашей повседневной жизни, да что там!

Жизнь в целом изменится совершенно. Теперь мы действительно сможем знать каждый злой умысел, рожденный в головах с нарушенной мозговой деятельностью, а приведение в нормальное состояние любого мозга станет обычным делом.

Наконец-то исчезнет преступность, ведь преступный замысел рождается в недрах разума как подвид дисфункции работы мозга. Мы разовьемся в неслыханное гармоничное существо!

Сложнейшие вопросы мироздания будут решаться гораздо быстрее и качественнее. Межличностные отношения станут идеальными — без тени недоверия или ожидания чего-то недоброго… О перспективах этого открытия можно говорить бесконечно. Конечно, наступит оно, прекрасное завтра, не сегодня, потому оно и завтра, но потерпеть осталось самую малость.

Главное сейчас — уберечь открытие от злых неуправляемых фанатиков, от международных террористических организаций, таких как «Аль-Каида», «Воины ислама» и им подобных бесчеловечных организаций!

Пока оно в руках военных — это полбеды, военные работают-с правительствами своих стран, и это какая-никакая, но гарантия от глобальных террористических актов.

Хотя попыток завоевания территорий вряд ли удастся избежать…

Надо срочно выйти на этого ученого, попытаться сыграть на струнах его души, которая не может быть черствой при столь мощном интеллекте, попытаться привлечь его на свою сторону. Кем он ни был, в первую очередь он человек науки.

Это резко меняет дело, есть шанс найти с ним общий язык, сперва на почве науки, а там недалеко и до пробуждения осознания величие человека-творца, а не разрушителя. Из плоти же он, в конце концов, а не из дерьма.

Я уже в него верю.

Глава 11

Характерная деталь из жизни Александра: он с детства интересовался, как работает голова. Ему по-детски было любопытно знать, откуда в голове берется столько всего непонятного. То в самый неподходящий момент хочется в туалет, а то вдруг хочется пить.

Ни с того, ни с сего вспоминается, что папа обещал купить велосипед, но почему-то тянет с покупкой. Иногда вспоминается недавно умершая бабушка, и на глаза наворачиваются слезы. А бывает, среди бела дня нестерпимо хочется спать, и начинается бесконечная зевота.

Или когда видишь знакомого мальчишку, с которым недавно подрался из-за какого-то пустяка, откуда-то снизу наступает прилив гнева, и хочется его ударить побольнее! Список этот называется жизнь, и он бесконечен, разобраться во всем мальчик Саша мечтал с совсем не детским упорством.

Чем взрослее он становился, тем больше ему хотелось знать о мозге. Но этот древний инструмент ревностно охранял свои секреты не только от Александра, но и от всего научного мира. Он, конечно, следил за ростом уровня познаний в этой области.

Успехи науки в изучении свойств загадочной коробочки были всегда более чем скромны. Несмотря на это, интерес нашего героя не угасал, скорее, наоборот, только возрастал, пока не перерос в своего рода манию.

Школу Александр окончил с медалью. Это послужило счастливым билетом на пути к его мечте, мечте проникнуть в святая святых разума, в тайны мозга. Александр поступил в Московский Университет, на кафедру высшей нервной деятельности человека.

А дальше все пошло совсем не так, как он рассчитывал. Его заприметил профессор, руководивший кафедрой микробиологии, ему очень понравился пытливый студент, который всего себя отдавал науке. Это не могло не понравиться профессору, как следствие — он предложил нашему герою перейти к нему на кафедру в качестве зама по работе со студентами, на общественных началах. От такого предложения трудно было отказаться. Александр согласился, о чем впоследствии сильно пожалел, тем более, что в своей прежней группе он встретил единомышленников.

Особенно выделялся среди прочих паренек небольшого роста, но с крупной головой, звали его Константин, и фамилия, никак не соответствовавшая комплекции, — Медведев. Студенты тут же принялись над ним подшучивать, ведь, как известно, этот народ всегда остер на язык! ценив при первом знакомстве размер его головы относительно тела, кто-то из студиозусов пошутил: «Теперь понятно, почему Медведев поступил именно на нашу кафедру. Видите ли, ему самому стало интересно, как работает та большая штука, которую он носит на плечах!»

С тех пор к нему и прилипло прозвище Голова. По всем студенческим нормам это не могло быть оскорбительным и являлось, по общему мнению, словом не обидным. Константин и не обижался. Прежде, чем перейти на другую кафедру, Александр проучился три семестра.

Если учесть, что предмет по специальности начинают преподавать только с третьего курса, переход для него оказался безболезненным, разве что в части изучения мозга пришлось переключиться на самообразование.

Знакомство с Головой продолжалось вплоть до защиты дипломной работы, потом он внезапно уехал за границу, и с тех пор о нем не было ни слуху, не духу. Голова оказывался лучшим студентом кафедры на протяжении всех лет учебы. Каждый год получал государственные дотации — вдобавок к и без того повышенной стипендии.

С ним было всегда интересно общаться. Они часто засиживались до рассвета, споря и обсуждая до хрипоты свою любимую тему, тему мозга. Вообще-то Константин был слегка авантюристом.

В том смысле, что сперва заводил разговор как бы невзначай, и только когда чувствовал, что собеседник проглотил наживку, начинал активно наседать, и собеседнику ничего не оставалось делать, как идти на поводу у Рыбака.

Только с Александром подобные номера не проходили. Острый ум Александра вовремя реагировал на малейшие изменения в ходе умозаключений, замечая подвох, и на удочку он не попадался.

Зато дискуссии у них возникали нешуточные, хоть картины пиши, жаль, что нет вида искусства, могущего отразить накал страстей, обязательно присутствующих в настоящем споре с аргументами, трезвыми выводами, а не балаганом, как часто бывает.

По большому счету, их даже можно было назвать друзьями. После защиты диплома Александр был направлен в институт, где и трудился по сей день, параллельно он был рекомендован в аспирантуру, по окончании которой получив научную степень кандидата наук.

А Константин исчез, как мы уже говорили чуть выше, причем исчез, не появившись даже на выпускном балу. После торжественного вручения диплома, у подъезда его ждал большой черный автомобиль с темными стеклами и с номерами дипломатической миссии несуществующей страны. Больше его никто не видел вот уже двенадцать лет.

Александр не раз вспоминал товарища, когда становилось особенно трудно. Он задавал себе один и тот же вопрос: что сказал бы, как поступил бы Константин в подобной ситуации? Голос друга, всплывавший в памяти, всегда давал один и тот же ответ: думай сам! Этому совету Александр и старался следовать.

Все-таки для меня остается загадкой, как один человек мог потянуть такую неподъемную тему. Великий Эйнштейн делал свои открытия на многовековой базе, наработанной лучшими умами за всю историю человечества. А в этих трех тетрадях что ни вывод, то обязательно фундаментальный, если формула, то окончательно построенная…

Похоже, его рукой водил сам господь бог… или высший разум, кому как больше нравится по внутреннему восприятию мироустройства. Так кто же он, господин Икс? Как же ответил бы Михаил? Наверное, повторил бы одну из своих любимых фраз: «Гении не шутят!» Или: «Хочешь передумать всех, передумай сначала себя!»

Да… Трудная задачка выпала нынче на мою долю. Я уже не говорю об этической стороне дела. Присваивать чужие изобретения, даже если о них никто ничего не знает, ибо они не опубликованы, — гадко! Да и не в моих правилах. Говорят, что подобные вещи случаются раз в жизни, главное — не упустить свой шанс.

Но одно дело найти клад, неизвестно кому принадлежащий, и совершенно другое — присвоить интеллектуальную собственность, да еще при живом авторе. Это мерзко! Остается только один справедливый выход.

Найти автора, вступить с ним в контакт, обсудить его работу, предложить внести изменения. У меня уже появились идеи о частичной коррекции процесса с целью улучшения конечного результата…

Мы с этим человеком могли бы стать партнерами и постараться направить наши совместные усилия в мирное русло, так сказать, в русло созидания прекрасного! Дело за малым: найти его.

Перед глазами снова всплыл образ Константина, моего кумира, он-то уж точно подсказал бы однозначно верное решение. Что-то часто он сегодня вспоминается… это точно неспроста… Постой-постой!

Александр вышел в коридор, взял свой ноутбук, вернулся в гостиную и начал лихорадочно стучать по клавишам. Как назло, от спешки не всегда удавалось попасть по нужным (с ним такое было впервые), но вскоре на экране появился архив. Набрав команду «Личная переписка», Александр перешел в директорию студенческих лет. Наконец-то появилось заглавие: «Поздравления Константина».

Обычные поздравления, поздравления, как поздравления ничего необычного: с днем рождения, с Новым годом, несколько шуточных. «Поздравляю с хорошей оценкой по поведению!» Или: «Спасибо за моральную поддержку в туалете!» Все не то, чего-то не хватало… Эврика!

Надо смотреть оригиналы. Моментально пошла команда на поиск оригиналов. Их оказалось немного, но те, что появились на экране, повергли Александра в состояние, близкое к шоковому. Почерк на поздравительных открытках полностью совпадал с почерком в тетрадях!!!

Вот это номер. Я такого и представить себе не мог. Константин — гений? Вот это новость, всем новостям новость. Надо немного прийти в себя… Срочно крепкого кофе, иначе я сойду с ума, и это будет не удивительно. Константин, ну ты даешь! Одно хорошо — диалог состоится, вне всякого сомнения, вот только найти бы его… Надо попросить Изюма сходить на разведку. Рискованно? А то.

Но, как говорят, риск дело благородное, кто не рискует — не узреет шампанского. Интересно, Изюм выпил бы шампанского? Скорее да, чем нет. Разумный он, в конце концов, или где? В общем, с ним надо провести разъяснительную работу, а уже потом предоставить право добровольного выбора, участвовать или нет в столь опасной операции.

Хорошо бы он согласился. Оно, конечно, рисковать чужой задницей легче, чем своей, но я сам с удовольствием пошел бы в тот проклятый научный центр, если бы каким-то образом мог проникнуть туда… Увы, это невозможно Там, скорее всего, очень обрадуются, поймав меня, нежелательную для них личность.

Выбирать не приходится, речь идет о спасении товарища. Мне не очень-то верится в его добровольное сотрудничество с людьми подобного сорта. Шесть лет из восемнадцати — неплохой отрезок, чтобы изучить человека и понять, на что он способен, а на что нет.

Даже на душе стало спокойней.

Можно немного расслабиться. Пойду вздремну пару часиков.

С этим намерением Александр и отправился спать. За эти два часа он успел даже увидеть сон, очень хороший сон, в котором царила любовь, доброта и справедливость. А он? Он был участником и наблюдателем одновременно.

Проснувшись ровно через два часа, почувствовал себя бодрым и, может, впервые в жизни удовлетворенным. «Вот и дело жизни найдено!» — звучало у него голове, в голове, с сегодняшнего дня знакомой и как никогда предсказуемой.

Он мог теперь спокойно предсказывать собственное поведение. Это было так удивительно и непривычно, что Александр немного испугался: что, если мозг вдруг, освоив новые качества, приобретет и болезни роста тоже? Разумно решив подождать некоторое время, прежде чем делать скоропалительные выводы, и только после завершения анализа попытаться сформулировать для себя тезисы изменений.

Все еще спали. Александр сел за стол и написал письмо следующего содержания:

«Дорогой друг мой! Судьба смилостивилась над нами и предоставила мне возможность послать тебе весточку после двенадцати лет молчания. Я просто не знал, куда писать или звонить, от тебя не было ни строчки. Весь круг наших знакомых сошелся на предположении, что тебя выкрали.

Другие, менее жесткие версии, не выдерживали никакой критики — в основном, из-за твоего полного молчания. Органы внутренних дел ничего вразумительного сообщить не смогли. Даже наше коллективное заявление не было принято, мотивируя сие безразличие тем, что мы не родственники и от нас заявление о пропаже человека принять не могут!

Мы пытались найти твою маму, но она тоже исчезла, что было в высшей степени странно… Мы все сильно переживали! Поняв тщетность наших попыток, мы вынуждены были отнести все к разряду необъяснимых событий, неподвластных нашей воле.

И только когда собирались на ежегодные встречи выпускников, всегда начинали с одного и того же вопроса: Не слышно ли о твоем местонахождении чего-нибудь новенького? На протяжении двенадцати встреч происходило одно и то же, все молчали минуту, затем поднимали бокалы за тебя и, чокаясь, выпивали. Все верили, что ты жив!

Представляю, какая радость обуяет наших ребят, когда они узнают, что ты не только жив, но и работаешь в полную силу. Бесконечно рад за тебя! При первой же возможности дай о себе знать, подумай, пожалуйста, как это устроить, — и как можно скорее.

Горю желанием пообщаться с тобой, мне есть много чего тебе рассказать… Ответишь через посыльного. Я знаю, что на них открыта охота, да и на меня тоже… Но я в тебя, верю безгранично. Во имя студенческого братства, не делай, пожалуйста, больше ошибок! Твой друг, Александр. P.S. Мы в тебя верим!»

Сложив исписанный лист вчетверо и еще раз пополам, Александр запечатал его в несколько слов полиэтиленовой пленки. Эти меры защиты необходимы, учитывая, какой путь оно проделает и в каких условиях.

Пока остальные участники ночного совещания просыпались, Александр заварил для Татьяны кофе, а для союзников подогрел молока и насыпал немного кукурузных зерен. Вскоре все собрались за столом. Утреннее солнце ярко светило за окном.

— Хорошая погода, — пропищала Изюминка.

— О, да! — откликнулась Татьяна и добавила: — Очень вовремя. Заряд бодрости никому из нас не помешает.

По окончании завтрака Александр пригласил Изюма в комнату и попросил подруг их пока не беспокоить. Тем временем Татьяна по-хозяйски прибрала со стола. Поудобней усадила Изюминку у себя на коленях и осведомилась:

— Как спала сегодня, дорогая?

Подобный вопрос звучал на многих языках на кухнях всего мира, и ответ Изюминки был стереотипен:

— Лучше всех! С небольшой поправкой: среди своих соплеменников, разумеется.

Они продолжили вчерашний незаконченный разговор. Некоторое время спустя дверь комнаты отворилась, и в проеме возникли две довольных физиономии. Александр объявил:

— Ну вот, все хорошо! Мы договорились, а главное — на добровольных началах. Отныне Изюм — главный почтмейстер подземной цивилизации. Судьбоносный пакет предстоит ему вручить сегодня. От успеха миссии зависят наши судьбы. Не буду говорить громкие слова, скажу так: Изюм, в твоих руках не только твоя жизнь, но и наши. Будь, пожалуйста, осторожен, а главное, не рискуй понапрасну.

Изюминка и на этот раз пропищала по-женски недовольно:

— Как всегда! Чуть что опасное, так обязательно Изюм!

Александр резонно ответил:

— Тебе есть чем гордиться. Если мы обратились за помощью к Изюму, стало быть, он незаменим! А это дорогого стоит, поверь. И потом, он же уходит не навсегда. Скоро вернется.

— Я готов!

Взяв из рук Александра запечатанный конверт, плотно притянув его ремешком к животику, Изюм скрылся за дверью туалетной комнаты.

— Теперь будем ждать, — сказал Александр и углубился в повторное чтение тетрадей.

В это самое время в институте происходило нечто странное. На всех этажах дежурили военные в полной боевей амуниции.

На плечах у них небрежно висели автоматы, почему-то все с оптическими прицелами. По кабинетам проводили обыск бойцы специального назначения, как и положено — в бронежилетах и в масках.

Изымали все документы, касающиеся новых направлений генетических исследований, впрочем, и другие подозрительные на их взгляд бумаги тоже. Директор был вне себя. Его блокировали в его же собственном кабинете!

Телефоны отключены, даже мобильная связь заглушена.

Все эти меры были предприняты с единственной целью: вычислить и схватить одного человека. Этим человеком, как вы понимаете, был не кто иной, как наш Александр.

Теперь, когда связь отключена, а из здания выйти невозможно, предупредить об опасности двух отважных людей и двух не мене отважных представителей дружественной цивилизации никому не удастся… Но это еще полбеды.

Специалистами враждебного центра была установлена новейшая система по обнаружению биообъектов в сточных и канализационных стоках! Так что Изюм, отправившись в опасное путешествие, сам того не зная, подвергался колоссальному риску.

Шансы на благополучное возвращение у него были, что называется, минимальны. Хорошо, наверное, что он не знал об этом, но, с другой стороны, было бы куда лучше, знай он о коварной ловушке… Ведь недаром говорят: предупрежден, значит, вооружен.

Наши герои пока ничего не знают о событиях в институте, каждый занимается своим делом. А тем временем обыски продолжались. Сотрудники были шокированы хамским поведением военных и этим беспределом вообще, устроенным без объяснения причин. К директору вошел его зам по безопасности. Директор по-отечески, осведомился:

— Александр, что происходит? Я ничего не понимаю! На каком основании у нас творятся бесчинства? Никакой бумаги мне не предъявили. Не дают позвонить… Безобразие!

— Совершенно с вами согласен, Михаил Геннадьевич. Мне они тоже ничего не объяснили. Сказали только, что вся операция согласована с представителями властей нашего округа и проводится исключительно в целях безопасности граждан.

Якобы, по оперативным данным, некие террористические организации — особенно выделяли «Воинов ислама» — планируют проникновение на территорию института с целью украсть находящиеся в лабораториях биологически опасные вещества и развеять их над городом при помощи вертолета. Как сообщил их черный полковник, вертолет с террористами уже захвачен.

— Почему черный?

— Это всего лишь сленг. Тех военных, которые занимаются темными делами, называют «черными», отсюда и борьба, например, с террором называется «черным делом». Так и закрепилось: черный майор, черный полковник… и далее по рангам.

— И что вещал этот черный полковник?

— Звучали типичные выражения, какие используют в подробных случаях. Общественная безопасность… Необходимые меры… Профилактика терроризма… Хотя, по сути, объяснить любое из этих выражений они вряд ли смогут, скорее всего, опять начнут пить воду. Не будут же они, в самом деле, говорить правду.

Что надо прижать рабочий класс — слишком уж много разговорились. Что надо отнять часть денег у предпринимателей, потому как не хватает на военные расходы… а то, что эти деньги тратятся бездарно и разворовываются под прикрытием национальной безопасности, в расчет не принимается. Все сойдет за чистую монету.

Им попросту необходимо найти врага. Если нет внешнего, ищут внутреннего, а если нет ни того, ни другого, они не гнушаются придумать несуществующего. Сегодня как раз такой случай. Стоит ли удивляться?

— Я, и не подозревал, что в вас пропадает такой политолог! Умеете грамотно разложить все по полочкам…

— Да нет, просто накипело. Мы все молчим, молчим, потом — бац! — и начинаются военные действия. Поначалу в регионах, в любой момент грозящие перерасти в большую войну. Многие наши недальновидные современники недовольны пацифистскими движениями, они, мол, мешают нам спокойно жить, отдыхать, делать бизнес…

И совсем не вписываются в наш хорошо организованный, отлаженный стиль жизни. А когда приходит беда национального масштаба, они же, кстати, больше всех и начинают возмущаться: «Куда смотрели наши политики? Почему ничего не предпринимали, чтобы предотвратить этот ужас?!» Сегодня меня что-то понесло, однако… Вернемся к нашим, так сказать, копытным. Они меня настоятельно попросили — даже осмелились требовать! — в обращении к сотрудникам особо подчеркнуть озвученные ранее пункты. Позволите?

Александр Сергеевич поставил перед собой студийный микрофон и начал говорить:

— Уважаемые сотрудники! К вам обращаюсь я, Селезнев Александр Сергеевич, заместитель директора по безопасности.

В связи со сложившейся на территории института ситуацией обращаюсь к вам с убедительной рекомендацией выполнять все требования людей в форме и ни в коем случае не пытаться оказывать хоть малейшее сопротивление!

Это будет расценено как нарушение закона, и лицо, совершившее подобное противоправное действие, будет немедленно арестовано без объяснения причин. Пожалуйста, не геройствуйте!

Этим вы только ухудшите и без того сложное положение. Выход из помещений осуществляется только в туалетные комнаты и только в сопровождении лиц, которые сейчас осуществляют законный обыск. По окончании проверки всех просим собраться в большом конференц-зале. Спасибо за внимание.

Уже обращаясь к боссу, он заметил:

— Сколько ни предупреждай, все равно найдется умник или доморощенный герой и отчебучит какой-нибудь фортель.

— Да, это точно, к гадалке не ходи.

— Когда же наука освободится от постоянного контроля — то со стороны военных, то правительства — и начнет, в конце концов, заниматься своим прямым делом, творческим созиданием?! Почему все кому не лень, пытаются регулировать творческие процессы, при этом даже не пытаясь вникнуть в суть проблемы?

Ах да, им не хватает необходимого уровня образования, которым обладаем мы в совершенстве. Видимо, так и уйду в отставку, не увидев порядка в своем департаменте… Да и в мире тоже. Ей-богу, обидно.

— Михаил Геннадьевич, сию горькую чашу приходится пить каждому, кто встал на путь, приводящий на новые ступени развития цивилизации, это неизбежно. Таков рок всех творческих людей. К сожалению, большинство живущих на планете Земля просто статисты — и это в лучшем случае.

В худшем — они вредят всему передовому, а главное, тормозят все, сами того не сознавая. Некоторые норовят сделать это умышленно, во славу своего безраздельного безразличия…

Если бы мы все, как одно целое, из века в век занимались только совершенствованием окружающего мира, трудно вообразить, на каком технологическом уровне мы находились бы сейчас!

Уж точно не воевали бы между собой. И с болезнями наверняка покончили. Не говоря уже о продлении жизни… Но не будем о наболевшем. Как говорят в народе: если бы да кабы во рту выросли грибы.

Во всей этой чехарде имеется одна положительная сторона. Все же прогресс мы в течении жизни замечаем, значит, не все потеряно. И это очень радует! Жизнь прожита с пользой!

— А я-то полагал, что вы человек сугубо военный. Находящийся, как сейчас говорят, на государевой службе. И посторонние вещи, не касающиеся ваших прямых обязанностей, от вас далеки. Приятно сознавать, что ошибался! Всегда отрадно встретить единомышленника там, где ты его совершенно не ждешь. Давно занимаетесь поисками истины, то бишь философией?

— Да как вам сказать… Раньше, когда я в самом деле занимался вопросами государственной безопасности, частенько приходилось вступать в дискуссии с разного рода людьми, от откровенных врагов советской власти до запутавшихся в паутине пропаганды юнцов. Сами понимаете, грань, разделяющая правду и вымысел, очень тонка.

Не всякий специалист ее уловит, не говоря уже о простых смертных. Чтобы не ошибиться и не наказать невиновных, надо четко понимать идеологию, которая сбивает с пути истинного неокрепшие слабовольные умы или слишком впечатлительных граждан, что и является главной задачей при защите интересов государства, на службе у которого мы и находились в то непростое время…

Сейчас легко очернить любые заслуги, но могу вас заверить в том, что практически все мои соратники, за редчайшим исключениями, не запятнали свою честь сомнительными сделками с совестью. Мы выполняли свой долг перед Родиной, которой мы все присягали.

Я горд, что великая страна нуждалась в таких, как мы. И мы не подвели, оправдали доверие. К сожалению, сейчас шкала ценностей поменялась, но разве из-за этого упала цена человеческой жизни? Нет.

Она как была бесценна, так и осталась. Как прежде было необходимо охранять ее от посягательств, так необходимо делать это и сейчас, число охотников за жизнями наших граждан только увеличилось… Поэтому актуальна, как никогда, задача обезопасить нашу жизнь. Сегодняшний день — яркий тому пример. Пока мы живы, оплот остается! Можно мне себе немного поаплодировать?

— Конечно, можно, даже нужно! У меня прямо-таки резко поднялось настроение! Где этот чертов полковник? Я хочу с ним говорить. Жестко!

И, как бывает очень часто при упоминании кого-либо, он появляется. Полковник вошел в кабинет без стука, быстрым шагом, можно сказать, по-хозяйски. И немедленно попал профессору под горячую руку. Бесцеремонное вторжение в кабинет переполнило чашу терпения старого руководителя института. Очень ласковым, но властным голосом он произнес:

— Не кажется ли вам, что вы зашли слишком далеко в беспардонности, с которой общаетесь с людьми, чей IQ, скорее всего, на порядок будет повыше вашего?..

В следующий момент он перешел на не вполне литературные словесные обороты, которые мы просто опустим. Чтобы оценить их эмоциональный заряд, достаточно представить обескураженного полковника, впервые встретившего такой отпор, да еще и в его же собственном стиле!

Такого натиска от интеллигентного человека он никак не ожидал, поэтому присел на стул и молча слушал. По окончании тирады директор перевел дух и гордо посмотрел на Александра. Тот был немало удивлен столь развитой нецензурной лексикой профессора. Поправив галстук, профессор произнес историческую фразу: «Никогда наперед не узнаешь, когда и где у тебя лопнет нарыв.» В данный момент все произошло очень своевременно. Александр одобрительно, почти с восторгом ответил взглядом на взгляд профессора.

Они молчаливо праздновали победу. Победу над хамством и грубой силой. Человек в погонах молчал. Молчал долго, а по окончании затянувшейся паузы сказал на удивление спокойно:

— Господин профессор, я, конечно, могу действовать по уставу и арестовать вас за оскорбление чести офицера. Я мог бы вызвать вас на дуэль, но времена дуэлей прошли, как и многие другие традиции царской армии. А жаль!

Я не буду делать ни того, ни другого. Я просто проигнорирую ваши слова. Я их не слышал, вот и все. А впредь рекомендую осторожнее выбирать выражения, этак можете нарваться на большие неприятности.

Со мной вам повезло, я отходчивый и не злопамятный. С другими вести себя подобным образом не рекомендую. Я вот чего зашел… задержан ваш сотрудник, некто господин Завьялов, Александр Иванович. Вам известен упомянутый сотрудник?

Глава 12

Александр, штудируя тетради повторно, как ни странно, находил в них все новые и новые подробности, которые каким-то таинственным образом остались незамеченными при первом прочтении.

Прихлебывая уже остывший кофе, он делал пометки на полях документа, надеясь, что друг его извинит. Заметки носили пока чисто наблюдательный характер, но в голове у него уже вырисовывалась скелетная схема самого открытия. Словно спрут своими щупальцами, идея охватила разум Александра, направляя его на проникновение в тайну открытия.

Татьяна, находившаяся рядом, понимая важность происходящего, его не отвлекала. Она занималась наведением порядка у себя в голове, но это того стоило.

Наконец-то я предоставлена самой себе. Александр занят, последние два дня мы даже целовались всего несколько раз, можно по пальцам перечесть.

Я, конечно, понимаю — общая угроза и все такое… но любовь ведь никто не отменял. А мне хочется ласки. Страстных поцелуев. Ласки и поцелуев именно от него. Что происходит? Я хочу всех тех атрибутов любви, над которыми когда-то насмехалась. Что со мной?

Пожалуй, я впервые не могу себе ответить. Неужели пришла она, настоящая любовь?! Трудно определить, со мной это впервые. Смогу ли я разобраться в себе, обратившись к великим русским писателям и поэтам по вопросу любви? Вопрос!

Все, что мне довелось усвоить, они описывали под влиянием собственных чувств либо полагались на чувства героев и просто описывали их… Ни в одном произведении нет сносок, которые могли бы пролить свет на правду о написании романов на тему любви. Можно, конечно, перечислить симптомы большой любви, сравнить их с собственными и вынести вердикт. Признаки у меня налицо: и томление, и безграничная радость при его появлении… ну, в общем, все есть. Так чего же я сомневаюсь? На роду написано, что ли, постоянно сомневаться? Теперь, когда рядом со мной такой мужчина, казалось бы, чего тебе еще надо, неугомонная?..

Вот и непонятно, что это за сомнения такие мешают жить. По интиму все порядке, даже более того, в минуты близости мне кажется, что нет ничего в мире лучшего, чем секс. Но оргазм проходит, и наука вновь занимает свое законное первое место. Я соткана из противоречий! Они наседают, наседают, и спасает меня лишь мое же упрямство.

Со мной, вроде бы, можно жить. Я готова идти на уступки, и немалые, взамен мне надо всего лишь изредка прислушиваться к моему мнению и следовать моим советам… всех делов-то на грош! Зато я, ощутив внимание мужчины не только как к объекту сексуального плана, но как к равной, костьми лягу, лишь бы угодить любимому. По моему глубокому убеждению, это и есть то, что называется «равноправные супружеские отношения».

Я за них! Всеми конечностями сразу. К несчастью, по рассказам подруг, в большинстве случаев такой идиллии не имеет места быть в реальной жизни. Это наводит на невеселые размышления. Может, мне повезет больше? В сущности ведь, я не знаю Александра так глубоко, как хотелось бы. С другой стороны, меньше знаешь — крепче спишь… Но червь любопытства ненасытен.

Он постоянно прогрызает все новые и новые ходы, и нет им конца. На том стоит и стоять будет женская натура. Такими уж создал нас всевышний. Альтернатив для мужчин нет. А может, есть? Что, интересно, произойдет с мужчинами, если мы вдруг в одночасье исчезнем?

Думаю, поначалу они опешат, потом обрадуются, но очень скоро поймут, как многого им не хватает. Дальше — больше, они начнут реально ощущать невосполнимую потерю.

То, что казалось им обыденным, станет вдруг очень важным! С каждым днем будет расти тревога и постоянно мучить вопрос: что же дальше? В конце концов, останется только два выхода. Первый — смириться со своей участью и тихо угасать.

Второй во много раз лучше: всеми правдами и неправдами вернуть нас! Таких дорогих, хороших и очень любимых! Может, после подобной встряски в мужчинах проснется что-то такое, чего раньше у них не было, и мы все заживем счастливо и дружно, по-настоящему… Эк меня занесло!!!

Мечты, мечты, где ваша сладость… Если рассуждать максимально беспристрастно, себя я могу только похвалить. Есть за что. Возьмем, для примера, отношение к работе. Я старательно выполняю любое задание, даже если оно не очень нравится. Жаль бывшего моего босса, он бы наверняка подтвердил, что заменить меня непросто.

Он-то знал, что мне по силам, а что нет. Всегда внимательно выслушивал мои претензии и учитывал их. Нет, я, конечно, не намекаю на собственную исключительность, но все же мои способности и рвение в работе нельзя не признать.

Не в пример моим коллегам-ровесницам. Что у них на уме? Пораньше смотаться с работы, наштукатуриться и айда на поиски развлечений… А ведь эти поиски до добра не доводят, скорее, наоборот.

Есть у меня одна неплохая подруга. По характеру она ближе всех прочих ко мне, потому мы и дружим. По внешним данным очень даже ничего, хотя, как по мне, слишком уж упитанная. Не сказать, что толстая, но и худышкой, как меня, не назовешь. Но вот чего у нее не отнять, так это ее грудь. Да, настоящая грудь.

Мужики, невзирая на возраст, глаз с нее не сводят. К красивой груди полагаются не менее роскошные бедра… и они у нее тоже есть! Проведи дирекция института конкурс на самую импозантную сотрудницу, никаких сомнений в ее победе быть не может. Я буду счастлива попасть в тройку, но как знать, что у этих мужчин на уме, у них так часто меняются вкусы… и не только по отношению к женскому полу!

Нас нередко называют: непостоянными, склонными к обману и прочим навешанным на женщин, словно торговые лейблы, грехам. А мужчины что — безгрешны? Как бы не так! Впрочем, конкурса пока что не намечается, беспокоиться не о чем. Но было бы забавно, ей-ей… Вернемся к моей подруге. Кстати, имя у нее соответствующее: Зина!

Я зову ее Зинуля или Зинок, ничего, она не обижается, в ответ зовет меня иногда Татьянкин. А что, по-моему экстравагантно. Так что мы квиты и без обид. Многие нам говорят: вы неплохо смотритесь вдвоем. У Зины только один большой грех: мужчины. Про таких говорят — слаба на передок. Нет, я, конечно, тоже люблю это дело, но не до такой же степени. Иногда мне за нее становится страшно. Особенно после того, как нам пришлось переночевать с парнями вместе в одной комнате, хорошо, что в разных койках. Это было что-то, сущий кошмар!

Всю ночь напролет она так кричала и стонала, что временами становилось жутко, особенно когда она неожиданно стихала, даже дыхания не было слышно. Казалось, ну, все, кранты Зинуле, померла. Тут она снова взревела, да так сильно, чисто львица при дележе самцов. Не представляю, как себя чувствовал ее партнер, думаю, пугался не на шутку.

Я тоже, конечно, не молчу во время секса, но так… так я не умею! После того случая я старалась больше не попадать с ней в парные игры в одном помещении. Мужчин тоже можно понять.

Попробуй выдержи такой накал страстей, становится понятной слишком частая смена партнеров… Но ее не убывает, всегда красиво и опрятно одета, хорошо пахнет и, как ни странно, выглядит выспавшейся, прямо-таки пример для подражания!

Что касается работы, к ней у Зины двойственное отношение. В присутствии начальства она самый старательный работник. Но как только внимание руководителя ослабевает, рабочие документы — в сторону, их место занимают журналы мод, ну и, конечно, журналы для женщин. Начальство знало о хитростях Зинаиды, но свою часть работы она выполняла добросовестно, то есть успевала за тот промежуток времени, когда она была под контролем.

Начальство смотрело на это безобразие сквозь пальцы еще и по другой причине — она крылась в самой Зинаиде. Любому начальству приятно и престижно иметь в своей короне сотрудников такой брильянт, никак не меньше!

Я вот присматриваюсь частенько к ней и понимаю, насколько она хороша. Она работает в соседней лаборатории, я к их короне не отношусь, но надеюсь, в своей занимаю достойное место… Не мне судить.

Тем более, я только приступила к своим обязанностям. Коллектив ко мне присматривается и какие выводы сделает, известно только господу богу… Кстати, а не пора ли нам на работу? Где там мой любимый начальничек? Легок на помине, идет. И, кажется, в нем проснулся мужчина, милый и ласковый. Хватит рассуждать, пора получать удовольствие!!

Александр перевернул последнюю страничку третьей тетради, устало откинулся на спинку кресла закрыл глаза. Перед внутренним взором поплыли цветные картинки, коллаж из настоящего, прошлого и немного — из будущего…

У Александра такие феномены случались часто, особенно в моменты эмоционального подъема, когда разум свободен и не отягощен повседневными проблемами. Тогда-то и существует настоящий Александр, без прикрас, без необходимости подстраиваться под кого-либо. Таким он себя любил и втайне немного гордился собой.

Вот четко и контрастно проявилась картина: будто смотрит он вдаль, на необыкновенной красоты закат. На его фоне громадный причудливый город, непохожий ни на один город мира. Это его город, город будущего, которого пока нет ни на одной карте, но он непременно будет!

Внутреннее чувство подсказывало, что город его мечты непременно возникнет, и возникнет на мощном фундаменте, заложенном еще Кампанеллой с его Городом Солнца… Ведь он такой же мечтатель, ведомый верой в совершенного человека! Картинка сменилась. Теперь руки Александра крепко держат древко флага, символизирующего борьбу за светлое будущее.

Рядом — Татьяна, она гордо стоит с высоко поднятой головой, а над ней реет алое полотнище революции! Весь ее облик похож на далекую от нас Жанну д'Арк. Как давно это было, а кажется, будто все происходит сейчас и с нами… Может, так оно и есть, если принять во внимание условность нашего мира и нашего пребывания в нем?..

Уходящая картинка сменилась новой. Александр в лаборатории, в окружении многочисленных приборов и установок для проведения очень серьезных и ответственных опытов. Рядом в роли ассистента Татьяна. Лицо ее сосредоточенно, проникнуто торжественностью момента. Еще бы — они на завершающей стадии эксперимента. В случае удачного исхода их ждет открытие мирового масштаба, признание и, может быть, ряд премий, включая Нобелевскую.

А главное — гранты на проведения дальнейших исследований. Не забыты и новые коллеги, представители ИНКРЫСА, Изюм и Изюминка. Они присутствуют при полном цикле испытаний, они пока учатся проводить эксперименты, но успехи налицо. Несколько толковых советов уже получено от Изюма, за что Александр вынес ему личную благодарность в виде почесывания за ушком, и он с благодарностью это принял (между нами говоря, он любит, когда его почесывают за ушком).

Изюминка вела записи, для нее были специально изготовлены миниатюрные карандаши и тетради. Симбиоз двух цивилизаций существовал. А главное — плодотворно работал, работал на будущее! Это видение очень понравилось Александру, он решил его описать. Он поступал так с наиболее яркими образами и ситуациями. Их накопилось уже великое множество, вот только времени на систематизацию и разбивку по темам никак не хватало… Это подождет, уверял себя Александр, еще успею!

Промелькнуло еще несколько быстротечных видений. Александр открыл глаза, глянул на часы и ужаснулся: было уже десять часов! Пора в институт! Но тут же совершенно отчетливо и, казалось бы, ниоткуда возникло желание иного рода, прокатилось по организму от ног до мужского достоинства, вызвав возбуждение, поднялось выше и ударило в голову, словно молния. Он вскочил с непреодолимым желанием близости и бросился в комнату, где находилась Татьяна.

Ей было достаточно единственного взгляда, чтобы понять, что его сюда привело. И тотчас прониклась ответным желанием, предвкушением наслаждения, она даже раскраснелась, а губы налились горячей кровью и были готовы к слиянию в страстном поцелуе с любимым… Все-таки неплохая пара образовалась. Побольше бы таких — и разводов стало бы куда меньше.

Они лежали рядышком, абсолютно голые.

Во время любовных утех Татьяне было не до любимых рассуждений, ее целиком поглотила страсть. Теперь же, когда тело отдыхало, а ни с чем не сравнимые сладостные ощущения плавно стихали, мысли были свободны как никогда.

Не знаю, почему, но сегодня было нечто особенное, чувства просто захлестнули меня с головой… осмелюсь сказать — утопили! Временами мне казалось, что свет померк и исчез вовсе насовсем, я будто проваливалась куда-то, ощущения полёта стесняли грудь, я падала, падала в бездну, и это было необыкновенно приятно!

Бездна удовольствия — она и есть бездна, абсолютно никакого дна… Есть в этом что-то общее с американскими горками. Тебя поднимает на небывалую высоту так стремительно, что хочется стонать от нахлынувшего счастья… Я не сдерживала себя, да я и никогда себя ни сдерживаю. А зачем?

Если зажиматься, чего-то стесняться, тогда вообще не стоит этим заниматься! Разве можно заменить чем-нибудь еще сладость ощущений, когда он у тебя внутри, и ты чувствуешь малейшее его движение, как он нежно проникает в твою плоть, следуя всем ее изгибам, как каждое его движение при выходе и входе доставляет неописуемое наслаждение, нарастающее, как снежный ком, лавиной обрушивающееся на тебя, чтобы привести, в конце концов, к оргазму, от которого хочется просто растечься лужицей по телу любимого, принять оптимальную форму для полного расслабления… это просто чудо.

Ни с чем не сравнимое чудо.

У меня не хватает слов, чтобы выразить весь букет ощущений. Ну и ладно, главное не слова, а то, что переживаешь… Сейчас он меня определенно удивил, таким умелым он раньше не был, стало быть, потенциал огромен! Что ж, решено. Остаюсь с ним, как говорится, в беде и в радости… Беды у нас хоть отбавляй, а вот по части радости явный недобор.

Но ради наслаждения, которое я ощутила с ним, можно простить что угодно… кроме измены, конечно. Хотя для меня вопрос «что есть измена?» остается открытым — уж очень много различных оттенков у этого коварного слова. Да и рано еще, мне кажется, задумываться над вещами, которые могут и не коснуться нас вовсе. Резюме: сегодняшний секс был одним из самых лучших в моей жизни, так чего же мне еще надо, капризуле?!

Да уж, капризуля и есть. Исправлюсь! Пойду-ка я в душ, надо успеть на вторую серию… Да и на работу пора. Что он себе думает? Смотри, лежит с закрытыми глазами, наверное, томится, как и я. Ничего, сейчас мы его приведем в чувства! Какой он теплый и приятный на ощупь… все-таки у мужчин определенно есть хорошие стороны! Он уже снова оживает. Все-все, бегу в душ.

Мы будем несправедливы к нашему герою, если не послушаем, как и о чем он думает. А главное — мы узнаем о его планах дальнейших действий. Что ж, давайте заглянем во внутренний мир нашего героя, в который он просто так никого не пускает.

Здорово! Просто здорово! Мне исключительно повезло с Татьяной. Как же так получилось, что лучшие черты ее характера и гибкого талантливого ума никто по достоинству не оценил?.. Непонятно! Разве что мужское окружение поголовно ослепло. А может, она ни перед кем не раскрывалась… Вполне возможно, хотя маловероятно.

Я склонен считать первый вариант более вероятным. Что мужчины слепы, в отношении с женщинами, известно с давних времен. Тому есть масса исторических примеров. Они известны всем. Остановлюсь только на одном малоизвестном, вернее, тщательно скрываемом примере.

Неизвестно, как повернулась бы судьба России и ее народа, не будь рядом с Владимиром Ульяновым такого самоотверженного труженика, как Надежда Крупская, заслуги замалчиваются до сих пор. Как выглядели бы, что содержали бы сочинения этого человека без участия Надежды Константиновны? История могла бы пойти по другому сценарию!

Зная, что история не имеет сослагательного наклонения, подчеркнем лишь, сколь много может зависеть от талантливой женщины. Я уже не говорю о новейшей истории. Для примера возьмем Жаклин Кеннеди. По сей день неизвестно истинное влияние этой женщины на Джона Кеннеди, только недавно рассекречены ее дневники. Мне выпало счастье их прочесть и проанализировать. Это поучительно.

Однако самое знаменательное событие в современной истории для меня лично произошло сегодня. С чего вдруг возникло неодолимое физическое влечение к Татьяне? У мужчин это бывает: будто кто-то нажимает кнопку, и сознание меркнет, остается одно непреодолимое желание близости. Некоторые ученые называют это инстинктом продолжения рода, но, мне кажется, они заблуждаются.

Допустим, все происходит так, как они говорят. Выходит, мне все равно, с кем воплотить в жизнь свое желание? Но это происходит не так, меня тянет именно к конкретной женщине, а все другие в этот момент меня абсолютно не интересуют. Их для меня просто не существует. Вот ответ на научные теории об инстинктах.

То есть, они, конечно, в нас есть, но применительно к людям с инстинктами надо быть очень осторожными. Мы — это мы, и мы можем управлять не только мыслями, но и инстинктами тоже. Для себя могу отметить, что сегодня Танечка была необычайно хороша! Что скрывать, с женщинами я общаюсь не первый день.

О сексе мне известно практически все, как и положено зрелому мужчине, однако Татьяна сегодня потрясла самый фундамент моих познаний по этому вопросу. Таких острых ощущений я еще не испытывал. Как будто в привычный поток влился новый ручеек, и это изменило все!

Порой казалось, что я это не я, а некий сгусток самых радужных чувств, причем они захватывают меня целиком, держат мертвой хваткой и не отпускают, нарастая до запредельного уровня… Незадолго до оргазма случилось нечто непонятное: в перед глазами разбежались цветные искры, а во время самого оргазма мне казалось, что я целиком нахожусь в теле Татьяне, и мне это так безумно нравилось, что хотелось большего — чтобы этот сладостный миг не кончался никогда! Незабываемый день. Татьяна, словно опытная гейша, все делала правильно, и это, естественно, отразилось на нашей идиллии… Как прекрасно, что она у меня есть!

Благодарю судьбу за необыкновенный подарок, которым не устаю восторгаться, за мою девочку! Однако реальная жизнь волей-неволей заставляет вернуться к истории с военными, с этим треклятым институтом, будь он неладен… Ведь теперь я отвечаю не только за себя, но и за мою Танечку, и за моих возможных будущих детей. Огромная ответственность!

Я обязан все продумать настолько глубоко, насколько позволяет мой интеллект… Плюс еще сложность сложившейся ситуации… Да, не сахар. Но надо сдюжить — значит, сдюжу. Высшие силы помогут… или низшие, но хвостатые. Раз чувство юмора еще не покинуло, все не так уж плохо. Я не унываю, это хороший знак. Конечно, наше положение не из простых. Придется потрудиться, дабы обрести вновь спокойствие, но оно того стоит.

На любой знак, хоть на первый, хоть на какой… Совершенной и четкой линии действий у меня, конечно, нет, я вообще сомневаюсь, что в подобных обстоятельствах может помочь хладнокровно просчитанный план. Слишком много в этой задачке неизвестных. Для начала необходимо максимально сконцентрироваться, за остальным дело не станет.

С такой мощной командой, как у нас, любой заговор, тем более военных, раскрыть и обезвредить — в два счета! Снова расхвалился, не к добру это… Между прочим, у меня, если помнишь, разряд по самбо! Вот так-то вот! И вообще, второе «я» — оно и есть второе, а не первое, понял? Помолчи в тряпочку! Слушаюсь. То-то же!

Так внутренний бой я уже выиграл. Дело за малым — выиграть сражение. Расслабляться не дрова рубить… Наши дрова ждут нас в институте. Вперед! Где же Танечка? Сколько можно мыться? Хорошо, хоть позавтракать успели… Ответа на мое послание до сих пор нет, это плохой знак. Что ж, складываем плюс и минус, получаем нечто нейтральное. Уже неплохо для начала рабочего дня!

— Танечка! Собирайся, пожалуйста, скорее, нас ждут большие дела! Где подопечные?

Появилась Татьяна, одетая по современной вызывающей моде. Поверх полупрозрачной беленькой кофточки — открытый жакет; абрис груди красиво просвечивал сквозь ткань, выгодно подчеркивая пропорции тела.

Конечно, не как у подруги Зины, но все равно не хуже. Особенно в сочетании с очень узкой и очень коротенькой черной юбочкой. Довершали наряд ослепительно белые шелковые чулки вкупе с ярко-алыми спортивными туфлями. Выглядело все необычайно притягательно. Увидав ее в такой экстравагантной одежде, Александр воскликнул:

— Ты не забыла — нам на работу. Не на вечеринку в лучший клуб Москвы, а на работу, в наш любимый скромный институт.

— Что ты милый, я все помню. Просто для меня с сегодняшнего дня праздник везде, где есть ты!

— Польщен. И за что такая честь? Неужели за пирожное на завтрак?

— Не совсем. Но насчет пирожных ты отчасти прав. Люблю эклеры по твоей рецептуре!

— Вот как. С юмором у нас порядок, значит, мы во всеоружии. Это нам сегодня пригодится. Прекрасно, выходим.

Татьяна распахнула накинутую курточку, и Изюминка заняла свое место в боковом кармане. Недаром считается, что предчувствие событий — одно из древнейших свойств, присущих животному миру, которое человек утратил в процессе эволюции. Из туалетной комнаты невозмутимо, на всех четырех мокрых лапах, вышагивал Изюм.

— Привет всем! Ну и денек… Несколько раз довелось принимать ванну в не самых комфортных условиях. Теперь придется купаться, вода в канализации, знаете ли, удовольствие сомнительное… — пропищал Изюм.

— Ну вот, и еще у одного с юмором хорошие отношения. Мы непобедимы!

— Не только! Мне повезло-таки повидать вашего друга, передать ему ваше послание и даже пообщаться с ним удалось. Настроение у него не ахти. Сетует, что запутался, попал в кабалу, обещал при встрече все вам поведать.

Как у вас, у людей, говорят в таких случаях — поплакаться в жилетку. Обещал помочь нам по мере сил и возможностей, но у него есть подозрения, что его планируют изолировать. Тогда он ничем помочь не сможет.

С этими словами Изюм протянул двумя лапками Александру тщательно завернутый, по заведенной традиции, конверт, сказав при этом:

— Прошу, монсеньор!

Рассмеявшись, Александр ответил:

— Вот и итальянские умные крыски у нас появились. Крыски всех стран, соединяйтесь!

На этот раз смеялись все.

— Итак, все в сборе. Выдвигаемся в институт. Нам предстоит большая работа, письмо прочитаю по дороге.

Хотя Александра так и подмывало развернуть письмо, он все же решил ознакомиться с ним в спокойной обстановке кабинета.

Глава 13

Полковник метал громы и молнии.

— Подать сюда этого любителя плагиата! Мне доложили о его задержании. Кстати, баба его тоже с ним. Один мерзавец-крыс успел улизнуть… но, думаю, это ненадолго! Главное — его подружка у нас!

Итак, трое из четверых. Неплохое начало! А сейчас хочу лично с ними познакомиться. Сотрудники говорят, что он умница, чуть ли не гений! Посмотрим, пощупаем, а потом сделаем собственные выводы… Если окажется хлипкий, значит, не так уж он был и гениален.

Помощник, молча слушавший речь полковника, лишь коротко ответил:

— Разрешите выполнять?

— И как можно быстрее!

— Есть!

Буквально через пару минут в кабинет ввели Александра, а следом за ним и Татьяну, еще не вполне пришедшую в себя после неожиданного ареста. У Александра руки были скованы за спиной наручниками. С Татьяной обошлись помягче: ее, крепко держа за локоть, вел здоровенный детина, выглядевший Гулливером рядом с хрупкой девушкой. Но каким бы каменным он ни выглядел, слабости имелись и у него. Глаза его то и дело косились на четко очерченную под полупрозрачной блузкой грудь Татьяны, часто вздымавшуюся подобно двум маленьким вулканам от взволнованно-глубокого дыхания.

Когда же его взгляд время от времени опускался ниже, ему открывался вид на аккуратную округлость попки, затянутой в юбку. Можно только догадываться, какие ощущения испытывал молодой воин в присутствии такой красавицы. Как и положено военнослужащему, виду он не подавал, однако состояние его выдавал собственный мужской орган, некстати увеличиваясь в размерах и становясь заметным до неприличия!

Там, где, согласно уставу, положено быть ровной ткани, теперь бугрилось нечто, похожее на прижатый к ноге брючиной конец поливального шланга с характерным набалдашником для распыления воды. Все сделали вид, что ничего не заметили, лишь слегка улыбаясь одними губами, включая саму Татьяну. Кроме полковника, который заорал на бедного смущенного парня.

— Марш под холодный душ, и чтоб через десять минут был здесь и в форме! Позор! Настоящий солдат не позволит каким-то эмоциям захватить плацдарм! Исполнять! И не забудь, пять суток ареста!

Солдатик еле вымолвил: «Есть!» — и, сгорая от стыда, удалился, держась бочком, чтобы присутствующие меньше видели его возбуждение. Напоследок он одарил Татьяну взглядом, в котором присутствовала вся смесь эмоций: и гнев, и восторг, и чувство унижения, и желание.

Когда воин удалился, полковник, как бы обращаясь к Александру, высказался:

— Вот с таким контингентом приходится служить, ровным счетом не на кого положиться! Нет, и мы были молодыми, конечно, но чтобы вот так, перед посторонними… Никогда!

Александр выслушал тираду и после некоторой паузы спросил:

— Не окажите ли вы любезность объяснить мне, что здесь происходит?

— Видите ли, молодой человек, для начала мне необходимо прояснить ситуацию, в которой вы оказались. Во-первых, здесь вопросы задаю я! А вам позволено будет спрашивать только тогда, когда я сочту это нужным!

Во-вторых, вы здесь на особом положении, и получите возможность доказать свою правоту, а не оправдываться, В этом, вам мои гарантии! В вашем случае сделано огромное исключение из наших правил. Открою секрет: оказывается, вы давно знакомы с нашим ведущим специалистом, и этот факт кардинально меняет наше отношение к вашей персоне!

Не скрою, для меня это оказалось неожиданным, и я готов пойти на некоторые уступки собственным принципам! Поверьте, это очень много и не просто! Учитывая мое отношение к ученым вообще и персонально к вам в частности, я буквально наступаю себе на горло! Представьте такое на минутку. Никому не понравится, когда ему наступают на горло, тем более, если это делаешь ты сам!.. Однако ближе к делу.

Мы задержали вас не из праздного любопытства, хотя нас больше интересуют наши сбежавшие питомцы. В этой истории вы фигурант далеко не первой степени важности, категория вам присвоена простая: посторонний субъект, случайно попавший в зону наших интересов. Нас беспокоит ваша активность во всем этом деле.

Как нам стало известно, вы не только случайно оказались вовлечены в эксперимент, но и самым активным образом вмешались в процесс! А это — по нашим правилам — не что иное, как нарушение дисциплины, направленное на нарушение хода эксперимента, и может расцениваться только как преступное действие!

То есть, другими словами, вы посмели вести против нас военные действия! Посему я буду обращаться с вами как с военнопленными. О вашей группе будет доложено высшему военному начальству. Как видите, я действую в рамках своих полномочий! Вопросы есть?

— По какому праву вы нас задержали в свободной демократической стране? Где постановление о нашем аресте? С указанием конкретных фамилий, пожалуйста!

— Может, вы еще вспомните Хельсинские соглашения по правам человека?! Забудьте эту чушь. Где начинаются интересы военного ведомства, там заканчиваются гражданские свободы. Пора бы вам знать такие вещи, голубчик! Лимит ваших вопросов исчерпан! Теперь отвечать будете вы.

Можете внятно и аргументировано объяснить, зачем вы ввязались во все это? Вам что, плохо жилось? Судя по моей информации, вам в ближайшей перспективе светил статус профессора и быстрое продвижение по карьерной лестнице. У вас могло быть прекрасное стабильное будущее!

А вы, словно мальчишка, пошли на поводу у этих жертв не совсем удачного эксперимента… Поверили их болтовне! Наверняка, вы уверены в правильности сделанного выбора! Мне вас жаль. Скажите, насколько глубоко проникла в ваше сознание эта крысиная зараза?

— Отвечу вашими же словами, только с иной точки зрения! Для вас, военных, некоторые общечеловеческие ценности вовсе не ценности, а так… мусор, мешающий правильной, на ваш взгляд карьере. Ваши цели в нашем понимании преступны. К сожалению, пока мы не можем обойтись без армии. Таковы политические реалии. Но я уверен, придет время — и наступит эра мира и согласия! Звучит сказочно?

Но ведь все наши достижения когда-то были сказками. И нет никакого сомнения, что упомянутая эра настанет гораздо быстрее, чем вы, военные, думаете! Люди будут править миром!

Только достойные люди будут вершить судьбы нашей цивилизации! Они станут силой, перед которой не устоит ничто! И вам не удастся ни запугать нас, ни уничтожить здоровые всходы мощной высокоразвитой цивилизации, которую будем представлять мы! Ваша прослойка просто исчезнет, за ненадобностью!

— Да вы коммунист, батенька! Не иначе, как красный! За подобные рассуждения вас стоило бы к стенке без суда и следствия… жаль, это золотое время ушло, а иначе висеть бы вам на столбе в назидание нерадивым гражданам, о судьбе которых заботимся только мы, военные! Никакие политиканы и демагоги в лице якобы демократов никогда не смогут сделать того, что сделали в истории мира военные!

Вам, конечно, не хочется смотреть фактам в лицо. А не мешало бы! Все войны, проведенные нами, пошли человечеству только на пользу. Судите сами. Что есть война? Война — это тонкий хирургический инструмент цивилизации!

С его помощью регулируется популяция перенаселенных территорий. Все применяемые военными научно-технические достижения так или иначе попадают в пользование хозяйствующих субъектов, разве нет?

Тем самым прогресс в мирном хозяйстве налицо. Процесс смешения рас ускоряется, а это приведет в конечном итоге к возникновению нового человека, землянина. Будет одна раса — и все!

Никаких межнациональных проблем, этнические тоже канут в лету. Так кто больше принес — и еще принесет! — пользы упомянутой вами цивилизации? Мы, военные, или горстка разобщенных ученых-одиночек?

Такие как Леонардо да Винчи или Альберт Эйнштейн — кто они? Одиночки, благодаря открытиям которых произошли продвижения в науке. В современном мире всем, к счастью, понятно, что время одиночек прошло, да его, по большому счету, и вовсе не было!

Хватило ума создать нормальную сеть научных организаций, где применяется метод «мозгового штурма». Но у этой мощной системы есть один очень существенный недостаток.

Нет дисциплины, имеющейся только в военных. Поэтому мы объединили нашу дисциплину и ваш научный потенциал. Получилось идеальное высокоэффективное детище! ВНТК, то бишь Военный Научно-Технический Комплекс. Вот настоящее средство совершенствования людей! Что вы можете противопоставить моей доктрине развития человеческой цивилизации, как я это понимаю, разумеется?

— Это ужасно! Ужасно, если все, что вы изложили, является суммой ваших убеждений. То, что вы утверждаете, чудовищно по своему содержанию. И очень неправильно все устроено в нашем отечестве, если такие, как вы, имеют возможность воплощать в жизнь столь кошмарные замыслы, прикрываясь святым именем науки!

— О, вы еще и грубиян, голубчик! Я вам прощаю, учитывая ваше положение и состояние. Сейчас не об этом. Мне хочется понять, насколько вы искренни в своих высказываниях. Бывает, говорят одно, а думают абсолютно другое!

— Все, что я говорю, я говорю в соответствии со своими убеждениями!

— Что ж, приятно слышать. Приятно иметь дело с достойным противником! Активно сопротивляющийся противник вызывает только уважение… и требует к себе особого отношения! Вы его получите. Снять наручники!

По команде полковника второй военный, стоявший чуть позади начальника по правую руку, видимо, охраняя тыл, подошел к Александру, расстегнул наручники и вернулся на исходную позицию.

Александр принялся растирать затекшие руки. Немного спустя, он поинтересовался:

— А что, собственно, вменяется нам в вину? И каковы ваши планы относительно нас на ближайшее время, интересно узнать.

— Отвечу вопросом. На что вы могли рассчитывать, зная наши жесткие правила игры?

— На наручники уж точно не рассчитывал! Да и вообще, какие-либо контакты с вами в мои планы не входили.

— Гм, как минимум — откровенно. Отплачу тем же. Не буду утаивать от вас: в связи с особой важностью исследований мне разрешено применять крайние меры! Вплоть до полнейшей изоляции на любой необходимый из соображений безопасности срок… или бессрочно! Надеюсь, вы понимаете, о чем я? Одним словом, ваша судьба у меня в руках.

От меня зависит, будете вы здоровы или нет, поэтому старайтесь мне понравиться… И еще обрадую вас тем, что наша беседа записывается. Но хочу предупредить: если что пойдет не так, мы можем запись и стереть. Поэтому прошу, будьте, пожалуйста, осторожнее! Это в ваших же интересах.

Сейчас пойдут обычные анкетные вопросы. Можете говорить, электронный секретарь во всем разберется. Потом будет ваша очередь, девушка, — бросил полковник Татьяне. — А ею, — властно добавил он, посмотрев на Изюминку, — займемся позже. С применением особых методов!

При последних словах с Изюминой сделалось что-то страшное. Она вдруг запрыгала, заметалась по клетке, беспрерывно пища и то и дело бросая гневные взгляды своих глаз-бусинок на полковника.

Показалось даже, что она, сжав лапку крохотный кулачок, погрозила ему! Несмотря на сильный стресс, Изюминка все же не выдала своего умения говорить человеческими словами.

Александр начал спокойно, размеренно излагать свою биографию. Электронный секретарь вел запись; при правильном ответе, вернее, при совпадении информации с данными, заложенными в банк данных, из динамиков слышалось: «Верно!» В случае несовпадения машина реагировала фразой: «Повторить!» Так продолжалось до тех пор, пока опрашиваемый не произносил искомое сочетание слов.

Полковник молча наблюдал за происходящим, только изредка, когда раздавалось «Повторить!», внимательно всматривался Александру в лицо, словно искал тень сомнения, разыгрывая тем самым, что он и есть главная деталь этой машины для ведения допроса. Процесс немного приостановился, когда Татьяна попросила воды. Полковник недовольно буркнул:

— Может, тебе еще натуральный сок из райских яблочек? Или, может, прислать с официантом сервированный столик с напитками?

На что она абсолютно спокойно ответила:

— Полковник, вы не джентльмен!

— Да, я не джентльмен и не должен быть таковым по долгу службы! Разве не вы, гражданские прозвали нас солдафонами? Вот и пожинайте плоды. Как говорится, что посеешь… На что лично я всегда обращал внимание, вы, гражданские, в мирное время относитесь к нам с неуважением!

Мол, даром хлеб едят, транжирят наш бюджет и все такое… Но как только запахнет войной, а над головой начнут сгущаться тучи, вот тут вы, граждане соотечественники, резко меняете отношение к нам.

Как — же теперь без военных?! Спасайте народ и державу, родненькие! Мы, конечно, геройствуем, ложимся костьми ради спасения сограждан и целостности границ. А бывает и наоборот. Трубит горн победы, все ликуют, готовы целовать каждого в военной форме. Цветы, цветы!

Всеобщая эйфория быстро проходит, наступают суровые послевоенные будни, в которых нет места инвалидам войны, людям с подорванной или измененной психикой, что вынуждены восстанавливаться в реабилитационных центрах для более-менее нормальной жизни в обществе, которое их не приемлет и которое они так самоотверженно защищали, проливая кровь и растрачивая километрами нервные клетки…

Вот вам и вся правда о войне и мире. Я уже не говорю о тех временах, когда проходит достаточно долгий срок после любой, самой кровопролитной войны. Приходят новые поколения, не знающие бомбежек, не видавших подолгу неубранных трупов на улицах родных городов.

Они ничего этого не видели собственными глазами, а рассказы бабушек и дедушек их мало интересуют. Конечно, они делают вид, что очень переживают и сожалеют, что такое могло случиться… но я не очень-то верю в их искренность.

К сожалению, мои внуки такие же, как все — в смысле памяти заслуг предков… Не они первые, не они последние. Самое интересное, что повторяются подобные истории из века в век, а выводов не делается никаких! У молодежи все очень просто, объясняется их настроением, тоже довольно банально: жизненный багаж-то невелик, соответственно, возникает иллюзия, что так будет всегда, что только им одним светит солнце, которое, к слову сказать, принадлежит всем и никому… Как вам такая философская позиция? Согласитесь, неплохо изложено для сапога, а?

— Если честно, вы меня весьма удивили! Принимая во внимание склонность к некоторым преувеличениям, в чем частенько обвиняют военных, ставим оценку четыре с плюсом!

— Теперь, мне кажется, мы можем договориться о вашей дальнейшей судьбе.

— Стоп! Почему только о моей? А как же научное сообщество, подготовившее фундамент, без которого невозможно ни одно открытие? Как же те гении, что своими интеллектуальными рычагами поднимали и решали непреодолимые проблемы, то и дело встающие перед человечеством? А мой сокурсник и коллега?..

Разве без него могло реализоваться ваше направление исследований? Какими бы финансовыми средствами вы ни обладали, все равно решающий голос остается за учеными, и ни за кем другим! Пословица верна. За деньги ум не купишь!

— Погоны тоже! — вставил полковник. — Звания надо заслужить годами службы, и чем вернее служишь, тем быстрее падают на погоны звезды!

— Согласен. Касаемо военных у меня давно сложилось негативное мнение, и вот так, за одну беседу, его не разрушить. Требуется время, а самое главное — больше положительных примеров. Их-то как раз и маловато.

— Не забывайте, в некоторых странах, где у власти стоят военные, не скажешь, что население выказывает какое-либо недовольство, скорее, наоборот — за порядок все! Но почему-то, когда касается персонально каждого, находится тысяча причин не выполнять требования закона.

Как говорится, своя рубашка… Нас подводит двойственность восприятия окружающего мира. Мне выгодно — я чту закон, нет — я пытаюсь в лучшем случае не замечать его требования, в худшем стараюсь его обойти.

То и другое преступно, и никак не укладывается в доктрину честного социума. Вообще-то мы порядочно ушли от темы нашей… встречи. — При слове «встречи» полковник ухмыльнулся и что-то пробормотал себе под нос одними губами. Потом добавил: — Вернемся к делу, господа!

Он взял со стола листы плотной бумаги, сквозь которую был виден оттиск гербовой печати, и начал читать, предварив оглашение документа небольшим комментарием.

— Чтобы не быть голословным, зачитаю постановление генеральной прокуратуры России, вынесенное по ходатайству правительственных компетентных органов. Следовательно, все происходящее с вами в данное время является абсолютно законным. Итак, прошу вашего внимания. Свершено секретно. Подлежит немедленному исполнению.

Решением подкомиссии по охранению государственных секретов при Управлении делами Президента России принято постановление применить в отношении граждан России Завьялова Александра Ивановича и Жуковой Татьяны Викторовны меру пресечения в виде содержания под стражей по обвинению в завладении сведениями государственной важности под грифом «секретно», а именно тремя лабораторными журналами.

Кроме того, вышеуказанные Завьялов А. И. и Жукова Т. В. обвиняются в хищении двух особо ценных подопытных животных. До окончании следствия подозреваемых держать под стражей, вплоть до особого распоряжения Генеральной прокуратуры России. Подпись: Председатель особой комиссии по делам государственной безопасности Генеральной прокуратуры России госпожа Колонтай Е. И. Ну что, убедительная бумага? По сути, это карт-бланш. Мне и объяснять-то что-либо вам не было необходимости, но я уважаю права граждан своей страны. Так, с юридической стороной разобрались… теперь дело осталось за малым.

Зачем вам понадобилось производить хирургические манипуляции с нашими подопытными крысами? Я знаю, что они в некоторой степени разумны. Правда, этот феномен не был предусмотрен нашей программой исследований. Так сказать, побочный результат… Я повторяю вопрос. Зачем Вам понадобилось лезть со скальпелем к нашим крысам?

— Я обязан отвечать?

— Конечно. Это не обсуждается.

— А не буду отвечать. Не буду — и все!

— Вот как? Хорошо. Это ваше право. Только не забывайте, что это вы, а не я, сейчас находитесь под арестом и на заметке у прокуратуры России! И потом, у нас имеется масса способов развязать вам язык.

— Пытать, будете?

— С чего вы взяли? Зачем заниматься грязными делами, когда существует «сыворотка правды»?.. Поймите вот еще что: у вас нет шансов вырваться отсюда, кроме как сотрудничая со мной, вместо того, чтобы идти на конфронтацию.

Вести себя так, по меньшей мере, неразумно. Совершенно бессмысленно и, добавлю, небезопасно! У моего терпения есть предел. Не советую его испытывать. Ваша девушка понравилась не только моему солдату.

— Вы негодяй!

— Вы правда так считаете? По моему, я просто выполняю свой долг!

— Ничуть не бывало! Такими бесчестными способами добывают информацию только люди, не обладающие ни честью, ни совестью!

— Эк вы меня здорово разнесли, я уже испугался и весь дрожу! Еще раз предлагаю добровольно, без давления, честно ответить на вопросы, нас интересующие. Кстати, может, ваша спутница окажется более благоразумна? В таком случае я обращаюсь с тем же вопросом к вам, милочка.

— Никакая я вам не милочка! Бросьте эти ваши бесполезные штучки. Я вполне зрелая женщина и на хамство и грубость отвечаю тем же. Понятно я изъясняюсь? Ничего вы от меня не добьетесь!

— Да вы заговорщики, дорогие мои! Что ж, время мирных разговоров прошло. Позовите доктора, — сказал полковник, обращаясь к помощнику. — И побыстрее! Котлеты надо приготовить, пока они не заветрелись!

— Слушаюсь!

Помощник начал вызывать нужного человека по рации. Тот немедленно ответил, что скоро будет. Через пару минут в дверь постучали, и на пороге показалась фигура ладного парня, можно даже сказать, что форма была ему к лицу. Улыбаясь, он спросил:

— Вызывали, господин полковник?

— Был грех, вызывал. Надо попросить двух упрямцев рассказать нам, как все было. Только правду и ничего, кроме правды!

— Понял. Будет исполнено.

С этими словами он расстегнул свой саквояжик, извлек оттуда два маленьких овальных листочка, похожих на лейкопластырь. Когда с одного из них была снята защитная пленка, он стал похож на лейкопластырь еще больше.

— Минутку внимания, господа. Перед вами самая передовая технология в области психологического воздействия на человека. Приклеиваем вам на запястье этот листочек — и ваша воля сломлена. Заранее предупреждаю — без фокусов!

Будете срывать, вам же хуже, наденем наручники. Так что расслабьтесь и не упрямтесь, это для вас неизбежно!

Подойдя к Александру, он взял его за руку и начал пристраивать свой фиговый листочек. Улучив момент, Александр ударил высокого, вложив в кулак всю силу, и тот рухнул, как подкошенный.

— Что ж, молодцом, нокаут, чистый нокаут! — прокомментировал полковник. И, уже вновь обращаясь к помощнику, резко произнес: — Охрану! В камеру обоих, раздельно! Не кормить, воды не давать! Выпускать только на допрос, если сами изъявят желание. Хватит с ними няньчиться. Пора говорить по-взрослому!

Глава 14

Появился солдат, ранее выгнанный полковником немного охладить пыл. Теперь ему доверили конвоировать Александра. Татьяну поручили средних лет сержанту. Странно даже: уже не молод, а все еще сержант. Он взирал на Татьяну абсолютно безразлично, вел ее, грубо подталкивая в спину, на протесты девушки никак не реагировал.

Вскоре они оказались в подвале родного института. Под камеры были приспособлены два промышленных холодильника. Они, конечно, не работали, но это мало утешало. Двери были закрыты наглухо, вентиляция осуществлялась только через маленькие окошечки, заделанные мелкой сеткой. И самое неприятное — запахи!

Было совершенно непонятно, чем конкретно пахнет, но в сумме весьма неприятно. А еще Татьяне очень хотелось в туалет. Она понимала, что ее никто не выпустит, придется как-то выходить из неприятного положения… Александру, как мужчине, было легче переносить подобные неудобства. Охрана находилась возле дверей морозильных камер…

Александр попробовал было громко позвать Татьяну, но получил лишь предупреждение от охранника. Тогда он стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Что же делать дальше?

Конечно, будь он один, проблем было бы меньше, но с ним Татьяна, и она страдает. Самым удручающим для него было то, что в ее злоключениях виноват он сам, и только он один! Где и как он проявил неосторожность, когда потерял бдительность?..

И когда, в конце концов, совершил роковую ошибку, что привела их в этот малоприятный во всех отношениях подвал? Наверное, для большей схожести с тюремной камерой под потолком одиноко висела и тускло светила лампочка, и ее нельзя было выключить.

В глубине камеры стояла скамья. Обычная парковая скамейка. Александр узнал ее, он видел эту скамью в скверике во внутреннем дворике института и не раз сиживал на ней, размышляя над своими проблемами. Было так удобно вдали от коллег обдумывать любой вопрос, пока никто не помешает.

Он прекратил вышагивать по камере (хотя формально это обычный промышленный холодильник, мысленно называть это помещение по-другому уже невозможно, подумалось Александру. Тюрьма она и есть тюрьма!), присел на старую знакомую скамейку. Сколько сейчас времени?

Определить трудно, никаких окон, естественно, в подвале не было, а часы и все предметы, находившиеся в карманах, были отобраны охраной и уложены в толстый целлофановый пакет. Оставалось только примерно прикидывать. По расчетам Александра, было что-то около полуночи. От всех сегодняшних переживаний он здорово устал. Постаравшись поудобнее прислониться к стенке, он незаметно для себя самого задремал.

Виделись ему не радужные перспективы их с Татьяной будущего. Почему-то возник силуэт полковника, он грозил кулаком, при этом что-то крича, судя по выражению лица — сплошные ругательства. Лицо у него сделалось даже не красным, а скорее, пурпурным, и глаза почти вываливались из орбит… Александр тряхнул головой. Бр-р! Изыди! Видение исчезло.

Зато возникло нечто другое: в углу камеры белым пятном виднелся Изюм. Правда он уже был не совсем белый, скорее, какой-то серый… ну, прямо кролик! Ему бы еще морковку в лапы — и не отличишь! И стоял он как заяц, на задних лапах, активно жестикулируя, будто хотел что-то сообщить: прикладывал к губам свой одинокий коготок. На человеческом языке жестов это означало: «Тихо, ничего не говори, нас могут услышать!»

Странно, с видениями обычно не разговаривают, подумал Александр. Если только… человек не сходит с ума. Да нет, еще рановато, суток не прошло. Одиночка ты моя, одиночка… интересно, как там Танечка?

Он потряс головой, однако видение не исчезло, наоборот — приблизилось и показало исписанный лист бумаги.

— Боже! — не удержавшись, воскликнул Александр, но тут же замолчал. И уже про себя подумал: «Так он настоящий! Вот счастье!» Приятно встретить в тяжелую годину верного товарища. Да, это товарищ. Ну и что, что он на четырех лапах? Разве не бывает четвероногих друзей?

Правда, человек обычно подразумевает собаку… Но тут уникальный, особый случай! И потом, в камере-то оказался не пес, а Изюм, и пришел он оказать помощь!

Александр этому факту был бесконечно рад. А как же иначе, это вам не бездушный и хитрый полковник! Тут вам верный товарищ и друг на все времена и пространства! И это поразительно. А главное — своевременно! Взяв из лап Изюма бумагу, он прочел: «Пришлось вернуться к старому испытанному способу общения посредством пера и бумаги, дабы не допустить, чтобы охрана что-либо пронюхала. Дела плохи! Я подслушал разговор полковника по телефону, видимо, с кем-то важным. Из обмена фразами я понял, что Вам грозит смертельная опасность!

Если Вы не заговорите и не подпишете бумаги, они Вас уничтожат. На самом деле они Вас, к сожалению, уничтожат в любом случае… Они никогда не оставляют следов, это их правило. Ваш друг и сокурсник тоже под арестом, с той лишь разницей, что под домашним, но выйти не может. От него помощи пока ждать не приходится.

Надеяться можно только на себя. Я кое-что придумал, вот только не знаю, понравится ли Вам мое предложение… правильней будет сказать — единственно возможный вариант. Выход так сказать из сложившейся ситуации.

У них в секретной лаборатории, куда я могу пробраться, находится уникальная и единственная в мире установка. Ее возможности по и изменению функций головного мозга восхищают! Это детище Вашего несостоявшегося коллеги.

Когда я у него был час назад, он предложил взорвать эту треклятую машину к чертовой матери. Она создана слишком рано, человечество еще не готово осознать ее возможности и использовать их во благо всех живущих на Земле. На его предложение я посоветовал пока не спешить. Надо использовать машину для вашего спасения, а потом можем и взорвать.

И снова — во благо человечества, потому что оно еще не готово к использованию такой техники, опередившей свое время. Обязательно найдется симпатичный негодяй, вроде нашего полковника, который, прикрываясь патриотическими лозунгами, попытается обеспечить себе, любимому, мировое господство! Таких примеров в вашей истории великое множество.

Что там Полковники, обычные ефрейтор оказывался на грани мирового господства! Не хотелось бы в очередной раз наступить на одни и те же грабли… У меня к Вам есть предложение, выходящее, в Вашем понимании, за рамки разумного, а точнее — приемлемого.

Одним словом, чтобы сбежать отсюда, Вам придется… будем надеется, временно, процесс еще до конца не проверен… результаты нестабильны, отсюда вероятность успеха пятьдесят на пятьдесят… то ли машина еще не набрала необходимой мощности, то ли вообще надо менять технологию… в любом случае, другого выхода нет! Если Вы примете мое предложение, Вам придется стать одним из нас, принять облик крысы.

Решение за Вами. Но учтите, у Вас очень мало времени! Пока Вас не мучит жажда, и голод еще не заявил о себе, пока разум не помутился, — решаетесь! Могу сказать только одно: быть одним из нас не так уж плохо. Во всяком случае, я, крыса, сколько себя помню, человеком стать даже не думал… вернее думал, но крысой я себе больше нравлюсь. Сама процедура очень проста.

У них в криохранилище есть несколько крысиных тел, с которыми перед анабиозом была проведена операция по удалению крысиного „я“, и теперь их память абсолютно чиста. Стоит оживить организм и при помощи упомянутой выше установки перенести Ваше „я“ и весь Ваш жизненный опыт, — и Вы возродитесь в оживленном экземпляре!

Почему именно возродитесь?

Есть один нюанс, крайне неприятный для Вас. После сканирования головного мозга Ваше „я“ окажется в блоке памяти, который я принес с собой. Чтобы обеспечить перенос, Вы, пока находитесь в сознании, должны умертвить свой организм.

Я понимаю, на это трудно решиться. Но это необходимо, чтобы исключить возможность случайного наложения двух Ваших „я“. Точно не знаю, почему так происходит, Ваш коллега говорил, что это связано со сложностью сочетания времени по отношению к теории поля, возможно приводит к преобразованию одного из двух „я“ в анти материю.

Что происходит в подобных случаях, Вы сами знаете, поскольку Вы ученый… но, если подобное случится, оба Ваши „я“ аннигилируют, и тогда Вы исчезнете окончательно и навсегда. Я бы очень не хотел этого увидеть. Блок памяти готов, время, необходимое для полного сканирования, индивидуально, и процесс сканирование может затянуться, а мне надо еще успеть добраться до установки в течение пятнадцати минут!

Такова технология перемещения сознания в другую оболочку. Да, еще… Татьяна уже дала предварительное согласие, если Вы согласитесь, то и она последует Вашему примеру. Так что решающее слово за Вами. Напишите ответ. Я специально оставил место!»

Александр долго не мог сосредоточиться. Очень уж неожиданным это послание оказалось в череде событий, последнего времени. Он мог, конечно, представить многое, что показалось бы нереальным для большинства обычных людей… но такое! Даже при его богатом воображении подобная фантазия не могла бы прийти на ум Александру. Однако великое сочетание времени и события сделало свое дело. Теория причинно-следственной связи сработала, как должно. «Выбора нет!» — произнес он про себя.

Пора определяться. Хотя ему становилось не по себе при одной лишь мысли о том, что он перестанет существовать, пускай и на непродолжительное время… Непродолжительное ли? Изюм намекал в записке, что установка несовершенна… и потом, его-то тела больше не будет! Куда же, в таком случае, он вернется?

Абракадабра какая-то. Все это выглядит чересчур неправдоподобным! Но он себе неустанно повторял: другого выхода нет! Страшно хотелось пить. Он старался не обращать на это внимания, но организм при нехватке влаги такие мелочи, как проблемы разума, волнуют мало, несмотря на старания Александра осознать, что на самом деле их с Татьяной ожидает… Делать нечего, не остается ничего другого, кроме как довериться спасителям…

Взяв прикрепленную к посланию ручку, Александр написал одно из самых кратких выражений согласия, какие ему были известны: «ДА!» Соблюдая осторожность, он молча передал записку Изюму. Тот просмотрел последний лист, одобрительно кивнул и, сняв с себя миниатюрный рюкзачок, развязал его и протянул Александру.

В рюкзаке оказалось небольшое электронное устройство, с виду напоминающее системный блок компьютера, только очень маленького. Там же было множество длинных проводов с датчиками и инструкция по их установке.

Установив все датчики согласно инструкции, Александр жестом дал знать Изюму, что все готово, и тот включил прибор. Сканирование началось. Александр ощутил легкое помутнение сознания и слабое жжение в местах касания датчиков. Прошло больше часа.

За это время у Александра не раз возникало желание сорвать проклятые датчики с головы… но сделать этого он, конечно, не мог — вернее, не имел права. Слишком туго все завязалась в один большой узел!

И Татьяна, и работа, события последних дней, и загадочный ИНКРЫС…

Наконец, процесс сканирования был завершен. Изюм бесшумно подошел, собрал оборудование обратно в рюкзак и протянул то, что должно было обеспечить последний пункт плана. Ампулу с цианидом.

— Вот и все, — сказал себе Александр шепотом. Глаза накрыла черная пелена. В последний момент он вдруг ясно увидел хитрый взгляд Изюма. Показалось от необычности ситуации? но тут же все потемнело и исчезло. Навсегда.

Открыв глаза, он увидел пол, причем, очень близко. Осмотрелся по сторонам — и наткнулся взглядом на огромный, как ему показалось, древесный ствол, почему-то черного цвета, к тому же без единого сука да ещё правильной формы. Его осенило: это ножка стола! Тогда почему я вижу все в таком необычном ракурсе, как будто мои глаза вынули и положили прямо на пол?.. Что это со мной? Вроде бы я не очень долго был без сознания… Разрядом молнии пробежала мысль: да я же умер!

В этот момент он вспомнил все. Последний взгляд Изюма и все, что было раньше. Непреодолимый страх вдруг охватил Александра. Неужели я… я теперь принадлежу к ним, к ИНКРЫС?! Не может быть! Преодолевая страх, Александр медленно перевел взгляд на собственное тело.

О ужас! Он увидел две крысиные лапы, и что самое удивительное — они повинуются его воле, двигаются по малейшему желанию, как это делали прежде его руки. А чего он, собственно, ожидал, соглашаясь на это безумие? Знал, на что шел… Просто эффект оказался слишком уж непривычным, равно как и неожиданным. Хоть стой, хоть падай. Он предпочёл всё же остаться стоять, пусть и на четырёх лапах.

Он никак не мог отважиться окинуть взглядом свое новое тело целиком. Разум упорно сопротивлялся, не желал мириться с новым положением дел. Можно подумать, путешествие в информационном поле лучше, тем более, что это билет в одну сторону!

Да и есть ли оно вообще — вопрос спорный… Набравшись храбрости, Александр резко глянул вниз, вдоль своего нового тела. Перед его глазами предстало, спокойно лежащее на полу довольно симпатичное в общем-то тельце, с четырьмя лапками, с длинным голым хвостом… зато оно было покрыто роскошным белым мехом. Боже, сколько раз он в лаборатории видел подобное, но теперь… Мелькнула ядовитая мысль, вот и ты теперь иной разум!

Ну что ж, не так уж и плохо. Могло быть хуже — серый цвет меха, например. Он пошевелил ногой… пардон, задней правой лапой. Придется привыкать к новым терминам. Теперь не скажешь, к примеру: затекли ноги. Следует говорить: затекли задние лапы. Интересно, у крыс тоже затекают конечности? Ничего, скоро узнаю.

Александр попробовал погладить правой лапкой по животику. Получилось. А если чуть посильнее? Ой, больно! Коготочки-то острые. Надо поосторожней, а то, неровен час, вскрою ненароком собственное брюхо — и привет. Я же не японская крыса, что бы харакири себе устраивать! Не молния, чай, хочешь — расстегнул, хочешь — застегнул…

С этого момента надо вести себя очень осторожно. Лучше подумать заранее, чем потом пожинать плоды неумелого обращения с новым организмом. Ведь, если подумать, какая грандиозная вещь получилась! Явных отклонений в своем «я» не замечаю, похоже, их нет, во всяком случае — пока. Самочувствие нормальное, внешние ощущения не изменились, четко чувствую температуру окружающей среды.

Цвета, интенсивность света — как обычно. Пожалуй, самым интригующим для меня новшеством будет хвост! Да! Я его чувствую. И могу им управлять! Хотя у нас, у людей, его давно нет, атавизм, если, конечно, верить теории эволюции по Дарвину… Занятная штуковина получается: из птиц в крысы, потом в обезьян, затем в человека, а отдельная особь — это я — обратно в крысу? Воистину, круговорот людей в природе!

Ну что, попробую пойти… или как сказать — поползти? Или все-таки пойти?.. Ладно — пошагаю! Александр сделал усилие, и тело твердо встало на все четыре лапы. Но при попытке шагнуть мозг машинально дал команду только задним лапам, и он, естественно, упал.

Падать крысе — не то, что человеку. Человек при неудачном падении может повредить любую конечность, а потом приходится долго лечиться. Александр же не ощутил никакой боли, просто завалился на бок и тут же вскочил. Со второго раза все получилось. Как гром среди ясного неба, откуда-то сверху донесся голос Татьяны:

— Молодец! Неплохо для первого раза, тем более, для новичка. — Следом раздался смех.

Он посмотрел вверх и обмер. Сверху на него с лукавой улыбкой смотрело нормальное человеческое лицо Татьяны. От этого зрелища Александр лишился дара речи, а как теперь узнаешь, умел ли вообще говорить этот размороженный или нет?..

Теперь можно считать — он сам. Александр еще не осознал всю трагичность случившегося, но уже, начал понемногу догадываться: случилось непоправимое. Каким-то образом Татьяна избежала превращения, а он нет. Как так могло получиться? Загадка. Он уже собрался было хоть что-то спросить у Татьяны, но она опередила его:

— Дорогой… Разреши мне называть тебя так, все-таки нам было хорошо вдвоем.

Александр молча, напряженно вслушивался в голос Татьяны и, к своему сожалению, явно расслышал фальшивые нотки. Она продолжала:

— Именно мне поручили объяснить тебе настоящее положение дел и непростую ситуацию, в которой ты оказался. А все из-за твоей слишком ценной головы… вернее, того, что в ней находится. На тебя давно положило глаз военное ведомство, вот только подходов к тебе найти не удавалось. Разведка провела полномасштабное расследование, а затем и планирование операции на предмет твоей вербовки.

По собранным данным выходило, что привлечь тебя к работе, которая противоречит твоим моральным и принципиальным убеждениям, не представляется возможным. Тогда было принято решение обманным путем завлечь тебя в ловушку, что было и сделано. Главной приманкой была выбрана я. Кроме того, мне было поручено контролировать достоверность нашей легенды. Изюм и Изюминка тоже наши агенты.

Правда, они выполняли задание не за совесть, а за страх. Они были на крепком крючке. В результате ты — здесь, и в том виде, который нас устраивает. Так что, в общем и целом операция удалась. Ты не переживай, с твоим новым телом сделана операция на речевом аппарате, ты можешь говорить.

Александр прокашлялся, как сделал бы это, оставайся он все еще человеком, как делают это перед микрофоном и заговорил, точнее, запищал — настолько тонок был у него теперешний голосок.

— Это чудовищно! Это преступление против человечности, не говоря уже о нарушении прав человека! Вы все за это ответите! Вы все окончите свои дни за решеткой!

— Вряд ли. Никто не знает, что ты здесь, да еще в таком обличии. Забыл? Ты покончил жизнь самоубийством по причине осознания своей вины и угрызений совести!

— Какая чудовищная ложь!

— Очень может быть. Но тебя среди людей уже нет, ты более нигде не числишься. Ну разве, что твоё бывшее тело пылится сейчас в морге! Правда, местное отделение полиции завело дело о двух смертях. Но наши люди уже работают, и дело скоро будет закрыто за несостоятельностью версии о серийном убийстве.

А хочешь посмотреть свои похороны? Можем устроить прямую трансляцию. По-моему, всегда интересно узнать, как же на самом деле о тебе будут говорить товарищи и коллеги. Прощание состоится завтра. Если есть желание, то…

Александр, как мог громко, пискнул:

— НЕТ! И еще раз — НЕТ!

— Вот и славненько. Все равно тебе придется смириться и работать на нас.

— Значит, смерть нашего микробиолога — тоже часть вашего адского шоу?

— Ошибаешься. Это не шоу, а оправданная необходимостью операция. Оглянись вокруг!

Я это говорю тому, кто был человеком. Мир ополчился против нас, и все — из-за треклятых ресурсов! Кто виноват, что наши предки были завороженЫ просторами расстилавшиеся перед их взором и завладели шестой частью суши, не считая Аляски? Теперь мировой капитал хочет прибрать к рукам наши богатства. Не говоря уже о Бильдербергской группе!

Ради этого они идут на любые запрещенные для нормального разума действия! Пока они используют — дипломатические и пропагандистские приемы. Мы, дескать, и Империя Зла, и губители демократии… Как-то быстро все забыли, что освободили Европу от фашизма — МЫ, а теперь в виде благодарности втайне готовятся к полномасштабным военным действиям. И это в наше время, когда, как они говорят, мир полон гуманизма, и они, понимая чаяний малых народов, всецело поглощены решением их проблем!

Чушь, пустая болтовня. Все делается для отвлечения внимания от главной задачи: погреть руки на русской нефти и газе! Желательно совершенно бесплатно, жертвы со своей стороны в расчет не берутся. Наша разведка добыла сверхсекретную карту Пентагона, как и между кем будет поделена территория России в случае ее ликвидации или развала. Вот ее копия. Может, это тебя убедит.

Татьяна положила на пол карту, по которой Александр в нынешнем виде мог спокойно гулять.

— На карте, как видишь, наша страна порезана на куски, и каждый имеет цвет флагов тех стран, которые на них претендуют.

— Почему, собственно, я должен верить этой карте? Что, если она сфабрикована?

— Может, и сфабрикована. Посмотри внимательно: все страны есть, вот только нашего русского флага на этой карте не предусмотрено!

Так куда же они собираются деть русский народ? А никуда. Просто уничтожить! Или как говаривала незабвенная Маргарет Тетчер: оставим миллионов пятнадцать, чтобы обслуживали нефтяные скважины и газопроводы, вот так!

Поэтому мы, военные, имеем право нанести удар первыми. Это уже запланировано, Генштаб занимается разработкой планов военных действий. Главный упор делается на нанесение опережающего удара особым видом оружия, и ты нам поможешь в его создании!

— Никогда!

— Если не согласишься — издохнешь в этой так понравившейся тебе крысиной шкурке, поверь, малоприятная участь. И потом не забывай, что крысиный век гораздо короче нашего. Нравится тебе такая перспектива? И наоборот, когда все закончится, мы подберем тебе тело — на выбор, какое захочешь из числа вражеских жертв войны, которую мы обязательно развяжем, и выиграем, а начнётся она, очень скоро! Не позволим порезать на куски нашу Родину!

— Значит, ты со мной спала из патриотических соображений?

Глава 15

— Не только. Откровенно говоря, ты мне действительно очень нравишься, и это я уговорила руководство не применять к тебе варварских методов воздействия, что входило в планы генералов. Запугать! Измучить! Даже пытки не исключались, если ты будешь упорствовать. И насильно заставить работать! Как видишь, букет довольно ароматен, даже слишком.

Не стоит к нему приближаться и особенно — вдыхать запахи! Поэтому я прошу тебя, ради наших прекрасных дней… Соглашайся! Иначе беда придет к тебя и уже никогда не покинет! Дело в том, что при работе установки, как показали предварительные расчеты, полученные психологические травмы остаются навсегда, никакими новыми телами этого ущерба не исправить!

Честно говоря, не хочу, чтобы так произошло. Я к тебе питаю чисто дружеские чувства и не хочу, чтобы ты причинил себе вред. Я хоть и агент, но, как ни удивительно, человек тоже! В своей жизни я, в сущности, одинока и никогда не была привязана к мужчине…

— Снова-здорово! Заново начала играть в коварную игру? Плести свою очередную паутину? По опыту знаю, если женщина заговорила о дружбе — жди беды. С этого дня ты мой враг, как ни прискорбно мне это говорить. Ты надругалась над святым чувством любви. Вывод: тебе верить нельзя ни при каких обстоятельствах!

После того, что ты натворила, от тебя можно ждать любого предательства. Мое воспитание не позволяет применять в разговоре крепких выражений, которых ты в полной мере достойна. Пусть это останется твоей головной болью! Лично я тебя уже перенес из списка людей в список тварей без совести и чести, куда немногим раньше зачислил и твоего полковника. Редкий мерзавец!

Но, по правде говоря, ты его переплюнула. Так ловко все провернула… А я, старый волк, попался! Так мне и надо. Доигрался в любовь до крысиных усов. Видимо, в жизни я сделал что-то не так, и меня покарали.

Только вот чем я разгневал высшие силы настолько, что они позволили мне поддаться на твои чары? Учти, расплата, рано или поздно настигнет и тебя. Моя месть будет беспощадна! С тобой я буду абсолютно жесток!

— Не зарекайся, милый.

— Никогда, слышишь, — никогда больше не называй меня «милым» или другими подобными словами из наших бывших отношений! Они ушли из моей жизни раз и навсегда!

— Хорошо. Буду называть тебя просто Сто Первый.

— Почему Сто Первый?

— Номер криоячейки, где лежало тело, которое тебе досталось: Сто один. Устраивает?

— Вполне. Мне все равно, как меня будут называть. Все равно вам не удастся меня околпачить, дудки.

— Еще не вечер. Будем надеяться, твой инстинкт самосохранения сработает. Не важно, какое тело у тебя, важно другое, то, что можно выразить известной максимой: «Я мыслю, следовательно, я существую». По сути, тебе предлагается вечная жизнь! Ради такого приза и куда более стойкие, чем ты, изменили бы свою точку зрения.

Представь: проходят века, меняются поколения, и ты от каждого впитываешь самое лучшее, самое передовое, накапливаешь мудрость тысячелетий, становишься практически богом… Нет — выше бога!

— В красноречии тебе не откажешь. Интересно, сколько тебе платят? Наверняка, немало, судя по тому, как ты стараешься… надеешься сладко пожить… Смею тебя расстроить: пока я жив — в любом виде! — не успокоюсь до тех пор, пока не увижу, что ты мертва. Мертва морально, окончательно и бесповоротно! Не будет мне покоя, пока не удостоверюсь в этом лично.

— Я знаю, мужчины бывают жестокими. А что, если не было иного способа, кроме как через устранение моего бывшего шефа, попасть в твое окружение?

— Все, перебор! Хватит! Сказками сыт по горло! Где моя камера, клетка или что там у вас для меня приготовлено?.. Не желаю больше с тобой общаться!

— Как скажешь. Залезай в клетку!

Александр демонстративно заложил за спину передние лапы и, как когда-то декабристы, гордо шагнул в клетку. Закрылась дверца. Татьяна накрыла клетку черным куском материи, легко подняла ее и вышла из помещения.

Лежа в клетке, Александр обдумывал свое положение.

Положеньице, прямо скажем, не из приятных, оставляет желать лучшего! Одно только было непонятно: как вести себя в данной конкретной ситуации? Нелегко вот так, в одночасье, после тридцати с лишним лет жизни в одной оболочке, вдруг переселиться в другую… да не просто в другую, а кардинально отличающуюся от прежней!

Есть мощное оружие в моем арсенале — это мозг, ну, и еще немного когтей и зубов! Странно так о себе думать… Но необходимо привыкать ради своего спасения. На данный момент у меня нет ни одного союзника. Это минус. Однако присутствие духа не потерянно, и это плюс! Во всей этой истории есть для меня как для ученого одно большое преимущество.

У меня появилась уникальная возможность увидеть собственными — вернее, крысиными — глазами всю технологию этого дьявольского процесса! Хотелось бы повидать бывшего сокурсника… интересно, к какому лагерю его отнести? Внутренний голос подсказывает, что к моему, в котором на первом месте всегда ум, совесть и честь.

По старой памяти, он должен быть больше человеком, чем сволочью. Вспоминая студенческие годы, неизменно прихожу к этому выводу! Хотя как знать… люди меняются. Жаль, что не удалось поговорить с ним до этого подстроенного превращения. Он же у них главный по науке, значит, должен быть в курсе всех экспериментов, включая и мой.

Вариантов два. Или он всецело с ними, и тогда мне совсем худо. Или он делает все под нажимом… может статься, и под страхом смерти! От них всего можно ожидать. В том, что у них ничего святого за душей нет, я убедился лично, окончательно и бесповоротно! Любопытно, куда она меня несет? Кстати, вот еще одна предательница. Мне кажется, ей абсолютно все равно, кого продавать. Представится случай, она без колебаний родную маму продаст. И откуда только такие берутся?

Если разобраться, то оттуда же, откуда и все. Но, видимо, окружение, дальнейшее воспитание (или не воспитание) сыграли роковую пагубную роль. В самом деле, мне, например, не верится, что она в детстве могла намеренно давить лягушек, обидеть кошку или мучить щенка. Вряд ли. Хотя правы люди, когда говорят: чужая душа потемки…

Это истинная правда. Вот одна из причин, почему я здесь. Однако пора и выработать стратегию своего поведения. Чего греха таить, я полностью у них в руках, как раньше считал, так и сейчас считаю, — отнюдь не самых чистых.

Основной мой козырь — моя голова, какая бы она ни была, человеческая или крысиная. На этом и надо строить защиту, пока эта голова им нужна, я буду жив. И наоборот, высосав все возможное, они меня непременно уберут. Никакая внешность не спасет. К слову, когда я спрашивал у Изюма насчет критериев крысиной красоты, он ответил, мол, ничего особенного, почти все как у вас, у людей — глазки, брюшко, лапки, хвостик… за исключением носика.

Если он малоподвижен, значит, самка, скорее всего, будет плохой матерью, и детки будут страдать. А это нехорошо и неправильно, что у вас, что у нас. У Изюминки в этом смысле все хорошо, да и я ей нравлюсь. А для нас, для самцов, главное — показать, какой он непревзойденный любовник, тогда и потомство будет высший сорт!

Разум разумом, а инстинкты никуда не денешь… Они только-только приступили к освоению разума, а мы этим занимаемся уже весьма продолжительное время, — и то не избавились полностью от давления на сознание первобытных инстинктов. Что-то я отвлекся… Вернусь к стратегии. Моя основная задача — тянуть время и искать единомышленников.

Раз есть как минимум один раб, обязательно должны быть еще, это закон. Главное — не переигрывать, поначалу основной упор буду делать на то, что, мол, еще не привык к крысиной шкуре, деморализован, разбит и все такое…

Как долго удастся морочить им голову? Думаю, достаточно долго. Откуда им знать, как чувствует себя человек в подобной ситуации, они-то сами ведь никогда не были крысами! Так что шанс у меня есть, и немалый, ура! За борьбу! О! Она остановилась, с кем-то разговаривает. Надо послушать.

До него долетали лишь обрывки фраз, Татьяна и ее собеседник говорили очень тихо.

— Да, он здесь… Нет, не согласен. Надо с ним еще поговорить! Я говорила. Реакция отрицательная! Хорошо. Поняла. Есть в тридцать первую! Сейчас? По-моему, это преждевременно. Хорошо, попробуем. До вечернего доклада. Хорошо.

Из обрывков разговора пленник понял, что все еще только начинается. Но хорошо уже то, что они в раздумьях и колеблются… это мне на руку. Еще один момент, над которым необходимо подумать: как вообще питаются крысы, и чем меня здесь будут кормить? Питаться самостоятельно и по выбору, видимо, придется нескоро.

Когда общался с Изюмом, как-то непростительно мало внимания уделил вопросу питания, и теперь совершенно не представляю, что же на самом деле кушают крысы! Нет, я, конечно, помню, чем мы кормили лабораторных крыс. Однако то, что им приходилось потреблять, у меня вызывало тошноту. Так что вопрос будущего рациона остается пока открытым.

Ладно, доверимся госпоже судьбе, будь что будет.

Пока в голове у него прокручивались эти невеселые мысли, Татьяна с ношей прибыла к месту назначения. Александр услышал только характерное легкое шипение закрывающейся автоматической двери. Покрывало сдернули, да так быстро, что он невольно зажмурился от яркого света. А когда открыл глаза, увидел помещение — большое по старым меркам и огромное по нынешним.

Клетка покоилась на краю длинного стола. Для Александра — ни дать ни взять взлетная полоса аэродрома! Вдалеке, во главе стола сидели трое, и одним из них был старый знакомец, полковник. Александру все военные казались на одно лицо, но это лицо не узнать было решительно невозможно.

— С прибытием, уважаемый Александр Иванович! Как вы себя чувствуете?

— Я не могу чувствовать себя нормально, пока вы топчете своими сапогами эту благословенную землю!

— Вот как вы решили начать наше сотрудничество! С грубостей. Но, насколько мне известно, для вас этот стиль общения не внове.

— С вами — да.

— Впрочем, как пожелаете. У меня для вас две новости. Как всегда, одна хорошая, другая не очень. Традиционный вопрос: с какой начать?

— Все равно. С вами мне разговаривать не о чем.

— Так уж и не о чем? А как насчет вашей собственной жизни? Вернемся к новостям. Начну с плохой. Вашим куратором назначена небезызвестная вам Татьяна Викторовна, ваша бывшая девушка… Надеюсь, вам это понравится, и вы будете прекрасно проводить время. Вторая новость, хорошая.

Вас поместят в отдельные апартаменты, полностью адаптированные под ваши теперешние жизненные потребности. Даю вам сутки на отдых и акклиматизацию в новом жилище под номером триста одиннадцать, куда вас сейчас препроводит… пардон, отнесет Татьяна Викторовна. Учтите, из этого помещения сбежать невозможно. В целях вашей безопасности установлены камеры наблюдения, даже в туалетной и ванной комнатах.

Мало ли что… Так что не искушайте судьбу, не геройствуйте и не испытывайте наше терпение, оно и у военных тоже имеет предел. Через сутки приступаете к работе. Рабочий день у вас будет продолжительностью в двенадцать часов, с двумя перерывами на обед. Выходной один. Вопросы есть?

— Да, есть. Вы уже в детстве были негодяем, или стали таковым по долгу службы?

— Вам очень нравится оскорблять меня. Продолжайте, если вам это нравится. Я великодушен сегодня… и вообще, к вам я питаю особые чувства. Вы мне напоминаете меня самого в молодости, только я был намного резче. Как сейчас говорят, крут.

— Как раз это удивительно меньше всего. — Впервые за день Александр позволил себе пошутить. «Надо вживаться в образ!» — подумал он, и добавил: — Вам бы одеяния монаха! Очень бы пошло.

— Чего-чего, а выдержки и юмора вам не занимать. Похвально! Однако время идет… ваше время отдыха. Если вопросов более нет, предлагаю разойтись. В своей квартире вы найдете все, что вам нужно, включая интернет. Думаю, понимаете, что он строго односторонний?

— Конечно. Не ждать милостей от природы, а взять их своими руками наша задача!

— Это вы к чему?

— Да так… аллегория. Спокойной ночи! Я так точно не против вздремнуть. Устал от ваших отвратных… э-э-э… физиономий.

— Татьяна Викторовна, доставьте, пожалуйста, нашего гостя в его апартаменты. И вот еще что, Александр Иванович… Дабы вы могли удостовериться в моем добром расположении к вам, вот, возьмите. — Полковник протянул крохотные наручные часы.

Добавил: — Это наше ноу-хау. Единственное место на всей планете, где делают такие часики. Заводить не надо, работают на распаде плутония. Сами понимаете, что при времени его полураспада, на ваш век хватит. Тем более, что он может резко сократиться… шучу!

— Ну и шуточки у вас, господин полковник, — ответил Александр, — хотя… Кто знает?

И криво усмехнулся крысиной ухмылкой, которая ничего общего не имела с человеческой. Это он поймет потом, перед зеркалом, когда будет осваивать мимику на новом лице. Ему категорически не хотелось пользоваться словом «мордочка». Внутри-то он все тот же. Прежний. С лицом. К сожалению, надо отметить, что только он один и был в этом уверен на все сто.

Клетка дернулась и поплыла, словно корзинка аэростата. Сходство лишь усиливало покрывало, создавая полную иллюзию полёта в высших слоях атмосферы, где всегда темно. Вот я и астронавт, пошутил про себя Александр. Круто, как сказал бы полковник. Да уж, круче не бывает, — еще более грустно подумалось ему. «Аэростат» плыл недолго, вскоре остановился; звук раздвигающихся дверей подсказал: лифт, затем кабина резко набрала скорость.

Ориентируясь на скорость и время движения, получалось, что кабина преодолела этажей двадцать. Тяжесть не прибавилась, а уменьшилась, стало быть, они опускались. Ничего не скажешь, глубоко забралась военная наука… Некоторое время двигались по коридору. Александр считал секунды и старался запоминать повороты, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве.

Часы, подаренные полковником, хоть и сидели на лапке как влитые, но почему-то не светились. Скорее всего, это был очередной трюк военных.

Собственное положение заставило Александра вспомнить эпизод заточения Эдмона Дантеса в замок Иф, когда того вели в камеру с завязанными глазами, и он считал ступени и повороты лестничных маршей в попытках понять, куда именно его ведут.

Он, конечно, не претендовал на судьбу литературного героя, но знать, даже примерно, куда его несут, крайне полезно.

С негромким характерным звуком раздвинулась очередная дверь, и клетка замерла на твердом основании. Татьяна убрала чехол. Через прутья Александр увидел маленькое вытянутое помещение, по стенам которого располагались небольшие дверцы с номерами.

Чисто колумбарий! Может, они постепенно меня приучают к моей возможной участи? Или… Надписей с именами, однако, не было, значит, это всё же не стена печали. Тогда что?

Увидев на одной из дверок номер 311, упомянутый полковником, Александр понял, что это и есть его «апартаменты». Новое место жительства. Что ж, посмотрим.

Татьяна приложила пальчик к оранжевому кружку на двери, та сразу же открылась с шипением пневмопривода. Куратор вплотную приставила клетку к дверке. Размеры проемов четко совпадали, и это говорило о том, что в этой конторе продумано все. Александру ничего другого не оставалось, кроме как пройти в коридор своего жилища. Дверь за ним закрылась, успев впустить лишь последнее пожелание Татьяны: «Хорошего отдыха!» «Спасибо,» — беззвучно отозвался в пустоту Александр, оказавшись в пропорциональной его нынешним размерам просторной меблированной гостиной. Он по-хозяйски уселся в кресло, положив задние лапы одну на другую, замер. Взял пульт. Глазами-то он видел, что размеры кнопок подходят к его пальчикам, но решительно не мог избавиться от двойственности ощущений.

Включилась панель. Передавались новости, по другим каналам шли обыденные передачи… Значит, там, наверху, никто и не подозревает о нависшей над миром угрозе. Угрозе всем жителям Земли, исходящей из этого подземного бункера.

Нет! Он не допустит, чтобы горстка негодяев разрушила то, что с такими трудами создавалось тысячелетиями руками многих и многих поколений людей всего мира! Пока бьется его небольшое по размеру, но очень пылкое и горячее сердце, у них ничего не выйдет. Так-то вот! Я разрушу этот ваш гадюшник изнутри!

Недавние события совершенно вымотали его. Подумать только, всего какие-то сутки назад он был нормальным человеком!.. Александр прилег на удобный мягкий диван и сам не заметил, как тут же уснул. Настенные часы показывали начало вечера. «Сутки, говоришь?» — промелькнули в сознании последние слова, после чего он окончательно погрузился в мир снов.

Прошло немало времени, прежде чем Александр открыл глаза, посмотрел на часы и поначалу не поверил своим глазам, вернее, той информации, что поступала в мозг от глаз, которыми приходилось пользоваться. Хорошо, хоть в собственном разуме сомнений не было. Судя по положению стрелок, он проспал пятнадцать часов кряду. Такого с ним раньше никогда не бывало.

«Деградируешь, товарищ!» — обращаясь сам к себе полушутливым тоном, подумал Александр. Потянулся, но привычного хруста костей не услышал и не почувствовал. Этого мне только не хватало! Как теперь я обойдусь без привычного хруста косточек? Ведь постоянно твердят и пытаются доказать, что у людей и у крыс тождественное строение скелета. Почему же, в таком случае, пальцевые суставы не щёлкают, а? То-то и оно.

Несмотря на все полученные накануне стрессы, чувствовал он себя великолепно, выспался, и даже появилось желание работать. Что ж, будем работать, с виду — на них, на самом деле — на себя и на человечество! Где наша не пропадала! Ни у кого нет еще технологий по проникновение в сознание человека, и соответственно, чтение мыслей невозможно. Это один из моих главных козырей в этой игре.

Получив благодаря аутотренингу заряд бодрости, он просеменил на кухню, она же была и столовой. Стол был рассчитан явно не на одного, однако, судя по жесткой дисциплине, которой пугали Александра, гости здесь предвидятся нескоро… На столе лежала книга. Титульный лист гласил: «Меню. Заявка на неделю ужинов и завтраков». Обед, видимо, предполагался на рабочем месте.

Перевернув страницу, он увидел плоскую клавиатуру с мощными кнопками и сразу догадался, почему они именно такие. Набирать-то текст придется коготочками! Обычные кнопки долго не прослужат. Продолжая знакомство с новым жилищем, Александр прошел в рабочий кабинет, осмотрел его оценивающим взглядом профессионала. Подумал: «Все как у людей.

То есть как у представителей ИНКРЫСа. Совсем упустил из виду, что я теперь их равноправный представитель — и по крови, и по духу… Где же тогда мои соплеменники?» Клавиатура компьютера была выполнена в том же стиле, что и в столовой. Сам компьютер был установлен на удобном столе из дерева.

В общем, имелось все необходимое для кабинета: только работай, работай и еще раз работай! Дверь в спальню отворилась легко, без усилий. По центру светлой комнаты, точно постамент, на крепких ногах возвышалась шикарная двухместная кровать со всеми причитающимися аксессуарами — одеялом, подушками, покрывалом. Довершали интерьер два ночных столика с абажурами ламп.

Довольно мило. Только зачем мне двуспальная кровать?

На одном из столиков лежал тоненький журнальчик. Открыв первую страничку, Александр немного опешил от заголовка: «Крыски по вызову». Далее шли фотографии предлагаемых на выбор сексуальных партнерш.

Вот это да! Вот чего не ожидал, того не ожидал… Надо полагать, подобный сервис тут осуществляется по всему муравейнику? Скорее да, чем нет. Как бы там ни было, система продумана, отлажена и действует наверняка не первый день.

Ну что же, пора проверить сантехнику. Дверь в душевую была прозрачна. Надо полагать, сделано это специально. Скажем, гостья моется, а ты наблюдаешь, как намокает ее только что бывший сухим мех…

Глава 16

Он представил, как все это может выглядеть, однако воображаемая картина его ни капельки не возбудила. Оно и понятно — чтобы быть полноценной крысой, ею надо родиться! Тут у меня явная нестыковка. Хотя… если, скажем, побрить гостью наголо, то, очень может быть, мне и понравится… Только как она бедная будет жить совсем лысая? Ей ведь будет холодно…

Ради справедливости как партнёру и мне необходимо будет побриться, что же из меня выйдет? Даже представить страшно! Господи, какую же чушь я несу! Хорошо, что перед самим собою. Ни на минуту меня не покидает мысль о возвращении в людское лоно… Точит и точит мое новое крысиное «я»… Действительно, разве можно забыть такой чудесный человеческий секс?. Но выход всегда можно найти. Я же мужчина, в конце концов, или где?! Единственное препятствие — это мое восприятие! Значит, будем перестраиваться.

Например, во время секса с крысой по вызову никто мне не запрещает это делать с закрытыми глазами представлять себе другую партнершу… Впрочем, я уже убедился, что лапки такие же чувствительные, как и мои прежние ладони, так что обмануть восприятие вряд ли удастся… Стоп. Что это я тут нюни распустил и сам себе могилу рою? Надо попробовать, а уж там видно будет. Так и сделаем.

Но вот в чем у крыс огромное преимущество — им не нужно никакой одежды! Захотел в душ — пожалуйста. Захотел искупаться — пожалуйста, после всего этого можешь хоть на работу, хоть в гости идти. Все прокатит, авторитет не пострадает!

Температура воды автоматически подстроилась по его желанию. А Александр кончиком своего хвоста проверял её на комфортность. (как будто он это проделывал всю жизнь!).

Поплескавшись вволю, Александр зашел в кабинку сушки, где гулял горячий воздух, словно в пустыне. Через несколько минут он, уже сухой и хорошо пахнущий после шампуня, уселся на диване в гостиной, включил новостной канал. Интересно, что там происходит наверху? Он слушал, и каждый сюжет ловил как весточку из мира, в котором жил прежде. До злосчастного знакомства с ИНКРЫСом… а теперь он сам стал его частью.

Он уже почти задремал, как вдруг в разделе хроники, где говорилось что-то о пожаре, услышал название родного института. Демонстрировались ужаснувшие Александра кадры: институт весь объят пламенем, дым идет практически из каждого окна… Это казалось невозможным, однако это происходило на самом деле!

Диктор сообщил, что имеются многочисленные жертвы, в том числе директор института, его заместители по науке и по безопасности. Всех упомянутых Александр знал лично и очень сожалел об их преждевременной гибели. Наверняка тут не обошлось без треклятого заведения, в котором сейчас пребывал Александр. Все сводится к тому, что военные перешли в атаку, начали необъявленную войну! Список погибших поражал еще одной странностью.

Для непосвященных в нем не было ничего странного, но только не для Александра. Он четко видел закономерность: все погибшие являлись ведущими специалистами по функциональной деятельности мозга, а также занимались изучением приспособляемости микроорганизмов к окружающей среде… а это уже не шутки! Александр абсолютно не сомневался — все перечисленные живы, и вскоре они станут его соседями. Окажутся, так сказать, в той же шкуре.

Отработанный метод по сбору научного потенциала работал без сбоев. Это была и печальная, и радостная новость одновременно. Вскоре он увидит коллег по прежней работе.

Возникает вопрос: как я их узнаю?.. А они как узнают меня?

Подойдя к зеркалу, Александр начал пристально всматриваться в свою крысиную мордочку. Ничего особенного, мордочка как мордочка, ничем особенным не отличается… Но это только на первый взгляд! Для наглядности он взял журнал из спальни. Сравнивая свое отражение с фотографиями в журнале, нельзя было не заметить разницы, и она оказалась значительной. Может, так только у разнополых особей?

Прежде ему не раз приходилось иметь дело с лабораторными крысами, поэтому Александр привык воспринимать их «на одну мордочку». Просто он тогда не задумывался, как и зачем их различать. Это было не связано с экспериментами и не имело никакого значения. Другое дело — теперь. Сколько ни всматривался он в отражение, ни одной характерной черточки от своего прежнего лица не обнаружил. Печально, но факт.

Он уже отвернулся было от зеркала, как вдруг увидел краем глаза… О боже! Аккуратно выстриженный прямоугольник с номером на коже. Хотя это было и зеркальное отражение, Александр сумел разобрать цифры. Они совпадали с номером жилища: триста одиннадцать. Концлагерь какой-то! Он на мгновение представил ту эпоху, эпоху последней и самой жестокой войны. Вот он стоит за колючей проволокой под высоким напряжением, рядом с такими же, как он, товарищами.

И ждет своей участи — или в газовую камеру, или на работу. Сегодня повезло: надсмотрщик презрительно смерил оценивающим взглядом, сильно исхудавшее тело, прикинув, видимо, что еще один день этот недочеловек протянет, а значит, поработает на Великую Германию. Безразличным тоном, посмотрев на запястье, которое каждый должен держать на построениях так, чтобы его было хорошо видно, произнес: «Триста одиннадцатый, в правую колонну!»

Видение исчезло, и слава богу! Это ужасно — не иметь имени, только номер… номер и больше ничего. Еще раз посмотрел на номер, Александр подумал: а ведь это может пригодится в моей нелегкой борьбе против зла. Номер ведь можно исправить, надо только знать, на какой.

Постепенно все выяснится, пока нужно наблюдать и думать, наблюдать и думать… Стать другим. Затеряться среди себе подобных. Судя по моему номеру, нас много, а их меньше. Уже небольшое, но численное превосходство, следовательно, и преимущество! Тут главное — занять место с номером, нужным для пользы общего дела.

Снова вспомнился эпизод, когда узнику пришлось занять место другого человека, все из того же любимого романа «Граф Монте-Кристо». Недаром эта книга у Александра была настольной, она помогала ему сохранять присутствие духа, а это, скажу я вам, немало.

Зазвонил телефон. Подойдя к журнальному столику уже привычного для глаз размера (освоился незаметно), Александр нажал кнопку ответа и услышал:

— Это полковник тебя беспокоит. Как обжился? Квартирка нравится? Девочек уже вызывал? Не трудись отвечать, я о тебе все знаю. Камеры работают исправно. Девочек ты не вызывал, к спиртному не притрагивался. Проблемы?

Судя по манере разговора и фамильярному обращению на «ты», полковник пребывал в изрядном подпитии. Поняв это, Александр подумал: «Еще один факт на заметку. Пьющий — значит его можно подловить в нужный момент и получить от него то, чего он никогда бы не отдал в обычной ситуации, когда он трезв и зол… Так и зол-то он потому, что трезв. Суровая правда жизни и нередкая слабость среди военных… На эту слабость тоже можно рассчитывать при построении будущей стратегии…»

— Все нормально, спасибо. Освоился. На вашу шутку насчет девочек отвечу так: ничего нет лучше, чем проверенная в боях партнерша! Здесь таких нет. Спиртное? Да я, если честно, до бара еще не добрался. Пожалуй, выпил бы немного бренди… Все вашими стараниями по заточению меня в замок Иф! За что огромное человеческое спасибо.

— Не за что! Любой каприз за вашу свободу. Что касается бренди, как ни странно, я его тоже люблю. Советую не затягивать с выпивкой, наутро вы должны быть готовым к работе. Распорядок завтрашнего дня скоро прибудет пневмопочтой. О заточении… какой такой замок Иф? В чувстве юмора вам не откажешь… даже в заточении, как вы изволили выразиться.

— Это не юмор, это классика. Был во Франции такой писатель, Александр Дюма его звали. Он написал роман под названием «Граф Монте-Кристо». Очень поучительная история.

— Да? Я что-то такое слышал… но мне с моими заботами не до чтения. Я предпочитаю немного выпить, расслабиться и пообщаться… Общение — это главное в жизни, друг мой! Вот и сейчас, рад бы с тобой поговорить, да не могу…

— Устали?

— Да не то чтобы сегодня как-то особенно устал… я вообще устал. Проблемы, проблемы. Можно подумать, мир состоит из одних только проблем! А самое паршивое то, что решать их приходится мне одному. Мои замы, сукины дети, готовы на что угодно, лишь бы ни за что не отвечать! Положиться ровным счетом не на кого. А начальство требует!

— А я считал, что над вами никого выше нет. Ну, если только господь бог…

— Не богохульствуй, пожалуйста. Я, конечно, особенно в бога не верю, но традиции чту свято! Свечку там поставить, перекреститься, — всегда за милую душу. Службу стоять не стоял, своей хватает!

Вот бабка моя постоянно была в церкви, там и померла, родимая. Местный батюшка отпел ее самолично, я присутствовал. Впечатлительно! Надолго запомнил. А начальства сверху предостаточно. За это не беспокойся. В институте у тебя тоже было начальство. А здесь у тебя только я. Не самый плохой вариант, согласись.

— Будем надеяться, что так. Не забывайте, сюда я попал не по доброй воле. Без малейшего желания. И выбор, как я понимаю, у меня невелик.

— Ты прав. Но не будем о грустном, подумай лучше о будущем. Оно прекрасно! Представь себе: ни болезней, ни недомоганий, ни плохого настроения… и вообще — живи, сколько заблагорассудится! Чем не рай? И все это — твое будущее.

Если, конечно, будешь сотрудничать. В крайнем случае, если что не так, не понравится новая жизнь, соберемся да и махнем на звездолете куда телескопы глядят, на поиски лучших миров и лучшей доли! Как тебе перспективочка? — Ничего, заманчиво. Только от вас никакой гарантии нет. Доверия к вам никакого тоже нет. Поэтому отнесем все вами сказанное в разряд несбывшихся желаний.

— Александр, ты… вы перегибаете. Извините, что на «ты», я по-простецки… Вы мне нравитесь — как человек, конечно. А насчет меня… Мне можно верить, проверено временем и соратниками. Кстати, насчет времени. Пора мне закругляться. Завтра вас разбудит система, она же позаботится и о завтраке. До завтра, спокойной ночи!

Александр, пожелав того же, повесил трубку. Ему почем-то стало очень тревожно.

Неспроста он все вьется вокруг да около. Что-то они задумали, вот только что? И так, вроде бы, цель достигнута, я в их полной власти, наверняка они верят, что я деморализован и готов выполнить любые требования. Тогда что их встревожило, однако? Загадка. Но, как известно, неразрешимых загадок не существует.

Где-нибудь, когда-нибудь подобное уже происходило, осталось лишь узнать, где, сопоставить остальное, и после знака равно и будет ответ. Госпожа память, за работу! Да, и паутина не подведет, поможет. Правда, времени потребуется много. А оно у меня есть, оно только и осталось совершенно неизменным. Что с него взять, время оно и есть время.

Он работал в кабинете часов семь кряду, без перерыва, и с непривычки заныли мышцы спины. Вот оно — несовершенство тела, что крысиного, что человеческого. Не рассчитано оно на длительную недвижность. Хотя сон, вроде бы, опровергает это предположение… Но во сне мы постоянно ворочаемся, а утром еще и потягиваемся до приятного ощущения в мышцах, иначе сон никак не желает нас покидать!

После пробуждения просто необходимо проделать хоть немного гимнастических упражнений, в противном случае пиши пропало, нормального самочувствия на весь день не получишь. Организм так или иначе свое возьмет, нужное ему количество сокращений мышц, среднее за сутки, все равно получит в лучшем виде! Кого-кого, а наш органом обмануть практически невозможно.

Зато я кое-что нашел в этой порой очень запутанной паутине! А именно: в средние века, особенно в королевских династиях, прежде чем отравить или тайком (а иногда и в открытой дуэли) убить неугодного или неудобного человека, было принято плести вокруг жертвы интриги. И чем замысловатее, тем выше ценилась проведенная интрига. Все становится на свои места.

В те далекие времена подобные методы помогали занять престол, избежать нежелательных для правящего класса реформ и вообще сохранить status quo, который власть предержащих полностью устраивал. В наше время, если просто так вот отравить человека, это, скорее всего, не даст желаемого результата. Но интриги остались, только стали они еще тоньше и продуманней!

Неблаговидная цель порой бывает настолько неявна не то что со стороны, но даже изнутри интриги, что заподозрить кого-либо в задуманном злодействе непросто. А иногда создается впечатление в совершенно гуманных намерениях интригана. В результате своей недальновидности, доверчивости страдаю не только, к примеру, я сам, но и мои близкие и знакомые. В средние века на интриги порой уходили годы, в наше же время хватает и нескольких часов.

Но наш случай — особый. Полковник не спешит выдавать свои черные замыслы, однако и не упускает возможность воспользоваться обстоятельствами, как возникающими естественным образом, так и спланированными им самим. Мне пришлось попотеть, прежде чем раскрылась цель черного полковника. С одной стороны, она до банальности проста, а с другой — архисложна.

Мне стало понятно, что именно он хочет из меня вытянуть, когда он заговорил о будущем. Тут он себя и выдал с головой! Говоря обо мне в будущем времени, он подразумевал себя. Так сказать, наедине с самим собой. Наивный! Сразу видно, что он не был настоящим ученым и, видимо, уже никогда не станет.

Не владея строгой организованностью мышления, он, безусловно, и не подозревает, что я все понял про него. Не зная этого, он продолжает игру. А меня как раз устраивает такое положение дел. Когда потребуется, я нанесу ответный удар, который ничто не остановит, он будет иметь сокрушительную силу и принесет мне свободу! Ради этого стоит под напрячься.

Александр и сам не заметил, как оказался уже на кровати, он улегся почти автоматически, настолько сильным было потрясение открывшейся правдой об истинных намерениях полковника. Укрывшись одеялом, он поворочался немного и в конце концов уснул.

Сны у него были по-прежнему человеческие. Это обстоятельство немного порадует его утром, ведь положительных эмоций за последнее время выпадало немного. О том, что пришло время вставать, Александру дала понять распространившаяся по кровати вибрация. Довольно странный у них будильник, однако в действенности ему не откажешь, это точно.

] Задерживаться в такой постели не было ни малейшего желания. Еще не проснувшись, он вскочил и просеменил в туалетную комнату. Там звучала спокойная, но бодрящая мелодия. Помещение оказалось довольно просторным. Одну из стен во всю высоту занимало зеркало. Увидев себя в нем, Александр подумал: «Решительно не могу привыкнуть к своему отражению!» Погладил то место, где раньше был подбородок, и пришла еще одна забавная мысль. Бриться-то теперь нет совершенно никакой необходимости! Удивительно, но факт. Зачем-то поднял лапы, осмотрел подмышки, даже понюхал. Ничего общего со старым запахом, запах совершенно другой, не человечий… да и откуда ему взяться пусть и у необычной, но все же крысы?

В чем, собственно, должен заключаться мой туалет? Вопрос. Припоминаю, наши лабораторные крысы постоянно умывались лапками. Я так и не понял, для чего они это делали, зато теперь у меня есть полноценная возможность проверить на себе самом.

Открыв кран, он немного побрызгал на голову холодной водой, растирая ее от макушки до мордочки. Эффекта ноль. Александр ощерился, глянул на сверкающие белизной острые зубки. Подумал: «Что тут можно чистить? Зубы в идеальном состоянии.

Правда, помню, читал где-то о скорости их роста… Еще одна проблема. Надо будет что-нибудь найти погрызть. Надеюсь, это будут не провода. С детства не люблю и боюсь электричества!»

Походив по комнате несколько раз из угла в угол, он наконец направился на кухню. Может, с завтраком повезет больше.

На столе уже стоял завтрак, аккуратно разложенный в подобие тарелочек, отличавшихся от обычных тем, что их тоже можно было употребить в пищу. Такое новшество понравится кому угодно. Ни тебе мыть посуду, ни заботиться о ее целостности.

Твердые, как камень, корочки черного хлеба, плошки с зернами различных злаков, а на десерт — кусок ну очень старого и засохшего сыра, определить сорт которого по причине его древности не представлялось возможным. Не беда, сыр понравился. Тщательно все перегрызя и запив большим количеством воды, Александр почувствовал, как отступает настырное ощущение голода.

Много ли надо крысе для полного счастья? Несколько зерен да немного воды, всего-то!

Александр рассмеялся своей шутке, предназначенной сугубо для внутреннего потребления.

Вживаюсь! Какое все же приспособляемое существо человек. Воистину, где посадишь, там и прорастёт. Поэтому я верю в межзвездные путешествия и в глобальное заселение человеком, космического пространства. Гм, по Циолковскому заговорил — это неплохо!

С завтраком было покончено. Раздался сигнал сирены, входная дверь распахнулась, и глазам открылась небольшая кабина без окон, но с зеркалом и с удобными креслами. Это что-то вроде поезда! — догадался Александр. Действительно, прошло буквально несколько секунд, и двери в кабину закрылись. Появилось ощущение движения, но куда движется поезд, увидеть было невозможно по причине отсутствия окон.

Напрягало только обилие зеркал. Они были повсюду, даже на потолке. Интерьер кабинки и отражения самого Александра многократно повторялись в них, уходили в бесконечность… Понятно, что это некий психологический трюк, цель которого Александру была пока неясна в полной мере. Потом разберемся.

Так или иначе, еще во многом предстояло разобраться.

Чтобы выиграть сражение, надо знать всё: как положительные, так и отрицательные стороны стратегии противника! Только так побеждал великий полководец Александр Македонский! Мой тезка, однако. Надеюсь, мне повезет не меньше, чем ему.

Поток мыслей прервала остановка, двери открылись. Шагнув из кабины, Александр оказался в большом и просторном холле, где быстро, не обращая внимания друг на друга, перемещались в разных направлениях такие же, как он, крысиные особи. И у каждого на загривке был четко виден номер.

Одна примечательная деталь сразу бросилась Александру в глаза: у всех через плечо (если можно так сказать, когда речь идет о крысах) висел планшет с карандашом, наподобие офицерского планшета для карт местности или планов военных операций.

Александр понял: они не умеют разговаривать! Видимо, моя технология оказалась не так проста для непосвященных спецов из команды полковника.

Что ж, первостепенная стратегия определена. Своим сторонникам я буду предлагать голос! На мой взгляд стоящий приз, ради которого можно и побороться со злом! Хотя, скорее всего, сторонники полковника, тоже попытаются просочиться в круг моих доверенный лиц, но в борьбе это неизбежно, надо сделать так, чтобы на нашей стороне было преимущество — как количественное, так и качественное.

Будем гнуть свою линию, главное — заставить их играть уготованную нами для них роль по нашей партитуре! Ура! Ну, я вообще оптимист! Причем, с буквы такой величины, которой еще не бывало. Ладно, пошутили и будет. Скромнее, Александр, скромнее, пожалуйста.

С разных сторон раздавался голос из динамиков:

— Семьсот пятый — третий коридор. Сто восемьдесят пятый — второй уровень четвертый коллектор.

Голос четко выговаривал каждое слово, повторял распоряжения. В ожидании, когда прозвучит его номер, Александр монотонно постукивал коготком по круглому столику, возле которого остановился некоторое время назад. По другую сторону стояла очень юная крыска. Насколько юная, Александр определять еще не научился.

Она то и дело посматривала на него с нескрываемым любопытством, потом положила перед собой блокнот и, быстро что-то написав, повернула его на сто восемьдесят градусов, чтобы Александр мог прочесть написанное.

«Уважаемый незнакомец! Мне нравится Ваш независимый взгляд. Очень хотелось бы с Вами познакомиться! Меня зовут Иззя, а Вас?»

Александр приметил на столике несколько листочков бумаги и карандаш и немедленно к ним прибегнул. Чтобы не пугать незнакомку, решил пока голосом не пользоваться. Ему стало ясно: все пользуются только письмом или жестами, еще крысиным чутьем, которого у него нет… а скорее всего, он просто не умеет его использовать. На секунду задумавшись, он написал: «Привет, милая незнакомка!

Спасибо за комплимент насчет взгляда. Скажу смело, не кривя душой: у Вас он как минимум жизнеутверждающий! Не меньше. Имя мое Александр».

«Странно. Имя у Вас человеческое!»

Александр чуть было не закричал: «Да, человеческое, по той простой причине, что я — человек, я…» Но на бумаге написал: «Так получилось. Можно отнести это к чудачеству родителей. Но именем вполне доволен. Жить пока не мешает!»

И осторожно спросил: «Кем трудитесь, Иззя?»

Настороженно посмотрев на Александра, собеседница ответила: «Я лаборантка. А Вы кем работаете? Судя по вашим признакам, три весны у вас уже позади. Вы, наверное, маститый ученый?»

Теперь настала очередь Александра набросать настороженную реплику:

Глава 17

«Меня как-то не особенно жаловали званиями… и вообще — сегодня у меня первый рабочий день! Так что я еще и сам не знаю, на какую должность меня определит начальство».

Иззя вдруг как-то встрепенулась, крысиные глаза беспокойно забегали. Она торопливо написала: «Мне пора — меня назвали. Было очень приятно поболтать. Надеюсь, Вы мне позвоните. Александр!»

Повернувшись спиной, чтобы показать красовавшийся на загривке номер «четыреста двенадцать», она быстро дописала: «Вот мой номер. Звоните в любое время! Буду рада продолжить знакомство!»

Она исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Вот он, первый кандидат в мою будущую армию! Мне надо учиться работать с таким контингентом… А она ничего, миловидная, эта Иззя. По их меркам, конечно. Я новичок и пытаюсь вживаться, а там посмотрим, может, и войду во вкус.

Жизнь по-прежнему продолжается, несмотря ни на что!

Буквально тут же прозвучал и его номер. Ему был назван лифт два, шестой уровень. Направляясь к лифту, Александр догадался, почему нет Татьяны. Да потому, что этот город — не для людей.

На панели высветилось: «Шестой уровень». Лифт замер, створки двери раздвинулись. Александр увидел длинный коридор с множеством ответвлений, над каждым из них светилась табличка. Был слышен легкий монотонный гул, обычный для зданий с высокотехнологичным оборудованием.

Откуда-то появился небольшой робот с вращающимся экраном вместо головы, на котором ярко высвечивался номер Александра и инструкция: «Следуйте за мной!» Робот лихо зажужжал электромоторами, и Александру пришлось проворнее перебирать лапами, чтобы поспеть за скоростным гидом. Вскоре, сделав несколько поворотов, они остановились около двери с надписью «Лаборатория Z».

Робот откатился в сторону, галантно уступая дорогу Александру. «Мы прибыли. Хорошего дня!» — мигнул на прощание экранчик.

Дверь отворилась, впуская Александра в огромное помещение. Это уже для людей, подумал он. Так и оказалось. Не пройдя и пяти шагов, он услышал голос Татьяны:

— Доброе утро! Как спалось? Кошмары не донимали?

Александр поднял голову. Перед ним крепостной стеной возвышался рабочий стол, над которым, будто памятник, поднимался бюст Татьяны.

— Твоими молитвами и стараниями все обошлось. А ты как? Вижу, совесть тебя насмерть не замучила… Хотя что это я, какая совесть может быть у предателей?

— Хорошо же ты начинаешь утро, сразу с оскорблений!

— Ты напрасно относишь мои высказывания к оскорблениям. Только сермяжная правда, и ничего более!

За все содеянное тебе рано или поздно придется ответить. Гореть тебе в аду!

— Полагаешь? Вряд ли. Я просто выполняла условия контракта с организацией, в которой работаю.

— А тебе известно, что задачи, которые поставлены перед ней и которые она успешно претворяет в жизнь, в высшей степени аморальны и преступны?

— Интересно, с чьей же точки зрения они преступны?

— С точки зрения человеческой расы, к которой, к счастью, не все здесь присутствующие относятся. Вы все враги, враги цивилизации, и будете истреблены, как чуждые элементы, мешающие нормальному гармоничному развитию! Я сам обязательно приложу к этому руку, то есть лапу!

— Да ты прямо философ, рубишь правду сплеча… Все, значит, темные гении, а ты у нас белый! Смеясь добавила: ты и в самом деле белый! Ладно, ладно, пора работать. Полковника пока нет. Появится — будет не доволен, увидев, что мы бездельничаем.

— Так в чем будет заключаться моя работа?

— Для тебя в этом смысле ничего не изменилось. Будешь продолжать свою научную деятельность, вести свои изыскания, как и прежде. С той лишь разницей, что теперь ты будешь отчитываться за сделанное и корректировать дальнейшие исследования в соответствие с рекомендациями, которые тебе будут даны. Так что приступай. Пойдем, я покажу твое место работы.

Они пересекли огромную комнату и остановились у дверцы, соответствовавшей новым размерам Александра.

— Ну вот, проходи, — сказала Татьяна. — Там найдешь все — свой кабинет и сотрудников.

Пройдя к рабочему столу, на котором было все, что необходимо в работе с документами, Александр снова услышал голос Татьяны через дверцу, которая все еще была не закрыта:

— Если я тебе понадоблюсь, нажми вот эту кнопку. Дверь напротив — вход в лабораторию. Там находятся сотрудники, они в полном твоем распоряжении. Можешь познакомиться с ними прямо сейчас. Учти только, что они не говорят. И еще не забудь, пожалуйста, любая попытка к бегству пресекается и наказывается!

— Знаю. Что касается знакомства с коллегами — так и сделаю, зачем тянуть. У меня язык не поворачивается сказать тебе спасибо, ибо ты сделала слишком много для меня! Право, не хватает слов, чтобы выразить мою благодарность. Ты молодец, поступила чисто по-женски.

— Понимаю твой сарказм. Но и ты пойми, бизнес, есть бизнес. Ничего личного. Я пошла. Обед в двенадцать.

Еще долго Александр просидел за столом, не двигаясь. Успокоившись в достаточной мере, он прошел в лабораторию.

Она действительно напоминала ту, что осталась наверху — в сущности, так близко и так далеко одновременно. Здесь тоже наличествовал рабочий стол, только не персональный, а рассчитанный на нескольких сотрудников. Современная технология помогала в общении с коллективом посредством большого экрана. У каждого в лапках имелась клавиатура, а блокнот висел без дела, просто так.

Сотрудников было четверо. Представившись, Александр попросил каждого назвать имя и должность. Все дружно выполнили просьбу. Двое оказались лаборантами, двое — младшими научными сотрудниками. Имена у всех были специфические, поэтому их пришлось записать, добавляя собственные комментарии.

Например, самого бойкого звали Бойзик. Александр уже успел заметить, что «крысиные» имена почти всегда имеют уменьшительную форму. Рядом с именем Бойзика Александр приписал: «Седой ус». И правда, если присмотреться внимательно, один его ус действительно был более седым, чем другой.

Одна из женских особей была лаборанткой, звали ее Жорочка, а напротив имени красовалось примечание: «Тощая». И в самом деле, она была худее всех коллег, которых довелось увидеть Александру. Вторую самочку звали Марчика, она, наоборот, была сама упитанность, за что и получила, соответственно, вполне заслуженную характеристику: «Пухленькая». Она представилась как старший научный сотрудник, и Александр про себя подумал: «Только этого мне не хватало! Надо будет провести тестирование всех сотрудников».

Пока же он попросил другого научного сотрудника (без всяких приставок) по имени Кобрик доложить, чем они занимались до сегодняшнего дня и каковы планы на будущее согласно научному заданию.

Заодно поинтересовался, где и чем сейчас занимается их прежний начальник. На экране появлялся грамотно изложенный текст; учитывая, что составлен он был буквально на ходу, это производило благоприятное впечатление. Все присутствующие с интересом читали доклад коллеги. «Он неглуп и видит проблемы, что называется, насквозь», — подумал Александр, а вслух уточнил:

— Работа выполнена только на шестьдесят процентов. Какие факторы повлияли на столь серьезное отставание от рабочего графика?

Кобрик, как мог, попытался объяснить причины, но вразумительного ответа Александр, так и не получил.

— Из вашего доклада мне стало ясно, что веская причина только одна: несколько этапов программы исследований были изменены. Зачем? Ведь предыдущие результаты были обнадеживающими.

«Прежний руководитель одобрил изменения в процессе эксперимента. Есть у нас некий полковник, так вот, он не смог доказать ему своей правоты».

— За что и поплатился, — закончил мысль Александр. — Ведь правда?

«Да. Вы правы. Его обвинили в саботаже и отправили на переориентацию».

— Переориентацию? Что это?

«Лучше Вам не знать! Узнаете со временем. Из тех сведений, которые иногда просачиваются к нам… в форме записок, нередко пропитанных кровью… Одним словом, хорошего мало, если ошибетесь. Не дай Вам бог, конечно! К сожалению, мы себе не принадлежим. Вы у нас за последний год уже третий руководитель!»

— Да, печально. Будем надеяться, меня эта участь минует. Хотя радости полученная информация не доставляет, это факт… Ну, что же, приступим к работе!

Александр вывел на экран график исследований. Сменяя друг друга, строки плавно опускались по экрану. Тема научных изысканий была идентична той, которой он занимался в своем родном, теперь несуществующем, институте. Но странно, коли все бумаги сгорели… Это только рукописи божественных текстов не горят, а бумаги простых смертных — горят еще как!

Вопрос: каким же образом все «сгоревшие» документы оказались здесь, да еще абсолютно невредимыми? Некоторые документы были написаны явно в его собственном стиле! Значит, они сначала выкрали все документы, а потом уже уничтожили институт? В случае пожара непросто установить со стопроцентной вероятностью, что было на месте возгорания, а чего не было никогда.

Пожар скрывает практически любое преступление. Идеальное средство замести следы для преступников. Так что можно смело утверждать, что как минимум половина пожаров, происходящих на земле, имеют, так сказать, искусственное происхождение. Удивляет еще одно обстоятельство — как быстро все было устроено!

Я сам ничего подозрительного в институте не заметил, кроме появления в последний день военных… Вот и разгадка. Все было проделано в то время, когда они блокировали сотрудников института на рабочих местах. А наиболее ценных сотрудников вообще «сожгли», превратив их в рабов… так же, как меня немногим ранее…

Теперь, изучая доступный архив, Александр понимал, с каким черным заговором ему приходится иметь дело. Тут с кондачка не решишь проблему нейтрализации противника. Тут без армии сторонников не обойтись. Что же, революция так революция!

А почему бы и нет? С идеологией у нас порядок, она мощна и выстрадана униженными и оскорбленными членами ИНКРЫСа. Я полностью на их стороне, иначе и быть не может! Не потому, что я теперь в их шкуре, а потому, что их идеология близка мне по духу! И они между собой не воюют!

Конечно, их предки не особо отличались деликатностью в вопросах борьбы за территории, но этот маленький недостаток можно списать на естественные процессы, от которых зависит выживание отдельной ветви на дереве их вида в целом. Однако никогда, какую бы жесткую форму ни принимала борьба за место под солнцем, они не позволяли себе убивать представителей своего вида!

Только иногда, в редких случаях, когда их жизни угрожает опасность, которой нельзя избежать. Люди же убивают и просто так, и ради корыстных целей, что во много раз хуже. Как такое может быть? Слишком просто относятся люди к чужой жизни… но только не к своей собственной! Такова печальная правда.

Продолжая изучать архив, Александр наткнулся на свою давнюю работу. Она касалась проблем изучения поведения микроорганизмов в среде, несвойственной для конкретного вида. Эта работа когда-то по-настоящему захватила его, правда, он тогда был слишком молод.

В те далекие времена ему казалось, что впереди его ждет грандиозный успех, что он сделает массу открытий, будет известным… Некоторые пункты его мечтаний отчасти осуществились, а некоторым так и не суждено было сбыться. Тогда все вокруг казалось радужным и красивым, а люди милыми и добродушными существами. Эх, вернуть бы то золотое времечко! Во многих ситуациях он повел бы себя иначе… Да что вспоминать, в нынешний момент надо думать о будущем, и только о нем.

Сотрудники терпеливо ждали. Александр вывел на экран план работы на неделю.

Ознакомившись, коллеги одобрительно закивали и разошлись по рабочим местам. А он подумал: «Да, теперь не предложишь выпить чашечку кофе кому-нибудь из новой команды…» Могут ли крысы пить кофе? Едва ли кто-то задавался этим вопросом раньше.

Надо спросить бывалых. На роль собеседника из категории «бывалых», как ему показалось, лучше всего подходил научный сотрудник… как бишь его… Заглянув в тетрадку на собственные заметки, Александр освежил в памяти его имя: Кобрик. Именно этот подчиненный показался Александру наиболее продвинутым, можно даже сказать, он был душой коллектива. Надо с ним пообщаться.

Так Александр и сделал. Экран, расположенный в лаборатории на самом видном месте, высветил имя сотрудника с приглашением зайти к руководителю. Войдя в кабинет, Кобрик немного помялся, дожидаясь приглашения присесть, получив его, сел напротив Александра.

— Я хотел поговорить с вами вот о чем… Наверняка в вашем коллективе сложились определенные традиции, которые, естественно, мне не хотелось бы нарушать. Поэтому подскажите, пожалуйста, как вы обычно начинаете рабочий день… и далее по основным пунктам до его окончания. Я слушаю.

«Ничего особенного мы не делали», — с некоторой настороженностью ответил Кобрик.

— Я не в том смысле… Я хочу сказать, интерес с моей стороны не несет для вас никакой угрозы, не стоит меня опасаться. Никаких данных я не собираю, никаких досье на вас не завожу.

После этих слов мордочка Кубрика смягчилась, и он впервые посмотрел на Александра с проблеском доверия.

«За десять минут до начала рабочего дня мы собираемся в холле и обмениваемся последними новостями. Или рассказываем истории, приключившиеся с нами — вообще или накануне. Со звонком все прекращаем. Еще возможность пообщаться выпадает во время обеденного перерыва. Мы обедаем вместе. Ваш предшественник обедал вместе с нами. А Вы будете?»

— Почему нет? С превеликим удовольствием. Я, знаете ли, не люблю отрываться от коллектива. Конечно, я буду обедать с вами.

На этот раз, отвечая письменно через экран, Кобрик смотрел на Александра уже с большим доверием.

«Это радует, это хорошо! Еще за пять минут до окончания рабочего дня шеф обычно собирал нас, подводил итоги и выдавал задание на следующий день».

— Что же, я не буду нарушать сложившиеся традиции. Пусть будет все, как вы привыкли. Обо мне не беспокойтесь, а вас я прикрою в случае надобности.

— Конечно, Александр понимал, что все его разговоры записываются. Потом весь этот винегрет попадет на стол полковнику. Если он воспылал отеческой любовью ко мне, то, надо полагать, не упустит случая изучить накопленный материал. Чтобы потом во время очередного разговора с типично военным пафосом как бы невзначай продемонстрировать свою полную осведомленность.

Меня-то такими дешевыми приёмчиками не купишь! Он, разумеется, захочет показать в очередной раз, кто именно является хозяином положения. И я помогу ему, как планировал, создать иллюзию того, что я смирился с неизбежным и ничего не замышляю. Я даже работать буду на полную катушку, тем паче, что это мне самому поможет разобраться в некоторых моментах новой теории…

В моем случае лучше синичка в лапках, чем журавлем в небо! Так-то вот, уважаемый Александр Иванович. А Кобрик этот, чувствую, мне многое не договаривает… Надеюсь, он рано или поздно раскроется. Хотелось бы, чтобы это произошло как можно скорее. Хочется действовать — аж лапы чешутся!

Но, опять же, как гласит народная поговорка: «Не спеши, с людьми посмеемся!» Интересно, как Кобрик отреагирует вопрос насчет того, чем они больше всего любят лакомиться до обеда или с утра?.. Пожалуй этот вопрос ему и задам.

Кобрик подумал немного и написал: «В детстве мама баловала нас, в основном, зерном — пшеницы или ржи. Но сильнее всего запомнились, конечно, леденцы! Маме иногда удавалось утащить у людей немного сладостей. Это был для нас праздник! С тех пор вкусы мои, само собой, изменились. Сейчас предпочитаю что-нибудь менее сладкое… например, жареные сухарики из черного хлеба.

А наша женская половина очень любит погрызать маленькие, но очень твердые бараночки, есть такие у людей, называются „мини-сушки“. И наконец, главный компонент — это, безусловно, теплая сладкая вода, лучше со вкусом каких-либо ягод. Пожалуй, всё. Не считая тех разнохрустов, предлагаемых нашей общей для всех кухней.

Как Вы знаете, для нас, крыс главное — движение, ради него мы можем пожертвовать многим, и едой в том числе».

— Превосходно! Передай, пожалуйста, коллективу, что я предлагаю собраться сразу после обеденного перерыва у меня в кабинете, вот за этим столом.

«Передам. Думаю, все будут обрадованы столь приятной новостью. Могу я быть свободен?»

— Безусловно. Жду вас!

Александр вновь углубился в изучение архива. Параллельно он продумывал дальнейшие действия на пути к свободе. Хороший парень этот Кобрик, с ним надо поработать поплотнее… Звонок по селектору прервал его мысли.

— Привет работникам науки от военных! С началом первого рабочего дня! Лаборатория понравилась? Как тебе показались сотрудники? Мы сделали все, что было в наших силах, чтобы ты чувствовал себя почти как раньше. Надеюсь, нам это удалось.

— Спасибо! Все оказалось лучше, чем я предполагал. Лаборатория действительно мощная. Единственно — нет того комплекса, который описывал мой сокурсник, и по этой причине не могу проверить кое-какие из своих догадок. А хотелось бы! Надо сказать, мы здорово продвинулись бы, имея это недостающее звено… В нем все дело. В каждом исследовании есть свой камень преткновения.

Я его нашел, но не расколол, так что все зависит от вас. Коллектив мне пока нравится. Думаю, окончательное мнение об их способностях сложится чуть позже. У меня к вам просьба. Устройте встречу с моим другом. Можете все обвешать камерами и микрофонами, для меня очень важно пообщаться с ним!

— Хорошо. Вы ведете себя покладисто, почему бы и не устроить вам встречу? Тем более, что и он просил о том же… Полагаю, мы сможем устроить все уже завтра. Советую, однако, не забывать и о психологической составляющей вашего рандеву.

— Да я прекрасно понимаю, что будет непросто. Но мы ведь носим гордое звание «мужчины»… или я что-то путаю?

— Отрадно в очередной раз убедиться в наличии у вас чувства юмора! Я в вас не ошибся. И Татьяна была права, вы не просто крепкий орешек, вы — кремень! Я сам из таких. Вывод: всегда слушай женщин, но всегда все проверяй сам! Как говорится, хочешь познать золотое сечение — не скупись и не ленись. Дойдешь, если ты идущий!

Снова под градусом, раз на философию потянуло… Интересно, он вообще когда-нибудь бывает абсолютно трезвым? Или это его недостижимая цель, к которой он и сам не очень стремится?

— Прошу прощения, полковник, спасибо большое за обещанную встречу, но, если позволите, можно вернуться к работе?

— Конечно, конечно! Не стану более отвлекать. О месте и времени встречи вам будет сообщено дополнительно. До свидания!

Даже если и обиделся — не беда! Пусть знает наших и не отвлекает от работы.

Обеденный перерыв Александр провел в кабинете, заказав обед на рабочее место. Как и было условлено, все сотрудники лаборатории собрались у него. Только теперь началось настоящее знакомство.

Разговор шел о вещах, никак не связанных с работой. За время распития, если можно так сказать, сладкой воды Александр узнал много интересного и нового из того, что могло бы пригодиться в дальнейшем. Постепенно он все глубже и глубже вникал в особенности внутренней жизни этих очень милых существ.

И почему человечество на протяжении всей своей истории так ненавидит крыс? Надо полагать, напрасно! Ошибка кроется в нежелании более детально изучить этот вид. Чем больше Александр узнавал об их жизни и обычаях, тем больше проникался пониманием и уважением. Однако, затягивать первую неформальную встречу не имело смысла. Тем более, что все записывалось и наверняка анализировалось.

Время незаметно склонилось к вечеру. Раздался звук сирены, и Александр уже привычно подошел к выходной двери, которая как раз открылась. Его встречала Татьяна. С грустинкой в голосе спросила с высоты своего роста:

— Как работалось? Доволен ли сегодняшним днем?

«Пора ставить ее на место! — подумал Александр. — Предательство не прощают. И уж тем более не забывают. Пора платить по счетам!» Он ответил как можно резче:

— Тебя это и в самом деле интересует, или ты выполняешь свой контракт, как выполняла его раньше — в той, наземной, жизни? Этот номер у тебя больше не пройдет.

— Что ты сегодня к вечеру стал таким агрессивным? Я ведь на твоей стороне. И даже более того.

— На моей стороне, говоришь? А за что сдала меня с потрохами? Превратив их в крысиные! Это во-первых, а во-вторых, — это не агрессия, а месть тебе за то, что ты сделала по отношению ко мне раньше! Ты надеялась, нагадишь, как кошечка, засыплешь песочком, помурлычешь в очередной раз, — и все шито-крыто?

Нет, голубушка, тебе уже никогда не будет легко, особенно рядом со мной, пока Я жив! Понятно? Я сделаю все, чтобы ты как можно скорее узнала, каково это, когда тебя без всякого спроса запихивают в чужое тело и превращают в раба!

Чтобы ты прочувствовала все сполна на собственной шкуре! И вот еще что. Впредь не смей больше обращаться ко мне с вопросами, типа как я себя чувствую, или как у меня прошел рабочий день. Долой сантименты в отношениях с тобой!

Только вопросы по работе, конкретно относящиеся к моей непосредственной зоне ответственности! Ясно?

— Мне-то ясно, но никак не возьму в толк, какая муха тебя укусила? Я же к тебе отношусь нормально, можно сказать по прежнему!

Глава 18

— Зато я ненормально. И имею, по-моему, на это очень веские основания! Мне кажется, пора прекратить нашу дискуссию, на подобные темы. По существу вопросы есть? Если нет, прошу откланяться!

— Бог с тобой. К утру выспишься, наверняка это психоз.

— Это вряд ли. Готовься к долгой осаде, тебе так легко не уйти от ответа за кошмар, что ты, конечно же, ненамеренно устроила мне! Все, пока. Я хочу отдохнуть.

Расстроенная больше прежнего, Татьяна молча доставила его к поезду, который тут же тронулся. Войдя в квартиру, Александр вдруг вспомнил девушку, встреченную утром (если так можно сказать о его новой знакомой, соплеменнице), достал исписанный листок из планшетика, перечитал утреннюю беседу и решил позвонить. На экране показалась знакомая мордочка. Поплыли ровные строки, набранные на том конце линии.

«Привет! Спасибо, что вспомнили! Я весь день думала о Вас… ни капельки не придумываю, как иногда поступают мои сверстницы для пущего эффекта! Весь день мне было очень грустно и одиноко, а сейчас мое сердце готово выпрыгнуть наружу! Я безумно Вам благодарна, что Вы позвонили! Пребывать в состоянии прострации — небольшое удовольствие, доложу Я Вам. Что поделываете, чем занимаетесь?»

«Только что вернулся с работы. Могу ли я пригласить Вас в гости? У меня по-холостяцки просто… чего-нибудь перекусить найдем. Хотелось бы продолжить наше общение. Вот номер моего жилища».

«Спасибо за приглашение! С огромным удовольствием! Буквально несколько минут привожу себя в прядок — и мчусь к Вам!»

Оставшись наедине с самим собой, Александр занялся гимнастикой для ума, вспоминая и анализируя детали утренней встречи.

Безусловно, девушка интересная. Но уж очень подозрительно легко она завела беседу, да и свободного времени у нее оказалось аккурат столько, чтобы начать и почти завершить разговор… Конечно, можно все списать на простые совпадения. Однако вопросы остаются.

Например, почему она подошла именно ко мне? Хотя мне известны случаи особенно развитых способностей к эмпатии, умению угадывать чувства и намерения близко расположенной особи… но неужели я излучаю что-то такое, чего нет у других? Как же все-таки трудно ориентироваться в неведомом и абсолютно незнакомом тебе обществе!

Да и в их мире тоже. Поражаюсь, как легкомысленно мы, люди, мечтаем о продлении жизни посредством анабиоза… Это ведь невозможно — вжиться в будущем и чувствовать себя там нормально, невозможно! Адаптация съест личность! С первых шагов можно наделать кучу ошибок. Кстати, об ошибках.

Как бы мне не напороться на очередную провокацию со стороны полковника… А впрочем, будь что будет! Рискнув, выпью шампанского… возможно, перед смертью. Забавно! Да уж, забавней некуда. Вариантов два: либо я приобретаю сторонницу, либо у полковника в колоде будет очередной туз.

Раздался звонок. Александр открыл дверь; на пороге стояла Иззя, улыбающаяся, аккуратно причесанная, приятно пахнущая. Как было положено согласно крысиному этикету, гостья сперва понюхала воздух, затем Александра. Он в ответ также обнюхал ее со всех сторон. «Черт его разберет, абсолютно ничего не понимаю я в этих запахах!» Не выказывая своей растерянности и некомпетентности в ориентировании по запаху, он впустил гостью в холл: «Проходите, пожалуйста!»

Протянул было лапки, дабы помочь даме разоблачиться (в смысле, снять верхнюю одежду), но вовремя спохватился, ловко переведя свое движение в простое дружеское объятие девушки за плечики, чему она была несказанно обрадована.

«Она ведь уже голая, только обросшая и очень старательно причесанная!» — подумал он, усаживая Иззю за столик, на котором были расставлены стояли блюда с приготовленными лакомствами.

Удобно разместившись, Иззя написала с улыбкой: «У вас мило! И атмосфера такая располагающая».

«Располагающая к чему?»

«Ну… вообще. К душевным разговорам, к сближению тел и душ!»

Во как! Что называется, с места в карьер. Может, она проститутка, подосланная полковником? Не похоже. Он таких сообразительных и эрудированных не держит. Не по Сеньке шапка. Честно говоря, мне ее непосредственность нравится. Насчет душ, это она верно заметила. Точно, не хватает мне душевного общения… Будем восполнять.

По велению мысли и душевного порыва, он подсел к Иззе и очень нежно ее обнял. Она посмотрела на него своими бусинками, улыбнувшись, — и ответила на контакт сближения. Александр впервые отметил отражение эмоций в этих глазках, которые раньше казались ему пустыми, ничего не выражающими.

Эдак я вскоре запросто научусь видеть в крысиных глазках правду и ложь, страх и радость… да вообще все эмоции… Точь-в-точь, как у людей. Лед тронулся, ура! Значит, моей новой подружки можно не опасаться? Глаза у не точно не врут. Может, с нее и начать глобальное «оглашение» ИНКРЫСа? Почему бы и нет.

Взяв блокнот так, чтобы нельзя было прочесть написанное (он уже досконально изучил расположение имевшихся в его квартире камер и мог запросто вычислить мертвые зоны, куда наблюдатели заглянуть не могли), Александр дал прочесть гостье. Та буквально впилась глазами-бусинками в текст. Потом ее мордочка как-то странно исказилась, будто она хотела задать тысячу вопросов одновременно.

Это надо было видеть! Никогда прежде и никогда после никто не мог увидеть такого выражения на ее мордочке, как в этот момент. Такое бывает, как говорится, раз в жизни. Ее можно понять: о подобном она и мечтать не смела… и вообще на эту тему не задумывалась… возможно, потому, что была еще слишком молода? Очень может быть. Наверняка ее родители тоже были немы (хочется добавить — как рыбы… красиво, но неуместно!)… и их родители… и так далее многие, многие миллионы лет!.. Трудно себе представить такое. А надо. Для того только, чтобы сказать: «Почувствуйте разницу!» Одним словом, она не упала в обморок, и в этом была ее личная заслуга. В дальнейшем мы убедимся, что Александр не зря ей поверил. Стоящий экземпляр.

Немного погодя, придя в себя, Иззя дрожащей лапкой написала: «Неужели это возможно? Я буду говорить?»

«Не просто возможно, а возможно прямо сейчас! Ну, вот как я».

Александр прикрыл свою мордочку большим глянцевым журналом, приблизился к ее уху и прошептал:

— Все будет хорошо! Поверь старику.

На бумаге продолжил: «Я готов сделать это для тебя незамедлительно. Инструменты и лапы имеются в наличии… дело за малым — получить твое согласие».

Она написала с таким нажимом, что бумага под натиском пера прорвалась: «Немедленно! Сейчас же! Я вся в Вашей власти. Я люблю Вас! Вы — мой ангел-спаситель, еще день-два, и я свела бы счеты со своей совершенно невыносимой жизнью…

Какое счастье, что я пренебрегла правилами приличия, которыми меня пичкала мама, и сама подошла к Вам. В тот раз внутренний голос меня не подвел. Если Вам понадобится моя жизнь — берите ее всю, без остатка!»

После столь откровенного признания Александр был просто обязан на ней жениться. Шутка. Однако его больше поразила не сама откровенность, а стиль изложения, свойственный только всесторонне развитым натурам, с творческими вкраплениями, словно в граните. А что — гранит, он и есть гранит!

«Я, к примеру, так не смог бы! — подумал он. — Побоялся бы, что ли… Скорее, сыграл бы со мной очередную злую шутку комплекс ложной скромности, преследующий нас (вернее, их, на данный момент, во всяком случае), людей, до самой смерти. Меньше слов — больше дела!»

«Прошу в мой кабинет», — решительно начертал он.

В кабинете, смахнув все лишнее со стола, Александр уложил пациентку, приготовил инструменты. Конечно, не слишком удобно проводить операцию в подобной обстановке, да еще без ассистента… но ничего не поделаешь — быть мессией во все времена было нелегко!

Чашу сию надлежит испить каждому, кто несет в массы справедливость, правду и равенство! Нередко — пожертвовав всем, в том числе и жизнью. До этого пока не дошло, слава богу. Подготовив пациентку, он прошептал ей на ушко крылатую фразу:

— Глаза страшатся — руки делают, язык говорит — ухо слушает. Привет говорящему малышу!

Улыбнулся и взял в лапки скальпель.

Пятнадцать минут спустя все было сделано. Александр велел Иззе лежать еще час. Она беспрекословно подчинилась. Она вообще смотрела на него как на бога, каковым для нее он и являлся. Временами ей казалось, что над его головой сверкает нечто, похожее на нимб.

А говорят, не бывает любви с первого взгляда!

Может, для этого надо включать шестое чувство? Иначе как объяснить то, что произошло со мной? С той, которую даже в школьные подружки сторонились, боясь лишним словом пробудить дракона, дремлющего в моем разуме… С той, с которой приходилось считаться учителям и даже директору школы… По мнению большинства, я была слишком правильна.

Не согласна с этим утверждением категорически! Если ты говоришь только правду, ты всегда и всем неудобна. А уж если делаешь замечания — по делу, конечно же, — тебя могут и поколотить!

Все школьные годы я ходила с выдранными клочками шерсти и оборванными волосками усов. Несмотря ни на что, я считала себя правильной и, соответственно, была довольна собой. Лишь однажды отступила от своих же правил, за что, как водится, и поплатилась.

Дело было на выпускном вечере. Подрулил ко мне парень из параллельно класса. Он всегда был малозаметным, скромным, чем снискал мое уважение. Но правду говорят, что в тихом омуте черти водятся. Водятся, да еще какие!

Я с ним весело провела этот вечер, он вызвался меня проводить. Я с удовольствием согласилась. Мы шли по знакомой с детства улице, как вдруг сзади на меня накинули мешок и куда-то потащили. Мешок был пыльный и гадко пах. Когда мою голову освободили, и я увидела свет божий, сразу поняла, что ситуация более чем серьезная.

Меня окружали трое незнакомых молодчиков с человечьим оскалом, издававшие гортанные звуки, отдаленно напоминающие грубый невоспитанный писк. По их настроению и поведению я поняла, что они собираются меня изнасиловать. Я взмолилась о пощаде, но все напрасно… они сделали свое черное дело. Еще и поиздевались всласть.

Зарёванная и обесчещенная, я вернулась домой. Мама все поняла и утешила меня, как могла. Наутро я обратилась в полицию. Заявление они приняли, обещали найти виновных. А что толку? Я уже никогда не стану той, какой была до этого надругательства…

Но сегодня случилось чудо. Едва я увидела у стойки Александра, ушла куда-то сковывавшая меня давняя обида на всех представителей мужского рода. Я поняла: это мой шанс! Хотя только вчера собиралась съесть мышьяку. Все долой! Да здравствует ее величество Любовь!

Ребят тех, конечно, нашли и осудили; досталось и моему школьному «товарищу». Они получили по заслугам. И поделом. Теперь даже не верится, что все это в прошлом… Я вытащила свой счастливый билет!

С сегодняшнего дня мне ничего не страшно. Со мной рядом — настоящий мужчина, и я за него любому горло перегрызу! Он уже сделал меня самой счастливой крысой в этом мире. А то, что он совершил полчаса назад, вообще не выразить словами. У меня будет мой собственный голос! Это невообразимо прекрасно. Мама просто сойдет-с ума от счастья!

Есть, правда, и другая сторона медали… Я вольнонаемная, а он, насколько мне известно, себе не принадлежит, то есть, по сути, раб. Я не охоча до чужих тайн… но тут случай особый. Это — мой человек, как мне кажется. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Он недвусмысленно дал понять, что наши отношения ждет долгое будущее.

Мама, мама, как плохо, что нет тебя рядом, ты для меня была и осталась единственной верной подругой!.. Тебе я могу доверить самые сокровенные мысли и мечты. Может, это и глупо, но я уже мечтаю о маленьких крысятах, как две капли воды похожих на Александра… Наверное, это глупо. Мало ли чего я хочу…

Есть еще хозяйка жизни — Судьба! Как она отреагирует на мои безудержные фантазии? Надо полагать, это от переизбытка чувств. Горло немного побаливает, как он и предупреждал… Я его обожаю! Неужели и вправду пришло мое счастье?.. Надо потерпеть, и я получу самый лучший приз всех времен и народов…

Пока Иззя приходила в чувства, Александр тем временем ожидал реакции от полковника, его интересовало, насколько детально противник отслеживает его шаги. Чтобы победить врага, надо знать его стратегию… или, по крайней мере, его намерения. Телефон молчал. Значит, реакции, если она вообще последует, следует ожидать не раньше завтрашнего утра…

Замечательно. Для маневра полезно иметь оперативный простор и запас времени. То и другое у Александра было. Дело было за малым — начать эти самые маневры! Набрав номер полковника, поприветствовал его, и в ответ услышал:

— Добрый вечер, наука! Не спится? Что поделываем? Как поживает бренди?

— Все нормально. Пригласил вот одну миленькую особу в гости… Надеюсь, имею право?

— Не может быть! По журналу?

— Да нет, обошелся собственным обаянием.

— Наш пострел везде поспел! Молодец! И как она?

— Очень даже ничего… Молоденькая, из нового поколения.

— Тогда ясно. У них сейчас все просто, никаких проблем, никаких комплексов…

— Верное наблюдение. Я бы даже сказал — без тормозов.

— Ну, тебе, прямо скажем, в данный момент это только на руку. Извиняюсь, вернее на лапку.

— Согласен. Как и то, что я нахожусь под незаконным арестом…

— Не преувеличивай. Ты вполне свободен. Видишь, даже контакт с женской особью тебе не запрещаем! Люби себе на здоровье.

Если бы полковник только знал, какую бомбу замедленного действия я ему приготовил в лице Иззи… Впрочем, пусть это пока останется моей маленькой тайной. Ничего, бог не выдаст — свинья ни съест! За свои дела он ответит здесь, при жизни.

— Тем и занимаюсь. Любовь, знаете ли, расслабляет. С ее помощью могут решаться наисложнейшие вопросы… Вечный гимн богине любви Афродите! Тем более, что она далеко не дурочка!

— Честное слово, рад за тебя. Что, наука? вопросы есть?

— Есть. Вопрос прежний: когда будет встреча с моим однокурсником?

— Завтра. Тебя устроит?

— С нетерпением жду!

— Готовься к двенадцати. Вместо обеда пообщаешься с давним другом. Надеюсь, ты не против?

— Да нет, конечно. Буду готов к двенадцати.

— В таком случае, не буду задерживать. Хороших тебе снов с милой подружкой!

— Спасибо. Спокойной ночи!

Положив трубку, Александр задумался. Итак, все идет по плану. Полковник должен обратить внимание, что я сам ему позвонил. Наверняка сейчас просматривает запись и прямую трансляцию. Это полезно, пусть себе изучает. Главное — побольше возни вокруг моей персоны. Суетливая возня, как защитный камуфляж, прикроет мою основную подпольную деятельность… А это самое важное.

Как там моя пациентка? Я ей применил новую супер-мазь, теперь процесс заживления после хирургического вмешательства проходит гораздо быстрее… Пойду, проведаю.

Когда Александр вошел в кабинет, Иззя лежала по-прежнему тихо и спокойно. Глаза ее были прикрыты, но как только он подошел, раскрылись. При виде Александра Иззя хотела машинально взять блокнот, как вдруг из ротика ее прозвучал тоненький голосок:

— Миленький, хороший мой… Я тебя всю жизнь ждала!..

Испугавшись звука собственного голоса, которого она никогда не слышала, Иззя вздрогнула и оцепенела на некоторое время. Посмотрелась в зеркальце, которое предусмотрительно принес Александр и поднес к ее мордочке, чтобы она могла детально рассмотреть произошедшие с ней изменения. Тщательно рассмотрев себя, она осталась довольна.

Утро принесло непредвиденные осложнения. Исследования застопорились из-за того, что не поступили вовремя результаты от другой лаборатории, параллельно работавшей над той же темой.

Это явилось неожиданностью для Александра. Он-то считал, что над темой работает он один. Ан нет, полковник придумал другую систему, позволяющую подстегивать исследования, вызывая невидимую внешне конкуренцию. Если одна лаборатория вырывалась вперед, то для дальнейшего продвижения ей оказывались необходимы данные, которые могли быть получены только в конкурирующей лаборатории.

Таким образом, исследования продвигались с двойной гарантией, подтверждая правильность выбора направления темы в целом. Еще этот метод мог позволить полковнику манипулировать научными ресурсами, не допуская прорыва слишком энергичного сотрудника.

Что же, задумано неплохо. Плохо другое — весь этот мощный научный потенциал направлен на разрушение, а не на созидание!

Разгадав до конца организованный полковником научный процесс, Александр нашел в нем слабое место, то есть ахиллесову пяту. Допустим, он, Александр, делает вид, что находится (если судить по отчетам) на определенном этапе исследований, а на самом деле продвинулся гораздо дальше…

Соответственно, он может утаить полученные результаты, если они окажутся ключевыми. Таким образом, известная полковнику часть работы, для него и будет передовой, на самом же деле он будет отставать на несколько ходов. Выигрыш времени налицо. А ситуация такова, что и один день имеет значение!

Свою схему Александр мог бы применить немедленно, однако для удачного исхода задуманного необходима была поддержка сотрудников, а вот в них-то он пока и не был уверен на все сто. Необходимо подтягивать тылы! Мысль банальная, ничего в ней оригинального нет, но что есть, то есть.

Как ни прорабатывай стратегию, все равно он — один! Слишком мало прошло времени для того, чтобы назрела революционная ситуация… Сторонников по-прежнему нет… Значит, необходимо форсировать сближение с сотрудниками!

Данных все еще не было, появилась минута-другая, которую Александр использовал, чтобы поговорить с Иззей.

Она сразу его узнала, прошептала в трубку:

— Я люблю тебя, милый! Я пока скрываю от сотрудников свой дар, чудесным образом полученный от тебя… ты для меня — бог!

— Не преувеличивай, пожалуйста, мне неудобно. Те, кто нас сейчас подслушивает по долгу службы, решат, что мы спятили.

— Так и есть! Я спятила, и причина этому — ты, ты! Не подумай, что это блажь. Ты по-настоящему мне нужен. Я не могу жить без тебя ни мгновенья! Мама, когда услышала мой голос, сначала встряхнула головой, как бы пытаясь освободиться от того, что, по ее мнению, попало в уши.

Лишь убедившись, что голос исходит именно из моего рта, удивилась до невозможности. Долго молчала, а потом привычно написала в блокноте: «Что это, деточка? Ты научилась чревовещанию?» Я ответила, что бог наградил меня этим даром: Говорить про тебя я не стала, чтобы не сглазить. Не люблю бахвалиться! Пообещала рассказать в другой раз.

— Ты молодчина! Сможешь зайти ко мне сегодня после работы?

— Разумеется, мог бы и не спрашивать. Я вообще готова к тебе переселиться… если ты, конечно, не против. Мне постоянно хочется тебя видеть! Ничего не могу с этим поделать. Да, если совсем честно, и не хочется ничего менять! Судьбу не выбирают. Она выбирает нас, не всегда справедливо, но выбирает. И для ее выбора наше желание не имеет никакого значения…

— Знакомо. От и до. Ты права насчет судьбы. Она — штука непредсказуемая. Некоторые упертые математики пытаются ее приручить, но пока что она ведет с перевесом в один шаг… Мне с тобой тепло общаться… очень, очень тепло!

Такого влечения я не испытывал… — с языка едва не сорвалось: «в другой жизни». Поосторожнее надо, незачем ее пугать раньше времени, подумал Александр. Продолжил: — …очень давно. Все как-то не до того было, знаешь ли.

Да и не попадались мне на жизненном пути подобные тебе уникальные личности с неповторимым, своеобразным складом логического мышления, кстати говоря… Поверь, я это качество в тебе ценю и уважаю. При встрече поговорим подробней. У меня есть что сказать на сей счет. Извини, вызывают по селектору. До вечера!

— Пока! — ответила Иззя, а у самой кошки заскребли на душе. Ох уж эти кошки… хоть и вижу их нечасто, но в душе они скребутся регулярно! Зачем их только бог создал? Как по мне — враждебно настроенное животное, ничего более. Что-то ей подсказывало, что этот звонок от милого не к добру.

Женское сердце в этом смысле — самый чувствительный прибор. Малейшие изменения в голосе или интонации самых близких существ моментально регистрируются шестым чувством. Недаром крысы слывут самыми чуткими предсказателями событий, которые еще только должны произойти в будущем, до которых, как говорится, семь верст — и все лесом.

Тем более, была уверена Иззя, о судьбе такого близкого сородича, как Александр, сердце ее непременно предупредит заранее! Способность предчувствовать события еще не гарантирует победу над неизбежностью, это всего лишь подсказка.

Как поймешь, так и выйдет. Но, как правило, все заканчивается хорошо для того, кто верит и думает о хорошем. Такова суровая правда жизни! Что бы там ни случилось, она всегда будет на его стороне, как мы уже говорили, ляжет всеми косточками ради любимого. Любовь пришла, как и полагается быстро, главное — её не спугнуть, ненароком…

Глава 19

Александр собрался быстро. К полковнику лучше не опаздывать, дабы не сердить его. Слишком многое зависит от него в той игре, что затеял Александр. Его путь лежал через Большую лабораторию (Большой он называл лабораторию, где работали люди).

Пробегая мимо Татьяны, он даже не удостоил ее взглядом. Она проводила его поворотом головы, в её глазах неожиданно отразилось начало осознания совершенного ею коварного предательства… Как бы там ни было, уже поздно что-либо менять.

Татьяна это понимала. Слишком глубокие раны она нанесла Александру, чтобы заслужить прощенья! Видимо, какие-то чувства между ними все же были, но они оказались бессильны перед тридцатью сребрениками, увы.

Александр вошел в огромный кабинет полковника. Тот восседал, едва не утопая в черном кожаном кресле, оно имело поистине исполинские размеры. Окинув взглядом картину в целом, как бы оценивая ее со стороны, Александр, зная характер полковника, пропищал:

— Не хватает только погон на спинке и знаков отличия на подлокотниках, а так все замечательно!

Полковник рассмеялся и пригласил за длинный стол в виде буквы «Т», во главе которого и стояло громадное кресло. В кабинете все было предусмотрено на случай общения с существами значительно меньших размеров, чем люди. К примеру, от пола до крышки стола был устроен трап, по которому, обладая крысиной сноровкой, подняться не составляло труда.

А уже на крышке стола были расставлены полукругом креслица, обращенные к полковнику. Перед каждым креслицем стоял удобный пюпитр. Забравшись на стол и усевшись в одно из кресел, Александр оказался практически на уровне погон полковника. Устроившись поудобнее, он сказал:

— Хорошо тут, у вас, мирно, цивилизовано…

— Не понял! Ты о чем?

— Да все о том же. Не вижу тут ни одной камеры, никаких тебе микрофонов, никто за тобой не шпионит…

— Не думал, что это тебя так тяготит, но поверь, здесь только служба и бизнес. Ничего личного. Как только мы убедимся в твоей лояльности, сразу снимем наблюдение. Может, тебе отключить в спальне, на ночное время?

— Не помешало бы. Вы, полковник, как всегда, догадливы.

— А то! Сам был когда-то молодым, понимаю. Считай, договорились. Слово джентльмена!

— Спасибо. Заранее признателен, а то чувство такое, будто в спальне трое, может, и больше…

— Не стоит благодарностей. Теперь к делу. Я, конечно, знаю твою щепетильность по вопросу воспитания, хорошего тона, и всего такого… но обратиться мне больше не к кому. Я, безусловно, мог бы приказать. Но надеюсь на понимание. Надо провести эксперимент над крысами.

Ты не беспокойся, они заслужили такое отношение к себе, да и видеть-то тебе ничего особенного не придется. Черную работу сделают другие, твое дело — наука. Задача — разобраться, что идет не так, подкорректировать, если потребуется — еще раз. И таким образом, не сбавляя темпа, идти к цели.

— Какого рода эксперимент?

— Правильный вопрос. Ты всегда зришь в корень! Ну, прям, Козьма Прутков, ни дать, ни взять. Только в белой шубке!

— Ну знаете! От Вас не ожидал.

— Ладно, ладно, шучу, не обижайся!

— В другой раз, поосторожней пожалуйста со словами, могу и куснуть!

— И тихонечко захихикал.

— Хорошо, хорошо, уговорил, больше не буду!

Ну-с, ближе к делу, эксперимент касается отработки технологии надёжного вживления электродов в мозг подопытного. Смысл сего эксперимента — управление организмом без участия сознания, сознание на это время нейтрализовано, причем управление должно происходить на расстоянии, в пределах зоны охвата ретранслятора.

Еще один нюанс: метод передачи сигнала — узконаправленный луч радиоволн — малоизучен и мало апробирован, придется мириться с некоторыми сбоями на начальном этапе…. Нас интересует, как поведет себя испытуемый, если он вдруг окажется вне зоны досягаемости радиолуча.

Для нас важно, чтобы он выполнял ранее полученные команды и не пытался их изменить по своему усмотрению или не подчиниться, — это главное! Что, берешься за такую интересную тему? Она в твоем стиле. Изучив твое личное дело, а также твои работы, могу с уверенностью заявить, что ты вряд ли сможешь пройти мимо такой заманчивой с научной точки зрения программы и отказаться.

Если я откажусь — моментально попаду в разряд неблагонадежных, а это не входит в мои планы. С другой стороны, эксперименты над животными без их согласия дурно попахивают… За такое рано или поздно придется ответить, не спасут даже самые гуманные намерения, ради которых пришлось пойти на сделку с совестью! Как правило, общественное мнение не принимает подобные аргументы в качестве смягчающих обстоятельств.

Содеянное всегда выглядит внушительней, чем, скажем, психическое состояние индивида, или факторы, повлиявшие на его поведение… Но все это будет потом. Сейчас самое важное — осуществить задуманное. Придется соглашаться, а там подумаем, как нанести минимальный ущерб испытуемым. Может, удастся их спасти, наверняка они крысы нормальные, просто неугодные полковнику или недовольные проводимой им политикой. В будущем, мне зачтутся хорошие дела! Решено.

Обдумывая дальнейшее свое поведение, Александр вслух продолжал беседу с полковником на стороннюю легкую тему, позволявшую не напрягаясь, трезво взвесить ситуацию. Неожиданно для полковника он сказал:

— Я согласен. Когда приступать?

— Молодец. Признаться не ожидал столь быстрого согласия, с другой стороны, альтернативного выхода у тебя нет! Да и я если честно, другого ответа и не ждал. Приступать — в широком смысле этого слова — не придется. Дал согласие, значит, сегодня же получишь материалы, и приступай себе, изучай, вникай…

Завтра к обеду жду с докладом, и с изложением твоих личных соображений в виде служебной записки. А сейчас — самое приятное для тебя. Как я и обещал, состоится встреча с твоим сокурсником. Он должен появиться с минуты на минуту. Ты как, морально готов? Его я подготовил, как мог, конечно. Вообще он работает с разумными крысами не первый день, но тут, как я понимаю, случай особый… А вот и он!

В дверь ввалился, иначе не скажешь, очень упитанный мужчина. Он был по-прежнему рыжий, но каким же толстым он стал! Александр готовился к чему угодно, но только не к этому. Он рассчитывал увидеть, пусть сильно повзрослевшего, но того, прежнего своего товарища, прежнего Костю… Черты лица, конечно, узнаваемы, если не считать габаритов. Впечатление такое, будто человека увеличили при помощи фотоувеличителя, да так и оставили, забыв вернуть обратно.

Константин широко улыбался, с нескрываемым удовольствием и радостью рассматривал Александра. Он, конечно, ожидал чего-то подобного, понимал, что узнать Александра будет невозможно… и все равно надеялся хотя бы на маленький намек. Надежды не оправдались.

Крыса как крыса, таких Константин видел тысячами. И всё же это не простая крыса, это — его товарищ по студенческим летам, он, Александр! Понятно, что любому здравомыслящему человеку подобная история покажется абсолютной чушью. Но на то они и секретные военные разработки, чтобы о них либо никто не знал, либо имел очень смутное представление. Скорее ошибочное, чем реальное.

Так что для большинства землян никакого ИНТЕРКРЫСа не существует, да и разумных крыс не бывает вовсе. Дрессированные — да, но это отнюдь не разум, инстинкты и не более того. Так думает обыватель, или хочет так думать, так оно и удобней, и безопасней, а то попадешь в какую-нибудь историю… Лучше я помолчу, прикинусь кем надо.

Дел на грош, а выгода огромна. Живи припеваючи, получай удовольствие, пусть другие думают об улучшении завтрашнего дня! А мы лучше потом попользуемся добытыми для нас благами, ха-ха. Так думать не умел ни Александр, ни Константин. Они были людьми из другого теста.

Теста, замешанного на созидании и творчестве, на вечном поиске истины и полной самоотдаче во имя блага других… о себе такие люди думают в последнюю очередь. Немудрено, что оба угодили в переплет, по складу их характеров и целей иначе и быть не могло. Но, как говорится, чего быть не может — будет обязательно! Такова воля господина Случая. А мы все под ним ходим… и не только.

— Привет, дружище! — проговорил, растягивая губы в улыбке, Константин. — Скажу честно, такой вот встречи я не ожидал… В смысле внешнего вида. Хотя, если вдуматься, то окажется, что внешний вид не суть важен.

Самое главное — внутри! Так сказать, внутреннее содержание человека. Я всегда тебя уважал, ценил за то, что ты ни разу меня не обманул, не подвел и не подставил. Спасибо! Я часто тебя вспоминал, сам понимаешь, исключительно с теплом и в положительном аспекте. Ведь славными были наши студенческие годы, согласись.

Вспомни наши споры о том, что есть зло и добро, и в чем справедливость, и почему она для всех разная… Как мы дискутировали с упоением до самого утра!.. А наши вечеринки! Я до сих пор вспоминаю их, ту бесшабашную радость, которую ничем не заменишь, которая делала нашу жизнь по-настоящему полноценной…

— Ты прав! Разве можно забыть, какими мы были в те годы? Мандраж перед сессией и полная расслабуха после удачно сданных экзаменов… Да! И еще у нас была наша дружба — самая лучшая дружба в нашей жизни! Нашей дружбе завидовали почти все студенты, а профессора ставили нас в пример другим. Помнишь, как мы гордились этим?

А наша общая любовь к однокурснице Вере Савицкой? Будто вчера это было… а на самом деле прошло уже столько лет! Не говоря уже, сколько воды утекло… С другой стороны — прошлого не вернешь!

Его можно только вспоминать, зато во всех деталях, а очень неприятные моменты можно игнорировать. Они, правда, от этого, не исчезнут… скорее, спрячутся, притаятся в лабиринтах памяти, чтобы явиться вновь в самый неожиданный, как правило, да еще и неподходящий момент…

Да, Костя, ты абсолютно прав. Несмотря на обстоятельства, в силу которых мы не виделись столько лет, я буквально спал и видел, как мы с тобой встретимся, обнимемся, как в прежние годы, и будем говорить, говорить… без умолку. Вспоминать. Вспоминать все-все! Даже не очень значительные эпизоды времен нашего студенчества. Ни для кого не секрет, что обстоятельства превыше нас. Как бы мы не ерепенились, это абсолютно неоспоримый факт! А теперь я ношу это тело, и фактически я раб!

При этих словах полковник недовольно поморщился и заявил:

— Ну, тут ты, Александр, перегнул. Я тебя рабом не считаю!

— Вы можете считать меня кем угодно, но того, что нахожусь я в рабских условиях, даже если они подслащены мнимой свободой… никак иначе это назвать нельзя! Если вы утверждаете, что я не раб, тогда отпустите меня на все четыре стороны, а? Слабо? Значит, я прав.

— Да я бы отпустил, как ты выражаешься, на все четыре стороны… Но позволь спросить: а куда тебе податься в твоем нынешнем виде? Еще неизвестно, куда попадешь. Вдруг окажешься в дурной компании канализационных отбросов? У них, между прочим, разговор короткий. Чуть что не так, мышьяк под язык — и готово! Даже хоронить не надо, кинул тушку в поток и прощай. Жесткие нравы! Может случиться и хуже. Угодишь в настоящее рабство, например.

Заставят тебя грызть бетон под складом продовольствия по двадцать четыре часа в сутки… быстро потеряешь вес и разум, а конец тот же, что и в первом варианте. Как ни крути, полнейший резон тебе остаться тут. Так сказать, под нашим крылом.

Оно у нас — одно из самых надежных на Земле! И потом, не забывай, что ты не человек, и тебя там никто не ждет. Так что не сетуй. Продолжай наслаждаться встречей с другом и не омрачай ее пустыми рассуждениями, будь они по-твоему хоть трижды правильные! Я прав, Костя?

— В логике вам не откажешь. Вы и меня смогли убедить, что я счастлив, хотя, понимаю, это было не просто! Мы с вами сотрудничаем уже десяток лет, и у меня нет веских оснований предъявлять вам претензии. Можно сказать, я нахожусь у вас добровольно.

И сотрудничаю вполне осознанно. Некоторые моменты меня не устраивают своей категоричностью… но это мелочи, с этим можно жить! Понимаешь, Александр, иногда можно провести над собой насильственные действия, чтобы в дальнейшем было хорошо. Некая операция по удалению злокачественного состояния духа. Я такую над собой провел и тебе советую.

Александр все понял. Это не Костя! Во всяком случае, не тот Костя, которого он знал. Возможно, это зомбированная личность, результат очередного чудовищного эксперимента полковника! Нет, таких, с позволения сказать, людей оставлять среди живущих никак нельзя… По-прежнему остается надеяться лишь на себя.

Если только Костя не играет свою, одному ему известную партию… ну, тогда он еще и гениальный артист. Пусть будет, как будет. Великий сортировщик Время все расставит на свои места. И не далее, чем сегодня вечером, все прояснится! Вслух же он сказал:

— Значит, все в порядке, и я должен быть доволен своим существованием? О'кей! Тогда меня, как нормального работника, интересует, сколько же я, в конечном итоге, заработаю денег?

Полковник, оживился.

— Теперь вижу — ты выздоровел по-настоящему. Как только речь заходит о деньгах, это означает только одно: спрашивающий благоразумно думает о завтрашним дне, что свидетельствует о его здравом уме и трезвой памяти!

Мы тебе открыли в банке счет на предъявителя, туда будет поступать ежемесячно по полмиллиона рублей. Думаю, эта сумма тебя устроит, тем более, что ты здесь абсолютно не тратишься. Внутренние расходы мы берем на себя, разве это не справедливо? По-моему, да. В общем и целом, немало плюсов, надо сказать. Так что — устраивает заработок?

— Все, конечно, здорово и хорошо… у меня только один вопрос. Как я смогу воспользоваться этими богатствами? Во-первых, я сижу здесь. А во-вторых, кто выдаст их мне в моей нынешнем виде?

— Тебе сказано: на предъявителя! Пошлешь кого-нибудь.

— Интересно, кого? Своих сотрудников? Свою возлюбленную? Так им тоже откажут, по той же причине!

— Я уже говорил, что тебе не придется вечно носить эту шкуру! Со временем мы тебе забацаем вполне сносное тело… красивое… какое захочешь! В криохранилищах много чего есть. Подожди, будь терпелив.

— Гарантии ведь нет! Стопроцентной гарантии, ты ведь знаешь, не существует, и даже страховая компания «Ллойд» ее не дает!

— Верь мне! Будешь всегда не внакладе!

— Хотелось бы!

— Не сомневайся!

Оживился Константин.

— Ты упомянул о своей новой пассии. Расскажи то, что можно поведать… ну, ты понимаешь…

— Ты же знаешь, я и в наши студенческие годы не любил распространяться о своей личной жизни. Могу сказать лишь, что она просто умница, мила… а главное — она сумела скрасить мое пребывание здесь, буквально за пару дней, и мне теперь не кажется, что все так уж безнадежно и тоскливо.

С ее появлением возникло желание работать. Это немаловажно — в моем-то положении. Вот видишь, Константин, как все обернулось. Я в нынешнем виде не похож на студента, сдающего дипломную работу. По внутренним ощущениям я — прежний!

Вмешался полковник.

— Ребята, давайте душещипательные разговоры оставим до вечера. Сейчас необходимо обсудить несколько деловых моментов. Вопрос первый. Я уже предлагал тебе, Александр, новую тему, ты согласился. Теперь слово за тобой, Константин. Согласен ли ты подключиться к этой работе?

Константин задумался, перебирая пальцами четки. Не отрываясь от этого занятия, он ознакомился с лежащими перед ним документами и немного погодя ответил.

— Что ж, тема мне нравится. К тому же, я воссоединяюсь со своим другом! Мы, если захотим, горы можем свернуть вдвоем. Разумеется, при условии, что никто не будет нам мешать.

Полковник, пробурчал:

— Не будет, не будет… А если кто и попробует помешать — ему придется иметь дело со мной.

— Ну, в таком случае поводов волноваться нет. Осталось уточнить детали.

— Конечно. Вопрос второй. Для ускорения работ по данной теме предлагается продлить рабочий день на два часа. С соответствующим увеличением оплаты. Вы готовы к такому повороту?

— Да не вопрос! Я согласен, — все так же медленно, растягивая слова, произнес Константин.

— А я — рыжий, что ли? — с улыбкой добавил Александр.

— На что Константин ответил: Да не рыжий, но белый!

— Оба дружно засмеялись.

— Ну, вот и чудненько. По-военному конкретно и четко! Засим наше блиц-совещание можно считать завершенным. Разойтись, господа ученые! Разрешаю тебе, Александр, посетить лабораторию, где трудится Константин. А ты говоришь — рабство! Ничуть не похоже. К делу, господа!

Константин, привычно и умело в обращении с грызунами, подхватил Александра — вернее, серо-белую телесную оболочку, в которой тот находился — и двинулся к себе в лабораторию. Представив, как это могло бы выглядеть со стороны, Александр в который раз испытал странную двойственность ощущений. Снова он спрашивал себя: «Я это или не я»? Может, это лишь кошмарный сон? Он опять попробовал ущипнуть себя. Да нет, больно. Значит, не сон… Тяжело вздохнув, он подумал: «Надеюсь, это все когда-нибудь закончится… и хорошо бы со счастливым концом!»

Размашистым шагом Константин преодолел немаленькое расстояние, и они оказались в очень просторной лаборатории. Это, скорее, был небольшой экспериментальный научно-производственный комплекс.

На всю длину помещения, метров около пятидесяти, растянулась некая сложная установка с множеством кабелей и разного диаметра труб; все это было переплетено в гигантскую структуру, напоминающую неправильную паутину. В центральной части лаборатории, мигая различными табло и экранами, возвышался пульт управления.

К нему-то и направился Константин, неся с собой Александра, словно маленькую диковинную зверушку. Поравнявшись с одним из столов, он ссадил Александра со своей ладони. Александр уже привык к двум стандартам типоразмера мебели и помещений — для людей и для остальных, поэтому спокойно прошелся по столешнице, будто по теннисному корту.

— Подожди минуту, — попросил Константин и удалился в туалетную комнату, откуда некоторое время спустя появился вновь, уже с весьма довольным видом. Александр, не преминул воспользоваться моментом:

— С облегченьицем-с!

— Спасибо! Располагайся как дома. Возьми документы, ознакомься с установкой. — Константин протянул увесистую папку, на которой крупными буквами было написано: «Совершенно секретно. Для служебного пользования».

Ознакомившись с титульным листом и начальным описанием, Александр все понял.

Вот ты какая, Установка! Еще правильнее будет сказать — Машина. Машина свободы, воплощение сверхвозможностей! Ты-то мне и нужна. Воистину, на ловца и зверь бежит. Кто мог подумать, что я так быстро получу доступ к ней…

Теперь нас уже точно двое, точнее не бывает! Машина — что, она и есть машина. Бездушная, потому и не предаст. Подчинится кому угодно, главное — понять ее алгоритм, и она твоя. К великому сожалению, машиной может управлять любой, как с благородными целями, так и направленными во вред совершенно безвинным существам… Тут необходимо как можно скорее стать первым!

Оценить истинную силу технического устройства, использовав его только во благо. Даже мурашки забегали по коже (крысиная не исключение) от предвкушения будущего перевоплощения обратно в человека посредством этой славной машины. Она мне поможет, во всяком случае, я на это надеюсь. Рассуждая логически, боги на нашей стороне!

Вывел Александра из течения столь приятных мыслей голос Константина:

— Ознакомился? Это тебе, брат, не убогое оборудование в наших студенческих лабораториях! Это — двадцать первый век во всей своей красе и совершенстве! Тебе еще долго придется вникать в устройство и принципы работы этой чудо-установки. Время я тебе дам. Немного, конечно, но дам. Скажем, два дня тебя устроят?

— Вполне. Вот только я, боюсь, тебя разочарую.

— Чем же?

— Я изучил твои записи в трех тетрадях, и могу совершенно точно и ответственно заявить — как она работает, я вник, и у меня родилось несколько предложений по усовершенствованию ее работы.

Не успел Александр закончить последнюю фразу, как заметил, что лицо Константина приобрело встревожено-настороженное выражение. Тот украдкой оглянулся, загородил собой вид камер, а на столе включил музыкальный центр. Перейдя на общение при помощи блокнота, написал: «Как попали к тебе мои тетради, о пропаже которых я, естественно, никому не докладывал!»

Глава 20

Александр написал в ответ, не выдавая всю правду: «Волею случая. То, что они принадлежат тебе, я определил по почерку. Еще удивился, зачем ты используешь такой старомодный способ фиксации научных данных. Но, по мере углубления в материал, понял, что эти предосторожности были не лишними.

Сведения из твоих записей могут вскружить ученую голову кому угодно! По сути, твои тетради представляют собой систематизированное описание работы всего комплекса в целом, а это немало! И попади они в нечистоплотные руки, могут натворить неописуемых бед!»

«У меня сразу же будет к тебе просьба: никогда и никому не говори об этих тетрадях! О них, кроме меня (а теперь и тебя), не знает никто! Все писалось в обход официальных отчетов и записей в других установленных документах!»

«Хорошо, договорились! У меня созрела встречная просьба, вернее, вопрос. Тот спектакль, который ты сегодня разыгрывал передо мной и полковником, точно не совпадает с твоим настоящим мировоззрением?»

«Я и сам ненавижу полковника! Но он — страшно хитрая бестия. Для него нет ничего святого. Меня он поймал и закабалил на моей любви к матушке. Ты помнишь, как я ее любил… Он сыграл на этой моей привязанности к маме!

Когда я учился уже на последнем курсе, она серьезно заболела. Я тебе тогда ничего не сказал, чтобы тебя не расстраивать. Она тебя тоже очень любила, и попросила ничего не говорить… так я и поступил. Ей становилось все хуже, хуже, и, в конце концов, доктора сказали мне роковую фразу: „Медицина бессильна!“ В тот момент и появился полковник, это воплощение беспредельного зла! Он сообщил, что может вылечить мою маму, только за границей. За это потребовал продать не только душу, но и мозги… Я находился в безвыходном положении, поэтому согласился. С тех пор нахожусь под его неусыпным контролем.

Обещание он выполнил. Маму вылечили, и прожила она еще пять лет. За эти пять счастливых лет я ему благодарен, ведь наши доктора вообще отказались лечить, говорили, что она не операбельна, прогнозировали не более трех месяцев жизни…

Как видишь, все эти годы я работаю на корпорацию. Этим объясняется мое исчезновение тогда, после вручения диплома. Мне кажется, на моем месте каждый поступил бы так же!»

«Без сомнения! Хотя всегда есть варианты… А скажи, пожалуйста, какие дьявольские документы ты подписывал и подписывал ли вообще какие-то бумаги?»

«Поначалу мы обходились устной договоренностью. Но после смерти мамы полковник потребовал с меня подписку о неразглашении относительно того, чем я занимался, на срок до завершения темы… Какой же я был наивный простак! Позволил себе поверить, что, как только тема будет завершена, я стану свободным…

Естественно, я тогда не учел особенностей темы, не имеющей окончательного решения… впрочем, как и все во вселенной. Вот таким образом я оказался рабом науки в самом печальном смысле этого словосочетания…»

«И ты не пытался ничего изменить?»

«Пытался, как не пытался… Закончились только эти попытки ничем. Несколько раз я оказывался в камере… бессрочно. Есть у полковника такая мера наказания, рассчитанная на ломку воли. Сидишь до тех пор, пока не скажешь: „Я не прав, такого больше не повторится!“ Кроме этого, было значительное ограничение в свободах, пусть небольших, но и их он отнимал на неопределенное время по собственному усмотрению. Я пришел к удручающему выводу: во мне нет духа борьбы, нет воли к победе… это меня угнетает. К сожалению, я сломлен».

«Не переживай! Зато у меня всего тобой перечисленного с избытком, хватит, пожалуй, и на двоих! Я рад, что все так получилось… в смысле — наша встреча, а главное — разговор, чего об остальном не скажешь. Решающим моментом является и то, что мы с тобой вместе.

А это по старым революционными традициям — кулак, то есть Рот-фронт! Ячейка создана, дело за малым: собрать единомышленников и свернуть голову этой чертовой гидре! Во славу великого и всемогущего разума! Параллельно поможем братьям нашим меньшим».

«Кого ты имеешь в виду?»

«Тех, которых я величаю ИНТЕЛКРЫС».

«Расшифруй!»

«С удовольствием. Интеллект тер инкогнито. То есть, скрытый от нас. Если хочешь — крысиный. Как больше нравится. Ведь не столь важно, как назвать. Суть — в разуме! Он всему голова, и в прямом, и в переносном смысле.

Мы с тобой самые счастливые люди. Вышли на контакт с иным разумом и оказались не самыми безнадежно плохими представителями своего вида! Настала пора платить по счетам. Мы окажем им помощь и защитим от изверга рода человеческого — полковника. Не дадим в обиду, и все тут!»

«Очень интересно, как ты себе это представляешь? По какому сценарию будем действовать? Надеюсь, тебе не надо напоминать, что права на ошибку у нас нет? Я тебе уже говорил насчет пыток, их я совершенно точно не выдержу, начну говорить, так что мне лучше к заплечных дел мастерам нашего полковника не попадаться!

Какое-то время продержусь, конечно, но насколько меня хватит, сам Бог не знает… Одним словом, держи меня в курсе, но, по возможности, посвящай не во все планы. Только в те, которые касаются меня лично. Так будет безопаснее. В любом случае, ты сделаешь это — со мной или без меня!»

«Не паникуй раньше времени. Не может же один полковник, даже если он самый умный и самый хитрый среди всех полковников целого мира, переиграть двух могучих интеллектуалов, — ни за что! Реально говорю, чувак!»

Рассмеялись оба. У Александра смех оказался писклявый, зато заразительный. Что ж, что-то теряешь, что-то находишь… вот только смех этот теперь останется ещё и в блоках памяти записывающей аппаратуры.

«Насчет программы действий — полный порядок. Одна ИНТЕЛКРЫСа уж точно на нашей стороне. Проверял — не шпионка. Поясню: с некоторых пор, прежде чем доверять женскому полу, я их тщательно проверяю. Имею негативный опыт, больше наступать на грабли не желаю!»

«Татьяна?»

«Откуда ты знаешь?»

«Некоторые секреты мне известны. Она — очень плохая девочка! Пыталась и меня раскрутить, но, к счастью ей это не удалось. Я раскусил ее раньше, чем была пройдена точка не возврата… в смысле — не оказался опять в камере по доносу, и это было бы в третий раз. Как говорит полковник, после третьего раза шансов выбраться отсюда нет никаких».

«Да, Татьяна коварна. За деньги родную Маму продаст, не сомневайся!»

«А я и не сомневаюсь».

«Просто удивляюсь, как переплелись наши судьбы. Ничего, прорвемся! Знал бы ты, как хочется мне снова стать человеком, вернуть свой облик… До зубовного скрежета! Мне постоянно снится, что я гуляю на своих двоих и смотрю на мир с нормальной высоты, с высоты человеческого роста…»

«Помню тебя молодым. Ты был симпатичным парнем!»

«Почему был?»

«Извини, к слову пришлось. Как здорово нам тогда жилось! Порой голодали… помнишь, наверное, как иногда у нас не было денег даже на кефир и булочку… И все равно — это были лучшие дни моей, да и твоей, надеюсь, жизни тоже!

А наши скудные, но от того ничуть не ущербные студенческие пирушки до утра! Вспомнить только наших девушек… одного этого достаточно, чтобы вновь стало тепло на душе! Когда говорят, что самые сильные эмоции дарит нам молодость, трудно не согласиться. Нам с тобой, во всяком случае, грех не согласится с подобными утверждениями!»

«Совершенно верно! Но давай вернемся к нашим баранам. Как ты знаешь, я отработал технологию операции на крысиной гортани, которая дает возможность общаться посредством их родных голосовых связок. Есть одно ноу-хау, которым я пока ни с кем не делился. Это — наша с тобой страховка!

И то, что привлечет на нашу сторону членов ИНТЕЛКРЫСа. До тех пор, пока мы владеем этим преимуществом, козыри у нас в руках. Мы будем править балом, наша цифра — двадцать одно! Туз бит шестеркой! Джокер со щитом! Я много знаю выражений, стимулирующих бодрое состояние духа. Буду периодически их цитировать специально для тебя».

«Полагаешь, поможет?»

«Полагаю, настроение поднимет наверняка. В остальном — при наличии твоего на то желания. Любой каприз, как говорится, за ваши деньги! Шучу. А кроме шуток, не может не помочь! Испытано, кстати, не на ком-нибудь, а на мне самом в режиме самовнушения.

Помогает, вопросов нет! Скажу больше: если бы не владение техникой самовнушения, вряд ли бы я с тобой разговаривал… Потчевал бы меня сейчас рогатый вилами в бок, толкал бы на сковородку…»

«Что так печально? Может, ты попал бы в рай!» — С усмешкой написал Константин.

«Это вряд ли. То, что я не праведник, абсолютно точно! В аду самое место таким как я! Впрочем, что это мы отвлеклись, а? Работа стоит. Карабас-Барабас не позволит отлынивать, обязательно накажет!»

Оба снова засмеялись, оторвавшись от бумаги.

«Переходим на официальный тон?» — предложил Константин. Кто-кто, а он точно знал, как вести себя в этой своре крыс в человечьем обличии… да простят меня ИНТЕЛКРЫСы за упоминание их в форме ругательства. Они, конечно же, этого не заслуживают.

Константин с Александром подошли к пульту управления установкой. С первого взгляда, обилием приборов пульт очень напоминал пилотскую кабину самолёта класса «Боинг». И в том нет ни малейшего преувеличения! Действительно, такое множество всевозможных переключателей, экранов, рычажков и контрольных шкал наводило на мысль, что постигнуть все это невозможно. Но недаром говорится, что глаза боятся, а руки делают.

— Вот оно, мое детище! — с гордостью произнес вслух Константин. — Если бы ты знал, сколько бессонных ночей было брошено к ее ногам… или что там бывает у машин… сколько вариантов исполнения отдельных узлов и агрегатов пришлось перепробовать! Одни только тепловые машины, обеспечивающие космический холод — минус двести семьдесят три градуса! — стоили мне несколько десятков седых волос, может, и больше, кто их считал! Да еще сверху, то есть от полковника, постоянные упреки, что я, мол, специально затягиваю завершение работ, типа мщу за отсидку в камере! Обычно его обвинения я сносил молча. Во-первых, споры с ним не доставляли мне никакого удовольствия, во-вторых, отчасти он был прав.

Конечно, вспоминая лишения, которые приходилось испытывать, находясь под арестом, я частенько сбавлял темп работы. И это ввергало меня в глубокую депрессию и размышления о разном — о смысле жизни, о других мирах, обитатели которых, возможно, живут намного счастливее нашего… Конкретно о себе тоже. За что, собственно, именно я подвергаюсь таким испытаниям? Сам понимаешь, на подобные вопросы нет ответов.

А если и есть, то чисто философские… Мое состояние полковник чувствовал на расстоянии. При малейших подозрениях реагировал моментально, присылая ко мне то Татьяну, то еще кого почище. Одним словом, ему удавалось — вновь и вновь — заставить меня работать!

В этой установке я не был особо заинтересован, да и сейчас, после ввода в эксплуатацию, она мне видится неким монстром, могущим поглотить остатки всего того хорошего, что мы наработали за последние несколько тысяч лет! Как человек прогрессивный, занимающийся чистой наукой, допустить такого я не могу, — и не стану. Поэтому установка никогда не выйдет на полную мощность!

Не допущу этого! В нынешнем состоянии она может, конечно, воздействовать на отдельный конкретный разум, но не более. Ко всему прочему, я устроил ловушку в программе в виде обязательного условия: процесс должен происходить по доброй воле испытуемого, без какого-либо принуждения! Несоблюдение этого условия приведет к потере наработанных результатов. Вот так-то, брат, кое-чему я тоже научился! Не бог весть какой из меня конспиратор, но все же… Так что самые эксклюзивные особенности установки сокрыты в моей черепушке.

— Все-все? Все до единой?

— Говорю же — все!

— Не может быть. В твоей голове столько просто не поместится!

Э-ээ, не стыдно? Ты не изменился, не можешь без подколок! Помнишь, как я тебя критиковал за это?

— Помню. А еще помню, как ты просил меня придумать ситуацию, при которой ты стал бы героем в глазах своей девушки. Если помнишь, я тебе не отказал, напротив, всячески содействовал. Помнится, у тебя с ней все сложилось хорошо, ты даже хотел продолжить с ней отношения на серьезной основе… Помню, помню. Как видишь, с юмором у нас обоих было нормально! Надеюсь, так все и осталось.

— Трудно сказать. Это чертово рабство здорово подточило мое чувство юмора. Хотя кто знает, может, оно и восстановится при нормальной — то — жизни. Без полковника, без тревог буквально за все…

— Когда все закончится, тогда и посмотрим. А сейчас давай выработаем маленький наполеоновский план, стратегию на ближайшие дни, так сказать. Я «оглашаю» своих работников просто так, с расчетом, что в дальнейшем они примкнут к нашему движению.

Мне кажется, не так уж много найдется ИНТЕЛКРЫСов, которые не захотели бы избавится от ненавистного им человека, который из них, свободных, сделал рабов, да еще занимается истреблением их сородичей! Такое не прощают.

И не имеет значения, сколько поколений сменило тех, кто пострадал от тирана. Помнят же люди зверства Чингисхана, города, сожженные Ганнибалом, совсем недавнее великое зло Гитлера! Следуя логике вышесказанного, все должно сработать как надо, и нам будет легко поднять народ против тирании, ради свободы!

— Здорово у тебя получается. Со стороны — прямо прирожденный оратор! Ты, случайно, в семнадцатом году прошлого века не выступал с броневика?

— А что?

— Да был в те времена один, все агитировал за свободу и равенство… После чего разорил целую страну!

— Да я, вроде, не лысый и не картавлю, бороды тоже не видать. Только усы — и то редкие, но длинные! — Со смехом ответил Александр. И уже серьезно продолжил: — Я рассчитываю на цепную реакцию.

Когда молва о добром дяде распространится по всем слоям крысиного общества, к нам повалит масса желающих говорить без вспомогательных блокнотов, даже электронных! Тогда-то мы и организуем некое сообщество. Когда ты подписывал контракт с полковником, был ли там пункт, запрещающий объединяться в группы по интересам?

— Нет, такого не было.

— Вот тебе и ответ на вопрос о легализации революции. Конечно, так мы будем называть наше движение только в самом узком кругу, в который пока что входим только ты да я. Еще не время травить волка, пока он в силе и не обложен красными флажками! Когда это случится, мы уже будем недосягаемы для его мести.

Вот такой скромный порядок наших действий… Да, чуть не забыл! Ты сегодня-завтра займись пожалуйста, разработкой устава организации и клятвы для новых членов, вступивших на путь борьбы за свои права.

Клятва должна быть с потайным смыслом! Сам понимаешь, в наших интересах вызывать как можно меньше подозрений, и создание несерьезной организации под носом у полковника и его своры будет нам только на руку.

— Здоровски! С каких это пор ты заговорил как заправский подпольщик?

— Не так еще заговоришь, когда в тебе столько злости к этим людям… Так что у тебя с установкой? В чем проблема?

— Особых затруднений нет.

Мне приходится, как я уже говорил, придумывать их, дабы оттянуть ввод установки в эксплуатацию. Беспокоиться стоит разве что о системе энергоснабжения. В момент пиковой нагрузки установка потребляет громадное количество электрической энергии, и если в это время по причине малейшей неисправности даст сбой система обеспечения сверхпроводимости, быть беде! Мало никому не покажется! Бабахнет не по-детски, скажу я тебе… Мы, конечно, продублировали основные системы, но гарантии на сто процентов дать не могу.

— На сто не надо, это подозрительно, а вот на девяносто девять и девять десятых гарантировать желательно!

— Ну, ты хитер! Прямо-таки лис, лис и есть!

— Как ни назови, все одно другого нет. Будем довольствоваться тем, кто есть. Но ближе к телу. Я подробно ознакомился с твоими записями, там ты об этой возможной проблеме не упоминал.

— Естественно. Это наш запасной спусковой крючок. Если что, мы всегда сможем при возникновении чрезвычайной ситуации воспользоваться им и, как минимум, разнести эту контору к чертовой матери! Придется пожертвовать собой — не беда!

На наше место придут другие, они не повторят наших ошибок. Важно и другое: чтобы добрые помыслы здравствовали и множились! За это предлагаю выпить чаю с коньяком!

— Я не против. Сам понимаешь, дозы у меня мизерные… по сравнению с твоими, конечно!

— Хорошо.

Проворно расставив чайный сервиз (не забыв и маленький сервизик, предназначенный специально для Александра), Константин с театральной интонацией спросил:

— Какой сорт чая предпочитаете?

— А что, большой выбор?

— Обижаете! Какой пожелаете! Цейлонский, английский, индийский, зеленый, в конце концов — фруктовый. Есть и новинка — растворимый. Последнего, честно признаюсь, пробовал, не понравилось.

— Мне, пожалуйста, фруктовый, желательно — с клубничным вкусом!

— Будет исполнено! Любой каприз, сэр! — с крутым кипятком? горячий? Или охладишь усами?

— Всё таки ты прежняя язва, Крыс меня разрази!

Довольно улыбнувшись и сделав все, как полагается, Константин уселся на свое место, слышно было, как он дует на горячий чай, слегка втягивая его вместе с воздухом маленькими порциями, что проделать можно только с горячими напитками, подмигивал и глотал, подмигивал и глотал, закусывая печеньем.

Тем же занимался и Александр.

После чайной церемонии они некоторое время молча наслаждались теплом, которое горячий чай разносил по телу. Им было хорошо. После такого заряда бодрости работа продолжалась до позднего вечера.

По научной части сделано было много, так продуктивно они оба давно не работали. Было уже довольно поздно, когда позвонил полковник, поинтересовался ходом дел и остался доволен ответом. В знак благодарности разрешил даже Александру посетить Костино жилье. Но — только до отбоя! Именно так полковник и выразился. Посмеиваясь, коллеги покинули, наконец, лабораторию.

Квартира Константина, как Александр и предполагал, оказалась именно того размера и с тем количеством комнат, которое он ожидал увидеть. Это говорило только об одном: несмотря на долгую разлуку, он по-прежнему держал руку на пульсе деятельности своего товарища!

Это было здорово, это внушало немалую уверенность в благополучном исходе задуманного. Александр испытал блаженство, которое трудно описать словами. Может, и впрямь он недаром кушает зерна хлеба насущного?.. И ему уготована судьба революционного лидера? Пусть все сбудется, как задумано!

Можно, конечно, помолиться крысиному богу, но лучше он обратит молитвы к своему, человеческому богу, к которому привык с рождения… Впрочем, дабы не прогневить бога крысиного, Александр и о нем уважительно помянул.

Общаться в Костиных апартаментах пришлось с соблюдением древних, как мир, правил конспирации. Репликами, которые следовало скрыть от ушей и глаз полковника, приходилось обмениваться старым испытанным способом: либо жестами вне поля зрения камер, либо при помощи ноутбука. Правда, ноутбук все равно мог быть прослушан, а вернее сказать, — просмотрен.

Константин провел гостя по всей квартире, по пути поведав в подробностях о своих злоключениях. Их оказалось предостаточно даже для такого невезучего парня, как Константин… Когда все было показано и рассказано, они поужинали. Каждый — своим набором блюд. Такова ситуация, хочешь не хочешь, с ней приходится мириться… пока.

Когда пришло время удаляться восвояси, Константин жестом пригласил Александра к рабочему столу, на котором лежали несколько небольших одинаковых приборов. На листке бумаги было написано: «Не удивляйся.

Перед тобой одно из новейших ноу-хау: ТЕЛЕПАТИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТОР! Правда, это опытные образцы, умеют они пока не очень много. Зато абсолютно защищены от прослушивания и соглядатайства. Запас слов невелик, но я постоянно совершенствую конструкцию.

Теперь появилась еще одна цель — сделать прибор как можно компактнее, чтобы его было удобно носить и тебе тоже. Работа над изделием проводилась подпольно, поэтому необходима осторожность. Думаю, через пару дней ты получишь свой экземпляр, а заодно и инструкции».

Глава 21

На том друзья и расстались. Как только Александр переступил порог своего жилища, зазвонил телефон — видимо, уже не в первый раз за день. В трубке послышался знакомый голос:

— Привет! Я звоню тебе целую вечность, точнее, весь, весь вечер… Неужели так трудно дать знать, где ты находишься? Я же волнуюсь! У тебя, к сожалению, нет персонального блока оповещения… В бюро по личностям мне сообщили, что тебе иметь такой блок не положено по статусу.

Даже не спрашиваю, почему. Возможно, это вовсе меня не касается. Надо будет — скажешь сам. Я лишь попросила бы тебя в будущем быть ко мне немножко повнимательней Я ведь тоже живое существо!

Существо, любящее тебя безумно, желающее знать о каждом твоем шаге… тем более, если он направлен в мою сторону. Как ты думаешь, мне легко?

— Извини, милая, я так сегодня увлекся… Уверяю тебя, сегодняшний день — самый особенный день в моей жизни!

— Не говори так, пожалуйста. Я сойду с ума от ревности!

— Не сердись. Помнишь, я тебе рассказывал о своем друге студенческих лет, Косте? Так вот, сегодня я с ним встретился и пообщался. Было так здорово, что я, честно признаюсь, вспоминал о тебе лишь порой… Извини!

Но в данный момент хочу тебя видеть сильно-сильно, приезжай! У меня будет двойная радость!

— Конечно, милый! Лечу, мчусь, несусь во весь опор! Жди!

Представить любую девушку на ее месте нетрудно, посложнее будет проникнуть в ход ее мыслей. Наверняка они отличаются от того, что она произносит вслух. В этом особенность взаимоотношений разумных существ — взять для примера людей.

Как было бы проще общаться напрямую, без придумок и неправильно понятых фраз или интонаций! Насколько искреннее было бы такое общение, и на этой основе можно выстроить более совершенное общество, где все и всегда говорят то, что думают… представить это трудно, но все же возможно.

На эти размышления Александра натолкнуло сегодняшнее знакомство с НЕЙРОДЕТЕКТОРОМ, который удалось создать Константину. Конечно, все его возможности пока досконально неизвестны, но сама мысль о реальном воплощении идеи общения на расстоянии без использования голоса, да что там голоса — прямая видимость необязательна! — такая перспектива просто завораживает простором открывающихся возможностей. Вот она настаёт, новая эра — эра нового всепобеждающего разума! Эко меня снова занесло…

Извиняюсь, дорогой читатель, ничего не могу с собой поделать. Иной раз так распирает от правды будущего — аж самому страшно становится. Надеюсь, получу прощение.

Когда Александр отворил дверь, на пороге стояло оно — его любимое существо. Стоит чуть внимательнее присмотреться к нашему герою. Мы уже заметили за ним некоторые изменения, произошедшие за несколько последних дней, но это, так сказать, цветочки.

Ягодки заключаются в трансформации некоторых аспектов его мировоззрения. Например, того, что касалось его отношений с Иззей. Все глубже исподволь проникали в его подсознание мысли о любви и вечности. Хотя эти слова и далеки по смыслу друг от друга, на самом деле у них много общего, как ни странно.

Любовь без вечности бывает, а вот вечность без любви нет. Не вполне бесспорное утверждение, однако что-то есть в нем притягательное, связывающее оба понятия. Итак, что же за размышления приходят в голову Александру? Послушаем!

Вот заканчивается и еще один день пребывания в аду… по-другому и назвать-то язык не поворачивается. И то, что я размышляю об этом уже не в первый раз, говорит о многом. Иззя — самое ценное, что я обрел в этом кошмаре…

Сегодняшний день, впрочем, можно отнести к редким исключениям. Сегодня я встретился с Костей, общался с ним, по сути, как оказалось, за время разлуки изменилось немногое… Мы по-прежнему друзья, это обстоятельство здорово меня обрадовало, взбодрило не на шутку.

И это огромный плюс. Теперь я уже не думаю, что все утеряно окончательно. Мое возвращение в ряды людей — дело времени, и это время не за горами, оно непременно настанет. Это не может не радовать!

Еще один балл в мою пользу. Однако, настала пора общения с любимой. Она укоризненно на меня смотрит, и я чувствую, как совесть начинает меня грызть все более явственно…

Она подошла к нему близко-близко, ее ровное дыхание соприкоснулось с его дыханием, на мгновение они замерли. В следующую секунду она вдруг спросила:

— Знаешь, хотела спросить тебя еще вчера… Расскажи, пожалуйста, как это происходит у вас, у людей? Страшно интересно прикоснуться к другому миру, который является для тебя чем-то непостижимым, таким далеким — и в тоже время, благодаря тебе, таким близким и таким загадочным, манящим своей неизведанностью, обещающий массу новых ощущений, новых впечатлений…

Я точно знаю, только ты можешь рассказать мне об этом мире, ведь ты в нем жил!

Я слушаю. Пожалуйста.

— Хорошо. Только давай обойдемся без лишних вопросов. Договорились?

— Постараюсь!

— Ладно. Я не могу изложить тебе всю нашу историю, слишком много время на это уйдет. Поэтому перехожу непосредственно к сути твоего вопроса.

У людей есть очень много точек на всем теле, они называются эрогенными зонами и они очень индивидуальны, они способны вызвать сильнейшее возбуждение, также имеется немалый арсенал условных жестов, улыбок, просто взглядов и прочих сигналов, в той или иной степени влияющих на возбудимость партнеров.

Это, скажем так, прелюдия к основному объяснению. Слушай же внимательно…

Далее имело место быть очень личное, интимное общение двух любящих и понимающих все с полуслова сердец, при котором посторонним присутствовать будет нескромно.

Поэтому приведем лишь завершающую часть беседы, когда уровень интимности немного спал — Вот так непросто происходят взаимоотношения сексуального характера у людей, — произнес Александр.

— Я надеюсь, большую часть ты усвоила. Естественно, чтобы получить полное понимание, о чем идет речь, необходимо быть человеком. Ты же не желаешь быть человеком после всего, что услышала сегодня?

— Мне немного страшно от всего того неизвестного, что несет с собой человеческий облик… Но, как создание любопытное, да еще и женского рода, я не прочь попробовать стать человеком!

— Да? Уверяю, ты быстро разочаруешься и наверняка захочешь вернуться обратно, в привычный тебе мир.

— Может, ты и прав, только одно мне не дает покоя: если ты вернешься когда-нибудь к своим, как же я буду жить без тебя?

Следовательно, у меня нет другого выхода. Как ни распорядилась бы судьба, мне необходимо быть рядом с тобой! Это теперь моя судьба, если хочешь, и она неразрывно связана с тобой.

Третьего не дано! Я вообще не представляю, как я жила все эти годы без тебя… Было, конечно, некое предчувствие… я бы сказала, чувство тревожного ожидания… и оно оправдалось. Это так чудесно!

Хочу быть с тобой рядом всегда.

— Я не умею говорить так цветисто и красноречиво, как ты, но согласен на все. От себя лишь добавлю — полагаю, что мне исключительно повезло. Не встреть я тебя тогда, у столика, не знаю, как сложилась бы моя судьба… и сложилась бы вообще моя дальнейшая жизнь в полном смысле этого слова. Как бы там ни было, мы вместе. Лично для меня этого вполне достаточно, и такой status quo совершенно меня устраивает.

Она перевела влюбленный взгляд с Александра на дверь кухни, сказав при этом:

— Предлагаю поужинать. Я приготовлю что-нибудь перекусить, если ты не против, конечно.

— Знаешь, как ни странно, совершенно не против! Скорее, наоборот. Мог бы — помог бы, торопить тоже не буду. Буду просто ждать. Ждать вкуснятину, которая так тебе удается… Позволь задать только один вопрос.

— Насчет чего?

— Насчет твоих подруг. Нет ли среди них боевой, коммуникабельной и в меру скромной, хотя бы по внешнему виду, особы? Найдется такая?

— Любишь ты ловить меня врасплох… Никак не ожидала, что ты через меня будешь искать себе подружек!

— Дурочка ты моя! Я не подружек ищу, а потенциальных подпольщиц, разве не понятно? Активисты женского пола мне нужны по одной простой причине: ведущих скрытую пропаганду девушек всегда воспринимают не так, как мужчин, не замечала разве? Так есть подходящие подружки или нет?

— Есть две из моего бывшего класса… Очень шустренькие, уже умудрились по разу побывать замужем, успели разочароваться в избранниках и заняться поиском новых. В настоящий момент находятся в состоянии активного поиска. Если тебя это интересует.

— Снова-здорово! — воскликнул Александр. — Я ведь уже сказал — мне никто не нужен, кроме тебя! Нельзя же быть такой ревнивой. Или ты держишь марку? Тогда не сомневайся, вернее меня не найдешь во всей вселенной, отвечаю!

В человеческом обществе меня знали как однолюба, не то, что твои школьные подружки… Кстати, где они трудятся?

— Ладно, так уж и быть, поверю на этот раз! — весело рассмеявшись, Иззя продолжила: — Работают они там же, где и я, только в других лабораториях.

Завтра переговорю с ними… но они наверняка захотят уметь говорить, как ты и я!

— Само собой, разумеется. Другого я и не жду. Скажи им: все члены нашей организации будут говорить! Это главное условие.

Так и передай. Приводи их завтра к нам после работы. — Александр нарочно выделил это «к нам», чтобы Иззе было легче и она ничего такого на его счет не воображала. — Познакомимся, поговорим…

Расскажу про наши задачи и цели. Хорошо?

— Как скажешь, о повелитель! В твоей власти — все мои помыслы, все желания, вся я!

— Литературно, нечего сказать! Ты, случайно, романами не балуешься? — спросил Александр, в очередной раз отметив, что очень удобно иметь крысиные мордочки, покрытые шерсткой, иначе было бы видно, как Иззя покраснела. Впрочем, она быстро нашлась и ответила:

— Написание любовных романов — удел несерьезных, легкомысленных крысочек, кричащих на каждом углу, какие они талантливые!

Видела я таких. О любви написать невозможно, ее можно пережить на собственном опыте. Пусть я молода, но кое-что все же понимаю!

— Это ты верно подметила насчет любви. Я вообще слышу от тебя исключительно разумные вещи! Честно, не привык еще к такому рогу изобилия, женских премудростей!

За эти слова Александр получил легкий шлепок по филейной части и смех; Иззя в этот момент выглядела необыкновенно изящной, если можно так сказать о крысиной внешности. Так или иначе, у нее получалось выглядеть грациозной.

Ужинали при свечах. Хотя Иззя видела настоящий огонь впервые, ей понравилось. Александр подробно рассказал история возникновения традиции ужинать вдвоем при свечах, и ее очень растрогала эта романтическая история.

Выступили даже слезы, что вообще-то нехарактерно для ее вида. В самом деле, не крокодилы же, а всего лишь крыски, очень даже симпатичные.

Александру, несмотря на проводимую среди себя самого разъяснительную работу относительно того, что все разумы — братья, что все живые организмы должны жить в мире и согласии, трудно было избавиться от предубеждений, доставшихся в наследство от рода человеческого… Впрочем, если подумать, оправдание тому есть.

Прямо скажем, на протяжении многих тысячелетий человек и крысы не были друзьями, и их разногласия в оценке большей полезней того или другого вида на Земле не могли привести ни к чему хорошему.

Хуже того, эти недопонимания и предубеждения относительно друг друга приобрели устойчивый характер и были прописаны на уровне генного кода человека!

Крысы также не воспылали любовью к человеку, памятуя те гонения, которые он им устраивал на протяжении всего времени совместного проживания на одной планете, совместного по совершенно простой причине: другой-то нет… Надо отдать им должное за терпение и такт.

Проживая на планете задолго до человека, никакую пальму первенства они не отстаивали, наоборот, проживая на планете, приспосабливая ее к жизни млекопитающих, закладывали, так сказать, фундамент для будущего человечества.

А где благодарность? Александру было стыдно и неловко перед ИНТЕЛКРЫСом за черную неблагодарность, которой отплатил человек за многие миллионолетние труды огромного числа поколений крысиного сообщества. А ведь взамен они просили всего-то оставить их в покое!

Но такое получить от человека ой как непросто, можно сказать, невозможно. Александр, как мог, помогал крысиному братству и даже пошел на большей риск ради них, но в глубине души хотел все же вернуться к людям.

Учитывая, что его была помощь бескорыстна и шла от чистого сердца, ее можно считать пусть не глобальным, но очень своевременным вкладом в возращение кредита, когда-то полученного человеком от так нелюбимых им крыс.

— Прошло несколько дней.

Сторонников и новых членов организации становилось все больше. Обе Иззины подруги и впрямь проявили себя как активные агитаторы. Они получили голос, и теперь Иззя пропадала с ними все вечера, без умолку щебеча о своем, о девичьем, ну и, конечно же, о главном — о движении.

Приходила домой уставшая, но все такая же веселая, ласковая, не позволяющая себе малейшего расслабления. Александра было не узнать, это новое увлечение — роль лидера движения — затянуло его окончательно и бесповоротно.

Он не мог дождаться утра, чтобы с новыми силами приступить к столь полюбившемуся делу! Он и не подозревал, что в нем дремал пламенный герой революции, подобный Робеспьеру Неподкупному, Жанне д'Арк (по духу, разумеется) и другим знаменитым революционерам.

Складывалось впечатление, что они сами поселились в сознании Александра, и в груди у него запылало настоящее революционное сердце, жаждущее перемен.

Перемены не заставили себя ждать, некоторые — из разряда не совсем желанных. Например, он был приглашен по селектору к полковнику, что оптимизма не внушало.

Забравшись на столешницу (по-нашему это соответствовало понятию «на ковер») перед полковникам и заняв место на креслице, Александр приготовился к не самому приятному для себя разговору.

Полковник, подняв брови, как он это делал, когда был чем-то недоволен, произнес:

— Так-так-так… Стало быть, мы уже заделались лидерами движения. Интересно, давно это у тебя?

— Давно — что?

— Не притворяйся, это тебе не идет!

— Я имею ввиду эту вдруг появившуюся тягу к массам. Мне доложили, что ты проводишь сложные операции, и члены твоей организации обретают способность говорить.

В общем и целом я не против, так даже удобней с ними общаться… Но у тебя что, слишком много свободного времени?

Я уж не говорю об идеологической подоплеке сей деятельности… Может, тебе рабочую нагрузку увеличить?

— Мне кажется, я полностью выполняю свои служебные обязанности, и некорректно с вашей стороны указывать мне, сколько и как надо работать.

Это во-первых.

А, во-вторых, вы ведь сами говорили, что я не раб, что всеми свободами, какие возможны, я буду пользоваться неограниченно… и что в результате? Вам не нравится моя общественная деятельность.

— О, мы показываем зубки!

Это хорошо для работы. Если говорить серьезно, мне абсолютно наплевать, чем ты занимаешься в свое личное время. Меня может раздражать в этой ситуации только одно, а именно то, к чему может привести массовая раздача свобод.

Как учит нас история, обилие свобод приводит к анархии и краху экономической системы. Мне такой результат абсолютно не нужен.

Меня больше устраивает мирный труд ради наших военных целей. Звучит парадоксально, но это единственное, что может поддерживать маломальский порядок, все остальное — это диктатура и управлением кнутом, что для большинства нашего народа неприемлемо.

При таком раскладе добиться от них настоящего творческого отношения к труду практически невозможно. Подводя итог вышесказанному, повторю: мне плевать, чем ты занимаешься в своем, как ты его называешь, «движении», лишь бы темпы исследований не снижались.

Прошу о сущей мелочи: не агитируй, пожалуйста, против нас, все равно у тебя ничего не выйдет. Только наживешь неприятностей. Договорились?

— Покорнейше благодарю, господин полковник!

Полковник грубо перебил:

— Не ерничай, лучше прислушайся к моим словам, не то не сносить тебе головы. Это — последний раз, третьего шанса не будет, не надейся. На сегодня — все!

Александр покинул кабинет начальства с достоинством и высоко поднятой головой (насколько позволяло строение крысиного скелета), а про себя подумал: «Неспроста он сегодня такой злой. Видимо, ему все-таки доложили об организации, и другие подробности, тщательно нами скрываемые, быть может, даже больше, чем я думаю.

С другой стороны, знай он об истиной цели задуманного — вряд ли оставил бы меня на свободе.

Словосочетание „на свободе“ подразумевается, разумеется, в кавычках, и имеет, к сожалению, двойной смысл. Или он настолько обнаглел, что уверен в своей полной непогрешимости? Ну, тогда он законченный авантюрист, в чем я лично никогда не сомневался.

Все сведения, полученные за время беседы, работают на меня и мне только на руку. Хотя осторожность лишней не бывает, стало быть, надо усилить конспирацию. А то, что полковник не углядел ничего предосудительного в проводимых мною операциях, тоже нам на пользу. Организация растет, а это не может не радовать!»

Размышляя обо всем этом, он добрался до кабинета, где находилось его рабочее место. «Интересно, кстати, — подумалось Александру, — куда это запропастился Костя? Второй день не проявлялся. Может, случилось что?

Хотя он стал таким великим… особенно в размерах… ну, что с ним может случится?»

Раздался сигнал селектора. Нажав кнопку ответа, Александр сказал:

— Да, слушаю.

В ответ он услыхал недовольное бурчание Константина. О, легок на помине.

— Только и делаешь, что слушаешь… нет чтобы поработать… Привет, старина! Как дела?

— Сегодня наш вызывал, пытал долго, был недоволен.

— Меня тоже вызывал. Злой как черт, главное — с самого утра. Просил, чтобы я за тобой присматривал и не дал пропасть. Я ответил, что все глаза проглядел, так за тобой наблюдаю. Юмор он не оценил, что говорило о его скверном расположении духа. Все выяснял, что это за организация такая, чем занимается.

— А ты ему что?

— Сказал, что наша организация, скорее, развлечение, нежели что-то серьезное.

— Правильно. Молодец. Ты прирожденный конспиратор!

— Мне показалось, он не поверил ни единому моему слову. Постоянно что-то записывал. Посматривал на меня подозрением, а в конце сказал: «Будь осторожен, мой мальчик!» К чему это он, я так и не понял.

— Да, затягивает он удавку… Ну да ничего, прорвемся! Кстати, насчёт «прорвемся». Ты собирался изготовить для меня некий хитрый приборчик… Я уже готов его принять и перейти к испытаниям.

— Я, собственно, и звонил тебе по этому поводу. Приходи ко мне в гости. Сам понимаешь мне к тебе не очень получится… Жду прямо сейчас.

Александр собрал свою группу, подвел итоги, распределил обязанности на остаток дня. Сам же направился в блок, где располагалась лаборатория Константина. Друга он застал за активной работой — Константин усердно ковырялся в установке, параллельно причитая:

— Вот так всегда, поручить никому ничего нельзя, хочешь, чтобы работало нормально — делай все сам! Золотое правило на все времена.

Заметив Александра, Константин обрадовался. Воскликнул:

— Явление мини-Христа большому во всех смыслах народу! Извини за каламбур, еще раз привет. Так что, пройдем ко мне в кабинет?

— С удовольствием. Может, тебе помочь с ремонтом? Конечно, подавать инструменты я не смогу, ввиду их огромных для меня размеров, но вот советы давать — это легко!

— Нет уж, увольте! Ты не хуже меня знаешь, чего нельзя сделать на площади… правильно, советами замучают!

Поэтому пойдем-ка займемся полезным делом. Одним словом — будешь осваивать новейшую технику. Это тебе не последнее слово техники, это — крики новейших технологий на грани фантастики. Ни больше и ни меньше!

— Я догадывался, что ты недюжинного ума человек, но… до такой степени напрягать мозги — это ведь опасно, Костя!

— Так и знал, что ты не удержишься от того, чтобы сообщить мне очередную колкость… У тебя, я знаю, это называется юмором. Что же, мне не привыкать!

Перед тобой — экспериментальный образец супер новейшей технологии!

Как видишь, мне удалось втиснуть всю начинку в эту малюсенькую коробочку. Для тебя она, конечно, размером с небольшую рацию… но если бы ты только знал, какие чудеса изобретательности мне пришлось применить, чтобы добиться столь миниатюрных размеров.

Не скрою, пришлось воспользоваться специальным микроскопом! Главное же — прибор работает, и работает отменно. Слушай и запоминай порядок пользования. Это очень важно, от последовательности операций зависит почти все!

При включении убедись, что уровень питания в норме. Определяется это по индикатору в верхнем правом углу экранчика. Затем берешь джойстик и вращаешь колесико до тех пор, пока не услышишь, как бы у себя внутри головы сигнал генератора — примерно одна-две тысячи герц. В этот момент нужно остановить вращение колесика и нажать красную кнопку.

Произойдет фиксация. Звук в голове исчезнет, а на экранчике появится символическое изображение мозга в объемном виде. Прибор готов к использованию и настроен персонально на тебя!

Остается провести калибровку. С этим будь особенно внимателен! На экране будут загораться буквы, слова, предложения. Твоя задача — мысленно повторять все, что видишь на экране. Этот процесс займет довольно приличное время.

Когда же детектор получит полную сетку ключей к твоему процессу мышления, тест закончится, оповестив тебя звуковым сигналом. На экране высветится сообщение: «К работе готов!»

Далее идет сканирование окружающего пространства, после чего прибор сообщает, есть ли поблизости другой включенный детектор. Напоминает поиск сетей Wi-Fi, только предмет поиска во многие тысячи раз ценнее!

Все понял?

— Потерей памяти пока не страдаю! Запомнил все, слово в слово. Повторить?

— Нет надобности. Включай, воспроизведи то, что я говорил. Проверим прибор в действии. Свой детектор я уже давно настроил. Валяй.

Будет занимательно. Я сам в первый раз чуть с катушек не съехал! Фигурально выражаясь, извиняюсь за сравнение, но оно того стоит!

Ладно, не буду интриговать, приступим-с. Да, чуть не забыл… Детектор держи не дальше метра от головы, иначе могут появиться помехи.

Александр проделал все, в точности следуя наставлениям Константина. По завершении заключительного теста он почувствовал, как ни странно это звучит, некое единение с прибором, хотя по логике такого быть не могло. Да, секреты мозга поистине неисчерпаемы!

Казалось, вот составлена полная схема работы этого чудного органа, ан нет — возникают новые загадки.

Что-то вроде «эффекта горизонта», когда край океана кажется близким, но чем быстрее движешься к нему, тем быстрее он убегает от тебя… собственно, как и в любой области знаний. Всего постичь невозможно, но стремится, не возбраняется, это абсолютная истина, и в том она прекрасна!

— О чем задумался, мелкий? Не отвлекайся. Давай настроимся друг на друга. Нажми зелененькую кнопочку на джойстике.

Надеюсь ты расцветешь благодарностью к моей скромной персоне, которая несмотря на твою общую невоспитанность, она подумала о тебе и заточила кнопочку по твой коготок! Оценил? Неблагодарный!

— Конечно за ценил, когда стану человеком, то обязательно для тебе, что нибудь заточу!

Друзья, дружно рассмеялись.

— Кнопочка поддалась легко.

Глава 22

Детекторы приятно замурлыкали легкой вибрацией и неожиданно смолкли. В голове у Александра как бы возник полупрозрачный туман, но быстро рассеялся, зато пришло ощущение предельной ясности сознания. Казалось, все его существо превратилось в слух.

Это странное ощущение не обмануло — послышался голос, хотя определить точку, откуда он исходит, никак не удавалось. Складывалось впечатление, что голос идет отовсюду и концентрируется в некоем участке головного мозга… условно, конечно же! «Странное чувство», — поделился с нами Александр.

«Привет! Это я, Костя. Как слышно, как слышно? Прием!» — услышал он вдруг.

Слова еще не утихли, когда Александр бросил быстрый взгляд на приятеля. Губы того были неподвижны, только улыбались.

«Ну как? Старина, признайся, я тебя изрядно удивил, а? Да что там, наверное, поразил и шокировал — в одном флаконе! Так что не заикайся и думай спокойно, отчетливо, я услышу».

Александру никак не удавалось взять себя в руки. Слишком уж все происходящее выглядело фантастичным, чтобы быть правдой…

Но, как ученый, он не мог не признать очевидного. Факты вещь упрямая, глупо отрицать их, лучше извлечь максимальную пользу и как можно глубже осмыслить процесс.

В ответ у Кости в голове раздался голос соратника по борьбе: «Я твой голос совершенно не узнаю! Какой-то он чужой, хотя интонация, шельмец, твоя!»

«Это естественно. Твой мозг сам формирует тембр голоса для тебя, так сказать, для внутреннего употребления. И потом, ты же прекрасно знаешь, что вибрации от голосовых связок доходит до ушной улитки напрямую через кости черепа, по сему имеет другой звуковой окрас. Ничего, скоро привыкнешь! Вот тебя я сразу узнал. Опыт. Как говорится, мастерство ничем не заменишь! Мастерство — оно и под землей мастерство!»

«Знаем мы ваше мастерство… И к чему оно привело, тоже знаем…»

«Жестокий ты парень! Без полёта так сказать, фантазии. И потом, конструктор я этого изделия или нет? А ежели конструктор, то должен знать его работу со всех сторон. Возражений не принимаю. Вот, так вот!»

«Вынужден признать, эта твоя затея конгениальна! Не меньше. Я таких острых ощущений не испытывал уже очень давно. Ровно с тех пор, как имел облик человека, случилось это при моем первом в жизни спуске на горных лыжах, во время отдыха на горнолыжном курорте „Чегет“, причем происходил этот процесс в гордом одиночестве! Тогда я целый день приходил в себя!»

«Я же тебе говорил, что сам чуть не взнеся на небеса во время испытаний. Правда, мне пришлось прибегнуть к хитрости. Рядом не оказалось верного человека, и я обратился к этим… которых ты величаешь ИНТЕЛКРЫС.

Выбрал, как мне показалось, экземпляры понадежнее… настолько надежных, что пришлось посидеть у полковника в гостях. Мне удалось его убедить, что эксперимент провалился. Пообещал возобновить исследования и добиться результатов. Только теперь уже постарался обойтись без помощников».

«Это как?»

«Продублировал импульсы своего мозга, разместил в мощном блоке памяти, согласно устройству отделов мозга… В общем, пришлось изрядно поломать голову. Зато в результате я получил технологию, от возможностей которой захватывало дух.

Я понял, что при желании можно отсканировать и продублировать все, что находится в мозгу человека… одним словом, любое конкретное, „Я“ можно оцифровать, поместить в специально организованную память и хранить вечно… или почти вечно!

А главное — можно будет сохранять способности гениального мозга бесконечно долго. И задействовать их, когда понадобится прорыв в научно-технической сфере.

Еще лучше — переносить в мозг людей, живых биологически, но разум которых погиб, например, в результате автокатастрофы. Понял, к чему привело простое желание поговорить по душам без свидетелей?»

«Интересно, как ты собираешься использовать весь этот наисложнейший комплекс? Не можешь же ты позволить завладеть такой могучей технологией полковнику и его приспешникам?»

«Никогда! Ты уже вник в принцип работы установки и догадываешься, что она заточена именно под задачи, о которых мы говорили чуть ранее. К слову сказать, по моему глубокому убеждению, она окажется незаменимой в дальних космических путешествиях. Каково, а? Заманчиво?»

«Заманчиво, это точно. Снимается самая большая, не решенная по сей день проблема межзвездных путешествий, — проблема сохранения экипажа. А скажи-ка, пожалуйста, каков необходимый объем памяти для хранения одной, так сказать, единицы?.. У тебя в записях на сей счет не сказано ничего».

«Разумеется, не сказано, а ты как думал, я буду раздавать направо и налево все ноу-хау? Пойми, простофиля ты эдакий, — осторожность и еще раз осторожность! Сам ведь постоянно об этом твердишь. Вот я и держу все важное в голове… А где же еще? Самый надежный сейф.

Надо, между нами говоря, признать, у нашего полковника отмычка все-таки есть… Умеет, сволочь, убеждать… с позиции силы, на большее он не способен. Да ему и не нужно… Объем необходимой памяти огромен и зависит как от самого сохраняемого объекта, так и от наработанного им в процессе жизни материала.

Навскидку — тысячи терабайт для собственно интеллекта и еще на порядок больше для организации процесса индивидуального мышления. Как видишь, прилично!

К моему великому сожалению, тебя тоже пропустили через установку… Я так понимаю, скорее обманом, нежели добровольно?»

«Не только в обмане дело… Меня просто поставили перед фактом, предварительно обработав, как последнего легковера. Я и повелся, как идиот… Мы с тобой уже говорили на эту тему, насчет Татьяны… Круг замкнулся, и вот я здесь. Теперь надеюсь на твою помощь, хочу вернуться в наш мир вместе с тобой… и еще одним существом».

«Догадываюсь, кто это. Надо полагать, Иззя? Учти, она никогда не была человеком. Никто не знает, во-первых, как она себя поведет, а во-вторых, понравится ли это ей вообще. Вопрос! Ты ее-то спрашивал?»

«Как не спрашивать, спрашивал. Мы часами мечтали, как нам будет хорошо там, наверху, среди таких же, как мы… У нас взаимные чувства, знаешь, как в той песне. Она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье полюбил…

Шучу, конечно, лично я не мог пройти мимо такого редкого женского интеллекта, подобных женщин с идеально организованным мышлением никогда не встречал! Не хочу испытывать судьбу, не хочу терять ее… никогда!

Впрочем, не могу с тобой не согласиться. Как она себя поведет в человечьем обличии — только господь бог знает! Но в том, что ее реакция так или иначе будет направлена на меня — ни капли не сомневаюсь! Иначе не стал бы я ее втягивать в наше дело!

В конце концов, на кону не так уж мало, наши с ней жизни! Как ты считаешь, стоит ради одного человека рисковать столь многим?»

«Я считаю: раз, два, три… а ты как? Шучу! Конечно, надо рисковать. Будущее покажет, был ты прав или нет. Однако возникает одно большое „но“. Вам понадобятся тела! Не так просто подобрать подходящие.

У всех, как правило, есть родственники, требуется их согласие, а получить два подарка сразу, — надо быть супер-везунчиком! Иначе никак. Об этом думать пока рановато, но лучше раньше, чем никогда!

Народная поговорка собственного рецепта. Мне помогает — и вам поможет. Признаюсь по старой дружбе, я уже с неделю обшариваю все местные больницы.

Кое-что на примете есть, но, дабы не спугнуть удачу, рассказывать пока не буду… и вообще, что-то мы с тобой напоминаем философствующих бродяг! Пора и честь знать. Это я про тебя. Пора тебе домой, девушка ждет и вообще…»

«Что — вообще?»

«Так, к слову пришлось. Сам видишь, никаких намеков! Выключай детектор, на первый раз перегружать мозг не стоит. Переходим на обычный способ общения».

И Константин пропел басом:

— Напиши мне письмо! Буду ждать я его, буду ждать ночью и днем, напиши мне письмо… — Рассмеялся и добавил:

— Угостить тебя чем-нибудь вкусненьким?

— Да нет, спасибо, ты и так вон какой шикарный подарок мне сделал, век не забуду!

— Век не надо, а вот до дня рождения — будет в самый раз!

— Ах я дурачина, совсем из головы вон!.. У тебя же завтра день рождения, так? Завтра ничего не готовь, мы все закажем и придем с подарком. Кто еще у тебя будет в гостях?

— Да вы одни и будете. Здесь, кроме Татьяны, я ни с ком так и не сблизился. А она… сам знаешь… Так что жду вас завтра.

— Завершающий вопрос можно?

— Валяй.

— Второй аппаратик бы, для Иззи, а?..

— Так и думал, что попросишь об этом. Отвечу: сделаем. Не вопрос! — Константин снова рассмеялся, но на этот раз веселее. Это Александру понравилось. Негоже, когда друзья раскисают! Поддержал товарища смехом. На том они и распрощались до завтра.

Приятно, когда дома тебя ждет горячий ужин и приветливая подруга, которая и приготовила этот самый ужин. Иззя обрадовалась появлению Александра, но выразила некоторое недовольство его опозданием.

Но стоило ему объяснить причину, рассказать про детектор, продемонстрировав его в действии, душа ее оттаяла, а настроение резко улучшилось. Иззя непременно возжелала обладать таким же прибором!

Ее, как и Александра, привлекало все новое, непознанное, будоражившее воображение. И Иззе захотелось во что бы то ни стало испытать самолично, каково это — общаться, не произнося ни слова вслух. Должно быть, это просто здорово и увлекательно!

Правда, она немного побаивалась, ведь с подобным оборудованием надо внимательно следить за своими мыслями, а, зная свой характер, Иззя беспокоилась не без причины. Вдруг с осмыслишь что-нибудь не так?..

Это в обычной жизни промолчал, максимум покраснел, — и все, а тут не отмолчишься, тут тебе техника! Тут думать надо, и думать — молча. Вывод этот родился в голове как-то сам по себе, но как реализовать такое «безмолвное мышление», оставалось пока полной загадкой. (Попробуем, тогда и узнаем).

Не давала покоя перспектива будущего испытания детектора, притягивала и пугала одновременно. Некоторые из своих рассуждений Иззе совершенно не хотелось предавать гласности, пусть даже только перед любимым…

Впрочем, она быстро забыла свои тревоги, ведь рядом был самый нужный ей мужчина, (Чуть не брякнула по привычке «самец» нет определённо необходимо установить контроль на мыслями)! которому она сама была дорога, она это чувствовала, и это говорило о многом…

Раздался звонок в дверь. Надо отметить, что в последнее время звонки, как телефонные, так и в дверь, не смолкали. Посетителей становилось с каждым днем все больше и больше.

Александр подумывал попросить у полковника дополнительное помещение для организации, наподобие конференц зала, но сразу отбросил эту идею, полковник конечно не очень сообразительный, но не на столько, что бы плодить армию заговорщиков, да ещё с его собственной санкции.

У такой просьбы шанс на благосклонность был, тем более, что полковник не видел в организации ничего крамольного. (как он просчитался)! Это обстоятельство было только на руку Александру с сотоварищами и работало на их общую цель. В общем, все складывалось неплохо. «Завтра же прямо с утра позвоню, запишусь к полковнику на прием, — подумал Александр. — А сегодня можно и отдохнуть малость…»

Но Судьба, она — такая. Не суждено было нашему герою расслабиться и отвлечься от забот каждодневных. Во всяком случае, не сейчас. Пришли подруги Иззи, принесли списки новых членов организации, и заодно — получить инструкции к дальнейшим действиям.

Александр постарался провести мини-собрание как можно более кратко. Получилось. Подруги были сообразительные, увидев, какими взглядами обмениваются хозяева, они доложили обстановку, получили задания и поспешили удалиться. Наконец-то влюбленные остались одни.

— Расскажи, пожалуйста, поподробней, как работает этот, как вы его называете, нейронный детектор? — попросила Иззя.

Александр подошел к ней, привлек к себе, обнял и начал рассказ.

* * *

Утром, как и планировал, Александр начал звонить полковнику, но, к великому удивлению, телефон не работал. Он глянул в окно, позволявшее видеть помещение лаборатории. Сотрудники привычно занимались своей работой. Попытался еще раз воспользоваться телефоном, но снова безуспешно.

Когда он подошел к входной двери, та оказалась заблокированной. Что происходит? Тревожные мысли зароились в мозгу. Александр включил детектор в надежде, что и Костя сделает то же самое. Поначалу в голове царила звонкая тишина, то есть ничьих посторонних мыслей слышно не было… но вот возникли звуки, очень похожие на те, которые издает радиоприемник при настройке в коротковолновом диапазоне. Александр с улыбкой подумал: «Ну вот, ты уже и радиоприемник. Неплохо для начала и общего развития! Найти бы еще ручку настройки, которую надо подкрутить…»

В этот момент послышался голос, и теперь он его узнал.

«Про какой такой приемник ты там рассуждаешь? Тут нам полковник подстроил подарочек — ввел в нашем городке чрезвычайное положение. Все как положено, с комендантским часом, с запретом на передвижение по территории без особого разрешения… Как тебе?»

«Да-а! Не знаю, что и думать…»

«Мне кажется, наверху что-то произошло. Я уже достаточно долго общаюсь с полковником, уж чего-чего, а паникерства за ним никогда не замечал. Он не станет заморачиваться всякими там запретами и ограничениями просто так. Чтобы заставить его вести себя подобным образом, нужен сильнейший аргумент!

Следуя этой логике, следует предположить, что сегодня там, наверху, произошло нечто такое, что смогло его встряхнуть… Хотел было разузнать что-нибудь, но все каналы связи отрублены.

Ни радио, ни телевидения, ни спутника, ни-че-го! Я, как и ты, догадался включить детектор, потому что ты наверняка сделаешь то же, оказавшись в вакууме. Как хорошо, что мы успели испытать вариант мини детектора. Одна проблема — как узнать, что делается на поверхности?»

«Я, Костя, тоже в растерянности. Пойду поговорю с народом, может, они имеют какую-либо информацию».

«Хорошо. Не выключай детектор, держись уверенно, как всегда. Представь себе, что у тебя диктофон, — и все будет нормально. Ты не представляешь, как забавно слушать, когда кто-то разговаривает, особенно — когда он забывает о возможности других слышать его мысли. Во много раз интересней, чем стоять рядом с девушкой, разговаривающей с кем-то по телефону!»

Александр вышел в лабораторию, и сразу понял: они ничего не знают и не понимают. Более того, по глазам сотрудников было видно, что они не прочь получить какие-либо сведения от своего шефа. Все его коллеги стараниями Александра уже говорили, за что были ему бесконечно благодарны и верны, поэтому при его появлении поднялся настоящий гвалт.

Каждый хотел перебить другого, высказывая свои предположения о случившимся. Больше всех старался Кобрик, он всегда был активен, а сегодня — особенно. Александр поднял лапку вверх, призывая всех к спокойствию и тишине. Все выжидающе воззрились на шефа.

— Коллеги и друзья! После небезызвестных событий, надеюсь, могу обращаться к вам подобным образом? Произошло нечто чрезвычайное. Что именно, пока, к сожалению, мы не знаем, зато знаем наверняка, что это произошло наверху, у людей!

Поведение нашего руководства указывает нам на это. Можно считать сегодняшние события для нас сигналом к действию по освобождению всех нас из рабского положения. Час пробил! Друзья, настал момент истины!

За свободу всех угнетенных! Долой военную хунту! Вместо полковника — совесть! Ура! Прошу высказываться. Какие будут предложения?

Кобрик как-то по-особенному запрокинул голову и, размахивая обеими передними лапками, начал говорить:

— Братья по хвостам и разуму! Я обращаюсь к вам сейчас не как раб, а как гражданин будущей свободной республики! В ней каждый найдет свое место. Никто не сможет помешать нам консолидироваться, стать одной единой семьей, дружной и счастливой!

Благодаря нашему боссу и смею сказать другу, Александру Сергеевичу мы научились говорить! Да-да, я не боюсь этого слова и не преувеличиваю! Мы будем ему вечно благодарны, такое не забывается!

Мы все, как один, пойдем по трудному пути к свободе и равенству, которого мы так долго добивались! Ни шагу назад! Умрем, но не отступим и не отречемся от задуманного! На том стояло и стоять будет наше крысиное братство!

Никому не позволено уничижать наши права и достоинство, а если кто все же попытается нам помешать, ему придется ответить за неслыханную дерзость! Наше оружие — это наше слово и абсолютная вера в наше правое дело! Кто не с нами, тот останется один, и ему наверняка будет несладко!

Наше будущее — в межзвездном пространстве, где всем хватит места, туда устремлены наши взгляды и наши помыслы! Земля — это старт, дорожка для разбега перед грандиозном полетом! Только вперед, к звездному сиянию вечных светил! Там всегда нас ждут, там всегда будут нам рады!

Не надо будет доказывать кому-то прописную истину, что место под солнцем — оно для всех! Все на это имеют одинаковые и равные права! Но только не здесь, не на Земле!

Необходимо бежать отсюда как можно быстрее, от этих разумных, с позволения сказать, существ, именующих себя людьми и узурпировавших все необходимые другим права и свободы! Подальше от них, чем дальше — тем лучше!

Чем скорее, тем меньший вред они успеют нанести! К звездам! Александр Сергеевич нас туда выведет, не сомневайтесь. Лично я без малейшего колебания сяду в звездолет под его командованием!

Раздалось легкое шлепанье лапок, назвать которое аплодисментами язык не повернулся бы. Но восторг в глазах читался у каждого, такое у них было выражение эмоций. Навязывать ничего своего Александру не хотелось, эвон как Кобрик разгромил наше человечество, а самое главное-то — он прав!

И прав, что надо как можно скорее отсюда убираться. Александру самому осточертело общество, которое его породило, но, по счастью, не пустило в его душу вредоносной заразы зазнайства, своего мнимого и ничем не подкрепленного превосходства.

Там, в глубине вселенной, таких понятий не существует! Там сильный всегда поможет слабому, а более развитый всегда поделится своими знаниями. Кобрик прав, и еще раз можно повторить: только туда устремлены наши взгляды и направлены помыслы, — к свободе! Что же, они — мои братья.

Александр взял слово для небольшой речи.

— Если так думают все — или, по крайней мере, большая часть, — я в благополучном исходе нашей кампании не сомневаюсь, наоборот, уверен в этом безгранично! С вашего позволения, я сейчас ненадолго отлучусь, попытаюсь что-либо узнать, а вы пока оповещайте всех наших. Место сбора — здесь, у нас в лаборатории, через час, то есть в двенадцать ноль-ноль.

Он испытывал сильное возбуждение, в нем прямо-таки клокотало неуемное желание скорейшим образом покончить с прежней жизнью, чтобы начать новую с чистого листа. Выступление Кобрика лишь взбудоражило воображение, заставив по-другому взглянуть на сложившуюся ситуацию. «Теперь мы точно победим!» — набатом стучало в маленьком по объему, но таком сильном мозгу Александра.

Вернувшись в кабинет, он первым делом настроил детектор. И почти сразу, будто позывные, услышал: «Это Костя, это Костя, ответь! Куда же ты пропал? Ответь!» Недолго думая (если вообще слова «долго» или «коротко» применимы в данной ситуации, с таким-то прибором) наш герой тотчас промыслил в ответ: «Костя, тут такое, тут такое началось!..

Народ на сто процентов настроен революционно. Как в давние времена. Низы уже не могут, верхи еще не хотят!»

Константин рассмеялся, но Александр этого не услышал; как и раньше, детектор не передавал внешние звуки, только мысли, а мысли, управляющие процессом смеха, на смех совершенно не похожи, поэтому Костя пояснил: «Я смеюсь!»

В голове у Александра раздалось что-то, отдаленно напоминающее бульканье в чайнике.

«Ты превзошел сам себя! Столько эмоций… Такого количества у тебя не наблюдалось даже в прекрасные студенческие годы. Ты стал суперменом… я хотел сказать — суперкрысом!

А что, звучит гордо. Не обижайся, скоро все останется позади. И полковник, и крысиное существование. У меня для тебя две новости, и обе хорошие. С какой начать?»

«Наверно, начать с двух одновременно не получится, будет винегрет. Мне кажется, целесообразней начать с той, которую ты сочтешь лучшей».

«Мудрено… Ну да ладно, как скажешь. В общем, можешь нас всех без исключения поздравить. Наше правительство приказало долго жить!

И, пока мы с тобой томились в темнице, передало все полномочия вновь организованному Мировому правительству. ООН упразднена и переименована в ОВН — Организацию Всех Народов!

Военные ведомства всех бывших стран также упразднены. НАТО больше не существует, теперь есть только НЛОП — Национальная Лига Обороны Планеты. Имеется в виду защита от астероидов, метеоритов значительного размера и прочих космических тел.

Такие, как наш полковник, вмиг лишились всего — статуса, должностей и денег. Против них уже возбуждаются по всему миру судебные иски. Народы планеты ликуют! Видишь, как все здорово получается! Вот только… Я думаю, с нашим полковником разбираться придется нам с тобой лично.

Он не сдастся просто так, за здорово живешь. Скорее всего, он попытается основательно попортить нам жизнь и попить нашей кровушки напоследок… Как ты уже заметил, коль скоро в новости номер один упоминается наш полковник, эта часть — не совсем приятная. Теперь новость номер два.

Она касается только тебя и Иззи. Я нашел для вас два прекрасно подходящих — и совершенно свободных — тела, женское и мужское. Они уже продолжительное время находятся в коме после автомобильной катастрофы.

Главное же заключается в том, что родственники согласились на мое предложение, хотя я отлично понимаю, каким тяжелым был для них выбор… В их памяти еще свежи воспоминания о свадьбе, о свадебном путешествии молодых, которому не суждено состояться… Надежды на то, что их дети когда-нибудь выйдут из комы, у несчастных родителей нет абсолютно никакой.

Медики пришли к такому грустному выводу, опираясь на проведенные всесторонние исследования мозга жертв катастрофы. Биологически они совершенно полноценны и здоровы, однако сильнейшее сотрясение безвозвратно погубило их личности…

Впрочем, для юридической проформы необходимо еще и ваше с Иззей согласие. Мне кажется, как раз здесь проблем не предвидится. Я прав?»

«Конечно! Ты еще спрашиваешь! Варвар! Но то, о чем ты поведал… это ни в какие ворота! Видать, всевышний смилостивился над нами, не иначе. За какие такие заслуги? Может, в счет будущих?»

«Очень может быть. Я, как и ты, теперь уже ничему не удивлюсь! Все приму, что ни предложишь. Нам нужно во что бы то ни стало опередить полковника, иначе он опередит нас. И это будет не праздник!»

«Ты, безусловно, прав. Необходимо действовать немедленно! Я собираю народ в своей лаборатории. Вот только… чем нам вооружиться? И самое главное: огромное тебе спасибо за чудесную находку!

Ты делаешь двойное доброе дело. Мы с Иззей становимся людьми, а родители этих несчастных вновь обретут своих близких… Все это очень кстати. Я же говорю, тут не обошлось без провидения. Изя будет счастлива!»

«Спасибо, потом сочтемся. Я знаю наверняка: у тебя в лаборатории есть склад НЗ. Вскрой его. Сотрудники наверняка в курсе, они помогут. Там найдешь ящик с древнейшим оружием. Воздушные трубки с дротиками, вроде тех, какие были у североамериканских индейцев.

Мы ими отстреливали непослушных или сбежавших подопытных крыс. По сути — каменный век, зато очень эффективно. Они уже заряжены снотворным. Единственный минус — малая доза, рассчитаны они на мелких млекопитающих, к которым человек не относится.

Чтобы свалить человека, необходимо попадание не менее трех дротиков. Имей это в виду. Так что нападайте втроем! Все, пока, мне тоже надо подготовиться. До связи, переключи детектор в режим ожидания. Черт, совсем забыл тебя проинструктировать на сей счет…»

Глава 23

Константин подробно объяснил Александру, что и как делать, на том и расстались.

По возвращении в лабораторию, Александр едва не лишился дара речи, столько народу набилось в это не такое-уж и большое помещение.

Стоял гвалт и писк, все рассказывали что-то друг другу, отчаянно жестикулируя, и это создавало какофонию звуков, в которой нельзя было ничего разобрать. Он поднялся на самое высокое место и только когда начал оттуда говорить, все сразу стихли. В толпе он увидел знакомую мордочку, но сразу значения этому не придал. Может, показалось.

— Друзья и братья по разуму! — торжественно начал Александр. — Сегодня — самый торжественный день в моей жизни, надеюсь, и в вашей тоже. Мы стоим на пороге нашего благоденствия и долгожданного процветания! Если кто еще не знает, сообщаю: наверху, у людей, произошла полная смена правления. Нас это коснулось как нельзя более вовремя и с наибольшей пользой для нас! Теперь мы приобрели статус полноправных жителей Земли! Ради этого не жалко и жизнь положить в фундамент нашего прекрасного будущего!

Даже если оно станет явью не здесь, а где-нибудь в далеких уголках вселенной — все одно мы никогда не забудем нашу Матушку-Землю! Даже несмотря на те притеснения, которые нам чинили люди, да простится им их содеянное, ибо они не ведают, что творят… но, похоже, они становятся на путь исправления, на путь созидания, деяний, достойных звания существа разумного и, как и мы, прямоходящего! У людей теперь единое мировое правительство. Соответственно, нет границ, и земное общество становится единым.

Правда на первом этапе, правление каждой страны (теперь Территории) останутся прежние руководили, до момента истечения их полномочий, по действующей конституции каждой «Территории». Но мировой совет уже создан! Ура! друзья, да здравствует всемирная свобода!

Нет больше территориальных притязаний, значит, и причин для конфликтов и войн тоже нет. Каждый землянин, стало быть, и мы с вами, получает полную свободу в праве на труд, созидание и совершенство!

Надеюсь, обойдется без проблем, потому что такие люди, как наш полковник и ему подобные, еще остались. Они никуда не делись. И меняться не желают! Проблему надо решать! И мы решим ее все вместе! Во имя нашего всеобщего самоутверждения и будущих поколений!!! Мы лучше всех знаем подземный мир! Если не мы, то кто?

— Овации, хотя и не как в Большом, но не стихали продолжительное время!

Сойдя с импровизированной трибуны, Александр направился было к себе в кабинет, но ему дорогу преградил крыс, внешность которого казалась со знакомой.

— Привет вам от вашего знакомого, Кобрика. Мы долго не решались выйти на контакт. Вы вправе были выдать нас так же, как мы выдали вас… но все же мы решились. Несмотря на сложившееся впечатление, возможно, не вполне безосновательное, мы — не предатели!

Ситуация и ловушки, ловко расставленные полковником, вынудили нас поступить подобным образом. То, как поступили с вами, не вызывает у нас самих ничего, кроме отвращения. Нам остается лишь надеяться, что вы нас простите…

Иногда обстоятельства сильнее нас. Вы, как никто другой можете и должны понимать это. Вы сами прошли через такое, что и представить трудно. Мы уповаем на ваше здравомыслие, верим и надеемся, что у вас найдется толика прощения поневоле заблудшим и страдающим особям!

Кобрик также склоняет перед вами голову, скрещивает лапы и уповает на прощение. Мы — уже не такие, какими были. Мы порвали с полковником… и не только потому, что он все равно обманул нас, и наши нерожденные крысята так и не увидели свет… но еще и из-за того, что он недостоин носить звание человека.

Я поклялся отомстить за своих не родившихся деток ненавистному полковнику! Мы сбежали и уже месяц скитаемся по нижним ярусам, скрываясь от преследователей, верных полковнику. Теперь я знаю их всех в морду, им не уйти от возмездия!

Мы многое узнали за это время, разведали ранее не известные хода, которые теперь можем использовать в нашей борьбе. Поручите нам любое опасное задание — и мы докажем, что мы отныне на вашей стороне! Ну вот, вроде сказал, что хотел… решение за вами, верить нам или нет. Располагайте нами в любом деле.

Александр ответил не сразу. После такой речи я не могу не проникнуться судьбой этих несчастных существ, к тому же они потеряли свое потомство, а с этим шутят разве что распоследние мерзавцы.

Хотя… чужая крысиная душа — потемки погуще тех, что в самых глубоких подземных норах… Тьфу ты, я уже заговорил, как крыс! Да, в этом что-то есть. С кем поведешься…

Интересно, сколько времени потребуется Иззе, чтобы растерять крысиное мировоззрение?.. Тоже вопрос. Успокаивает одно: это настанет нескоро, хотя как знать? Константин сообщил приятную, интригующую и в тоже время тревожную новость.

Может, это произойдет буквально на днях! Захватывает дух, ей богу. А эти… В глубине души я им верю. Путь исправления тернист, даже жесток, большое количество препятствий встретится на этом пути… Тем слаще будет плод, то бишь результат. Пожелаю-ка я им удачи. Не помешает.

Вслух же он произнес:

— И что сие предложение может значить для меня?

— Это значит, что мы готовы искупить свою вину любыми, даже самыми опасными делами!

— Да? А если я попрошу вас устроить террористический акт в отдельном районе, где обитают ваши собратья?

— Вы человек. Стало быть, умеете все просчитать, взвесить за и против. Вам точно известно, что в наших силах, а что нет.

— Молодец, правильный ответ! Другого я и не ждал. Ступай на склад и получи оружие. Не бог весть какое, но все же… Собери надежных ребят, крыс пять-шесть, — и ко мне. Для тебя будет особое задание! Заодно проверим твою лояльность. И еще… продумай, пожалуйста, пути безопасной эвакуации из этого помещения. Иди.

— Хорошо. Сделаем все для общей победы!

Александр смотрел через стекло, отделяющее его кабинет от лаборатории. Если точно, то назвать это помещение лабораторией язык уже не поворачивался. Народу прибавилось еще больше прежнего, можно сказать, лапой негде ступить, а народ все прибывал и прибывал.

Александр обратил внимание на Кобрика, пробирающегося сквозь толпу к складу, и заметил, что за тем неотступно следуют две подозрительные особи. Показалось, отмахнулся Александр от закравшихся подозрений. Да и то сказать, помещение стало похоже на большой муравейник. Крысы сновали туда-сюда, и казалось, что все происходит по закону хаоса. Только приглядевшись, можно было угадать определенную последовательность перемещений.

У столов толпилась очередь, а сидевший за столом записывал в длинные списки всех, кто проходил перед ним. После этого народ проходил на склад вооружаться. Всем процессом руководила Иззя, и надо сказать, это у нее получалось здорово. Приглядевшись, Александр увидел у нее на правой лапке широкую красную повязку. Возле Иззи сновали ее подружки — тоже с красными повязками. Александр нисколько не сомневался, что это была ее идея.

Чем не современная последовательница революционных настроений, этакая Жанна — Иззя? Он улыбнулся и вспомнил, что и в сексе она постоянно придумывала что-нибудь новенькое…

Талант — он волен в своем выборе, и может по собственному усмотрению осенить кого ему заблагорассудится, хоть человека, хоть крысу, хоть любое другое млекопитающее, все равно он везде проявит себя, обязательно, хотим мы того или нет. Надо благодарить судьбу за такой подарок. С Иззей ему определенно повезло. Если поразмыслить, то это закономерно: не может же невезенье продолжаться бесконечно! Скорее нет, чем да.

Застрекотал детектор. Костин взволнованный до крайности мысленный голос сообщил: «Александр, вооруженное подразделение направляется к тебе со стороны главного входа. Другое отделение будет отрезать вам путь к отступлению, они планируют перекрыть запасной выход.

Организуй оборону! Заблокируй двери и на всякий случай готовь пути к отступлению. Где-то в нижнем ярусе есть подземный ход… Меня уже обложили! Буду выбираться. Обо мне не беспокойся, главное — вырвись из западни сам. Береги Иззю!»

«Спасибо за важную информацию. Мы обязаны довести начатое дело до конца — и мы сделаем это! Встретимся на поверхности, в стенах моего родного НИИ! В бой!»

Переключив детектор в ждущий режим, Александр вышел к народу и снова поднялся на импровизированную трибуну.

— Братья и сестры! Наступает тревожное время. Через несколько минут враг будет пытаться захватить и уничтожить нас! Мы, все здесь собравшиеся, не позволим просто так отнять у нас самое дорогое — свободу.

Они просчитались, по-прежнему видя в нас лабораторных крыс и не более. Они встретят наше ожесточенное сопротивление! Мы уже никогда не станем прежними, ибо теперь у каждого из нас есть чувство собственного достоинства, и никому — вы слышите? никому! — не удастся сломить в нас это новое, но прочно засевшее в наших сердцах и головах чувство гордости за себя и своих предков!

Слушайте не приказ, но просьбу приготовиться к бою! Строить баррикады по линии обороны!

С этими словами наш герой сам, по пути прихватив какие-то пустые ящики, принял участие в возведении баррикад. Повсюду сновали крысы, гордый вид которых говорил о том, что они готовы на все. Каких-нибудь десять минут спустя обе баррикады были готовы.

Вовремя, так как послышались тяжелые удары с противоположной стороны массивной железной двери. Это были подразделения завербованных крыс из числа самых низменных существ, когда-либо обитавших в крысином сообществе. А именно из банд городской канализации! Не имеющих ни совести ни чести! И очень жестоких.

В семье не без урода… Александр расположил самых смелых в первую линию обороны. Они должны были нейтрализовать передние ряды нападающих, захватить их оружие, перейти на вторую линию обороны, более основательно подготовленную, и уже там держать оборону на равных, а не с дротиками со снотворным. Лиха беда начало!

Вот атакующим удалось преодолеть сопротивление входной двери, они ворвались в помещение, ведя беспрерывный огонь из автоматов, специально сконструированных для крыс с учетом особенностей строения тела.

Миниатюрные бронежилеты смешно смотрелись на их вытянутых тушках, однако защищали основные уязвимые части тела. Бойцам-революционерам предстояло постараться, чтобы в мясорубке боя не быть уничтоженными и вдобавок к тому попытаться вывести противника из строя.

Тем более, если учесть, что противник имел специальную подготовку, в постоянной муштре совершенствуя свои боевые навыки, за что и получал свои тридцать три пшеничных зерна на обед. В передовой группе находился и Кобрик со своими ребятами. Александр, как опытный военачальник, оставался на самом высоком месте, откуда сражение было видно как на ладони.

Хотя у Александра не имелось никакого боевого опыта, он интуитивно понимал, что обороняющиеся всегда несут меньшие потери, чем атакующие. Поэтому он спокойно наблюдал за происходящим, набираясь опыта командующего. Вот он отметил, что двое из нападавших упали и лежат неподвижно, а вот еще один, и еще, и еще…

Вскоре вражеский огонь стих, поскольку штурмовавшее баррикаду подразделение полегло в полном составе. Кобрик вскочил, закричал: «Ура!» — и ринулся с товарищами разоружать противника, пока тот спит и видит, наверное, сны о своей победе.

За считанные минуты все убитые (пардон, спящие) были перетащены за баррикаду и связаны. Пауза оказалась как нельзя кстати. Среди защитников баррикад четверо были ранены, один, к сожалению, убит. Конечно, потери небольшие, тем более, если сравнить с выводом из строя целого подразделения нападающей стороны.

За пятнадцать минут, которые щедро подарил обороняющимся противник, Александр распорядился перегруппироваться, оружие раздать только тем, кто умеет с ним обращаться. Нападающая сторона, явно не ожидала такого сопротивления. План молниеносного захвата лаборатории (блицкриг) провалился, и теперь враг, видимо, разрабатывал новую тактику. На это могло потребоваться некоторое время.

Внезапно из динамиков в помещении лаборатории раздался голос полковника.

— Обороняющиеся! С вами говорит полковник Зверев. Прежде всего я хочу обратиться к вашему, с позволения сказать, вожаку. Александр! Будь благоразумен, откажись от своей сумасшедшей идеи. Уверяю тебя, пытаться одолеть меня — это безнадежная затея!

Пожалей тех, кого ты привлек на свою сторону. Они же доверяют тебе. И они совершенно не в курсе твоей истории, так что не вмешивай в свою личную месть мне этих вполне мирных граждан. Мы с тобой можем все решить без свидетелей.

А теперь я обращаюсь к вашему трезвому рассудку, жители и труженики подземного города! Предлагаю вам сдаться. Обещаю, никто наказан не будет. Всем объявляю амнистию без каких-либо последствий.

Зачинщика и его единомышленников, которым на вас, по большому счету, наплевать, а также всех виновных в организации беспорядков, будут судить по справедливости, с соблюдением буквы закона. В случае отказа от моего предложения, оставляю за собой право применять негуманные виды оружия.

Так что вам решать, жить вам или нет, и стоит ли из-за кучки смутьянов жертвовать самым дорогим — жизнью своей и жизнью своего потомства? Обещаю сохранить все имевшиеся у вас льготы. На раздумье даю пять минут, затем последует штурм. В знак капитуляции можете вывесить белый флаг. Время пошло!

Из динамиков послышалось характерное тиканье часов.

Все командиры собрались в импровизированный штаб, каковым им служил длинный стол для проведения совещаний. Александр, как и положено главнокомандующему, занял место во главе стола.

— Друзья! Разумеется, мы игнорируем ультиматум полковника. Зато у нас есть верные пять минут для выработки стратегии на следующий период боя. Это хорошо. Какие будут предложения, отцы-командиры?

Лапу поднял неизвестный Александру крыс, представился:

— Я возглавляю отряд лаборатории номер тридцать два, этажом ниже вашей. Зовут меня Мозик. Полагаю, в случае крайней необходимости мы сможем взорвать пол в нужном месте.

Я укажу, где после ремонта перекрытия были усилены хуже всего. Так мы получим возможность попасть в нашу лабораторию, сэкономив время и сократив потери среди повстанцев. По моим сведениям, нам противостоят около сотни обученных, натренированных, вооруженных до кончика хвоста бойцов. Это грозная сила! Шутить с ними опасно, и с дротиками и десятью автоматами нам придется несладко.

— Спасибо за информацию. А насчет «несладко» — верно сказано. Мы же знали, на что шли. И потом, они — кто? Наемники! А мы кто? Мы — вооруженная воля народа! И непременно победим, это лишь вопрос времени. Взорвать перекрытие, проделав проход, — идея замечательная! Есть, правда, маленькая проблемка: где взять взрывчатку? Тех гранат, что мы захватили, явно недостаточно. Да и взрывать их в открытом помещении небезопасно… Нам нужно что-нибудь типа C-4, поэтому подрыв пока откладывается. Предлагаю следующую дислокацию.

Ты, Кобрик, со своими бойцами занимаешь дуговую оборону входной двери, а ты, Мозик, готовишь эшелонированную оборону запасного выхода. Все остальные строят баррикаду вокруг предполагаемого места взрыва. Я занимаюсь взрывчаткой. По местам! Труба зовет.

В тот самый момент, когда все заняли исходные позиции, тиканье в динамиках оборвалось, и снова раздался низкий голос полковника.

— Итак, каким будет ваш ответ?

Повисла пауза.

— Я так понимаю, по-хорошему сдаваться мы, не желаем… Что же, вольному воля. Только не пожалейте потом. Пощады не будет!

Воцарилась тишина. Все замерло в напряженном ожидании. Вдруг раздался оглушительный взрыв и грохот падающих обломков стены. В образовавшейся в стене огромной дыре Александр сквозь дым и пыль увидел строй солдат, числом не менее трех подразделений, если не роты.

Полковник постигал военную науку не только в академиях, но и в реальных боевых условиях, этого у него не отнять. Он задумал и осуществил классический прием проникновения в помещение посредством взрыва в удобном для стратегического плана месте.

Выбрал он самый уязвимый участок стены с таким расчетом, чтобы рассечь силы повстанцев надвое. И это ему удалось, надо признать, с хирургической точностью. Профи есть профи. А так как он вырубил вдобавок и свет, наступила полная темнота.

С включенными фонарями и с боевым писком солдаты полковника ринулись через дыру. Силы были неравны, к тому же помещение окутало едким дымом, скорее всего, полковник выполнил свою угрозу и применил газ. Бойцы противника были в противогазах.

В такой ситуации дышать становилось все труднее, не говоря уже о том, чтобы вести огонь из трубок. Передовой отряд, конечно, воспользовался захваченными противогазами, но их оказалось недостаточно. Защитники падали один за другим.

Следовало срочно что-то предпринять.

Мозг Александра лихорадочно перебирал варианты. «Эврика!» — воскликнул он про себя и пулей, пригибаясь, насколько позволял темп бега, бросился к главному пульту лаборатории. Каким бы гениальным стратегом ни был полковник, учесть все очень трудно, если вообще возможно.

Вот и сейчас, разве мог он предвидеть изобретательность разума Александра в экстремальной ситуации? Полковник отключил энергию, совершенно упустив из виду, что система пожаротушения работает автономно! Этим-то и воспользовался наш герой.

Принцип работы этой системы заключался в том, что на первом этапе помещение продувалось мощным потоком углекислого газа (чтобы сбить и погасить очаги горения), а на втором в помещение подавался чистый воздух, дабы сотрудники лабораторий не задохнулись. Гениальное изобретение, а главное, в сложившихся условиях система действительно могла спасти немало жизней!

Прильнув всем телом к пульту, Александр на ощупь сорвал печать с рубильника и перебросил его. Эффект оказался даже сильнее, чем он предполагал. Поток газа был настолько силен, что буквально сметал все и вся на своем пути. Повстанцы пострадали больше по причине своей «легковесности».

Бойцы спецназа были снаряжены тяжелой экипировкой, к тому же бронежилеты при падении смягчали удары о предметы и оборудование, беспорядочно разбросанные по помещению.

Бороться с ураганным потоком газа было так же бесполезно, как с Ниагарским водопадом. У одного из нападавших вырвало из лап фонарь; пролетев приличное расстояние, тот шлепнулся прямо у правой лапки Александра. Наш герой не растерялся, не мешкая схватил фонарь и направил в глаза спецназовцу.

Реакцию легко было подсказать. Боец вскинул лапы, заслоняясь от слепящего света. Этого-то Александр и ждал. Сдернув с противника шлем, он что есть силы ударил его фонарем по голове. Спецназовец рухнул как подкошенный.

Не теряя ни секунды, Александр снял с него всю экипировку и переоделся в нее сам. Потом связал противника по передним и задним лапам, оставив лежать там, где тот и потерпел поражение (кто бы мог подумать?) от луча фонарика!

Теперь Александр выглядел как настоящий боец спецназа. Почему, собственно, выглядел? Он и стал борцом за свободу с оружием в лапах! При осмотре трофейного снаряжения обнаружился приятный сюрприз: в рюкзаке поверженного спецназовца нашлась пачка C-4 с набором детонаторов.

— Живем! — прокомментировал находку Александр.

Поле боя понемногу приходило в норму, в том смысле, что шла перегруппировка как обороняющихся, так и нападавших. При работе системы пожаротушения всех разметало по разным углам, и теперь необходимо было как можно быстрее найти своих. Однако, сделать это оказалось непросто в почти кромешной темноте.

Многие спецназовцы, кувыркаясь в струях газа, потеряли свои фонари, чем сразу воспользовались защитники. Постепенно шансы уравнивались. Вскоре нельзя было наверняка сказать, где расположились «чужие», а где «свои».

Правда, у спецназовцев имелась радиосвязь, да что толку, коли все равно увидеть друг друга они не могли, притом ориентиров — никаких. Повстанцы ориентировались удачнее.

Вскоре ситуация начала кардинально меняться, противоборствующие стороны были разделены теперь более-менее определенной линией. В суматохе, пока работали мощные вентиляторы, большинство спецназовцев удалось разоружить.

И неудивительно, ведь к чему к чему, но к подобному повороту их точно не готовили. Безусловно, их тренировали для борьбы с такими силами природы, как ураганы или сильные ветра… но то природа, она так или иначе предсказуема.

Другое дело — искусственный ветер. Кто не знает, что это за штука, может представить себя внутри включенной аэродинамической трубы.

Вот в такой, примерно, обстановке и пришлась действовать обеим сторонам. В разных концах бывшей лаборатории организовались небольшие группы сопротивления. Они умудрялись даже обмениваться репликами, несмотря на шум боя! Еще полчаса — и наступила показавшаяся теперь непривычной тишина.

Александру удалось запустить систему аварийного освещения. Страшная картина предстала перед борцами за свою свободу. Повсюду в неестественных позах лежали тушки убитых, стонали раненые…

Иззя (какая она все же умница!) организовала что-то вроде полевой санитарной помощи. Ее подруги, пробираясь среди завалов, находили своих бойцов по красным шарфам, повязанным на шеях, оказывали им первую медицинскую помощь.

Постепенно в штабе собирались командиры. Каждый докладывал о потерях, они были немалые. Всего в бою полегло смертью героев двадцать пять членов ИНТЕЛКРЫСа, раненых насчитали сорок один, среди них половина — легкораненые. В числе этой половины попал и Александр: его ранило шрапнелью в правую переднюю лапу.

Учитывая, что вражеская рота полегла полностью, потери оказались оправданными. Всех мучил вопрос: что дальше? Александру было абсолютно ясно, что полковник не отступит, напротив, озлобиться еще больше и постарается всех уничтожить, если уже не готовит какой-нибудь смертоносный «сюрприз». Необходимо предпринять нестандартный шаг! Речь Александра была краткой.

— Всем сосредоточиться в центральной зоне, укрывшись за возведенной баррикадой. Любую активность противника воспринимать как сигнал к действию! Если попытка вторжения при помощи взрыва повторится, я попробую подорвать межуровневое перекрытие.

После этого все устремляются в пробоину, раненых эвакуировать в первую очередь, прикрывает отход мой отряд, командир — Кобрик. Ведет отряды Мозик, он там внизу все знает. Приступить к выполнению! Все по местам!

Иэзя сноровисто и даже с изяществом перебинтовала лапу любимого, на что он заметил с улыбкой:

— Ты даже в перевязке не можешь обойтись без художеств, творческая натура ты моя…

— Обнял, поцеловал, еще раз обнял. Она просияла своей солнечной улыбкой… по крысиным меркам, конечно же, но Александр обладая неуемной фантазией, он уже представлял, как ему улыбается та, незнакомая пока девушка. Внутри же она — Иззя… о чудо!

Он представил, как они будут гулять, взявшись за руки, а не за лапки, как будут долго-долго влюблено смотреть в глубину глаз друг друга, мечтать вслух, делиться самыми святыми для каждого мыслями… и смеяться, смеяться и смеяться! Вместе, звонко, радостно, сознавая, что все самое страшное позади.

Но даже его воображения было недостаточно, чтобы представить те сладостные моменты, которые ожидают их в горячих объятиях там, наверху, в удобной теплой постели… Дрожь пробрала все тело. Увы, ненадолго: сладостные грезы прервал оглушительный грохот взрыва. Наш герой, как и планировал, тут же привел детонатор в действие. Второй взрыв практически слился со вторым, и был воспринят всеми как единый.

«Задумано — сделано! — подумал про себя Александр. — Неплохо получилось, всегда бы так! Вперед!»

Помещение лаборатории снова окутали клубы дыма и огня, только теперь это здорово играло на руку повстанцам. Враги не видели, как они исчезали в образовавшийся дыре, согласно своей тактике, штурмовики залегли перед началом атаки… а зря!

Александром был задуман еще один взрыв, в несколько раз мощнее первого, — неожиданный ход в шахматной партии, разыгранной на клетках пола бывшей лаборатории.

Глава 24

— В просторном фойе известной клиники, как обычно, царила тишина — ненавязчивая, незаметная для окружающих, но стоило ее кому-нибудь нарушить, как это сразу становилось заметно всем. Таково наше восприятие мира: мы не ценим того, что окружает нас, по ушедшему тоскуем. Иногда — очень сильно. Иногда — поздно.

Константин подошел к столику администратора. Его встретила улыбкой миловидная белокурая девушка, одетая в ослепительно-белый короткий халатик, почему-то надетый прямо на почти голое тело, только ажурные гипюровые трусики слегка просвечивали сквозь ткань, подчеркивая данные природой прелести девичьего тела. Когда Константин представился, девушка улыбнулась еще более приветливо и предложила пройти в комнату для посетителей.

Там уже его ожидали, несмотря на то, что назначенное время встречи еще не наступило. В кожаном кресле сидел средних лет серьезный седовласый мужчина в белом халате. Представился он как главный врач клиники, Бронштейн Борис Моисеевич.

За круглым столом расположились также несчастные родители пребывавшей в коме пары. На правах старшего Борис Моисеевич изложил родителям цель визита Константина Наумовича. Объяснял он все обстоятельно, подробно останавливаясь на ключевых пунктах, дабы не было превратного толкования того или иного параграфа договора.

Родители, конечно, чувствовали себя не лучшим образом — по вполне понятным причинам. Преимущественно они молчали, только изредка внимательно посматривали на Константина. Понять их колебания и сомнения было нетрудно — не каждый же день приходится принимать подобные решения…

Всех манипуляций и исследований, которые проводили врачи, они, безусловно, не понимали, зато сознавали печальный факт: дети, какими они их помнили, больше никогда не вернутся… И от осознания этого факта им становилось отнюдь не легче. Борис Моисеевич особо подчеркнул, что подобный эксперимент проводится впервые, случиться может всякое, что-нибудь может пойти не так.

Но о риске он предупреждал постоянно. Из всего им сказанного родители сделали основной для себя вывод: дети останутся живы в любом случае. Даже при самом неблагоприятном раскладе, если ничего не получится, их дети ничем не рискуют, только лишь окончательно будет утеряна надежда когда-нибудь покинуть клинику. Разве что в случае смерти, которой они, к сожалению, даже не осознают, тем более — не почувствуют… Такой исход все же был возможен. В процентном соотношении шансы были равны.

После продолжительной паузы один из родителей, Михаил Дмитриевич.

— Поинтересовался:

— В договоре сказано, что имена наших детей останутся прежними. А как к этому отнесутся те, кому будут предоставлены тела наших детей?

Слово взял Костя, поскольку именно он отвечал за научную сторону эксперимента.

— Я, как представитель этих двух людей, уверяю вас, что возражений по данному вопросу не возникнет. Скорее, наоборот: они с пониманием и удовольствием примут имена ваших детей, лишь просят разрешения добавить к ним свои имена, гарантируют также, что будут с уважением относиться к вам, равно как и к другим родственникам. Это было оговорено с ними заранее.

— Скажите, пожалуйста, они действительно не смогут никого узнать из прошлой жизни? Хотелось бы, чтобы они узнали нас!

— Понимаю. Вопрос для вас непростой, как и для меня. Это трудно объяснить… Я — человек подготовленный, все же не могу предсказать ход всех процессов в точности. Да и, как показывают результаты последних исследований в данной области, формирование новых образов и их закрепление в долговременной памяти происходит не так быстро, как нам хотелось бы.

Это долгий и неподвластный нашим желаниям процесс, требующий от нас терпения и выдержки. Только ваша безграничная любовь и внимание может ускорить реабилитацию. Что касается образов из прошлого, они, возможно, будут возникать у наших подопечных на уровне подсознания, что связано с неполным и не окончательным разрывом нейронных цепочек и связей у них в мозге.

В процессе образования новых связей старые могут сохраняться только фрагментарно. Так что, сами понимаете, ничего гарантировать нельзя, остается только ждать и надеется! Извините за применение некоторых специальных терминов, без них невозможно изложить в полном объеме картину происходящего.

Да и вы за время пребывания ваших детей в клинике многого наслушались, сами что-то узнавали из литературы и интернета, наверняка уже имеете некоторое представление, пусть самое общее, о том, что мы собираемся сделать.

Все это я излагаю с единственной целью: чтобы вы не заблуждались насчет того, что же в конечном итоге произойдет с дорогими вам людьми. Со своей стороны могу лишь гарантировать, как уже говорил ранее, порядочность моих клиентов. В этом плане можете быть абсолютно спокойны. И еще… у меня одна просьба. Моим клиентам тоже будет нелегко. По возможности постарайтесь, пожалуйста, не травмировать их сокрушениями насчет того, что они все-таки не совсем ваши дети…

И, как говорится, под занавес еще раз убедительно прошу отнестись к происходящему философски. Напоминаю вам, что подобных операций никто в мире еще не проводил, хотя, надо полагать, за ними будущее. Причем, самое ближайшее. Есть ли у вас еще вопросы?

— Вопрос, по сути, очень простой. Когда состоится операция? Хотелось бы знать конкретную дату.

— Назвать точную дату, к сожалению, не могу, поверьте. Не потому, что это секрет или вроде того… Все упирается в моих клиентов. Они сейчас находятся в пути сюда, в клинику, и скоро прибудут. Как только это произойдет, мы приступим к подготовке их и ваших детей к операции, о чем незамедлительно сообщим и пригласим вас. Крепитесь и уповайте на чудо!

При последних словах родители не смогли сдержать слез и попросились выйти. Когда они покинули кабинет и Константин остался наедине с профессором и его ассистентами, между ними произошел довольно напряженный разговор.

— Позвольте вас спросить, уважаемый Борис Моисеевич, почему беседу с родственниками мне пришлось вести в одиночку, в то время как вы предпочли отмалчиваться? И касаемо данных по вашим пациентам — насколько они объективны? В чем причина вашего молчания?

— Молодой человек, если бы вы знали, сколько раз мне пришлось общаться с родственниками больных! Я таки честно вам скажу, как родному: устал. Ей-богу устал. Вы сегодня здорово меня выручили, как ни удивительно, вам они таки ничего не возразили!

Надо признать, у вас необыкновенно развит дар убеждения, каковым вы успешно и пользуетесь. Вы щедро делитесь своей уверенностью с окружающими. Я так не умею, провалиться мне на этом месте! Скажу больше: не сойти мне с этого места, если они не поверили нам впервые, за все время по-настоящему!

— Вам или мне?

— Я вас умоляю, не придирайтесь к словам. Пусть будет «вам». Вам от этого легче?

— Безусловно. Борис Моисеевич, я всегда предпочитал конкретику в общении с людьми вашей национальности. Вы намекали мне на некие особые условия… Что это за условия? И, к тому же, вы так и не дали ответ насчет данных по пациентам.

— Во-первых, вы что, антисемит? А во-вторых, я — честный человек и никогда никого не обманывал. Если я говорю, что данные по истории болезни пациентов соответствуют действительности, значит, так оно и есть.

Я живу в России, посему я — русский. А мы, русские, никогда не обманываем! Что касается особых условий… Имеется в виду обычная оплата услуг, в данном случае в этом нет ничего особенного. Назовем это благодарностью.

— И каков размер… э-э…. вашей благодарности?

— Ерунда, сущие пустяки. Ваших клиентов двое… стало быть — два килограмма.

— Два килограмма чего?

— Экий вы недогадливый… Конечно же, золота. Золота, мой дорогой друг. Я предпочитаю самую твердую валюту!

— Н-да… Вот уж действительно платная клиника, ничего не скажешь.

— Милый мой молодой человек! Ведь я же таки не один… Так вы согласны?

— В другой ситуации я, разумеется, поступил бы с вами по-другому, но, к моему сожалению и к вашему счастью, вынужден согласиться. Время не ждет, да и выбора у меня нет. Ваша взяла! Согласен. Каковы условия оплаты?

— Мы же с вами таки деловые люди, поэтому половину сразу, а вторую — после операции. Идет?

— Хорошо. Да отплатит вам боже по делам вашим… — буркнул Константин под нос.

Обсуждать на сегодня оказалось больше нечего. Распрощавшись, Константин покинул клинику. Не удержался и на выходе сделал комплимент администратору.

— Девушек вроде вас на улице просто так не встретишь, только здесь и только за золото!

Она, разумеется, соли сказанного не поняла, но на всякий случай улыбнулась своей голливудской улыбкой.

* * *

Уже два дня, как Костя сбежал от полковника. Все это время он занимался поиском доноров для своего друга и его верной спутницы. Задачу усложняло то, что Иззя прежде не была человеком. Как поведет себя после переноса ее нервная система — одному богу известно.

Эти дни Константин неустанно собирал всевозможную информацию, которая могла пригодиться в трудную минуту. Он, конечно, не очень переживал о том, что бросил, наконец, свой рабский труд… и на кого? На этого, с позволения сказать, человека?!

Боялся он только одного — преследования. Не любил Костя оказываться в роли виноватого, когда на самом деле вины твоей нет. Но он не знал, да и не мог знать, что полковник за эти два дня о нем и не вспоминал ни разу.

У полковника хватало другой головной боли, он был постоянно занят решением большущей проблемы, которую создал ему не кто иной, как Александр. Костя был не в курсе этого, потому на всякий случай соблюдал все правила конспирации.

Внимательно следил, нет ли за ним наблюдения. Старался быть незамеченным, просматривал улицу боковым зрением. Иногда как бы случайно оглядывался или делал вид, что у него развязался шнурок.

Плутал по улочкам и переулкам. А убедившись, что все в порядке, направлялся в гостиницу, где зарегистрировался под чужим именем, как Максим Смирнов. Когда он подошел к стойке администратора, чтобы взять ключ от номера, администратор загадочно улыбнулся.

— Вас спрашивала молодая и очень красивая девушка. Сказала, что посыльный. Но поверьте моему опыту: если она курьер, то кто же тогда Мисс Мира, получившая это почетное звание девушка из Новой Зеландии?

Добродушно рассмеявшись, администратор вручил пакет и ключ от номера. Костя в ответ смог только растерянно улыбнуться. Таинственное послание жгло ладонь, нестерпимо хотелось распечатать его тут же.

Он с трудом сдержался, лишь позволил себе незаметно понюхать пакет. Ничем особенным не пахло, обыкновенный аромат женского парфюма… А вот и долгожданная дверь с номером 1010, вот и долгожданное спокойное одиночество!

Войдя в номер, Константин облегченно вздохнул и сразу, не снимая ботинок, грузно повалился на кровать. Так ему легче думалось. Он еще раз прокрутил в голове сегодняшнюю встречу, восстанавливая в памяти детали, чтобы проанализировать тонкости поведения каждого из участников разговора.

В общем-то ничего, что могло вызвать подозрение, не было. Однако… Он ведь совершено забыл про таинственное письмо! Пакет тут же был вскрыт, и взгляду Константина предстал красиво оформленный лист гербовой бумаги с гербом России, перед началом текста.

УПРАВЛЕНИЕ ДЕЛАМИ ПРЕЗИДЕНТА. КОМИТЕТ ПО НАУКЕ И НОВЕШИМ ТЕХНОЛОГИЯМ.

Следовавший ниже текст гласил:

«Уважаемый Константин Наумович!

Мы обращаемся к Вам в далеко не самое спокойное время. Как Вам известно, сейчас формируется Мировое правительство, в которое на равных правах входит и правительство России. Возникшие у нас проблемы напрямую связаны с проводимой Вами в настоящее время, исследованиями.

Мы знаем, что несколько последних лет Вы работаете на секретном военном предприятии не совсем по своей воле. Вопросы, напрямую связанные с национальной безопасностью, требуют иногда жесткого обращения даже с очень ценными людьми. Ваши заслуги, разумеется, забыты не будут!

Не удивляйтесь тому, что мы с такой легкостью вышли на Вас. Компетентные органы давно уже установили за Вами контроль. Надеемся, Вас это ни в коей мере не оскорбит. Вы должны понимать: если имеет место подобное нарушения права личной неприкосновенности, вызвано это исключительно необходимостью соблюдения основных принципов национальной безопасности. Настала Ваша очередь оказать государству помощь, которой оно вправе от Вас ожидать, учитывая тот факт, что слово „патриотизм“, для Вас не пустой звук.

В связи с вышеизложенным, убедительно просим Вас прибыть на Старую площадь, в здание Администрации Президента в удобное для Вас время. Единственно просим за час до визита поставить нас в известность.

Управляющий делами по науке,

Дрозд Всеволод Карлович».

Хорошо, что Костя находился в горизонтальном положении, потому как от такого рода посланий хоть стой, хоть падай.

Интересно, зачем это я им понадобился? И вот ведь какая беспардонность! Они за мной, оказывается, шпионят уже много лет, видите ли. С ума сойти! Что за наглость, вроде новая страна, а по сути — тот же ССССР! Обидно.

Вот и сейчас, им бы радоваться и приветствовать новые веяния мирового переустройства, ан нет, снова за старое. Идти к ним совершенно не хочется, но, как ни крути, придется. Хотя… Я был далек от репрессий, но наслышан на сей счет достаточно. Это тебе не полковник!

Тут карта козырная, и не простая, а из царствующих особ… Разумней будет не испытывать судьбу и явиться к ним завтра же. Заодно и узнаю, для каких таких тайных целей я понадобился власть предержащим.

А пока, пожалуй, не откажусь от ужина. Придется в одиночку — приготовить, и употребить то, что приготовил… Посланница-то ушла! Я с ней стало быть разминулся. А неплохо было бы с ней вечер провести… Может, просто привлекательные девушки — не для меня? И с чего, собственно, я взял, что она такая уж привлекательная? Администраторы не ошибаются! Им можно верить.

Раз сказал, что из Новой Зеландии, значит, скорее всего, так оно и есть. У этих администраторов колоссальный опыт плюс профессиональное чутье… неплохое сочетание. А мне, видимо, придется и дальше влачить холостяцкое существование. Взять, к примеру, моего Александра. Всегда, сколько его помню, возле него крутятся дамы, да еще какие!

Даже среди крысиного общества ему удалось найти брильянт, никак ни меньше. Наверное, везет. А может, характер такой, общительный, не скупящийся на ласковые слова. Всегда выслушает, поддержит. Таким быть не каждый может, вот и весь секрет.

Я не такой. Могу и нагрубить, если что. Не нравится что-либо — ведь не промолчу, обязательно ляпну что-нибудь! А это симпатий не прибавляет… В общем, надо еще работать и работать над собой. А то так и помрешь холостяком!

Пожалуй, отправлюсь-ка на кухню, начну самовоспитание с приготовления ужина.

Час прошел незаметно. После насыщения желудка настроение у Константина значительно улучшилось. За день ему пришлось посетить не одну организацию, он устал и совершенно забыл о еде.

Только к вечеру червячок принялся за свое червячное дело, то есть, начал глодать желудок изнутри, что, конечно же, не доставляло Константину большого удовольствия. Похлопав себя по животу и довольно мурлыча песенку сытого кота, Константин снова улегся на диван.

В таком прекрасном расположении духа думалось легко и свободно. Еще раз перечитав послание, он сперва глубоко задумался, потом задремал, и наконец уснул, сломленный дневной суетой. Уснул, так и не раздевшись.

Разбудил его настойчивый звонок телефона. «Кто бы это мог быть?» — подумал Константин, поднимая трубку аппарата, стоявшего на тумбочке у изголовья. Бросил взгляд на часы на стене, те показывали четыре утра.

— Доброе утро, господин Климов! — прозвучал в трубке подчеркнуто деловой, хорошо поставленный голос. Столь официально к Константину давно никто не обращался. Сразу стало понятно: человек с пеленок, можно сказать, оттачивал свои собственные, персональные интонации. И теперь применял их без зазрения совести. — Позвольте представиться. Дрозд Всеволод Карлович. Я не разбудил вас?

— Да нет… Я уже почти проснулся… Приятно слышать вас в столь ранний час. Чем обязан?

— Ах этот русский язык, волшебное слово «почти»… Почти пришел, почти на месте… ну, и тому подобное. Мне еще нравится приставка «при». Приболел. Приотстал. Это все равно, что прибеременеть! — В трубке раздался смех. — Уважаемый Константин Наумович! Я не любитель громких фраз, но тут случай особый, поэтому скажу так: на вас с надеждой смотрит вся страна! Да-да, не удивляйтесь.

Только это обстоятельство и вынудило меня обратиться к вам в столь ранний час. Я лично буду очень благодарен, если вы не откажете в любезности и нанесете нам визит. Адрес вам известен. О завтраке не беспокойтесь, он уже ждет вас.

— Не знаю… надо вызвать такси. У меня на данный момент автомобиля нет.

— Такси не потребуется. Наша машина стоит у главного входа в гостиницу. Жду вас.

Одеваясь в быстром темпе, Константин в который раз пытался объяснить самому себе причину столь пристального внимания властей к его скромной персоне. Ответа не было. Уже выйдя на улицу, он вспомнил, что не взял с собой никаких документов.

Хотел было вернуться, затем подошел к водителю ожидавшей его машины, сказал про документы. Водитель усмехнулся и сказал:

— Там, куда мы едем, документы не спрашивают, а выдают… если, конечно, потребуется!

С этими словами он распахнул дверцу сзади и справа, где обычно ездят высокопоставленные пассажиры. Впервые усевшись на их место, Константин попробовал представить себя одним из высоких чиновников. Ничего не получилось, потому что он сразу же подумал: «А как будут переходить улицу пешеходы, если я буду ехать с мигалками на красный?» Да, чиновникам несладко. Причем, везде.

Тем временем машина быстро, без особых проблем доставила Константина на Старую площадь. Неудивительно, если вспомнить про ранний час. Шлагбаум поднялся вместе с рукой охранника, отдающего честь.

Водитель ответил на его приветствие кивком головы. Машина миновала еще один пост перед подземной стоянкой, где человек в форме также козырнул, приложив руку к козырьку фуражки. Здесь машина остановилась. Водитель вышел и открыл дверцу для Константина.

Выбравшись из салона, тот оказался перед створками лифта, которые были уже открыты. Водитель сказал, что можно подниматься, там, на верхнем этаже его уже ждут, попрощался и отошел в сторону. Груз доставлен, его миссия окончена.

В холле этажа, куда Константина поднял лифт, его встретил высокий стройный мужчина лет сорока пяти, с яркой запоминающейся внешностью. Чуть поодаль стоял человек в сером костюме, скорее всего, секретарь.

Особенно выделялся в облике хозяина высокий лоб под шевелюрой черных как смоль волос. Колкие и проницательные серые глаза довершали образ. Одет он был в костюм, сшитый безукоризненно точно по фигуре, с отклонениями, не превышающими и миллиметра. (складывалось такое впечатление).

В общем, выглядел он так, как и подобает выглядеть человеку, в круг обязанностей которого входит иметь вид неоспоримого авторитета. Каковым он и являлся на самом деле.

— Доброе утро еще раз, господин Климов! Рад видеть вас в нашем ведомстве! Вы наверняка догадываетесь, что обратиться к вашему бесценному научному опыту нас заставила крайне острая необходимость. Пройдемте в кабинет, изложу вам суть дела.

Коридор, которым провели Константина, был устлан роскошным ковром. Справа и слева красовались дубовые двери с табличками, одна другой солидней. Наконец коридор вывел их к огромной, не менее трех метров в высоту двустворчатой стеклянной двери.

За стеклами были видны ослепительно белые шторки, собранные к центру белой же лентой. Дверь им открыла девушка в строгой белой блузке и черной деловой юбке ровно на уровне колен. Впрочем, от внимания Константина не ускользнула великолепная фигура этой девушки. Как говорится, красоту не скроешь.

Легко было представить, что эта особа только что закончила выступление в одиночном фигурном катании на льду. Ледяной взгляд ее не допускал ни малейшего шанса на флирт в данной обстановке. Костя скромно отвел взгляд.

— Проходите, проходите! — услышал он дружелюбный, доброжелательный голос хозяина кабинета. Легко подхватив Константина за локоть, хозяин провел его через следующую дверь, которая, собственно, и вела в кабинет.

От великолепия обстановки у Константина просто запестрило в глазах. Все элементы интерьера — потолочная лепнина, обводы оконных и дверных проемов, резьба на мебели — были украшены позолотой. Такой роскоши Константин никогда раньше не видел, разве что только на страницах глянцевых журналов, где смаковались королевские приемы и светская жизнь.

«Интересно, причем тут равенство?» — подумалось Константину. Немудрено, что он смотрел на все это великолепие с восхищением, хотя и старался не подать виду.

— Располагайтесь, как у себя дома, не стесняйтесь! Сейчас принесут завтрак, и мы славно позавтракаем. А потом уже о делах. Прошу! — Хозяин роскошного кабинета усадил Константина в огромное кожаное кресло, в котором тот едва не утонул. (интересно, подумал Константин, если буду тонуть по настоящему, он подаст руку?).

Глава 25

Ему легко говорить — «как дома»… Попробуй тут расслабься, и не заметишь, как окажешься где-нибудь в подвале. Знаю я этих, которые сладко поют да мягко стелют! Ну да, работа у них такая. А мне что, прикажете потратить остаток жизни на общение с крысами в камере?..

Ведь тюремные крысы это тебе не ИНТЕЛКРЫС! Там обычные крысы. Как и у нас, есть же похожие на людей, но не люди. Тюремные авторитеты, например. Но поговорить-то с ними не о чем… Стало быть, лучше побольше слушать и поменьше болтать. Уразумел? Ага!

Двери кабинета распахнулись, и девушка-фигуристка вкатила большущую тележку, на которой красовалось столько различных закусок, бутербродов, что у Константина с непривычки разбежались глаза и потекли слюнки, которые он тут же незаметно сглотнул.

— Что же-с, приступим-с, как говаривали на Руси!

Для Константина это был поистине сказочный завтрак, если не сказать больше. Все его любимые деликатесы здесь присутствовали. Перечислять их, мне кажется, нет необходимости — пусть поработает ваша фантазия!

Оставим же на время Константина наедине с изысканными кушаньями. Почему, спросите? Да потому, что, согласно этикету, есть полагается в тишине. В этом учреждении данное правило соблюдалось неукоснительно. И это правильно!

Допив пятую по счету маленькую чашечку кофе, Константин почувствовал себя как наевшийся до кончика хвоста кот… но это между нами. Настал кульминационный момент.

Девушка с ладной фигуркой, секретарь тире повелительница тележек с завтраками, укатила транспорт с деликатесами, прикрыла за собой дверь, давая понять, что с этого момента войти в кабинет сможет разве что только сам Президент… или кто повыше.

Хозяин пересадил Константина за Т-образный стол так, чтобы была хорошо видна плазменная панель, занимавшая почти целиком одну из стен. Такие Константин видел только на выставках. Воспользовавшись пультом, хозяин молча привел аппаратуру в действие.

На экране возник фасад резиденции Президента США, которая, скорее всего, в ближайшем будущем станет туристической достопримечательностью… впрочем, когда еще это будет… Камера не задерживалась ни на каких отдельных деталях, плавно перемещаясь к левому крылу Белого дома.

Оператор с камерой прошел через служебный вход. Константин вдруг понял, что это не простая съемка, что сделана она спецслужбами, только вот непонятно, нашими или американцы обошлись своими силами… Далее показалась дверь, ведущая в подземные уровни резиденции.

Одно служебное помещение, второе, третье… По всему чувствовалась нарастающая глубина, а с ней росла и напряженность в ожидании развязки, которая все откладывалась и откладывалась.

Казалось, камера вместе с таинственным оператором могла доставить зрителя не иначе как в самый центр Земли! Слава богу, Костя на сей счет ошибся, оператор оказался вполне обычным земным жителем.

Вскоре картинка остановилась и продемонстрировала нору в одной из стен. В этой норе не было бы ничего особенного, если бы не валявшийся рядом трупик крысы. И не просто трупик, а экипированный по всем правилам тайной войны!

Костя узнал в мертвом животном одного из тех многочисленных безликих бойцов, что готовили для диверсионной работы и выполнения заданий повышенной сложности и опасности. Комментарии за кадром звучали на английском, стало быть, снимали все-таки американцы. Вопрос в другом: как запись попала к нашим спецслужбам? Ответа нет, но на самом деле это не принципиально. Главное — каким образом в подземелья Белого дома попали подопечные из заведения где трудился Константин, пусть и не по своей воле? Тут не все чисто!

Пока Константин размышлял, на экране шла уже процедура вскрытия. Судя по сопроводительному тексту, ничего выдающегося обнаружено не было. Как раз в этом нет ничего удивительного. Томограмму мозга можно получить только при условии его функционирования.

Этот солдат выполнил инструкции до самого конца. Он принял яд. Если бы его удалось захватить живым, эксперты непременно обнаружили бы разительное отличие в работе мозга обычной крысы от попавшего к ним экземпляра. Стало быть, для них это остается тайной.

Была отснята вся экипировка: ранец с приборами жизнеобеспечения и различными видами устройств для ликвидации противника, спутниковый телефон, аптечка и многое другое, что входило в экипировку разведчика-диверсанта.

Спецслужбы США прокомментировали эти трофеи в высшей степени по-дилетантски. Столь странное поведение крысы они объяснили обычной дрессурой, а набор оружия расценили как обычные детские игрушки.

Надо полагать, этот фильм был предназначен для показа представителям высшего эшелона власти Соединенных Штатов, прежде всего — Президенту.

Трудно было объяснить столь легкомысленное, на наш взгляд, отношение чем-либо иным, кроме как нежеланием расстраивать администрацию реальной угрозой. Странно, в высшей степени странно, если не сказать больше…

Экран погас, воцарилась тишина Хозяин кабинета выжидательно смотрел на Константна. Тот тоже молчал. Тогда хозяин заговорил сам.

— Мои сотрудники сообщили, что это может быть делом рук только одного человека на Земле, небезызвестного вам полковника Зверева. Итак, я готов выслушать ваши соображения на сей счет.

Константин выдержал некоторую паузу, перебирая варианты, с чего лучше начинать. При этом он ни на секунду не забывал, где находится и чем ему это грозит, если что-нибудь пойдет наперекосяк.

— Видите ли… Исследования в лабораториях института, которым в качестве представителя военного ведомства де-факто руководил полковник, проводились с завидной скрупулезностью и знанием дела в плане распределения целей и задач экспериментов.

Я занимался анализом процессов логического мышления у подопытных крыс. Однако волею случая мне было известно и о секретных работах по «использованию биологических организмов в разведывательных операциях» — так называлась эта тема.

На самом деле, по этой теме отрабатывались технологии подготовки как боевых групп, так и особей-одиночек для проведения террористических актов. Как на территории неприятеля, так и на своей собственной.

Результаты вы видели только что на экране. Видимо, полковник обиделся на роспуск всех армий мира… Он, видимо, желает отомстить, объявив войну всем правительствам сразу… и надеется победить!

Он всегда казался мне довольно странным. Он опасен, опасен своим фанатизмом, верой в силу оружия… он на полном серьезе утверждал, что всякие политические разногласия можно и нужно решать только с помощью военной силы! Таково его кредо, в этом он весь, и боюсь, его уже не переделать.

— Я так понимаю, лучше, чем вы, его не знает никто?

— Выходит, что так.

— Тогда поставим вопрос иначе. Какие именно шаги, по вашему мнению, он может предпринять в ближайшее время? Желательно поподробнее. Сами понимаете, это очень важно для нас… да и для вас тоже.

Ну вот, началось, уже первые намеки на угрозы… — подумал Константин. Может, так оно и надо? Кто знает. Во всем виновата непознанная русская душа!

— Попробую предположить, как действовал бы полковник в нынешней обстановке, для него крайне неприятной. Повсюду веселье, толпы довольных людей, все радуются и предвкушают мир и гармонию, которые им принесет будущее… Для солдафонской натуры полковника это все — как нож острый.

Поэтому-то он и ушел в подполье со своей армией, надеясь если не одержать победу, то, по крайней мере, отсрочить наступление ненавистного ему мирового правления. Исходя из этих соображений, он начал с Соединенных Штатов.

Погубив Президента мощнейшей сверхдержавы, полковник рассчитывал застопорить процесс, запугать остальные правительства мира. Наивный! Ему бы понять, что время диктаторов любых мастей, безвозвратно кануло в Лету…

Никаких Наполеонов, Бисмарков и Гитлеров больше никогда не будет! Мне кажется, объектом следующего удара может стать наша с вами Родина, Россия. Где, кстати, сейчас находится Президент — случайно, не в заграничной поездке?

— Слава богу, нет! Он здесь и весьма обеспокоен тем, что произошло в Вашингтоне. Президент полагает, что защититься от подобных методов террора очень и очень трудно, можно сказать, практически невозможно…

Вы ведь помните, что в прошлом господин Президент был плотно связан со спецслужбами, посему доподлинно, так сказать, из первых рук знает, как это все может произойти.

Просил после разговора с вами доложить ему незамедлительно. Как видите, ситуация на контроле на самом высоком уровне. Продолжайте, пожалуйста.

— В том, что полковник нанесет удар, нет никаких сомнений. С этим более-менее ясно. Другой вопрос — когда? Каким образом…

Хозяин кабинета бесцеремонно перебил Константина:

— Очень прошу вас избегать в ходе нашей беседе слов, выражающих неопределенность. Никаких «более-менее», никаких «может быть». Только «да», «нет», «сказал», «сделал»! Вам понятно?

— Предельно! Так вот, теракт наиболее вероятен в течении трех ближайших суток.

— Почему трех, а не двух или, скажем, семи?

— Среди подпольщиков находится мой друг. Он ведет военные действия против армии полковника.

— И что?

— У меня имеется связь с ним. Он сообщил, что в данный момент полковник бросил все силы на подавление вооруженного мятежа. У него есть надежный информатор в стане полковника.

— Насколько надежна связь с вашим товарищем?

— Более чем надежна. Самая надежная в мире связь, телепатическая связь.

— Бросьте шутить!

Такой связи еще не существует.

— У нас она есть. Это наша разработка. Она опробована и работает.

— Н-ну… в таком случае вы самый продвинутый человек на планете на сегодняшний день! Продолжайте, я вас внимательно слушаю.

— Мой друг стал жертвой чудовищных экспериментов полковника и его приспешников. У них только один бог: золото. За него они готовы в своих зверствах и человеконенавистничестве пойти на любую гнусность.

Ради своих тридцати сребреников они не задумываясь уничтожат полмира… а если понадобится, то и целиком! Они превратили моего товарища в крысу и использовали его интеллект и талант ученого в своих черных целях…

— Стоп-стоп-стоп! Как это «превратили»? Разве это возможно? Не вынуждайте меня усомниться в вашей адекватности.

— Напрасно. Я совершенно нормален. И говорю чистую правду. Видимо, я употребил не совсем подходящее слово. Не превратили, а переместили в крысиный организм его разум, его «я».

— Все равно это звучит фантастично и совершенно не похоже на реальность!

— А кадры, которые мы с вами видели, разве не похожи они на фантастический блокбастер, состряпанный в Голливуде?

— Сдаюсь! Вы правы, в наши дни приходится признавать реальность того, что всего несколько лет назад показалась бы полным бредом… Да, прогресс неудержим. И что же, с вашим другом можно связаться прямо сейчас?

— Разумеется. Прибор при мне.

— Вы же назвали это телепатией. Причем тогда тут приборы?

— Просто настройки приходится делать пока с помощью электроники, никуда от нее не денешься. Сейчас включу вызов… Надеюсь, он не спит. Я буду повторять его слова, а свои — озвучивать.

Константин достал детектор, включил его в рабочий режим. Хозяин кабинета с интересом наблюдал за манипуляциями гостя. Затем прозвучал довольно странный для стороннего наблюдателя диалог, произнесенный вслух одним голосом.

— Привет! Я думал, ты спишь.

— Да нет, сижу за столом, колдую над схемой подземных коммуникаций…

— Что так?

— Понимаешь, полковник загнал нас в один из коридоров, который заканчивается тупиком. Как оказалось, он лучше меня знает подземные коммуникации… или у него более детальные схемы. Так или иначе, нам надо прорываться.

Еще утром у нас было преимущество, мы выиграли два боя подряд, но в третьем, ближе к вечеру, нам повезло меньше… Мы вынуждены были отступить. Теперь-то я понимаю, что это был его хитрый трюк.

Поддаться в двух стычках, а потом заманить нас в ловушку. Что ни говори, а стратег он сильный! Впрочем, есть у меня один план, но рискованный.

— Колись!

— Это своего рода военная хитрость. Мы притворимся, что желаем сдаться. Они, конечно, без опаски выдвинутся в коридор. Нам нужно лишь прорыть ход длиной метров двадцать, и мы попадаем в оконечность другого тупика, идущего параллельно нашему.

Как только штурмовики войдут в наш коридор, я даю своим бойцам приказ, и они перекрывают коридор с тыла, тем самым отрезая неприятелю путь к отступлению. Мы же начинаем атаку со своей позиции.

Враг оказывается в клещах! Им придется либо сдаваться, либо стоять насмерть и погибнуть. Сдвоенную атаку им не отбить. Наши бойцы уже научились воевать — когда надо, этому быстро можно обучиться…

Уверен, утром произойдет перелом, и мы одолеем остатки армии полковника. Кстати, я послал один отряд захватить и охранять установку. Надеюсь, ты не забыл о нашем плане?

— Нет, конечно! Не то что не забыл, а уже все документы оформил. Теперь дело за тобой. Чем скорее ты низвергнешь полковника, тем лучше будет для всех. Особенно для Иззи!

— Эту фразу Константин озвучивать не стал. — Кстати, как там твоя разведка? Не удалось ли разузнать что-нибудь о планах полковника?.. Что касается твоей операции, она великолепна. Я горжусь тобой!

— По моим сведениям, никаких серьезных планов у полковника нет. Он занят борьбой с нашим Сопротивлением. Но у него есть секретное подразделение контрразведки, которое, в основном, занимается международной разведывательной деятельностью и проведением диверсионных операций.

Полковник настроен более чем серьезно в своем намерении отомстить международному сообществу… он на грани безумия! Мстит только за то, что прогрессивные политические силы нашли, наконец-то, общий язык и занялись организацией всемирного правительства.

Это ему как нож к горлу. Он сделает все, чтобы помешать объединению наций! Мои разведчики должны вернуться с минуты на минуту, они обещали постараться раздобыть сегодня более свежие и подробные сведения.

Я понимаю, что это — очень важная информация, от которой может зависеть не одна человеческая жизнь… а возможно, и судьбы целых государств. Ввиду серьезности момента, как только информация окажется у нас, она будет сразу же передана вам! Извините, больше говорить не могу: собрался народ на военный совет. Если что, я по-прежнему на связи. И еще… с добрым утром!

— Спасибо!

Обращаясь к хозяину кабинета, Константин пояснил:

— С помощью телепатии принять смех можно, но передать его другому лицу не представляется возможным… К слову сказать, улыбку, как и любое другое выражение эмоций с помощью мимики, невозможно поймать даже телепатически.

Но вернемся к нашей теме. Хорошо зная полковника, могу подтвердить его уникальную способность руководить несколькими операциями одновременно. От него можно ожидать любого фортеля! Надо быть начеку. На вашем месте я бы на всякий случай усилил охрану мест, которые посещает Президент.

— Уже усилили. И дополнительными постами, и, как ни странно, обученными котами. Раз в этом деле замешаны крысы, не будет лишним применить и котов! Их специально натаскивали на специфический запах крыс полковника. На данный момент никого не обнаружили.

— А ультразвуковые генераторы на входах в подземные коммуникации выставили?

Крысы не переносят продолжительного воздействия высоких частот.

— Пока нет. О такой защите мы думали, но сочли это преждевременной мерой… сейчас исправим.

Подняв телефонную трубку, хозяин кабинета отрывисто отдал распоряжение установить заранее подготовленное оборудование. Срочно.

— Большое спасибо, Константин. Теперь мы можем чувствовать себя гораздо безопаснее.

В дверях возникла девушка с прекрасной фигурой, но с обеспокоенным личиком.

Хозяин напомнил:

— Я же просил… Я для всех занят.

— Президент! — только и смогла вымолвить секретарь.

Президент вошел быстро, уверенной и в то же время мягкой поступью.

— Доброе утро, господа! Прервать вашу беседу меня вынудила весьма важная причина. По каналу специальной связи только что поступило трагическое сообщение: скончался премьер-министр правительства Италии. Говорится, что смерть наступила по причине сердечной недостаточности… что крайне подозрительно, если учесть, что прежде на сердце премьер-министр никогда не жаловался.

Если же принять во внимание здоровый образ жизни, который он вел, и его отнюдь не преклонный возраст, эта внезапная выглядит более чем странной. Впрочем, пока что к заключению, сделанному консилиумом врачей, добавить нечего. Проводится экспертиза.

Однако я более чем уверен, что ничего особенного найдено не будет. Это уже четвертая смерть глав государств, и ребенку понятно, что все это убийства, совершенные неизвестным пока способом! Не стану кривить душой, мне лично умирать пока как-то не очень хочется.

У меня жена, дети… Я представляю в общих чертах, чего добиваются те, кто стоит за этими убийствами… Они хотят, чтобы мы сдались и отказались от проведения политики объединения и создания мирового правительства.

Разумеется, я могу подать в отставку, но это будет расценено не иначе как трусость! И вполне справедливо. Но, повторяю, у меня дети…

Константин не выдержал и высказался:

— У президента Джона Кеннеди тоже были и жена, и дети! И он тоже хотел жить! Но он погиб, погиб во имя завоеваний демократии!

— Вы несколько заблуждаетесь. Да, его смерть была неожиданной… для всех, кроме убийц! Джон Кеннеди и не предполагал, что та поездка в Даллас окажется для него последней, он пребывал в счастливом неведении… Мне же приходится жить в ожидании покушения день за днем, и поверьте, это весьма неприятно, если не сказать больше…

— Но ведь вас избрал народ, который верит в вас безгранично!

— Народ меня избрал руководить страной, а не умирать!

— Наверное, народ верит, что можно и умереть за страну и за народ, если это необходимо… Впрочем, вы правы. Глупая смерть — она и есть глупая смерть.

— Смерть всегда глупа для тех, кто еще не умер, но лишь до того момента, когда приходит их собственная смерть… Давайте не будем о грустном. На подобные темы я предпочитаю не только не говорить, но и не думать. Приходится.

Я только что направил соболезнования итальянскому правительству и народу. Представляю, как завтра… вернее, уже сегодня… запестрит яркими заголовками вся мировая пресса. Пять смертей глав государств подряд!

Как тут не поддаться панике? В такой ситуации не просто страх поднимается из глубин подсознания, — древнейший инстинкт самосохранения! Его-то уж точно трудно игнорировать… У меня к вам, молодой человек, будет чисто практический вопрос. Есть ли смысл спасать то, что находится там, под землей?

Никакое оборудование, естественно, не в счет. Его всегда можно восстановить, чего не скажешь о жизнях человеческих. Вопрос отнюдь не праздный. Принимая во внимание, что данная операция имеет исключительно военный характер, я, как Главнокомандующий, отдал приказ заминировать это… иначе, как логовом, назвать его не могу!.. заминировать и взорвать. Другого выхода я не вижу. Команду на подрыв я до сих пор отдать не решался лишь потому, что могут пострадать — и наверняка пострадают — невинные люди… Но сегодняшнее печальное известие развеяло все мои сомнения. Взрывать необходимо. Не оттягивая, не мешкая ни секунды. Желал бы услышать ваше мнение по поводу судьбы мятежного полковника, его своры, а также всего подземного комплекса в целом.

— Господин Президент! Я не вправе давать вам советы, но, как гражданин, хотел бы напомнить одну из статей нашей Конституции, где сказано, что основной ценностью государства есть его народ и каждый человек в отдельности.

Государство (в лице народно избранного президента) обязано заботиться о здоровье и жизненных условиях каждого члена общества, не говоря уже о сохранности его жизни. Поэтому никакие обстоятельства не могут позволить пренебречь этим правом каждого на жизнь!

Там, в подземном комплексе, находятся люди, среди которых — и мой друг, очень талантливый ученый, который как раз в это самое время пытается вместе со своими единомышленниками разрушить планы полковника. Именно в эти минуты начинается решающее сражение добра и зла. И я прошу вас отложить операцию уничтожения объекта ровно на сутки. Я сам попытаюсь проникнуть туда через известные мне проходы.

— Ну что же… очень патриотично. И все-таки, мне кажется, там, где вопрос касается применения военной силы, лучше обратиться к профессионалам. У нас есть прекрасно обученные войска специального назначения…

— Минуточку! Почему же они тогда до сих пор не выкурили полковника оттуда? Раз они так прекрасно подготовлены?

— Ваша правда… Попытки захвата мятежников предпринимались неоднократно, но потери оказались неоправданно велики. Поэтому было принято решение уничтожить противника иным способом. Мне кажется, это разумно.

— Возможно, разумно с точки зрения военной стратегии, но негуманно по отношению к тем, кто заточен в подземелье! Не по своей воле, между прочим.

— Полагаю, дискуссия закончена! Мой рабочий день начался, у меня масса запланированных дел на сегодня. А вам, молодой человек, доверенной мне властью даю сутки!

Но рекомендую туда лично не соваться! Все вопросы согласуете с Всеволодом Карловичем. Он в курсе всех дел. Знает все досконально!

Бросив при этих словах взгляд на хозяина кабинета, Президент добавил:

— Удачи, господа. Прощаюсь с вами до шести ноль-ноль завтрашнего утра.

Глава 26

Когда Александр прыгнул в пробитую зарядом взрывчатки яму, ему, говоря по правде, было страшновато, но на рефлексии времени не оставалось — он уже очутился внизу, на груде камней, его кто-то подхватил, помог удержать равновесие.

Незнакомец улыбнулся сквозь усы похлопал лапой Александра по спине и, пожелав удачи, побежал догонять товарищей. Отряхнувшись, Александр включил фонарь. Луч света четким конусом из-за взвешенной в воздухе пыли выхватил из темноты часть чужой лаборатории, вернее, то, что от нее осталось. Сквозь оседающую пыль была видна дальняя стен и зияющий чернотой проем огромной двери. Оттуда доносились голоса.

Ага, стало быть, мне туда, за народом. Надо поспешать, пока там, наверху, не очухались. Все же нам удалось ускользнуть у полковника из-под носа, мы наказали его за самоуверенность, и это славно!

Догнав арьергард повстанцев, он спросил:

— Не видели Иззю или Мазика?

Тот, который помогал Александру приземлиться, ответил:

— Они впереди. Скоро будет общий сбор. Там, где развилка туннеля. Без вас не начнут.

Поблагодарив, Александр двинулся с этой группой, чуть приотстав от них, чтобы не мешать им общаться. Даже на войне бывают минуты, когда хочется поболтать просто так, ни о чем.

Держась в хвосте арьергарда, он радовался за ребят, что у них отменное настроение, а главное — не утерян боевой дух, хотя двое из пятерых трусивших крысиным аналогом марафонского бега, были ранены.

Этот размеренный бег продолжался довольно долго. Александр начал слегка уставать, несмотря на то, что крысиный организм создан выносливым. Впрочем, следует учитывать, что он вовсе не рассчитан на таскание дополнительных тяжестей в виде оружия, средств химической защиты и многого другого.

Общий вес экипировки превышал вес самого бойца! Человек на такое не способен. Если только с применением экзоскелета. А у повстанцев никаких экзоскелетов не было. Что дала матушка природа, тем и пользовались.

Гул впереди усилился, и вскоре Александр увидел сгрудившихся воинов свободы. Остановившись, чтобы перевести дух, он почувствовал ноющую боль в мышцах, какая всегда бывает после больших нагрузок. Оказывается, и у крыс тоже.

Он начал пробираться к центру толпы. Там уже собрались Иззя, Кобрик и Мозик. Иззя облегченно вздохнула, увидев кумира своего сердца живым, только легко раненным. Нельзя было не заметить, как радость разливается по ее мордочке. Не теряя времени, разложили карту переходов прямо на бетонном полу. Совещались недолго. Наконец Александр объявил:

— Верные мои соратники по борьбе! Обстановка складывается непростая. Нам предстоит преодолеть два уровня прежде, чем мы попадем в безлопастную для нас зону. Полковник наверняка сейчас пытается отрезать нам путь к другим уровням. Мы будем пробиваться там, где он нас не ждет!

А именно — мы спустимся на самый нижний уровень и пройдем по заброшенному коллектору в сторону центрального шахтного комплекса. Рано утром мы должны как можно быстрее преодолеть все горизонты, чтобы добраться до верхней площадки. Оттуда уже лапой подать до спасительного выхода через вентиляцию, и — свобода!

Там мы разделимся. Желающие покинут ненавистную территорию. А я с отрядом добровольцев снова спущусь на третий уровень… у нас остались незаконченные дела. Пусть каждый определится, согласен ли он вернуться вместе со мной, чтобы закончить нашу миссию.

Ропот прошел по рядам. Обращаясь ко всем присутствующим, Кобрик сказал:

— Кто добровольно остается, прошу поднять лапу!

Вырос лес лап, поднялся одобрительный гул. Все, как один, изъявили желание продолжить борьбу до победного конца. Увидев такую реакцию, Александр снова взял слово.

— Раз дело принимает такой оборот, предлагаю дать полковнику бой в другом месте — на пересечении четырех туннелей. Там у нас будет оперативный простор, и мы сможем встретить врага с двух направлений!

План предстоящего сражения был встречен громким одобрительным писком и троекратным «ура!». Все дружно захлопали лапками и двинулись вперед, к будущей победе, в которой никто не сомневался.

Первая часть плана оставалась в силе, поэтому повстанцы спустились на самый нижний уровень. Там приходилось несладко: по желобу вдоль туннеля текла вода, на некоторых участках растекавшаяся в широкие лужи, так что нередко приходилось брести по брюхо в воде. Кое-где вода поднималась еще выше, и тогда бойцам приходилось поднимать оружие над головой, чтобы не замочить.

Добравшись до назначенного места, начали обустраивать огневые позиции. Баррикады строить было не из чего, так что рассчитывать можно было только на плечо товарища да на везение в бою.

Едва подготовка была завершена, буквально несколько минут спустя в глубине туннеля показались передовые шеренги противника. Вовремя успели! Чуть-чуть бы промедлили — и не миновать беды.

Завязалась вялотекущая перестрелка, она то почти стихала, то вновь разгоралась. Никто не хотел понапрасну рисковать и старался не высовываться. Обе стороны несли некоторые потери. Но вот по рядам повстанцев пронесся приказ включить всем по сигналу фонари и перейти в атаку!

Взвыла сирена. Повстанцы плотными шеренгами с диким писком бросились на солдат полковника. Те яростно отстреливались, но яркий свет фонарей слепил, мешал нормально прицелиться, пули летели в основном в молоко, практически не нанося никакого урона атакующим.

Вскоре противники сошлись вплотную, начался рукопашный бой. Продолжался он недолго: многих из передового отряда врагов повстанцам удалось обезоружить и связать, тех же, кто оказывал слишком ожесточённое сопротивление, пришлось уничтожить.

Александр как раз расправился с одним из солдат противника, когда из глубины тоннеля через репродуктор донесся голос полковника, который приказывал своему отряду отступить.

Вскоре уцелевшие повстанцы собрались на пятачке, который тут же кто-то окрестил «Малой землей». Все охотно подхватили название. Подсчитали потери. Как ни грустно, но в этом бою за свободу погибло шестеро бойцов. Слава им и память от будущих поколений! Воины по традиции сняли головные уборы и помолчали, гневно сжимая приклады оружия. Речь Александра была краткой.

— Жаль наших товарищей, что положили свои жизни на алтарь победы. Мы никогда не забудем их имена, их подвиг! Первое, что мы сделаем, когда станем свободными, — отсалютуем в честь погибших товарищей и запишем их имена на золотых табличках, чтобы новые поколения помнили, что свобода стоит дорого!

А сейчас давайте соберемся, возьмем с собой погибших и двинемся дальше. Нас ждет ненавистный противник, и он это знает, тем хуже для него. Смерть эксплуататорам!

— Смерть, смерть! — откликнулись воины свободы.

Построившись в колонны, они двинулись к следующему огневому рубежу. Впереди шли Иззя, Кобрик и Александр рядом с одной из боевых подруг Иззи. Шли, гордо подняв головы, с видом победителей, что, по сути, было правдой на данный момент.

Впереди слышался шум убегающего неприятеля, постепенно стихая в отдалении. Александр сделал вывод: они бегут! И бегут в очень быстром темпе! Это настораживало. Не задумал ли полковник какую-нибудь очередную подлость из тех, на которые он большой мастер?.. Мозг лихорадочно работал. Соображай, соображай! — подгонял сам себя Александр. Пожалуй, стоит посоветоваться с Мазиком, который говорил, будто знает подземные лабиринты так что может с закрытыми глазами вывести в любую точку. Что же, проверим это на практике!

Он вообще-то производит хорошее впечатление, да и товарищ надежный, в бою не подведёт и не бросит! Жаль, что в дальнейшем между нами проляжет пропасть… он среди людей занял бы достойное место. Не в пример всяким полковникам!

Переговорив с Мазиком, Александр принял решение изменить маршрут. Обойти противника и ударить ему в лоб! Если удастся осуществить этот маневр как надо, будет просто здорово. Шанс есть. Время позволяет.

Передав далее по цепочке приказ максимально увеличить скорость передвижения, Александр и сам резко прибавил ходу. Хотя мышцы по-прежнему ныли, цель оправдывала средства, надо было во что бы то ни стало опередить полковника!

Рядом, не отставая ни на шаг, проворно семенила Иззя.

Она то и дело посматривала на него, и в ее глазах лучился неповторимый свет любви. Время от времени Александр сжимал ее лапку в своей со всей нежностью, на которую только был способен. Последние четверо суток они почти не спали. Иззины подружки едва не падали с лап от усталости, но не жаловались.

Александр держался бодро, сам порой удивляясь выносливости крысиного организма. Не все же хорошее только людям, что-то досталось и другим видам, и это справедливо. Вот только кто распределял? Этот вопрос остается открытым. Но, надо отдать должное, справился он со своей задачей превосходно!

Тоннель, которым сейчас двигался отряд, был скудно освещен дежурными лампочками, идти не составляло труда. Пусть глаза у крыс лучше приспособлены к условиям плохой освещенности, чем человеческие, все равно свет лишним не бывает.

Продвижение пошло быстрее. В любом тоннеле всегда найдутся различные брошенные предметы, мешающие нормальному, а тем более маршевому движению. При наличии света задача облегчается.

Прошел час. Становилось жарко — то ли рядом проходила линия теплотрассы, то ли темп марш-броска так разогрел бойцов. Решено было устроить короткий привал, буквально на десять минут. Этого должно было хватить, чтобы перевести дух, попить и немного подкрепиться.

Двинулись дальше. Еще полчаса спустя, поравнявшись с боковым тоннелем, Александр вдруг увидел приближающиеся из темноты передовые группы полковника и скомандовал — К бою! Занять оборону!

Это внезапное столкновение буквально нос к носу оказалось по-настоящему неожиданным для обеих сторон. Противники мигом изготовились к обороне, но к активным действиям ни те, ни другие пока готовы не были. Потянулись томительные секунды ожидания развязки в полной темноте и тишине.

Первым, как и положено, сориентировался спецназ — на то они и войска специального назначения. Штурмовики открыли огонь, используя инфракрасные прицелы. Повстанцы, однако, не оробели, скорее, наоборот, начали активно отстреливаться. Позиция у повстанцев была немного выгоднее, чем у противника, плюс эффект неожиданности тоже был на их стороне; к тому же, бойцы Александра оказались лучше морально подготовлены к бою. Сложение всех этих факторов привело к тому, что противник дрогнул. Теперь главное было воспользоваться преимуществом. Развивая инициативу, бойцы по команде Александра ринулись в атаку.

Она оказалась для неприятеля совершенно нежданной. Все произошло так молниеносно, что обороняющиеся настолько опешили от внезапности и подобной наглости, не предусмотренной военной стратегией (лезть под пули напролом!), что заградительный огонь на какие-то доли секунды стих.

Этим не преминули воспользоваться бойцы под предводительством Александра, одним броском сокращая дистанцию. Снова завязалась рукопашная. В подобного рода схватках, как оказалось, перевес был у повстанцев. Отчаянная атака закончилась успехом. Неприятель отступал, и Александр с товарищами начал преследование.

На этот раз обошлось без серьезных потерь.

Двое легко раненных, которых Иззя быстро перевязала, уже догоняли ушедших вперед товарищей. Отступающие солдаты полковника двигались средним темпом, будто бы и не стремились оторваться от повстанцев. Александр начал подозревать, что это неспроста, в этом виделся некий расчет.

Может, это столкновение и задумано полковником как специальная операция? Трудно сказать. Пока он размышлял, преследуемые прибавили ходу и вскоре совсем скрылись в темноте тоннеля.

Прошло двадцать минут погони, но повстанцы так никого и не увидели, еще двадцать — и снова ничего.

Вдруг лучи фонарей выхватили из мрака глухую стену, перегородившую туннель. Отряд столпился в этом тупике, не понимая, что происходит. Сквозь ряды бойцов протиснулись Александр, Мозик, Иззя.

Подойдя к стене вплотную, ее попробовали на прочность; стена оказалась забетонированной давно. Что бы это могло значить? Такого замешательства Александр не испытывал давно. Виду, конечно, не подавал, но внутренне ему было очень неуютно.

Поразмышляв, он взял с собой командиров подразделений и двинулся назад, внимательно обследуя стены справа и слева. Полчаса спустя обнаружили фальшивую часть стены. Расчет полковника был прост: закрыть проход схожим по цвету материалом, заманить повстанцев в тупик, а затем уничтожить.

Да-а, положеньице незавидное, можно даже сказать — катастрофическое. Дрянь дело, если честно. Мозг Александра работал на всю катушку, и пока они возвращались, начала вырисовываться картина дальнейших действий.

Когда они прибыли на место, все были заняты. Кто грыз сухой паек, кто занимался ремонтом поистрепавшейся амуниции. Когда Александр уселся на пол, намереваясь как следует обмозговать ситуацию и проработать детали плана действий на будущее, о себе дал знать детектор.

Константин вызывал его на связь! Чуть ранее мы передавали уже суть этого разговора, поэтому отнимать время у уважаемого читателя совершенно не хотелось бы. Перейдем непосредственно к окончанию разговора.

Константин пожелал: «Успеха!»

«Говорить более не могу, народ собрался на военный совет!» — ответил ему Александр.

Так оно и было.

— Братья по крови! — обратился он к соратникам. — В этот решающий час все зависит только от нас. Если удастся наш план, можете смело считать нас победителями! Но для этого нам потребуется собрать все наши силы, сжать в кулак всю нашу волю и быть целеустремленными, как никогда!

Враг торжествует, будучи уверен, что победа за ним… но нет. Мы еще не сказали своего последнего слова! Наша жизнь и дальнейшее существование зависит от того, прорубим мы подземный ход вовремя или нет.

Вперед, без промедлений, работаем, сменяя друг друга. Как только темп сжижается, тут же за дело берется следующий. Свободные относят в сторону породу. Караулы обеспечивают безопасность. Всем быть начеку. От полковника можно ожидать чего угодно!

Работа спорилась. За два часа половина лаза была отрыта. По распоряжению Александра устроили короткий, буквально пятиминутный перерыв. Бойцы выбивались из сил, но никто не ныл и не скулил. Ставки были слишком высоки, чтобы вот так, за здорово живешь, сдаться и проиграть.

Труд был каторжный, с полнейшей самоотдачей. Александр уже в пятый раз шел в забой; пальчики лап были истерты в кровь, но это его не волновало. Главное, что они трудятся плечом к плечу во имя святой победы.

Еще через два часа стенка рухнула, и воздух колыхнулся сквозняком — видимо, дальше туннель перекрыт не был. Все встретили это событие тихим троекратным: «Ура!» Дальнейшие работы велись в полной тишине.

Александр надеялся, что полковник ничего не подозревает о проделанном ходе. Пока все говорило за то, что их появление в тылу сил полковника будет большим сюрпризом!

Гуськом двинулись они в темноту тоннеля. Пройдя около километра, Александр уловил впереди какое-то движение. Это были солдаты полковника. Они сидели кружком и вели беседу при помощи планшетов, изредка обмениваясь прикосновением лап. Появление бойцов сопротивления со стороны тыла оказалось для них не просто неожиданностью, — полнейшей катастрофой!

Эта группа даже не сумела оказать сопротивления, была моментально окружена, обезоружена и связана. Кое-кто в середине неприятельского лагеря успел сделать несколько выстрелов, но их тоже окружили и обезоружили.

И только передовая часть отряда, до которой долетел шум борьбы, сумела подготовиться к бою и начала отчаянно отстреливаться. Но инициатива была упущена, перевес теперь был уже на стороне повстанцев.

Вскоре, поняв всю бесполезность сопротивления, последние солдаты полковника сдались и были разоружены. Пересчитав пленных, повстанцы поразились: тех оказалось триста двадцать два! Глазам не верилось, даже крысиным.

Вызнав у связанного командира, где находится полковник, Александр предпринял стремительный марш-бросок в сторону основных уровней комплекса. И оказался прав. Подобной прыти от повстанцев никак не ожидали. Охрана полковника была перебита, но захватить его самого оказалось задачей почти неразрешимой.

Он ведь был человек! Соответственно, большой и сильный… по сравнению с крысами, конечно. Он остервенело отстреливался из своего кабинета, не переставая кричать.

— Ах вы, мелкие твари! Сколько сил я положил на вас! Да чтоб вас забрал ваш крысиный дьявол! Вы — порождение самых отвратительных и неблагодарных из всех известных тварей на Земле! Я перестреляю вас, как бешеных собак! — И так дальше в том же духе, не останавливаясь и не повторяясь.

Вскоре ему это надоело, и он смолк, чего не скажешь о его пистолете и автомате. Надо отметить, что пули его автомата были в несколько раз массивнее боеприпасов повстанцев. Оно и не удивительно, ведь будь у повстанцев такие же по мощности боеприпасы, тогда после каждого выстрела приходилось бы очень долго разыскивать стрелявшего. Всего должно быть в меру и по размеру!

Александр поручил трем товарищам приготовить дротики со снотворным. Объяснил:

— Как только он распахнет дверь, надо ворваться внутрь и успеть сделать одновременно три выстрела из трубок. Только точное и одновременное попадание в полковника обеспечит ему здоровый и крепкий сон!

Началась гонка времени и нервов. Полковник понимал, что помощи ему ждать неоткуда, поэтому сражался с упорством фанатика. Подготовился он, судя по всему, на совесть, основательно. Боеприпасов имел наверняка не на один час перестрелки. Но такое положение вещей не устраивало Александра, ему не терпелось поскорее перейти к главному делу последних месяцев, то есть, к возвращению в человеческий облик.

Он предлагал полковнику сдаться, обещал, что все будет решено по совести. Ничего не помогало. Полковник с упрямством обреченного все отвергал, утверждал, что верить крысам — в высшей степени абсурдно! И он, полковник Вооруженных Сил России, никогда на это не пойдет!

Даже если ему будет обещано полное прощение, в котором он, кстати, абсолютно не нуждается! Скорее, наоборот: он готов умереть за правое дело! И никакая, даже самая хитрая крыса не сможет сбить его с истинного пути! Не выйдет!

Александр притаился сбоку от дверного проема, готовый ринутся в последнее прибежище полковника в любую минуту, при малейшей возможности… а она все никак не наступала. Александр мысленно отсчитывал сделанные полковником выстрелы. И когда понял, что сейчас полковник будет менять магазины, дал знак бойцам: готовность номер один!

Огонь не успел стихнуть, как с криком: «Банзай!» — Александр и его друзья ворвались в логово самого дьявола. Лицо полковника было перекошено от гнева, он лихорадочно пытался снарядить опустевший магазин, но от волнения пальцы не слушались, и он не попадал в магазин, патрон за патроном роняя на пол. Тогда он схватил пистолет. Александр усмехнулся и воскликнул:

— Давай, давай, дядя патронов, бери на мушку!

Полковник со звериной гримасой на лице направил пистолет на Александра. В тот же момент он получил три иголки в шею, но снотворное действует не мгновенно, а лишь две-три секунды спустя. Александр начал про себя решающий отсчет.

Полковник зло улыбнулся и поднял пистолет чуть выше головы Александра. Тот поначалу ничего не понял, и только когда прогремел выстрел, после которого полковник обмяк, закатывая глаза и смыкая веки, Александр оглянулся и увидел… О, ужас!

Его взору предстала страшная картина. В полуметре позади него на пол медленно оседала Иззя, а из ее шеи текла кровь. Она смотрела на него глазами, полными любви, сознавая, что, скорее всего, видит его в последний раз…

Откуда она здесь? Какого черта ее сюда дернуло? Александр подскочил к ней, подхватил, не давая упасть. Но прежде чем сознание покинуло ее, Иззя успела произнести:

— Разве могла я оставить тебя один на один с этим дьяволом во плоти? Я умираю, но знаю, что ты будешь жить… И это прекрасно! Люблю, люб…

Голова ее поникла, упала на плечо Александру. Подбежала Сузи, быстро перетянула жгутом рану. Сказала, покачав головой:

— Она долго не протянет… максимум — полчаса. Ее надо срочно в госпиталь!

Александр активировал детектор. Константин отозвался немедленно.

«Привет! Как дела? Как сражение?»

«Сражение мы выиграли, полковник пленен, вход в комплекс свободен! Срочно необходимо произвести обмен!»

«Что случилось?»

«Иззя смертельно ранена. У нас есть полчаса на то, чтобы спасти ее! И меня тоже. Я умру без нее».

Глава 27

«Ну-ну, не надо так мрачно… все будет хорошо! Лечу в клинику. А ты пока подготовь-ка установку для нашего полковника.

Пора ему побывать в нашей шкуре… вернее, в твоей… в твоей бывшей шкуре… уже скоро! Я тут приготовил для него сюрприз.

Увидишь — оценишь. Ну, я помчался. Встречаемся возле установки через полчаса».

Александр не стал терять время на ответ, дорого было каждое мгновение. Уже принесли носилки. Аккуратно уложили Иззю; над ней хлопотала Сузи, устанавливая капельницу. Указывая на полковника, Александр распорядился:

— Этого тоже в лабораторию с установкой по замещению. Мозик покажет, мы спешим туда!

И вот Иззя уже лежит перед магнитной камерой, еще жива. Держится. Молодец! Прошло десять минут. Оборудование выходило на расчетный режим. Константин пока не появился, зато доставили полковника.

Это оказалось нелегко, учитывая его рост и вес. Он спал и был связан. Ему оставалось спать около получаса, как раз столько же, сколько и пребывать в человеческом обличье.

Возмездие!

Великое слово — особенно в данной ситуации. Он явно заслужил то, что получит.

Иззе становилось все хуже и хуже, пульс едва прощупывался. На пальчиках лапок проступили синие пятнышки — признак падения внутривенного давления. Александр нервничал.

Наконец, двери распахнулись, и появились сначала две каталки, а за ними красный от напряжения Константин. На каталках лежали два неподвижных тела, мужское и женское. Несмотря на то, что они, по-видимому, пребывали в таком состоянии уже довольно долго, выглядели оба прекрасно, и оба оказались удивительно красивы…

Но надо было спешить. У Иззи резко падало число сердечных сокращений, она балансировала на грани клинической смерти… Теперь все готово.

Три, два, один, ноль! Начали! Ключ повернут. Процесс был запущен, опытной рукой Константина. Все происходило быстро, но с ювелирной точностью. Датчики, необходимые для процесса, были закреплены на всех участвующих в обмене.

Константин стоял за главным пультом, со стороны похожий на капитана дальнего плавания. Только ни хватало белоснежной капитанской фуражки! Как настоящему капитану, ему не впервой было управлять столь сложным оборудованием. Умелыми и уверенными движениями он полностью подчинил себе установку.

Александр в последний раз посмотрел на свое тельце — что называется, изнутри. После обмена он, конечно, увидит его снова, только тогда в нем уже будет находиться полковник. Как и в первый раз, перед глазами знакомо поплыли цветные круги… белый фон… и вот оно — безмолвие…

Очнулся он, сразу вспомнив, что происходит и где он находится. Быстро глянул на свое тело. Оно было человеческим, слава богу! Руки казались незнакомыми, не его, но они определенно были человеческие.

К этому моменту сознание его полностью прояснилось, и Александр пришел к выводу: да, это действительно я в новом теле! Попробовал пошевелить пальцами. О чудо, получилось! Потом шевельнул рукой… все работало! Воистину, Человек — собственный! творец! Он попытался приподняться, однако резкая боль тут же отдалась по всему телу. Вмешался Константин. Как всегда резонно заметив.

— Полегче, полегче, попрыгунчик ты наш, не торопись! Ведь эти люди лежали обездвиженными больше года. Теперь вам вместе с ними придется учиться ходить заново. И не только ходить, но и думать… многому учиться заново. Понял?

— Ага… — только и смог вымолвить Александр, испугавшись незнакомого ему голоса. Но, собравшись с духом, встревожено спросил чужим пока голосом: — Как Иззя? Что с ней?

— Все в порядке, как и с тобой… как и с полковником. Все получили то, чего заслужили. У нас так — и никак не иначе! С Иззей тебе повезло дважды.

Первый раз — когда ты ее встретил, второй раз сегодня. Еще бы буквально пару минут, и… она никогда не стала бы твоей. Вернее сказать, не стала бы ничьей…

В момент завершения обмена — секунда в секунду! — Иззя-первая умерла. Да здравствует Иззя, если перефразировать известную фразу: «Король умер, да здравствует король!» Великая фраза. Можно сказать, многомерное выражение трехмерного мира! Это я так проехался по философии, чтобы тебе не было скучно.

— Я хочу видеть Иззю!

— Почему не принца Датского.

— И весело засмеялся. Никак нельзя!

— Это почему? — Вечно ты со своим юмором и не вовремя, закипая, спросил Александр.

— Во-первых, тебе нельзя, ты еще и шагу самостоятельно не сделал. А во-вторых, она слишком красивая! Я и сам не прочь за такой крыской приударить…

— Ах ты, мерзавец! — воскликнул Александр, понимая, что это всего лишь шутка, и добавил, подыгрывая другу: — Решил воспользоваться моей временной немощью?

Учти, любитель покорять чужие сердца, прежний владелец этого тела, если судить по бицепсам, был не хиляк. Берегись, побью, несмотря на нашу дружбу! Дай только на ноги встать.

— Сдаюсь, сдаюсь, пошутил… да пошутил я! Еще и впрямь побьешь. Все влюбленные — почти сумасшедшие, и ты не исключение, а с сумасшедшего что возьмешь…

Риск дело благородное, но не для меня. Кстати, теперь ты Эдвард, а Иззя — Кристи. Советую понемногу привыкать к новым именам.

— Как это?

— Таковы условия договора с родственниками этих людей. Иначе они не соглашались на эксперимент. Между нами, они надеются, что их дети будут отчасти и самих себя помнить… Хотя с точки зрения современных знаний о работе мозга это практически исключено.

Но, сам понимаешь, на сто процентов уверенным быть нельзя. На всякий пожарный, будь готов к возможным непредвиденным эффектам… что-то вроде раздвоения личности или типа того. Ну что же, пора сделать первый шаг в новой жизни! Ты готов?

— Горю от нетерпения. Давай начнем уже!

Александр попытался привстать на каталке, да не рассчитал усилий своей новой мускулатуры и едва не шандарахнулся головой о склоненную над ним голову Константина.

— Эй, эй, я же предупреждал! Аккуратней, продумывай заранее каждое движение. Такова плата за новые… или забытые старые?… пространственные ощущения и временную неспособность координации своих движений.

Ты теперь — мальчик ползункового возраста! В переносном смысле, разумеется. Так что не пытайся сразу стать чемпионом мира по спортивной ходьбе. А сейчас попробуй поднять обе ноги и на весу имитируй движения, совершаемые при ходьбе.

Не ослабляй внимания, мышцы отвыкли от работы и поначалу могут нестерпимо ныть. Терпи! Передохни и начни снова. А я пока займусь Иззей, точнее, она теперь Кристи, а ещё точнее — Иззя-Кристина. До чего же чудесное, красивое имя!.. Смотри не перепутай, Кутузов!

Константин предусмотрительно разместил каталки таким образом, чтобы они не видели друг друга… так, на всякий случай, от греха подальше. Никто пока не знает, как они отреагируют на свой новый облик, их необходимо было подготовить. Больше, конечно же, Иззю. Как раз этим Константин и собрался заняться.

Иззя лежала умиротворенно, смежив веки, дыхание ее было глубоким и ровным, отчего создавалось впечатление, будто спокойный сон захватил ее целиком, без остатка… но нет. Стоило Константину приблизиться, как она открыла глаза. Они были такие бездонно голубые и до того красивые, что Константин невольно оробел.

Молча смотрел в эти глаза, в которых можно — было утонуть без оглядки, а про себя подумал: «Скольких мужчин она сводила с ума в прежней жизни! Казалось, нет на свете ни одного мужчины, который сумел бы устоять перед чарами этих глаз!»

Это лицо давно казалось ему знакомым. С первого раза, когда он ее увидел, Константин пытался вспомнить, где же он мог видеть эту девушку? В присутствии родителей приглядываться было не очень-то удобно, не дай бог, могли подумать, не маньяк ли он, а подобные подозрения были Косте совсем ни к чему…

Сейчас — другое дело, смотри не хочу. Тем более, в ее глаза он заглянул впервые. Было от чего впасть в легкое замешательство! Излучали они нечто совершенно необыкновенное, божественное, ранее им никогда не виданное… Она первой нарушила тишину.

— Где я? В клинике? Меня ранили… Где Александр? Что с ним?! И мое тело… я абсолютно его не чувствую!

— Слишком много вопросов на мою бедную голову! Попробую ответить по порядку, так сказать, по мере поступления. Вы, Иззя, находитесь у друзей. Вы абсолютно здоровы. Что касается ранения… оно было, не скрою, но мы успешно всё заштопали, чему несказанно рады. Надеюсь, вы тоже. Не чувствуете тела? Такое тоже бывает. Чего только не встретишь, в подлунном мире! Насчет состояния Александра отвечу так: здоров, цел и невредим. Ему намного лучше, чем раньше, чего он желает и вам. Он здесь, неподалеку, и при первой же возможности вы увидитесь. Вам не о чем беспокоиться.

— Костя, почему ты обращаешься ко мне на «вы»? Разве мы не знакомы? Разве ты не был у нас в гостях?

Константин понял, что прокололся.

— Понимаешь ли… произошли некоторые изменения. Ты пока не совсем готова их принять, как мне кажется, ты их, скорее всего, не ожидала. Но они в твоей ситуации были совершенно неизбежны.

— Мне ампутировали лапу? Или… две? Говори правду, пусть горькую, но правду!

— Дорогая ты наша… Ничего тебе не ампутировали. То есть, конечно, ты лишилась некоего атрибута, но, думаю, в новой жизни он тебе все равно не понадобится. Я имею в виду хвост.

— Неужели обмен удался? Неужели я теперь выгляжу как вы? Ну, говори не тяни!

— Ну, не совсем как я… Ты выглядишь как человек, к тому же — как самая красивая девушка на свете. Но это уже мое мнение, но может Я и ошибаюсь! — Оба весело засмеялись.

— Правда?

— Истинная правда! И мне кажется, это к лучшему. Себя я считаю не уродом, конечно, но и красавцем не назвал бы.

— А какая я?

— Слов нет… и потом, что зазря время тратить? — ответил Константин, а про себя подумал: хорошо, что в личных вещах в тумбочке возле кровати в клинике нашлась её прежняя пижама… но уж больно тонкая и прозрачная!

Большая модница была эта Кристина. Собственно почему была? Есть! Скорее всего она от нее в этом смысле вряд ли отстанет. Девушки, что с них возьмешь!

Константину было нелегко постоянно заставлять себя отводить глаза от прекрасно сложенного тела… Успокаивало лишь то, что для неё нескромных взглядов, пока ещё не существовало.

— Вот зеркало, специально принес по такому случаю. Но пожалуйста, соберись духом! Зрелище не для слабонервных… да шучу я!

Он поднес зеркало так, чтобы ей было удобно видеть отражение. Иззя долго всматривалась в незнакомое, но довольно приветливое лицо молодой девушки. Затем прошептала:

— Неужели это я? Не верю своим глазам. Даже не знаю, могу ли считать эти глаза своими… или не совсем?

— Твои, твои, теперь — твои, и не самые блеклые на этом свете! Можешь поверить, подобная красота мне, например, очень нравятся!

— Константин, вы всегда были добры ко мне, а сейчас еще и комплименты дарите. Почему то перешла на Вы Иззя.

Спасибо! Вот интересно, придусь ли я Александру по вкусу?

— Теперь и ты на меня выкаешь… Безобразие!

— Хорошо, хорошо, буду на «ты».

— На данный момент, я считаю, важнее всего — привести тебя в норму. Это тело девушки провело в неподвижности около года! Тебе необходимо сейчас учиться управлять каждым пальчиком в отдельности, и повторять, повторять, повторять упражнения… даже пока мы с тобой разговариваем.

Иззя задвигала пальцами, по отдельности и попарно. Все у нее получалось. Пожаловалась она только на непривычную медлительность движений.

— Привыкай! Ты отныне человек, а это звучит гордо. Ему, этому человеку, никогда не приходилось быстро-быстро, что есть сил, разгребать лапами землю ради спасения собственной жизни. Или бегать быстро и долго за пропитанием.

Человеческое тело веками привыкало к планомерным движениям, никакой суеты! Вживайся. Подвигай руками и ногами. У людей нет задних лап, только ноги!

В отличие от Александра, у Иззи все получалось как надо — вот что значит не спешить и делать все обдуманно! Константин попросил Иззю потихоньку приподняться и постараться сесть на краю каталки.

Он слегка поддерживал её, чтобы она чувствовала себя более уверенно. Немного посидев, Иззя прошептала:

— Как прекрасно быть человеком! У меня такое ощущение, будто я заново родилась.

— Так оно и есть. Поздравляю, добро пожаловать в наш мир! Теперь и ты одно с нами поле ягоды.

Она засмеялась и поправила:

— Не «одно с нами поле ягоды», а «одного с нами поля ягода»!

— Правильно! Смех — признак выздоровления!

— Мой голос… Я его совершенно не узнаю! Он красивый, но… не мой!

— С этого дня — твой. Твоим и останется. Еще ко многому тебе предстоит привыкнуть, учитывая то, что ты никогда не была человеком… Поверь, быть человеком совсем непросто!

Проделав несколько упражнений для торса, Иззя обессиленная опустилась на каталку.

— У меня от усталости дрожат лапы… то есть, руки и ноги. Как вы люди управляетесь с таким сложно устроенным телом? И еще эти бугорки, похожие на кротовые кучи, у меня на груди… вздымаются и опускаются… очень забавно!

— Забавно… — пробормотал Константин, и безмолвный голос из глубины сознания шепнул ему: «Как же тебе нелегко… я понимаю. Такой красоты ты, пожалуй, никогда прежде не видел.

Ты, главное, держись, ведь она — подруга твоего друга! Но продолжай, продолжай разговор. Отвечай на вопросы, как ни в чем не бывало!»

— Сам удивляюсь! Мы к этому как-то привыкли, впитали, так сказать, с молоком матери… Тебе столько времени дать не можем, придется форсировать! Отдохнула?

Теперь давай пробовать ходить.

— Мне страшно. Справлюсь ли?

— Не рассуждай! Сядь на край, свесь ноги. Замри. Соберись с силами, руки положи мне на плечи. Ну… становись на ноги! Еще, еще, сильнее, твёрже, еще!

Молодец, стоишь! Ей-богу, стоишь! Совсем как настоящая… да что я такое несу! Конечно, настоящая, ещё какая настоящая! Хватит пока для начала, сядь отдохни. Через пару минут повторим.

Иззя перевела дух. Возбуждение переполняло ее, оттесняя все остальное на второй план, но чувство голода игнорировать трудно, даже если ты только научился ходить.

— Я хочу есть! — с капризной ноткой в голосе, уже совсем по-человечески воскликнула Иззя.

«Ну вот, теперь узнаю тебя дочь „Ева“. И когда она только успела освоить эти женские штучки?» Всего двадцать минут, как человек, а туда же!

— Ничего удивительного. Твой организм долгое время поддерживали при помощи внутривенного питания, вводя растворы с глюкозой и витаминами…

Разве может все это заменить настоящую вкусную еду, то есть полноценную человеческую пищу? Твой организм просто ослаб. Как думаешь, что у меня в кармане — плоское, квадратное и блестит?

— Наверное, деньги. Я читала, что люди любят носить в карманах деньги или магнитные карточки, их заменяющие.

Константина разобрал смех, такой громкий, что в помещение даже заглянули охранявшие его бойцы, но сразу скрылись, смущенные видом не вполне скрытого одеждой тела Иззи-Кристины. Утирая выступившие от смеха слезы, Константин:

— Глупенькая! Если ты читала про деньги, должна была знать, что квадратных денег у людей нет уже несколько тысячелетий. Карточки — это другое. А в кармане у меня большая плитка шоколада в блестящей обертке. Понятно?

Улыбаясь в ответ на его смех, Иззя сказала с легкой укоризной:

— Так бы и сказал, шоколада, мол, отведать не желаешь? А я тут же отвечаю: конечно, хочу! И не просто отведать, а слопать его без остатка!

Она не удержалась и тоже рассмеялась, открыла красивый ротик, как бы намекая, что шоколадке там самое место. Надо отметить, у Иззи-Кристины оказался отменный аппетит.

Шоколад исчез так же быстро, как и появился. Через несколько минут у Иззы-Кристины на щечках выступил румянец, она оживилась и заявила, что желает продолжить обучение.

— Слушаюсь и повинуюсь! Снова встань, вот так, хорошо… Шагни ко мне, как будто падаешь вперед, а сама подставь другую ногу, чтобы не упасть… понятно? Так и чередуй ноги, одну с другой, а я тебя подстрахую.

Когда Иззя-Кристина в очередной раз, не рассчитав усилий, все-таки упала Константину в объятия, он почувствовал, как ее полные здоровья и энергии груди на миг прижались к нему.

Он успел ощутить всю силу жизни и тепло этого юного тела и подумал, что завидует и одновременно не завидует Александру.

Завидует потому, что такой прекрасный цветок оказался не в его вазе, а не завидует потому, что трезво оценивал свои мужские возможности и понимал, как трудно ему бы пришлось в смысле супружеского долга… Он усмехнулся, без зависти, по-доброму.

Понемногу ходьба у Иззи-Кристины получалась все увереннее и увереннее. Ей даже удалось пройти несколько шагов без поддержки Константина! Но в конце концов она в изнеможении плюхнулась на каталку и простонала:

— Очень устала! И как это вы, люди, ухитряетесь долго ходить и не уставать смертельно?..

— Не только ходить, но еще и бегать, и плавать, и лазать по деревьям и по горам! Потерпи, и ты совершишь гораздо больше, чем можешь себе вообразить.

Труд и выдержка — вот отличительные черты человека! Ты же много читала, тебе должно быть известно, что труд нас сделал человеком из простой обезьяны. Так что будь старательна! У тебя правда свой собственный путь эволюции…

— А как это — быть старательной? Стать обезьянкой и лазить по деревьям в поисках сладких плодов? — Звонко засмеявшись, Иззя кокетливо вздернула носик.

Да уж, подумал Константин, девушка — она и есть девушка, даже если всего час назад была… пусть и очень симпатичной, но все равно крыской.

Кокетство у них, по-моему, заложено на уровне генов. Вслух же озвучил совсем другую мысль:

— У тебя проснулось чувство юмора? Это замечательно! Немного отдохнешь — и пройдешь сто шагов. И это не шутка, это задание.

— Я поняла! Ты желаешь моей скорейшей гибели от изнеможения. Александр тебе этого не простит!

Ей ничего не оставалось, как подчиниться… что она и сделала. Но характер-то не спрячешь за обликом миловидной девушки. Она прошла сто пятьдесят, после чего уже буквально рухнула на каталку.

Константин улыбнулся, однако заметил строго:

— Если ты и дальше будешь так упрямствовать, уверяю, тебя ждет нелегкая судьба… Но все равно ты молодец! Отдыхай, сейчас принесут обед. Поешь, но не слишком много, пожалуйста,!

Александр вовсю занимался разработкой рук, ног и всего тела. Пот катил с него градом, когда Константин застал его за этим занятием.

— По-моему, ты рискуешь переусердствовать! Это не есть правильно, отдохни. Пробовал вставать и ходить?

— Нет. Без тебя боюсь! И потом… слабость. Такого со мной раньше не было.

— Правильно. Ты совершенно всё забыл. Вот тебе ключ к истине, — сказал Константин и протянул другу плитку черного шоколада.

Александр вцепился в гостинец мертвой хваткой и в два счета его прикончил, аппетитно причмокивая и улыбаясь, можно сказать, голливудской улыбкой.

Видимо, сработала мимическая память, ведь актеру часто приходится улыбаться не так, как ему хочется, а так, как надо. Когда с шоколадом было покончено, Александр поинтересовался:

— А почему так мало? Шучу, шучу! Понимаю, что много сразу нельзя. Уже чувствую, как становится лучше.

— Это радует. Ну что, отдохнул? Тогда вперед. Встань на ноги. Так… Теперь держись за мое плечо. Всё правильно… Шаг вперед… следующий… еще один… Молодец! А сейчас попробуй идти самостоятельно.

Александр медленно, но пошел, вполне уверенно, по сравнению, конечно, с Иззей. Ему было стократ легче, все-таки за спиной — большая часть жизни в человеческом теле. Походив вперед-назад некоторое время, Александр уселся на каталку, по-детски болтая ногами.

— Чувствую себя великолепно. Какие у нас планы? И у тебя случайно нет зеркальца? Страшно как хочется посмотреть на себя со стороны! Какой я?

— Маленькое зеркало тебе сейчас дам. Посмотри и попробуй, пожалуйста, поработать мимикой.

Надо удостовериться, сохранилась ли моторика от прежнего хозяина тела. До сих пор никак не могу привыкнуть к этому. Перенос… чужое тело… Аж мороз пробирает по коже!

Иззя, то бишь Кристи, продемонстрировала, кстати, супер-улыбку! И не менее потрясающее кокетство на лице.

Я едва дара речи не лишился, когда увидел. Хотя считал, что в такого быть не может. Вдруг и у тебя тоже нераскрытые таланты обнаружатся?

Глава 28

Александр с легкостью встал, почти не шатаясь, подошел к Константину и взял у него из рук зеркало. Повертел так и этак, чтобы рассмотреть все детали своего нового лица. Каково оно? Из зеркала на него смотрело очень даже добродушное лицо с приятным благородным овалом.

Александр попытался, поворачивая зеркало под разными углами, понять, нравится оно ему или не очень, что-то в нем было такое… излишне холеное! Впрочем, отнюдь не отталкивающее, а это главное…

Глаза карие, с хитринкой. Этого у меня раньше определенно не было… вот и моторика! Когда Александр поделился этим наблюдением с Константином, тот сразу ответил:

— Да, ты прав, я тоже заметил. Хитрый, ну что тут поделаешь! Ничего страшного, со временем подкорректируешь. А в общем и целом, лично мне — нравится!

— Еще бы не нравилось. Ведь это ты нашел реципиентов!

Выбор неплох. Как там Иззя — или Иззя-Кристи? — как перенесла она знакомство с самой собой? Для нее-то это впервые! Можно извинить, если что не так. Как держится? Что говорила? Интересовалась мной?

— Только о тебе и жужжала! Где, мол, он, да что с ним… Совсем заболтала! Зато я научил ее ходить, и это было забавно, а в конечном счете здорово! Знаешь, какая у неё классная фигура?

Загляденье! И самое главное — она абсолютно не стесняется своей наготы. Скорее всего, ей совершенно неведомо такое чувство.

— Но-но! Не очень-то увлекайся, ведь я могу и того… приревновать! Ладно, ладно, на первый раз прощаю. У меня аж внутри всё переворачивается, так нестерпимо захотелось её увидеть…

— Всему свое время. Надо вам какую-никакую одежку организовать. Негоже по городу в пижамах и в трусиках шастать! Сейчас тебе принесут обед, перекуси. Сам понимаешь — немного, пищеварительная система еще не готова к приему большого количества пищи.

И еще, пожалуйста, никакой самодеятельности! К Иззе-Кристине пойдем вместе чуть позже. Обещаешь вести себя хорошо?

— Какие разговоры, конечно! Буду пай мальчиком или пай Эдвард-Александр! Как черт возьми непривычно звучит, однако необходимо привыкать.

Константин отправился в город покупать одежду для дорогих его сердцу теперь уже, к счастью, людей.

* * *

Александр, как и обещал, не отходил далеко от своей каталки, но пытливый ум не давал ему покоя. После обеда сил значительно прибавилось Он уже вполне освоился в новом теле.

Оно все меньше и меньше доставляло неприятных ощущений типа ноющих мышц, головокружения или чувства раздвоения личности. Кроме того, уходя, Константин оставил дневник прежнего владельца тела, а в дополнение к этому родители по просьбе Константина записали биографию своего сына.

Теперь на основании двух документов Александр мог составить приблизительно психологический портрет человека, сознание которого жило раньше в его теле. Самому Александру, возможно, все это не очень-то и было нужно, но, как объяснил Константин, это является одним из условий контракта.

Родители оставили за собой право интересоваться, что на самом деле происходит с их бывшем ребенком… правильнее будет сказать — с телом их бывшего ребенка. Ну что ты скажешь, снова все закручивается донельзя круто! Как все понять и принять без обид и недомолвок?

Свыкнуться с этим, кажется, невозможно… хотя, как знать! Новому поколению, которому суждено жить практически вечно, будут очень даже понятны подобные аспекты отношений. Для них это будет, наверное, вполне естественно и приемлемо.

Нам же, старшему поколению, потруднее придется.

Размышляя так, Александр нарезал круги вокруг каталки, постепенно разворачивая их, одним словом — двигался по спирали, будто спутник, удаляющийся от Земли. На одном из витков он обратил внимание на знакомую вещь. Это была клетка с темным покрывалом, вроде той, в которой его самого не так давно носили по центру.

Любопытство взяло верх, и Александр осторожно приподнял покрывало. В углу клетки сидела обыкновенная лабораторная крыса. Ба! Приглядевшись внимательнее, он понял, что это его бывшее крысиное тело. Интересно, кто же в нем сейчас?

Ответ стал очевиден, когда раздался его собственный в недавнем прошлом писклявый голос.

— Что, доволен, мать твою? Упек меня в свою же шкуру, негодяй! Ты поплатишься за это, будешь гореть в аду!

Александр пресек поток брани, удивленно воскликнув:

— Господин полковник! Вот уж не ожидал… какая встреча! Недаром говорят — пути господни неисповедимы. Какими судьбами?

— Все шутишь? Он еще спрашивает! Мерзавцы, ненавижу вас! Я столько добра для вас сделал… Воистину говорят: не делай добра — не получишь зла.

— Можно подумать, господин полковник, вы — безвинная овечка, а мы все только и делали, что пытались сжить вас со свету. Вспомните, сколько душ вы загубили, сколько судеб безжалостно сломали!

Но теперь все кончено, хватит разгула необузданной жестокости, долой тиранию! Вам придется ответить за все то зло, что вы успели совершить и посеять, к несчастью, на нашей земле. Вы ответите за каждую загубленную судьбу и жизнь!

Одно лишь сомнение терзает меня: позволит ли закон судить вас как военного преступника, учитывая ваше нынешнем положении? По конституции, животных судить нельзя… а вы теперь относитесь именно к животному миру.

Может, на ваше счастье, суд решит, что вы и так уже достаточно наказаны?.. Но остается еще суд ИНКРЫСа. Они-то, скорее всего, не спустят вам ничего! Наши командиры провели опрос среди пленных солдат вашей некогда могущественной армии.

Оказалось, что только треть готова идти за вами и ответить по всей, так сказать, строгости. Немного. Остальных они уже отпустили. Так что вскоре вы воссоединитесь с остатками своего воинства, и вам назначат день суда.

— Да какое они имеют право судить меня?! Эта свора серых неблагодарных хвостатых тварей, возомнивших о себе слишком много! Настолько много, что это даже не умещается в их крохотных мозгах! Лапы всем поотрываю!

— Успокойтесь, полковник. Теперь вы вряд ли сможете это сделать. Не выйдет. И советую не разговаривать с ними в подобном тоне. Это может их разозлить и еще более настроить против вас.

Они и без того не пылают к вам любовью, к чему усугублять ваше незавидное положение… Ответьте, пожалуйста, всего на один вопрос. Зачем все это было вам нужно?

— Я всегда говорил, что вы еще мальчишка и ничего не понимаете в делах взрослых людей.

— Похожих на вас?

— Да, похожих на меня! А известно ли вам, молодой победитель пожилых полковников, что не будь таких людей, как я, вы все до сих пор бегали бы с каменными топорами и спали бы в пещерах на шкурах!

В лучшем случае — освоили бы огонь. Впрочем, учитывая вашу поголовную лень, это достижение прогресса едва ли улучшило бы ваше жалкое существование наравне с вашими друзьями-крысами!

— Тут я с вами согласен, господин полковник. Лучше общаться с разумными крысами, чем видеть, как люди вроде вас тянут нас на дно, при этом пытаясь одновременно поднять оттуда самые низменные инстинкты человека, с помощью которых хотят навязать нам неприемлемый образ жизни.

Думаю, пора закончить дискуссию и дать вам возможность поразмыслить на тем, что я сказал. Может, раскаяние и посетит вас, кто знает…

С этими словами Александр накрыл клетку, как была, и продолжил выполнять упражнения.

Вернулся Константин, обвешанный, как новогодняя елка, всевозможными коробками и свертками, держа в руках объемистые пакеты.

— Собрался в командировку? Надолго? — пошутил Александр.

— Тебе бы только зубоскалить… А между прочим, это все — ваша одежда! Давай, примеряй.

Александр принялся распаковывать свертки, которые ему подал Константин.

Когда он полностью переоделся во все новенькое, с иголочки, Константин воскликнул:

— Слушай, да тебя просто не узнать! Денди. Денди — вот не сойти мне с места! Увидела бы тебя Иззя… то бишь, Иззя-Кристина, никак не привыкну. Совсем недолго осталось ждать вам встречи… встречи века! Ладно, ты пока тут прихорашивайся… бритва лежит в сером пакете… а я — к Иззе-Кристине.

Когда Константин ступил на порог ее палаты, девушка продолжала усиленно заниматься. Ее лицо отражало полную сосредоточенность и целеустремленность, но при появлении Константина она заулыбалась и, кивнув на кучу пакетов, которые он принес, поинтересовалась с нарочито невинным видом:

— Вы, никак, собрались куда-то ехать,? В жаркие страны?

Константин мрачно ответил:

— Недаром вы сошлись! Что ты, что твоя половина, — оба любители съязвить! Тебе, между прочим, несу одежду. Замучился выбирать! Думаю, понравится…

— Извините великодушно! Я такая глупая… еще раз извини! Так где там мой прикид? Надеюсь, от кутюр?

— Нет, от Кости!

Им стало легко и весело. Иззя-Кристина увлеченно распаковывала вещи одну за другой, которые тут же пыталась примерить на себя все сразу. Все бы ничего, но она совершенно непринужденно сбросила роскошную, пусть и слишком прозрачную пижаму, представ перед Константином абсолютно голой, и теперь недоуменно вертела в руках трусики и бюстгальтер.

То и дело спрашивала: «А это как надевать?.. А это зачем?..» — и еще массу подобных вопросов.

Пока она одевалась, то снимая, то вновь надевая интимные атрибуты женской одежды, Константин имел возможность созерцать одно из самых прекрасных тел, какие ему доводилось видеть. Эти совершенные бедра… эти безупречные грудки… Он словно попал в музей древнегреческой скульптуры.

Оторвать взгляд от ее тела было превыше его сил, Константина терзали двойственные чувства. С одной стороны, он сознавал, что это нехорошо — пользоваться тем, что Иззе совершенно неведомы табу и нормы человеческой морали, особенно — касающиеся поведения женщин.

В конце концов, пользоваться наивностью другого человека, по сути — почти ребенка, было аморально. С другой же стороны, он просто не мог побороть себя и одернуть девицу… или соорудить какую-нибудь импровизированную ширму…

Наблюдать такое, чего в обычной жизни больше никогда не увидишь… это тебе не стриптиз какой-нибудь, тут все естественно, невинно и… прекрасно!

У Иззи-Кристины была настолько ладная миниатюрная фигурка (не зря же прежняя хозяйка тела стала и была актрисой!), что не каждый модный мужской журнал наподобие «Плейбоя» мог бы похвастаться совершенством форм своих фотомоделей.

А тут такое зрелище — и даром… Поистине, он счастливец! Но делать нечего… Дождавшись, когда девушка окажется одета хотя бы в нижнее белье, Константин начал деликатный разговор.

— Можно сказать тебе одну весьма важную вещь? Возможно, тебе это не очень понравится, но таковы правила игры… игры в человека.

— Можно! — весело отозвалась Иззя. — Валяй! Надеюсь, это не будут нравоучения, которые у вас так распространены и которыми вы так гордитесь?

— Погоди… Ты ведь теперь тоже человек, одна из нас!

— Еще не совсем человек… вдруг мне не понравится! Застегни, пожалуйста, молнию на этой… как ты ее назвал… юбке!

— Не шути так. Неужели ты всерьез полагаешь, что сможешь вот так запросто перековать все человечество?

— Угу. Именно так я и сделаю. И начну с Александра!

— Все, пропал друг… Представляю, кого ты из него сделаешь! Однако… в нашем обществе существуют правила, которые хочешь не хочешь тебе придется выполнять.

Например, у людей не принято раздеваться догола в присутствии посторонних. Разве что в бане, но там мужчины и женщины моются отдельно.

— Чушь! Читала я и про бани, и про пляжи для нудистов. Как ни крути, человек всегда стремится избавиться от не предусмотренной для него природой одежды! Вопросов нет, когда холодно. Но вот посмотрите на нас, крыс.

По вашим меркам, мы ходим голыми, однако это не так. Мы используем то, что дала нам природа. И вполне довольны, особенно в последнее время, с тех пор, как у нас появился разум.

— Значит, ты не хочешь забыть свой прежний мир?

— В нем я родилась и прожила большую часть своей жизни, между прочим. И потом, что плохого в стремлении достичь совершенства? Или в том, что мне хочется объединить все лучшее от двух разумных видов в одном, но предельно совершенном?

Это же прекрасно! Разве не к тому же стремитесь и вы, люди?

— Кристи! Мне кажется, тебя заносит слишком далеко от реалий нашего мира. Вспомни полковника… а ведь он не один такой! Да и вообще, мы далеки даже от намека на совершенство… к великому сожалению.

— Ничего, не переживай. Мы с Александром станем первой образцовой ячейкой нового общества! Мы родим много-много крысят… я хотела сказать — маленьких человечков! Воспитаем их в новом духе.

У них родятся свои человечки, нас будет становиться все больше, и в один прекрасный день нас станет большинство. Правильных и хорошо воспитанных.

— Не человечков, а детей! И еще… есть у нас такой литературный герой, наверняка ты о нем читала. Остап Бендер. Парень неплохой, но ведь быть неплохим парнем — это не профессия.

Так вот, о нем говорили: «И тут Остапа понесло!» Так и тебя немного того… занесло. Будь все так просто, уверяю тебя, уже давно все было бы иначе, чем сейчас… Ладно. Я смотрю, ты уже одета.

Тогда идем в гости к суженому-ряженому!

В другом конце помещения, разделенного массивной установкой, прогуливался модно одетый молодой человек. Он уже вполне освоился с телом, но никак не мог привыкнуть к новому имени!

Неужто родители не могли подобрать другого, более простого имени? Впрочем, если учитывать тот факт, что они имели полное право назвать рожденное ими дитя так, как им нравится, остается только смириться и принять все как есть… и имя в том числе.

Едва он увидел чудесное создание, что шло рядом с Константином, посторонние мысли разом вылетели у него из головы. Это была богиня, никак не меньше!

Неужели это она, его Иззя? Бог мой! Мир определенно перевернулся, если допускает существование подобной красоты, от сияния которой можно лишиться рассудка, а то и ослепнуть.

Когда эффектная парочка (надо сказать, весь эффект производила Иззя-Кристина, Константин же, к стыду своему, выглядел полным тюфяком, пусть и не лишенным некоторого обаяния) подошла ближе, Александр заслонился рукой и втянул голову в плечи, делая вид, что ослеплен обликом Иззи-Кристины, а она, ни капли не смущаясь, обняла его и прижалась к нему всем телом сильно-сильно, чуть ли не до хруста костей.

Так они и стояли обнявшись, не отпуская друг друга, как две античные статуи, олицетворяющие любовь и близость. Константин почти прослезился, но не преминул съязвить:

— Жаль, я не Микеланджело, а то запечатлел бы вас на века… В мраморе. Звучит, а?

Александр, немного ослабив объятия с любимой, парировал, с трудом сдерживая смех:

— Завидуешь, да? Сначала со своим телом сделай что-нибудь, похудей, что ли, а потом уже замахивайся на холсты, да еще на века! Эк тебя разнесло, неспроста. Сало на мозги давит! Меньше надо потреблять калорийной пищи! Любишь ведь, вкусненького и побольше! Да и вообще, пора бы спортом заняться.

Константин сделал вид, что обиделся, и буркнул:

— Не хотите принимать меня таким, какой я есть? Ну и ладно, ну и пожалуйста. Злые вы, уйду я от вас…

Иззя-Кристина нежно высвободилась из объятий возлюбленного, подошла к Константину и ласково проговорила:

— Ладно, ладно, не расстраивайся. Мы же шутим. Шутим, понятно? На друзей не обижаются. Кто же, как не мы, тебя покритикует? И заметь — любя, только любя всем сердцем! Ну в самом деле тебе трудно, что ли побегать с утра и пробежать пару километров!

И ты туда же. Ладно, он. Но от тебя, за все сделанное для тебя…

— Хорошо, хорошо, больше не буду. В самом деле ты, лично мне нравишься какой есть! Ешь сколько хочешь и когда хочешь!

На этом торжественная часть была закончена. Начались рабочие будни. И начались не самым худшим образом. Подходящий столик нашелся невдалеке. Константин раскрыл ноутбук, включил. Из пакета достал пару упаковок с апельсиновым соком, уже готовым к употреблению, с соломинками.

— Что же, господа освоители тел! Начнем, пожалуй. Надеюсь, Александр, ты помнишь свой долг как человека науки? Что касается тебя, Кристи, ты, являясь его половинкой и боевой подругой, должна во всем следовать за ним.

Сейчас вы по очереди расскажете обо всех ощущениях, которые испытывали во время перемещения. Подробно! А запишу все это с собственными комментариями. Начнем, пожалуй, с Александра. Александр детально рассказал все, что помнил.

Как ему было холодно, как мозг был готов лопнуть, словно арбуз в микроволновке (вообще-то никто не может знать, как себя чувствует арбуз в микроволновке, но при наличии богатой фантазии и это не проблема), скрупулезно описал ощущение, будто его сознание выдергивали из черепной коробки клещами (слава богу, с применением анестезии, ибо боли никакой не было) и кусочек за кусочком переносили в другое вместилище.

Это была эмоциональная часть рассказа. Но, как верно напомнил Константин, будучи ученым, он не мог игнорировать естественнонаучную составляющую. Александр повторил описание процесса перемещения изнутри, с начала и до окончания, с привязкой каждого этапа по времени и с количественными характеристиками.

Эмоциональных определений он старался избегать, используя только сухую и понятную подготовленному человеку терминологию. За все это время он ни разу не позволил себе улыбнуться или сказать что-нибудь постороннее.

— Вот так воспринимался процесс с субъективной точки зрения, — сказал он в завершение. — В цветистых метафорах все можно выразить куда более образно, но наука не терпит красивых оберток!

— Что ж, изложенные вами сведения заслуживают самой высокой оценки. Они проливают свет на многие аспекты процесса переноса, и это поможет усовершенствовать установку в будущем. Вообще, вклад каждого из вас в общее дело науки трудно переоценить. Теперь твоя очередь, Иззя… то есть Кристи. Привыкай к новому имени — оно теперь с тобой навечно!

— Я так красиво излагать не умею… И потом, что ты имел в виду, когда сказал «навечно»? Где прежняя я, вернее, моя бывшая тушка?

— После твоего отчета мы все вместе отправимся отдать последний долг твоей многострадальной телесной оболочке, окажем, так сказать, надлежащие почести… А сейчас начинай, Иззя-Кристи. Я готов конспектировать.

— Рассказ Иззи-Кристины разительно отличался от рассказа Александра. Как и положено женщине, она была очень эмоциональна, но это обстоятельство вполне устраивало Константина, поскольку на контрасте впечатлений легче делать научные выводы.

К тому же, у женского склада ума есть некоторые преимущества, а именно — они, как правило, всегда говорят то, что думают, и излагают без задержки и пауз, что, в свою очередь, показывает ход событий в режиме реального времени, а это — немалое подспорье в оценке работы установки перемещения!

Даже столь сложный мимический комплекс, каковым является человеческое лицо, — и тот служит им подмогой! Куда уж там бедным мужчинам, причем, бедным в обоих смыслах… Кристи же ухитрилась превзойти всю прекрасную половину, описав процесс перемещения всего в нескольких словах.

— …и вообще, — сказала она как бы между прочим, — у меня сложилось такое впечатление, что само перемещение можно образно выразить, как удачную пересадку с одной бешено вращающейся карусели на другую. С первой попытки. Причем, обе карусели крутятся в разные стороны.

Александр кивнул.

— Лучше и не скажешь! Точно в десятку!

— Это в тебе говорит желание угодить любимой… но ладно, прощаю! Сказано действительно метко. Что ж, рабочая часть нашей встречи завершена, и скажу — завершена удачно. Имеем право расслабиться и немного отдохнуть.

Остался совсем маленький вопрос: что будем делать с полковником? — Будто вспомнив что-то, Константин принялся рыться в своих сумках. Извлек на свет какой-то сверток, посмотрел на друзей и загадочно улыбнулся. — Как думаете, что это?

— Сдаемся сразу! В ясновидении не были замечены ни я, ни Из… то есть Кристина.

— Хорошо. Сейчас покажу. — Константин начал неторопливо разворачивать пакет, и вскоре их взглядам предстал военный мундир с погонами полковника… но очень маленького размера, впору, пожалуй, только крысе. — Теперь поняли, для кого?

— Как тут не понять… Пойдем примерять?

— Идемте! Надо же отыграться!

Все вместе они подошли к переносной клетке. Окружили ее, сдернули покрывало и увидели спящего полковника.

— Просыпайтесь, герр оберст! Сменная форма прибыла.

Тот открыл глаза, увидел, кто к нему пожаловал, и рявкнул зло:

— Какого дьявола вам еще надо? Приходите хотя бы по одному! будьте милосердны к старому полковнику!

Глава 29

— Полковник, полковник! Будьте, пожалуйста, повежливее. Между прочим, от вашего поведения зависит ваша судьба, которая, в не меньшей степени, зависит и от нас!

Советую не горячиться. Мы трое — пока единственные кто знает, где вы находитесь. В ваших интересах с нами дружить, чтобы спасти свою шкуру… Вот, примерьте, вам это подойдет!

— Конечно, беззащитную крысу всякий обидеть может! Ладно. Я буду участвовать в этом вашем костюмированном представлении… но при одном условии. Вы отпустите на свободу всех моих солдат!

— Браво, полковник! Вы говорите как настоящий военачальник. По правде говоря, мы не надеялись, что в вас сохранилась хоть крупица человечности.

Полковник надел форму и стал похож на своих бывших подчиненных… да и сам он теперь был бывший, несмотря на погоны. Константин одобрил наряд подопечного, сказав.

— В таком виде и на суде появиться не стыдно. Мои знакомые из Ателье мод выполнили столь необычный заказ безукоризненно, вот что значит профессиональное мастерство!

При упоминании суда полковника передернуло, и он сердито ответил:

— Настоящего полковника судом не запугаешь! Бросьте эти дешевые словесные трюки, оставьте меня в покое.

Лучше распорядитесь о моем довольствии. Не забыли, что полковники тоже иногда желают покушать? Так что извольте выполнять правила содержания арестованных. Я, между прочим, вас никогда голодными не оставлял…

— Что правда, то правда, кормили регулярно. Наша вина… сейчас исправим.

Позвонив по мобильному, Константин быстро отдал необходимые распоряжения. Полковник удовлетворенно пискнул, загодя умыв мордочку лапками.

— Что ж, полковник, — сказал Константин, пряча телефон, — засим мы должны удалиться, у нас, знаете ли, дела. А обед вам сейчас доставят. До встречи!

По знаку Константина вся троица дружно проследовала к выходу.

Уже на лестнице он сообщил друзьям, что сегодня утром, ровно в девять, ему предстоит визит в Управление делами Президента, вернее, в Комитет по науке. С такими организациями не шутят! Иззя-Кристина несколько раз пыталась обратиться к Александру по его старому имени, на что тот с улыбкой ответил:

— Александр-Эдвард! Теперь меня зовут Александр-Эдвард. Запомни же, наконец!

— Все-все, запомнила! То есть… постараюсь запомнить. Мне больше нравится твое прежнее, настоящее имя — просто, Александр. Я к нему так привыкла…

— Мне и самому нравится, как ни странно. Но ничего не попишешь.

Не было бы имени — не было бы и меня… да и тебя тоже! Таковы неисповедимые пути провидения. Мы уже подъезжаем? Кстати, Константин, как у нас с документами? Впервые в жизни чувствую себя не совсем законопослушным гражданином!

— Будем надеяться, что документы у вас не спросят, окажется достаточно моих. Так что помалкивайте. Если что, ты — мой помощник, ну, а ты, Иззя-Кристи, — секретарь. Лично Я, от такого секретаря я никогда бы не отказался…

— Но-но, полегче, приятель! В новом обличье я очень ревнив, а для тебя еще и опасен. Кстати еще и физически подготовлен, и демонстративно согнул руку в локте, где на изгибе, незамедлительно образовался солидный бугор из бицепсов!

— Между прочим, я имел в виду только работу. Заметил Константин с заметной опаской во взгляде.

— Знаем, знаем, что ты имел в виду… Не отвлекайся, к нам приближается охрана.

Иззя-Кристина, с усмешкой наблюдавшая за этой перепалкой, осадила обоих.

— Хватит вам уже, петухи! — Помолчала немного и добавила: — Лучше подумали бы, где мы сегодня будем ночевать. Скорей бы завалиться на боковую. Сутки не смыкали глаз, пора бы и вздремнуть минуточек шестьсот…

— Все расскажу потом, — оборвал ее Константин. И тут же обратился к встретившему их охраннику: — Нам к Всеволоду Карловичу. Я уже был у вас сутки назад.

— Мы в курсе. Кто с вами? Осветив фонариком салон автомобиля, спросил строгим голосом охранник.

— Это мой ассистент и секретарь-референт. О встрече было условлено.

— Проезжайте к третьему подъезду. Вас встретят.

Константин ловко крутанул рулевое колесо, можно было подумать, что он тут каждый день шастает. Хотя, если учесть вчерашний визит, то и получается — каждый день.

Они втроем вышли из машины аккурат напротив входных дверей, не потерявших за пролетевшие сутки ни солидности, ни красоты. Проделав тот же путь, что и Константин вчера в одиночку, наши герои оказались лицом к лицу с улыбчивой секретаршей-фигуристкой. Сегодня она уже поинтересовалась, подавать ли завтрак на всех троих.

— А то как же! Конечно, на всех. Мы безумно голодны, уж извините, и мило улыбнулся, гораздо милее чем обычно, ну Костя, ну ловелас!

— Проходите. Всеволод Карлович ждет вас.

Попав в кабинет, все трое вежливо поздоровались. Хозяин пригласил всех за большой лакированный стол. Попросил Константина, на правах старого знакомого, представить своих спутников, что тот и сделал с превеликим удовольствием.

— Чем порадуете, господа ученые? — спросил хозяин кабинета. Константин, уже имевший опыт общения с этим человеком, ответил неторопливо и обстоятельно.

— Угроза национальной безопасности ликвидирована. Отступник от кодекса офицерской чести, шантажировавший руководителей государств, входящих в мировое правительство, задержан.

Верные ему бандформирования также обезврежены и разоружены, научный центр полностью освобожден от антиправительственных сил! Все это удалось сделать благодаря одному очень смелому человеку, присутствующему здесь.

Александр-Эдвард скромно привстал и слегка поклонился.

— Судя по телепатическому диалогу, свидетелем которому я оказался вчера, у вас там, внизу, было жарко! И ваше присутствие здесь сегодня говорит о том, что стратегический план, который вы предлагали, сработал. Это не может не радовать. Ваши заслуги должны быть оценены должным образом, поэтому принято решение наградить вас орденом…

Хозяин кабинета не успел завершить фразу. Двери распахнулись, и в кабинет быстрым шагом, но без суеты вошел Президент. Таков уж наш президент — всегда появляется в нужную минуту и всегда бодр.

— Извините за вторжение, господа, — сказал он. — Продолжайте, пожалуйста.

— Вы как раз вовремя, господин президент! Настал момент награждения наших героев, о которых я вам докладывал, вот они здесь. Я как раз остановился на вручении Ордена мужества Александру Ивановичу Завьялову за огромный вклад в дело укрепления дружбы народов всех стран, за риск собственной жизнью ради спасения людей… Отдельная благодарность — за обеспечение безопасности всенародно избранного президента!

Президент собственноручно приколол орден на грудь смущенному Александру-Эдварду, крепко пожал руку.

— Благодарим за службу России! Желаем и в дальнейшем быть достойным сыном своего Отечества! — Затем по-братски обнял и похлопал по спине, как это делают люди с открытой душой.

— Также награждается Орденом Защитника Отечества первой степени Константин Наумович Климов — за всестороннюю научную поддержку освободительного движения, организованного его товарищами, и непосредственное участие в боевых действиях!

Президент повторил процедуру, с той лишь разницей, что не стал обнимать Константина, а просто крепко пожал ему руку. Но улыбался так же доброжелательно и открыто, глядя в глаза, как умел делать, только он!

Хозяин кабинета продолжил церемонию награждения.

— Не могли мы забыть и вашу боевую подругу… Иззя-Кристи — по-моему, так её величают?.. которая с немалым риском для собственной жизни совершала то, что трудно назвать иначе, как подвиг.

Не по годам сильная духом, она вытаскивала раненых с поля боя, чтобы оказать им необходимую помощь! Иззя-Кристи награждается Орденом Защитника Отечества первой степени.

Президент подошел к ней, по-братски обнял, поцеловал и сказал, утирая скупую слезу:

— Вот такие скромные защитницы нашей Родины, нашей земли когда-то своим самоотверженным трудом сделали возможной победу в Великой Отечественной войне, которая ураганом прошлась по нашей Отчизне, как испытание на целостность и силу нашего народа! Честь им и хвала!

Приколов орден к лацкану на груди Иззи, Президент отступил в сторону и произнес еще несколько теплых слов.

— Ровно сутки назад этот молодой человек обещал, что проблема будет решена. Посмотрев в его глаза, я ни на секунду не усомнился в его словах! Конечно, сегодняшнюю церемонию следовало бы провести в более торжественной обстановке, как положено, в Кремле, но, учитывая секретность, приходится ограничиться более скромной процедурой.

Однако это ни в коей степени не умаляет заслуг наших друзей — да-да, именно друзей, теперь я могу с полной уверенностью сказать так! И пока на нашей земле Русской, есть такие богатыри, не страшен нам никакой враг!

Пусть врагов на земле становится меньше, все же таится еще по углам всевозможная зараза! Но недолго ей осталось торжествовать! Мы остановим их и искореним железной рукой окончательно и бесповоротно!

Да, такая пламенная речь вполне была достойна Фултона… и кто знает, может, она там еще и прозвучит там, когда-нибудь вновь? Президент имеет право на некоторое отступление от этикета.

Очень вовремя в кабинете появилась долгожданный столик на колесиках. На этот раз он был побольше вчерашнего, соответственно и яств на нём тоже было больше. Столик прибыл к большому столу, словно поезд к перрону.

Девушка-секретарь, как оказалось, умеет ловко и быстро открывать шампанское, что она и продемонстрировала, а затем со знанием дела разлила пенистый напиток по бокалам.

Президент еще раз поздравил всех с победой и наградами, одарил присутствующих звоном хрустальных бокалов и пленительной улыбкой, после чего сослался на плотный график и сразу удалился.

Хозяин кабинета с облегчением перевел дух и весело сообщил, обращаясь уже к ребятам:

— Теперь можно расслабиться и перекусить. Угощайтесь, пожалуйста. Что видите — то ваше!

Пока наши герои с удовольствием поглощали всевозможные деликатесы (они действительно были очень голодны!), хозяин продолжил:

— Вы не представляете, как радовался сегодня утром Президент, когда стало известно о вашей победе… это было что-то! Награды сыпались, как из рога изобилия. Вам досталось — и то хорошо…

А теперь ответьте, пожалуйста, на один вопрос, только с полной откровенностью! Осталась ли угроза? Президент уже разослал шифротелеграммы своим коллегам из других стран.

Я просил его повременить немного, да куда там… Он редко слушает голоса советников, — только свой! И в какой стране мира вы найдете президента, следующего советам своих помощников? Все только слушают! Так или иначе, телеграммы отправлены. Каково же будет ваше мнение?

Слово взял Константин, как самый осведомленный во всей компании.

— Если говорить откровенно, как просите вы, надо со всей серьезностью относиться к фактам. Факты же таковы. Террористические группы, разосланные с диверсионной целью ранее, уже наверняка находятся на местах.

Команду отбой операций в связи со своим арестом полковник, разумеется, не давал. И вряд ли даст. На основе вышесказанного можно сделать вывод, что угроза терактов не сведена к нулю, даже здесь, в Москве!

Следует обратить еще большее внимание объектам, которые посещает Президент.

Мне кажется, чтобы его лишний раз не беспокоить, говорить ему об этом пока не стоит… Но охрана должна работать на сто процентов, а то и больше, когда они получили задания, а главное — какие? Все ниточки ведут к полковнику и только к нему, а он хранит молчание.

Мы сегодня, конечно, попытаемся еще раз его разговорить, но надежды мало.

— Правда, есть один запасной вариант… новая модификация детектора лжи.

— Не скрою, есть некоторый риск, она пока лишь проходит испытания и не до конца еще доработана, поскольку предназначена для экспериментов в космосе по телепатическому общению на большие расстояния… однако попробовать стоит! Может получиться. Тем более, что согласия испытуемого не требуется, на самом деле, он даже ничего не заподозрит.

— Хорошо. Одно условие: провести этот эксперимент необходимо в максимально сжатые сроки. Лучше всего — прямо сейчас!

— Так мы и сделаем. Ребятки, пошли! О результатах мы сообщим незамедлительно.

— Спасибо за радушный прием, за угощение… а за награды благодарить не принято.

— Вас проводят.

Поблагодарив за гостеприимство еще раз, наша троица удалилась и помчалась обратно в свои катакомбы.

Когда они спустились на нижние ярусы, там повсюду сновали люди и крысы: шла большая уборка. Комнаты и коридоры преображались на глазах. Где это было необходимо, латали и штукатурили стены, заделывая пулевые выбоины. Работа кипела.

Наши герои быстро добрались до своей лаборатории. Когда же они приблизились к клетке, что-то сразу насторожило всех. Клетка стояла не на том месте, где ее оставили пару часов назад! Константин резко сдернул накидку, и все увидели, что клетка пуста. Полковник сбежал. Константин мрачно заметил:

— Видно, не зря мы сшили ему форму… Хотя форма содержания не меняет, это относится больше к людям. Он остался тем, кем и был все время — врагом общества… Да уж… где теперь его искать?

— Ох, не надо было пока отпускать верных ему сторонников… Они-то его и освободили. Давайте подумаем, что можно предпринять в этой ситуации. Какие будут предложения?

Хитроумный план предложил Александр-Эдвард. Впрочем, могло ли быть иначе? Он не был бы награжден, будь сделан из другого теста.

— Я предлагаю следующее: мы разбиваем территорию на три сектора с таким расчетам, чтобы прочесать весь комплекс и сойтись одновременно вот в этой точке, в центральном коридоре.

— Главное в предлагаемом мной плане — синхронность движения каждого из нас, от этого зависит, удастся ли осуществить задуманное. В противном случае, полковник сможет проскользнуть между нами. Сейчас я рассчитаю для каждого его график и маршрут движения. Время «икс» наступит через тридцать минут.

— Пятнадцать минут спустя листки с маршрутами были готовы. Когда маршруты были распределены, а действия согласованы еще раз, наша троица рассталась, пожелав друг другу удачи и быть предельно осторожным и внимательным. Каждый отправился к своему месту старта, обозначенному на плане подвалов.

— Александр-Эдвард настроил детектор на максимальную чувствительность, хотя в таком режиме потребление энергии и возрастает многократно, это не считая обычного увеличения расстояния, что тоже не облегчало связь… но за все приходится платить.

— Иззе-Кристине достался относительно простой маршрут. Константин выбрал его с таким расчетом, чтобы уберечь девушку от лишних неприятностей. Ее маршрут пролегал, в основном, по местам скопления персонала, где ей всегда могли прийти на помощь, столкнись она с полковником.

— Зная полковника, Константин справедливо предположил, что тот вряд ли изберет такой непростой — в его нынешнем облике — маршрут. Самый трудный сектор Константин оставил себе. Ему предстояло пройти почти вдвое больше, чем Иззя-Кристина, и в полтора раза больше Александра-Эдварда.

Расчетное время, отпущенное на прохождение маршрутов, истекло. В центральный вестибюль главного уровня первый вышел Александр-Эдвард, за ним с разницей в несколько десятков секунд появился Константин. Они переглянулись и отрицательно покачали головами: у обоих результат поисков оказался нулевым.

— Иззи-Кристины пока не было видно в темноте тоннеля, откуда она должна была появиться. Тишина, ни звука. Может, она просто заблудилась? Ничего другого друзья даже не допускали. Но время шло, а Иззи по-прежнему не было. Напряжение возрастало. Друзья то и дело переглядывались, параллельно обмениваясь короткими мысленными репликами.

«Может, пойти ей навстречу?» — предложил Александр-Эдвард.

«А смысл?» — разумно возразил Константин, мало того оголим участок и полковник может улизнуть.

Он собирался добавить еще что-то, но как раз в этот момент появилась Иззя — запыхавшаяся, часто дыша, с красными пятнами на щеках. Константин, не дожидаясь пока она восстановит дыхание, ехидно спросил:

— И где это мы пропадали столько времени, а?

— Ничего я не пропадала, — парировала Иззя-Кристи, — а занималась общим делом! Собирала информацию, расспрашивала сотрудников центра, которые попадались на пути.

— Ну что ты будешь делать с этими девушками! — подумал Константин. Недаром мозг у них заметно отличается от нашего, мужского. Ей абсолютно наплевать, что мы тут волнуемся, ждем ее, что в голову лезут всякие неправильные мысли… А мы тоже хороши.

— Надо принимать женщин такими, какие они есть, просто делать поправку на специфику, как при стрельбе — на ветер и дождь. Винтовка она и есть винтовка. И все же красота — великий успокоитель. Вслух он произнес уже более сдержанно:

— Ладно, ладно, докладывай. Теперь ничего не исправишь, как вышло, так и вышло. Главное — мы собрались. Везде, где мы прошли, полковника не оказалось.

— Двигаясь по намеченному маршруту, я старалась не пропустить ни одного места, где можно было бы затаиться или спрятаться. Судя по словам сотрудников и охраны, которых я спрашивала, никому из них он тоже не попадался. Только один охранник сказал, что вроде как видел промелькнувший в темном углу силуэт странно одетой крысы, но он не был уверен, не померещилось ли ему.

— Тогда я попросила его показать это место, чем и объясняется моя задержка… После тщательного осмотра места я обнаружила почти незаметную нору, по всем признакам, отрытую недавно, во всяком случае, охранник этой норы раньше не замечал. Он обещал сообщить начальству о моей просьбе заделать эту нору и ей подобные. Он при мне все записал в блокнот. Знаете, так странно видеть все с высоты своего нынешнего роста… трудно привыкать!

— Будем считать твое боевое крещение состоявшимся, — усмехнулся Константин. — А то, что не привыкла пока к своему телу, — дело поправимое, верно говорю, друг мой сердешный?

— Ты эти намеки брось! Мы не на пирушке, где ты можешь позволить себе сболтнуть лишнего. В наши личные отношения прошу впредь не встревать!

— Уговорил, уговорил. Ишь ты, какой речистый! Я действительно пошутил не очень удачно… прошу извинить! Бери пример с Иззи-Кристи, она, кстати, ничуть не обиделась на меня. Или я ошибаюсь?

— Да нет, не обиделась. Как я могу обижаться на человека, который практически вытащил меня с того света, а заодно и сменил мне тело?.. За такое я — его раба… в переносном смысле, разумеется. С сегодняшнего дня я не просто друг ему, но и сестра.

Да-да, сестра, во всяком случае, мне так хочется считать… И, стало быть, Константин на правах брата может делать замечания, подтрунивать, а также давать советы своей сестре, такой еще зеленой, неопытной и неискушенной в тонкостях человеческой жизни…

— Что касается тебя, Александр, ты, естественно, самый близкий мне человек, потому что я тебя просто люблю! Как мужчину, как человека, как будущего отца моих детей, наконец. И это ничуть не хуже, чем брат! Вот такой расклад получается, мои любимые мужчинки! Как вам мой манифест, устраивает?

— Слушай, сестра, ты не знаешь, случайно, откуда берутся такие смышленые и острые на язычок девчонки… к тому же — просто красавицы?

Не дав Иззе-Кристи ответить, Александр-Эдуард проговорил:

— Константин, мне кажется, тебя надо срочно женить! Мы с Иззей-Кристи подумаем над этим. А сейчас, полагаю, нам следует отправиться в лагерь бывших солдат полковника, опросить их, ведь они теперь отпущены и свободны.

Возражений не последовало.

Константин, взяв на себя роль проводника, решительно двинулся вперед. Он точно знал, куда им следует идти. Спустившись на самый нижний уровень и преодолев приличное расстояние, наши герои оказались в помещении, которое всего несколько часов назад они оставили под охраной и закрытым… теперь же оно встретило их пустотой. Константин не мог даже подобрать нужных слов.

— Однако… это очень странно! Куда они могли подеваться?.. Да и охранники были вполне надежными… Странно! — повторил он и вопросительно глянул на Эдварда. Чуть запнувшись, обратился к нему по новому имени (пора бы уже привыкать!) и спросил:

— Как думаешь, старина, что могло случиться?

— Полагаю, для начала нам неплохо бы все здесь внимательно осмотреть…

— Согласен!

Они приступили к планомерному осмотру помещения и вскоре наткнулись на связанных охранников. Слава богу, те были живы. Не хватало еще жертв после завершения боевых действий… хотя в свете последних событий говорить об окончании борьбы не приходилось.

— После расспросов охраны Константину с товарищами стало ясно, что полковник каким-то образом организовал побег всех арестованных, и где они теперь находятся — одному богу известно. Нам только контрреволюции не хватало!

— Воспользуемся дедуктивным методом, — с видом, не терпящим возражений, Константин начал одно за другим излагать собственные умозаключения. — Начнем с главного. Надо понять замысел полковника. Будучи военным, он должен понимать, что его позиция проигрышна изначально.

— Впрочем, если вспомнить историю, не было ни одного полководца или крупного военачальника, который не верил бы в свою звезду… которая, кстати, иногда заходит!..

— Но допустить подобный вариант они не могут по причине своей самоуверенности. Можно смело назвать это «синдромом Наполеона».

Столь меткое клеймо для полковника вызвало дружный смех.

— Рассуждаем дальше. Чтобы предугадать наиболее вероятные действия загнанного в угол человека, каковым, несомненно, является наш полковник, надо мысленно поставить себя на его место. При этом — думать как он, действовать как он и, наконец, планировать как он.

— Только в этом случае можно рассчитывать на успех! Зная полковника не один год, я подметил одну особенность в его характере: он может быть авантюристом, когда того требует обстановка.

— Думаю, у нас как раз такой случай. Он наверняка будет всеми правдами и неправдами стремиться вырваться за пределы комплекса, и в то же время ему абсолютно не нужны вооруженные контакты! А такой выход из комплекса есть только один. Там, где произошел ваш последний и решающий бой. Все поняли, что я имею в виду.

Глава 30

— Да! — прозвучало в ответ.

— Я рад. Что ж, промедление смерти подобно, как сказал один из великих! Не будем медлить.

— Бежали легкой рысцой. Со стороны, наверное, забавно было бы наблюдать эту картину: впереди бежал Константин, стараясь держать им же самим заданный темп, хоть солидная комплекция и давала себя знать. За ним, взявшись за руки, бежала молодая пара.

— Вернее будет сказать, юной в полном смысле этого слова была лишь Иззи-Кристи — и духом, и телом, тогда как Александр-Эдвард юн был только телом. Дух его был закален уже достаточно давно и надежно, — но отнюдь не юн!

— Учитывая тот факт, что тела принадлежали людям молодым, к тому же пролежали без употребления довольно долго, у них было достаточно сил, чтобы бежать, не снижая темпа, хоть до бесконечности!

— К счастью для Константина, бесконечности не потребовалось. Вскоре все трое оказались в тупиковой шахте, где до сих пор пахло сыростью и порохом, вдобавок, в воздухе висел легкий туман, невесть откуда взявшийся, и все это вместе создавало совсем уж зловещую обстановку.

Александр-Эдвард быстро, на правах, так сказать, бывалого проводника, огляделся, сориентировался и сказал:

— Мне кажется, друзья, надо подняться на один ярус выше, а направление мы взяли верно… Тогда мы выйдем к проходу, который был проделан во время обходного маневра. Я точно помню, там был проход и для больших людей… то есть, для нас.

Костя одобрительно кивнул.

— Веди нас, веди! Чутье тебя не должно подвести.

— Они без труда вышли к месту, которое искали… но там не нашли никого. Постояли, подумали, помолчали. Выручила их, как всегда, женская логика. Светлая мысль прозвучала из уст Иззи-Кристины примерно так:

— Что ж, раз мы не можем поймать полковника, тогда пусть он ловит нас!

— С чего это ты взяла, что он будет нас искать?

— А вам не понятно?

— Пока что — нет.

— Это же элементарно, два Ватсона. Мы ведь ему так насолили, так испортили все его планы, что полковник вряд ли упустит возможность отомстить нам!

— Выдержав приличную паузу, мужчины не могли не согласиться с железной женской логикой. Тем более, вся эта беготня им изрядно поднадоела, хотелось отдохнуть и поспать… а Александру не терпелось остаться с подругой наедине, чтобы предаться любовному искушению.

— Но, естественно, вслух он об этом сказать не мог, хотя видел, что Иззю-Кристи обуревают те же желания. Ей тоже хотелось испытать человеческую любовь, которая была ей доселе абсолютно незнакома. Ее пробирал озноб от одних лишь мыслей об этом. И только Константин имел обычное желание простого смертного: выспаться. Ему и этого казалось более чем достаточно для счастья.

Вслух же друзья обменялись лишь парой реплик.

— Иззя-Кристина, как же нам повезло, что ты оказалась рядом! Спасибо, что ты есть на этом свете и еще удостаиваешь нас чести внимать мудрости твоей!

— Отвесив поклон, Константин галантно предложил названной сестре свою могучую руку. Иззя-Кристи с милой улыбкой взяла его под локоток; с другой стороны к Константину пристроился Александр-Эдвард, и все вместе, рука к руке, они направились к выходу.

— Чем выше поднимались они к поверхности, тем лучше становилось у них настроение. Уже на выходе из здания института их перехватила группа соратников по борьбе с полковником во главе с Кобриком. Пришлось вернуться.

— Удобно расположившись в гостевом зале, Кобрик начал обстоятельный доклад о событиях последнего времени. Под конец он упомянул, что полковника в компании его приспешников зафиксировали камеры наружного наблюдения, установленные у выхода из тоннелей нижнего яруса, и произошло это буквально пару часов назад.

— Так что полковника теперь следует искать в городе, в окрестных домах, а возможно, и где-то дальше, — сказал Кобрик. — Мне друг рассказывал… один из них… он, к сожалению, оказался на стороне полковника, но из друзей я его не вычеркивал…

— Так вот, он рассказывал, что у них проходили учения в каких-то развалинах на окраине города, в районе старых Химок. Мне кажется, полковник свободно мог укрыться там, тем более, места эти ему знакомы, вдобавок там тихо, федералы туда не суются — они считают, что работать в подобных местах ниже их достоинства.

— Приходится рассчитывать только на помощь ваших военных, я имею в виду — людей. Мы, конечно, окажем содействие в меру наших сил и возможностей. Но медлить нельзя.

— Кто знает, на что способен затравленный полковник, да еще и загнанный в угол, как дикий зверь? В такой ситуации от него стоит ждать самых непредсказуемых действий, поэтому необходимо быть начеку. Передайте это, пожалуйста, военачальникам, которые будут проводить операцию. Бдительность и еще раз бдительность!

— Кобрик смолк, вопросительно глядя на Константина. Когда стало ясно, что ответа не последует, перевел взгляд на богоравного командира. Александр-Эдвард откликнулся незамедлительно.

— Молодец! Вот что значит талант разведчика! Спасибо за важную информацию. Ты всегда был под лапой в нужную минуту, это невозможно переоценить. У меня к тебе еще вопрос есть. В каком состоянии сейчас вверенный тебе отряд? Численность, вооруженность и так далее.

— У нас сейчас двести тридцать два бойца. Полностью экипированы только половина, зато у всех есть бронежилеты, гранаты и духовые трубки со снотворным. Надо отметить, что наши бойцы благодаря постоянным тренировкам добились практически стопроцентной точности попадания в цель!

— Оказалось, это очень гуманное оружие: никого не убивает, зато выводит противника из строя. К сожалению, у наших противников пули исключительно боевые, и они нередко собирают свою кровавую дань… Что касается всего остального, можно смело утверждать, что боевой дух крепок как никогда!

— Давняя мечта о настоящем и полноправном участии в жизни общества становится реальностью, а это не может не отразиться на приподнятом настрое бойцов. Они все улыбаются, что раньше было редкостью, да и то, в основном, в общении с близкими.

— Теперь же в расположении отряда можно услышать смех, увидеть проявление знаков товарищеской симпатии — похлопывание по лапам, сплетение хвостов как символ полного взаимного доверия и уважения.

— Как только весть о сбежавшем полковнике достигла наших ушей, все как один выказали готовность участвовать в выслеживании и задержании ненавистного полковника!

— Так что, сами понимаете, можете располагать нашим отрядом в полной мере. Бойцы выспались, подкрепились и готовы идти хоть в бой, хоть на самое трудное задание!

— Виват! Трудно найти более подходящие слова, чтобы убедить в вашей готовности идти до победной точки. Ура! Мы пока разработаем стратегический план, а ты будь на связи, хорошо?

— Да, конечно! Как скажете, мон женераль!

— Подобный ответ — с юмором — лишний раз убеждал в правильности выбора командира отряда. Такой не предаст. Такой всегда придет на выручку, чего бы это ему ни стоило. На таких командирах держится любая армия мира, крысиная в том числе. Последнее хотелось бы подчеркнуть дважды.

Оно того стоит. Силы есть, дело за малым: довершить начатое. А для успешного завершения необходимо мудрое решение, четкая стратегия. Вот ее-то и предлагал разработать Александр-Эдвард.

Для такого важного дела решили посетить гостеприимного Константина, благо тот жил ближе всех, и устроить у него большой военный совет. К тому же, в последние дни Константин вновь возобновил свою давнишнюю привычку запасаться провизией впрок, как в старые добрые времена, поэтому оказалось, что никто и не возражает против идеи воспользоваться этим запасом…

— И Александр-Эдвард, и Иззи-Кристина имели веские основания подозревать, что у кого-кого, а уж у Константина точно найдется, чем перекусить, это подразумевалось как бы по умолчанию, причем — одностороннему.

— Костя об этом, конечно, даже не догадывался, а предупредить его заранее никто и не удосужился. Константин, хоть и бывал последнее время у себя в жилище редко, никогда не забывал пополнять свой холодильник запасом продуктов длительного хранения. На это его хозяйское качество наша парочка и рассчитывала.

До места они добрались пешком, благо расстояние было невелико. И пока Константин орудовал на кухне, сладкая парочка, уединившись, предалась… э-э… тактильному изучению друг друга.

— Иззя-Кристи воспринимала неведомые ей прежде телесные взаимоотношения между людьми как неиссякаемый источник совершенно новых для нее ощущений.

— Для Иззи-Кристи процесс познания интимных отношений влюбленных пар на практике, пожалуй, запоздал на несколько лет по сравнению с обычными представительницами прекрасной половины человечества, но она, как талантливая ученица, схватывала все, что называется, на лету, тут же закрепляя полученные знания действиями.

— От теории, разумеется, сразу перешли к практике, что и понятно, ведь курс большой, а времени — мало! Александру-Эдварду как мужчине было весьма лестно, что ему приходится обучать азам любви юную, совсем неопытную девушку… Впрочем, здесь всплывало одно интересное обстоятельство:

— да, с одной стороны Иззя совершенно неопытна, а с другой — у нее ведь уже были романы в теперь уже прошлой крысиной жизни. По ее собственному признанию, смешивать эти два опыта было никак не возможно. Они ни за что не желали ни складываться, ни наслаиваться, ни суммироваться, в общем, существовали независимо один от другого.

— Правда, некоторые разрозненные фрагменты все-таки переместились из одной жизни в другую, и получалось так, что они удачно дополняли друг друга, проецируясь на нынешнюю жизнь Иззи-Кристины. Как сказала она сама: «Ощущения накладываются, воздействие получается вдвое сильнее, отсюда и полученное удовольствие вдвое слаще!»

— Прошу прощения за пространные объяснения. Иначе нельзя. Надо разобраться обстоятельно. Не каждый день выпадает возможность пронаблюдать столь уникальное сочетание разума и тела, а ведь нам, людям, необходимо быть всесторонне подготовленными к различным перипетиям сосуществования с иными формами разума.

— Хотим мы того или нет, нам все одно предстоит осваивать космическое пространство, где придется встречаться с иными формами живых существ! Так не лучше ли уже здесь, в нашей планетарной колыбели, начать осваивать навыки, которые помогут нам выживать в далеких мирах в будущем?..

— За то время, пока я рассуждал, Константину удалось приготовить вполне сносный ужин. Выйдя на середину гостиной, он громогласно объявил:

— Ужин подан, господа! Прошу к столу!

После событий последних дней это приглашение прозвучало подобно райской музыке. Все были голодны настолько, что никого не надо было упрашивать отведать то или иное блюдо. Поначалу было не до разговоров.

Улыбаясь друг другу, все трое активно поглощали яства, расположившиеся на столе. Однако по мере наполнения желудков начали проявляться и первые признаки желания возобновить речевое общение. Проглотив очередную порцию красных креветок, Иззя-Кристи заметила:

— Константин, большущее тебе спасибо, ты не дал нам умереть с голоду! Ты — самый лучший парень, какого я знаю… Ну, если быть объективной до конца, по части «лучшести» ты, пожалуй, немного уступаешь Александру… Но!

— Если положить на одну чашу весов тебя как друга, а на другую — Александра как возлюбленного, то обе чаши, мне кажется, уравняются. Не стану скрывать, меня это не может не радовать.

Она встала, подошла к Константину и по-свойски поцеловала его в щеку. Тот покраснел и пролепетал нечто вроде:

— Не стоит благодарностей… всегда вам рад… приходите еще…

— А вот с этого места поподробней! — насторожился Александр. — Что значит «приходите еще»? Сначала она тебя поцеловала — я промолчал, потом она отблагодарила тебя очень признательным взглядом — это я тоже кое-как стерпел… но повторный поцелуй выведет из равновесия кого угодно! В конце концов, я тоже хочу поцелуев!

— Сначала приготовь ужин, угости ближних своих, глядишь, и тебя поцелуют. А может, и не только поцелуют… — лукаво парировала Иззя-Кристи.

Все трое дружно засмеялись. Было еще немало шуток и дружеских пикировок. Ужин закончился огромными порциями фруктового мороженного, благо морозильник у Константина работал исправно.

— Иззя-Кристи без напоминаний быстренько убрала со стола. Вот, что значит воспитание в многодетной крысиной семье! Константин, естественно, ей помогал, чем вызвал новую молчаливую вспышку ревности у своего друга.

— На сей раз Александр только сверкнул глазами в его сторону, но Константин сделал вид, что ничего не заметил. Оно и к лучшему: не буди лихо, пока тихо!

На стол была водружена старинная лампа с зеленым стеклянным колпаком, довершавшая антураж настоящего военного совета. Не хватало разве что карты с красными стрелками, указывающими направления главных и второстепенных ударов. Впрочем, отсутствие карты с лихвой компенсировалось красноречием основного стратега, то бишь Александра-Эдварда.

Обсуждение нового плана было в самом разгаре, когда зазвонил домашний телефон. «Странно, — подумал Константин. — Кто бы это мог быть?..»

Александр и Иззя внимательно прислушивались к его разговору с неведомым собеседником.

— Да, слушаю вас. Да, я. Здравствуйте, здравствуйте. Да, я узнал вас, разве можно было забыть такой ангельский голосок? Немного занят… Буду только рад! Конечно, можно, если желаете — прямо сейчас. Да, я с друзьями. Нет-нет, ничуть не помешаете!

— Будем рады вас видеть. Да, некоторых вы уже видели, с некоторыми еще не знакомы. — Продиктовав адрес, Константин добавил: — Ждем! Очень ждем!

— Интересно, кто эта дама, которая, к тому же, нас еще и знает? — с улыбкой спросила Иззя-Кристи, когда Константин вернулся к друзьям…

— Помните секретаря-референта из Управления делами Президента? Так это она и есть.

— Интересно, с чего это вдруг она звонит именно тебе?

— Сам не понимаю. Для меня это такая же загадка, как и для вас.

— Не темни, не темни! — сказал Александр. — Охмурил, значит, несчастную девушку… Если честно, это как-то странно — такая красивая девушка, и вдруг запала на тебя. Что-то здесь не так. Признавайся, подсыпал ей какого-то приворотного зелья в чай? Угадал?

— Как вам не стыдно! Она, в отличие от вас, увидела все мои скрытые достоинства, мой богатый внутренний мир, путь в который открыт не всем…

— Да что ты говоришь? Неужели такое возможно? — Смеясь, удивился Александр-Эдвард. — Хотя чудеса в природе и встречаются, но так редко, редко… Чтоб ты понравился такой сногсшибательной красотке, надо, наверное, не одной планете сойти со своей орбиты! Но… что случилось, то случилось. Лично я за тебя рад. Когда она обещала прибыть сюда, к нам?

— Через сорок минут.

— Отлично! Успеем поразмыслить над нашим военным планом.

Все склонились над столом, где Константин развернул несколько листов со схемами, по которым проводились тактические учения еще при старом военном режиме. Начался деловой разговор, обмен мнениями. Работа продвигалась успешно.

— Все было уже практически готово, когда в назначенный час раздался звонок в дверь. Константин открыл и, увидев улыбающуюся Полину, заулыбался в ответ. Его голос был сама любезность, когда он проговорил:

— Проходите, пожалуйста, очень рады вас видеть! Если честно, не ожидал, что вы воспользуетесь моим приглашением так быстро.

— Аккуратно сняв с плеч гостьи белоснежный плащик, Константин повесил его в шкаф, затем бережно, едва касаясь, взял девушку за локоток и провел в гостиную. Молодые смотрели на новенькую с нескрываемым любопытством. Она же скромно поприветствовала присутствующих и попросила прощения за столь неожиданный визит.

— Извиняет меня лишь то, что мне было крайне любопытно узнать весь ваш коллектив… это во-первых. А во-вторых, почему-то мне запал в душу ваш образ, Константин. Ваши глаза, ваш взгляд, сразу стало понятно, что человек вы рассудительный и серьезный…

— Я давно хотела познакомиться с молодым человеком, похожим на вас. Только прошу, не сочтите меня, пожалуйста, легкомысленной или навязчивой… Это не так.

— Это трудно объяснить сразу, но поверьте, для меня мой собственный шаг оказался не меньшей неожиданностью, чем для вас. Как бы там ни было, я здесь. И ни капельки об этом не жалею. Уверена, я в кругу хороших друзей, о которых всегда и мечтала.

Так тепло и сердечно к Константину давно уже никто не обращался. Стоило ли удивляться тому, что слова Полины тронули его, поскольку сразу было видно, что говорит она от чистого сердца и без тени фальши.

— Притом, происходило сие признание в присутствии друзей Константина, а значит, Полина не считает их посторонними… Хороший знак! Иззи-Кристи и Александр-Эдвард с большим интересом наблюдали это неординарное признание в любви, иначе и не назовешь, ловили каждое слово. Когда настал черед Константина, он ответил, лихорадочно подбирая слова:

— Полина… Несмотря на то, что ваш визит оказался несколько неожиданным, это нисколько не умаляет значимости его для меня. С первого момента, как только я вас увидел и обмолвился парой фраз, я понял, что вы — та единственная, которая способна сделать меня по-настоящему счастливым!

— Обычно я стараюсь не поддаваться эмоциям, но это, понятно, был не тот случай. Иногда надо полностью довериться шестому чувству и глазам, а глаза говорили: не глупи, не пройди мимо, иначе будешь жалеть всю оставшуюся жизнь!..

— В тот раз я полностью доверился своему внутреннему голосу, хотя раньше частенько с ним приходилось спорить. И очень благодарен судьбе, что после стольких лет испытаний, когда мои надежды встретить девушку моей мечты, с которой я мог бы связать свою жизнь без остатка, таяли, как весенний снег, она подарила мне шанс.

— Я благодарен судьбе за этот бесценный дар — шанс стать счастливым и приложить максимум усилий, чтобы сделать свою очаровательную гостью вдвойне счастливее!

Александр-Эдвард смотрел на Константина так, словно видел его впервые, и с удивлением воскликнул:

— Вот уж чего не подозревал за тобой, так это таланта в романтическом изложении чувств… Ты просто поэт, по-другому и не скажешь.

Обращаясь уже к Полине, он добавил:

— Вы не пожалеете, что решили связать свою судьбу с этим охламоном. Я знаю его практически всю жизнь, если не считать раннего детства, и как никто другой понимаю, насколько трудно вот так в одночасье решиться и встать рядом с ним, но внешность обманчива.

— Она таит в себе совсем иного человека, так сказать, человека с большой буквы. За широкой спиной Константина вам будет комфортно и спокойно. И можете рассчитывать на меня, если понадобится помощь в воспитании этого парня, он у нас в некоторых вопросах просто деревенский увалень.

— Это от недостатка женской ласки. Но теперь все изменится, и он будет очень хорошим. К сожалению, нас ждут некоторые дела… Мы должны идти. Как говорится — труба зовет! Но как только освободимся, сразу же дадим знать. Мы обязательно увидимся снова!

— А можно мне с вами?

— Голубушка, это очень опасно! И может стоить даже жизни… во всяком случае, риск существует.

— Я с детства мечтала принять участие в каком-нибудь смертельно опасном приключении!

— Скажем так, приключением назвать наше предприятие трудно… но доля романтики в нем есть, это точно. Что ж, при условии согласия Константина, вы можете присоединиться к нам. И еще вот что… Вы должны быть готовы к тому, что вам предстоит нечто непривычное для большинства людей, а именно — общение с разумными крысами… прямо сейчас.

— Н-не поняла… С разумными… кем?..

— Это в двух словах не расскажешь… поэтому перейдем непосредственно к практике. Только большая просьба: не падайте, пожалуйста, в обморок, держите себя в руках!

С этими словами Александр-Эдвард жестом фокусника вытащил из бокового кармана забавно гримасничающее острой мордочкой создание в белой шкурке. Это был Кобрик.

— Пока он устраивался поудобнее у Александра-Эдварда на плече, все шло более-менее нормально, однако стоило ему заговорить, как глаза Полины закатились под лоб, она обмякла и упала бы, не подхвати ее Константин. Он бережно прижал девушку к себе, впрочем, так, чтобы это не стесняло ее дыхания, и громко попросил:

— Воды! Дайте кто-нибудь воды, пожалуйста!

Когда Полина пришла в себя, первый ее вопрос нетрудно было предугадать.

— Что это было?..

Глава 31

— Не что, а кто, — поправил Александр-Эдвард. — Это Кобрик. Собственной персоной, прошу любить и жаловать. Можно с ним даже поздороваться и пожать лапку… только очень аккуратно! К таким знакам внимания надо еще приноровиться. Вообще-то он парень смирный, уже почти не кусается! Сказывается благотворное влияние старших товарищей.

— Привет тебе, прекрасная незнакомка! — пропищал, довольно-таки громко, Кобрик.

— Я, конечно, в оценке твоей внешности полностью доверяюсь мнению моих боевых товарищей. Они разбираются в женском вопросе куда лучше моего. Вот спроси, за какие качества я мог бы полюбить своих соплеменниц? Я без колебаний отвечу. Во-первых, за прекрасный, ухоженный, переливчатый, добротный мех! Что есть самка с некачественным мехом? Правильно, ободранная крыса!

— К даме с такой внешностью ни один уважающий себя крыс и не приблизится. Во-вторых, она должна аппетитно пахнуть. Нет нужного запаха — нет контакта, соответственно, нет и крысят! И в-третьих, она должна постоянно доказывать, что она лучшая, что другой такой нет. Вот тогда, быть может, я и вильну хвостиком в ее сторону… У нас с этим строго.

— В ваших кругах — все наоборот, девушки стремятся избавиться от растительности на теле до последнего волоска… бр-рр! Разве так можно? Этак невесть до чего можно докатиться. Но, как ни странно, для вас именно голое женское тело наиболее привлекательно, в смысле — с минимальным количеством шерстяного покрова!

— И вот что я вам скажу… Как раз в этом и кроется причина того, что вы так часто болеете, да! Даже ваши родственники обезьяны простужаются реже, а все почему? Шерстью они покрыты, покрыты надежно, вы — нет…

— Когда Кобрик закончил свой спич, все долго смеялись, а Полина расхрабрилась настолько, что взяла его на руки. Кобрик, естественно, тут же принялся ее активно обнюхивать, после чего сделал заключение, заставившее всех снова грохнуть со смеху.

— Я же говорю — не тот запах! Букет бедноват, да и скудные оттенки какие-то… Нелегко вам, люди. И как бы вы ни старались, не стать вам настоящими крысами, братья по разуму, ни-ког-да! Вот оно как получается, если быть честным до конца…

— Первым отреагировал на вызов, конечно же, Константин (ибо Александр-Эдвард в силу особых отношений с представителями ИНТЕРКРЫСа питал к ним определенную слабость), воскликнув:

— Лихо! Не знай мы тебя, подумали бы, что ты зарвавшийся шовинист. Разве можно так пугать девушку? Полина, дай, пожалуйста, этому зазнайке достойную отповедь.

— Без проблем. Уважаемый оппонент, видимо, решил, что вся такая из себя белая и пушистая, кисейная барышня… ан нет, ошибся! Когда нужно, я очень даже могу постоять за себя. И вот что я думаю по поводу вышесказанного. Никто и никогда не вправе выдавать свои измышления за мнение большинства, на этот случай есть референдум!

— И только большинство имеет право на истинную точку зрения. Те, кто с этой точкой зрения не согласен — либо меньшинство, не сумевшее разобраться в сути дела, либо совершенно неадекватные индивидуумы, что, естественно, не может служить оправданием для их позиции. Это в качестве реплики.

— Теперь перейдем к основному вопросу. Разве можно на основании всего лишь одного-двух признаков судить о том, сможем ли мы сосуществовать, или не сможем?

— Чушь! Разум — он и есть разум, в каком бы обличии он ни существовал. Другое дело, если он по тем или иным причинам оказался скорее агрессивным, чем мирным…

— В таком случае нужно экспериментальным путем подбирать другие приемлемые формы контакта. В любом случае ключевые признаки разумного поведения возьмут вверх! Иначе не бывает, альтернатива — самоуничтожение агрессивного вида.

— Отсюда следует вывод: всегда и везде будем искать — и находить! — братьев по разуму. И при контакте будем спрашивать, чем мы можем им помочь, а не какое у них оружие. В этом вся соль и разница. Мы с тобой, дружок, не то что схожи, мы с тобой — братья!

— С этими словами Полина легонько почесала Кобрика за ушком. Константин же не удержался от восклицания:

— Есть контакт! Дуэль закончилась вничью, победил разум разумов!

Ему ответом был долгий и веселый смех. Остудил веселье Александр-Эдвард.

— Мы тут совсем заболтались на философские темы, а ведь пора спуститься с облаков на землю, друзья мои. Предлагаю разбиться парами и отправляться на поиски нашего дорогого полковника! Что то Я по нему сильно соскучился! (общий смех). Маршрут нам известен — в пригородные катакомбы!

— Электромобиль быстро доставил их по набранному на дисплее адресу. Они вышли на окраине обозначенного на карте полигона.

У небольшого здания, похожего на стеклянный дзот, в котором зияла приличных размеров дыра, их уже поджидали бойцы отряда сопровождения.

— Полине все происходящее казалось какой-то фантасмагорией. Разумные крысы… да еще не одна-две, а целый отряд!.. Трудно было отделаться от ощущения нереальности всего этого. Будто бредешь сквозь густой туман, а в нем мелькают неясные тени. Такой вот «театр теней», в который превратилась привычная реальность.

— Но, несмотря на необычность того, что происходило с ней, Полине это нравилось. Во-первых, веяло чем-то новым, неизведанным, пусть и немного пугающи… А во-вторых, она наконец получила то, о чем мечтала многие годы. Дух приключений, которому всегда не хватало места в ее обыденной жизни. И вот — желание исполнилось!

— С первого момента, когда она увидела Константина, стало понятно: проходить мимо таких людей равносильно отречению от всего святого, что есть в твоей душе. Немного позже, прочитав донесения спецслужб, попавшие к ней в руки, как к референту босса, проанализировав как сам текст, так и то, что обычно скрывается между строк, Полина взвесила свои ощущения и пришла к выводу, что судьба посылает ей лучик-намек. Не упусти свое счастье, дурочка!

— Она без колебаний взялась за телефонную трубку. К черту условности, долой заезженные, как старые грампластинки, фразы типа: «Не звони первая, где твоя девичья гордость?.. Он тебя не достоин…» — все долой! Нет предрассудкам и капризам! В конце концов, кто как не женщина делает из мужчины человека? Больше никому это не под силу.

— А в данном случае все намного проще — он и так уже человек незаурядный. Значит, надо позаботиться лишь о том, чтобы так все и оставалось! Полина была уверена на все сто, что не ошиблась в своем выборе.

— Пока она размышляла, какой же все-таки редчайший счастливый шанс ей выпал, Кобрик и Александр-Эдвард доводили до личного состава поставленную перед отрядом задачу. После того, как подразделения получили подробные инструкции, каждое выдвинулось в своем направлении. Площадка вокруг черного зева тоннеля опустела. Константин подошел к Полине улыбаясь и с заговорщицкими нотками в голосе сказал:

— Нам с вами поручено очень важное направление. Мы должны отправиться в другой сектор и контролировать там несколько выходов, пока отряд не выгонит всех, затаился подд землей, наверх. Имейте в виду, что тот, кого мы ищем, выглядит один в один как Кобрик, только на нем должна быть форма полковника.

— А если он переоденется или просто выйдет без мундира?

— Хороший вопрос. Зная его характер, который успел изучить за время совместной работы, могу с определенностью сказать, что полковник не станет снимать мундир. Он высоко чтит честь офицера… как ему кажется. И потом, я легко узнаю его по мордочке. Так что ему не проскользнуть!

— Что же такого он совершил, раз на него устроена столь масштабная облава?

— Милая Полина! Об этом человеке можно написать целый роман, но, к сожалению, это будет роман-катастрофа… Он — абсолютно отрицательный герой. Когда у нас будет побольше времени, я обязательно поведаю вам все, что о нем знаю.

— А сейчас, если не возражаете, мне хотелось бы узнать о вас и вашей жизни все, что вы сочтете нужным рассказать. Я весь внимание. У нас в запасе несколько часов. Все это время мне придется смотреть не на вас, к сожалению, а следить за окрестными развалинами, так что уж не обессудьте… Но уверяю вас, внимание мое от этого не ослабнет ни на секунду.

— Хорошо. Только единственная просьба: не перебивать и не переспрашивать. Я очень этого не люблю. Могу просто замолкнуть или сбиться. Что ж, слушайте.

— Родилась я в этом городе, который очень люблю. Люблю здесь каждую улочку и каждый дом, каждое дерево и каждую аллею. Детство мое ничем особенным не отличалось, было как у всех детей того времени. Ходила в детский садик… Вот посещение садика мне категорически не нравилось. И дело было совсем не в том, что я росла капризной или с претензиями… просто не нравилось — и все!

— Следовательно, пребывание там не доставляло мне никакого удовольствия, скорее, наоборот. В садике я была одиночкой. Этакая замкнутая девочка, всегда сама по себе. Мама, как полагается, проводила со мной нескончаемые беседы, но все напрасно!

— Единственным, что скрашивало мое пребывание в садике, был один мальчик, на год старше меня и очень хороший собой. Хоть и считается, что дети в дошкольном возрасте еще не умеют объективно оценивать внешность сверстников. У кого как… У меня — получалось.

— С ним одним я только и общалась, а иногда и играла. Мы с ним даже оказались увлечены бальными танцами и продолжили заниматься ими и в школе. Вообще, росла я довольно замкнутой девочкой. Когда начала посещать школу, беды детского сада быстро забылись. Никого из сверстников по садику я уже не вспоминала, да и весь последний год там оказался сущим адом.

— Мальчик мой перешел в школу на год раньше меня, и мне было до того грустно, что хоть вой маленькой волчицей… Но рано или поздно черная полоса заканчивается, и я приступила к любимому занятию — грызть не всегда шоколадные грани науки! Мне повезло еще и в том, что мой знакомый мальчик учился в той же школе.

— Правда, классом старше, но это нисколько не мешало нам общаться — нам всегда было интересно вместе. Кстати, я до сих пор не назвала его имени… Имя у него было проще некуда: Ваня. Так и шли мы с Ваней по школьной жизни, можно сказать, рука об руку, нас почти всегда видели вместе, так и переходили из класса в класс.

— Конечно, среди одноклассников у меня были и подруги, и мальчики, которые симпатизировали мне больше, чем другим девочкам… но Ваня всегда оставался для меня самым лучшим. Не то чтобы я была в него влюблена. То было нечто большее, чем просто любовь. До сих пор затрудняюсь подобрать нужные слова, чтобы выразить это сложное чувство, но оно было именно таким!

— Постепенно детство уходило в прошлое, уступая место юности, мы становились старше и, в некоторой степени, умнее. Иван уже окончил школу, когда мне только предстояли выпускные экзамены. Их я сдала успешно и получила красный диплом.

— Как-то незаметно подошла пора выпускного бала. К нему я готовилась особенно тщательно, ведь такое радостное и в то же время волнующее событие происходит не каждый день, а всего раз в жизни! Я пригласила Ваню. Он не очень хотел идти, все из-за того, что я в прошлом году к нему на выпускной бал не пришла.

— Не по своей вине, это все мама… Заперла меня дома и строго-настрого наказала сидеть и никуда не рыпаться. Но разве объяснишь это горячим мальчикам вроде Вани?.. Он, конечно, обиделся. Дулся целые полгода. Здоровался, правда, но как будто через силу. Со временем оттаял. Пригласил в кино, и мы помирились.

— Я полностью признала свою неправоту, за что была награждена прощением и очень нежным поцелуем… и не одним… мы целовались до самого конца киносеанса. Для того-то Ваня и брал билеты на последний ряд, у стены, где «места для поцелуев». Наступил день бала. Мои одноклассники встретили Ваню не совсем по-джентльменски.

— То и дело пытались его поддеть, сыпались злые шуточки. Он долго терпел, но все же не выдержал. Вышел с кем-то из мальчиков на улицу выяснять отношения «по-мужски», да так и не вернулся. Обидчик его исчез тоже. Разумеется, их долго искали, всех свидетелей ссоры опрашивал сотрудник из тогда еще милиции… но все тщетно, оба как в воду канули!

— Моему отчаянию не было предела. Мне казалось тогда, что я потеряла часть себя. Я искала его. Сама. Подолгу бродила по городу, несмотря ни на что надеясь отыскать моего Ваню волей счастливого случая. Наивно и напрасно. Но… когда мы очень молоды, самые горькие утраты переносятся как-то легче.

— Впереди у тебя еще целая жизнь, и все выглядит не так уж мрачно, как вчера… Несколько месяцев пролетели незаметно. Ваню я вспоминала все реже и реже. Экзамены в институт, лето, новые знакомства… все это как бы отодвинуло мою беду на задний план. Настал момент, когда я перестала думать о нем совсем.

— И совершенно напрасно. Однажды вечером, сидя у себя на балконе, я вдруг услыхала странные звуки, они были похожи на шелест листвы, но гораздо громче. Я всматривалась в темноту, но ничего разглядеть не смогла; теплый июльский ветерок слегка трогал мои волосы.

— Что-то смутно знакомое, едва уловимое вырисовывалось среди ветвей большого дерева, которое росло напротив балкона, только я никак не могла понять, что же это такое… Вдруг, словно по какому-то озарению, я узнала знакомое лицо. Иван! Мне сделалось жутко до озноба, хотелось закричать, но я не смогла. Меня будто парализовало. А лицо улыбнулось и сказало:

— Привет! Давненько не виделись. Как поживаешь? Чем занимаешься?

— Я? Н-нормально. А ты? Где ты был все это время? Явился, как снег на голову… Сколько разговоров было насчет тебя, и никто ничего толком не знает…

— Долго рассказывать. Дай лучше перекусить чего-нибудь. Проголодался до ужаса!

Все еще ошеломленная, я сходила на кухню, собрала, что было, на скорую руку. Вернулась на балкон, а Иван уже перелез через перила и спокойно шагнул мне навстречу, заключил в объятия. Я уже упоминала, что все это происходило летом?..

— Какое-то время мы не произносили ни слова, только жаркие ласки, только прикосновения рук говорили за нас. Немного погодя, отстранившись от меня, Иван с волчьим аппетитом проглотил все, что я принесла. Внешность его не выдерживала никакой критики: весь какой-то помятый, неухоженный, обросший, да и запашок от него был еще тот… Сразу видно, что дома не живет. Тогда — где?

Я спросила его об этом, но в ответ он только улыбнулся и сказал:

— Всему свое время. Расскажу в другой раз.

Утром, когда мама ушла на работу, он помылся, побрился, и внешний вид у него стал относительно приличным. В тот день я потеряла невинность. Возникла проблема: куда деваться Ивану, когда вернется моя мама. Вся эта история с его исчезновением и внезапным возвращением вообще выглядела, мягко говоря, странно.

— В законность его поступков вряд ли кто поверил бы, Иван же упорно хранил молчание в ответ на вопрос вопросов: где он пропадал все это время? Делал загадочное лицо либо просто уклонялся от ответа.

— Но это еще было полбеды. Я с ужасом начала сознавать, что из прежнего веселого молодого парня, каким я его знала полугодом ранее, он превратился в совершенно другого человека Не внешне, а внутренне, и это было очень заметно.

Пока я гадала, что к чему, Иван вдруг сказал, что ему необходимо встретиться с нужным человеком. Он ушел, и с того момента я его больше не видела.

— Его сыну сейчас уже семь лет, вполне самостоятельный мальчик, сам ходит в школу. Что примечательно — молчун, как отец, видимо, сказались гены…

Дальше… дальше не было ничего примечательного. Учеба, учеба и еще раз учеба.

— Годы пролетели в заботах о сыне и о себе. Постепенно я привыкла к одиночеству. Среди студенческой братии так и не нашлось парня, который был бы похож на Ивана… Я имею в виду — чертами характера. Со временм я перестала искать. И когда у нас в приемной появились вы, я поняла: это — моя судьба.

— Поэтому я сегодня здесь. Надеюсь, я не выгляжу совсем уже навязчивой?

— Нет-нет, все в порядке. Я сам такой. Люблю делать все как решил, как задумал, и черта с два меня кто собьет с выбранного курса! Есть, правда, одно исключение… полковник. Но с ним случай особый.

— Частично он уже наказан в тот момент, когда мы его наградили крысиным обличьем… безусловно, этого для него мало, но какое наказание будет ему в самый раз, мы пока еще не решили.

— Я все хотела спросить… чем же этот полковник так вам ненавистен, чем страшен?

— Вопрос интересен… В двух словах ответить на него невозможно. Чтобы понять всю глубину зла, содеянного этим человеком, необходимо было провести с ним рядом некоторое время и собственными глазами видеть, что он делал с окружающими людьми… и не только людьми.

— Возможно, вам станет более понятна степень угрозы, которая исходит от полковника, когда вы вспомните, какой переполох поднялся при оглашении версии о не случайности внезапных смертей нескольких руководителей государств в разных уголках Земли.

— Трудно поверить, что все это устроил один человек в чине всего лишь полковника… но это так. Именно он является организатором этого беспрецедентного акта террора, направленного против всего человечества. В то же время в его характере присутствуют и сугубо положительные черты: полковник умен, обаятелен, умеет поддержать беседу практически на любую тему.

— Мой босс упоминал о каком-то заговоре, но само слово «заговор» подразумевает несколько участников… А тут — всего один человек. Поневоле складывается впечатление, что так не бывает. Или — что ваш полковник действительно в определенном смысле гений.

— Злой гений, так будет вернее. Подобное в мировой истории уже случалось не раз… но в наши дни? В век тотальной компьютеризации такое почти невозможно. Видимо, полковнику удалось найти некие неведомые прежде способы манипулирования подпавшими под его влияние людьми.

— Вы правы, Полина. Психолог он отменный. Можно сказать, непревзойденный, в каком-то смысле даже уникальный… Его бы способности — да в мирных целях!.. Хотя сама его сущность, как военного, вступает в противоречие с принципами мирного сосуществования. Факт! Кстати… что там наши бойцы?.. Как-то подозрительно тихо все…

Константин будто в воду глядел. Не успел он закончить фразу, как из дыры в полуразрушенном здании донесся странный шум; стрельбы не было, что уже обнадеживало. Константин с Полиной подбежали поближе к дыре.

— Прислушались. Разноголосый гвалт приближался. Вскоре показался и его источник: из проема начали вылезать разведчики. Они сразу сориентировались в обстановке, прекратили свистеть, улюлюкать и пищать на родном крысином языке. Приблизились к людям, и старший группы доложил: На пройденном маршруте посторонних не обнаружено!

— Осмотрены все возможные места для укрытия, ничего подозрительного найдено не было. Только примерно на середине маршрута замечена стоянка большого отряда, но она оказалось старой… Обстановку доложил командир отряда разведки. Остальные силы подтянутся с минуту на минуту. Разрешите личному составу отдыхать?

— Так точно, отдыхайте. Что ж, счет пока не в нашу пользу… Подождем, какие вести принесут другие группы.

— Я вам поведала о своей жизни… А вы… расскажете о себе?

— Знаете, Полина, это такая длинная и такая скучная история, что лучше уж я буду выдавать ее вам порциями, так сказать, с продолжением… Пока ограничусь, пожалуй, только детством — вкратце. На самом деле, рассказывать-то особо и нечего. Детский сад мне посещать не довелось, зато довелось вдоволь насладиться дворовой вольницей.

— Неизвестно, что лучше — строгие правила детского сада или полная свобода во дворе и даже за его пределами… Мне родители, конечно, запрещали покидать территорию двора, но разве можно удержать ребенка запретами? Это уж вряд ли. Поэтому самые шустрые, к числу которых относился и я, без проблем ускользали со двора.

— И обнаруживалось наше отсутствие далеко не сразу. У нас был свой мир. За нашим домом имелся большой глубокий овраг. Мы там играли в войну. Оружие у нас было самодельное: у кого из дерева, у кого из других подручных материалов.

— Просто во времена нашего детства родители не всегда имели возможность купить что-нибудь магазинное… Обходились тем, что было под рукой. Так пролетали день за днем, а там пришла пора и поступать в школу.

— Вот и получается, что детство у меня прошло во дворе, никаких особенно ярких воспоминаний не запечатлелось в памяти. В первый класс я пошел с радостью. И — пошло-поехало!..

Глава 32

— Почему вы, мужчины, такие скрытные? Скажете много — и ни о чем… Я бы, например, с удовольствием послушала ваши воспоминания об отношениях с девочками.

— Да не было никаких отношений… С девочками я старался не общаться вовсе, в том возрасте мне казалось, что они только и умеют, что хихикать, плакать и показывать язык, когда надо и не надо…

— Я всегда держался от них подальше. Да и в дальнейшей жизни как-то у меня не складывалось с женским полом. В утешение себе я считал, раз не складывается, значит, не очень-то и нужно. Обойдусь. И обходился… пока не прозвучал ваш судьбоносный звонок.

— Мне приятно это слышать. Действительно, судьбоносный! По-другому и не скажешь.

— Снова послышался шум из тоннеля. Он нарастал по мере приближения, оттесняя привычные звуки города на задний план. В тоннеле показалась передовая группа основного отряда.

— Завидев Константина, бойцы направились прямо к нему. По-военному кратко доложили ситуацию. К сожалению, радовать успехами в поиске следов полковника и его приспешников им не приходилось. Ни присутствия, ни каких-либо следов деятельности беглецов, как и первому отряду, обнаружить не удалось.

— У командира сложилось впечатление, что вражеского отряда здесь вообще не было… либо он еще не появился. Полковник с верными ему боевиками могли, конечно, и затаиться где-нибудь… Катакомбы велики, и еще не все закоулки изучены, но полагаться на такую возможность не следовало. Шансы на то, что противник отсиживается именно там, были практически нулевыми.

— Прошло еще томительных полчаса. На этот раз в глубине тоннеля показались Александр-Эдвард с Иззей-Кристиной, за ними семенили бойцы третьего отряда. Новости мало чем отличались от полученных ранее.

— Никаких следов! Это было в высшей степени странно. Константин не мог ошибиться! Неужели чутье подвело стратега? Бывает и такое. Задумчиво почесав подбородок, он проговорил:

— И все-таки она вертится… Ну не может полковник не появиться здесь, для него сейчас безопаснее места не сыскать во всем городе! Тем более — с отрядом. Будем ждать. Предлагаю выставить охранение, разумеется, как следует замаскировав.

— Основные силы отойдут, чтобы не спугнуть разведчиков полковника. В случае обнаружения противника секрет подаст сигнал тревоги, и наш отряд выдвинется сюда, чтобы захватить-таки, наконец, ненавистного узурпатора!

— Всем занять боевые позиции! Собрав вокруг себя ближайших соратников, Константин сказал, обращаясь к Александру-Эдварду и Иззе-Кристине:

— Ваши новые родители желают неотлагательно увидеть вас, хотя это решение далось им нелегко… Ведь похорон, как таковых, в виде ритуала погребения ваших мертвых тел, не было. Де-юре, по документам, вы как жили, так и продолжаете жить, ведь смерть принято фиксировать только в момент остановки сердца.

— А вот прежнего Александра как такового более не существует, хотя официально он все еще числится без вести пропавшим. Что касается тебя, Иззя-Кристи, все проще, чем кажется на первый взгляд. Твою мертвую тушку мы похоронили С Александром-Эдвардом — сложнее.

— Его бывшее тело никуда не делось, гуляет себе под управлением полковника этаким зомби… В-общем, сплошная неразбериха и путаница. Поэтому во время предстоящей встречи с родителями, Александр-Эдвард, твоя основная задача — не проболтаться случайно ни о чем таком… полагаю, лучше всего для тебя меньше говорить и больше молчать.

— Все будет в лучшем виде, не беспокойся. Стариков не расстроим! Правда, Иззя-Кристи?

— Мы постараемся. Если честно, своих родителей я не очень помню, да и братьев-сестер тоже… Оно и неудивительно, учитывая, что братьев и сестер у меня сотни! У нас не принято привязываться к родителям. Теперь мне придется поменять свое мировоззрение… Что же, как я уже говорила, — постараемся. Буду паинькой, пусть в основном говорит Александр-Эдвард.

— Тогда поехали. Машина стоит в квартале отсюда.

Когда машина с нашими героями уже тронулась в путь, Константин вкратце изложил друзьям историю двух семей, жизни которых судьба сплела таким витиеватым образом.

— Эти семьи проживали в одном подъезде и даже на одном этаже старого дома, одного из тех, что в народе известны как «сталинские высотки». Собственно, туда мы сейчас и направляемся. Ваши дедушки, други мои, были в давние времена высокопоставленными правительственными служащими.

— Потому-то и проживали в столь престижном доме. В-общем, действуем так. Заходим, держимся скромно, но с достоинством. Если угощают — ни от чего не отказываемся, улыбаемся и кушаем предлагаемые блюда. Беседу вежливо поддерживаем, но сами не начинаем! Всем ясно?

— Да уж! Шаг вправо, шаг влево… Может, вообще будем молчать, а ты говори, говори, говори, речистый ты наш?

— Да чего вы, в самом деле, возмущаетесь? Я же для общего блага стараюсь! Им тоже, сами понимаете, нелегко. Если будут спрашивать насчет воспоминаний из прежней жизни, отвечайте уклончиво и как можно более неопределенно. Дескать, смутно припоминаю то, вроде бы помню это… Старайтесь не утверждать ничего конкретного!

— Вообще, идеальный вариант, если родители предложат просмотреть семейный альбом… Но это, к сожалению, бывает обычно только после чаепития. Так что придется разыгрывать частичную амнезию! Это, я надеюсь, понятно? И повторяйте как «Отче наш» свои новые имена, отзывайтесь только на них!

— Все! — Прервал поток Костиных наставлений Александр-Эдвард. — Достал ты нас, великий интриган и психолог. Все, молчим до самой двери!

Они рассмеялись, снимая нервное напряжение, и действительно смолкли. Да и приехали уже!

Дверь им отворила девушка в белом передничке, присела в почтительном книксене и пригласила войти. Как она ни старалась, недоумение и испуг все равно проступали у нее на лице бледностью даже несмотря на умело нанесенную косметику.

— Видимо, ей было трудно справиться с суеверным страхом при виде оживших молодых хозяев, которые ее даже не узнали. Служанка удалилась, и руки ее заметно дрожали, когда она прикрывала за гостями дверь.

— Хорошо бы, за ужином прислуживала не она, — шепнул Костя на ушко Полине, и та тихонько хихикнула.

Большая столовая была ярко освещена, новоявленные родственники встречали гостей возле стола, имевшего форму подковы. Поскольку впереди шли Александр-Эдвард с Иззей-Кристиной, все внимание было обращено прежде всего на них.

— Во взглядах смотревших на них людей читалось одновременно и любопытство, и сомнение. Согласитесь, не лучшее сочетание эмоций в преддверии спокойной, размеренной беседы. Хозяин дома — высокий, седовласый и довольно статный для своего возраста мужчина, густым басом нарушил молчание:

— Милости просим, дети дорогие, с возвращением в родной дом! Проходите, пожалуйста, занимайте свои места.

— «Свои места? Интересно, где они?» — подумал Александр-Эдвард, не выпуская руку Иззи-Кристи. Но, присмотревшись к столу внимательнее, он сразу увидел красиво оформленные именные карточки, расставленные для всех приглашенных. В том числе и с именами бывших детей. (Хотя — почему бывших? Они ведь живы и здоровы, они здесь!

— Видимо, к таким поворотам нам никогда не привыкнуть…) Родители с заметным волнением всматривались в лица своих чад, и по их растерянному виду нетрудно было прочесть сомнения, терзающие умудренных жизнью людей.

— Повисла неловкая тишина. Выручила всех обыкновенная кошка, как выяснилось потом, звали ее Муся. Так вот, эта Муся выпрыгнула откуда-то из-под стола Иззе-Кристи на колени, но ей этого оказалось мало, она полезла выше и успокоилась только тогда, когда уютно устроилась у девушки на груди.

— Сцена была настолько умильная, что все без исключения расслабилась, и за столом возник легкий шум приглушенных голосов, сопутствующий любому застолью.

Однако случилось то, чего и опасался Константин. В столовой практически беззвучной тенью появилась та самая служанка, которая открывала им дверь.

— Теперь она катила тележку, уставленную множеством закусок и вин, благо помещение было просторным, ловко расставляя по пути деликатесы, которые нельзя было выставить на стол заранее. Руки ее больше не дрожали, видимо, она успокоилась (или хлебнула валерьянки). Седовласый хозяин дома встал и провозгласил тост.

— Дети! Мы счастливы вновь видеть вас в родном гнезде, где вас всегда ждут, где вам всегда будут рады! Не скрою, волнение, которое мы испытываем, смешано с радостью. Это великое счастье — снова видеть вас за нашим семейным столом. Что говорить о нас, если даже Муся признала вас и выказала свое расположение после долгой разлуки… За возвращение!

— Звон хрустальных бокалов разнесся по огромной зале. Как обычно, все приступили к трапезе, то и дело с одобрением отзываясь об отменном качестве поданных блюд. Постепенно обстановка стала более непринужденной.

— Поскольку родители и дети были рассажены строго друг напротив друга, нашим героям не составило особого труда определить, кто есть кто. Следуя настоятельным советам Константина не высовываться и не досаждать никому лишними вопросами, Александр-Эдвард и Иззи-Кристина большей частью молчали.

— О, если бы предать их историю гласности, можно с уверенностью утверждать, что у большинства присутствующих волосы наверняка встали бы дыбом от услышанного, вне всякого сомнения! Но сейчас они оба выглядели так, как и должны выглядеть благовоспитанные дети порядочных родителей — белыми и пушистыми.

— Мама, которая сидела напротив Иззи-Кристи, внезапно спросила, узнает ли она обстановку столовой. И вообще, какие у нее впечатления от увиденного, ведь она, бедняжка, так долго не была дома. Девушка поначалу немного растерялась, однако быстро восстановила самоконтроль и проговорила с вежливой улыбкой:

— Да, мама, все выглядит просто замечательно! Изменилось, как мне кажется, немногое, но что изменилось, я могла и не заметить… время иногда может так причудливо исказить воспоминания!

— На слове «мама» Иззя-Кристи слегка запнулась, но этой заминки практически никто и не заметил. Скорее всего, все просто сделали вид, что не заметили, как и положено воспитанным людям. Судя по виду и поведению собравшихся, именно таковыми они и являлись.

— Последняя фраза встретила общую поддержку за столом. Константин ухитрился даже незаметно подмигнуть названной сестре: мол, молодчина!

— Доченька, а помнишь ли ты о дне свадьбы, которая должна состояться через неделю? Надеюсь, своего жениха ты не забыла?

— Мама, даже не знаю, что вам сказать… О свадьбе помню смутно… вернее будет сказать — о дате бракосочетания… Но по-прежнему готова сдержать данное мною слово и связать свою судьбу с Эдвардом! Если только он не передумает, разумеется.

— С этими словами Иззя-Кристи кокетливо посмотрела, в сторону Александра-Эдварда. Чего-чего, а подобной выходки с ее стороны он не ожидал. Попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то натянутой.

— Иззя-Кристи всегда была большой баловницей. В этом, как оказалось, она была очень похожей на прежнюю обитательницу ее нынешней телесной оболочки, в некотором роде — почти сестрой. Мама, видимо, отметила это сходство сразу, поскольку губы ее тронула улыбка — впервые с начала ужина.

«Умница! — промелькнуло в голове у Константина. — Я-то сразу разглядел в ней актрису… и не ошибся! Может, теперь нас выгонят не сразу?.. Хотя бы дадут поесть как следует. И то хлеб!»

— Еще ему подумалось, что хорошо бы сигнал тревоги поступил попозже.

Новоявленная мама Иззи-Кристины между тем не унималась. Ее можно понять: не так-то просто смириться с тем, что твой ребенок на самом деле совсем не твой! Вернее, твой только по внешним признакам, только снаружи.

— Материнское сердце не обманешь, и поэтому бедная женщина снова и снова пыталась найти для себя ответ на горький вопрос: она или не она?.. Это страшно. К пугающим реалиям двадцать первого века надо еще привыкать и привыкать…

— Доченька, ты помнишь свое свадебное платье? Ты его выбирала так долго и привередливо, что работники салона радовались как дети вместе с тобой, когда ты наконец-то сделала свой выбор…

— Я была не права. Теперь, после той ужасной катастрофы, в которую мы попали, я, наверное, поумнела… и уж точно постаралась бы не огорчать ни вас, ни других людей своими капризами.

— Спасибо, доченька! Как же я рада, что случилось чудо, и ты поправилась…

При этих словах у матери скатились по щекам две слезинки, которые она украдкой смахнула и предложила тост за всесильную медицину.

— Тост был встречен всеобщим одобрением присутствующих, сдвинулись бокалы, рассыпая жизнеутверждающий хрустальный звон. Седовласый хозяин дома, как можно было понять по его месту за столом, оказался отцом Александра-Эдварда. Закусив после очередного тоста, седовласый мужчина степенно встал с бокалом вина и, обращаясь к Александру-Эдварду, произнес:

— Дорогой сын, мы безумно рады и счастливы видеть тебя снова за нашим семейным столом в добром здравии. Думаю, выражу общее мнение, если отмечу ваш цветущий внешний вид. Желаю, чтобы и впредь вы оставались такой же прекрасной парой и радовали нас, стариков, своим присутствием!

— Лучшим же подарком от вас может стать — надеюсь, присутствующие поддержат меня — только ВНУК… или ВНУЧКА. Так давайте выпьем до дна за счастье молодых!

Он первым осушил свой бокал, но поперхнулся, прокашлялся и добавил:

— Мир вашему дому! Живите счастливо и долго! Вот скромный подарок вам от всех нас. Служанка преподнесла Александру-Эдварду на серебряном подносе золотые ключи от их с Иззей-Кристиной нового дома. Раздались дружные аплодисменты.

После этого было еще много тостов, поздравлений и добрых пожеланий.

— Когда ужин подошел к концу, гостей пригласили пить чай в зимний сад. Там было очень красиво и дышалось необыкновенно легко, как для города. На деревянном столе возвышался огромный старинный самовар с дымящейся трубой. Пахло цветами, атмосфера в саду была самая что ни на есть располагающая к беседам близких родственников… и близких друзей.

— Насчет друзей поправка возникла сама собой, когда к Иззе-Кристи подошел человек, которого она до этого момента как-то не замечала среди гостей. Он в лучших манерах щелкнул каблуками, припал к руке девушки в поцелуе и процитировал:

— «Я помню чудное мгновение, передо мной явилась ты…» Привет, Кристи! Как настроение? Чем планируешь заниматься? Готова к новым ролям?

Иззя-Кристи догадалась, что это кинорежиссер, что, скорее всего, он не осведомлен о той перемене, что с ней произошла, и считает ее все той же прежней Кристиной, только выздоровевшей. И как ей прикажете себя вести в такой ситуации? Она решила чуть-чуть подыграть.

— Привет! И как там у вас идут дела — без меня? Лучше, чем со мной, полагаю?

— Что ты такое говоришь, дорогая. Я после того вечера ни разу не выставил ни единой бутылки шампанского!

— Что так? Жаба давит или жена запретила? Или какая другая причина?

— Я понимаю… Актриса — она всегда актриса! Коллектив категорически не желает работать как следует, с огоньком… Нет того запала, то есть вдохновителя, каким всегда была ты! Надеюсь все же увидеть тебя на съемочной площадке, как только ты сможешь вернуться. Ты даже не представляешь, сколько материала мы запороли… Придется все переснимать!

— Сил моих больше нет… Помоги хотя бы ты, а? Ты — моя спасительная соломинка… и в прямом, и в переносном смысле. Твоя стройная фигура, осталась при тебе, стало быть, выглядишь как тростинка, а где тростинка — там и соломинка, а где соломинка — там и я… Так когда тебя можно ждать?

— Завтра и жди. Приедем всей компанией, напомни только адрес. И давай-ка попьем чаю, пока самовар не остыл…

— Иззя-Кристи деликатно отделалась от режиссера и вернулась к столу. Там, как и следовало ожидать, уже появились пухлые семейные фотоальбомы. Мама усадила ее рядом с собой, и Иззя-Кристи с неожиданным для себя самой интересом принялась рассматривать фотографии своего «альтер-эго», начиная с самого раннего детства.

— Она не могла не заметить, что и в деском возрасте Кристи выглядела, как куколка. Современники сказали бы — точь-в-точь как Барби. Мама детально комментировала каждую фотографию, то и дело заглядывая в глаза дочери. Глаза самой матери при этом светилась счастьем, ведь она по-настоящему верила, что вернула себе дочь из небытия!..

— Постепенно Иззя-Кристи начала вживаться в прошлое своего второго «я». Как ни странно, ей это даже нравилось, она впервые почувствовала себя по-настоящему дома — с родителями, а главное — с будущим мужем. Это приятное новое ощущение исподволь обволакивало ее уютным теплом. На душе было легко и светло.

— Вечер подходил к концу. Опасения Константина по поводу провала встречи с родителями, к счастью, не оправдались. Надо сказать, этот факт изрядно прибавил хорошего настроения всей нашей компании — включая, конечно же, и Полину. Для нее все люди на этом приеме были совершенно чужими и незнакомыми, соответственно, и нервного напряжения на ее долю выпало больше.

— Точнее — больше остальных, но ничего, сдюжила, значит, она тоже нашего поля ягода. Иззя-Кристи, например, открыла для себя, быть может, самую важную вещь в новой жизни. Она поняла, что для людей, к числу которых она отныне по праву принадлежит, очень важно, если не сказать больше, иметь рядом близких, родных людей. Чем больше — тем спокойней и уверенней чувствует себя человек.

— Иззя-Кристи предложила всем вместе сразу отправиться в новый дом, ключи от которого она сжимала в руке. Никто не возражал против осмотра нового жилища молодых… даже наоборот, Константин и Полина горели желанием увидеть семейное гнездышко Александра-Эдварда и Иззи-Кристи, хотя бы для того, чтобы знать, какое им самим понадобится в скором будущем.

— Машину и водителя любезно предоставил седовласый хозяин дома. Автомобиль оказался невероятно дорогой машиной класса «люкс», оснащенной бензиновым двигателем. По нынешним временам это была практически не встречающаяся роскошь.

В вестибюле подъезда их встретила консьержка.

— Поздравила с новосельем и сказала, что рабочие ушли буквально несколько часов назад. Следуя подсказке консьержки, счастливая пара и их друзья поднялись на самый верхний этаж. Отперли золотыми ключами дверь, вошли и остановились, изумленные, пораженные… или как еще лучше сказать, когда попадаешь в сказку?

— Действительно, то, что предстало их глазам, тянуло по меньшей мере на дворец Шахерезады в миниатюре! Уж на что Полина была искушена роскошью интерьеров Кремля и многих других правительственных учреждений, где ей доводилось бывать по долгу службы, — и то выразила искреннее восхищение.

— Было отчего! Холл казался просто огромным. Высокие потолки — не то, что в современных домах — не давили, а наоборот, создавал ощущение свободного пространства. Стены и потолок были со вкусом украшены декором, придававшим интерьеру неповторимый восточный колорит.

— Куда ни глянь — повсюду блеск золота. По углам стояли огромные вазы и чаши, с виду никак не похожие на подделки, но мы не специалисты, поэтому судить о подлинности этих предметов интерьера не можем, а вот о том, что наши герои сразу же погрузились в волшебную атмосферу Востока, можем говорить с полной уверенностью.

— Простояв в состоянии восхищенного ошеломления несколько минут, они пришли в себя и проследовали по прекрасной работы персидскому ковру в еще большую по размерам комнату. Судя по всему, это была гостиная. Здесь мы вынуждены приостановить описание обстановки, ибо впечатление от увиденного превзошло плоды самых безудержных фантазий.

— Пол помещения устилал огромный ковер, на котором были изображены сцены из дворцовой жизни не иначе как какого-то шаха! В столовой, идеально по центру, стоял традиционно низкий восточный стол, уже накрытый неизвестно кем по всем правилам гостеприимства. Освещение было устроено столь хитроумно, что невозможно было понять, откуда исходит свет, отчего создавалось впечатление, будто он струится отовсюду.

— Прислуги видно не было. Сервированных же мест оказалось ровно четыре… стало быть, тот, кто накрывал стол, точно знал, что гостей будет именно четверо… Отсюда вывод: они здесь! Только где же прячутся эти таинственные феи стола?..

— Рассевшись по парам на непривычные для европейца низкие пуфики, наши герои уже вблизи смогли оценить изысканное убранство стола: миниатюрные кувшины с высоким горлышком, золотые кубки для напитков, чаши, наполненные диковинными восточными сладостями…

— Как всегда, быстрее всех сориентировался Константин. Едва лишь он вознамерился разлить всем напитка из кувшина, как невесть откуда явилась дева, чей лик был спрятан за вуалью, зато живот был открыт, а фигуру окутывала полупрозрачная ткань, благодаря хитроумной драпировке прикрывавшая линию бедер, грудь и рук.

— Сквозь это невесомое одеяние были видны дорогие украшения, их блеск маняще просвечивал через ткань. Дева ловко и молча разлила по кубкам вино, после чего исчезла столь же бесшумно и незаметно, как и появилась. Константин вновь взял инициативу в свои руки, предложил тост.

Глава 33

— Дорогие мои человеки! Предлагаю осушить эти чудесные кубки с приятным и изысканным вином за прекрасное будущее новых хозяев дома, в котором мы имеем честь находиться. Взаимопонимания вам и, как мечтает Иззя-Кристина, много-много детишек!

— Благо, в вашем новом доме предостаточно места для любого количества бегающих, прыгающих, смеющихся и радостных созданий. За счастье в этом доме!

Звон кубков оказался на удивление мелодичным и очень приятным на слух.

— Осушив кубки, наши герои принялась с азартом пробовать неведомые им восточные яства. Во время трапезы разговаривали мало, все было настолько вкусно, что называется — за уши не оттащишь.

— Теперь уже Александр-Эдвард попытался налить всем вина, да не тут-то было. Снова из ниоткуда появилась прекрасная дева в восточной одежде и, как и в первый раз, умело наполнила кубки. Затем так же незаметно и таинственно скрылась. Настал черед Александра-Эдварда произнести тост. Расчувствовавшись, он сказал:

— Нет для меня людей ближе вас на этом свете, любимые вы мои! За последнее время я обрел нечто столь ценное для меня, что выразить это словами неимоверно трудно. Одно лишь я знаю точно: не жить мне без моей Иззи-Кристи!

С этими словами он наклонился к ней и крепко поцеловал. Выпрямившись, продолжил:

— Спасибо, друзья, за то, что вы есть! Спасибо провидению за то, что ему угодно было сделать все так, как произошло! За вас! А вам, Полина и Константин, предлагаю… да что там предлагаю, — требую выпить на брудершафт!

— Снова музыкально прозвенели кубки — еще лучше, чем в первый раз. Или, может, только показалось, ведь вино в кувшинах было отменного качества?.. Следуя требованию тостующего, Полина и Константин выпили на брудершафт и слились в поцелуе. Поцелуй получился долгим. Первым не выдержал Александр-Эдвард.

— Послушайте, вы, оба! Никто не кричал: «Горько!» Поцеловались — и хватит, пора и честь знать.

Однако те как будто и не слышали, продолжали целоваться, целоваться, целоваться. Когда же их губы с превеликой неохотой разомкнулись, Костя не преминул заметить:

— Некрасиво перебивать людей, в том числе и целующихся. Вопиющая невоспитанность! Что вы себе позволяете, молодой человек?

— Раздался общий веселый смех. Полина подняла руку в знак солидарности и жестом испросила разрешения сказать несколько слов. Ей ответили так же, жестами: мол, пожалуйста, вперед, милости просим. И снова дева нежными ручками из чудесного кувшина разлила волшебный напиток.

— Я думала, с чего начать… Решила просто выразить вам всем огромную благодарность, за то, вы приняли меня в свою дружную команду. Спасибо вам! Спасибо, что есть на свете люди, которых я не могла не полюбить… хотя давно уже сомневалась, что когда-нибудь сумею любить снова. Я рада, что ошибалась. Это была самая что ни на есть замечательная ошибка в моей жизни. За вас!

— В третий раз прозвенели кубки, кубки надежды на прекрасное будущее, ожидавшее, без сомнения, всех сидевших за этим столом. Когда Иззя-Кристи уже собиралась тоже попросить слово, чтобы произнести свой тост, раздался звонок. Как показалось, исходил он из гостиной.

— Наши герои успели лишь заметить силуэт девы, тенью скользнувший на звук, затем почти сразу же (впервые за вечер) услыхали ее голос — приглушенный тревожный вскрик! Раньше, чем кто-либо сообразил, что произошло, в комнату вошли двое огромных мужчин.

— Один из них будто куклу держал девицу поперек талии. Теперь, когда она оказалась в незавидном положении, всем присутствующим были видны ее гипюровые с восточным орнаментом, голубого цвета узенькие трусики, но, видимо, восточная гордость не позволяла девице сдаться просто так, без сопротивления, и она отчаянно пыталась вырваться — тщетно, пытаясь нанести хотя бы малое отмщение за столь беспардонное отношение, она отчаянно пыталась задеть ножкой, тело своего плените ля ведь мужик-то был здоровенный.

— Он, казалось, даже не замечал трепыхания пленницы, продолжая держать ее на весу, так что ей оставалось лишь беспомощно дрыгать ножками. Другой из вошедших, был еще выше ростом, и медленно пробасил:

— Кто тут хозяин?

— Я, — отозвался Александр-Эдвард. Взяв осознано на себя роль хозяина, дабы не подвергать опасности, теперь уже и своих родителей) — А в чем, собственно, дело? Потрудитесь объяснить столь бесцеремонное вторжение в пределы моей частной собственности.

— Вот как, ты у нас герой выходит? Посмотрим, надолго ли хватит твоей смелости…

— Незваный гость угрожающе шагнул к Александру-Эдварду, но дорогу ему заступил Константин. Надо сказать, он почти не уступал по габаритам этим двоим. Встретив сопротивление, высокий не стал обострять ситуацию и остановился.

— Ладно, успеем еще… Прошу ответить на вопрос: по какому праву вы удерживаете эту девушку, — он указал на Полину, — у которой вы отняли телефон, и которую разыскивают все спецслужбы? Также вы обвиняетесь в укрывательстве особо опасного преступника, а именно — полковника Зверева Клима Даниловича.

— Интересно, откуда вы взяли всю эту чушь? Не проще ли спросить саму «заложницу»? Полина, скажи им!

— Я… ребята, я же вас знаю! Пожалуйста, отпустите служанку. Я просто не думала, что мой поступок вызовет такие последствия… Я написала заявление об отпуске за свой счет, а подписать у шефа не успела. Сознаюсь, виновата еще и в том, что аннулировала свой сотовый телефон… чтобы меня не вычислили со спутника… Я всего лишь хотела быть с друзьями… и чтобы меня никто не тревожил… Вот и все!

— Н-да… Ничего себе сюжетец… — проговорил здоровяк (он, видимо, был старшим по званию), после чего аккуратно поставил перепуганную но не сдавшуюся деву на пол. И даже на удивление поправил на ней одеяние. Она, видимо, осталась этим вполне довольна и по традиции сразу же исчезла.

— У спецслужб с хорошими манерами туговато, они запросто могут забыть даже представиться. Это бывает. Когда, наконец, недоразумение прояснилось, двое гостей связались с начальством, и первый вопрос был закрыт. Тем не менее здоровяк продолжил:

— Что касается полковника… Мы располагаем информацией, что вы сознательно дали ему возможность улизнуть и тем самым избегнуть наказания.

— Это абсолютная ложь! Бездоказательное обвинение!

— Не стану скрывать, у нас достаточно полномочий, чтобы задержать вас до выяснения обстоятельств данного дела. Вы это понимаете?

— Вполне. Но, как видите, у нас маленький праздник… Мы отмечаем новоселье.

— Это нам тоже известно. В таком случае, ответьте на вопрос: где сейчас скрывается полковник и как нам его задержать в кратчайшие сроки?

— Вы хотя бы представляете задачу, которую ставите перед собой? Полковник выглядит теперь совсем не так, как вы могли бы ожидать…

— Не понял. Объясните.

— Дело в том, что он теперь не совсем человек…

— Ничего не понимаю! Как это — не человек? А кто тогда?

— Вам, видимо, не объяснили, что возможности современной науки значительно расширились. И мы с коллегами как раз работаем в авангарде, который эти возможности расширяет! Наши научные разработки позволили перемещать разум одного существа в мозг другого… и наоборот.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Мы, случаем, не в филиал психиатрической лечебницы попали? — Впервые у одного из гостей на лице появилось некое подобие улыбки. Впрочем, вышла она довольно кривой.

— Ваш сарказм, по меньшей мере, неуместен. И на будущее предлагаю вам взять на вооружение не только пистолеты, но еще и голову. Полезная штука, знаете ли иногда ее необходимо включать!

— Никак дерзить вздумал, умник? За такое знаешь, что бывает?

— Ой, напугал! Так что же бывает?

— Ну, можешь считать, что подвальная жизнь тебе гарантирована! Понял? Атмосфера становилась напряженной. У новоиспеченного хозяина, тревожно зазвонил телефон.

— Да, слушаю! — сказал Александр-Эдвард. — Когда? Выезжаем немедленно. — Дав отбой, он добавил, обращаясь к друзьям: — По коням! Они его засекли.

— Куда это вы собрались? — повысил голос один из незваных гостей. — Наш разговор еще не закончен!

— Неужели? — удивился Александр-Эдвард. — Короче, так. Или вы идете с нами на задержание полковника, или…

— Что «или»?

— Или мы идем без вас.

— Хотел бы я посмотреть, как вы это сделаете без нашего содействия…

— Легко!

— Молниеносным движением выхватив из бокового кармана духовую трубку, Александр-Эдвард двумя точными выстрелами поразил спецагентов. Они, конечно, попытались, несмотря на ускользающее сознание, схватиться за пистолеты, да куда там…

— Оба безвольно обмякли и повалились на ковер. Лежали и мирно посапывали во сне. Константин подошел, внимательно посмотрел их и с ухмылкой проронил:

— А вот не надо было спорить и шутить с наукой!

— Взяв лист бумаги, он что-то написал и положил лист на грудь здоровяку, а друзьям пояснил:

— Когда очухаются и захотят помочь, пусть выдвигаются к нам. А нет — ну и черт с ними! Адрес я им записал. А теперь не будем мешкать, мы и так потеряли несколько минут из-за этих… — он явно проглотил какой-то совсем не лестный эпитет, но закончил почти спокойно, вложив в одно слово все то, что хотел высказать в не нормативной лексикой, спокойно подвел итог: — …служак!

— На выходе из квартиры, уже у двери встала на пути дева-служанка, преданно глядя на Александра-Эдварда.

— Что прикажете, господин? — кротко спросила.

— Ты это серьезно, что ли?

— Да, мой повелитель! Здесь моя работа теперь.

— Здорово! Если честно, я не привык повелевать…

— Это ничего. Все бывает когда-то в первый раз.

— Я подумаю. А пока — присмотри за нашими гостями. Когда очнутся, угости их чаем. Крепким. Ну, бывай!

— Удачи, господин! И спасибо за то, что помогли с этими варварами. Возвращайтесь, пожалуйста, живыми… Вы мне очень понравились!

— Спасибо, но лучше о последнем Кристине не говорить. Заревнует насмерть! Вы ее еще не знаете.

— Отчего же, я знаю ее уже достаточно. С тех пор она меня невзлюбила.

— И в чем причина?

— В талии.

— Н-не понял…

— У меня талия немного тоньше, чем у нее.

— Так это же сущий пустяк!

— Для вас — да, а для нее трагедия…

— Это было давно, а люди… меняются. Может, все еще переменится к лучшему, может она уже и забыла про талию! Ладно, я побежал, друзья ждут!

Дева проводила его взглядом, полным тревоги, а Александр-Эдвард подумал: «Еще влюбится мне не хватало, не дай бог… Что я тогда буду делать? Обижать девушек отказом я не привык. Ох, чувствую, неловкая может выйти ситуация…

— Ладно, сейчас главное — поймать полковника! Любовные вопросы разрешатся сими собой… или не разрешатся, в любом случае это будет потом!» Дверь машины справа от водителя была открыта — ждали только его. Как только Александр-Эдвард занял сиденье, она плавно опустилась.

— Можем ехать? — спросил водитель.

— Да. И пожалуйста, — как можно быстрее!

До места домчались быстро. Во-первых, машина была скоростная, а во-вторых, Москва в этот предрассветный час еще относительно свободна от транспорта. Их уже ждали командиры боевых отрядов и разведывательных подразделений.

— На военный совет собрались возле машины. Водитель с интересом наблюдал за происходящим, но когда Кобрик взобрался Александру-Эдварду на плечо и начал вещать в свойственной ему манере, ему явно стало не по себе, хоть он и постарался сдержать удивление.

— Константин решил оставить водителя, как-никак тот, пусть и не по своей воле, теперь тоже член их команды на какое-то время. Картина событий вырисовывалась довольно ясно.

— Несколько часов назад они проникли в катакомбы, им больше неуда было деваться, поскольку ловушка захлопнулась! — продолжал Кобрик. — Им пришлось опускаться глубоко, там они заняли круговую оборону. Вывод напрашивается сам собой: нужно для начала попытаться провести переговоры. Наши разведчики установили сканер, и теперь нам известны частоты, которыми пользуются мятежники!

— «Мятежники… — подумал Константин. — Еще недавно мятежниками называли совсем других!» Какая ирония… Насколько же переменчиво все в этом мире, а мы мечтаем о постоянстве лучших черт человека. Может, и не напрасно?

— Но в сторону лирику, радиостанцию в руки! Константин взял инициативу по проведению переговоров на себя. Никто не возражал — это был действительно неплохой вариант.

— Вызываю на связь полковника! Повторяю: вызываю на связь полковника. Я Константин, и я знаю, что вы меня слышите, полковник. Отвечайте! Прием! Сквозь шипение и треск помех — под землей очень неустойчивая связь — донеслось:

— Я узнал тебя, оборотень! Чутье на этот раз меня подвело… Я желал видеть в тебе соратника, а получил врага! Думаю, ты сам понимаешь, какова степень моего доверия твоим словам… Так что ты хотел сообщить мне такого интересного? Прием!

— Господин полковник, единственная наша цель — разрешить сложившуюся ситуацию мирным путем. Прием!

— Мирным путем, говоришь?.. Вот это вряд ли. Мы будем сражаться до последнего солдата, понял? Так и передай своим корешам. Прием!

— Можем предложить более приемлемый вариант. Прием!

— Это какой же? Прием!

— Вы отдаете приказ своим диверсионным группам, которые разослали по всему миру, по отмене заданий, разумеется — с подтверждением об исполнении. Мы же, в свою очередь, устраиваем все так, что вы получите возможность бежать со своим отрядом куда угодно. Естественно, без оружия. Даем полную гарантию вашей безопасности. Прием!

— И с какой стати я должен вам верить? Обманувший однажды — непременно обманет снова. Прием!

— Зря вы так… Лично я вас никогда не обманывал. Не договаривал всего — это да. Уничтожал некоторые документы — да. Но обманом не занимался, нет. Решать вам, но не забудьте, пожалуйста, что у ваших боевиков есть семьи, и у многих — дети. Не добавляйте, пожалуйста, сирот в нашем многострадальном мире… Прием!

— Мне надо подумать. Прием!

— Долго?

— Пока не знаю!

— Мы можем дать вам пятнадцать минут, не больше. Прием! Неожиданно рацию попросила Полина.

— Уважаемый полковник! Я обращаюсь к вам как представитель Администрации Президента. Да и чисто по-женски хотелось порекомендовать вам прекратить сопротивление и принять предложенные вам условия. Прием!

— Ты вообще кто такая? Знать тебя не знаю. И потом, что ты можешь понимать в военных вопросах?! Константин, где ты там? Прием!

— Она действительно из Администрации Президента, — подтвердил Константин, когда Полина вернула ему рацию, — секретарь-референт Всеволода Карловича Дрозда. Прием!

— А-а, знаю такого… гражданский, тормоз передовой военной науки… И что эта дамочка может мне сказать хорошего? Даст письменную гарантию, подписанную Президентом? Ха! Знаю я, чего стоят подобные бумаги у нас в государстве… Я лучше вам поверю! Не мешайте, буду думать.

— Время пошло!

— Раздался щелчок, и все стихло. Только шипение помех в динамике.

— Ну что, по кофейку? — предложила Иззя-Кристи.

— Пожалуй! — согласился Константин. — В горле и впрямь пересохло от этих переговоров. Черт бы побрал этого полковника! Упрямый, как баран… впрочем, как и все военные.

— Водитель гостеприимно раскрыл двери лимузина. В салоне уже был выдвинут столик, маня к себе, дымились чашечки с кофе… Перерыв на кофе прошел в теплой уютной атмосфере, отведенные полковнику пятнадцать минут на размышления пролетели незаметно. Не выходя из машины, Константин снова включил рацию.

— Полковник! Вызываю на связь, вызываю на связь… Прием!

— Слышу, слышу тебя, мой мальчик! Раз переговоры ведешь ты, значит, ты у них там самый главный, верно?

— Мы все здесь главные… Так каково ваше решение, полковник? Прием!

— У меня один вопрос, уважаемые. Как могу я подтвердить, что приказ отменен? Я имею в виду группы, находящиеся за рубежом. Прием!

— На самом деле, все просто до банальности! Ваши диверсанты сдаются местным властям. Арестованных по нашей просьбе — вернее, по просьбе дипломатических служб — возвращают сюда, в Россию, где их ждет амнистия. Они же пока ни кого не убили! Вот и все. Прием!

— Допустим, я согласен. И что, выходит, пока не поступят сведения по дипломатическим каналам, мы вынуждены будем оставаться на месте? Прием!

— Да. В целях вашей же безопасности. Каково количество групп? Прием!

— Сорок три. Прием!

— Сколько-сколько? Не может этого быть! Прием!

— Истинная правда, мальчик мой! Полковник никогда не мелочится. Неужели, не помнишь? И вот что… Ваше… а в какой-то степени и мое… счастье, что день «Х» еще не наступил!

— Сами можете судить по количеству диверсионных групп, какой хаос воцарился бы в мире, если бы руководители всех ведущих государств не смогли выполнять свои обязанности в один и тот же час и день!

— Мои друзья за океаном меня просто не поймут. Разве можно им объяснить очевидную для нас, европейцев, вещь? Слишком велика разница в истории и жизни государств.

— Янки — они и есть янки, им нас не понять, у них никогда не было большой беды, вроде татаро-монгольского ига, продержавшегося дольше, чем существуют Соединенные Штаты Америки! Вот вам и ответ. Я, как патриот, плюю на данное им обещание! Я его нарушу. Тем паче, что им оно все равно ничего не стоило, даром обошлось…

— У меня только один вопрос. Как могут сдаться мои диверсанты, если они — крысы, пусть необычные, но все же крысы?.. Общение с ними и подготовленных-то людей вызывает некоторые затруднения, можно представить, какой шок вызовет у простых обывателей целая армия разумных крыс, которые, вдобавок, еще и в блокнотиках пишут, общаясь таким образом…

— Представляю, как у них вытянутся лица и волосы зашевелятся… или что похуже. Но назад пути нет. Я уже отправил шифрограмму, диверсионные группы ее получили, только я могу ее отменить. Вас устраивает такой вариант? Отправляем к вам переговорщика, он передаст список запасов провизии, необходимых на то время, пока все не выяснится и не уляжется. Прием! Как поняли? Прием!

— Вас поняли, полковник. Мы рады, что вы теперь на нашей стороне! И не важно, что с точки зрения закона, вы небезгрешны, главное — вовремя осознать! Ждем вашего парламентера. Все, конец связи.

— Через некоторое время показался солдат из числа сторонников полковника, безоружный. Александру-Эдварду физиономия парламентера сразу показалась знакомой. Приглядевшись более внимательно, он узнал его. Это был старый знакомый, тот, с которого все и началось.

— «Забавно складывается жизнь, однако!» — подумал Александр-Эдвард. Перед глазами с быстротой молнии пронеслись все события, связанные с Татьяной и с этой сладкой парочкой… И многое другое, что хотелось бы вычеркнуть из своей жизни или, по крайней мере, забыть — лучше навсегда. К сожалению, это невозможно.

— Посланец полковника тоже узнал своего партнера по разуму. Засмущался, но произнес:

— Приятно видеть вас в добром здравии!

— …жаль, что не пристрелили в одном из боев? — продолжил Александр-Эдвард, подхватив интонацию собеседника.

— Ну что вы, я вовсе так не думал! Скорее, наоборот. Помните, я при нашей последней встрече говорил, что не по своей воле оказался в лагере полковника?.. Тогда я покривил душой. Все-таки на стороне полковника я оказался по убеждениям!

— Меня подруга бросила, вы, наверное, ее помните… Она теперь среди тех, кто нас окружил и загнал в угол, то есть среди вас! Я ее видел. Правда, она не заметила, а может, сделала вид, что не заметила… Она похорошела.

— Видимо, революционный дух омолаживает! Так что теперь я один, и по-прежнему ваш враг. Но пока я лишь парламентер. Вот наши скромные требования. Там в основном продукты питания и медикаменты.

— С этими словами парламентер протянул сложенный вчетверо лист бумаги.

— А как же твоя легенда насчет коллективного разума микроорганизмов?

— К сожалению, это не легенда. И вам еще предстоит столкнуться с этой великой силой. А уж кто победит в этой схватке — большой вопрос! Вопрос выживания на этой планете.

— Ты так говоришь, будто сам уже с ними договорился.

— Смею надеяться. У нас с ними мирное соглашение, суть которого я раскрывать не имею права…

— Не имеешь, так не имеешь. Обойдемся и без тебя.

— Нет, не обойдетесь… но об этом позже. А сейчас позволите мне идти? Что-то я вымотался за последнее время… Несмотря ни на что, рад был вас видеть, честно.

— Да, конечно, ступай. Когда по списку все будет доставлено — мы свяжемся с вами по радио. Разговор с этим неприятным представителем ИНКРЫСА, особых впечатлений не оставил, кроме, разве что, вскользь брошенной фразы насчет мира микроорганизмов.

— Загадочная все-таки штука этот коллективный разум… и совершенно неизученная. Как ученому, Александру-Эдварду трудно было смириться с таким положением вещей. Ладно, наступит мирное время — займемся и этим!

— Промелькнула еще одна малоприятная мысль: ему так и не довелось пока побыть наедине с Иззей… новой Иззей-Кристи… а так тянет к ней, сил нет никаких! Но ничего не поделаешь: здесь и сейчас решается дальнейшая судьба не только наших героев, но и целого мира, может быть!

— Константин предложил разъехаться пока по квартирам и как следует отдохнуть. Как и у Александра-Эдварда, у него имелись на то мотивы личного свойства. Ему тоже не терпелось уединиться с Полиной.

— Дрожь пробирала даже от случайного соприкосновения, будто некая искра проскакивала между ними, несмотря на одежду, и с каждым разом острота этих ощущений становилась все сильнее. Это было то, что на всех языках называется словом «любовь»… Понимающе переглянувшись между собой, все дружно согласились с предложением Константина. Стоит ли этому удивляться, ведь все четверо думали одинаково и об одном и том же!..

— Но праздник любви пришлось отложить на некоторое время: всегда найдется тот, кто этот праздник испортит!.. На сей раз в роли отрицательных персонажей оказались двое агентов из специальных служб.

— Едва появившись, они попытались сразу же наехать на наших героев. Претензии их были несправедливы — несправедливы по всем пунктам! Они получили то, чего заслужили своим самоуверенным поведением. В адрес Константина прозвучали совсем не лестные слова.

— Да вы знаете, что вас ждет за подобные противоправные действия по отношению к сотрудникам государственной спецслужбы?

— Полагаю, вы намекаете на правительственные награды?

— У здоровяка от такой наглости даже челюсть отвисла. Такого отпора он явно не ожидал, поэтому, переходя на крик, прорычал:

— Ты вообще представляешь, чем может для тебя закончиться подобная дерзость?

— Понятия не имею! — с преднамеренной издевкой ответил Константин!

— А я тебе растолкую. Застенками! Понял, умник? Вмешалась Полина. Попросила, обращаясь к здоровяку:

— Пожалуйста, позвольте воспользоваться вашей рацией.

— Ага, сейчас все брошу и буду раздавать рации каждому встречному!

— Каждому встречному не надо, а вот мне дайте. Иначе вас ждут большие неприятности.

— Угрожаешь?

— Именно.

Здоровяк пораскинул мозгами, подумал: «Черт ее знает, что у это секретарши на уме! А вдруг она и впрямь спит с Самим?..»

— Держи. Но теперь за все отвечать будешь ты. Полина включила радиостанцию, назвала несколько цифр. По лицу здоровяка было понятно, что этот набор цифр он слышит впервые, и впервые же у него на лице появилась тень тревоги. А Полина между тем продолжала:

— Да, это я. Нет, все в порядке. Согласно инструкции! Нет, не было возможности. Нет. Есть! У них. Сейчас передам. С этими словами она протянула рацию здоровяку и добавила:

— Это вам за грубость и, уж простите, за ограниченность мышления! Тот угрюмо поднес рацию к уху.

— Да, я. — Последовала долгая пауза, в течение которой здоровяк выслушивал тираду неведомого собеседника. Наконец, он проговорил: — Слушаюсь! Есть в подчинение!

Глава 34

Лицо его побледнело, глаза забегали; он был совершенно выбит из колеи и понятия не имел, как себя теперь вести.

— Ну, и что теперь прикажешь делать? Подать в отставку к чертовой матери? У меня еще никогда не было бабы-начальника! — возмутился здоровяк, обращаясь к высокому напарнику.

— Брось, не комплексуй и не психуй! Это же ненадолго. Подумаешь, баба. Вот кретин в погонах — хуже не придумаешь. Так что потерпим. Какие будут приказания, госпожа Серова?

— Пока никаких. Отдыхайте и по возможности не путайтесь под ногами. Если есть желание, можете удалиться, но оставайтесь, пожалуйста, в пределах города и на колесах. Я с вами еще свяжусь. Когда агенты удалились, Полина облегченно вздохнула.

— Никогда не любила военных, полицейских и спецслужбы! — Слово «спецслужбы» она выделила особо, вложив в него всю свою неприязнь. — Друзья, мы свободны! Будьте на связи! А сейчас давайте поскорее разбежимся в разные стороны, пока еще кто нибудь не нагрянул… Встречаемся завтра, на съемочной площадке, в два часа дня, как договаривались!

— В два часа дня следующего дня вся компания собралась вновь в съемочном павильоне киностудии. Обе пары были настолько довольны прошедшей ночью, что наперебой травили анекдоты, вспоминали веселые истории из детства или юношества и то и дело подолгу смеялись вместе над особо удачными шутками.

— Они держались отдельной группой, продолжая напропалую веселиться. На лицах девушек играл румянец — отголосок необыкновенных чувственных переживаний минувшей ночи, лица же мужчин озаряла одухотворенная улыбка всякий раз, когда они бросали на своих подруг восторженные взгляды.

— При некоторой наблюдательности нетрудно было сделать заключение, что обе пары прошлой ночью не сомкнули глаз, но ни капли об этом не жалеют. Наоборот, от них исходила незримая аура светлых чувств и эмоций, которая исподволь привлекала внимание окружающих.

— К развеселой компании подошел давешний гость званого ужина, а сегодня главный человек на съемочной площадке, он же главный режиссер. Широко улыбаясь, он радушно поприветствовал мужчин, затем, как принято у людей искусства, поцеловал ручки сперва Полине, потом Иззе-Кристи.

— Ее руку он после поцелуя задержал в своей и заговорил с девушкой, обращаясь к ней как к Кристине, ибо второго ее имени не знал и даже не подозревал о его существовании. Его галантное воркование было пересыпано обилием приятных слуху каждой женщины комплиментов.

— Милочка, ты шикарно выглядишь! Не знай я тебя раньше и не будь у тебя такого грозного жениха… — Режиссер скосил глаза на Александра-Эдварда, не подозревая, что за этим обликом кроется еще более жесткий характер, чем тот «грозный жених»… впрочем, в этом служителю муз еще предстояло убедиться. — Я бы в тебя точно влюбился! И предложил бы руку и сердце! Все, без остатка, так сказать, целиком и полностью!

— Ну-ка, ну-ка… Что ты там такое предложил бы, повтори! — Сверкнув глазами, напрягся Александр-Эдвард.

— Брось, Эдвард, тебе не к лицу ревновать. Ты у нас играешь в основном героев-любовников, так что войди в роль и успокойся! Я же не серьезно, шучу. Понял? Шу-чу!

— За такие шутки, знаешь… могут и по физиономии настучать!

— Право, это лишнее. Эдвард, ты что, сегодня не с той ноги встал? Это же я, твой режиссер, не забыл? Оставь эту несвойственную тебе игру в ревнивца! Это роль не твоя и не сегодня! Не знай я тебя, подумал бы, что парень спятил. Спорить с режиссером — это верх безрассудства! Не забывай, от меня зависит твоя зарплата…

— Он не успел закончить фразу, так как получил мощный апперкот в челюсть и тотчас рухнул на пыльный пол павильона.

— Браво! — зааплодировал Константин. — Ну вылитый я в молодости. Это же надо — нокаутировать своего же режиссера! И поделом. Язык надо держать в узде, а кто не может, пусть валяется на полу.

— Девушки солидарно и одобрительно смотрели на все еще сжатый кулак Александра-Эдварда. На разбитых о зубы кинорежиссера костяшках пальцев проступила кровь.

— У самого же служителя муз кровь из расквашенных губ текла куда обильнее. Он поднялся на ноги, недоуменно посмотрел на Александра-Эдварда и произнес с холодным высокомерием:

— Ты определенно спятил. Если б не контракт, я послал бы тебя, куда положено… но я профессионал и не размениваюсь на мелочи вроде эмоций. По окончании картины пошлю тебя на все восемь сторон! Если, конечно, ты сам не расторгнешь контракт раньше.

— Вон оно как. Что ж, еще посмотрим, кто будет платить неустойку! Кстати, почему именно на восемь? Как-то даже интересно.

— Потому что для тебя можно сделать любое исключение. Например, добавить к четырем известным сторонам света юго-запад, северо-восток и так далее… Короче, на все триста шестьдесят градусов!

— Скажи спасибо Кристине, а то бы я из тебя котлету сделал. Не люблю, знаешь ли, заносчивых, кинорежиссеров. Понял?

— Понял, понял… Начнем, пожалуй, работать!

— Александр-Эдвард мог бы повернуться и уйти, но решил продолжить этот импровизированный спектакль чисто из упрямства. С другой стороны, ему всегда хотелось посмотреть жизнь актеров изнутри. А раз такая возможность представилась, грех ее упускать.

— В общем-то, началось все довольно неплохо. Он даже предложил режиссеру свой платок, это был своего рода символ временного примирения ради работы, ради Иззи-Кристи… и ради того будущего, которое раскрывает свои объятья перед смельчаками, готовыми отдать себя без остатка его величеству Будущему!

— Константин оценивающе осмотрел следы битвы за правду на руке друга.

— Хороший удар! Надеюсь, подобный прием никогда не придется по моей челюсти…

— Это уж как будешь себя вести! — пошутил Александр-Эдвард!

— Поладим, чай не чужие! Я всегда за тебя, если не горой, то основательным пригорком!

— Они засмеялись. Девушки, только что увлеченно болтавшие о своем, о женском, повернулись к ним и со смехом прижались к своих возлюбленным. Крепко-крепко, близко-близко! И всем стало необыкновенно хорошо.

— Идиллию разрушил раздавшийся из громкоговорителя голос кинорежиссера, призывавший всех занятых в сегодняшних эпизодах актеров на площадку. Тем, кто еще не гримировался — сделать это немедленно! Режиссер исподлобья посмотрел на счастливую кино-парочку и добавил для них персонально:

— Вас что, не касается? Марш в гримерную! Здесь я царь и бог. Александр-Эдвард с Иззей-Кристи переглянулись, подмигнули друг другу и направились в гримерную. По пути прихватили сценарий. Неудобно что-либо изображать на площадке, если ты вообще не знаком с собственной ролью.

— Желательно хотя бы в общих чертах знать, что же там происходит по сюжету… Пока гримерши занимались их внешностью, они просматривали рабочий вариант сценария. Дабы себя не выдать, обменивались между собой малозначительными фразами, в основном — личного характера. Подготовка внешнего вида героев, оказывается, занимает немало времени.

— Нашим новоиспеченным знаменитостям это обстоятельство оказалось только на руку. Успели, сколько смогли, бегло ознакомиться с текстом — и то хлеб. Вышли на площадку, начались дубли. Один за другим. У них не получалось абсолютно ничего!

— То Иззя-Кристи никак не могла остаться в кадре на то время, что требуется для смыслового завершения сцены, то забывала от волнения текст, невпопад применяла мимику, жесты. Режиссер кричал. Иззя-Кристи нервничала.

— Ты что, только-только пришла с курсов, для занятых в массовках? У тебя почему-то, напрочь пропал нюх, как и куда двигаться, оператор просто не успевает за твоими никому не нужными прыжками по площадке.

— Я не могу так работать! Возьми себя в руки. Да, ты долго болела, но это не дает тебе права забыть абсолютно все навыки… Неужели так трудно пройти эту простейшую, по сути, сцену? Полгода назад эту же сцену тебе даже репетировать не приходилось, шла на ура! Я тебя совершенно ее узнаю, ты это или не ты?..

— Иззя-Кристи только и смогла, что робко ответить:

— Да, это я, но вы не одиноки. Я тоже не узнаю себя…

— Неужели? Вот так парадокс! И что же теперь прикажешь делать мне? Играть вместо вас? Не получится — фигурой не вышел, как у тебя… А ты, Эдвард, почему ходишь, по палубе пиратского корабля, как тюфяк?

— Где твоя грация? Где твой шарм, обаяние? Г-герой-любовничек… Ровным счетом ничего не понимаю. В общем, так. Отправляйтесь-ка вы домой, оба. Делайте, что хотите, но чтобы завтра все шло как по маслу! Иначе…

— Иначе — что? Уволишь, возьмешь актеров на замену, что? Что ты задумал? — Чуть не выдавая себя смехом, отвечал Александр-Эдвард.

— Эдвард! Хоть я в какой-то мере виноват перед тобой, это совершенно не дает тебе права игнорировать мои указания. Решим так… Я забыл, что ты на меня набросился с кулаками, а ты завтра играешь, как раньше, идет?

— Идет! Договорились. Когда дружная компания покинула съемочный павильон, смех долго еще не стихал.

— Видели, какие у него были глаза? Как будто его окунули в бочку с ледяной водой, без его на то согласия, да еще и полотенец не дали и в добавок приложили лед к голове! Люди из съемочной группы шептались, что в таком состоянии видят его впервые! — восторженно, с придыханием выпалила Иззя-Кристи.

— Что же, можно считать, что наш дебют в кино с треском провалился! По этому поводу предлагаю посетить настоящее кино, сделанное профессионалами. Предложение Александра-Эдварда все приняли с единодушным одобрением. Константин лишь добавил:

— Тут неподалеку есть отличный развлекательный комплекс. И фильм посмотрим, и перекусим заодно… Пройдя пару кварталов, они очутились перед сверкающим огнями зданием с манящими афишами. Внутри было уютно и тепло. Разобравшись с репертуаром, остановились на фильме под романтическим названием «Море красоты». — фильм действительно соответствовал своему названию, то есть оказался фактически ни о чем… Зато был красиво снят, да еще и в 3D! Актеры, правда, слишком уж переигрывали, красуясь перед камерой… не то, что наши герои сегодня.

— Приятное глазу зрелище настроило наших героев на такую же романтическую волну. После киносеанса они поднялись на верхний этаж, где размещались кафе и рестораны. Выбрали себе места у окна, за которым открывалась живописная панорама на город… красота! Легкий ужин оказался весьма кстати.

— Настроение сразу поднялось еще на порядок, но главным сюрпризом оказалось другое: Константин запел. Все замерли и слушали, как завороженные. Никто и никогда прежде еще не видел Константина поющим, а тут на тебе — поет. Вполголоса, без всякого сопровождения, и песня какая-то смутно знакомая, похожая на старинный русский напев.

— Слов было не разобрать, но, судя по уверенности, с какой Константин ее пел, она была у него одной из любимых. Ни капли не смущаясь, он жестом предложил друзьям присоединиться. Они так и сделали — сперва робко, затем, поймав несложную мелодию, голоса окрепли и вскоре уже слились воедино.

— Когда песня подошла к концу, все смотрели на Константина так, будто увидели в нем нечто совершенно прежде незнакомое. Наконец, Александр-Эдвард спросил, что это за песня и откуда он ее знает. Константин задумался, наморщил лоб, как настоящий мыслитель… и вдруг рассмеялся — почти по-детски, громко и заразительно.

— Ребята, ей-богу — экспромт! Только что придумал и напел мелодию… ну, и слова тоже. Подумалось, что она должна быть похожа на старую рыбацкую песню. Потому и заунывная такая.

— Знаешь, если не гонишь, то в тебе пропал настоящий композитор! Это как минимум. Надо признать, голоса как такового у тебя как не было, так и нет… но мы все равно довольны. Пожалуй, мы впервые спели вместе! Как ни крути, такое бывает не с каждым и не каждый день.

— Эти слова, прозвучавшие из уст Александра-Эдварда, как нельзя лучше выражали общее настроение. И воспоминания о сегодняшнем кошмаре на киносъемках постепенно становились все менее резкими, сперва стали размытыми, будто в тумане, а затем и вовсе рассеялись, как предрассветная дымка… Не самый плохой выдался день, ей-ей!

— Но, как показывает практика жизни, хорошо долго не бывает. Вот и сейчас, очень не вовремя (или как раз наоборот) зазвонил служебный телефон. Константин выслушал сообщение, коротко бросил:

— Да, конечно. Прямо сейчас и прибудем! — и, дав отбой, пояснил друзьям: — От полковника пришло подтверждение. Едем на место! Электромобиль Александра Эдварда рванул с места всеми своими киловаттами, как резвый конь, соскучившийся по руке хозяина. А все говорят, что техника бездушна.

— Враки! Даже мотор жужжит по-особому, радостно. На улицах уже сгущались сумерки, незаметно подкрадывалась ночь… Этот район и в прежние-то годы освещался так себе, а сейчас уличный свет отсутствовал вовсе.

— Когда машина затормозила у ведущей в подземелья знакомой дыры, на свет фар вышли командиры отрядов. Александр-Эдвард уважительно пригласил всех в салон, где было тепло и светло. Предусмотрительный хозяин, он заранее приготовил и угощение: любимые крысами сушеные кукурузные зерна.

— Угощение пришлось кстати. Кобрик, между тем, протянул Александру-Эдварду запечатанный конверт.

— От полковника. Получили полчаса назад и сразу сообщили вам. И нельзя ли минеральной воды? Лучше, конечно, содовой! В горле просто все пересохло…

— Конечно, конечно, друг мой, угощайся. Сначала подкрепитесь, доклад подождет. Командиры расправились с лакомством в два счета, не оставили ни крошки, обильно запивая кто фруктовой, а кто обычной минеральной водой.

— Тем временем письмо было внимательно прочитано. Когда Александр-Эдвард сложил его и убрал во внутренний карман, Кобрик уже смотрел вопросительно, ожидая, что скажет человек.

— Все в порядке. Сейчас проверим через интернет правдивость его сведений. Включив встроенный в приборную панель компьютер, Александр-Эдвард вышел в сеть и приступил к работе. Прошло десять минут. Пока он работал, остальные отдыхали.

— Полина уложила Кобрика у себя на коленях, слегка его поглаживая, о чем-то с ним шепталась, и на умильной мордочке Кобрика явственно читалось, будто было написано крупными буквами: МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ! НЕ ЛЕЗЬТЕ И НЕ МЕШАЙТЕ! Его никто и не трогал. Тем временем Константин объявил:

— Господа-товарищи, все о'кей, подтверждения поступили со всех адресов! Теперь мы можем вполне доверять нашему полковнику. Остается спуститься вниз и окончательно урегулировать наши взаимоотношения… Прошу всех наружу.

— Прихватив с собой огромный фонарь и приличных размеров вещевой мешок, Константин первым вылез из машины. За ним последовали остальные. Под ногами ставших в круг людей сразу прошмыгнули командиры отрядов.

— Но не успели они приступить к согласованию дальнейших действий, как со всех сторон вдруг резко взвыли сирены. Темноту взрезали мощные лучи прожекторов и фар. По реву двигателей Константин определил тип окруживших их за считанные секунды машин:

— бронированные джипы «Тигр», состоящие на вооружении, в основном, в войсках специального назначения. Ему не составляло труда понять, откуда ветер дует… и этот ветер, оказывается, дул отнюдь не в их паруса! Еще не притих рев моторов, как повелительно рявкнули громкоговорители:

— Всем оставаться на своих местах! Любое движение будет пресечено незамедлительно! Просим соблюдать спокойствие, а также, во избежание эксцессов, не вступать в противостояние с солдатами подразделения специального назначения!

— К четверке наших героев приставили одного солдата и офицера. Константину сразу бросилась в глаза деталь, не свойственная традиционной экипировке спецназовцев.

— Это был толстый с виду шарф, скорее всего — из пуленепробиваемой ткани. Ага. Значит, предусмотрели и защиту от дротиков со снотворным. Когда только успели Эти военные всегда идут в ногу со временем… Мы, гражданские, в этом смысле — детский сад, штаны на лямках. А жаль! Но мы тоже не лыком шиты…

— Осторожным, почти незаметным движением Константин начал опускать руку в карман. Ему уже почти удалось добраться до дна кармана, когда раздался грозный окрик:

— Не двигаться! Руки из карманов, или буду стрелять! Подскочив к Константину, солдат грубо выдернул его руку из брючного кармана, но, кроме носового платка, ничего не увидел.

— Поосторожней со своими граблями! Нечего шариться по карманам, могут ненароком и пристрелить… Была команда не двигаться — следует подчиняться!

— А что ж так грубо? Я свои права знаю, могу и пожаловаться. Лицо спецназовца скрывала маска, но по глазам было видно, что он ухмыляется.

— Да сколько угодно! Учтите только одно: все ваши права — там, а я — здесь. Понятно? — Более чем! Чтобы продемонстрировать свою безграничную на данный момент власть, спецназовец обыскал Константина и отобрал висевшую на ремне рацию.

— Это вам пока не понадобится. Константин скосил взгляд на Александра-Эдварда, глазами указал на платок, подмигнул. Тот его понял и подмигнул в ответ, а сам очень-очень осторожно начал рукой продвигаться к своему карману, где тоже лежал платок. Операция прошла удачнее, чем у Константина. Александр-Эдвард сумел достать ампулу со снотворным!

— Это был успех. Полина, внимательно наблюдавшая эту сцену, поняла не все, но достаточно, чтобы сообразить: надо отвлечь внимание спецназовцев. Что она и сделала.

— Безобразие! Что за самоуправство?! — громко возмутилась она. — Я требую сюда вашего начальника!

— А может, самого Президента? — подал голос офицер, до этого момента молчавший.

— Я, между прочим, работник аппарата Президента! — заявила Полина. — И эти ваши противозаконные действия просто так не оставлю! Учтите, вас могут просто уволить!

— Ой-ой, как страшно! Я весь дрожу! Вот, что дамочка… не знаю, как вас там… Все ваши угрозы здесь ровным счетом ничего не стоят. Так что не суетитесь понапрасну, пока вас не изолировали. У меня есть такие полномочия.

— Константин получил еще один кусочек информации. Итак, штаб спецслужб не сдержал данного обещания. В отличие от полковника, который слово сдержал и достоин уважительного отношения. Что ж, пришла пора решительных действий!

— Он глянул на Александра-Эдварда, тот понял его понял без слов, и оба они как по команде одновременно бросились на охранников в форме. Борьба оказалась недолгой, спецназовцы даже не успели схватиться за оружие, как рухнули на землю тут же, у входа в катакомбы.

— Не мешкая, наши герои ринулись в дыру, благо фонарь оставался у Константина. За спиной прозвучал сигнал тревоги, но было уже слишком поздно: последний силуэт (это была Иззя-Кристи) растворился в темноте. Пробежав метров пятьсот, Константин остановился и, переводя дыхание, сказал:

— Ну вот, снова свобода! Относительная, конечно. Сейчас делаем маленькую передышку, затем движемся дальше в следующем порядке: я впереди, с фонарем, вы шаг в шаг гуськом бежите за мной, не отставая и не мешая бегу товарищу впереди… короче, соблюдаете дистанцию.

— В случае опасности я гашу свет, и все моментально прижимаются к ближайшей стене! По команде «раз», пока горит свет, у вас будет секунда-другая, чтобы отскочить к стене. В случае особой опасности надо притаиться там, где стена смыкается с полом. Это будет команда «два». Всем понятно?

— Да! — в один голос ответили все.

— Тогда вперед, за правду и справедливость!

— Первые шаги выстроенная шеренга делала смешно и неуклюже, но вскоре строй выровнялся. «Лиха беда начало! — подумал Константин. — Дело пойдет!» Бежали уже около получаса.

— Силы постепенно убывали, и стало ясно, что до последнего уровня им без остановки не добраться. Константин вполголоса, но так, чтобы услышали все, скомандовал:

— Стоп. Привал. Все ко мне, кружком. Тяжело было всем, дышали как могли часто, но дыхание все равно ни в какую не желало восстанавливаться. Константин подождал еще немного, и лишь когда увидел, что друзья более-менее пришли в норму, достал из своего волшебного мешка несколько термобаночек с кофе. Раздал всем по одной. Никто, понятное дело, не отказался.

— Порции, конечно, были маловаты, всего по пятьдесят граммов очень горячего и очень крепкого кофе, но в данной ситуации и это было как манна небесная. Да-да, ни капли преувеличения, именно так все и воспринимали это угощение.

— Surprise! — полушепотом произнес Константин и жестом Деда Мороза на Новый год вытащил из своего мешка еще и по вкусной ватрушке каждому! Ватрушки приняли с восторгом и проглотили в два счета. Через десять минут двинулись дальше.

— Пока что все шло хорошо, но, как известно, долго так не бывает. Как только настроишься на хорошее, судьба непременно подкинет тебе нечто непредвиденное: получай! На сей раз тоже не обошлось без неожиданностей.

— Примерно на полпути до расположения отряда полковника в одном из боковых ответвлений тоннеля послышалась подозрительная возня. Интуиция подсказала Константину, что там движется подразделение спецназа. Причем движется гораздо быстрее и без лишнего шума, а главное — без света.

— Спецназовцам в темноте помогала ориентироваться новейшая система ультразвуковой локации. Она, впрочем, имела один недостаток: ничего не обнаруживала ниже полуметра от земли. Это обстоятельство и сыграло на руку группе, которую вел Константин.

— Ну, ребятки, разыгрывается наш лотерейный билет! Помолитесь за наш успех, всевышний на нашей стороне, это точно. Без вариантов. Всем команда «два», справа!

— Им удалось на удивление слаженно и быстро затаиться вдоль стены аккурат напротив ответвления. И вовремя. Едва Александр-Эдвард и Иззя-Кристина успели прижаться к стене, как мимо, буквально в десяти сантиметрах, протопали спецназовские берцы. Еще бы какое-то мгновение — и могло случиться непоправимое.

— Тогда могло бы рухнуть буквально все! Но недаром Константин говорил, что силы добра на их стороне. Это была святая правда! Гулким эхом отдавались тяжелые шаги спецназовцев, которые один за другим пробегали мимо… к счастью, без фонарей.

— Вскоре топот тяжелых армейских башмаков затерялся в подземных лабиринтах. Все встали, отряхнули пыль с одежды. Облегченно перевела дух Полина, которую прикрывал своим отнюдь не маленьким телом Константин, так же, как и Александр-Эдвард свою миниатюрную куколку Иззю-Кристи.

— Ну, мои дорогие… Последний бросок — и мы достигнем цели! Стройся! Бегом марш! Настроение у команды было приподнятое. Неизвестно, то ли кофе сыграл свою роль, то ли вмешательство высших сил, которые уберегли наших героев от спецназа. Так или иначе, темп продвижения реально вырос.

— Бежалось легко, никого не покидало чувство сопричастности к большому делу, что легло на плечи им четверым. Если бы мы могли видеть в темноте как следует, а не просто бегущие силуэты, мы бы увидели, какие одухотворенные были в этот момент лица у каждого из наших героев. Ни дать, ни взять, — триста спартанцев в урезанном составе, но с такой же волей к победе!

— Туннель, по которому бежала четверка, резко пошел вниз, бежать стало еще легче. Внезапно часть тоннеля ярко осветилась, раздался окрик:

— Всем стоять, не двигаться! Руки вверх! Голос доносился из динамиков, поэтому понять, кому именно он принадлежит, не представлялось возможным. Вскоре, впрочем, это стало очевидно. Со стороны мощных фонарей, ослепивших наших героев, вышли вооруженные бойцы полковника. Держась на расстоянии, спросили:

— Кто такие? Что забыли здесь? Это уединенное место явно не рассчитано на приятные прогулки. Тут вам ни травинки ни клумбочки с цветочками! Константин, будучи опытным дипломатом, пояснил:

— Мы — те люди, которых ожидает полковник.

— Полковник никого не ожидает! Во всяком случае, нам об этом ничего не известно.

Глава 35

— Вы нас неправильно поняли. Мы делегация, участники переговоров, которые ведет полковник. Просим передать по радио, что с ним хотят пообщаться Константин и Александр! Он поймет. И еще передайте, что отряд специального назначения, судя по его решительному настрою, получил приказ арестовать полковника, а ваш отряд разоружить.

— Пусть только попробуют! Сильно об этом пожалеют! — с оттенком самодовольства в голосе отозвался дозорный. Однако все, о чем просил Константин, передал. Вскоре из динамика прозвучало:

— Пропустить и проводить!

— Всех?

— Да, всех! И пошевеливайтесь там!

— Слушаюсь! Сию минуту!

— Подошли еще двое, предъявили бумагу, исписанную крупным почерком. От этого способа общения повеяло стариной. «Эх, когда это было!» — мысленно вздохнул Константин. Кажется, уже целую вечность приходится торчать большую часть времени под землей… Он прочитал и передал товарищам следующее: — «Следуйте за нами. И, пожалуйста, без фокусов!» — Константин улыбнулся. — Хорошо, так тому и быть!

— Все переглянулись и отлично его поняли. Построились в шеренгу и последовали за провожатыми. По мере продвижения вглубь контролируемой полковником части подземелья стало понятно, почему он выбрал именно это место. Туннели, которыми их сейчас вели, представляли собой, если вообразить нейрон мозга в соответствующем масштабе, нечто похожее на отходящие от него синапсы.

— Всевозможные ходы, коридоры и щели буквально превратили стены в решето, которое при наличии такого количества ответвлений и стенами-то назвать было трудно. Естественно, имея массу запасных ходов, можно чувствовать себя практически в полной безопасности. Видимо, полковник и впрямь пребывал в хорошем расположении духа. Еще издали он поприветствовал гостей:

— Привет, мои талантливые ученики и бывшие противники! Ну да ладно, кто старое помянет, тому глаз в подарок. — И рассмеялся с каким-то молодецким задором, чего раньше за ним не водилось. Да, люди меняются, и иногда — к лучшему! Полковник пригласил всех к большому круглому столу, на котором он и восседал в маленьком, но от того не менее роскошном креслице с позолотой. Александр-Эдвард дружески улыбнулся, но все же не удержался от ироничного замечания.

— До чего же все-таки забавная штука жизнь, господин полковник… Совсем недавно мы с вами находились вот так же по разные стороны похожего стола и думать не думали, что можем поменяться местами… Впрочем, я на вас зла не держу.

— Я тоже, — ответил полковник. — Превратности судьбы иногда ставят на место людей и посильнее меня! Теперь, когда я нахожусь в вашей — и в прямом, и в переносном смысле! — шкуре, мне многое стало понятно. Как это ни удивительно, я пересмотрел всю свою жизнь.

— Нет, я не сожалею о тех вещах, которые с моей помощью теперь пришли в этот мир… я о другом. О человеческой ценности. В общем, я благодарен вам за урок! Может быть, когда срок моего наказания с вашей точки зрения истечет, может, тогда вы вновь примете меня в свое сообщество.

— Разумеется, я отдаю себе отчет в том, что не скоро заслужу прощения, а самое главное — п о н и м а н и я… но дело сдвинулось с мертвой точки, куда-нибудь рано или поздно да приведет. Скорее всего, на правильную дорогу. Больше всего в этом я надеюсь на вашу помощь. Кажется, я ее заслужил?

— Без сомнения, полковник. Но за вами, к сожалению, тянется череда не самых благовидных поступков… Что касается известных вам сегодняшних событий, вывод напрашивается сам собой: они, то есть правительство, вам не доверяют… хотя, полагаю, это вам и без меня известно. Но положение ваше гораздо хуже, чем вы можете себе представить! Кстати сказать, ответы на ваши приказы я им не передавал.

— Молодец! Вот за это хвалю. Сколько мы жизней спасли и еще спасем… не счесть! Я рад, что по-прежнему с вами. А они пусть себе витают в облаках, наслаждаясь радужной, но не бесконечной властью. Разум — единственный истинный властелин мира!

— Полковник, я вас действительно не узнаю! — вставил реплику Александр-Эдвард.

— Что-то должно произойти: то ли мы выйдем отсюда без проблем, то ли объявят амнистию для мятежных полковников…

— Эх, шельмец! Я всегда уважал в тебе чувство юмора, оно никогда и ни при каких обстоятельствах тебя не покидало. Это здорово! Александр-Эдвард скромно потупил взгляд, однако не забыл сказать: «Спасибо!» А Константин тем временем напряженно размышлял. Не разыгрывает ли полковник свою очередную многоходовку?

— Очень уж как-то подозрительна его внезапная перековка в добропорядочного гражданина. Так не бывает. На протяжении многих лет — деспот, можно сказать, исчадие ада, и вдруг в один момент превращается в ангела! Иначе его сейчас и не назовешь, если судить по словам… Да уж, головоломка! На первый взгляд, все по честному.

— Но, как бы там ни было, ухо надо держать востро! Поддакивать и наблюдать, поддакивать и наблюдать. Кстати, а куда подевалась большая часть его отряда?.. И смотрят они как-то не совсем дружелюбно… Нет-нет, что-то здесь нечисто, что то здесь затевается! Знать бы еще — что… Разговор продолжался в прежней дружеской манере, наши герои расслабились… а зря!

— Не прекращая обмен любезностями, полковник сделал знак, не замеченный никем из гостей. Благодаря природному крысиному слуху только он один среди присутствующих мог расслышать приближение спецназовцев… и у него уже все было готово! Ситуация изменилась в одно мгновение. Морду полковника исказила гримаса ненависти и злости.

— Погас свет, и кто-то выстрелом разнес вдребезги фонарь в руках Константина. В голове у него с быстротой молнии пронеслась мысль: ну вот, началось! Что и требовалось доказать, чудес перевоспитания и раскаяния не бывает.

— Грохнул оглушительный взрыв! Короткая вспышка на долю секунды озарила пещеру. Константин успел заметить, что ни полковника, ни его боевиков рядом больше нет, равно как и то, что свод пещеры пошел трещинами и начал проседать.

— Пещера сейчас рухнет! — крикнул он что есть мочи. — Уходим отсюда! Быстро! При свете мобильных телефонов, которые могли теперь послужить только в качестве фонариков (связь под землей не работала, как и навигаторы), все устремились прочь — и вовремя! У них за спинами уже падали стены и своды, смыкался мир, который они оставили позади.

— А что их ждет впереди, в глубине хода, куда они нырнули, не знал никто. Уповать оставалось только на господа бога, может, он не оставит наших несчастных друзей, поможет им сохранить себя ради лучшего будущего. Грохот падающих обломков становился реже, и вскоре стих окончательно.

— Наступила, как принято говорить, гробовая тишина. Все молчали. В полной тишине, что окружала их, можно было расслышать дыхание каждого, а если хорошо прислушаться, то и биение сердец. Так, впрочем, долго продолжаться не могло. Полина первой подала голос, вернее, то, что от него осталось после такого шока.

— Ребята, у меня голова кружится… и что-то липкое в волосах… Александр-Эдвард молчал, Иззя-Кристи прижималась к любимому, спрятав лицо у него на груди, и ей, надо сказать, было совершенно не до разговоров. Константин отреагировал сразу же, надо отдать ему должное, нервы у него не то что железные, прямо стальные канаты какие-то.

— Все себя ощупали? Попробуйте подвигать руками-ногами. Нигде не болит? И снова первой отозвалась Полина.

— Я ощупала себя сразу после взрыва. Но меня здорово подбросило, а когда приземлилась, подо мной было что-то мягкое и теплое. Вдруг это труп спецназовца, а? — В шепоте Полины прозвучал неподдельный испуг. Её леденящее душу предположение опроверг голос, раздавшийся из кучи обломков, на которой как раз и лежала девушка.

— Какой, к черту, труп? Это мы с Иззей! Ты сидишь аккурат у меня на заднице, да еще пытаешься ее ощупать и щиплешь… Ну и пальчики у тебя, ни дать, ни взять пассатижи! Она виновато пролепетала:

— А что мне еще оставалось делать?.. Я щиплю — и не чувствую, щиплю — и не чувствую, снова щиплю изо всех сил — и снова не чувствую! Ну, думаю, худо дело, коли я своей собственной задницы не чувствую… Слава богу, она оказалась не моя! Страхи были беспочвенны. А ты что же молчал?

— Не мог, боялся испугать Иззю. Тебе-то, Полиночка, конечно, слава богу, а у меня, как пить дать, синячищи будут… Хорошо, что Иззя-Кристи здесь, а то оправдывайся потом, где это я такие красивые синяки от женских ногтей заполучил? Ладно, извиняю. Большой торт можешь не покупать, а вот маленький, так, чтобы на двоих, в самый раз будет!

— Что разгалделись? — вмешался в эту пикировку Константин. — Тоже мне, любители тортиков на двоих… до которых еще и добраться надо… Доберемся ли? Ответа не последовало.

— Так что делать-то будем? — спросил Константин. Как я понимаю, все целехонькие. Если не считать небольшой ссадины на голове у моей девушки… но это я перевяжу сам. О братьях наших меньших и вовсе не говорю, их подобной мелочью не проймешь. С них как с гуся… пардон, как с крысы вода, все им нипочем! И это было бы расчудесно, но основной вопрос-то остается: что делать?

— Прямо-таки по Чернышевскому. Во-первых у нас нет воды, и это «во-первых» напрочь перебивает все «во-вторых» и «в-третьих». Единственный разумный вариант для нас в данной ситуации — выбираться наружу! И чем скорее, тем лучше. Какие будут предложения? Неожиданно отозвалась молчавшая все это время Иззя-Кристи:

— Мне кажется, из дыры справа дует… Слабый поток воздуха, почти незаметно, но похоже на сквозняк! Познания мои в физике более чем скромны, но все же позволяют предположить, что там может быть проход.

— Конгениально. Да здравствует женская смекалка! Я приятно удивлен, честное слово, — признался Константин, не забыв, однако, добавить чайную ложечку дегтя: — Когда я учился в школе, мне всегда казалось, что девчонки только и могут, что визжать, хныкать по любому поводу и без повода, а еще ябедничать… но уж никак не вникать в сложные предметы вроде физики!

— Спасибо за комплимент, — парировала Иззя-Кристи. — А когда я училась в нашей школе, была уверена в том, что наши мальчишки только и умеют, что драться, хулиганить, обижать нас и еще расхаживать перед нами с гордо поднятым хвостом!

— Ничего не скажешь, уела так уела, — признал поражение Константин.

— И так будет с каждым, кто слишком много о себе воображает! — отрезала Иззя-Кристи. — Просто хотелось расставить точки над «i», так сказать. Она помолчала немного, затем сказала уже совсем другим тоном: — Я попробую пролезть в этот лаз и выяснить, куда он ведет.

— У меня все-таки детство проходило в схожей обстановке. Мы с подружками часто шастали в бесконечных подземных лабиринтах… Игра была такая, «найди меня» называется. Значит, так. Пойду я с Кобриком, он не против. Аргументировано мотивировав свое преимущество перед другими членами команды, Иззя-Кристи начала протискиваться в узкий лаз, подсвечивая себе путь мобильником.

— Потянулись томительные минуты ожидания. Все сидели на корточках, так было проще беречь силы. Прошло около часа, когда в дыре лаза снова появилась Иззя Кристи. Ее было совершенно не узнать: вся чумазая, в пыли и прилипших к одежде комьях глины. Несмотря на неприглядный внешний вид, она широко улыбалась.

— Ура-ура-ура! Есть проход! Но предупреждаю — путь нелегкий, придется малость испачкаться и поиграть в земляных червей. — Бросив взгляд на живот Константина, Иззя-Кристи хихикнула и добавила: — Некоторым придется особенно постараться… Общий смех разрядил тягостное напряжение, сразу стало как-то легче.

— Что ж, лезть так лезть! — с напускным фатализмом пробормотал Константин, засучивая рукава.

— Не робей! Если что, мы тебя протолкнем. Как в мультике про Винни-Пуха, помнишь? Все снова дружно засмеялись. Неплохой знак! — подумал Александр Эдвард. С таким народом горы свернуть можно! Если они, конечно, из песка. Сам с собой пошутил, сам себе улыбнулся и еще раз про себя подумал, до чего же все таки непредсказуемая штука эта судьба…

— Сказать, что продвигались с трудом, значило бы ничего не сказать. Это действительно было настоящее испытание на крепость характера и физическую выносливость! Мало того, что лаз все время сужался, то и дело норовя зажать в теснине Константина, поскольку тот был самым крупным из четверки, так еще и ощутимо не хватало воздуха.

— Каждая сотня метров давалась ценой немыслимых усилий. Скорость продвижения заметно упала. В конце концов, настал момент, когда Константин взмолился и попросил его оставить, а самим ползти дальше. Он же потихоньку, с передышками, поползет следом.

— Неужели ты и впрямь подумал, что мы можем вот так запросто бросить товарища? — ответил ему Александр-Эдвард. — Как тебе не стыдно! Ты что, приравниваешь нас к полковнику? Да надо будет, я сам тебя поволоку за шиворот, за ремень, за что угодно, но не брошу!

— Чтоб я сдох, если вру! — и засмеялся. Константин в ответ только устало усмехнулся. Нашел в себе силы сказать:- Спасибо, братцы. Я негодный во всех смыслах товарищ, раз подумал такое! Больше этого не повторится.

— Скажи еще: «Больше не буду! Я нечаянно!» — поддела его Полина. Она рассмеялась — задорно, как умеют смеяться только девушки, заражая своим смехом всех. Полина знала, как поднять боевой дух ставшего ей с недавних пор таким дорогим человека.

— Злой рок решил смилостивиться над нашими героями, и вскоре лаз заметно расширился, превращаясь в полноценный тоннель. Когда уже можно было встать в полный рост, все облегченно вздохнули. Рубикон пройден! Константин взмолился:- Ради всех святых, прошу привал! Иначе будете искать не выход, а место для моего захоронения!

— Учитывая его состояние, казалось удивительным, что Константин все же осилил трудный путь, но что показательно — ни разу не проронил ни единой жалобы! Такое поведение смело можно назвать мужеством. Когда расселись для привала, Константин снова взял свой рюкзак у Александра-Эдварда (тот тащил его всю последнюю часть пути), раскрыл и достал всем по баночке термокофе, сказав при этом:- Это наш последний резерв!

— Еще по ватрушке. Предлагаю ватрушку разделить напополам, тем более, что это удобно сделать благодаря ее форме. Не были забыты и Кобрик сотоварищи, досталось всем понемногу. Но, как гласит народная мудрость, нет худа без добра. Именно благодаря привалу в свете мобильника у стены был найден светодиодный фонарь. Абсолютно целый и исправный.

— Теперь, когда свет выхватывал значительный участок туннеля, двигаться вперед стало проще, да и кофе сделал свое дело, поднял тонус и настроение до нужной отметки. Покопавшись у себя в карманах, Александр-Эдвард воскликнул: — О, вот так удача! А я думал, что потерял где-то свой складной походный ножик… оказывается, нет. А в нем, господа мои, есть компас!

— В данной ситуации вещь, конечно, не ахти какая полезная, но все же даст нам представление о направлении нашего движения. Согласитесь, в нашей ситуации это уже немало! Все одобрительно закивали. Полина (вот что значит аппаратный работник!) тут же сказала: — Стало быть, и поведешь нас, раз теперь ты при навигационном оборудовании! Смех, великий лекарь, и на сей раз не подвел, поднимая настроение еще на один балл.

— Их везение на этом не закончилось — потянуло ветерком, дышать сразу стало легче. Все складывалось как нельзя лучше. Александр-Эдвард действительно взял на себя роль проводника, уверенно шагал впереди. Иззя-Кристи держалась следом за ним, а позади Полина вела под руку Константина. Видно было, насколько тот устал и желал, видимо, лишь одного — как можно скорее выбраться на свет божий! Конечно, этого хотелось всем, но ему особенно.

— Радовало и то, что туннель теперь явно вел на подъем; идти стало труднее, зато каждый шаг приближал их к поверхности. Это была уже реальная надежда на скорейшее освобождение из подземного плена. Неясный шум, доносившийся спереди, заставил наших героев остановиться. Александр-Эдвард погасил фонарь. Прислушались.

— Ничего определенного о природе шума сказать было нельзя, одни звуки в общей какофонии напоминали удары в большой колокол, другие были похожи на удары легких молоточков… К тому же, приличное расстояние и акустика тоннеля не давали возможности разобрать что-либо в этой мешанине. Оставалось одно: подкрасться поближе, соблюдая максимальную осторожность.

— Чем ближе наши герои подходили к источнику шума, тем отчетливей и громче становились звуки. Наконец, стало абсолютно ясно: кто-то разбирает завалы, и это, скорее всего, ни кто иной, как полковник со своими боевиками.

— Это была ловушка! Воистину, не рой другому яму, а рой себе, тогда тебе многое простится… Впрочем, полковник военный, пословицы ему ни к чему.

— Константин подобрался к самому завалу и крикнул, как можно резче и громче: — Добрый вечер! Это произвело эффект разорвавшийся бомбы. Полковник и с дюжину его солдат аж подпрыгнули на месте от неожиданности.

— Так можно и заикой оставить!

— Бросьте прикидываться, полковник! Вас-то такой ерундой не проймешь. Что, обломался ваш план «как обвести умников вокруг пальца»? А мы вам почти поверили! Все-таки мы, люди науки, слишком доверчивы. А злые дяди вроде вас спят и видят, как бы нас облапошить… На этот раз — не получилось.

— И теперь вы зависите от нас больше, чем мы от вас. По сути, все сейчас зависит только от нашей доброй воли. Поэтому, невзирая на то, что вы вооружены, предлагаю сдаться! Лишь в этом случае мы гарантируем вам свободный выход… а может, и свободу. Условную, разумеется. По молчанию полковника становилось ясно, что он колеблется и склоняется к разумной капитуляции.

— Видать, не судьба мне сегодня быть победителем…

— Я бы сказал, не ваш сегодня день, господин полковник! И вообще, думается мне, едва ли ваш день вообще придет в ближайшее время! — ответил Александр-Эдвард.

— И что вы намерены предпринять? Как прикажете вести себя нам?

— Сейчас вы… — Александр-Эдвард быстро оглянулся по сторонам и указал в дальний угол. — Сейчас вы разоружаетесь и складываете оружие вон там. Магазины отомкнуть, патроны из патронников извлечь. Затем строитесь в две шеренги. Возражения есть? Возражений нет. Вот и чудненько. Выполняйте!

— Полковник отошел к своим. Когда он начал излагать суть договоренности с людьми, командиры диверсионных групп принялись отчаянно жестикулировать лапами, отрицательно мотая своими крысиными головами. Спор продолжался какое-то время, но вскоре, похоже, пришли к согласию.

— С полковником не очень-то поспоришь. Командиры с недовольством на мордах разошлись по своим подразделениям, чтобы озвучить рядовому составу приказ разоружаться. В это же время между Константином и Александром-Эдвардом состоялся не менее напряженный диалог.

— Скажи-ка мне, друг любезный, — поинтересовался Константин, — как ты собираешься выбираться отсюда с таким количеством пленных? Это во-первых. А во вторых, зачем ты обманул полковника? Мы не должны действовать его же методами.

Это аморально!

— Что-то не замечал, чтобы в поступках полковника было больше морали, чем тщеславного эгоизма. И потом, я действительно знаю, как отсюда выйти! Будь ты немного понаблюдательней, знал бы тоже…

— Не понял!

— Поймешь чуть погодя. А сейчас собери все фонари и всех пленных!

— Власть, значит, поменялась! Теперь ты у нас командир?

— Будем рассуждать логически. Раз я знаю, как отсюда выбраться, значит, мне и карты в руки. Логично?

— Железная логика! Разрешите выполнять?

— Ладно, ладно, чего уж там… Расслабься. Вольно! И, как в старые добрые времена, Александр-Эдвард похлопал Константина по плечу, добавив: — Мы с тобой, старина, пленники науки на все времена!

— А это, сам понимаешь, ко многому обязывает. Так что давай заканчивать весь этот цирк, пора возвращаться к мирной жизни, к науке. И не забывай — у нас с тобой теперь есть по прекрасной подруге, о них прежде всего и следует позаботиться! Ну, ты меня понимаешь… Давай, осталось сделать последний финишный рывок!

— А катакомбы эти надо засыпать к чертовой бабушки, чтоб и духу не осталось, не дай бог, история повторится… Боевики полковника понуро стояли двумя шеренгами, как и было приказано. Александр-Эдвард с Константином обошли колонну пленных, внимательно присматриваясь к каждому.

— Ба! Какие люди! Танечка! И ты тоже здесь? Хотя где же еще тебе быть… Пройдя мимо нее, даже не заметив, Константин встал перед пленными и сказал: — Перед вами открывается дверь в мирную жизнь. Надеюсь вы воспользуетесь этим шансом с умом. Заведете семью, кто еще не завел, будете воспитывать своих крысят в духе дружбы, взаимопонимания и любви… только эти добродетели могут привести вас к процветанию!

— Всем желающим мы поможем с операцией по коррекции голосовых связок, все желающие смогут говорить на человеческом языке. Это немало, если думать о будущем — своем и своих крысят.

— Речь Константина возымела успех. Многие из солдат оживились и уже немного по-другому начинали смотреть на свои прежние поступки, хотя в тот момент никто не подозревал, что эта речь окажется пророческой… Александр-Эдвард подал команду:

— Все за мной, в две шеренги становись! Шагом, марш! Со стороны это выглядело, наверное, довольно забавно, и напоминало сцену из сказки про Гаммельнского крысолова и волшебную дудочку. Впрочем, в данном случае у Александра-Эдварда, разумеется, никакой трубочки не было, зато была непоколебимая вера в успех начатого дела.

— А крысы… что крысы? Они верили ему, и правильно делали! Метров через пятьсот Александр-Эдвард остановился перед вполне обычным на первый взгляд участком стены. Только внимательно присмотревшись, можно было разобрать еле приметные буквы надписи по трафарету: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД». «И впрямь, — подумал Константин, — глаза у него как у орла!

— Почему он не охотник, а ученый? А я почему не хирург?» Вспомнилось давнее увлечение препарированием различных мелких животных, к которому подтолкнула одна книга, где рассказывалось, как Леонардо да Винчи препарировал трупы… а Константину так хотелось быть на него похожим!

— Но человеческие трупы, если честно, его пугали, поэтому остановился на братьях наших меньших. Эх, знали бы только идущие за Константином крысы, что не редко к нему на лабораторный стол попадали и их соплеменники… Но не будем о грустном, тем более, что наша история подходит к завершению, чтобы начаться вновь где-нибудь на просторах литературного творчества.

— Дверь открыть оказалось несложно, и каких-то полчаса спустя все уже оказались на поверхности. Крысы столпились вокруг своего спасителя, на их мордочках читался немой вопрос: что дальше? Аварийный ход из подземелья выходил посреди огромного пустыря, изрытого множеством канав, ям и нор в земле. Лучше и не придумаешь места для укрытия армии полковника!

— Объяснять долго ничего не пришлось. Полковник был одет в парадный мундир, который достал по такому случаю из вещмешка. Он собирался что-то сказать на прощание людям, но в этот момент раздался шум из аварийного хода, откуда они все только что выбрались на поверхность. Снова преследователи, спецназ, будь он неладен!

— Вот что значит забыть правило: уходя, закрывайте за собой двери!

Александр-Эдвард торопливо проговорил: — У нас нет времени на долгие прощания, но хочу сказать, что всегда верил в вас полковник, верю и сейчас. Бог вам судья, он же вам и поможет.

— Прощайте, полковник. Кстати, этот мундир вам очень даже к лицу! И сопровождающая вас дама, маленькая «Та», кажется, выглядит очень импозантно… особенно ее украшает этот оригинальный алый бантик на милом лысом хвостике!

Счастливого пути!

— Наши герои и державшиеся чуть поодаль двое представителей ИНТЕЛКРЫСа с чувством выполненного долга взирали на результат совместных усилий, ведь они, люди и иной разум, сообща сделали грандиозное дело — только что спасли всех, всех до единого обитателей планеты Земля.

— Они стояли на краю глубокой норы, кто с презрением, а кто с ироничной усмешкой провожая взглядом убегающую стаю крыс, которая состояла, в основном, из бывших солдат охраны внутреннего порядка, это были полицейские войска, в самом худшем смысле этого слова.

— Вид у них был жалкий, они выглядели побитыми и подавленными, в рваных остатках полицейской формы — результат бегства от гнева жителей подземного крысиного города, преимущественно самок… Трусливо поджимая хвосты, они бежали в сторону спасительной для них расщелины и исчезали в ней один за другим.

— И таков был закономерный финал истории плохих мальчиков. В непростой партии силы и интеллекта был сделан победный ход. Проигравшие были повержены. Во главе стаи изгоев с позором бежал некий низкорослый экземпляр с солидным брюшком, бежал, а на крысиных плечах у него болталась маленькая шутовская шинель с никому не нужными теперь полковничьими звездами.

— Проигравшие убегали, чтобы никогда больше не вернуться и не омрачать более своим присутствием прекрасный мир, который по праву победителей считали теперь своим, эти шестеро.

— Держащиеся за руки Александр-Эдвард и Иззя-Кристина, в полушаге позади них не менее гордо, так же держа руки друг друга, стояли Полина и Константин, а между этих прекрасных пар стояли на задних лапках лучшие представители ИНТЕЛКРЫСА, все вместе выглядели сейчас олицетворением этого прекрасного наступившего мира.

— Да благословят вас высшие силы, ищущих истину, равенство, справедливость! И да спят спокойно все президенты мира! Аминь!

Content

Вячеслав Поляков-Прокопьев
ЦИВИВЛИЗАЦИЯ ИЗ КАНАЛИЗАЦИИ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35