Андреа Лоренс

Страсть в маленьком городе

Глава 1

Взяв себя в руки, Сесилия Морган в сотый раз просмотрела свой портфолио. Уже завтра она представит эти чертежи совету директоров нового отеля «Беллами». По факту, отель был не новый, просто отреставрированный с нуля. Но это серьезный шаг и для Сесилии лично, и для ее компании «Ту зе мун». Сесилия создала фирму сразу после колледжа, специализируясь на дизайне детской мебели и игрушек.

«Ту зе мун» имела успех с момента основания. То, что начиналось как скромный бутик, переросло в сеть магазинов по всей территории США. Многие звезды Голливуда хвалебно отзывались о товарах Сесилии, и совсем скоро компания запустила собственное производство.

Но теперь лежащий на столе портфолио мог поднять «Ту зе мун» еще на один уровень выше. «Беллами» — новый пятизвездочный отель в округе города Роял, штат Техас. В нем когда-то родилась Сесилия. Месяц назад владелец отеля Шейн Дельградо лично попросил Сесилию разработать дизайн меблировки «Беллами». Давнишняя мечта замелькала над горизонтом.

Однако удивительно, что Шейн обратился именно к ней. После того как он лично дискредитировал Сесилию и ее помощниц — Симону и Наоми — как профессионалов. Да, пару раз Сесилия нелестно отозвалась о Бренди — девушке Шейна. После чего поползли ложные и нелицеприятные слухи о Сесилии и ее команде. Поговаривали даже, что они стоят за недавними шантажами, взбудоражившими весь город. Однако теперь Шейн предлагал ей серьезный проект, и Сесилия была готова забыть обиды.

Захлопнув папку, она положила ее в кожаный портфель. Волнение — это нормально. В конце концов, она сотни раз это делала и всегда волновалась. Родители с детства учили ее во всем достигать идеала. Благодаря им в том числе Сесилия и получила такой успех. Брент и Тилли Морган — известная техасская чета. Они всегда воспитывали дочь как будущую бизнес-леди. Она ходила в лучшие школы, обучалась конному спорту и с детства побеждала в конкурсах юных дизайнеров.

Родители испокон веков помогали ей финансово и морально. Первые деньги в «Ту зе мун» вложили именно они. Но Сесилия знала, что у этих инвестиций есть своя цена. В один из сложных моментов жизни, когда дела фирмы едва не пошли под откос, папа обнял любимую дочь и по-отечески произнес: «Продавай бизнес и выходи замуж за Чипа Эшфорда. Товары для чужих детей — это хорошо, но пора заиметь и собственных».

Сесилия была не против стать женой Чипа. Как-никак, он уже несколько лет ее официальный жених. Но она явно не хотела оставлять дело всей своей жизни. У нее были основательные опасения, что после свадьбы Чип — между прочим, сенатор Техаса — будет медленно, но верно превращать ее в домохозяйку.

Не то чтобы она не хотела детей. Хотела. Причем больше всего на свете. Но Сесилия была уверена: она способна совместить роли матери и владелицы успешного бизнеса.

На телефон пришло сообщение. Открыв его, Сесилия несколько минут не могла понять, на что она смотрит. К сообщению было приложено свидетельство о рождении с печатью штата Техас в нижнем углу. Сесилию словно ударили обухом по голове.

Дальше — больше. Текст сообщения гласил:

«По-моему, у кого-то есть тайна».

Увеличив размер документа, Сесилия поняла, что это свидетельство о ее собственном рождении. Выданное до того, как Морганы ее удочерили.

Несколько секунд Сесилия не могла дышать. Факт ее удочерения всегда держался в строгом секрете. Все, даже самые близкие родственники Брента и Тилли, были уверены — она их родная, биологическая дочь. До тринадцати лет считала так и Сесилия. Лишь потом Брент и Тилли признались, что они ее удочерили. И что факт удочерения они держали в тайне ради ее же защиты. Печальная правда заключалась в том, что родная мать Сесилии была законченной наркоманкой. Ее лишили родительских прав, и уже через полгода она скончалась от передозировки.

На телефон пришло новое сообщение:

«Двадцать пять тысяч долларов в течение суток, или тайна будет раскрыта».

И подпись: «Мэверик».

С учетом последних событий в Рояле это неудивительно. Уже несколько месяцев Мэверик шантажировал жителей города тайнами их прошлого. А горожане не уставали строить догадки, кто скрывается за маской опостылевшего шантажиста. В число подозреваемых попала и сама Сесилия, а вместе с ней и Наоми, и Симона.

Но Сесилия — слишком занятая женщина. Она руководит бизнесом, помогает своему мужчине в политике… У нее нет времени сделать маникюр, не то что копаться в грязном белье своих сограждан. Но доказать это можно лишь одним способом: объявить, что она сама стала жертвой Мэверика.

Увы, это не вариант. Слишком долго приемные родители обманывали всех своих родственников, друзей и близких. Не говоря уже о семье Чипа, искренне верящей, что Сесилия соткана из той же материи, что и они. В высшем обществе все альянсы крутятся вокруг фамилий, а не вокруг истинных чувств. Увы, любовь здесь уходила на задний план.

А завтрашняя презентация? Шейну точно не нужен скандал, хоть как-то связанный с его отелем.

Сесилия обхватила руками голову, в которой уже зарождалась мигрень. Она знала, каким будет ее следующий шаг, но не знала, к чему он приведет. В любой сложной ситуации Сесилия всегда звонила отцу. Разница в том, что в этот раз с ним придется встретиться. Ведь ненавистный Мэверик мог прослушивать ее телефон.

Уже час спустя Сесилия подъезжала к особняку своих родителей в пригороде Хьюстона. Как обычно в десять вечера, отец читал в библиотеке и курил обожаемую сигару. Увидев дочь в дверном проеме, Брент Морган удивленно поднял брови:

— Дочка? Мама не сказала, что ты приедешь.

Сесилия вошла в любимую комнату отца и села в кожаное кресло напротив:

— Мама тоже не знала. Пап, у меня неприятности.

Брент отложил книгу и затушил сигару:

— С Чипом?

— Нет. — Сесилия открыла злополучное сообщение и протянула телефон отцу. — Если я не переведу деньги в течение суток, он раскроет правду.

Выражение лица Брента сменилось с взволнованного на гневное.

— Наша семья не может позволить такого скандала. Представь, как отреагируют Эшфорды. Деньги нужно перевести.

Сесилия ненавидела ситуации, в которых у нее не было выбора. Еще больше ее раздражало то, что в угол ее загнал какой-то неуловимый Мэверик. Лучший способ борьбы с шантажом — раскрыть правду прежде, чем ее раскроет шантажист. Но позицию отца тоже можно понять.

— Пап, ты уверен? Это стало тайной, чтобы защитить меня. Но сейчас я взрослая женщина. Что изменится, если город узнает?

— Изменится все, — отрезал отец, мгновенно покраснев. Его белесо-седые волосы резко контрастировали с такой неестественной краснотой. — Обман погубит нашу репутацию. Эшфорды нас просто не поймут. Мои клиенты и друзья тоже. Я могу потерять бизнес, твоя карьера пойдет коту под хвост. Подумай о матери. Ее сердце просто не выдержит. Это должно остаться в тайне, и точка.

Сесилия знала такой тон отца. Он означал, что разговор действительно окончен. И она не будет спорить. Как не спорила с отцом в детстве, как не спорила в школе и в колледже тоже. Она приехала за советом и получила его.

— Утром я переведу деньги, — послушно сказала Сесилия. — Надеюсь, на этом он успокоится.

Дикон Чейз ехал за рулем своего легендарного «корветта». Прошло тринадцать лет, как он покинул Техас, поклявшись никогда не возвращаться в эту «деревню». Но школьный друг — Шейн Дельградо — предложил интересный бизнес, стоящий того, чтобы на время вернуться из Франции. Строительство роскошного отеля в их родном Рояле — это не шутки.

В детстве Дикон был бедным бесперспективным мальчиком. Родился в семье продавщицы и автомеханика, ходил в обычную школу, подрабатывал в кафетерии. Никто не верил, что из него выйдет какой-то толк. Никто не думал, что его хобби — реставрация старых автомобилей — станет приносить солидные деньги. А вскоре к автомобилям прибавились здания. Старые дома он начал превращать в современные отели.

Так мальчик из кафетерия превратился в миллиардера — владельца сети гостиниц на Лазурном Берегу Франции.

Итак, в Дикона Чейза когда-то не верил никто. Кроме Сесилии. Только она то и дело повторяла ему, что он сам занижает свою планку. Только она с неиссякаемым упорством доказывала, что у него есть потенциал. А Дикону льстило, что девочка из такой богатой семьи разглядела в нем талант. Да, юная Сесилия считала его алмазом, требующим огранки.

Но что он мог предложить ей в ответ? Как оказалось, многое. До сих пор Дикон помнил, как они лежали в пикапе его родителей и разговаривали. Целовались. И мечтали о совместном будущем. Они строили далеко идущие планы на жизнь, пока школьные друзья Сесилии сходили с ума: почему она выбрала его?

Первый пункт в расписании их совместной жизни — убраться к чертям из этого захолустья. Пункт второй — долгая счастливая жизнь.

Остановившись на светофоре, Дикон протяжно выдохнул. Неужели это действительно происходит? Но вот загорелся зеленый, и Дикон нажал педаль газа. Он ехал туда, где когда-то был гараж его отца. Заработав свой первый миллион, Дикон перевез родителей из Техаса во Флориду. «Там люди не так быстро стареют», — объяснял он им, улыбаясь. Многое изменилось за эти тринадцать лет. Но как изменилась Сесилия? Вот какой вопрос занимал сейчас все его мысли.

Последний раз он видел ее восемнадцатилетней девушкой. Тогда ему казалось, что большей красоты природа просто не может создать. «Время обязано быть милостивым к ней», — думал Дикон, вспоминая лицо бывшей возлюбленной.

Он слышал о грядущей помолвке Сесилии и Чипа Эшфорда. Он помнил Чипа Эшфорда с детства. Богатый, известный, первоклассный бездарь. Если Сесилия с ним встречается, значит, она сильно изменилась. Зато мистер и миссис Морган могут гордиться дочкой — она наконец-то нашла мужчину под стать им.

Подъехав к отелю, Дикон удивился увидеть на парковке автомобиль Шейна. Загнав «корветт» в гараж, он вышел навстречу дорогому другу и бизнес-партнеру.

В школьные годы у Дикона не было друзей. Лишь когда он стал скупать ретроавто для реставрации, на него обратил внимание Шейн Дельградо. А когда Шейн купил у него отреставрированный вишневый «форд» 1975 года, Дикон был искренне счастлив. Так завязалась их крепкая дружба. Совместные бизнес-проекты пришли чуть позже.

— Что привело тебя сюда сегодня? — спросил Дикон Шейна, обнимая друга за плечо.

— Желание пропустить с тобой по стаканчику виски, — широко улыбнулся Шейн. — Работа идет сама собой, никаких вопросов нет, так что можем расслабиться. Завтра Сесилия Морган представит совету чертежи по твоим рекомендациям. С учетом ее репутации, надеюсь, ты быстро все одобришь. А значит, открытие отеля не за горами.

Дикон похлопал друга по спине.

— Не будь я уверен в Сесилии, я бы тебе ее не посоветовал, — сказал он, когда они поднимались по массивным каменным ступенькам к входу в отель. — Ты уже обедал?

Шейн кивнул.

— Да, — протянул он. — Моя ненаглядная Бренди постоянно меня кормит. К концу года буду весить сто пятьдесят килограммов.

Дикон рассмеялся.

Они вошли в кабинет Шейна, и он налил два стакана виски со льдом.

— Везет тебе, — ответил Дикон. Конечно, он знал о романе Шейна с блондинкой Бренди Лоулесс — владелицей близлежащей фермы «Хоуп стрингс». О ее кулинарных талантах ходили легенды. — Хотел бы я такого личного повара, как Бренди.

— Неужто тебя не устраивает французская кухня? Или ты недоволен француженками?

Дикон был доволен и тем и другим. Женщины всей Франции выстраивались в очередь, чтобы провести с ним ночь. И это тешило его гордость, уязвленную расставанием с Сесилией. Для него ни одна из женщин в мире не шла ни в какое сравнение с ней. Но об этом он не скажет даже Шейну.

Они сидели в кожаных креслах, пили виски и разговаривали. Общение не о работе давно стало редкостью для обоих.

— Могу я задать вопрос? — спросил Шейн.

— Само собой.

— Ты же знал, что Сесилия специализируется на детской мебели, правда?

Дикон напрягся. Он догадывался, к чему клонит Шейн. Шейна интересует причина, по которой Дикон выбрал на проект Сесилию.

— Конечно. А еще я знал, что она превратила свою маленькую фирму в крупный мебельный гигант.

— С этим я не спорю. Но нанимать ее под реставрацию «Беллами» — это большой риск. Хотя бы потому, что они с Бренди друг друга недолюбливают. А что, если за шантажами и впрямь стоит Сесилия со своими подружками? Знаешь, во сколько нам обойдется такая репутация?

— Знаю, — спокойно ответил Дикон. — Но пока что мы попросили у нее лишь дизайн-проект. У нее и у двух других фирм. Если что-то пойдет не так, мы поблагодарим ее за уделенное нам время и распрощаемся.

Шейн с прищуром посмотрел на друга. Он явно подозревал, что у Дикона есть свои причины привлечь Сесилию к проекту. Вот только сам Дикон не знал, есть у него эти причины или нет.

— Два других дизайн-проекта мы уже забраковали, — сказал Шейн. — Проект Сесилии последний. Если нам не подойдет и он, мы потратим время на поиск других дизайнеров. А в отеле уже бронируют номера. Любая задержка будет стоить нам денег.

Но Дикон лишь молча кивнул. Он и так прекрасно знал все риски. Но почему-то ему хотелось попробовать. Возможно, он лишь искал повод снова увидеться с ней.

— Успокойся, Шейн, — сказал Дикон после долгой паузы. — Проект будет закончен вовремя и без лишних издержек.

— Откуда такая уверенность?

Дикон развел руками, словно собирался сказать что-то очевидное:

— За всю жизнь Сесилия ни разу не оступилась. Вряд ли она захочет испортить свою безупречную репутацию.

Глава 2

Сесилия сделала шаг в конференц-зал и замерла. Она узнала этого мужчину. Его золотисто-зеленые глаза будто откинули ее на много лет в прошлое. Не может быть, чтобы Дикон Чейз — ее первая любовь — сидел во главе совета директоров рядом с Шейном Дельградо. Все эти годы она избегала любой информации о нем. Не искала его в Интернете, не спрашивала о нем знакомых. Сесилия знала, что ей лучше держаться подальше от Дикона Чейза. А теперь он сидит здесь, и от него зависит ее будущее.

Натянув улыбку, она кивнула и заняла свое место возле широкого экрана.

— Добрый день всем, — начала Сесилия. — Во-первых, спасибо вам всем за возможность презентовать свой дизайн-проект отеля «Беллами». Лично я им абсолютно горжусь и надеюсь, вы разделите мои чувства.

Изо всех сил стараясь не смотреть на Дикона, она чувствовала на себе его ледяной взгляд. Да, этот мужчина имел все причины ее ненавидеть.

Сесилия знала, что в проекте «Беллами» у Шейна есть теневой партнер. Но что это Дикон Чейз — в это было сложно поверить. Как и в то, что он так изменился. Из субтильного подростка Дикон превратился в широкоплечего накачанного мужчину в дорогом голубом костюме от-кутюр. Она успела заметить его поджатые губы и две вертикальные морщины между бровями. Его лицо выглядело так, словно он давно забыл про смех и улыбку.

Но Сесилия помнила его таким полным жизни, несмотря на бедное детство. В школьные годы в нем был огромный потенциал. Ей всегда хотелось узнать, какое будущее его ждет. И теперь она это знала — он стал бизнесменом, от которого зависел ее успех.

Она открыла портфель и достала дизайн-проект. Это выступление она репетировала тысячи раз с того дня, как ей позвонил Шейн. На экране появился первый слайд, и Сесилия приступила к презентации.

В планировке отеля было сложно не запутаться. Куда проще рассказывать о тканях, деревянной мебели, стиле и дизайне. В этом Сесилия преуспела и знала, как выделить «Беллами» из ряда других фешенебельных отелей.

Судя по кивкам и одобрительным взглядам присутствующих, она попала в точку. Единственный, кто, казалось, не был впечатлен, — это Дикон. Его глаза пронизывали, как лазер, но лицо оставалось непроницаемым.

— У кого-то есть вопросы? — спросила она, оглядывая конференц-зал.

Когда ответа не последовало, поднялся Шейн и подошел к ней. Он взял ее за руку и с деловой улыбкой произнес:

— Большое спасибо, Сесилия. Не знаю, как мои коллеги, но лично я впечатлен. Конечно, нам еще надо будет обсудить услышанное, но скажите: сколько времени вам нужно, чтобы начать проект?

У нее колотилось сердце. То ли от вопроса Шейна, то ли от присутствия Дикона.

— Все материалы для мебели у нас уже готовы, — ответила Сесилия. — Что касается тканей, то мы получим их через день после заказа.

— Открытие отеля запланировано через месяц, — сказал Шейн. — Вы успеете к этому сроку?

В животе Сесилии кольнуло. Через месяц? Даже для работы в три смены это слишком сжатый срок. Двести пятьдесят номеров за месяц! Но она не могла сказать «нет».

— Конечно.

Сесилия старалась смотреть только на Шейна. Но магнетизм глаз Дикона притягивал взгляд к нему. С одной стороны, она хотела услышать его мнение. С другой — боялась.

— Тогда дайте нам десять минут на совещание, — сказал Шейн. — Вы не против попить кофе в лобби?

— С удовольствием.

Убрав дизайн-проект в портфель, Сесилия улыбнулась и вышла из зала. Облегчение было неописуемым, ведь здесь она перестала чувствовать на себе диконовские глаза-лазеры. Впервые за всю карьеру Сесилия сомневалась, стоит ли браться за проект. Может, Дикон специально вовлек ее? Чтобы в итоге бросить, как она когда-то бросила его.

Она налила стакан воды из кулера и села на диван. Ожидание было томительным.

Ровно через десять минут дверь открылась, и директора один за другим стали выходить из зала. Сесилия терпеливо ждала, что ее позовут, и только тогда вернулась внутрь. Единственный, кто остался, был Дикон. Сесилия с трудом удержала профессиональное самообладание. Теперь, когда они одни, он холодно объяснит ей, почему она недостойна столь серьезного проекта.

Однако вместо этого Дикон вежливо улыбнулся и засунул руки в карманы брюк.

— Не буду вас долго мучить, мисс Морган. Совет директоров впечатлен вашей презентацией, и решение было принято единогласно — проект отеля «Беллами» достается вам. Договор о сотрудничестве будет отправлен вам в офис в ближайшее время. Если, конечно, вы сами согласны.

Только идиот не согласится на такое предложение. Но Дикону она не покажет, насколько ей это важно.

— Рада, что угодила уважаемым господам, — сказала Сесилия с наигранным спокойствием. — Тогда буду ждать контракт.

Дикон кивнул:

— Понимаю, что сроки пугают. Поэтому предлагаю вам работать непосредственно в отеле. На первом этаже есть отдел с несколькими кабинетами. Можете занять из них столько, сколько нужно вам и вашим сотрудникам.

Что ж, это и впрямь облегчало задачу. В отеле можно не только работать, но и ночевать, не тратя время на дорогу.

— Спасибо, это очень поможет. — Она несколько секунд помолчала, прежде чем продолжить. — Могу я кое-что спросить?

Дикон поднял одну бровь:

— Разумеется.

Сесилия знала, что подобные предложения нужно брать и бежать. Но ей было любопытно, почему выбор пал именно на нее.

— Я очень благодарна за такую возможность. Но почему уважаемые господа выбрали именно нас? Ведь наша специализация — это детская мебель и игрушки.

Дикон кивнул, а затем несколько секунд обдумывал ответ.

— Мы с Шейном были уверены в высоком качестве вашей работы. Всем известно, что «Ту зе мун» предоставляет лучший дизайн для детских комнат. У нас не было сомнений, что вы способны предложить такой уровень не только детям, но и обеспеченным взрослым. Вот почему вас выбрали, Сесилия. Не более того.

Сесилия успела заметить, как в его глазах промелькнула тень обиды. Да, через секунду они вновь были холодными и безразличными, но та мгновенная печаль не осталась незамеченной.

— Теперь прошу меня простить, — сказал Дикон и оставил ее в конференц-зале одну.

Сесилия ощущала легкую дрожь. Дикон считал ее профессионалом в бизнесе, но абсолютным дилетантом в любви. Это явственно читалось в его взгляде. Он и впрямь нанимал ее только ради дизайн-проекта.

«Не более того».

Дикон уже знал, что совершил ошибку. Как только Сесилия показалась на пороге конференц-зала «Беллами», он почувствовал себя так будто его ударили в солнечное сплетение, но постарался сохранить хладнокровие, как и положено бизнесмену. У бегунов, только что пробежавших марафон, сердце и то бьется медленнее.

Напрасно он полагал, что время выработало в нем иммунитет к Сесилии.

Она была одета в светлый деловой костюм, акцентирующий внимание на каждом изгибе ее женственной фигуры. Дикон помнил ее точно такой и совершенно другой одновременно. Но он так же, как раньше, не мог отвести взгляд от ложбинки между ее грудей, открываемой расстегнутой сверху рубашкой. Впрочем, в этот раз это играло ему на руку — так было проще не смотреть ей в лицо.

Дикон сразу понял, что он попался. О чем он, черт возьми, думал, возвращаясь в Роял? И вопрос на миллион долларов: зачем он уговорил Шейна привлечь к проекту Сесилию? Теперь было очевидно, что из этой партии ему не выйти победителем.

Дикон не слышал ни слова из ее презентации. Он вспоминал ночи, проведенные с ней на заднем сиденье старого пикапа. И то, как два месяца он откладывал деньги, чтобы купить бутылку вина на ее день рождения.

Теперь он мог думать только о ее обнаженном теле. О том, как она лежит под ним, полная желания. Как он утопает в ее волосах, втягивая полными легкими ее запах. Они встречались всего полгода, и это были не лучшие полгода в жизни Дикона. Тогда он не знал, где искать себя в этой жизни. Тогда он вообще знал лишь одно — что Сесилия должна стать частью его будущего. Он не считал, сколько раз они занимались любовью, но им всегда было мало.

Нет, Дикон не слушал ее презентацию. Он изо всех сил сжимал ручки кожаного кресла, стараясь успокоиться. Если бы презентация закончилась раньше, он бы не смог встать и поблагодарить ее. Иначе вышел бы конфуз.

Он как будто снова превратился в неуверенного школьника. Давно забытые комплексы внезапно проявились с новой силой. Из головы не выходило воспоминание об их последнем разговоре. Тогда Сесилия сказала, что им нужно расстаться. Причину Дикон не знал до сих пор.

Конечно, Морганы желали своей дочери другую партию — это было ясно. Он из бедной семьи, зарабатывал на жизнь тяжелым ручным трудом. Дикон знал, что Брент и Тилли Морган прочили дочке в мужья Чипа Эшфорда — в то время капитана местной команды по американскому футболу. Его-то, несомненно, ждало безоблачное будущее.

Но Дикон вернулся в Роял не за тем, чтобы соблазнять Сесилию. Его цель — доказать всей местной элите, что он ничем не хуже. Что при своем нищенском прошлом он сможет создать здесь империю быстрее, чем они унаследовали свои миллиарды. Он вернулся доказать Сесилии, что она ошиблась. И доказать это ее родителям.

Выполнив эту миссию и открыв новый отель, он вернется в Европу и забудет об этих напыщенных и таких незначительных жителях городка Роял, штат Техас.

Но теперь становилось ясно — так просто забыть Сесилию не получится. К тому же теперь она, как назло, будет работать в отеле каждый день вплоть до торжественного открытия.

Что делать?

Дикон шел в кабинет, любезно выделенный ему Шейном, и чувствовал себя последним идиотом. Он как будто бежал, стараясь спрятаться от Сесилии. Взрослый, солидный бизнесмен просто не может чувствовать себя таким неуверенным в себе!

Едва он опустился в кресло, в дверь вошел Шейн.

— Успешный день, скажу я тебе. Может, поедем в «Техасский клуб», отметим большое событие?

Дикон изогнул брови дугой. Он ни разу не был в этом легендарном заведении.

— Я не являюсь членом «Техасского клуба», — сказал он. — И уверен, многие не хотят, чтобы я им становился.

Шейн отмахнулся:

— Начнем с того, что ты мой гость. А в клубе мало кто может сказать мне слово поперек. К тому же в последнее время все слишком заняты скандалами с Мэвериком. Ты вообще слышал, что бильярдную клуба недавно переделали в комнату матери и ребенка?

Дикон слышал об этом. Он считал абсурдом уже то, что три года назад в клуб вообще начали пускать женщин.

— И все же я откажусь, — сказал он. — Я хочу сделать пару звонков, и на сегодня с меня хватит общения.

Шейн улыбнулся:

— Как скажешь. Но когда-нибудь я все же заманю тебя в «Техасский клуб», так и знай.

— Зачем? Мне совсем не интересно сидеть в кругу людей в ковбойских шляпах, говорящих о коровах и лошадях.

— Во-первых, — загнул один палец Шейн, — в клубе готовят самые вкусные в мире стейки. Во-вторых, — он загнул второй палец, — бармены разливают там самый сбалансированный сухой мартини. В-третьих, о чем бы ни были разговоры, в клубе собирается весь цвет здешнего общества.

Дикона не привлекало ни первое, ни второе, ни третье.

— Во всем городе я общаюсь только с тобой, Шейн, так что я пас. Можешь съесть мою долю самого вкусного в мире стейка.

Наконец Шейн сдался, кивнул и пожал другу руку. Когда дверь за ним закрылась, Дикон облегченно вздохнул. Основная причина, почему он избегал посещения клуба, — это Сесилия и Чип. Он знал, что оба они являются членами клуба, и меньше всего желал встречи с ними. Особенно после сегодняшней презентации.

К новой встрече с Сесилией нужно основательно подготовиться. Она должна серьезно пожалеть, что когда-то его бросила.

Глава 3

Сесилия вернулась в офис с головной болью. Ей бы взять пару дней выходных, но крайне сжатые сроки проекта «Беллами» делали это невозможным.

Зато Симоне было как будто все равно. Сесилия любила Симону — свою лучшую подругу — и всегда поражалась ее змеиному спокойствию.

— Слышала последние новости? — спросила Симона.

Сесилия бросила вещи на стол своего кабинета и рухнула в мягкое кресло.

— Нет, какие?

Симона потерла ладони и присела на угол стола.

— В общем, — начала она, — Мэверик опять дал о себе знать. Утром он разослал сообщение всем членам «Техасского клуба».

Сердце Сесилии пропустило пару ударов. День выдался настолько напряженным, что она забыла проверить сообщения на телефоне. Неужели, даже получив деньги, Мэверик раскрыл ее тайну?

— Что же он такого написал?

Симона достала телефон, открыла сообщения и передала Сесилии. Послание было коротким и предельно расплывчатым:

«Кое-кто в «Техасском клубе» не тот, за кого себя выдает».

Сесилия отдала телефон подруге, театрально изобразив безразличие:

— Тоже мне новость! Половина членов клуба живет двойной жизнью.

— А все нападки по-прежнему на нас, — недовольно подметила Симона.

— Зато теперь у меня есть алиби. Целых пятнадцать свидетелей подтвердят, что во время отправки сообщения я проводила презентацию.

Симона пожала плечами:

— Его могла отправить я или Наоми. Ведь для людей мы твои сообщницы. А знаешь, я даже рада, что появился этот Мэверик. В Рояле стало совсем скучно последнее время. После торнадо вообще никакого движения.

— То есть торнадо для тебя — хорошая новость?

Сесилия закатила глаза к потолку:

— Да что с тобой сегодня? Ты сама на себя не похожа. Такая зануда.

«Потому что Мэверик добрался до меня! — хотела прокричать Сесилия. — Потому что это сообщение обо мне!»

— Я просто перенервничала и устала, — сказала вместо этого она.

— Ладно, давай в подробностях, как все прошло?

— Хорошо. Слава богу, Шейн не притащил с собой Бренди. Зато… — Сесилия задумалась. — Зато его теневым партнером оказался Дикон Чейз.

— Дикон Чейз, Дикон Чейз, — повторила Симона. — Откуда я знаю это имя?

— Оттуда, что это мой первый парень! — выпалила Сесилия.

Глаза Симоны округлились до размера кофейных чашек.

— Чего-чего? Тот самый Дикон Чейз? С которым ты потеряла невинность?

Сесилия нервно огляделась по сторонам — не слышит ли кто этот разговор? Она встала с кресла, подошла к двери, выглянула наружу. И снова закрыла дверь.

— Да, Симона, и не надо об этом кричать. Я же сказала, Дикон — мой первый парень.

Не самые радужные воспоминания, учитывая, что Дикон вернулся в город. Он был не просто ее первым парнем. Дикон Чейз — ее первая любовь.

— Чип в курсе, что он в городе? — спросила Симона.

— А что, есть разница? В то время мы с Чипом еще не встречались.

Симону не убедил такой ответ:

— Да, но ты его любила, и Чип это знает. Если Дикон вернулся в Роял навсегда, вряд ли Чип сможет спать спокойно.

Сесилия знала, что эгоизм Чипа больше, чем у всех жителей Техаса, вместе взятых. Дикон для Чипа — низший сорт людей. Для него такие мужчины не конкуренты и никогда ими не будут.

— Ему все равно, — заверила Сесилия подругу. — Я согласилась выйти за него замуж, так что Дикон ему не опасен.

Но Симона отрицательно покачала головой:

— Он был ему не опасен тогда. А не сейчас, когда Дикон — партнер Шейна… Подумай сама.

Но об этом Сесилия не думала. И думать не хотела.

— Дикон не задержится здесь надолго, — уверенно сказала она. — После открытия отеля он вернется во Францию. К слову, мне пора собираться. Мы с Чипом идем в «Техасский клуб» обмывать наш контракт.

— Отлично. Да и мне пора. Мы с Наоми на пару дней летим в Лос-Анджелес на модный показ. Если Мэверик что-нибудь отчебучит в наше отсутствие, дай знать.

Видимо, для Симоны загадочный шантажист — что-то вроде развлечения. До недавнего времени новости о нем несильно беспокоили и саму Сесилию. Зато теперь…

В своем последнем сообщении он явно намекал на нее. Утром она перевела ему деньги, но Мэверик не оставил ее в покое. Этого она и боялась. Однажды поддавшись шантажу, попадаешь в замкнутый круг. Будет неудивительно, если вечером он потребует перевести еще двадцать пять тысяч, а то и больше. Сесилия знала, что нужно менять стратегию, но как?

Единственный способ его остановить — самой рассказать правду. Но отец четко выразил свою позицию. Другое дело — семья Чипа. У них были связи в самых сильных и тайных кругах. Если она признается Чипу, Эшфорды раздавят Мэверика, как букашку.

Если, конечно, захотят.

Но Сесилия уже решилась. Она расскажет Чипу все, пока дела не пошли совсем плохо. Чип — ее единственный спаситель.

Когда Сесилия подъезжала к «Техасскому клубу» на своем БМВ, колени ее дрожали. Конечно, клуб — не самое подходящее место для таких откровений, но времени не оставалось.

Она увидела Чипа за дальним угловым столиком в обеденном зале. Молодой швейцар, как всегда, сопроводил ее до столика. Чип встал, обнял и поцеловал Сесилию в щеку:

— Привет, котенок. Ты опоздала. Я уже начал переживать.

Садясь в кресло, Сесилия взглянула на часы — ровно половина шестого. Но сегодня ей не до споров.

— Прости, задержалась с Симоной. Они с Наоми летят в Калифорнию.

Чип сел напротив и улыбнулся:

— И чем же она тебя задержала?

Сесилия серьезно обдумала свои слова:

— Давай сначала закажем, а потом я…

— Я уже все заказал, — перебил Чип. — Тебе овощи на гриле. Ты ведь не хочешь располнеть перед свадьбой.

Сесилия пыталась проглотить свой гнев. Она ненавидела, когда Чип принимал решения за нее. Особенно когда это касалось ее веса, который вообще-то был в полном порядке. Эта его привычка — краеугольный камень всех проблем в их отношениях. Сесилия боялась, что после свадьбы будет только хуже. Если раньше она во всем старалась ублажить своих родителей, то теперь к ним добавится еще и муж.

— Что ж, тогда сразу к делу, — сказала она, игнорируя комментарий Чипа. — Симона сказала, что Мэверик шантажирует кого-то нового.

Чип кивнул. Как раз в этот момент официант принес ему стакан джина с тоником, а Сесилии — бокал белого вина.

Который она не заказывала.

— Я слышал, но не обратил внимания, — сказал Чип с долей пренебрежения. — А Симоне что с того? Или она и есть его новая жертва? Честно говоря, я не удивлюсь. У твоих подруг уникальный дар влипать в неприятности.

Под столом Сесилия сжала кулаки. Нужно срочно выпить вина — пусть даже белого, хотя она предпочитала красное. Сделав большой глоток, она подождала, пока вино приятно растечется внутри… и сказала:

— Нет, Мэверик шантажирует меня.

— Что? — Чип привстал и завис над столом. — Котенок, прошу тебя, тише. Вокруг люди. — Он осмотрел зал испуганным взглядом. К счастью, для ужина в «Техасском клубе» было слишком рано. А за единственным занятым столиком оживленно о чем-то беседовали посетители, даже не глядя в их сторону. — О чем ты говоришь? — чуть ли не шепотом спросил Чип, убедившись, что их не слышат.

Подыгрывая ему, Сесилия пригнулась над столом и приглушенно проговорила:

— Он прислал мне сообщение. Похоже, ему известна одна тайна из моего прошлого, и он меня ей шантажирует. Признаться, я уже перевела ему крупную сумму. Но, судя по новостям, он не унялся.

Лицо Чипа словно окаменело. На нем не было ни капли сожаления, на которое рассчитывала Сесилия.

— Что еще за тайна? Ты же говорила, что в твоем прошлом нет темных пятен. Это очень важно для будущей жены сенатора. Сесилия, на кону моя карьера.

Сесилия вздохнула. Как в этом разговоре вдруг всплыла его карьера?

— Я понимаю, — сказала она. — Но это скорее тайна моих родителей, чем моя. Я тут лишь невольный участник.

Взгляд Чипа требовал продолжения, но Сесилия сомневалась. Тринадцать лет она не говорила этих слов. Тринадцать лет назад она призналась в этом Дикону. Но Чип — это не Дикон.

— В общем, меня удочерили, — прошептала она.

Чип так резко отвернулся в сторону, словно Сесилия дала ему пощечину.

После долгой паузы он спросил:

— Почему ты не сказала мне сразу?

От такой реакции Сесилия машинально стиснула зубы. Она уже понимала, что совершает ошибку.

— Потому что это была тайна от всех. Морганы удочерили меня, когда мне было всего несколько недель. Они хранили это в тайне, чтобы никто не знал о моей матери.

— А что не так с твоей матерью?

— Она была наркоманкой. Меня у нее забрали, когда мне было две недели. А через полгода она умерла от передозировки.

Лицо Чипа приняло злобное выражение.

— Твоя родная мать была наркоманкой?

Ох, если бы было возможно стереть ему память последних двух минут!

— Да, — сказала Сесилия. — Мою родную мать сгубили наркотики.

Но Чип ее уже не слышал.

— Поверить не могу, что ты мне не сказала. — Его лицо было красным от раздражения. Сесилия ни разу не видела таким своего сдержанного и такого воспитанного жениха. — Я думал, мы с тобой одного круга. Не зря же я предложил тебе стать моей женой. А выходит, ты самозванка. Как можно было согласиться стать моей женой с таким скелетом в шкафу?

Сесилия открыла рот от изумления. Она знала, что новость шокирует Чипа, но чтобы он перешел к оскорблениям?

— Я не самозванка, Чип. Ты всю жизнь меня знаешь. Меня воспитали Морганы в том же дворе, где жил ты. Мы учились в одной школе. Я никакого отношения не имею к своей биологической матери.

Чип отрицательно покачал головой:

— Можешь говорить все, что хочешь, но ложь есть ложь.

Кровь уже кипела в венах Сесилии.

— Чип, я не обманывала тебя. Просто родители решили, что…

— Спасибо Мэверику, — перебил Чип. — Без него я бы так и не узнал, кто ты.

Сесилия не знала, что делать с навернувшимися на глаза слезами. Неужели это конец? Она не могла поверить, но, видимо, все к тому шло.

— Чип…

— Нет, — отрезал он. — Не надо плакать и строить из себя жертву. Прости, Сесилия, но свадьба отменяется. Я не разрушу карьеру из-за женщины, которая меня предала.

Сесилия посмотрела на свое обручальное кольцо: крупный бриллиант в платиновой оправе играл в свете ламп «Техасского клуба». Это кольцо никогда ей не нравилось, но она молчала. Представители высшего общества редко могут похвастаться хорошим вкусом. Они любят вычурность, аляповатость, дороговизну. Сесилия сняла кольцо и протянула через стол.

Приняв свой собственный подарок, Чип положил кольцо в карман:

— Спасибо за понимание.

Обида в душе Сесилии уступила место невольной агрессии. Разве могла она представить такую реакцию своего мужчины?

— Надеюсь, я могу рассчитывать, что это останется тайной? — холодно спросила она.

Брезгливо отмахнувшись, Чип встал из-за стола:

— Какой мне резон об этом рассказывать? Я и так потерял на тебя много времени. Скажи официанту, чтобы записал ужин на мой счет.

С этими словами он развернулся и зашагал к выходу, оставив Сесилию одну с бокалом вина и корзинкой хлебных палочек. Ужин закончился, так и не начавшись.

Сесилия смотрела на пустое кресло перед собой и понимала — душа ее не ранена. Она никогда не любила Чипа. Их отношения были скорее стратегией двух именитых семей. И все же это подло — бросать женщину вот так, не в самый легкий момент ее жизни.

Но Сесилию больше волновал другой вопрос. Слух об их размолвке разлетится со скоростью молнии. Если Чип сдержит слово, то какую причину он озвучит своим близким?

Как ни крути, тайна ее рождения все равно всплывет на поверхность. Роял — из тех городков, где все суют нос в чужие дела. А когда история с матерью-наркоманкой станет достоянием общественности, что будет с ее родителями? Всю жизнь они жили за искусно созданным фасадом. Сможет ли узкий круг их друзей и бизнес-партнеров простить их за многолетнюю ложь?

Слишком много событий для одного дня. Сесилия достала из кошелька деньги — достаточную сумму, чтобы покрыть счет и чаевые, — и вышла из-за стола.

Сев в машину, она откинула мягкую спинку сиденья и легла. Сейчас ей больше всего на свете нужны подруги. Но Симона и Наоми уже на пути в Калифорнию. Поговорить с родителями — плохая идея. Они будут подавлены их разрывом с Чипом больше, чем она сама. Сесилия любила своих родителей, но для них всегда был важнее внешний облик, чем внутренняя составляющая. Она никогда этого не понимала. Как отреагирует мама? На что она пойдет, чтобы вернуться в круг доверия семьи Эшфорд?

Но самой Сесилии было плевать на Эшфордов. Сейчас в ее жизни нет места тем, кто не принимает ее такой, какая она есть.

Выезжая с парковки, Сесилия почему-то повернула налево, а не направо. Не домой. Но слева ничего нет, одна долгая дорога. Видимо, мозг предлагал ей просто ехать вперед и ни о чем не думать. Голове нужно было остыть.

И действительно, не проехав и пять километров, Сесилия вдруг осознала, что все это только к лучшему. Возможно, Мэверик невольно оказал ей услугу. Лучше было разойтись с Чипом до свадьбы, чем потом волочить эти жуткие судебные тяжбы, деля имущество при разводе. И слава богу, что она не успела зачать. Чип так же легко отказался бы и от детей, узнав, что их бабушка умерла от передозировки.

Возможно, это была истерика, но Сесилия захохотала. Больше всего на свете она хотела завести собственную семью. Она обожала родителей, но высокие стандарты Морганов часто так раздражали! Сесилия всю жизнь старалась быть идеальной для них, а не для себя. А что будет, если она оступится и вдруг станет другой? Мало ли таких примеров? Будут ли Морганы любить и защищать свою другую, неидеальную Сесилию?

Справа вдалеке появился старый особняк семьи Уинстон. И в нем, на удивление, горел свет. Сесилия сбавила скорость. Она не знала, что кто-то купил этот дом. Уже много лет здесь никто не жил, но теперь кто-то однозначно находился внутри.

Сама не зная зачем, Сесилия свернула на щебенчатую дорогу, ведущую к особняку. Что, если здесь — тайное прибежище Мэверика?

Возле дома стоял отреставрированный кабриолет «корветт» 1965 года. Сесилия мало что понимала в ретроавтомобилях, но сразу узнала эту машину. Она была изображена на плакате, висевшем в комнате Дикона. Вишневый кабриолет «корветт». Машина мечты его детства.

В какой бы стране мира она ни увидела эту машину, она бы поняла — за рулем едет Дикон Чейз. А сейчас Сесилия поняла совсем другое. Ничего она не хочет больше, чем оказаться внутри старого особняка Уинстонов.

Дикон знал ее тайну. Тогда, давным-давно, будучи безгранично влюбленными друг в друга, они делились всеми своими секретами. Сесилия даже показала ему фотографию своей родной матери. Ту, что когда-то ей передали родители. На фото женщина держала в руках девочку-младенца, которую через неделю заберут у нее органы опеки.

Сесилия часто изучала эту фотографию. Она искала, что у них общего с матерью, а что нет. У этой женщины на фото была необъяснимая, почти мистическая улыбка. Оставаясь одна, Сесилия пыталась разгадать загадку этой странной улыбки.

Дикон ее не осудил. Дикон принимал ее любой — и богатой, избалованной дочкой семьи Морган, и бедным отпрыском героиновой наркоманки. Дикон все равно ее любил.

Сейчас, в это конкретное мгновение, Сесилия мечтала о таком принятии. Не колеблясь ни секунды, она припарковала машину у дома, поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Она не знала, как отреагирует Дикон на ее появление, но, судя по его утренней реакции, никак.

Полминуты спустя Дикон открыл дверь. Из одежды на нем была лишь пара голубых джинсов. Сесилия еще утром заметила, каким крепким стало его тело. Но она и представить не могла, какие мускулы скрывал его дорогой костюм. Перед ней словно стояла ожившая статуя древнегреческого атлета. На животе — шесть четких кубиков, грудь прокачана и покрыта золотисто-каштановыми волосами, которых не было в те далекие годы. Руки Сесилии буквально чесались от желания обнять его и ощутить, каким он стал на ощупь.

Когда их взгляды встретились, Сесилия уже приняла решение. И прежде чем Дикон успел поздороваться, она бросилась к нему в объятия.

Глава 4

Подходя к двери, Дикон меньше всего ожидал увидеть на пороге Сесилию. Иначе он надел бы рубашку.

А может, и нет.

Как бы то ни было, он открыл дверь и увидел взгляд серых соблазнительных глаз из прошлого. Сесилия уже не выглядела такой самоуверенной, как во время презентации. Ему даже показалось, что в этих прекрасных глазах стоят слезы. Но Дикон не успел спросить, что случилось. Потому что Сесилия набросилась на него с объятиями и поцелуями.

Он не успел среагировать. Тем более это была самая желанная женщина в его жизни. Их утренняя встреча разожгла в нем когда-то погасший огонь. Огонь, отодвинувший на задний план все обиды и злобу. По крайней мере, на время. Дикон не знал, что привело ее к нему в этот вечер, но он был ей благодарен.

А она продолжала целовать его своим горячим, требующим взаимности ртом. Это был другой, качественно новый поцелуй, совсем не похожий на нежные, осторожные поцелуи школьных лет. Теперь Сесилия — взрослая женщина. Она точно знает, чего хочет и как это получить.

Она запустила пальцы ему в волосы, притягивая его голову ближе. Сама она прижималась телом к его голому торсу. Дикон чувствовал объем ее полного бюста на своей груди. Когда ее язык проник к нему в рот, он невольно издал стон. Неужели Чип Эшфорд научил ее этому? Сейчас такая догадка казалась омерзительной — противной настолько, что Дикон разомкнул этот неожиданный поцелуй.

Он отошел на два шага назад и выставил вперед ладони:

— Сесилия, что ты делаешь? Разве ты не должна быть сейчас с твоим богатым маменькиным сынком в «Техасском клубе»?

Сесилия молча подняла руку, демонстрируя пустой безымянный палец. Но утром Дикон точно видел на нем обручальное кольцо с огромным бриллиантом. Она что, отменила свадьбу за эти несколько часов? Интересное развитие событий. Но это просто не может быть связано с его приездом в город. Сесилия бросала Чипа ради него только в его собственных эротических фантазиях.

— Мне можно войти? — спросила она, глядя из-под своих длинных золотистых ресниц.

У Дикона не повернулся бы язык ответить отказом.

— Конечно.

Он отошел еще на два шага. Что заставило Сесилию оставить Чипа и приехать к нему? Но прежде чем Дикон успел сказать еще хоть что-то, она вновь на него накинулась.

На этот раз у него не было причин ее останавливать. Продолжая целоваться, они продвигались по коридору. В какой-то момент Дикон поднял Сесилию на руки и понес. Она держалась за него крепко и так же крепко целовала его губы.

Дойдя до спальни, он аккуратно посадил ее на край огромной кровати. Не медля ни секунды, Сесилия принялась расстегивать ремень на его джинсах.

У Дикона было много вопросов к происходящему. Но только идиот станет задавать вопросы в такой ситуации, вместо того чтобы принять все как подарок судьбы.

Когда Сесилия принялась расстегивать его ширинку, Дикон ее остановил:

— Я сам.

Сесилия лишь улыбнулась и стала расстегивать блузку. Пуговицу за пуговицей. Сантиметр за сантиметром обнажая свою кремовую кожу, которой Дикон всегда восхищался. Сесилия — одна из немногих женщин, чью фигуру он считал идеальной. Ее кожа как у фарфоровой куклы — гладкая… ровная… идеальная.

Дикон помнил, как трогал эту шелковую кожу ладонями — грубыми и мозолистыми от ремонта бесконечных машин. Когда она скинула блузку, ему до боли захотелось дотронуться до нежного сатина ее белого бюстгальтера. Но еще больше — к тому, что находилось под ним.

Сесилия тяжело дышала, и пышная грудь ее едва не вываливалась из чашечек. Она встала и расстегнула молнию на своей узкой юбке. Дикон сделал шаг назад. Юбка упала на пол с ее покатых бедер. От вида полуобнаженной Сесилии сводило мышцы. Она так же красива и идеальна, как тринадцать лет назад. Только теперь это взрослая, сформировавшаяся женщина со всеми изгибами и формами, которые так ценят мужчины. В то время Сесилия была его первой и единственной женщиной. Ему не с кем и не с чем было ее сравнить. Тогда он действовал по наитию, как и она. В те школьные годы он не смог бы совладать с Сесилией, которая стояла перед ним теперь.

Продолжая смотреть на Дикона пристальным взглядом серых глаз, она занесла руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Ее полные груди были увенчаны возбужденными клубнично-красными сосками — точно такими же, какими он их помнил. Тринадцать лет — слишком долгий срок, чтобы ждать. Не в силах больше терпеть, Дикон подошел и обхватил ее бюст. Ощущая ладонями твердые соски, он сжимал и массировал ее чувствительную плоть.

Сесилия возбужденно вздыхала. Она отдавалась его прикосновениям, закидывая голову назад. Ее золотистые волосы волнами спадали ей на плечи.

— Да, — шептала она. — Трогай меня, Дикон. Мне это нужно, как никогда.

Дикон не отвечал. Вместо ответа он нагнулся и прильнул губами к ее соску. Он ласкал его языком, руками сжимая ягодицы Сесилии. А она порывисто дышала и вздрагивала всем телом. Он притянул ее к себе и скользнул рукой под нежный шелк ее трусиков.

Дикон удивился, что она была полностью выбрита. Его пальцы беспрепятственно нащупали ее чувственные половые губы и эпицентр наслаждения между ними. Сесилия издала стон и слегка присела ему на руку. Дикон продолжал ее трогать, одновременно лаская сосок. Он водил и водил по ней пальцем — снова и снова, пока Сесилия не закричала и не упала ему на плечи. Такая дикая и страстная, какой он ее еще не знал.

Это возбуждало.

Когда приятная дрожь в ее теле прекратилась, Дикон аккуратно уложил ее на кровать. Полузакрытыми от наслаждения глазами Сесилия смотрела, как он расстегнул и снял джинсы. Сразу вместе с черными трусами-боксерами. Она видела, как он подошел к тумбочке, достал презерватив и натянул его на свой эрегированный член. Затем он встал у ее раздвинутых ног и потянул за трусики. Мгновение спустя Сесилия лежала перед ним полностью обнаженная.

Дикон смотрел ей прямо между ног, и глаза его краснели от предвкушения. Он так долго ждал этой минуты. Эту картину он представлял каждую ночь с момента их расставания. Их последний секс случился перед выпускным балом. Тогда он не знал, что через день Сесилия помашет ему рукой. Он не знал, что обнимает ее в последний раз. Последний раз целует. Последний раз видит ее голое тело.

— Пожалуйста, — взмолилась Сесилия. — Не заставляй меня ждать.

Дикон был рад внять ее мольбам. Он медленно подался вперед и на всю длину вошел в ее влажное горячее лоно. Он стиснул зубы, стараясь не кончить в ту же минуту. Слишком приятно обволокли его член тугие мышцы Сесилии. Внутри ее так же приятно, как когда-то. А может, еще приятнее.

Сесилия подняла ноги и обвила ими его торс. Она тянулась к нему, хватала его за лицо, притягивала его к себе. Дикон начал движение. Сначала медленно, потом быстрее. Ее нежные стоны и крики возбуждали его еще сильнее. И совсем скоро напряжение в теле Дикона достигло апогея.

Но Сесилия хочет его, а он уже на пределе! Нужно вспомнить, что перед ним совсем не та Сесилия, которую он хотел все эти тринадцать лет. Перед ним взрослая, состоявшаяся женщина — по всей видимости, только что разошедшаяся с ненавистным ему ухажером. В ней не было ни грамма той невинности, которую Дикон ассоциировал с ней.

Он знал, что его используют. Она бы никогда не приехала к нему, если бы не порвала с Чипом. Ей, видимо, хотелось забыться и вспомнить — с помощью Дикона — то безмятежное прошлое, когда не существовало никаких проблем. Что ж, ее план сработал.

Но ведь и сам Дикон был доволен. В нежном тепле ее тела он чувствовал, как недавний стресс уступает место другому напряжению — куда более приятному.

А крики Сесилии становились все громче. Она приближалась ко второму оргазму. Значит, скоро и ему можно будет излиться. С этой мыслью Дикон прильнул большим пальцем к ее клитору, и уже через секунду услышал ее оглушительное «Дикон!».

Мышцы ее лона еще крепче обхватили его твердую эрекцию. Подавшись в нее еще три раза — глубоко и жестко, — он сделал это. Издав протяжный стон наслаждения, Дикон излился в дрожащее тело Сесилии Морган.

Сесилия резко открыла глаза. Сердце в груди испуганно колотилось. Она села на кровати и оглядела незнакомую комнату. Несколько секунд она не могла понять, где находится. Но вот разглядела в утреннем свете мебель, кресла, кровать. И мужчину, лежащего на этой кровати.

Кусочки пазла сошлись, и Сесилия все вспомнила. Она переспала с Диконом. Мало того, она набросилась на него! Атаковала! Спасибо ему, что не дал ей от ворот поворот. Какой дурой она бы чувствовала себя тогда.

С первыми лучами солнца вернулся здравый смысл. Сесилия поняла, что при всех плюсах этой ночи совершила страшную ошибку.

Стянув с себя одеяло, Сесилия скользнула с кровати. Бродя по комнате на цыпочках, она собрала свои вещи и вышла в коридор. Здесь она оделась и без единого звука покинула дом. Лишь заведя двигатель машины, Сесилия выдохнула. Слава богу, что Дикон не проснулся. Им не пришлось вместе смотреть в лицо утренней реальности. А эта реальность куда менее романтична, чем вчерашняя.

Оба они были в стрессе, и секс сделал свое дело. Они расслабились. Оставалось надеяться, что это не будет иметь последствий и не отвлечет ее от проекта «Беллами». Сесилии и без того было на что отвлекаться. Разрыв с Чипом, угрозы Мэверика. А нервные клетки, говорят, не восстанавливаются.

Вот только Дикон каждый день будет в отеле, в котором ей придется работать. Как тут не отвлекаться? Нет, еще и жить там она не сможет физически.

Домой Сесилия вернулась с чувством раскаяния. Она жалела о содеянном, несмотря на теплый прием Дикона. Он имел полное право хлопнуть перед ней дверью и послать на все четы ре стороны. Это она его когда-то бросила. Бросила, потому что он был для нее недостаточно хорош. Как она посмела заявиться к нему теперь — без приглашения, да еще и ждать взаимности?

Ей было стыдно.

Она закатила машину в гараж в то время, когда обычно начинал играть будильник. Нет времени обдумывать ошибки. Нужно принять душ, переодеться, выпить двойной кофе с молоком и пулей лететь в отель «Беллами».

Сесилия заехала в офис забрать вещи, необходимые на новом месте. С планшетом на ремне через плечо, с папкой файлов в одной руке и чертежами в другой она вышла в приемную.

— Доброе утро, мисс Морган, — поздоровалась секретарша.

— Привет, Нэнси. Этот месяц я буду работать в отеле мистера Дельградо и мистера Чейза. Скажи всем, что телефон и компьютер у меня с собой, так что пусть звонят и пишут.

Когда Сесилия подъехала к отелю, грузовик маляров стоял у входа. Значит, они уже начали покрывать стальной краской стены первых номеров. К двенадцати должны привезти обои, к часу подъедет бригада клейщиков.

Пока что все шло по расписанию.

Деловая женщина в наушниках проводила ее по коридору в директорское крыло. Она объяснила, что здесь находятся кабинеты владельцев, кабинет управляющего, кабинет главного администратора, кабинет заведующего питанием…

И один пустой кабинет, не занятый пока что никем.

— Мой, — заключила Сесилия и поблагодарила деловую женщину в наушниках.

Она открыла дверь и включила свет. В кабинете было уютно и предельно практично. Стол, кресло на колесиках и книжная полка. Ничего лишнего. Значит, можно разгрузить вещи и начать делать важные звонки. Ткани, мебель и обои — это только начало. А еще двести пятьдесят одинаковых настенных ламп и столько же напольных, тысячи метров ковров, керамическая плитка. И все это должно быть здесь… как обычно — вчера.

Сесилия разбирала вещи, когда раздался первый звонок. Звонила Наоми из Калифорнии.

— Привет, моя девочка, как там Лос-Анджелес?

— Красота! — отвечала Наоми. — Нам очень повезло с погодой. Меня уже посещают мысли вообще не возвращаться в Техас. Но я знаю, что вы с Симоной меня убьете.

— Как там показ?

— Черт с ним, с показом, что у вас с Чипом? Вы правда разошлись?

Глупо было надеяться, что слух не разлетится за сутки.

— Да, правда. Но, поверь, мне так даже лучше. У нас слишком разные планы на жизнь.

— То есть это не связано с тем, что кое-кто вернулся в город?

Сесилия закатила глаза:

— Нет, не связано. Чип даже не знает, что Дикон здесь.

— Тогда в чем причина? — не унималась Наоми.

Сесилия не знала, что ответить.

— В том, что мы все равно бы разошлись. Это давно накипело, а вчера просто вырвалось наружу. Я все вам расскажу, когда вы вернетесь.

— Прости, Сиси, что это случилось в наше отсутствие. Ты разошлась с мужчиной, а лучшие подруги улетели развлекаться. Обещаю, по возвращении мы втроем напьемся и устроим тебе такой праздник, что ты обо всем забудешь.

Об этом можно было только мечтать. Сесилии и впрямь хотелось напиться и выговориться. Если бы вчера подруги были рядом, она бы не оказалась в постели Дикона.

— Договорились, — радостно ответила Сесилия.

— Тогда пока! И не забудь про свадьбу Уэса и Изабеллы. С нее тебе не соскочить.

Она помнила про эту свадьбу и про то, что нужно купить подарок. Ей было странно получить приглашение, но Изабелла из тех женщин, кто хочет дружить со всеми. Даже с той, кто разболтал о дочке Изабеллы, само существование которой та держала в строжайшей тайне.

Две недели назад Сесилия согласилась прийти на свадьбу Изабеллы и теперь жалела. Придется ведь объяснять всем в «Техасском клубе», почему они разошлись с Чипом. Но раз обещала, надо идти.

Она едва открыла планшет, как вдруг раздался стук в дверь. И Сесилия вдруг испытала приступ паники. Предчувствие подтвердилось — на пороге стоял Дикон с выражением лица, не поддающимся разгадке. Да, было наивно полагать, что сегодня он закрутится в делах и не зайдет к ней.

— Доброе утро, мистер Чейз. Чем могу помочь?

Дикон поднял одну бровь и покачал головой:

— Значит, вот так, да? Как будто ничего не было?

Сесилия улыбнулась, примеряя маску самой непробиваемой бизнес-леди в мире. И это притом, что в душе она боролась с искушением снова наброситься на него, как вчера у двери дома Уинстонов.

— На работе для меня существует только работа, мистер Чейз.

— А потом?

— А что потом? Признаться, я не знаю, что сказать ни сейчас, ни потом. Могу лишь извиниться за свое вчерашнее поведение. Простите, что нагрузила вас своими проблемами.

Дикон смотрел прямо ей в глаза, словно ища в них правду. Так длилось несколько долгих секунд, но вот он поджал губы и посмотрел в сторону:

— Вас ищет прораб лакокрасочной бригады. Он в лобби.

Не сказав больше ни слова, Дикон пошагал по коридору и завернул за угол. Нежный, внимательный Дикон исчез еще ночью. Ему на смену вновь пришел хладнокровный расчетливый бизнесмен. Сесилия не хотела, чтобы все было именно так. Сейчас ей, как никогда, были нужны его теплота и понимание. Ведь совсем скоро — по милости Чипа или Мэверика — от нее отвернется весь город. А у них с Диконом столько совместных воспоминаний, столько чувств и эмоций. Так думала наивная, брошенная Сесилия Морган. Бизнес-леди Сесилия Морган считала по-другому. Нужно срочно оградить стеной себя, свою работу и репутацию.

И главное, свое сердце.

Глава 5

Каким же дураком нужно быть, чтобы в это поверить! Чтобы убедить себя в том, что их совместная ночь может кончиться по-другому. Занимаясь с Сесилией сексом, Дикон наивно полагал, что она изменилась. Но первое же утро расставило все на свои места.

Прошла неделя с того вечера, как она постучалась к нему в дверь. Каждый день они встречались в отеле и делали вид, что ничего не было. Сесилия старалась не смотреть ему в глаза и говорила с ним только о работе.

А Дикон решил, что не станет за ней бегать. Он не доставит ей такое удовольствие. Закомплексованный подросток давно стал миллиардером и уже не бегает за девочками, как потерянный щенок.

Но за эту неделю Дикон понял одно: Сесилия не жалела о той ночи. Чего стоил один румянец, покрывавший ее щеки, когда он находился где-то рядом. Она жаждала тех наслаждений, которые Дикон мог ей дать. Нет, Сесилия не жалела о той ночи. Она жалела о другом.

О том, что не жалеет о той ночи.

Дикона тоже все устраивало. Они занялись сексом. Умопомрачительным, сводящим с ума сексом. Но все же это был просто секс. Их уже не связывали чувства. О привязанности тоже говорить не приходилось. Да, ему было бы приятно проснуться в то утро и увидеть Сесилию голой в своей постели. Но Дикон проснулся один и теперь благодарил ее за это. Она избавила их обоих от неловких объяснений.

Его беспокоило другое. За эти тринадцать лет он не разлюбил ту юную Сесилию Морган. Она так и осталась для него самым добрым и понимающим его человеком. Когда вся школа и весь город отвернулись от него, с ним осталась только Сесилия.

Но женщина, которая цокала каблуками по гостиничному лобби, мало напоминала ту добрую девочку. Эта женщина решительна, сосредоточенна, сдержанна — почти бесчувственна. Так куда пропала та, настоящая Сесилия?

И все же иногда в ней проглядывалась та милая девочка из прошлого. Обычно это случалось в конце дня, когда стресс и переживания медленно смывали с нее маску бизнес-леди. Тогда Дикон видел Сесилию, которую, видимо, до сих пор любил.

Таким взглядом он и смотрел на нее, когда сзади к нему подошел Шейн.

— Та еще штучка, да?

— В каком смысле? — спросил Дикон.

— Знаешь, мне кажется, Сесилия — жертва противоречий современного общества. Будь она мужчиной, ей бы аплодировали стоя за успех и бескомпромиссный подход к бизнесу. Но она женщина, и за те же качества ее считают бездушной стервой. Та же Бренди частенько называет ее именно так, и не только она. Но не добилась бы Сесилия успеха без этой своей фирменной стервозности.

— Ты так говоришь, будто она не нравится вообще никому в городе, — изумился Дикон.

Ему было удивительно это слышать. В школьные годы Сесилия считалась первой красавицей. Все парни района были в нее влюблены.

— Я не говорю про то время, — словно прочитал его мысли Шейн. — Такую репутацию она заработала в последние годы. Сесилия мало кому нравится, это факт. Особенно в «Техасском клубе». И виновата в этом она сама. Это она не хочет ни с кем дружить. Их развеселое трио пыталось разлучить нас с Бренди. Для них это было чем-то вроде развлечения, понимаешь? По крайней мере, ходили такие слухи. Ну кто захочет дружить с такой особой?

— Это совсем на нее не похоже, — возразил Дикон. — Что с ней такого случилось после моего отъезда?

Но Шейн лишь пожал плечами:

— Не знаю, друг мой. Возможно, ты просто разбил ей сердце.

Дикон сглотнул подступивший к горлу комок:

— Если что, это она меня бросила.

— Значит, потом поняла свою ошибку, долго истязала себя и в итоге превратилась в стерву. Да и союз с Чипом Эшфордом не добавил ей доброты. Уж лучше бы встречалась с тобой.

— Как мило с твоей стороны.

— Ты знаешь, о чем я. Надо впасть в полное отчаяние, чтобы встречаться с таким подонком. Интересно, как к ней будут относиться теперь, после их разрыва? Многие терпели Сесилию лишь из-за жениха-сенатора.

А вот эта тема была куда интереснее Дикону.

— Так ты знаешь, что между ними произошло? — спросил он Шейна, но тот снова пожал плечами.

— Без понятия. Похоже, они оба не распространяются на эту тему. И это само по себе странно. Говорят, родители Сесилии рвут и мечут из-за их разрыва. Долгие годы они лизали Эшфордам задницы, чтобы впасть в их милость. А Сесилия в один миг перечеркнула все старания.

Дикона раздражало, что ее родители до сих пор больше пеклись о своих связях, чем об истинных чувствах дочери. Неужели им непонятно, что она не создана для Чипа? Похоже, что им просто все равно.

— Ладно, не заморачивайся, — завершил беседу Шейн и, похлопав друга по плечу, побрел по коридору.

Проводив его взглядом, Дикон повернулся туда, где недавно стояла Сесилия. Она до сих пор была там, но теперь раздавала приказы рабочим, заносящим ковры. Вот она дала последнее распоряжение и направилась в его сторону. Дикон скрестил на груди руки в ожидании напряженной беседы, но Сесилия прошла мимо, даже на него не взглянув.

И впрямь ни дать ни взять — бездушная стерва.

Дикон посмотрел на часы. И дальше выслеживать Сесилию не было времени. До открытия отеля оставалось чуть больше трех недель, а впереди — пугающе много работы. С этой мыслью он вошел в свой кабинет и сел за компьютер.

А когда оторвался, было уже восемь вечера. Удивительно, как быстро летит время за работой. Если он когда-нибудь и женится, то с такой работой дома его будет ждать вечно недовольная жена и холодные ужины.

Дикон встал, размял плечи и выключил компьютер. Погасив свет, он вышел в коридор и увидел, что свет горит только в кабинете Сесилии. Бесшумно, как мышь, он подкрался к ее двери — что же она там делает?

Сесилия сидела в кресле спиной к нему и явно не работала. Она рассматривала фотографию. Старое выцветшее фото, которое он сразу же узнал. Тринадцать лет назад Сесилия раскрыла ему главный секрет своей жизни и показала эту фотографию. Почему-то Дикон тогда нисколько не удивился. Но теперь ему были интересны мысли самой Сесилии. Она как будто хотела узнать больше об этой женщине на фотографии. Сесилия стыдилась своего истинного происхождения, и Дикон знал, что виной тому — высокие стандарты ее приемных родителей.

Что-то мучило Сесилию. Не только сожаление об их совместной ночи. Не только тоска по родной матери. Не только грусть от разрыва с Чипом Эшфордом. Было что-то еще, о чем Дикон не знал.

Итак, весь город считал ее подлой, избалованной стервой. Но если это и так, то в чем причина такого ее поведения? Во внутренней боли — Дикон был в этом уверен. И сейчас ему хотелось ворваться к ней и крепко обнять. Не целовать, не срывать с нее одежду. А просто обнять и пожалеть.

Но с чего вдруг?

После той ночи Сесилия упорно избегала его. Она четко давала понять, что отношения с ним ее не интересуют — ни сексуальные, ни какие-либо другие. Она хотела только работать. Значит, пусть так оно и будет. Меньше всего Дикон хотел во второй раз покинуть родной город с разбитым сердцем и израненной душой.

С той же бесшумностью восточного воина он отошел от ее кабинета и пошел на парковку. Здесь стояли всего две машины — его «корветт» и ее БМВ. Остановившись возле машины Сесилии, Дикон с минуту о чем-то думал. Затем достал из портфеля ручку и лист бумаги. Он написал ей записку и воткнул за дворник.

Записка гласила: «Если хочешь поговорить, ты знаешь, где я».

Последние две недели выдались не самыми спокойными для Сесилии. Она пыталась забыться работой, но вечерами, когда в отеле было тихо и спокойно, ничто не могло отвлечь ее от гнетущих мыслей.

Днем Мэверик прислал новое сообщение. Как и предполагала Сесилия, двадцать пять тысяч показались ему недостаточной суммой, чтобы хранить молчание. Он требовал перевести еще столько же до конца недели. Глядя на фотографию родной матери, Сесилия приняла окончательное решение — больше она не переведет ни цента.

Спустившись на парковку, Сесилия подошла к своей машине — единственной на всей стоянке — и увидела под дворником записку.

От Дикона. Вот так сюрприз!

Значит, скрыть невроз не получилось. Сесилия забыла об этом его умении — как сканером считывать ее мысли и чувства. Это делало Дикона самым опасным для нее человеком. И при этом единственным, с кем ей хотелось поговорить.

Погруженная в свои мысли, Сесилия вновь выехала на шоссе, ведущее к дому Уинстонов. Когда она свернула на щебенчатую дорожку, сердце ее уже вырывалось из груди. В доме горел свет, а рядом стоял вишневый «корветт». Закусив нижнюю губу, Сесилия поднялась на крыльцо и постучала.

На этот раз Дикон открыл ей в том же костюме, в котором он был днем в отеле. Это помогло Сесилии не потерять контроль над собой.

Хотя помогло не сильно.

— Привет, — поздоровалась она, решив, что это самый легкий способ начать тяжелый разговор.

Не говоря ни слова, Дикон сделал шаг назад и жестом пригласил ее внутрь.

— Ты сказал, мы можем поговорить, — продолжила Сесилия. — Надеюсь, сейчас тоже?

Дикон закрыл дверь и повернулся к ней.

— Со мной ты можешь говорить в любое время, — сказал он со всей серьезностью.

Как приятно было слышать эти слова! Сесилия давно отвыкла быть в приоритете у мужчины. От Чипа такого ждать не приходилось. Для него Сесилия всегда была не более чем аксессуаром — как запонки или часы.

— Спасибо, — ответила она со всей искренностью.

Дикон провел ее по коридору в свою комнату. Это была двухэтажная комната с камином и гобеленами на стенах. Тем же молчаливым жестом он пригласил ее сесть на кожаный коричневый диван у кофейного столика из дерева и стекла. Все в ковбойском стиле. Все по-техасски.

— Ты снял дом Уинстонов? — спросила Сесилия.

— Купил. Он был выставлен вместе с мебелью по выгодной цене. Торг был неуместен, а в отелях я жить не люблю. Да и свое жилье мне здесь нужно, ведь теперь я буду прилетать сюда время от времени. — Дикон подошел к бару в углу комнаты. — Хочешь выпить?

— С удовольствием. Все, что угодно, главное — двойную порцию.

Дикон налил в два стакана виски со льдом и принес к столу. Сесилия незамедлительно сделала большой глоток. Янтарная жидкость обожгла нутро, разогрела кровь и в считаные секунды успокоила нервы.

— Во-первых, извини за мое поведение, — начала Сесилия. — Не знаю, что на меня нашло, но это действительно глупо.

Дикон не отвечал. Он спокойно слушал ее речь, время от времени потягивая виски. Что же до Сесилии, то она была готова говорить без умолку. Впервые за долгие годы кто-то был готов ее выслушать.

— Все в моей жизни рушится, — говорила она. — Не знаю, в курсе ли ты про этого проклятого Мэверика, который терроризирует городскую элиту. Никто не знает, кто он и откуда выуживает информацию. Но он шантажирует людей, грозя раскрыть их темные секреты. И я его новая жертва.

Только сейчас Дикон нарушил молчание:

— За что тебя можно шантажировать? Родители всегда держали тебя на коротком поводке. Не могу поверить, что ты совершила нечто постыдное.

— Дело не в том, что совершила я. Этот Мэверик как-то заполучил мое свидетельство о рождении. Теперь он угрожает, что расскажет всем о моей матери-наркоманке.

Дикон нахмурился:

— Ты можешь сама всем рассказать — и конец шантажу.

— Я хотела, — выдохнула Сесилия. — Но родители всполошились. Они не хотят, чтобы их идеальный общественный имидж рухнул. Я заплатила этому гаду, но он просит еще денег. И рассылает членам клуба сообщения с прямым намеком на меня. Я попросила Чипа помочь. Раскрыла ему все карты. А он обвинил меня во лжи и отменил свадьбу.

Когда она взглянула на Дикона, его зубы были стиснуты, а лицо горело от злости.

— Этот Чип уже в детстве был редкой сволочью, — процедил он. — Сначала я поверить не мог, что ты вообще с ним связалась. Ты заслуживаешь лучшего мужчину, Сесилия. Не того, который просто лучше Чипа Эшфорда. А лучшего мужчину вообще.

Дикон вновь произнес слова, от которых сердце Сесилии было готово растаять.

— Почему ты так добр ко мне? Я этого не заслужила.

Он взял ее руку в свою. Его теплое прикосновение пробудило волну воспоминаний о той недавней ночи. Но Сесилии было нужно сконцентрироваться на том, что происходило в эту минуту.

— Ты уже дважды извинилась за тот вечер, — проговорил Дикон. — Должен тебе сказать, это совсем не обязательно.

Сесилия посмотрела ему в глаза:

— Я говорю про то время, когда мы любили друг друга и строили планы на жизнь. А я просто взяла и поставила на всем крест. Неужели ты не презираешь меня за это?

— Какое-то время я злился на тебя, — признался Дикон. — Но это лишь помогло мне стать тем, кем я стал. Я пытался тебя ненавидеть, но не смог.

Сесилия почувствовала облегчение. Хоть что-то она не смогла уничтожить.

— Даже добившись успеха, я шла на поводу у родителей, — сказала она. — Что уж говорить про школьные годы. А в школьные годы я совершила ошибку, рассказав им о нас. У них была истерика, и они поставили ультиматум. Это они вынудили меня расстаться с тобой. — Дикон молча смотрел в сторону. И без ее признаний он догадывался, что за их разрывом стоит семейство Морган. — Я не могла им перечить и до сих пор не могу. Отец убедил меня заплатить шантажисту, хотя я не хотела. Много лет я встречалась с Чипом, не испытывая к нему любви. И я бы вышла за него, если бы он меня не бросил. Я взяла бы его фамилию, чтобы только родители были довольны. С ними я ни разу в жизни не была собой. Лишь две вещи я сделала по собственному желанию: открыла собственный бизнес и занялась дизайном.

Большим пальцем Дикон провел по внутренней стороне ее запястья.

— Бизнес и дизайн — это один пункт, — тихо сказал он. — Какой второй?

Сесилия посмотрела на него, сложив губы в скромную улыбку:

— То, что я влюбилась в тебя. Ты сделал меня счастливой. Ты никогда не просил меня быть той, кем я не являюсь. Ты знал правду о моей матери, и тебя это не беспокоило.

— Потому что для меня ты и так была идеальной. Зачем мне просить тебя быть другой?

Никто не разговаривал с ней так, как Дикон. Искренность его слов разрушала выстроенную Сесилией защиту. Слезы неожиданно наполнили ей глаза, но она ненавидела плакать. Особенно в присутствии кого-то. Показывать свою слабость — не в ее принципах. В семье Морган Сесилия рано поняла, что демонстрировать чувства — значит признать поражение. Так учил ее отец, а отцу так вторила мама.

— Прости, — сказала она, вытирая слезы.

— Я еще раз прошу тебя не извиняться.

Дикон обернул ее в надежный кокон своих объятий. Сесилия поддалась ему, крепко прижавшись и позволив слезам ручьями литься ему на рубашку. Ей казалось, что она просидела так не меньше часа — в слезах и в объятиях Дикона. Но прошло всего лишь несколько минут. Когда влаги в организме как будто не осталось, она откинулась на спинку дивана и посмотрела Дикону в глаза.

Они казались такими родными и незнакомыми одновременно. Теперь это были глаза мужчины. Не только красивые, но и мудрые.

В эту минуту Сесилии не просто хотелось заняться с ним сексом. Она была готова дать ему все, что он попросит. Она медленно прильнула к нему и прикоснулась губами к его губам. Это был совершенно другой поцелуй. Без отчаяния и без агрессии, без обиды и желания сбежать от реальности. Она целовала Дикона просто потому, что хотела.

Они целовались, и оба вспоминали вечера на заднем сиденье пикапа. Как и тогда, это был поцелуй надежды. Надежды на совместное будущее.

Сесилия крепче прижалась к Дикону, а он обнял ее за плечи. Когда их уста разомкнулись, они несколько секунд просто сидели, молча глядя друг на друга.

Молчание нарушил Дикон:

— Думаю, на сегодня все. Не хочу, чтобы ты опять жалела о чем-то из-за меня.

Но Сесилия ни о чем не жалела. Хотя и понимала, о чем он говорит. Какое будущее может быть у них? Через несколько недель Дикон вернется во Францию, а она будет вкушать все прелести людской молвы о ее размолвке с Чипом. Сесилия послушно кивнула и отклонилась от спинки дивана.

— Ты прав, мне лучше уехать. И спасибо за то, что выслушал. Для меня это редкость, поверь.

Дикон проводил ее до двери и обнял. Это было объятие друга, а не любовника. Но на эти несколько секунд Сесилия вновь почувствовала себя в безопасности. На эти несколько секунд будто исчезли и Мэверик, и Эшфорды, и ее родители, и вообще все жители Рояла.

— Увидимся завтра в отеле, — сказал Дикон.

Сесилия улыбнулась и пошла к машине. Впервые за долгие годы ей было интересно, что еще уготовила ей судьба.

Глава 6

Дикон оторвался от меню и поднял взгляд на Шейна.

Тот продолжал:

— Так вот, шеф-повар составил меню на открытие. А я сегодня обещал Бренди шопинг. В общем, ты же справишься без меня?

Дикон нахмурился:

— Хоть я и прожил эти годы в Европе, но изысканным вкусом похвастаться не могу. Мое любимое блюдо все та же картошка с жареным мясом. Ты уверен, что доверишь выбор именно мне? Стол — чуть ли не самая важная деталь всего события.

— Я прошу тебя не столько выбирать блюда, сколько все проконтролировать, — успокоил его Шейн. — Я полностью доверяю Эдуардо. Он лучший испанский повар во всем Техасе. К тому же ты всегда можешь задействовать Сесилию. У нее-то уж точно отменный вкус.

Задействовать Сесилию. Прошло несколько дней с их последнего поцелуя, а Дикон по-прежнему не знал своих дальнейших действий. Ему было ясно лишь одно — во Францию нужно вернуться раньше, чем они понаделают ошибок. Опыт уже показал, что их отношения обречены. Они не те, кем были когда-то в школе. И это лишь сильнее запутывало положение.

Потому что ему хотелось провести с Сесилией хотя бы еще один вечер. Вот только как? Пригласить ее на свидание? Это казалось чем-то слишком формальным. Тем более она вряд ли захочет, чтобы ее видели с другим мужчиной сразу после размолвки с Эшфордом.

Дикон признавал, что окончательно запутался.

— Ладно, я справлюсь, — сказал он наконец. — Удачного шопинга.

Не успел Шейн выйти за дверь, как Дикон отправился на поиски Сесилии. И снова нашел ее в лобби с бригадой рабочих.

— Отлично! — кричала она, когда те закончили вешать огромную картину с видом на Техас.

— Спасибо, я старался, — произнес Дикон прямо ей над ухом.

Вздрогнув от неожиданности, Сесилия резко повернулась:

— Очень смешно. Вам чем-то помочь, мистер Чейз?

Вот оно опять — бизнес на первом месте. К счастью, в этот раз он и сам пришел к ней с деловым предложением.

— Я хотел бы попросить один час твоего драгоценного времени, чтобы помочь мне кое в чем.

— Час? Но уже почти обед.

— Значит, все рабочие будут отдыхать, и ты можешь спокойно помочь мне разобраться с меню.

Сесилия понимала, о чем речь.

— Шеф-повар уже составил варианты?

— Для обоих ресторанов. Подборку блюд взял на себя Шейн, но в последний момент соскочил. В общем, мне нужна помощь гурмана посерьезнее, чем я сам.

Какое-то время Сесилия молча смотрела Дикону в глаза. Затем кивнула и повернулась к рабочим:

— Ребята, продолжим после обеда!

Ей не пришлось повторять дважды. Рабочие отложили инструменты и покорно направились к заднему выходу.

— Показывайте дорогу, мистер Чейз.

Это не было свиданием, но Дикон предложил ей руку и повел по коридору. В «Беллами» было два ресторана. Первый назывался «Серебряное седло» и представлял собой скорее бар с алкогольными напитками, закусками и меню из испанских блюд. Второй — «Стеклянный дом» — был рестораном в прямом смысле слова. Здесь подавались самые свежие блюда органической кухни и свежеприготовленная дичь в самых разных соусах. А недавно испанский шеф-повар Эдуардо предложил выращивать на крыше собственные травы и сезонные овощи.

Логичным выбором для торжественного открытия был бы, конечно, «Стеклянный дом». Но Дикон сумел убедить Шейна, что торжество лучше отметить в «Серебряном седле». Ведь если про первый местная элита и так знала и ходила сюда даже до реконструкции отеля, то второй нужно было «раскручивать».

Когда Дикон и Сесилия вошли в бар, Эдуардо уже ожидал их с широкой улыбкой.

— Мистер Чейз! Надеюсь, вы и ваша спутница очень голодны, — приветствовал он гостей.

— Так и есть, — ответил Дикон. Он заранее знал, что одобрит меню Эдуардо без единого изменения. Но он действительно был голоден и хотел отведать буквально все, что будет подаваться на открытии. — Где ты нас посадишь?

Шеф-повар провел их за угловой столик в глубине прямоугольного зала. Здесь еще велись работы по декору, но ключевые элементы уже были готовы. В шахматном порядке стояли стеклянные столы и современные кожаные кресла. Ровно посередине возвышался бар, со всех сторон доступный гостям. У левой стены находилась сцена для живых выступлений и небольшой танцпол. Вместо светящегося шара Дикон лично заказал на потолок зеркальное седло — новый отличительный знак отеля.

Когда они сели друг напротив друга, Эдуардо принес поднос сразу с четырьмя напитками.

— По нашей задумке, — начал он, — эти напитки станут главными на открытии. Разумеется, будет открыт бар, где гости смогут заказывать все, что угодно, но фирменными напитками будут два вида сангрии — красная виноградная и розовая клубничная. Пожалуйста, угощайтесь. Закуски подадут с минуты на минуту.

— Плюс моей работы в том, что я могу оправданно пить вино с утра до вечера, — сказал Дикон, чокаясь с Сесилией бокалом красной сангрии.

Сесилия предпочла розовую и сделала глоток:

— Очень вкусно.

Дикон смотрел, как она подносит бокал к своим пухлым губам. С каким наслаждением вкушает Сесилия фирменный испанский напиток! Но не это привлекло его больше всего. А то, как при этом она смотрела на него самого. Похоже, Шейн оказался хитрее, чем предполагал Дикон.

Через минуту вернулся Эдуардо в компании с официантом. У того на подносе был целый набор мини-тарелок.

— Вашему вниманию предлагаются фирменные испанские закуски «тапас». Вот фаршированные перчики пекильо с козьим сыром и сезонными грибами. Вот жареные эскалопы с гороховым пюре по-английски. Вот это — куриные шпажки с соусом ахилло и черным чесноком. А вот ягненок на гриле в розмариновом соусе. Приятного аппетита.

— Вау, — округлила глаза Сесилия. — Впечатляет. Не ожидала такого в баре с седлом на потолке. Уверена, в Техасе на триста километров отсюда нет ничего подобного. Люди будут занимать сюда очередь за год.

Дикон определенно на это надеялся. Блюда действительно впечатляли и внешним видом, и запахом. Оставалось представить, как их разносят на серебряных подносах, и картина открытия сложилась бы полностью.

— Приступим? — предложил Дикон.

Сесилия кивнула и оглядела блюда, не зная, с какого начать.

— Ни разу не ела испанские тапас. С виду похоже на китайский дим-сум.

— Действительно похоже, — согласился Дикон. — «Тапас» по-испански значит «маленькие блюда». Пробуй что хочешь.

Сесилия решила начать с курицы на шпажке, а Дикон предпочел ягненка. Откусив кусочек, Сесилия закрыла глаза и издала стон истинного наслаждения. Дикон помнил этот стон после их совместной ночи. По телу его пробежала приятная дрожь.

— Вау, — повторила Сесилия и открыла глаза. — Очень вкусно, попробуй.

Она взяла вилку, стянула кусочек курицы со шпажки и протянула Дикону.

Он зубами взял предложенный кусочек и тщательно разжевал. На вкус и впрямь было потрясающе. Но еще больше Дикона потрясло то, что Сесилия кормила его со своей вилки.

— Невероятно вкусно, — оценил он. — Попробуешь ягненка?

Сесилия кивнула. Дикон наколол на вилку мясной кубик и протянул ей. Она снова закрыла глаза и взяла его в рот. Последовал еще более протяжный стон — эротичный настолько, что Дикон мгновенно потерял интерес к еде. Теперь ему хотелось просто кормить Сесилию.

Он взял пальцами маленький фаршированный перчик и поднес к ее губам. Сесилия подалась вперед и откусила, глядя ему в глаза. Ее влажные губы нежно скользнули по пальцам Дикона, и очередная волна дрожи пронеслась по его телу. Прожевав откусанный кусочек, Сесилия потянулась за вторым. История повторилась.

Когда она закончила, Дикон хотел было убрать руку. Но Сесилия схватила его за запястье:

— Не вздумай вытереть соус.

С этими словами она взяла в рот его большой палец и слизала остатки кремового соуса. Дикон еле мог усидеть на месте. Тело его напряглось, а кровь мгновенно прилила к паху. Но Сесилия об этом не знала. Как ни в чем не бывало она отпустила его руку, улыбнулась и наткнула на вилку эскалоп.

Значит, она играет с ним. Что ж, без проблем. Дикону это даже нравилось.

С кухни продолжали приносить блюда, и Сесилия ощущала себя в гастрономическом раю. Учась в колледже на Манхэттене, она дружила с дочерью местного шеф-повара. Сколько же вкусной еды перепробовали они за время учебы! Техас не знал и трети таких названий. По окончании колледжа Сесилия могла похвастать вкусом гурмана международного уровня.

Наконец что-то подобное появилось и в Рояле.

Тем временем Эдуардо с официантом принесли сырокопченые колбаски «чоризо», обернутые в тонкие картофельные ломтики, набор хамона «иберико», тарелку испанских сыров, маринованных в овощах на гриле с соусом «романеско», тарелку чесночных креветок и лосося в соусе «тартар» с красной икрой.

Когда принесли десерт, Сесилия даже смотреть на еду не могла. Она обожала сладкое, но это был перебор.

Чтобы отвлечься, она решила сосредоточиться на Диконе. Конечно, она и раньше думала о нем. Если быть честной с собой, она думала о нем постоянно после их поцелуя в понедельник вечером. Возможно, в этом и был его план — поцеловать ее и отправить домой с желанием большего.

И она желала большего. Но знала, что воплощать эти желания было плохой затеей. Переспать с Диконом еще раз сулило большой риск.

Риск влюбиться в него с новой силой.

Бросив Дикона тринадцать лет назад, Сесилия была уверена — влюбиться в мужчину проще простого. Но годы доказали обратное. Никто, даже ее бывший «избранник», не завладели ее сердцем так, как когда-то Дикон. В свете последних событий Сесилия боялась, что он до сих пор имеет над ней безграничную власть.

До торжественного открытия оставалось меньше двух недель. Дикон говорил, что уже на следующий день он вернется в Канны. Сесилия не могла допустить, чтобы он забрал с собой ее сердце. Но с Диконом было так хорошо и комфортно, что это начинало пугать.

Однако даже при таком раскладе Сесилия не считала, что судьба дает им второй шанс. Да, они могли помириться и уже это сделали. Но серьезные отношения с Диконом казались ей абсурдом. Во-первых, скоро он вернется на Французскую Ривьеру. Во-вторых, над ней, как дамоклов меч, висели угрозы Мэверика.

Но даже если Дикон разобьет ей сердце, она не станет его винить. Для нее это будет чем-то вроде кармического возмездия. Судьба вернет ей же пущенный бумеранг, и она это заслужила.

Но, даже зная все это, Сесилия не могла оставить Дикона первой.

— Я попробую десерт, — прервал ее мысли Дикон. — Если я лопну прямо здесь, скажи Шейну, что я попробовал и одобрил все.

— Уверена, в тебе еще осталось место, — сказала Сесилия. Она взяла вишневую тарталетку и поднесла к его губам. — Кусай.

Повинуясь соблазну, Дикон откусил половинку предложенного лакомства. Он жевал и смотрел, как Сесилия положила вторую половинку к себе рот и снова застонала.

— Вкусняшка, — протянула она и взяла следующий вариант десерта.

На этот раз — маленькое печенье со взбитыми сливками и сахарной пудрой. Вот это будет интересно.

Один за другим они пробовали десерты, но Сесилия знала: это не просто дегустация. В эти минуты между ними происходило нечто намного большее. Была всего середина дня, а Сесилия уже предвидела — сегодня он отвезет ее к себе, и они займутся любовью. Этот поход в «Серебряное седло» — что-то вроде предварительных ласк. Если бы не злополучная свадьба в выходные, она бы предложила Дикону провести уикэнд вместе.

И вдруг ей в голову пришел другой вариант.

— Дикон, могу я попросить тебя об услуге? — спросила Сесилия.

Он подался вперед и положил ладонь ей на руки:

— Проси все, что хочешь.

— Ты можешь пойти со мной в клуб на свадьбу Уэса и Изабеллы?

Сесилия знала: присутствие Дикона рядом с ней в клубе смягчит основной удар. При нем ей не будут докучать расспросами о Чипе.

— В клуб? — прищурился Дикон. — В «Техасский клуб»? Ты шутишь?

Сесилия нахмурилась:

— Вовсе нет. Я член «Техасского клуба». Хотя сегодня почти каждый житель Рояла — член «Техасского клуба». Так что скажешь?

Дикон тяжело вздохнул и поставил локти на столик:

— Зато я не член «Техасского клуба». И меня никогда им не сделают. А я не люблю бывать там, где мне не рады.

Сесилия часто вспоминала, как нелегко Дикону было в детстве. В Рояле каждому второму мальчишке на шестнадцать лет родители дарили новый БМВ. Но Дикон для нее был хорош и без дорогих машин с особняками. Его семья жила в обшарпанном одноэтажном домишке на окраине города, и это было нормально. А заниматься с Диконом любовью в пикапе его отца — в этом вообще была особая романтика.

Зато, судя по реакции Дикона, его это задевало и тогда, и сейчас. Он сам стал миллиардером и мог нанять к себе на работу половину богачей Рояла, но на его плече как будто оставалось рабское клеймо.

— Но тебе давно не семнадцать лет, — проговорила Сесилия. — Дикон, ты богаче многих из тех, кто там будет. Почему тебя до сих пор заботит их мнение? Поверь, все они настолько зациклены на себе, что им будет не до тебя.

Теперь она взяла руки Дикона в свои. В ту же секунду ей вспомнилось, как эти руки ласкали ее обнаженное тело. Сесилия искренне хотела, чтобы Дикон пошел с ней в клуб. Не только как защита от нелепых вопросов. Она мечтала, что после клуба они поедут к нему и будут всю ночь предаваться любви.

Она смотрела Дикону в глаза, надеясь найти в них отражение его мыслей. Большим пальцем она медленно выводила круги по его ладони. Это было что-то сродни эротическому гипнозу. «Дикон, пожалуйста, пойдем со мной», — повторяла она про себя.

Поджав губы, Дикон опустил взгляд на свои ладони:

— Ладно, уговорила. Когда свадьба?

— В семь вечера. Ты свободен?

— Уже нет. Но будет ли мне какая-то награда за то, что я поработаю твоим телохранителем?

— Обещаю, — ответила Сесилия. — Ты уже знаешь, чего хочешь?

— Знаю. — Дикон поднес ее кисть к губам и поцеловал. Затем он коснулся кончиками пальцев ее ладони — нежно и сильно одновременно. Словно разряд электричества пронесся по телу Сесилии. Мозг моментально выдал картину, как эти пальцы трогают ее всю, везде, как когда-то. Как в прошлый раз. — Что ты делаешь сегодня после работы?

Их взгляды встретились, и Сесилия улыбнулась.

— Ничего особенного, — кокетливо ответила она. — Ты хочешь что-то предложить?

Дикон пригнулся к ней через столик, положил руку ей на шею и притянул к себе так, что между их губами осталось не больше сантиметра. Сесилия хотела нарушить это расстояние и забыться с ним в поцелуе. Она не могла думать ни о чем другом, когда они были так близко друг к другу. Она чувствовала тепло его дыхания на своих губах. Проведя языком по нижней губе, она увлажнила ее в предвкушении поцелуя.

Дикон улыбнулся и провел пальцем по овалу ее лица:

— Значит, в субботу я за вами заеду, мисс Морган.

Глава 7

Дикон и Сесилия пробирались сквозь толщу гостей в «Техасском клубе».

— Ты дружишь с Уэсом или с Изабеллой? — спросил Дикон, поставив Сесилию в тупик.

— Ни с ним, ни с ней, — честно ответила она. — С Уэсом мы конкуренты по бизнесу. Какое-то время мы встречались, но это ничем не закончилось. А Изабеллу я и вовсе мало знаю.

— Зачем Уэсу приглашать на свадьбу свою бывшую?

А вот это был хороший вопрос. Тем более что именно Сесилия обмолвилась Уэсу о тайной дочке Изабеллы. Ей до сих пор было стыдно за этот опрометчивый поступок.

— В каком-то смысле я стала причиной их примирения несколько лет назад, — ответила Сесилия.

Официант в стандартном черно-белом костюме «Техасского клуба» разносил шампанское. Сесилия взяла себе один бокал и сразу отпила.

— Как так? — поинтересовался Дикон.

Она не знала, как ему сказать. Дикон смотрел на нее как на ту милую девочку, которую любил в школе. И ей не хотелось, чтобы было по-другому.

— Вряд ли ты хочешь это слышать.

— Все настолько плохо?

Сесилия пожала плечами:

— Скажем так, это был не лучший период в моей жизни. И вела я себя соответствующе. Но все закончилось хорошо. Видишь, Изабелла даже позвала меня на свадьбу. А я не могла отказать, чтобы не ворошить старые раны. — Она потянула Дикона за рукав и прильнула к его уху. — Сейчас я в такой ситуации, что лишние друзья не помешают.

Крепкой рукой Дикон обхватил ее талию.

— Если кто-нибудь скажет тебе что-то плохое, я сверну ему челюсть.

Сесилия улыбнулась и прижалась к нему. Она представила, как Чип с разбитыми носом и губой распластался на деревянных полах «Техасского клуба». Но такой расклад лишь подольет масла в уже разгоревшийся огонь.

— В этом нет необходимости, но спасибо, — ответила она.

Из толпы вышла Изабелла в блестяще-бежевом коктейльном платье и поспешила к Сесилии с объятиями. Выглядела она поистине счастливой.

— Сесилия, ты пришла! Я так рада!

Сесилия обняла невесту в ответ и улыбнулась так широко, как только могла. Когда-то она обвинила Изабеллу в охоте на богатеньких. Но теперь Изабелла ей и впрямь была симпатична. Нужно было что-то сделать с приступом зависти, и стало бы совсем легко. Да, скоро у Изабеллы будет семья, о которой Сесилия всегда мечтала. Но она того заслужила. Воспитывать в одиночку маленькую Каролину — то еще испытание. А Сесилия лишь усугубила ситуацию, разболтав о ее дочке.

Но пора представить невесте своего спутника.

— Изабелла, это Дикон Чейз. Вместе с Шейном Дельградо они реставрируют отель «Беллами».

Широко улыбнувшись, Изабелла пожала Дикону руку:

— Жду не дождусь открытия. Внешне отель просто ожил.

Сесилия знала, что Дикон волнуется. Но вида он не подал.

— Спасибо, — вежливо ответил он. — Отель ожил и внутри тоже. Благодаря великолепному дизайну Сесилии. Кстати, мои поздравления.

— Спасибо.

— Ваша свадьба — событие первой величины, — вмешалась Сесилия. — Я вижу, даже Тедди Брэдфорд пришел.

Это было поистине удивительно. Владелец компании «Плейко» долго вел переговоры с Уэсом о слиянии их компаний. Но вот объявился Мэверик и пролил свет на то, что Уэс бросил Изабеллу, узнав о ее дочке. Тогда Тедди Брэдфорд — известный борец за семейные ценности — поклялся растоптать компанию Уэса.

— Это я его пригласила, — призналась Изабелла. — Я считаю, что фирма Уэса все еще может слиться с «Плейко». Особенно если Тедди будет знать, что у нас с Уэсом все наконец хорошо.

Сесилия молча моргала, слушая о манипуляциях Изабеллы. Слияние «Плейко» и «Техас тойз» не несло ничего хорошего ее собственной фирме. Как-никак, Уэс — ее главный конкурент. Но успех проекта «Беллами» был призван вывести ее на уровень и взрослого дизайна тоже. Оставалось подождать развития событий. А значит, и о слиянии двух гигантов волноваться было рано.

— Удачи вам во всем, — вежливо пожелала Сесилия. — Но, главное, в замужестве.

Изабель скрестила пальцы, поцеловала Сесилию в щеку и ушла искать Уэса в толпе. Сесилия и Дикон также продолжили свой путь по залу, здороваясь и обмениваясь фразами направо и налево. Добравшись до стола с угощениями, они набрали себе по тарелке и сели за один из столов. В середине главного стола стоял огромный торт в виде двух больших сердец и одного маленького между ними. Маленькое, видимо, означало дочь Изабеллы. Это было очень мило.

Прошел уже час после их прихода в клуб, а Чипа видно не было. Сесилия поняла, что можно расслабиться. Может, праздник и не обернется страшным сном. Конечно, очень выручал Дикон. С ним Сесилия чувствовала себя уверенно — совсем не так, как с Чипом. С Чипом всегда приходилось думать, как что сказать и кому. Теперь, когда это закончилось, она не представляла себя в роли его жены.

Да ни за что на свете! Все это осталось в прошлом, и она уже не повторит подобной ошибки.

— У меня созрел тост, — сказал в микрофон Тедди Брэдфорд. Он стоял на сцене, и все гости теперь повернулись к нему. Сесилия заметила, что, несмотря на пожилой возраст, Тедди пришел на праздник в современном галстуке-шнурке. — Уэсли, Изабелла, прошу вас на сцену! — Держась за руки, счастливые молодожены поднялись на сцену и встали сбоку от Тедди. — Я, как никто, рад вашему союзу. Ведь для меня и для всех сотрудников «Плейко» семья — это главное в жизни. В какой-то момент я засомневался, разделяет ли Уэсли это мнение. Но вот он развеял мои сомнения. И я не просто желаю этой паре самого большого счастья в мире. Я желаю им счастья как новый бизнес-партнер Уэсли.

Его слова утонули в громе оваций и одобрительных выкриков. Уэс посмотрел на жену с подлинным удивлением на лице, а затем пожал руку Тедди. Сесилия могла лишь улыбнуться. Изабелле не откажешь в проницательности. За один вечер она выполнила то, что Уэсу не удавалось много месяцев. Браво, Изабелла! Возможно, это она — главный конкурент Сесилии, а не Уэс.

Уэс вновь повернулся к жене, они поцеловались, и «Техасский клуб» взорвался аплодисментами. Дикон прижал Сесилию ближе к себе, словно чувствуя напряжение в ее теле.

— Это плохо для твоей фирмы? — прошептал он ей на ухо, хотя знал ответ заранее.

Иначе бы не спросил.

— Наверное, да, — призналась Сесилия. — Но я смотрю на это под другим углом. У меня и так не лучшая репутация в городе. Так что я подумаю об этом завтра. А сегодня я желаю счастья молодым.

Дикон кивнул и прижался губами к ее виску:

— Я тоже.

Сесилии было тепло и приятно в его руках. Она откинулась на его крепкое тело, когда Изабелла и Уэс принялись резать торт.

— А вот и торт, — сказала Сесилия. — Верный признак того, что праздник окончен, и можно расходиться.

— Ты уже хочешь уйти? — спросил Дикон. — Я думал, мы отдыхаем. Тем более торт клубничный. Я люблю клубничные торты. Давай попробуем.

— И когда ты стал сладкоежкой?

— В десятом классе, когда ты недодала мне своей сладости.

Рассмеявшись вслух, Сесилия прижалась к нему еще крепче:

— Значит, сейчас тебе торт не нужен. Как только мы выйдем отсюда, ты получишь столько сладости, сколько захочешь. Ты пробыл со мной весь вечер и ни разу не пожаловался. И за это получишь награду.

Дикон улыбнулся:

— Я только за. Хотя, мне кажется, ты бы справилась и без меня. — Он осмотрел главный зал клуба и собравшихся в нем людей. — По-моему, и я себя больше накручивал про «Техасский клуб». Ничего здесь страшного нет.

— А я тебе говорила.

Телефон Сесилии завибрировал в сумочке, но она не хотела отвечать. Она сидела, прижавшись к Дикону, ждала торт и смотрела, как гости разбредались из зала небольшими группами.

— Господи, дорогая моя! — раздался где-то поблизости голос Симоны.

Симона появилась из ниоткуда, и на ней не было лица. Сесилия посмотрела на подругу, затем снова на разбредающихся гостей. И ее охватила паника. Все вокруг смотрели на свои телефоны. Она испытала такое чувство страха, которое была не в силах подавить. Особенно теперь, когда гости, отрываясь от телефонов, смотрели на нее.

Неужели срок платежа Мэверику уже прошел? Она приняла осознанное решение не переводить ему деньги, но успела забыть про дату.

— Что стряслось? — спросила Сесилия Симону, заранее зная ответ.

Симона повернула телефон экраном к ней и Дикону. Там было фото статьи о смерти Николь Вуд от передозировки. Здесь же было фото Николь с младенцем на руках. То самое, которое Сесилия носила в сумочке. Один абзац был выделен красным фломастером, а снизу зияла приписка:

«Сесилия Морган — она же Сесилия Вуд — дочь наркоманки и наркодельца. Она вам врала, как и ее приемные родители Морганы. Лжекоролева совсем не идеальна, не так ли?»

Объятие Дикона стало крепче, но Сесилия уже не чувствовала ног. Она огляделась по сторонам — все вокруг смотрели на нее. Словно весь вечер они искали, кто в «Техасском клубе» пахнет коровьим навозом, и наконец нашли.

У Сесилии закружилась голова, взор заволокло пеленой. Голоса вокруг превратились в общий низкий гул. Но отдельные фразы она различала:

— …Ты знал, что она из низшего класса?..

— …Всегда подозревал, что она не Морган. Но, значит, она и не Мэверик тоже…

— …Ее мать могла колоться во время беременности. Вот почему она такая бесчувственная…

— …Из клуба отчисляют за обман?..

— …Они с этой Николь — одно лицо. У Тилли совсем другие, аристократические черты…

Сесилия закрыла уши руками. Лицо ее было красным, по щекам ручьями текли слезы. Дикон ей что-то говорил, но она не слышала. Сейчас она знала одно — от нее отвернулся весь мир. Нужно было перевести второй платеж. О чем она только думала?

Возможно, она совершила ошибку. Но это должно было произойти. Все равно рано или поздно Сесилия Морган — она же Сесилия Вуд — вылезла бы из панциря. А Мэверику деньги не главное. Его цель — рушить жизни.

И сегодня он должен быть счастлив.

Дикон не знал, кто такой Мэверик, но теперь был настроен узнать. Этот психопат получает удовольствие, причиняя боль членам «Техасского клуба». Многих из них Дикон и сам недолюбливал, но грязные руки шантажиста дотянулись до Сесилии. А значит, он будет раздавлен прежде, чем выберет новую жертву.

Но это потом. Сейчас он смотрел на Сесилию, и у него разрывалось сердце. Чувствуя на себе взгляды негодующей толпы, Дикон под руку вел ее к выходу. Когда Сесилия споткнулась в очередной раз, он поднял ее и понес на руках. При всей нелюбви к излишнему героизму, Сесилия не сопротивлялась. Наоборот, она отчаянно жалась к нему, прижимаясь мокрой щекой к лацкану его костюма.

А гости расступались перед ними. На каких-то лицах читалась брезгливость. Кто-то был просто шокирован. Были и взволнованные лица. Взволнованные, видимо, тем, что и их темный секрет может стать достоянием техасского ВИП-клуба.

В этом главная проблема города Роял. Так было в школьные годы, так было и сейчас. Дикон знал: он правильно сделал, уехав из этой ядовитой среды. И он был счастлив, что не являлся членом прогнившего насквозь «Техасского клуба».

Дикон догадывался, что Мэверик — такой же аутсайдер, как и он. Кем бы он ни был, Мэверик пинал это осиное гнездо просто ради смеха. Его веселило, как его низменные «члены» закидывают камнями тех, с кем вчера так радостно лобызались.

В этот раз жертвой шантажа стала Сесилия. Она пострадала за то, на что не могла повлиять. Вместе с ней пострадают и Брент с Тилли, ведь именно они зажгли этот бикфордов шнур лжи. А проклятый Мэверик будто имел нюх на ложь и обман.

Дикон ногой открыл тяжелую дубовую дверь и понес Сесилию вдоль портика. Лишь сойдя со ступенек, он поставил ее на ноги.

— Можешь стоять?

Сесилия кивнула, утирая потоки туши на щеках.

— Я подгоню машину, — сказал Дикон. — Стой здесь.

Он побежал к парковке, как вдруг из темноты кустов вышел человек. Дикон не знал его, но взгляд человека ему не нравился. Мужчина имел худое телосложение, глаза широко посажены, волосы редкие. Ноги его заплетались — человек явно был под действием алкоголя или чего посерьезнее. Не исключено, что так мог выглядеть и Мэверик.

— Сесилия Вуд? — спросил человек, делая акцент на фамилии. При этом он криво улыбнулся, демонстрируя два ряда черных зубов. Какие-то зубы отсутствовали вовсе. — Не ожидала, да? Идеальных людей не бывает. Даже принцессы падают со своих белых коней. Вот и ты шлепнулась в самую лужу.

Дикон поспешил встать между ним и Сесилией.

— Ты кто такой? — спросил он.

— Адам Хаскелл, — прошептала за его плечом Сесилия. — Мелкий фермер с окраины города. Странно, что он еще не спился до смерти.

Дикону казалось знакомым это имя. Что-то из детства, но мужчину в любом случае было сложно узнать.

— Адам, вызови такси и проспись!

Но пьяница его не слышал. Все его внимание было обращено на Сесилию.

— Не ожидала, да? — повторил он. — Думала, всю жизнь будешь относиться к людям как к дерьму. Но в жизни все возвращается бумерангом. Так что отведай собственную пилюлю.

— Хватит! — воскликнул Дикон.

На этот раз Адам Хаскелл его услышал:

— Посмотрите, как возмужал Дикон Чейз! А ведь ты должен ненавидеть ее даже сильнее, чем я. Тебя она облапошила по полной программе. Использовала и выплюнула, когда от тебя больше не было пользы.

— Адам! — послышался мужской голос со стороны клуба.

Из двери вышел долговязый блондин, рядом шла рыжеволосая девушка.

— Мак и Виолетта Мак-Каллум! — прохрипел пьяница, поворачиваясь теперь к этой паре. — Вы как раз вовремя. Я объясняю Дикону, что зря он ее защищает. Она сама вырыла себе эту яму, вы же согласны?

Пальцы Дикона сложились в кулаки. Речи пьяного подонка порядком его утомили.

— Адам, ты знаешь, на территории могут находиться только члены клуба, — заявил блондин. — Если ты не уйдешь, я вызову шерифа. А твоих денег вряд ли хватит на откуп.

— В вытрезвителе самый крепкий сон! — гордо воскликнул Адам Хаскелл и громко отрыгнул.

Блондин подошел к нему и положил руку ему на плечо:

— Адам, давай мы вызовем тебе такси. За руль тебе нельзя.

Адам разочарованно сплюнул, но от блондина не отбивался.

— Да мы с ней просто веселимся, — прохрипел он. — Правда ведь, Сесилия?

Блондин покачал головой:

— Сегодня не лучший вечер для такого веселья. Если ты здесь задержишься, то не водка, а чей-то кулак отправит тебя в нокаут.

Блондин появился вовремя. Дикон в мыслях благодарил его за это. Еще бы полминуты — и Дикон перешел бы в физическую атаку.

— Меня просто так в нокаут не отправишь, — не унимался Адам Хаскелл.

Блондин закатил глаза:

— В этом нет сомнений. Но давай не будем портить праздник Изабелле.

С этими словами блондин повел пьяного Адама к своей машине. Его спутница — Виолетта — осталась с Сесилией и Диконом.

— Сесилия, прости, пожалуйста, — сказала девушка. — Эта история с шантажом перешла все границы. Представить не могу, зачем кому-то так мучить людей. А реакция клуба… — Виолетта отрицательно покачала головой, — это просто немыслимо.

Сесилия вышла из-за спины Дикона, продолжая держать его за руку:

— Спасибо, Виолетта.

Девушка грустно кивнула и пошла догонять своего спутника и пьяного Адама. Провожая ее взглядом, Сесилия тяжело вздохнула:

— Она одна из пятерых, кто от меня не отвернулся.

Дикону было грустно слышать от нее подобное. Сесилия всегда была бойцом. Какой-то Мэверик просто не мог ее сокрушить.

— Знаешь, что тебе нужно? — спросил Дикон. — Уехать отсюда.

Сесилия кивнула:

— Да. Отвези меня домой, если тебе несложно.

Дикон не имел в виду дом. Ей нужно было уехать из города, в котором слухи разлетаются со скоростью лесных пожаров. Скоро ей позвонят родители и начнут жаловаться, как она их подвела. И станет еще тяжелее. Нет, Сесилии нужно покинуть Роял, и как можно быстрее.

— У меня другая идея, — сказал Дикон и взял ее за руку.

После сообщения от Мэверика и сцены с Адамом Хаскеллом отсюда нужно было уезжать. В любой момент из клуба могла выйти подвыпившая ВИП-персона и тоже наговорить Сесилии бог весть что. Они подошли к машине, и Дикон помог ей сесть.

— Сесилия, домой ты не едешь.

Она подняла на него удивленные заплаканные глаза:

— Как нет? А куда же? К тебе?

Дикон отрицательно покачал головой и закрыл дверь. В считаные секунды он сел на водительское кресло и завел двигатель. У него было планы посерьезнее. Он хотел спрятать Сесилию в своем тайном укрытии — в своем святая святых из камня и дерева.

— В каком-то смысле да, — ответил Дикон. — Ко мне.

Выехав с парковки, Дикон набрал номер частной самолетной компании и дал непонятные указания. Сесилия сидела, сжавшись на заднем сиденье, не понимая, что происходит.

— Все в порядке, — сказал Дикон, завершив разговор.

Она смотрела на отражение его глаз в зеркале заднего вида:

— Ты сказал, что мы едем к тебе. Но это в другом направлении. И при чем тут самолет? Дикон, я не понимаю.

Он улыбнулся в надежде, что эта загадка хоть как-то отвлечет ее от грустных мыслей:

— Сначала мы заедем к тебе, чтобы ты взяла паспорт и нужные вещи.

Повернувшись, Дикон увидел, как серебристо-серые глаза Сесилии округлились.

— Мой паспорт? Зачем?

Дикон покачал головой. Он и сам не ожидал такого поворота событий, но это был идеальный побег. Сесилии было нужно сбежать, а он хотел показать ей предмет своей гордости. Все складывалось как нельзя лучше. Возможно, к моменту их возвращения в Роял людям поднадоест вся эта грязная история, и слухи поутихнут.

— Тебе нужен паспорт, чтобы мы улетели в один из моих отелей, — объяснил Дикон. — В отель «Де Рив».

Сесилия была поражена. С полминуты она не знала, что ответить.

— Дикон! Я правильно понимаю, что это во Франции?

— Именно поэтому тебе нужен паспорт. Весной Французская Ривьера особенно прекрасна.

Сесилия замотала головой, и ее золотистые кудри защекотали ей плечи. Сегодня она вы глядела потрясающе: в сером облегающем кружевном платье прямо под цвет ее глаз… Но у Дикона не было времени насладиться ее красотой.

Сначала светское общение, потом вся эта драма.

— Нет, Дикон, не будем сходить с ума. Я не могу лететь ни в какую Францию. До открытия «Беллами» две недели, а мне надо столько всего…

— Думай о себе, а не о «Беллами», — перебил Дикон. — Ты не электрик, Сесилия, и не сборщик мебели. Все это рабочие сделают и без тебя, у них есть план. Ты дизайнер, и свою работу ты выполнила. Шейн за всем проследит, я обещаю. А мы с тобой летим во Францию на четыре дня. Разговор окончен.

Глядя в глаза Сесилии, Дикон понимал, что разговор совсем не окончен.

— Но мы можем поехать в Хьюстон или еще куда-то поближе, — сказала Сесилия. — Может, в Новый Орлеан? Никто не будет знать, что мы там. Почему обязательно Франция, Дикон?

Он припарковал машину возле ее дома и вышел.

— Потому что, — отрезал Дикон, открыв ей дверь машины. — Сейчас твоя задача — оперативно собраться. Через час мы вылетаем в Канны.

Глава 8

Сесилия проснулась в гнездышке из мягких, прохладных простыней. В панорамные окна отеля уже бил со всей своей силой утренний свет. Жмурясь от его яркости, Сесилия привстала в постели и осмотрелась. Ее взгляд мгновенно упал на Дикона. Он сидел на балконе с газетой и чашечкой кофе на плетеном столике, как во французских бистро.

Обернув голое тело легким одеялом, она босиком пошла по скользким стеклянным полам. Вид из президентского люкса поражал воображение. Отель располагался прямо за линией пляжа, отделенный от Средиземного моря лишь знаменитой набережной Круазетт. Слева виднелись мачты бесчисленных яхт — самых больших, какие можно было представить. Справа — песчаная полоса с уже загорелыми туристами в разноцветных купальниках.

На фоне идеально-голубого безоблачного неба море казалось бирюзово-зеленым. В этой картине не было ни единой детали, нарушающей такую красоту. На мгновение Сесилия даже подумала, что все это не по-настоящему. Возможно, это продолжение сна или галлюцинация, вызванная вчерашним стрессом, долгим перелетом и разницей во времени. Но нет, при всем своем совершенстве эта картина была реальностью. А красивый и лишь частично одетый владелец отеля только добавлял происходящему романтический шарм.

— Bonjour belle! — приветствовал Дикон Сесилию.

На нем были лишь черные пижамные шорты. Прокачанные мышцы рук и мускулистая грудь притянули бы взгляд любой женщины в мире независимо от статуса и положения в обществе. Теперь Сесилия знала, откуда у него этот загар цвета темного золота. Если бы и она каждое утро встречала на таком солнце, ее кожа тоже не была бы белой, как фарфор.

Вчера она слышала, как свободно Дикон изъясняется по-французски. Она не знала, почему это ее так удивило, ведь он уже несколько лет жил во Франции, общался, вел бизнес. Просто это никак не вязалось с тем Диконом, которого она когда-то знала — с мозолистыми руками и в вечных пятнах от машинного масла. Зато шарм французского языка прекрасно дополнял того Дикона, которым он был теперь.

Сесилия уже жалела, что бросила французский после школы. Когда-то она без проблем могла строить на нем несложные фразы и имела неплохой словарный запас. Теперь же она в лучшем случае смогла бы поздороваться и спросить дорогу. А уж про акцент и говорить не приходилось.

— Bonjour, — ответила Сесилия. — Это то немногое, что я помню из французского.

Дикон засмеялся и отложил газету. К слову, газета также была на французском. Он привстал и поцеловал Сесилию в губы.

— Это нестрашно, — сказал он. — Попозже мы вернемся в постель и займемся языковой практикой.

Сесилия даже опустила глаза от сексуального подтекста этой шутки. Дикон поступил мудро, привезя ее в Канны. Что-то было такого в этом месте — в тысячах километрах от Рояла, — что заставляло забыть все гнетущие мысли и просто наслаждаться жизнью. Здесь она ощущала себя совершенно другим человеком. И этот человек нравился Сесилии в сто раз больше, чем женщина, чуть не вышедшая замуж за Чипа Эшфорда. Женщина, которая теперь вызывала отвращение у большей части городской элиты.

Сесилия села за столик рядом с Диконом, и он налил ей чашечку кофе. Здесь же стоял маленький графин с молоком — как она любила — и тарелка свежих душистых круассанов.

— Есть какие-то мысли насчет сегодня? — спросил Дикон. — Вчерашний перелет отнял последние силы, но сегодня можно посмотреть город. Кто не гулял по набережной Круазетт, тот не бывал в Каннах. Кто не вдыхал аромат местных роз, кто не встречал здесь закат, тот не был на Лазурном Берегу. Еще мы можем взять мою яхту и уйти в море.

Сесилия сделала большой глоток кофе и кивнула:

— Звучит очень заманчиво. Я никогда не была на Ривьере, так что я готова делать все, что ты скажешь. — Она подняла глаза к небу. — В том смысле, что… В общем, я не это имела в виду, хотя… — Смех Дикона помог ей начать новую фразу. — Если честно, я готова весь день сидеть на этом балконе и просто смотреть на море.

— И это понятно. В мире нет лучше места, чтобы расслабиться и забыть все невзгоды. Один бизнесмен прилетел ко мне в гости абсолютно подавленным. За несколько дней он будто заново родился. Так что считайте, что Канны — это то, что прописал вам доктор, мисс Морган.

С этим было сложно спорить. Здесь вся эта история с Мэвериком и разоблачением ее семейной тайны казалась далеким воспоминанием. Или страшным сном, который можно забыть сразу по пробуждении. Вчера Дикон настоял, чтобы она отключила телефон. Сесилия знала, что к утру там накопилось с десяток сообщений от Симоны и еще больше звонков от родителей. Но Дикон в очередной раз поступил правильно. Сесилия не хотела говорить ни с матерью, ни с отцом и ни с кем бы то ни было.

Единственное, чего она хотела, — это тонуть в золотых лучах французского солнца, наслаждаться окружающей красотой и теплотой Дикона.

— Пока ты спала, я записал тебя в спа-салон, — сказал Дикон. — Массаж ступней, массаж лица, массаж всего тела, грязевые ванны. В общем, все, что пожелаешь. Это поможет тебе восстановиться. А потом можно пойти на пляж.

Сесилия лишь кивнула и улыбнулась. В мыслях она благодарила звезды, которые сошлись так, что Дикон был рядом. Как бы она справилась одна? И чем она может ему отплатить?

Сесилия неспешно намазала на круассан кусочек апельсинового мармелада и откусила.

— Ты слишком добр ко мне, Дикон, — сказала она, жуя круассан. — Я не заслужила такого отношения. Мне начинает казаться, что Адам Хаскелл прав. Весь негатив, что я сеяла много лет, вернулся ко мне бумерангом.

— Ты слишком самокритична, — ответил Дикон. — Девушка, в которую я влюбился, была доброй, отзывчивой, нежной. В ней не было и капли негатива. Ты можешь сколько угодно играть роль бесчувственной бизнес-леди, если это помогает крушить конкурентов. Но меня ты не обманешь. В душе ты все та же добрая девочка.

Такое мнение Дикона было ей приятно. Но Сесилия знала: как ни крути, она давно не та наивная девчонка, которую он знал. Добрая девочка исчезла в тот самый день, когда родители заставили ее порвать с Диконом. Когда она окончательно ступила на дорогу их жизни, свернув с собственного пути. Перемена произошла слишком резко, чтобы не быть очевидной. Но Дикон не мог ее заметить — его просто не было рядом. Да, тогда ее жизнь стремительно пошла в гору, но Сесилия знала: мало кто радовался ее успехам. Даже те, кого она в то время считала друзьями.

— Мне очень приятно слышать эти слова, Дикон. Но я не понимаю, ты действительно видишь меня такой? Или ты хочешь такой меня видеть?

— Я вижу тебя такой, какая ты есть, — спокойно ответил Дикон. — Дорогая одежда, макияж, весь этот социальный фасад тебя не изменил. В тебе до сих пор живет та добрая девочка. Просто ты заперла ее и не выпускаешь наружу.

Щеки Сесилии горели от нахлынувших эмоций, глаза были на мокром месте. Ей хотелось верить, что Дикон прав. Что доброта еще живет в ее душе. За эти тринадцать лет она отвыкла быть собой и сама забыла, какая она на самом деле. Всю жизнь она пыталась оправдать ожидания родителей, затем Чипа…

Так какая же она — Сесилия Морган?

Она утерла ладонями мокрые щеки и подняла чашку недопитого кофе:

— Я сама не знаю, кто я.

Дикон подался вперед, поставив локти себе на колени:

— В этом главный плюс жить собственной жизнью. Можно делать то, что хочешь ты, а не чего требуют нормы и стандарты. Если бы я послушал в жизни хоть кого-то, мы не сидели бы с тобой здесь — в моем собственном пятизвездочном отеле на Лазурном Берегу Франции. Ты можешь быть какой хочешь, Сесилия. Если тебе надоел этот образ непробиваемой Снежной королевы, ты можешь его сбросить.

— Но та девочка, которой я была… Она не знала, чего хочет. В том возрасте мной легко можно было манипулировать. Мы с тобой строили планы на жизнь, мы мечтали. А я все это зачеркнула в один миг. Почему? Потому что родители настояли.

Дикон резко откинулся назад:

— Что-что?

Сесилия усиленно заморгала:

— А ты не знал?

Выражение его лица смягчилось.

— Я знал, что за нашим расставанием стоят они. Но не думал, что они прямо просили тебя со мной порвать.

— Дикон, я любила тебя и не хотела с тобой расставаться. Мое сердце рвалось на части, но у меня не было выбора. Я во всем потакала родителям, ведь они меня спасли и всегда меня защищали. Я не могла пойти против их воли.

— Но я мог.

Глядя в серьезные зеленые глаза Дикона, Сесилия поняла, какую страшную ошибку совершила тринадцать лет назад. Да, у нее был успех и процветающий бизнес, но насколько большего они добились бы вместе?

— Я была дурой, — опустила голову Сесилия. — И я не хочу повторить ту же ошибку. На этот раз я должна сделать правильный выбор.

Она глотнула кофе и задумалась. Какой она хотела быть сейчас? Уж точно не идеальной родительской дочкой. И точно не покорной женой Чипа. Ответ пришел быстрее, чем она ожидала. Она хотела быть такой, какой была, когда встречалась с Диконом. С ним она чувствовала себя сильной, смелой и красивой. Вот какой она хотела быть сейчас.

Любимой.

Только возможно ли это теперь? Им хорошо вместе, но их время ограничено. Дикон ни за что не останется жить в Рояле. Ему не нравился ни сам город, ни его жители. И не безосновательно. Сразу после открытия отеля «Беллами» он вернется во Францию. И она не будет его в этом винить. Кто бы не вернулся в одно из самых красивых мест на Земле?

— Очень вкусно, — похвалила Сесилия ужин. — Спасибо.

Дикон взял ее за руку, и они зашагали вдоль набережной Круазетт. Солнце уже село, ненадолго оставив небу свой золотой цвет, который теперь неспешно сменялся темным пурпуром раннего вечера. Огни магазинчиков и ресторанов освещали им дорогу, а невысокие волны создавали романтический саундтрек.

— Я рад, что тебе понравилось, — сказал Дикон. — Во Франции нет невкусных блюд. Французы просто не дают им появиться.

Сесилия засмеялась, и Дикон вспомнил этот смех. Когда он слышал его последний раз? Тогда, тринадцать лет назад. Ему не хватало этого заливистого смеха. В дни беззаботной юности они смеялись часто и свободно. Дикон хотел, чтобы Сесилия смеялась чаще, даже если он не будет рядом и не услышит ее смех. Для этого он привез ее во Францию, чтобы она отвлеклась от семейных драм, а он хоть недолго побыл с девушкой, которую когда-то любил.

— Мы можем зайти в море? — спросила Сесилия.

— Конечно.

Они сбросили обувь, и Дикон подвернул штаны. Вода оказалась холодной и сильно контрастировала с теплым пляжным песком. Дикон думал, что холодное море спугнет Сесилию. Но вместо этого глаза ее округлились, и она снова засмеялась.

— Не помню, когда я последний раз гуляла босиком по песку.

Дикон тоже не помнил, когда последний раз это делал. Притом что от его дома до пляжа было не больше трехсот метров.

— Теперь понятно, почему ты живешь здесь, а не в Рояле, — сказала Сесилия, когда они снова пошли вдоль береговой линии. — Здесь так красиво. И все не так, как у нас. Я уже и сама не хочу возвращаться. — Она отрицательно качала головой. — Конечно, я вернусь. Но я не хочу.

— Зачем тебе возвращаться? — спросил Дикон. — Зачем делать то, что делать не хочешь?

Сесилия посмотрела на него прищуренным взглядом:

— Ну, во-первых, надо закончить работы в вашем отеле. Во-вторых, в Рояле у меня фирма. Там мои друзья, моя семья. Мои сотрудники.

— Все это у тебя может быть и здесь, — сказал Дикон. — И я тоже.

Он сам был удивлен, что добавил эти слова. Но что, если Сесилия и впрямь будет жить с ним во Франции? Вдали от родителей и общества, жертвой которого она стала.

Сесилия остановилась, остановился и Дикон.

— Ты ведь не останешься в Рояле? — спросила она.

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, и ты это знаешь.

Сесилия отвернулась и посмотрела в сторону — за морской горизонт:

— Знаю. Но в душе я надеялась.

Сердце Дикона забилось быстрее.

— Надеялась на что?

— Что ты передумаешь и останешься хотя бы ненадолго.

Дикон вздохнул. Он многое мог сделать ради Сесилии, но остаться в Рояле? Об этом было страшно даже думать. Зачем она говорит ему это? Ведь ей известно, как к нему там относятся. Какие воспоминания связаны у него с родным городом. Она и сама была несчастна в этом проклятом Рояле.

— Наши пути с Роялом давно разошлись, — тихо сказал Дикон.

Сесилия посмотрела ему в глаза:

— Наши с тобой пути тоже разошлись. Но посмотри, мы оба здесь. В жизни все возможно.

Дикон не хотел спорить и портить такой вечер. Да, они были вместе, и сейчас это главное.

— Ты права, — согласился он. — В жизни возможно все. Посмотрим, что уготовила нам судьба.

Он взял Сесилию за руку, и они зашагали по пляжу обратно.

Глава 9

Поправив прическу, Сесилия убрала зеркальце в сумочку.

— И все же куда мы едем? — спросила она.

Дикон улыбнулся и постучал пальцами по рулю белоснежного «рено-лагуна». Во Франции он предпочитал ездить на французских машинах. Прошло лишь десять минут, как они выехали из города, а Сесилия уже хотела все знать.

— Сюрприз, — ответил Дикон, и Сесилия вздохнула.

— Тебе мало того, что ты привез меня во Францию?

Да, этого ему было мало. Потому что эту ночь он провел с той Сесилией, которую когда-то любил. Они занимались любовью на пляже у самого моря, покрытые морской водой, песком и темнотой. Дикон видел, как она на него смотрела. Как она улыбалась ему и как горели ее щеки. Словно груз всей прожитой жизни свалился наконец с ее плеч.

И Дикон хотел продлить это ощущение — запечатать его в бутылку и подарить Сесилии, чтобы она открывала ее в моменты грусти и наслаждалась этой юношеской свободой.

Вчерашний вечер доказал, что Дикон выбрал правильную тактику. Решение вывезти Сесилию из Рояла было верным и своевременным. Но этого недостаточно. Теперь он хотел показать ей, на что она способна в состоянии абсолютной свободы — вдали от городов и людей. В полях Прованса.

Это был идеальный день для пикника. Солнце светило ярким бриллиантом в чистом голубом небе, а прохладный весенний бриз гарантировал от перегрева. Под этим небом Дикон мечтал заняться любовью с Сесилией, в поле дикорастущих цветов — свободных, как они сами.

Когда в отеле им передали коробочки с завтраком, Дикон усадил Сесилию в машину, не сказав ни слова. И ей как будто нравилась загадочность происходящего, но глаза ее горели любопытством. Дикону нравилось слегка мучить ее таким способом. В своей фирме она привыкла быть главной и всем заведовать. Сегодня она сможет думать только о себе и просто наслаждаться.

Скажи он ей, что они направляются в Грасс, Сесилия поняла бы, о чем речь. Грасс — легендарный французский городок в окружении лавандовых полей. Вся местная парфюмерия основана на цветах лаванды. И пусть в апреле для них не сезон — лаванда начинает цвести лишь в конце лета, — Дикон предвосхищал, как они с Сесилией выпьют бутылочку розового прованского вина и займутся любовью в траве среди диких цветов.

Не доехав два километра до Грасса, он свернул на уходящую в поле узкую щебенчатую дорожку. Впереди стояло развесистое толстое дерево, а под ним — отличное место для пикника. Дикон выключил двигатель и взглянул в удивленные глаза Сесилии.

— Где мы? — спросила она.

Он вышел, открыл ей дверь и помог выйти из машины.

— В Провансе. Сегодня отличный день, чтобы устроить пикник во французской деревушке с такой красивой девушкой, как ты.

Сесилия благодарно улыбнулась. Сегодня она выглядела поистине потрясающе. Длинные светлые волосы были распущены и ниспадали по голым плечам. В Техасе ее такой не увидишь. Там она всегда ходила или с пучком, или с тугой косой — все в деловом стиле, никакой свободы. А Дикону нравилось, когда ее волосы распущены. В них можно запускать пальцы и играть с их золотистым шелком.

Сесилия была в желтом летнем платье с обнаженными плечами. Зеленые принты платья прекрасно сочетались с цветом ее серых глаз. Платье облегало фигуру, но не было кричаще-сексуальным. Несмотря на это, Дикон только и думал о том, как снимет его с Сесилии и будет целовать ее тело сантиметр за сантиметром.

— Здесь очень красиво, — сказала она, поднимая голову к солнцу и давая легкому ветру играть в своих волосах.

Дикон открыл багажник и передал ей покрывало. Затем достал корзинку для пикника и кивнул в сторону дерева:

— Разложимся там.

Они растянули покрывало и сели рядом друг с другом.

— Летом, — сказал Дикон, — это поле полностью покроется фиолетовой лавандой. Всю местность накроет райский лавандовый запах.

Сесилия огляделась вокруг себя, представляя, как все это будет выглядеть летом:

— Повторюсь, Дикон, теперь я понимаю, почему ты живешь здесь. Да кто бы отказался жить во Франции, если бы была возможность? Здесь такие красоты!

— А какой запах! — добавил Дикон. — Но Прованс меркнет в сравнении с твоей красотой.

Зардевшись румянцем, Сесилия почесала нос и покачала головой. Комплимент был приятный, но согласиться с ним она не могла.

— Очень мило с твоей стороны, но я тебе не верю, — сказала она. — Красоту этих мест не сравнить ни с чем.

Сесилия смотрела вдаль, наслаждаясь природным пейзажем и избегая взгляда Дикона. А Дикон смотрел в ее глаза и вспоминал давно ушедшее время. Тогда он мечтал поставить родителей Сесилии на «паузу». Она — одно из самых совершенных созданий на планете, а Морганы только и делали, что пытались улучшить ее. «Ты можешь лучше это, ты можешь лучше то». Тогда ему казалось это странным, сейчас — откровенно глупым.

— Ты мне не веришь? — спросил он. — Разве я был замечен в пустых комплиментах?

— Нет-нет, конечно нет, — замахала руками Сесилия. — Просто… — Она по-прежнему избегала встретиться с Диконом взглядом и не могла подобрать слов. — Просто это одно из красивейших мест в мире. Люди мечтают хоть раз побывать здесь, не то что жить. А я, может быть, просто немного симпатичная.

— Ты недооцениваешь себя, когда это не надо, — сказал Дикон.

Он подвинулся к ней ближе, коснулся пальцами ее подбородка и повернул лицо Сесилии к себе. Ему хотелось сказать ей, какая она умная, талантливая и потрясающая женщина. Но по странному блеску этих серых глаз Дикон догадывался, что ему не поверят.

— А что мы будем есть? — спросила Сесилия, убрав подбородок с его руки и глядя на корзинку.

— Я сам не знаю. — Дикон понял, что Сесилия специально сменила тему. Что ж, пока пусть будет так. — Шеф-повар собрал нам что-то на пикник, но я не знал, что именно. В общем, это сюрприз для нас обоих.

Он открыл крышку корзинки и принялся доставать один контейнер за другим. В первом был салат «нисуаз» с яйцами, оливками, тунцом, картошкой и зеленой фасолью. Во втором — салат из шинкованной капусты с морковкой, дижонской горчицей и зубчиками чеснока. Слойки из слоеного теста с разноцветными виноградными томатами были обернуты в пищевую пергаментную бумагу. В третьем контейнере была чаша с козьим сыром в уксусе и меде. Отдельно лежали два свертка — в одном были сырники с яйцом и хлебной крошкой, в другом — печенья с куриным паштетом.

Последней лежала коробочка с самыми разными видами французских макарон. Это напоминало сказочную поляну с яствами. Представить себе такое в Техасе попросту невозможно. Там любой праздник ограничивался барбекю, хотя любой техасец с пеной у рта будет это оспаривать.

Следующий час они провели, наслаждаясь едой. Оба сметали все, поднимая каждую упавшую крошку. Они смеялись, разговаривали, кормили друг друга… Последнее напомнило Дикону их обед в «Серебряном седле». Сегодня — его долгожданное продолжение. Они снова вместе, и опять перед ними — самые вкусные закуски.

Соглашаясь вернуться в Роял в рамках проекта «Беллами», Дикон и представить не мог такое развитие событий. Конечно, он знал, что встретит Сесилию. Он предвидел, как они будут вежливо и коротко общаться по работе. Но он не думал, что будет трогать ее. Целовать ее. Терять себя внутри ее.

Дикон не позволял себе этих фантазий, понимал, что это невозможно. Но в то утро она вошла в дверь конференц-зала, и все изменилось. Неужто он вырос в мужчину, достойного Сесилии? В душе Дикон все еще в это не верил.

— Что? — спросила она. — Ты так странно на меня смотришь. Я испачкала щеки?

Дикон отрицательно покачал головой:

— Я просто думаю о своей удаче. О том, как мне повезло, что сегодня со мной рядом такая красивая девушка.

Он ожидал ту же реакцию, что и в прошлый раз. Но Сесилия смотрела на него глазами, в которых не было того сопротивления. Может, она ему все же поверила? Дикон надеялся, что да.

В благодарность Сесилия придвинулась к нему и поцеловала в губы. Конечно, он ответил ей взаимностью. Его манил ее женственный запах, ее аромат. Он дотронулся до кромки ее платья и потянул вниз по плечам — в точности так, как мечтал по пути сюда. Он прервал поцелуй, чтобы прижаться губами к ее щеке, затем ниже, к шее и к обнаженным плечам. Сесилия вздыхала, прижимаясь к нему ближе.

— Какой же глупой я была, — грустно сказала она. — Все эти годы мы могли быть вместе. А я все испортила. Не знаю, смогу ли я простить себя за это. А ты?

Дикон не совсем понял, что она имеет в виду. Но, глядя в ее честные и грустные глаза, он не мог ответить иначе.

— Да.

Ведь сейчас, когда они снова вместе, кому есть дело до прошлого? Свободной рукой Дикон смахнул с покрывала все контейнеры и пустые свертки. И положил на него Сесилию. Ее светлые волосы красиво смотрелись на фоне голубой шерсти. Весенний бриз волновал ее золотистые волосы. Она лежала, глядя на него своими серо-зелеными глазами. Она улыбалась.

— Что ты делаешь? — спросила Сесилия, когда Дикон сдвинул с ее плеча платье и потянул его вниз.

Еще пара миллиметров — и ее правая грудь будет обнажена. Дикон не остановился, и вот из-под кромки платья появился розовый сосок. Дикон ничего не сказал ей в ответ. Он лишь пригнулся и крепко обхватил этот сосок губами. Сесилия простонала и изогнула спину, подставляя ему ближе свое тело.

— Нас могут увидеть, — сбивчиво проговорила она, зная, что это не предлог.

Даже если их увидят, она не станет его останавливать.

— Хочешь, чтобы я прекратил? — спросил Дикон, лаская ее сосок языком.

— Нет, — прошептала Сесилия, и глаза ее светились желанием.

— Тогда пусть смотрят. Когда я хочу тебя, Сесилия, весь мир для меня перестает существовать.

Сесилия давно не занималась сексом в публичных местах. Последний раз — опять же с Диконом: на заднем сиденье пикапа у озера в пятницу после школы. Она не могла отказать ему ни тогда, ни сейчас. Как отказать, когда мужчина так на тебя смотрит? Когда он произносит слова, от которых теряешь волю и чувствуешь слабость в ногах?

Будучи честной с собой, Сесилия знала: что бы ни попросил Дикон, она это сделает. Он ее рыцарь в сияющих доспехах. Он принц, ворвавшийся в ее грустную сказку и спасший ее от чудовища. За это она даст ему все, что только может дать женщина. Даже свое сердце.

Она посмотрела на Дикона, и он это заметил. На секунду остановившись, он улыбнулся и продолжил ласкать ее грудь. Как же он был похож на того мальчика, которого она помнила. Пусть даже сейчас он — статный, успешный мужчина с миллиардами в швейцарских банках. Сесилия вспоминала дни и ночи, проведенные с ним когда-то. Вспоминала их совместные планы на жизнь. Они оба достигли того, о чем даже не мечтали. Но оба они были одиноки.

И Сесилия поняла, что не хочет больше быть одна. Она хотела исполнять мечты так, чтобы рядом был Дикон. От внезапной догадки у нее кольнуло в груди: ведь Дикон мог не просить у нее руки и сердца. Ее сердце было отдано ему все эти годы, хотя он об этом не знал. Она до безумия его любила, но поняла это только в эти несколько дней.

За их расставанием стояли родители. По их настоянию она бросила Дикона, закрыв свои чувства в надежном сейфе.

Где они до сих пор лежали нетронутыми.

Сесилия не смогла полюбить больше никого. А как иначе? Ведь все свое сердце она отдала Дикону. Еще тогда, в школьные годы.

Дикон посмотрел на нее, и ход мыслей оборвался. Сесилия провела пальцами по темно-русым волнам его волос, затем прижала его к своему телу. Не сопротивляясь, Дикон продолжил ее целовать. Сесилия понимала: у нее уже не было сил скрывать свои чувства. Как не было причин его не любить. Ей стоило прилететь на другой конец Земли, чтобы осознать: она не может больше жить, как принято в Рояле.

Сейчас она любила Дикона. И ей было плевать, кто и что о ней думает. Это не их дело. И не их дело, кто ее настоящая мать. Учитывая грязь, которой Мэверик полил остальных членов «Техасского клуба», им впору завести личный сад и копаться в нем до конца своих дней. Не высовываясь наружу и не суя нос в чужие дела.

Сесилия чувствовала, как приятно скользит ладонь Дикона по ее голому бедру. Вот подол ее платья ползет вверх, выше и выше.

— Да, — выдохнула она, когда он взялся за кромку ее кружевных трусиков. — Я уже не могу ждать.

Она хотела принять его в себя. В свое тело и в свою жизнь тоже. Жизнь показала, что все эти годы она ждала только этого.

Сняв с нее трусики, Дикон не глядя бросил их в пустую корзинку для пикника. Не закрывая зеленых глаз, он трогал ее, целовал ее грудь, затем живот и ниже — там, где только что были эти кружевные трусики.

Он раздвинул ей ноги шире и несколько секунд просто смотрел, возбуждаясь от открывшегося вида. Затем он нагнулся и вкусил языком ее вязкий сок.

Сесилия издала сдавленный крик, когда ток наслаждения ударил в ее тело. Она стеснялась заниматься этим днем в поле под открытым небом. Но вместе с тем это заводило ее. Сесилия не считала себя снобом, но все же ей казалось, что секс — это что-то, чем нужно заниматься в спальне. И желательно в полной темноте.

Зато Дикону как будто было все равно. Он ласкал языком эпицентр ее наслаждения, массируя пальцами то бедра Сесилии, то грудь. Сесилия чувствовала себя на американских горках, движение которых она не в силах остановить. Она крепко сжимала в кулаках покрывало, чтобы ее и впрямь не унесло с земли в небо.

Дикон не останавливался. Он ласкал ее языком и руками, он вводил пальцы в ее влажное лоно до тех пор, пока не услышал, что постанывания Сесилии стали вдруг сбивчивыми. Все ее тело напряглось от нарастающего внутри оргазма. Она подалась назад, чтобы продержаться еще немного, но не смогла. Дикон еще раз скользнул пальцем и ввел его внутрь, улучив идеальный момент. Лицо Сесилии исказилось от нахлынувшего экстаза. Дикон и представить не мог, как приятно ей в этот момент. Но он не отпустит ее просто так. Он продолжил истязать лаской ее дрожащее в оргазме тело.

— Нет, пожалуйста! — выкрикнула она, не в силах терпеть. — Я больше не могу…

Только тогда Дикон отпрянул, позволив ей повернуться на бок. Сесилия лежала с закрытыми глазами, не чувствуя тела. Оргазм был такой силы, что теперь она не могла двигаться. Солнце приятно грело кожу. Но настоящий жар был у нее внутри.

Она не знала, сколько времени пролежала так. В какой-то момент открыв глаза, она увидела рядом Дикона. Он лежал, опершись на локоть, и смотрел на нее.

— Все хорошо?

— Войди в меня, — сказала Сесилия вместо ответа.

Ее голос казался охрипшим от недавних сдавленных криков.

— Я думал, ты хочешь отдохнуть, — улыбнулся Дикон.

— Я хочу только тебя.

Еще никогда эти слова не звучали так правдиво. Да, она ничего не хотела так сильно, как Дикона. В своей постели, в своем сердце, в своей жизни.

— Как скажешь.

Подняв ягодицы, Сесилия стянула с себя надоевшее платье. Дикон ненадолго замешкался, расстегивая собственные брюки. Но вот он занял положение между ее ног, и Сесилия получила то, о чем просила. Он входил в нее грубо, быстро и предельно глубоко. А она замерла с самого первого раза и теперь лишь смотрела на него, испытывая новое блаженство.

Она видела, как Дикон закрыл глаза и стиснул зубы. Он наслаждался тем, что находился внутри ее. Но вот он остановился и проговорил:

— А знаешь… По ощущениям ты такая же, как когда тебе было семнадцать. Там твои мышцы такие тугие, что я не могу сдержаться. Прости, но я на пределе.

Вместо ответа Сесилия подняла колени и сжала эти мышцы вокруг него еще крепче.

— О нет… — прорычал Дикон, и лицо его исказилось, словно от боли.

Он знал, что готов излиться, но не хотел этого.

Но Сесилию это не волновало. Дикон тоже не проявил к ней милосердия в минуту ее оргазма. И она будет такой же жестокой.

Она закинула ноги ему на плечи, впуская его еще глубже в себя. Дикон носом выдохнул воздух и исступленно закачал головой:

— Нет, Сесилия. Еще рано. Я хочу, чтобы мы кончили вместе.

Он нагнулся и впился губами в ее губы. Сесилия обвила его шею руками и крепко прижала его к своей голой груди. Дикон облизал ее нижнюю губу, затем осторожно просунул язык внутрь ее рта. Теперь их языки ласкали друг друга в полном горячего желания танце.

Сесилия ждала, что он вот-вот изольется, но Дикон необъяснимо держался. Не в силах больше видеть эту мужскую пытку, она прервала поцелуй и замерла.

— Если я нужна тебе, Дикон, возьми меня, — прошептала Сесилия. — Я твоя. Я всегда была твоей.

Она знала — это прозвучало как признание в любви. Так она и хотела. По крайней мере, сейчас. В конце концов, ей нечего было терять. Если Дикон воспримет ее слова отрицательно, она просто улетит в родной Техас. Только каково будет после такого ей самой?

Но реакция Дикона была такой, как хотелось Сесилии. Он прижался лицом к ее шее, затем обхватил губами мочку ее уха и продолжил двигаться внутри ее. Теперь он делал это медленно, почти ласково. Но это продлилось недолго. Совсем скоро он стал ускоряться, забывая о ласке и нежности. Небольшая пауза позволила ему сконцентрироваться и продолжить, словно сначала. Но по напряжению мышц его шеи и искаженному выражению лица Сесилия знала: его экстаз близок.

Как и ее. Не успев опомниться от первого оргазма, она уже ощущала приближение второго. Она крепко обняла широкую спину Дикона и выше подняла ноги для усиления эффекта. Оба они в унисон застонали от нарастающего наслаждения.

— Да, Дикон, пожалуйста… — шептала Сесилия чуть громче шелеста листьев.

Но Дикона и не нужно было просить. Он выгнулся на коленях и, продолжая входить в нее в том же ритме, стал водить пальцем по ее клитору. Это приблизило Сесилию к грани в одно мгновение, заставив кричать.

Она вцепилась зубами в плечо Дикона, чтобы подавить этот крик и не привлечь ничье внимание. Но волны электрошока, разлившиеся по телу, подавить было невозможно. Оргазм извергался из каждой ее точки, сотрясая тело сокрушительной дрожью. В груди бился барабан под названием «сердце», напоминая о разительном отличии между двумя занятиями — любовью и сексом. Сесилия так давно забыла, что между ними есть разница.

Ее сдавленный крик блаженства подвел Дикона к финальной черте. Издав почти звериный рык, он излился и буквально упал на Сесилию.

Она лежала, распростертая, под ним на голубом покрывале и обнимала его. Она слушала, как их сердца колотятся вместе, постепенно возвращаясь в привычный ритм. Держа Дикона в своих руках, Сесилия смотрела в лазурное небо и мечтала, чтобы этот момент длился вечно. Но поездка во Францию, увы, подходила к концу.

Скоро открытие отеля. А дальше будь что будет.

Глава 10

Идеально было абсолютно все — даже самый избалованный знаток не нашел бы, к чему придраться. Пятизвездочный отель «Беллами» был готов к встрече гостей.

И гости уже собирались в лобби, в танцевальном зале, в ресторанах и возле бассейна. В нарядах привычно преобладали черный и белый цвета. Людей было столько, что гостям в прямом смысле приходилось толкаться локтями. Казалось, будто не просто весь город, а весь штат съехался к нашумевшему открытию. В такой толпе людей только официанты маневрировали с профессиональной легкостью, предлагая гостям изысканные «тапас» и фирменные коктейли.

Шейн и Бренди светились от радости. Дикон весь вечер выслушивал комплименты и поздравления. В самых красочных эпитетах гости расхваливали и дизайн, и кухню обновленного отеля. Даже те, кто недавно смотрел на Дикона с пренебрежением, не упускали шанс остановиться возле него и поздравить с успехом.

«Это именно то, в чем нуждался наш Роял», — говорили все как один.

И Дикону хотелось в это верить. Они с Шейном вложили в проект серьезные деньги и надеялись вскоре их окупить. Дикон понимал, что медленно, но верно вливается в класс так называемой элиты Рояла. Он никогда не стремился к этому, но бизнесмен внутри его говорил: «Это сыграет тебе на руку». А еще это отличный шанс задержаться в городе подольше. Дикон не знал причину этого странного явления, но чем больше времени он проводил в Рояле, тем легче ему здесь становилось. Такими темпами Сесилии будет несложно уговорить его снова стать техасцем.

Единственный минус вечера был в том, что ее-то Дикон нигде и не видел. Как только его частный самолет выпустил шасси над Техасом, началось безумие. Оно и понятно: романтический отдых быстро закончился, а до открытия отеля оставалась неделя. Неделя суеты, волнений и бесконечной траты нервов.

Дикон успел привыкнуть, что Сесилия постоянно находится рядом. Поэтому вновь привыкать засыпать одному было почти болезненно. Сегодня он вообще не знал, пришла ли Сесилия на торжество. И если пришла, то в чем. То тут, то там мелькали в толпе похожие светлые волосы, но пробраться к ним было невозможно — каждый считал своим долгом поздравить Дикона и перемолвиться с ним парой слов.

— Мистер Чейз?

Дикон обернулся. Перед ним стояли Брент и Тилли Морган, среди всех прочих также желающие с ним поговорить. Неумело разыграв удивление, Дикон натянул деловую улыбку и крепко пожал Бренту руку. Он не знал, что они могут ему сказать. В прошлой жизни Морганы избегали его даже видеть, не то что разговаривать с ним.

— Мистер и миссис Морган, рад, что вы смогли прийти, — торжественно проговорил Дикон. — Как вам обновленный отель?

— Просто потрясающе, — ответила Тилли, приложив ладонь к груди. — Сесилия отказалась нам хоть как-то намекнуть на концепцию дизайна. Но в лобби легко узнается ее стиль. Интересно было бы посмотреть сами номера. Это возможно?

Дикон кивнул. Он оставит без внимания тот факт, что все комплименты Тилли относились только к ее дочери. Его участие, как всегда, игнорировалось.

— Возле лифтов стоят ребята, — сказал он. — Они могут устроить экскурсию по номерам. Сесилия действительно представила отличный проект. Мы с Шейном не сомневались в ее таланте, но она превзошла все наши ожидания. Вы можете ею гордиться.

— И мы гордимся, — сказал какой-то мужчина из-за спины Тилли.

Дикон не видел Чипа Эшфорда много лет, но сразу узнал его. Высокий, светловолосый. Идеальный золотой мальчик с дерзкой ухмылкой и загаром из солярия. В Рояле на него смотрели почти как на бога, а для Дикона он всегда был кем-то вроде героя дешевого сериала. Деньги, напыщенность, натянутые улыбки. А внутри — пустота.

Нет, он не даст ему рассуждать о Сесилии, как будто они до сих пор вместе.

— Удивительно это слышать, Чип, — сказал Дикон. — Со слов Сесилии я понял, что вы расстались отнюдь не друзьями. Кто-то даже назвал ее самозванкой.

— У нас просто случилось небольшое непонимание, — проговорил Чип со свойственной ему наигранной снисходительностью. — Правда, Брент?

Отец Сесилии усиленно закивал. Эта роль была им явно отрепетирована.

— Ничего особенного, — продолжал Чип. — Сесилия любит раздувать из мухи слона. Как говорится, милые бранятся — только тешатся.

Тилли кивала с тем же энтузиазмом, что и ее муж. Дикону было стыдно за них. Морганы — сами по себе самодостаточная семья. Зачем им преклоняться перед Эшфордами?

— Брент, может, вы с Тилли посмотрите номера? — проговорил Чип. — Я бы хотел поговорить с Диконом с глазу на глаз, если он не возражает.

— Конечно, Тилли, пойдем, — ответил отец Сесилии и положил ладонь на талию жены.

Дикон смотрел им в след и думал о том, что скажет ему Чип. В этой жизни не нашлось бы и двух тем для их совместного разговора. И одна из них… конечно, Сесилия.

Дружелюбное выражение лица Чипа исчезло вместе с Морганами. Когда он вновь повернулся к Дикону, между его бровей нарисовалась морщина, а уголки губ были опущены.

— Говорят, ты снова связался с Сесилией.

Дикону потребовалось все самообладание, чтобы сохранить спокойствие. Он не должен дать Чипу козыри в рукав.

— Что ж, хорошие новости быстро разлетаются.

— Я бы не назвал хорошей новостью то, что ты мутишь с моей невестой, — говорил Чип с нескрываемой агрессией. — Несмотря на весь этот кошмар с удочерением, я остаюсь джентльменом. Теперь, когда Сесилия пришла в себя, я готов взять ее в жены.

Дикон заметно напрягся, брови его сошлись в одну линию.

— Когда Сесилия пришла в себя, она поняла, что встречаться с тобой было чистым идиотизмом.

Чип брезгливо фыркнул:

— Да что ты? Видишь ли, Чейз, пока ты был занят своим отелем, я направил все силы на примирение со своей невестой. Я согласен, что неадекватно отреагировал на всю эту историю. Но я извинился перед ней, и она меня простила. Так что теперь, когда отель открыт, ты можешь спокойно лететь в свою Европу, или в какой ты там дыре мира поселился.

Дикон уже не слышал последних слов Чипа. Этого просто не может быть. Сесилия не может возобновить с ним отношения после того, как он себя повел. Это он, Дикон, успокоил ее в трудной ситуации. Это он увез ее во Францию от грязных слухов, распущенных Мэвериком. Это Дикон всю жизнь принимал Сесилию такой, какая она есть на самом деле.

Неужели она поверила Чипу из-за какого-то простого извинения?

— Вижу, Чейз, ты удивлен. Значит, Сесилия еще не донесла до тебя плохие вести. Но почему тебя это так удивляет? Весь город знает, кому принадлежит Сесилия. Мне все равно, сколько денег ты заработал или у кого ты их украл. Ей нужен мужчина из нормальной семьи — со связями и властью. Надеюсь, ты согласен, что это я. Возможно, ей было с тобой весело. Об этом мы поговорим в другой раз. Но ей не нужно веселье, Чейз. Ей нужен серьезный, солидный мужчина с достойной родословной.

Дикон понимал, что его нарочно пытаются уязвить. Поэтому не реагировал на провокации Чипа. Но все же Чип задел его за живое. Всю сознательную жизнь Дикон работал, чтобы стать мужчиной, достойным Сесилии. Но с каждым новым уровнем своего успеха он сомневался, достаточно ли этого. Он сомневался в этом, даже будучи с ней во Франции. Тринадцать лет назад она бросила его, потому что ей чего-то недоставало. Почему он вообще решил, что она изменилась?

Чип прав. Теперь у него есть деньги. Но есть вещи, которые за деньги не купишь. А у Чипа они были с самого рождения. И если это для Сесилии на первом месте, то Дикон всегда останется для нее вторым сортом.

— К тому же, — продолжал Чип, — администратор моего предвыборного штаба натолкнул меня на одну мысль. Я думал, что вся эта история с родной матерью Сесилии поставит крах на моей политической карьере. А оказывается, ее можно сделать моим преимуществом. Жениться не просто на простушке, а на дочери наркоманов — это ли не плюс для политика? Народ обожает все эти вещи. Вот увидишь, этим я прибавлю себе немало голосов.

Дикон смотрел в самодовольное лицо Чипа, а пальцы его сжимались в кулаки. Для него Сесилия — всего лишь выгодная карта в грязных политических играх. Что ж, у него может быть сколько угодно связей в самых высоких кругах, но Дикону нужен всего один удар, чтобы вечер для Чипа закончился. В мыслях Дикон уже смаковал этот момент, как костяшки его кулака погружаются в эту смазливую физиономию.

Но он этого не сделает. Ему хотелось верить, что за эти годы он вместе с деньгами приобрел и какую-то мудрость. Драка на открытии роскошного отеля не добавит ему друзей в этом городе. И он не испортит этот вечер — хотя бы ради Шейна и Бренди. И ради сотрудников отеля тоже. Они все много работали во имя сегодняшнего успеха. И Дикон не позволит какому-то маменькину сынку испортить им праздник. Чип элементарно этого не заслуживал.

К тому же если Чип и впрямь говорил правду… Если Сесилия действительно вернулась к нему после всего, что он ей сделал… то была ли она той женщиной, которую любил Дикон? Женщиной, в которую он вновь влюбился в Каннах. Там она была счастлива и свободна от давления этого ненавистного города. Возможно, та Сесилия так и осталась на Лазурном Берегу Франции.

Проглотив свою гордость, Дикон посмотрел Чипу в глаза и протянул руку, как истинный джентльмен:

— Тогда поздравляю. Значит, вы определенно стоите друг друга.

Взгляд Чипа сузился от этого двусмысленного комплимента. Но он предпочел натянуть улыбку и принять рукопожатие Дикона.

В ту же секунду Дикон отвернулся и пошел через толпу. Он хотел быстрее потерять Чипа из виду, пока желание разбить ему лицо не взыграло с новой силой. Дикон направлялся к выходу. Да, это был и его праздник тоже, но здесь он не мог больше вынести ни минуты. Воочию лицезреть примирение Сесилии с Чипом было бы невыносимо. Лучше уйти сейчас и не портить никому вечер.

Встретившись с Шейном, Дикон наклонился к его уху и что-то прошептал. Шейн посмотрел на него с изумлением, но спорить не стал. Дикон явно был настроен решительно. Поэтому Шейн лишь кивнул и похлопал друга по плечу. Дикон развернулся и исчез в кулуарах отеля, куда вход был разрешен только персоналу.

Он и сам не знал, куда шел. В этот час он вообще знал только одно: ему нужно держать дистанцию от женщины, в которую он снова влюбился по собственной глупости.

Сесилия в третий раз обошла танцевальный зал, но так и не увидела Дикона. Она жутко переживала в предвкушении этого вечера. Как-никак это было ее первое появление в свете после разоблачений Мэверика. Но гости мероприятия, на удивление, вели себя так, словно никаких разоблачений не было и в помине.

Это сильно радовало Сесилию. Меньше всего ей хотелось, чтобы прошлое — да еще и не зависящее от нее — испортило столь долгожданный праздник. Радостная и довольная собой, она обходила весь первый этаж отеля в поисках Дикона. Но снова и снова ей не везло.

Сесилия знала, что он где-то здесь. Во-первых, один раз она видела его издалека. Во-вторых, возле отеля был припаркован его вишневый «корветт». И наконец, в-третьих, Дикон просто не мог пропустить такое событие.

Но он словно провалился сквозь землю.

Сесилия не планировала опаздывать к открытию, но это было неизбежно. Ей пришлось совершить незапланированную остановку и кое-что проверить по возвращении из Канн. Теперь, когда все подтвердилось, она должна была встретиться с Диконом. А он, как назло, затерялся в море смокингов и коктейльных платьев.

Она стремительно направилась в директорское крыло. Вдруг Дикон решил поработать, вместо того чтобы наслаждаться праздником? Но вместо Дикона она лицом к лицу встретилась со своим бывшим.

На Чипе был очередной смокинг от Армани. Он просто обожал красоваться в них на публике. Когда-то Сесилия сама клюнула на его смазливую внешность, но теперь она бы на многое пошла, чтобы это забыть. Чип, такой омерзительный в своем самолюбовании, ни в какое сравнение не мог идти с Диконом. И Сесилия уже не понимала, как можно было тратить столько времени на человека, для которого статус в обществе выше любых отношений.

— Котенок, вот ты где, — томно проговорил Чип. — Я тебя весь вечер ищу.

Сесилия скрестила руки на груди и сощурила взгляд:

— Не могу представить, с какой целью. И прошу, не называй меня котенком.

Чип улыбнулся, пуская в ход весь тот шарм, который он годами репетировал на женщинах:

— Послушай, прости, что все так получилось. Я был не в настроении, не обращай внимания.

Сесилию удивило то, что Чип физически способен извиняться. Но для нее это уже ничего не значило. Она искренне не понимала, зачем он ее искал и что еще он мог ей сказать.

— Извинения приняты, — отрезала она. — Теперь, если ты позволишь…

Но Чип преградил ей дорогу и схватил Сесилию за руку:

— Куда ты так спешишь, кошечка? Давай поговорим. Знаешь, в эти дни я много думал о нас.

— О нас? — переспросила Сесилия. — Нет никаких «нас», Чип. И боюсь, нам не о чем разговаривать. — Она очень хотела вырваться и смотрела Чипу за спину в надежде увидеть хоть кого-то, кто сможет ее вызволить. Но праздник, увы, проходил в другом конце коридора. — Я лучше вырву себе зуб без наркоза, чем буду с тобой разговаривать.

Чип рассмеялся:

— Я всегда ценил юмор своего котенка. Особенно когда котенок выпускает коготки. А теперь успокойся и дай мне всего пять минут. Мы так долго были вместе, неужели я не заслужил каких-то пяти минут, кошечка? Большего я не прошу.

Сесилия тяжело вздохнула:

— Пять минут и ни секундой больше. Назовешь меня еще раз котенком — я уйду.

Чип выставил вперед ладони, будто защищаясь:

— Хорошо, хорошо. Больше никаких кошечек. Сесилия, я искал тебя по одной простой причине. За эти несколько недель я осознал, каким был дураком. Мои чувства к тебе сильнее, чем я думал. Поверь, они даже сильнее, чем переживания из-за всей этой истории с твоей биологической матерью. Я понял, что со временем моя любовь к тебе не проходит. Наоборот, она становится крепче. В общем, скоро выборы, и я прошу тебя быть со мной в это нелегкое для меня время.

Сесилия не верила своим ушам. Чип просил ее вернуться, чтобы она помогла ему на выборах. Она для него — ценный актив для предвыборной кампании, и он прямым текстом ей об этом заявляет. Но он и впрямь дурак, если думает, что она пойдет на такое.

— Чип, ты сошел с ума.

— Нет, дослушай меня. Нам с тобой хорошо вместе. Нам всегда было хорошо. Мы идеальная американская семья. Избирателям нравятся те классические, традиционные ценности, которые мы представляем. Неужели ты не видишь, сколько плюсов в нашем союзе для нас обоих?

Сесилия смогла лишь покачать головой:

— Я никогда не была нужна тебе по-настоящему, Чип. Для тебя я лишь трофей, с которым легче поднять денег на фонд или заработать голоса на выборах. Но не этого я жду от брака с мужчиной.

Чип и не думал сдаваться. Как политик, он давно поднаторел в дебатах, и Сесилия знала: в споре с ней ему нужна только победа.

— Но совсем недавно я был твоим единственным, — парировал Чип. — Я был всем, чего ты хотела, Сесилия. Помнишь, как ты хотела стать моей женой, как строила общие планы на нашу совместную жизнь? Вспомни, как ты говорила о детях. О наших будущих детях, Сесилия. Неужели ты хочешь все перечеркнуть в один момент?

— Это ты перечеркнул все в один момент, Чип, — перебила Сесилия, — а не я. Но да, теперь и я готова все зачеркнуть и начать новую жизнь. Прости, но в ней тебе нет места. За эти несколько недель я нашла в жизни нечто большее и не хочу его терять.

Чип гордо вздернул подбородок:

— Ты имеешь в виду Дикона? Сесилия, ты серьезно? Одумайся, я даю тебе шанс стать первой леди Соединенных Штатов. В один прекрасный день я окажусь в Белом доме и обещаю взять тебя с собой. — Чип достал из кармана обручальное кольцо. То самое, что Сесилия вернула ему в день размолвки. Он театрально протянул его ей, сделав свой взгляд предельно печальным. — Не отказывайся от красивой жизни, которую я тебе предлагаю. Я не верю, что ты можешь все пустить под откос ради этого неудачника.

Сесилия вздохнула:

— Представь себе, Чип, могу. И твои пять минут истекли.

Сесилия резко отвернулась и стремительно пошла обратно к гостям в надежде, что Чип не станет ее преследовать. Как она вообще согласилась стать женой такого человека? О чем она думала? Сесилия знала ответ. Она делала то, что хотели ее родители. Но теперь ей до смерти это надоело. Теперь она хотела жить своей жизнью, нравится им это или нет.

В ее жизни начался новый виток, на котором Сесилия хотела остаться с Диконом.

Вот только где он? Наконец она увидела Шейна и решила спросить его.

Шейн улыбнулся ей вежливой, но какой-то странной улыбкой:

— Добрый вечер, Сесилия.

— Добрый вечер, Шейн. Ты, случайно, не знаешь, где Дикон? Я весь вечер его ищу, но он как сквозь землю провалился.

Шейн кивнул:

— Дикону пришлось срочно уехать. Но он просил передать тебе поздравления с предстоящей свадьбой.

Кровь Сесилии застыла в венах.

— С какой еще свадьбой? — переспросила она.

— Вашей с Чипом. И он, и твои родители только и говорят весь вечер о том, что вы скоро поженитесь. Все гости уже в курсе, так что неудивительно, что и Дикон знает. Кстати, очень верная тактика, чтобы заглушить недавний скандал.

От удивления и возмущения Сесилия открыла рот. Она отказывалась верить, что это не розыгрыш. Самодовольный мерзавец Чип набрался наглости объявить всему городу об их свадьбе, не получив от нее согласия. Да его запас подлости поистине неиссякаем.

— Этого не может быть, — проговорила Сесилия.

И вдруг весь смысл происходящего открылся ей как на ладони. Как и все, Дикон решил, что она возвращается к Чипу. Но как он мог в это поверить? Почему он не позвонил ей и не спросил правду? Тогда неудивительно, что он так быстро уехал.

Обхватив голову руками, Сесилия застонала.

— Что случилось? — спросил Шейн.

Она не могла ему ответить. Ей не хотелось терять ни минуты на пустые разговоры. Она должна разыскать Дикона и прояснить весь этот кошмар. Не сказав больше ни слова, она со всей скоростью, на которую была способна, ринулась через ближайший выход к своей машине.

Дойдя почти до конца танцевального зала, Сесилия услышала, как громкий, требовательный голос отца позвал ее по имени. Она остановилась и повернулась. В нескольких метрах стояли родители с привычно разочарованными лицами.

— Пап, сейчас мне некогда говорить.

— На родителей всегда должно быть время, юная леди, — недовольно проговорил Брент Морган, подходя к дочери под ручку с Тилли. — Чип сказал, ты не приняла его извинения и отказалась выходить замуж. Можем ли мы с мамой узнать, о чем ты думаешь? Ты знаешь, чего нам стоило остаться в милости Эшфордов после произошедшего ужаса? Как только Мэверик раскрыл тайну нашей семьи, ты исчезла из города. Нам с мамой пришлось одним перед всеми оправдываться.

— Дорогая, мы просим тебя передумать, — авторитетно вмешалась Тилли. — Лучшей кандидатуры, чем Чип, нам не найти. У него огромный потенциал в политике, и он родом из достойной семьи. Мы до конца дней должны быть им благодарны за то, что после такого скандала они все еще рассматривают тебя как супругу Чипа. А теперь представь их реакцию, когда Чип скажет им, что ты предпочла его сыну автомеханика.

Пальцы Сесилии сжались в кулаки. Если она что-то и поняла на Лазурном Берегу Франции, то поняла она одно: ее жизнь больше не будет идти под диктовку родителей.

— Честно говоря, мне плевать на реакцию Эшфордов, — гордо проговорила Сесилия. — От них мне не надо ровным счетом ничего. Еще меньше я хочу становиться одной из них. Я не стану женой Чипа Эшфорда. И если этот подлец не испортил сегодня мою жизнь, то я выйду замуж за Дикона Чейза.

Оба родителя были шокированы такими словами. Оба смотрели на нее с презрением и неодобрением, но Сесилии было все равно. Она перебила отца до того, как он успел открыть рот:

— Мне надоело оправдывать ваши ожидания. Если вы по-настоящему меня любите, то примете меня любой. А не только идеальной для вашего общества. И уж точно не вам решать, за кого мне выходить замуж, а кого посылать ко всем чертям. Если вы с этим не согласны, то и вас в моей жизни больше не будет.

Она не стала дожидаться ответа. Сейчас главной задачей было разыскать Дикона. Выйдя из зала, она сняла туфли на высоких каблуках и с ними в руках побежала босиком к заднему выходу.

Она осмотрела парковку — вишневый «корветт» исчез. Ринувшись к своей машине, Сесилия завела мотор и направилась к дому Уинстонов.

Но и здесь ее ждало разочарование. Съехав на щебенчатую дорогу, она не увидела возле старого дома «корветт». Свет в доме тоже был выключен.

Итак, Дикон сказал Шейну, что уезжает. Логично было предположить, что он уезжал с праздника. Не имел же Дикон в виду, что навсегда уезжает из Рояла. От такой догадки у Сесилии больно закололо в животе.

Она выгнала машину обратно на шоссе и направилась в частный мини-аэропорт, откуда они с Диконом улетали во Францию. Если он и впрямь решил улететь, его машина должна быть там.

В аэропорту, однако, ждало новое разочарование. На его почти пустой территории стояла всего одна машина. И это не был вишневый «корветт». Сесилия въехала на стоянку и выключила двигатель. Что делать дальше, она не знала.

Куда еще мог отправиться Дикон?

В полном отчаянии Сесилия откинулась в кресле. Слезы неумолимо катились по ее холодным щекам. Не так она представляла себе этот вечер. Сегодня она могла быть счастливой. Она планировала рассказать любимому мужчине самую удивительную и радостную новость. А вместо этого она сидит на стоянке одна и плачет. Все, о чем она мечтала в жизни, убегало, как песок сквозь пальцы.

Всю свою жизнь она хотела иметь семью. Свою собственную, родную, любимую семью. Сегодня, вернувшись из аптеки, она сделала тест на беременность.

И увидела две полоски.

Казалось, мечта наконец начала сбываться. Окрыленная, она помчалась в «Беллами», по пути представляя, как делится новостью с Диконом, но…

Но ей перешел дорогу самовлюбленный, избалованный бывший.

И все перевернулось с ног на голову. Если она не найдет способ поговорить с Диконом, то окажется совсем уж в неожиданном положении.

Она может стать матерью-одиночкой.

Глава 11

Дикона нигде не было.

Прошло уже три дня с торжественного открытия «Беллами», а о Диконе никто не слышал. Даже Шейн.

По крайней мере, так он говорил. Но Шейн мог говорить так по просьбе друга, который не хотел, чтобы его нашли.

Дикон не появлялся и в своем рабочем кабинете отеля. Его планшет в кабинете также отсутствовал. Дом Уинстонов тоже, по всей видимости, пустовал.

Дикон словно вовсе стер себя с лица Земли.

Сесилия звонила и писала ему на все номера телефонов, но он не отвечал. Его главный номер, похоже, был вовсе отключен, так как звонок сразу переключался на голосовую почту.

Или Дикон заблокировал ее номер?

Конечно, можно было отправить письмо по электронной почте. Но это явно не лучший способ сообщить мужчине, что скоро он станет отцом.

Сесилия уже заметила за собой привычку каждую минуту проверять телефон на предмет непрочитанных сообщений. Но каждый раз она, разочаровываясь, убирала сотовый обратно в сумку. А если же кто и звонил, то это были люди, с которыми ей не хотелось разговаривать. Самым упрямым оказался отец. Мама позвонила всего три раза и прислала одно сообщение. Но Сесилия не чувствовала в себе сил общаться с родителями. Ведь они были готовы продать ее — свою единственную дочь, пусть и приемную, — ради милости презренных Эшфордов. При таком раскладе Сесилия не знала, когда сможет успокоиться и по-взрослому обсудить с родителями планы на новую жизнь. Жизнь, в которой не будет места их навязчивой диктатуре. Если Брент и Тилли Морган хотят общаться с внуком, им придется привыкнуть к новой Сесилии.

Даже на звонки Наоми и Симоны Сесилия не отвечала. Она знала: стоит им заболтать друг с другом — и новость про беременность уже не будет новостью. А ей было важно, чтобы первым об этом узнал именно Дикон.

Отчаяние сжимало грудь Сесилии мертвой хваткой. Проект «Беллами» был успешно закрыт, и теперь она снова работала из своего офиса. А в офис уже начали поступать заказы на мебель для взрослых. Все, как она прогнозировала. Только теперь это совсем не радовало Сесилию. Сердце ее было обращено в противоположную работе сторону. Бизнес требовал сосредоточенности, но разум как будто отказывался концентрироваться на чем-то конкретном.

Кроме беременности.

Впрочем, Сесилия где-то читала, что для будущих мам это абсолютно нормально.

Однако был еще один пункт, вокруг которого крутились ее мысли. Она неустанно корила себя за то, что позволила Чипу разрушить ее будущее с Диконом. В сравнении с этим все, даже успех «Ту зе мун», казалось зыбким и сиюминутным.

Откинувшись в кресле, Сесилия нежно погладила свой плоский живот. Ее личный врач Жанин Феттер подсчитала срок беременности: четыре недели. Сесилия и сама прекрасно это знала.

Как могла ее жизнь так круто измениться в столь короткое время? Казалось, еще вчера она разрабатывала дизайн-проект для Шейна, планировала свадьбу с Чипом и готовилась перечислить деньги ненавистному Мэверику.

И вдруг отель уже торжественно открыт, свадьба отменена, тайна ее рождения обнародована, а сама Сесилия беременна от мужчины, который, возможно, больше не хотел ее знать. Можно было винить во всем Мэверика. Не ворвись он в ее жизнь со своим грязным шантажом, она бы не открыла свою тайну Чипу, Чип не отменил бы свадьбу… И Сесилия не бросилась бы в объятия Дикона — единственного человека, кто знал правду и не осудил ее. А еще она не слетала бы с ним во Францию в поисках укрытия от городских пересудов. И не влюбилась бы в Дикона снова среди лавандовых полей.

И она бы не забеременела. Какая ирония судьбы — ребенок, которого она всю жизнь хотела и о котором мечтала с подросткового возраста, был зачат благодаря сложным махинациям городского шантажиста. Если она когда-нибудь узнает, кто такой этот Мэверик, она отправит ему приглашение обмыть малышу ножки.

В животе начинало урчать. Сесилия достала из верхнего ящика пачку противокислотных пластин, но вспомнила, что сжевала последнюю чуть больше часа назад. Она не знала, связано ли это со стрессом, но в последние дни она килограммами ела соленые печенья и не набрала ни грамма. Если так пойдет дальше, ей суждено стать первой в истории женщиной, похудевшей при беременности.

Тяжело вздохнув, она захлопнула ящик и взглянула на часы компьютерного монитора. Можно идти на обед. А обед будет состоять из чего угодно, что не вызовет тошноты. Подойдет, например, куриная лапша и большой бокал имбирного эля. А еще нужно заскочить в аптеку и пополнить запасы аптечки.

Стремительно поднявшись из-за стола, Сесилия схватила сумочку и перекинула ее через плечо. Офис «Ту зе мун» находился совсем рядом с центром Рояла, поэтому она решила пройтись два квартала пешком до кафе «Роял дайнер».

«Роял дайнер» — одно из немногих мест в городе, где можно действительно вкусно поесть. Конечно, теперь к ним добавился отель «Беллами» со своим меню высокого класса, но ехать туда не было никакого желания. Тем более «Роял дайнер» менее официальный, не такой помпезный, и в нем играет приятное ретро пятидесятых годов.

Едва Сесилия вошла, из-за прилавка ей замахала руками Аманда Бэттл — владелица кафе и по совместительству супруга шерифа. Она показывала Сесилии на свободный барный стул возле стойки, но обед за баром непременно вовлек бы ее в беседу с Амандой. А Сесилии меньше всего хотелось с кем-либо общаться.

Сесилия села за столик возле окна. Бизнес-ланч состоял из рисового супа и куриной отбивной без гарнира. Сесилия дополнительно заказала соленые печенья и имбирный эль. Аманда записала заказ и вопросительно взглянула на свою гостью. Но что-то в глазах Сесилии не позволило ей задать хоть какой-то вопрос, и Аманда удалилась.

Через несколько минут она принесла поднос и принялась расставлять блюда.

— Я принесла побольше печений, — сказала Аманда. — Судя по вашему виду, они вам не лишние.

Посмотрев на нее снизу вверх, Сесилия едва не спросила: «Что, настолько все плохо?»

— Спасибо, — коротко поблагодарила она.

— Когда я была в положении, — продолжила Аманда, — у меня по утрам была такая тошнота, что вы себе представить не можете. А помогло мне знаете что?

Сесилия инстинктивно вжалась в кресло. Почему Аманда ей это говорит? Одно дело, что она плохо выглядит. И совсем другое — что все вокруг понимают по ее виду, что она беременна!

— Браслеты, которые выдают в морских путешествиях. Они как-то особенно давят на запястье, и тошнота проходит. Можете купить в аптеке. Если бы не браслеты и имбирный эль, я бы и половину беременности не проходила. С ними намного легче, уверяю вас.

— Спасибо, — повторила Сесилия. — Обязательно куплю себе браслет.

Аманда улыбнулась, довольная дельным советом. Но она и представить себе не могла, насколько легко раскрыла новую тайну Сесилии.

— Я рада, что в вашей жизни будет новая радость, — сказала Аманда. — Мы очень переживали за вас после этой истории с вашей родной мамой. Но эта сволочь Мэверик не может все испортить, как бы ни пытался.

На этом Аманда горделиво развернулась и оставила Сесилию наедине с мыслями и куриной лапшой. Но эта женщина права. Сейчас все из рук вон плохо, но из этого нужно выбраться. После черной полосы должна идти белая, иначе не бывает.

За обедом Сесилии пришла в голову идея. Мэверик умудрился на весь город распространить о ней слух, не приложив к тому никаких усилий. Что, если она использует его метод, чтобы вернуть Дикона? Сила современных технологий сыграла на руку Мэверику — сыграет и ей.

Сесилия быстро прикончила бизнес-ланч, оставила на столе деньги и поспешила через дорогу в аптеку. Утренняя тошнота, занимавшая почти все мысли, ушла на второй план. Теперь Сесилия разрабатывала план действий. Она купила новую пачку противокислотных пластин, витаминки для беременных и — по совету Аманды — специальные браслеты против тошноты.

Разумеется, опять же для беременных.

Выйдя из аптеки, она пулей полетела в офис строчить сообщение. Оно будет предельно коротким и четким, причем с хэштегом «Мэверик». Весь город отслеживал этот хэштег, а значит, новость разлетится быстро.

Она провела по монитору телефона своим безымянным пальцем без кольца. Загрузила фото в Инстаграм, Твиттер и, в итоге, на Фейсбук. Каждый житель города, включая ее родителей, Эшфордов, да и Дикона тоже, был зарегистрирован хоть на одной из этих социальных сетей.

«Несмотря на появившиеся слухи, я не выхожу и никогда не выйду замуж за Чипа Эшфорда. Зато с радостью стану женой Дикона Чейза. Мне хочется верить — после всего, что между нами было, он поверит в это и поймет, как сильно я его люблю».

Разместив такой пост, Сесилия откинулась на спинку кресла в надежде на счастливый исход. Бабочки порхали в ее животе с новой силой, и это не имело никакого отношения к утреннему недомоганию. Каждое слово в ее посте было правдой. Даже если Дикон не захочет иметь с ней дело, Сесилия не свяжет свою жизнь с Чипом и всей его семейкой. За недолгие дни, проведенные с Диконом, она поняла, что может быть не только красивой куклой для политических мероприятий и газетных фотосессий.

Ей хотелось настоящей любви с мужчиной, который будет уважать и принимать ее, несмотря ни на что. И теперь она, как никогда, знала, что с Диконом это возможно. А их ребенок может стать украшением семьи, о которой Сесилия так мечтала.

Нет, Дикон просто не мог поверить, что она вернется к Чипу. После того, как он себя повел, это было как минимум нелогично. Такой, как Дикон, не станет верить на слово такому, как Чип. Сесилия понятия не имела, что Чип мог такого придумать, но теперь она злилась вдвойне. Знала бы она заранее о распускаемых им слухах, поставила бы ему фингал прямо там, в коридоре, на открытии отеля. И пусть потом Мэверик его бы шантажировал.

Или ее. Ей уже все равно.

Итак, Сесилия сделала все, что могла. Ее пост разошелся по социальным сетям. Оставалось надеяться, что прочтет его вскоре и Дикон. Она слышала, как вибрирует в сумочке телефон — подтверждение того, что сообщение распространяется со скоростью слухов в Рояле. Ее отец, наверное, уже лежит в библиотеке с сердечным приступом, а мать готовит документы об отречении от нерадивой и неблагодарной дочери.

Впервые в жизни Сесилии было все равно. В душе она давно была Чейз, а не Морган.

Пост увидят все, и Дикон тоже. И когда он его прочтет, то выйдет из укрытия. Иначе и быть не может — он выйдет и начнет ее искать. Поэтому можно расслабиться и ждать, пока любовь всей ее жизни взойдет к ней на порог, поднимет ее на руки и предложит жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит их.

Дикон знал, как затеряться в Рояле. Еще в детстве он привык быть невидимкой, когда и сверстники, и взрослые вели себя так, будто его не существует. Прошло много лет, а ситуация мало изменилась. Исключением явился разве что его звездный час на торжественном открытии «Беллами».

После разговора с Чипом — если это можно назвать разговором — его первым порывом был побег из Рояла. Но внутренний голос уговорил остаться. То ли проявил себя долг перед Шейном, то ли чувства к Сесилии — Дикон не знал. Как бы то ни было, он знал, что все равно не задержится надолго. И на этот недолгий период уйдет на дно. А где можно оставаться незаметным средь бела дня? Конечно, все в том же отеле «Беллами».

Он достал из портфеля планшет и положил на стеклянно-хромовый стол — изюминку его президентского люкса в пентхаусе отеля. Конечно, он мог работать и в кабинете, но в этом был риск встретить кого-нибудь нежеланного и нарваться на лишние вопросы. Шейн знал, где находится Дикон, но обещал никому не раскрывать место его уединения.

В тот вечер Дикон не покинул отель. Он бродил по его темным коридорам, стараясь выпустить скопившийся гнев. А затем попросил у консьержа ключ от президентского номера, из которого больше не выходил. Нет, один раз он все-таки вышел. Чтобы перегнать машину с парковки сотрудников на стоянку для гостей.

Возвращаясь, он видел, как Чип держит Сесилию за руку в дальнем коридоре. Отдаленно он слышал, как Чип чем-то перед ней бравирует, но видеть это было сродни повороту ножа под ребром. И Дикон поднялся наверх.

Он сомневался, что кто-то по нему скучает или просто ищет его. Но если кто вдруг и кинулся на его поиски, то здесь он точно не будет обнаружен. Ведь зачем ему жить в отеле, если он недавно купил себе старый добрый дом Уинстонов?

А ответ лежал на поверхности: чтобы не видеть Сесилию.

Да, он вел себя как мальчишка, и знал об этом. И возможно, Сесилии абсолютно наплевать, где он находится. Может, она погрязла в планах на пышную свадьбу с Эшфордом, которая, конечно, станет очередным событием городского масштаба. А если вдруг она его и ищет, то только чтобы извиниться за очередной разрыв и поблагодарить за путешествие во Францию.

«Спасибо и прощай».

Но любые слова Сесилии были ему неинтересны. Хватало того, что поведал Чип. Она приняла решение — может, правильное, может, нет, — но Сесилия взрослая женщина, и ей с этим жить. А его задача — не слоняться по городу, чтобы не встретиться с ними лицом к лицу. Когда будет ясно, что отель заработал в полную силу, Дикон отдаст все бразды правления Шейну, выставит на продажу дом Уинстонов и снова станет теневым совладельцем отеля «Беллами».

Господи, может, продать свою долю Шейну? Тогда не останется ни одной причины вообще когда-либо возвращаться в Техас. Может, вернувшись в Канны, он навсегда сотрет из памяти пижонскую физиономию Чипа?

А ведь Дикон даже не знал, что они конкурируют за сердце одной женщины. Пока Чип так внезапно не объявил о своей победе. Разумеется, победил Чип. Он-то ни на секунду не сомневался, что оставит Дикона позади. А Дикон… Знал бы он заранее о своей конкуренции с Чипом, был бы он так уверен в себе?

После событий тринадцатилетней давности — нет.

Они предлагали Сесилии совершенно разные вещи. У обоих есть деньги, оба хороши собой, но Чип мог дать ей то, чего Дикон был лишен. С самого рождения и навсегда. У Чипа была безукоризненная родословная и политические связи. Добавить к этому крепкие отношения их родителей, и вот он — идеальный союз мужчины и женщины. И этого не купить, как бы ты ни был богат.

Но, несмотря на все это, Чип не заслуживал такой женщины, как Сесилия. Со всем, что было дано ему от рождения, он был злым и непорядочным человеком. Он плохо относился к Сесилии, еще хуже — к людям, о чьих голосах он так сильно пекся. Другой вопрос — как относилась к этому сама Сесилия и каким виделось ей будущее с таким человеком. Или ей действительно все равно?

Во Франции, вдали от родителей и навязанных стандартов жителей Рояла, Сесилия была совсем другой. Она казалась свободной, и эта свобода была ей как будто сильно дорога. Такую Сесилию любил Дикон. Но, видимо, две Сесилии не могли ужиться в родном Рояле. Не успели они вернуться в Техас, как одна Сесилия из Рояла полностью поглотила Сесилию из их романтического путешествия.

А Сесилии из Рояла не нужен был Дикон. Как не нужна была свобода и собственная жизнь, независимая от родительского диктата. И эта Сесилия решила вернуться к Чипу. Несмотря на его жестокость, грубость и непорядочность, она его простила и предпочла его Дикону.

Выходит, ей важнее быть добрым роботом своих родителей, а не счастливой, свободной духом женщиной, замурованной в ее душе. А раз так, Дикону лучше продолжать свою жизнь без нее. Такая Сесилия не станет ему желанной спутницей.

Стук в дверь отвлек его от мыслей. Дикон не знал, кто это мог быть. Он не заказывал еду в номер, а гувернантка сегодня уже приходила. Нахмурившись, он встал и направился к двери. Увидев в дверном глазке Шейна, Дикон неохотно открыл. Если в отеле что-то не так, он должен помочь партнеру решить проблему, а не баррикадироваться в пентхаусе. Даже если, выйдя из вынужденного убежища, он встретит внизу Сесилию.

— Привет, — поздоровался Дикон как ни в чем не бывало.

Как будто Шейн традиционно зашел к нему домой, а не в укрытие, где тот прятался от женщины, разбившей ему сердце.

— Привет-привет, — протянул Шейн. Выражение его лица было каким-то странным — одновременно возбужденным и настороженным. От этого неожиданный визит друга становился еще более загадочным. — Ты вообще выходишь в Интернет?

Дикон отошел, пропуская бизнес-партнера в номер.

— Нет, — признался он. — Я работал, читал почту, сделал несколько звонков. Но новости не читал.

Ему совсем не хотелось видеть сообщения о предстоящей свадьбе Сесилии и Чипа. И уж тем более читать в соцсетях восторженные комментарии пользователей и пожелания им любви и долгих лет совместной жизни. Когда бы ни была назначена свадьба, он на день раньше должен покинуть как минимум Техас, как максимум — Америку.

Шейн покачал головой. Казалось, его что-то приятно волнует.

— То есть ты правда ничего не видел?

Дикон захлопнул дверь. Его начинала нервировать эта нарочитая таинственность.

— Шейн, ты можешь перейти сразу к делу? Я уже сказал, что живу здесь как в пещере и новости не отслеживаю.

— Надо же. Тогда я рад, что сообщу тебе это первым.

С этими словами Шейн повернулся к Дикону спиной и спокойно подошел к компьютеру. Раздражение Дикона достигло своего апогея.

Шейн сел за стол и молча набрал что-то в поисковике.

— Может, уже скажешь, что происходит? — спросил Дикон, вставая позади него.

— Нет. Это ты должен увидеть сам.

Дикон недовольно закатил глаза и скрестил на груди руки. Ожидание было тем томительнее, что Шейн не слишком быстро обращался с клавиатурой. И вот Шейн, наконец, вошел на Фейсбук.

Сам Дикон даже не был зарегистрирован на Фейсбуке. Ему не нужно, чтобы социальные сети напоминали ему об отсутствии друзей.

— Вот, — сказал Шейн. Он ткнул пальцем в монитор и встал с кресла. — Сядь и прочитай.

Дикон не сопротивлялся. Он сел и посмотрел на открытый Шейном пост. Это было сообщение с личной страницы Сесилии. На аватарке у нее стояло селфи, где они вдвоем с Диконом гуляют по пляжу в Каннах. Странный выбор для без пяти минут жены другого мужчины. Но вот он прочитал текст, и сердце его замерло.

«Несмотря на появившиеся слухи, я не выхожу и никогда не выйду замуж за Чипа Эшфорда. Зато с радостью стану женой Дикона Чейза. Мне хочется верить — после всего, что между нами было, он поверит в это и поймет, как сильно я его люблю».

Дикон откинулся на мягкую спинку компьютерного кресла, пытаясь осознать прочитанное. Так она не выходит замуж за Чипа? Значит, этот мерзавец подло врал, глядя ему в глаза? Или он самонадеян настолько, что прощение Сесилии и ее согласие стать его женой было как нечто само собой разумеющееся для мистера Чипа Эшфорда? С таким умением блефовать странно, что Чип не входил в тройку лучших мировых игроков в покер. Но из сообщения Сесилии явственно следовало, что блеф Чипа провалился. Если они не вместе, значит, она действительно хочет быть с ним — с Диконом.

Более того! Похоже, Сесилия не просто хочет быть с ним. Она намерена провести с Диконом остаток жизни.

Она любила его.

Выходит, Шейн чертовски хорошо поступил, усадив его за компьютер.

— Ты можешь в это поверить? — спросил Шейн. — Когда ты ушел в тот вечер, я поздравил ее с предстоящей свадьбой. Все, как ты просил. И знаешь, ее это явно смутило. Я подумал, может, она возмущена тем, что новость разошлась уже до официального заявления. А теперь ясно, что Сесилия искренне не понимала, что за бред я несу.

Дикон действительно не мог в это поверить. Но он надеялся, что это правда. Да, он совершил ошибку, повторно влюбившись в Сесилию Морган. Не нужно было этого делать, но после событий в Провансе чувства окончательно взяли верх над разумом. Он без ума был влюблен в Сесилию. Неужели и она полюбила его так же сильно?

— Что будешь делать? — спросил Шейн.

— Пока что нет ни единой мысли, — признался Дикон.

Он просто боялся все испортить. Если они с Сесилией сойдутся, то навсегда. Они поженятся, официально станут мужем и женой с соответствующей отметкой в паспорте, и Дикон больше никогда не отпустит от себя свою любимую женщину. Даже если значило всю жизнь прожить в Рояле. И не на такие жертвы он готов пойти, чтобы Сесилия стала его законной женой.

— Ну, не будешь же ты сидеть здесь, — предположил Шейн. — Я настоятельно рекомендую тебе лететь на всех парах к своей невесте. Дикон, она хочет за тебя замуж, черт побери! Хватит прятаться в этом чертовом пентхаусе, сделай уже что-нибудь!

Дикон выключил компьютер и посмотрел в лицо Шейну:

— Я хочу все сделать красиво. Это не должно быть банально, понимаешь? Сесилия заслуживает большего. Вряд ли в Рояле можно купить стоящее украшение. Может, слетаешь со мной во Флориду за обручальным кольцом?

Шейн рассмеялся:

— Во Флориду? За одним обручальным кольцом? Чем тебя не устраивает Хьюстон?

Дикон отрицательно качал головой:

— Во всем мире есть лишь одно кольцо, достойное Сесилии. И купить его можно только во Флориде.

— Ладно, уговорил. Я попрошу помощницу, пусть закажет нам бизнес-класс.

— Бизнес-класс? — ухмыльнулся Дикон и потянулся к телефону. — Никакого бизнес-класса. Полетим на частном самолете.

Глава 12

Сесилия провела картой по панели лифта. Это позволит ей подняться на верхний, закрытый для посторонних этаж отеля «Беллами». Ее пост прочитали уже все жители вселенной, не то что Рояла.

Но только не Дикон.

И это вынуждало перейти к решительным мерам. Кто-то должен был знать его местонахождение. Шейн стопроцентно знал, где спрятался Дикон. Но Сесилия мудро решила действовать через его невесту. Это было рискованно — учитывая, как Бренди к ней относилась. Но, как говорят, надежда умирает последней. Бренди могла что-то слышать и явно не давала клятву хранить молчание.

Сесилия оказалась права. Бренди не только указала ей точное местонахождение Дикона, но даже дала ВИП-карту допуска на верхний этаж. Девушка тоже видела пост и, забыв старые обиды, была рада помочь Сесилии объединиться с Диконом.

Лифт, звякнув, остановился и открыл двери. Сесилия вышла в небольшой стильный коридор. С каждой стороны коридора было по одной двери. На той, что слева, висела табличка «Одинокая звезда», на правой — «Рио-Гранде». Бренди с абсолютной уверенностью говорила, что Дикон живет в «Рио-Гранде».

Чтобы придать себе смелости, Сесилия набрала в грудь побольше воздуха и подошла к правой двери.

Каково же было ее удивление, когда она лишь подняла руку для стука, а массивная дубовая дверь вдруг открылась сама.

Дикон смотрел на нее такими же удивленными глазами, как и Сесилия на него. На нем был новый темно-серый костюм и сапфирово-голубая рубашка, сразу же напомнившая Сесилии цвет моря на Лазурном Берегу. Костюм идеально облегал его спортивное тело, делая Дикона даже более изящным и красивым, чем Сесилия его помнила.

От слишком уж внезапной встречи она забыла заготовленную речь.

— Сесилия, что ты тут делаешь? — спросил Дикон.

Она закусила нижнюю губу:

— Бренди сказала мне, где тебя искать. Прости, но я должна была с тобой поговорить. Но, я вижу, ты уходишь. Я приду в другой раз.

— Нет! — чуть не сорвался на крик Дикон, хватая Сесилию за запястье. — Я тоже шел тебя искать.

Словно тяжелый груз свалился с плеч Сесилии.

— Искать меня?

— Пожалуйста, зайди.

Дикон сделал шаг назад, протянул руку и проводил Сесилию в номер. Она вошла в гостиную с модными кушетками и креслами, которые заказывала она сама. Было немного странно сидеть на них в качестве гостьи.

— А ты умеешь прятаться, — сказала Сесилия.

Дикон сел в кресло напротив и поставил локти на колени.

— Признаться, я не хотел, чтобы меня нашли. Особенно ты.

Слова прозвучали как внезапный удар в живот. Но Сесилия знала, что за ними стоит. Ведь Дикон до сих пор находился в неведении.

— Дикон, ты же знал, что Чип — подлый лжец, — начала она. — Я не общалась с ним ни разу после того, как он отменил свадьбу. И я уж точно не давала повторного согласия выходить за него замуж. Все, что он тебе говорил, — плод его больной фантазии.

Дикон кивнул:

— Я знаю. Шейн вчера показал мне твой пост.

— Вчера?

Сесилии было удивительно это слышать. Дикон уже вчера все узнал, но ничего не предпринял. Чего он ждал? Она поставила на кон свое сердце, а он еще целые сутки спокойно просидел в своем пентхаусе. Она каждый день проводила как на иголках, покрытая мурашками, дрожащая и на грани нервного срыва в ожидании его звонка. Она пришла к нему, потому что он так и не позвонил. Что ж… Если ее признание в любви и желание стать его женой являются для Дикона пустым звуком, пусть хотя бы узнает, что скоро станет отцом.

— Мне нужно было время подумать, — оправдался Дикон.

— Я поняла. Но сегодня я пришла, чтобы сказать тебе кое-что еще. Кое-что большее, что не помещалось в сто сорок символов поста в Твиттере. Хотя я и не стала бы размещать это в соцсетях. Не потому, что стесняюсь тебя, нет. А потому, что это слишком личное. И касается только нас двоих.

Сесилия ненадолго закрыла глаза, собираясь с мыслями. Она многое хотела сказать, причем сказать правильно.

— Во-первых, я тебе очень благодарна.

— Благодарна мне? — удивился Дикон.

— Да. Ты вновь научил меня чувствовать. После нашего разрыва мне было так плохо, что я закрылась. Я боялась снова испытать боль, поэтому не способна была никого полюбить. Сама любовь для меня стала стойко ассоциироваться с потерей. Поэтому я похоронила в себе все чувства и сконцентрировалась на карьере. Я стала делать детскую мебель, чтобы быть хоть как-то ближе к детям. Мне всегда хотелось иметь детей. Вначале я ждала своего мужчину, чтобы родить от него. Но он так и не появился. В итоге я убедила себя, что брак без любви, но с хорошей карьерой — это моя судьба. Только с тобой я поняла, как сильно ошибалась. Ты показал мне вкус жизни, которого мне так не хватало. Я поняла, что неправильно было закрывать свое сердце на ключ. Поняла, что Чип не мой мужчина в этой жизни. Но самое главное — я поняла, что так и не разлюбила тебя. Как бы ни пыталась подавить эту любовь.

На мгновение она замолчала и посмотрела на Дикона. Ей хотелось, чтобы он прочел в ее глазах ту искренность, с которой она говорила эти слова. И те, что готова была сказать дальше.

— Ты единственный человек в мире, кто любил меня настоящей. Ты принял меня такой, какая я есть на самом деле. Без каких-то условий и требований. И за это я благодарю тебя от всего сердца.

Какое-то время Дикон смотрел на нее молча. Затем протянул руку и взял ладонь Сесилии в свою.

— Я тоже не переставал любить тебя, Сесилия. Даже когда я злился и был обижен, я продолжал тебя любить. Только из-за тебя я до сих пор не улетел из Рояла. Меня не держало здесь ничего, но внутренний голос просил остаться. Даже когда я думал, что ты выбрала этого скользкого политикана.

— Я бы никогда не поступила так. Он ни в какое сравнение не идет с тобой. Для меня загадка, почему родители до сих пор не признали подлости этого человека. Или не захотели признать, но мне это уже не важно. Там, во Франции, я решила начать новую жизнь. Мою жизнь на моих условиях. И я не отступила от этого решения. Если родители захотят участвовать в этой жизни, мои двери будут для них открыты. Я все равно люблю их, несмотря ни на что. Но я больше никогда не поставлю их выше тебя.

Дикон крепко сжал ее ладонь.

— Ты представить не можешь, как я рад это слышать. И я тоже должен сказать тебе кое-что. — Я еще не закончила, — перебила Сесилия, но Дикон поднял руку, останавливая ее.

— Моя очередь, — сказал он. — Так вот, находясь здесь в заточении, я много думал о том, что произошло. Твое сообщение и твой приезд сюда сильно облегчили мою жизнь. В тот вечер я ушел с открытия после разговора с Чипом. Теперь я понимаю, что не должен был уходить. Но тогда я вновь почувствовал себя семнадцатилетним мальчишкой, которому нечего тебе предложить. Я снова решил, что недостаточно хорош для тебя. Я ушел тринадцать лет назад и вот ушел опять вместо того, чтобы биться за твою любовь. И больше я не совершу этой ошибки. Ведь ты достойна того, чтобы стоять за тебя до последнего. Знаешь, куда я хотел пойти, когда ты пришла? Я шел к тебе, чтобы признаться в любви. Даже если Чип уговорил бы тебя к нему вернуться, я бы тебя вернул. Я бы выкрал тебя у него, потому теперь я точно знаю, что тебе нужно. А Чипу Эшфорду всегда было плевать на твои желания. Он привык думать только о себе. Сесилия, я единственный, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Я хочу дать тебе жизнь, о которой ты действительно мечтала. И семью, которую ты так хотела. Я полон решимости дать тебе все, чего желает твое сердце. И начну я вот с этого.

Достав из кармана черную бархатную коробочку, Дикон протянул ее Сесилии:

— Если бы ты не пришла, я нашел бы тебя и вручил тебе это. В своем посте ты написала, что хочешь стать миссис Чейз. Так вот, я не заставлю тебя долго ждать. Я сказал, что мне нужно было время подумать. Но мне нужно было время на другое. Я хотел выбрать тебе кольцо, подобрать слова и костюм. Я хотел сделать это мгновение идеальным.

Сесилия качала головой, и глаза ее блестели от слез.

— Оно в любом случае было бы идеально, Дикон. Ты мог сделать это в джинсах или шортах, и я все равно сказала бы тебе «да». Потому что ты лучшее, что было со мной в жизни.

Дикон улыбнулся:

— И все же в шортах как-то несерьезно.

Он открыл коробочку, и взору Сесилии предстало самое красивое кольцо на всем белом свете. В оправе из розового золота сиял большой круглый бриллиант, окруженный серией мелких бриллиантов, а по кругу самого кольца извивался сложный выгравированный узор. Даже будучи дизайнером, Сесилия в жизни не видела ничего подобного.

— Я не стал состязаться с Чипом в размере и вычурности камня, — сказал Дикон. — Для меня важнее, чтобы твое кольцо было особенным. Это кольцо принадлежало моей бабушке. Вчера мы с Шейном слетали во Флориду и взяли его у моих родителей.

Дикон поднял кольцо с бархатной подушечки и протянул ей:

— Сесилия… Может, я и припозднился с этим вопросом, но ты выйдешь за меня замуж?

Однажды ее уже спрашивали об этом, но сейчас все было по-другому. В животе Сесилии порхали бабочки, сердце колотилось от счастья, а из глаз текли слезы радости. Когда она принимала предложение Чипа, это было сродни подписанию контракта. Или договора о покупке новой машины — дорогой и красивой, но не на всю жизнь.

— Да! — воскликнула она сквозь слезы счастья. — Я с семнадцати лет мечтала стать миссис Чейз!

Дикон надел кольцо на безымянный палец Сесилии. Размер подошел идеально. Когда он дочитал сообщение Сесилии, он уже знал — это ее кольцо. Бабушка, отдавая ему свою фамильную драгоценность, говорила, что в один день это станет его подарком женщине, с которой он свяжет свою судьбу. Бабушка прожила жизнь в счастливом браке, полном радости и улыбок. И она от всей души желала этого любимому внуку. Даже в самые трудные времена родители отказывались продать или заложить в ломбард бабушкино кольцо. «Когда-нибудь оно сыграет свою роль в жизни нашего сына», — говорили они.

И, судя по блеску в глазах Сесилии и ее улыбке, этот день настал. Напряжение в плечах и лице Дикона пошло на спад.

Сесилия сказала ему «да».

Он обвил руками ее талию и прижал к себе. Их губы встретились, и обоим вдруг показалось, что мир вокруг совершенен. Сесилия станет женой Дикона. А значит, все хорошо.

Они долго целовались, но потом Дикон посмотрел ей в лицо:

— Ты так долго ждала, чтобы стать миссис Чейз. Предлагаю не откладывать официальную часть. Уже через час мы можем лететь в Лас-Вегас.

Сесилия почесала курносый носик, обдумывая предложение. Идея стать женой Дикона еще до заката интриговала еще как! Их отношения столько раз уже прерывались, поэтому теперь он спешил. Он опасался, что судьба вновь может в любой момент забрать у него любимую женщину. А значит, чем быстрее они узаконят свои отношения, тем лучше.

— Нет, — все же сказала Сесилия. — Больше всего на свете я хочу стать твоей женой, но давай не будем торопиться. Я хочу, чтобы каждый житель города надел свои лучшие ковбойские сапоги и пришел к церкви смотреть, как мы клянемся друг другу в вечной любви и верности до конца дней. Пусть это видят мои родители. Пусть это видят Эшфорды. Пусть Мэверик стоит в первом ряду, понимая, что ничего не добился.

Дикон не мог гордиться невестой больше, чем в эту минуту. Как бы ни относился он к Роялу и что бы этот город ни думал о нем самом, Дикон был рад угодить Сесилии. Если она хочет выходить замуж в родном городе, пусть будет так.

— И пусть они все привыкают, что я вернулся.

Сесилия откинула голову и пристально всмотрелась в его глаза:

— Вернулся? Ты что, готов остаться в Рояле?

Дикон еще не обдумывал эту возможность, но да. Если так хотела Сесилия, он вернется в Роял навсегда.

— Я полечу хоть на Луну, если это сделает тебя счастливой, — проговорил Дикон. — Мне часто придется вылетать в другие страны, в свои отели. Но если ты видишь нашу жизнь в Рояле, то я согласен.

— А мы можем провести все лето во Франции?

Дикон широко улыбнулся:

— Еще бы. К тому же как я могу тебе отказать? Если ты хочешь жить здесь, мы будем жить здесь. Если ты хочешь венчаться в большой церкви и пригласить пять тысяч гостей, так оно и будет. Я знаю одного бизнесмена, у которого есть свой шикарный отель в городе. Кстати, только что отреставрированный. Мы можем отметить свадьбу там. Все, что ты хочешь, Сесилия. Белое платье, церковь, море цветов. Так что составляй список.

— Все будет скромно, — сказала Сесилия, но Дикон знал, что она уже строит в голове грандиозные планы на свадебное торжество. — Я хочу стать твоей женой как можно скорее. Может быть, не сегодня, но в самое ближайшее время.

Дикон не возражал. Ему было важно одно: Сесилия согласилась стать его женой. Торт, цветы и все другие атрибуты церемонии казались ему необязательными. Но он знал, что это важно ей. А значит, так и будет.

— Хорошо, — сказал он. — Мы разместим сообщение о свадьбе в воскресной газете. Или лучше в Интернете, пока Мэверик ничего не придумал? — спросил Дикон и игриво подмигнул Сесилии.

Но Сесилия отрицательно покачала головой:

— С этим спешить не будем. Пусть это будет нашим секретом еще пару-тройку дней. К тому же Мэверик знает далеко не все. У меня есть еще одна маленькая тайна.

Дикон поднял одну бровь, выказывая любопытство. Какие еще могут быть новости при таком раскладе?

— И что это за тайна?

Сесилия убрала его руки со своей талии и положила себе на живот:

— У нас будет ребенок, Дикон.

Он не помнил, когда в последний раз лишался дара речи. Но если такое и было, то причиной тоже явно была Сесилия. Время как будто замерло, планета остановилась. Ребенок? Она беременна от него? Дикон опустил взгляд на свою руку и пока еще плоский живот под ней.

— Ты беременна?

— Да. Скажи, что ты счастлив, как и я. Пожалуйста, скажи, что ты счастлив.

Он смотрел ей в глаза таким взглядом, что у Сесилии не могло быть сомнений.

— Я счастлив, как не был счастлив ни разу в жизни. Только как это случилось? Ведь мы предохранялись, разве нет? Какой у тебя срок?

— Уже месяц. По всей видимости, это случилось в ту первую ночь. Когда я набросилась на тебя.

Дикон поднял одну бровь:

— Когда ты приехала ко мне в дом Уинстонов?

— Да, — сказала Сесилия, улыбаясь по-детски радостной улыбкой. — Так что видишь, я все равно бы вернулась.

Дикон не знал, как бы отреагировал на возвращение Сесилии, если после той ночи не было бы других. Вот она приехала к нему в дом Уинстонов, вот они занялись любовью. После чего следует месяц холодных взглядов и общения только по работе. И вдруг она вновь приезжает к нему и заявляет, что беременна. От него. Очередное доказательство, что он принял мудрое решение взять всю инициативу в свои руки.

— Но когда ты узнала? — спросил Дикон.

— Когда мы летели из Канн, мне вдруг стало нехорошо. Я думала, что меня просто укачало, но тошнота держалась несколько дней. Тогда я стала догадываться и в день открытия отеля купила тест. Вот почему я тогда опоздала. А когда я все-таки приехала, то сразу принялась искать тебя. Но ты уже пообщался с Чипом и исчез. Когда я поняла, что происходит, у меня чуть не разбилось сердце. Я хотела сказать тебе правду, но тебя нигде не было.

Дикон зажмурил глаза, отгоняя подступающий гнев. Это был гнев на себя, а не на Сесилию. Он испортил один из счастливейших моментов ее жизни лишь потому, что поверил какому-то Чипу Эшфорду. Она приехала, она искала его в толпе, желая поделиться радостной новостью. А он трусливо запрятался в пентхаусе, страшась новостей.

— Прости меня, — проговорил Дикон. — Я позволил Чипу испортить такой день. Всю эту неделю мы могли бы провести вместе, придумывая имя малышу и строя планы на будущее.

— За это не беспокойся, — успокоила его Сесилия. — Эта неделя нужна была нам обоим, чтобы понять, чего мы по-настоящему хотим. И кажется, мы это поняли. Мы любим друг друга и хотим пожениться. Скоро у нас родится ребенок. Я всегда мечтала о собственной семье, и скоро моя мечта сбудется. Благодаря тебе.

Дикон крепко прижал ее к себе — так крепко, как никогда не прижимал ее прежде. Он обнимал ее, гладил ей тонкую спину, целовал ее губы и щеки. А Сесилия таяла в его объятиях в точности так, как он видел это в своих фантазиях на протяжении такой долгой и такой одинокой недели.

— Но, Сесилия, раз ты беременна, — начал было Дикон, — может, мы все-таки полетим в Вегас сегодня же и…

Но Сесилия отрицательно качала головой:

— Дикон, наша свадьба не должна пройти наспех. Если же ты так хочешь сделать мне подарок, то ты мне его уже сделал. И я имею в виду даже не кольцо. А нашего ребенка.

Это прозвучало так трогательно, что скупые капли слез подступили к глазам Дикона.

— Как скажешь, дорогая. Знай, что в любом случае я самый счастливый мужчина в мире.

Сесилия положила голову ему на плечо и радостно вздохнула. Дикон почувствовал тепло ее дыхания, и по коже его пробежали мурашки. Ему порядком надоели разговоры о планах, бывших ухажерах и шантажистах. Теперь он хотел уделить все свое внимание будущей жене.

— Ты куда? — спросила удивленная Сесилия, когда Дикон вдруг разомкнул объятия и устремился в сторону.

— Хочу разложить предсвадебную постель для своей невесты, — сказал он, заходя в спальню.

Сесилию полностью устраивал такой план. Поэтому она просто села в кресло и стала ждать в томительном предвкушении. Всего через пару минут Дикон вышел из спальни и занес в нее Сесилию на руках.

Он положил ее на постель и нежно поцеловал в губы.

— Как ты думаешь, — тихо спросил он, — после всех этих событий город удивится, что я снова тебя завоевал?

Он расстегнул пуговицы на ее блузке, обхватил ладонью грудь Сесилии в прозрачном кружевном бюстгальтере. И она негромко простонала, слегка изогнув спину.

— Ты не завоевывал меня снова, Дикон. Все эти годы я и так была твоей.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Андреа Лоренс
Страсть в маленьком городе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12