Александр Ефремов

Там алеет заря

Сентябрь 1898 года

Джон Браунинг сидел за столом и размышлял. Недели две назад в Русскую Оружейную Компанию поступил запрос. Компания Виккерс, купившая с потрохами фирму Максима и того самого, вдруг прислала запрос на обмен технологии автоматической перезарядки за счет короткой отдачи ствола на некоторые технологии РОК. Вообще то князь Агренев давно вынашивал планы покупки этой лицензии у Максима, однако дело не двигалось много лет и про это многие даже как-то забыли. И вот вдруг британцы разродились согласием. Теперь же ему, Греве и наверно Мосину следовало дать ответ, а нужна ли РОК эта технология. Нет, производить в России пулемет Максима никто не собирался. Но дело в том, что за последние годы Хайрем сумел усовершенствовать своё детище и упростить механизм, что сделало пулемет более надежным. Фактически от Джона или как в России его называли Ивана Михайловича требовалось дать ответ, а сможет ли он, используя чужую патентованную технологию, создать пулемет, превосходящий его собственный. В надёжности, в простоте изготовления и обслуживания и так далее. Задача была интересной и чисто инженерной. У перезарядки за счёт отдачи ствола были определённые плюсы. Но ведь и запрашиваемые Виккерсом технологии РОК зачем-то понадобились англичанам. Впрочем это не его дело. С 96-го года он не являлся директором РОК, а только ее главным инженером. Все-таки управление огромной компанией и коммерция — это не его. А вот возня с любимым железом, изобретение нового, чего ещё никто до него не делал, это значило для него все. Это было его жизнью. И плевать он хотел на все миллионные предложения со стороны конкурентов РОК, которыми его периодически пытались соблазнить. У князя было намного интересней. А иногда его наниматель и немного партнёр подкидывал такие идеи, от которых захватывало дух. Не все, конечно, получалось воплотить в металле. Ох, не все. Некоторые идеи просто опережали время. Но так было даже интересней. Знать, что тебя ждёт интереснейшая работа, когда кому-то наконец удастся решить какую-то промежуточную технологическую задачу с приемлемыми затратами и результативностью…

Или взять эту идею Александра о мощных поясковых патронах для элитного оружия. Просто шикарная мысль! Жаль только, что использовать их в Империи просто негде. Но ведь и в САСШ с ними особо не на кого охотиться. Это патроны для сафари. А пробиться на этот ограниченный, но очень вкусный и денежный кусок рынка будет очень и очень непросто. Там свои законодатели мод. Ну так и мы, как говорят русские, не лаптем щи хлебаем…

Нет, как и всякий американец, Джон никогда бы не подумал отказываться от денег. Но деньги бывают разные, а годы, проведенные в России, окончательно притупили стремление к их непременному и постоянному зарабатыванию. Мерить же все деньгами, как делали многие его бывшие соотечественники… Нет, этим он не занимался и в Штатах. Собственно он давно уже стал миллионером.

Здесь в России его деньги продолжали работать и прирастать. Периодически директора и юристы компании предлагали ему некоторые интересные сферы и схемы вложений, и иногда Джон их принимал. Однако с годами и увеличением цифр на его счетах он стал относиться к богатству, как к чему то обыденному и мало волнительному. Может в этом виновата округлость цифр, а может страна, в которой он работал… Какая в конце концов разница? У него есть любимая работа, и это главное!

Браунинг открыл ящик стола и достал оттуда пистолет Манлихера. Новая модель под патрон 7.63×21. Повертел его в руках. Ещё раз разобрал. Что ж, весьма неплохо. По мощности что-то близкое к Рокоту. Есть определенный стиль и законченность конструкции. И есть суровая и строгая красота оружия. Но его новый Браунинг Балтик и лучше и совершеннее. Хотя надо признать, что, пожалуй, пистолет у Манлихера получился. И он скорее всего станет первым конкурентом пистолетам РОК в Европе. Особенно, если австрийцы примут его на вооружение. Первым из других конкурентов. Потому как все, что в Европе пытались сделать и продавать до этого, сравниться с русскими и в том числе его моделями просто не могло. Причем при создании своего пистолета Манлихеру пришлось выкупить или выменять у князя Агренева несколько важных лицензий.

Что ж, так будет даже интересней, решил Браунинг. Монополия, пусть и частичная, это не всегда есть велл. Он вполне может доказать, что он лучший и без всяких монополий. А для этого…

Главный инженер убрал чужой пистолет в небольшой саквояж, поднялся, подхватив это вместилище пистолета, и направился в опытный цех. В котором его мастера трудились над новой задумкой — самозарядным охотничьим карабином. Впрочем, там было еще много всего прочего. Интересного и перспективного. Но карабин последнее время занимал Джона больше всего. Казавшаяся решённой задачка оказалась сложней, чем он когда-то предполагал. Надежностью карабин похвастать не мог. И после определенного настрела начинались большие и не разрешимые проблемы. Пока не разрешимые. Ну так он на то и есть гениальный конструктор, чтоб такие задачки решать. И надо посмотреть, как мастера справились с последними изменениями в затворе крупнокалиберного пулемета. Увы, но доводить его придётся похоже долго. Не дешевая пока выходит конструкция. В Штатах наверно бы на это не слишком обращали внимание. Сколько там нужно этих пулеметов. Но специфика России накладывала на конструкцию пулемета свой отпечаток. Надо будет поговорить с Лазоревым. Если он сможет создать нужный станок с приемлемой точностью обработки ствольной коробки, то дело явно упростится. И это станет явным прорывом. А дальше… Нет, об этом пока рано говорить. Посмотрим.

А британцам надо пока ответить, что мы благодарны и изучаем их предложение, но на это нужно время.

Середина декабря 1899 года

Вернувшийся с Дальнего Востока князь шёл по заводоуправлению к своему кабинету. И чуть ли не на каждом ему приходилось здороваться с известными ему людьми. И неизвестными. Ввалившись наконец в кабинет, он не успел даже как следует расположиться в своём кресле, как в кабинет ворвался Долгин и заключил Агренева в объятия. Кое-как отбившись от объятий, князь наконец устроился к кресле. А казак прямиком направился к бару.

— Что будешь? Кстати, извини, что не смог встретить. Дела, будь они неладны.

— Да ладно, Гриш, мог бы и не оправдываться. И так понятно. А насчёт выпивки… Ну давай красного.

Григорий откупорил пузатую бутылку, разлил рубиновую жидкость по двум фужерам и протянул через стол один из них князю.

— Испанское. Знаешь, Александр Яковлевич, если испанцы захотят, то вино они делают лучше чем французы. Только они как и мы… эммм… несколько ленивые. Пока не заставишь, все делают через пень колоду. А уж ихняя знать, это вообще что-то… Гонор похлеще, чем у наших поляков будет.

— Ладно, — сделав глоток, оборвал Долгина Агренев. — Как тут вообще?

— Процветаем! Производство растёт, деньги прирастают, — усмехнулся Григорий. — А то ты не знаешь…

— Знаю. Ты вот что, про наше оружейное производство мне расскажи. С Браунингом по техническим вопросам я потом поговорю. Ты общую картину обрисуй. Я в основном в курсе, но, так сказать, из первых рук будет лучше узнать.

Долгин ненадолго призадумался.

— Тут не так чтоб уж очень. После того, как Военное ведомство в 1897-м перестало заказывать нам винтовки, заказов от казны стало мало. Револьверы да пулеметы им делаем, но понемногу. Казенные заводы только в этом году приступили к выпуску револьверов, хотя мы им станочный парк и прочее поставили ещё в 95-ом. Уж больно они долго с винтовками дело зачинали. Из-за чего в итоге бросили все силы на выпуск МАГов, а до револьверов только недавно руки дошли. Сейчас у нас оба оружейных завода, Сестрорецкий и Ковровский работают в одну смену. Да и то не на полную мощность. В основном на гражданский рынок и в основном, как ты понимаешь, на экспорт. Госзаказов военных от других стран практически нет. Ведущие страны уже перевооружились, а у прочих денег на это нет. Германцы вот решили винтовку поменять. Но ты ж сам дал команду им лицензию на Агрень продать.

— Это да, Гриш. Но там немцы так попросили, что пришлось это сделать. Да и думается мне, что не зря мы им уступили. Не зря, — задумчиво произнёс Князь. — Опять же добрую технологию работы со свинцо-цинковыми рудами с них за это сторговали.

— Ну, не знаю. Я б сам не отдал. Ведь пока никто лучше Агрени ничего не создал. — Григорий недовольно поворочался в кресле. — Так, теперь по отдельным странам. САСШ… мы туда до 60 тысяч различных стволов в год поставляем. Но ты был прав. Видимо нам там скоро начнут вставлять палки в колеса. Лунёв, из Америки пишет, что в Конгрессе ходят упорные слухи насчёт введения таможенной пошлины на наше оружие, — поморщившись, произнёс Долгин. — Так что не зря ты купил компанию того Стивенса. Ох, не зря. Пока американцы надумают, успеем там освоить в производстве некоторые новинки от Браунинга и Греве. Те, которые ты не отдал на откуп Ремингтону. Часть неиспользуемого в Сестрорецке оборудования мы демонтировали и отправили Штаты. Там его уже начали устанавливать. Но вообще жаль. Нам опять людей с оружейного производства придется куда-то переводить. Хорошо, хоть есть куда. Кстати, Джон взялся за новую версию своего пулемета. Если он сделает то, что хочет, убрав нижний рычаг картофелекопалки, то у него вполне получится лёгкий пулемет. Или, как ты говоришь, ручной. А какую он помповуху сделал! Вещь! Далее… По Южной Америке без перемен. Сбыт расширили еще на Мексику, Колумбию и Венесуэлу. Нашлись там заинтересованные лица, ставшие нашими дилерами. Сбываем потихоньку всякое разное. Не так чтоб очень много, но зато стабильно из года в год.

— О! Чуть не забыл, — вскинулся Гриша, — Александр Яковлевич, тебе медные рудники в Чили не нужны? А то есть вариант. И просят вроде недорого.

Агренев задумался:

— И что, вот так запросто и без проблем?

— Ну куда ж без них? — ехидно усмехнулся Долгин. — Но вполне решаемые. Ты вот вернулся, так что я теперь могу ненадолго отъехать и порешать эти проблемы. Если, конечно, нужно.

— Все б тебе самому делать. Что, команду ребят нельзя послать? — улыбнулся Агренев.

— Дык я ж развеяться только. Да и надежнее будет.

— Ладно, потом поговорим на эту тему. Дальше давай! Что с Трансваалем?

— Ха! — встрепенулся Григорий. — С бурами все в лучшем виде. Они оружия и патронов у нас накупили с избытком. Так там ещё германцы суетятся, и даже французы. Британцев ждёт тёплый прием. Плюс, как ты и просил, пулеметов пять десятков дополнительно закинули под видом оборудования. Это те, о которых буры еще не знают. Вот только часть патронов в португальском колониальном порту застряла. Но как обещанная тобой война на Юге Африки начнётся, так буры тот остаток партии, о которой они тоже пока не знают, сами у португальских властей с вытребуют. Мы ж им потом скажем, где нужное взять. Жаль только у португальцев самих денег пока на перевооружение нет. А то б можно было бурам оружие поставлять целыми кораблями и в войну под видом поставок оружия в португальские колонии. Кстати, германцы мне на переговорах по Агрени уже намекали, что могут в случае чего организовать поставки боеприпасов через свою восточную колонию. Дороговато выйдет, правда. Но платить то за это не нам.

— Так! По Европе что?

— По Европе без изменений. Все поставки армиям Испании и Румынии исполнены и оплачены. Ну почти. Есть мелкие сделки по вооружению полиций Дании и Голландии пистолетами. И так, по мелочи. Пулеметы иногда заказывают. Но там и полсотни штук в год не продаётся. В основном все, что производим, идёт на гражданский рынок Европы. Тут мы на коне. Пистолетами нашим вообще конкуренции нет. Европа их распробовала. И при этом пока никто не может создать что-либо похожее. Так, поделки всякие, которые еле продаются. Охотничье оружие тоже хорошо идёт. Правда, SIG с лицензионными копиями иногда мешается, но у них цены выше. Так что пока грех жаловаться, хоть кое где таможенные пошлины на оружие начали поднимать. Тут у нас тоже оружие неплохо расходится. Особенно пистолеты среди офицеров. Начали даже поговаривать о том, чтоб официально разрешить их ношение вне строя. Ну да я тебе насчёт этого писал. Сербия с Черногорией не прочь принять на вооружение Мосинки и возможно револьверы. Только у них денег на это нет. Потому ждут, пока кто-нибудь им что-нибудь не подарит. Но пока таковых не находится, — Григорий прервался и отпил из фужера.

— Так, далее. Персидскому шаху отправили пробную партию карабинов МАГ в 2000 штук. Что-то там замышляется. Поговаривают, что будет создана еще одна бригада гвардии по типу казачьих сотен. К Сонину даже целый генерал приходил. Наш. Со мной разговаривать отказался. Да и хрен с ним. Не больно то и хотелось. Ну а с китайцами ты там сам поболее моего дела имел. Они что, правда, хотят купить оружейный завод?

— Да, — ответил задумчиво князь. — Тысяч на сто винтовок в год. И возможно патронную линию. Но с деньгами у них туго. Потому предлагают всякий свой товар в обмен. И концессии разные. Тут думать нужно. К тому же там Маузеры суетятся. Им своё старое оборудование тоже кому-то сбыть нужно. А потому, как там выйдет с этими китайскими вопросами, никто сказать не может. В феврале или в марте в Европу приедет китайская делегация. Будем торговаться. Мне пока лишнее оборудование без надобности. Маху я 10 лет назад дал, когда завод ставил на такую мощность. Мог бы и поменьше на треть заказать. А потом уж прикупать по мере надобности.

— Это да, — согласился Григорий. — Хотя мы немалую часть того оборудования продолжаем использовать на другие цели.

— Гриш, а что стало с моим прошением рассмотреть введение в армии калибра 9 мм для револьверов? Раз уж задержка с освоением револьвера на казенных заводах получилась. Мне так никто и не ответил из Военного Ведомства.

— Да что случилось. Ничего. Под сукно его положили. Князь Гагарин мне много чего порассказал тогда, когда я к нему с этим вопросом обратился. Болото там затхлое установилось опять. Генералы стрелковое оружие приняли и менять более ничего не хотят. У ГАУ сейчас новая забава. Пушку трехдюймовую на вооружение принимают. Но ты, поди, больше меня на это счёт знаешь, хоть и на Дальнем Востоке столько времени провёл. Кстати, как там вообще? А то инженеры и геологи возвращаются. И разное рассказывают.

Агренев улыбнулся: — Да, знаю. И не только знаю. А Приморье…, да, оно такое. Разное. В основном глушь. Тайга великая, море холодное, и очень мало нашего народу. Туда сколько ни вези народа, все мало. Кстати, знаешь, там неплохо финны приживаются. И прибалты. А сейчас удалось значительную часть солдат, там служивших, на месте оставлять. С бабами там только беда жуткая. Я потому и стал тебе запросы на привоз молодух да сирот. Но это капля в море. Так что мужики в жены местных берут, да китаянок с кореянками. А вообще дела там потихоньку налаживаются. Но, к сожалению, именно потихоньку. Уж больно все дорого и долго туда возить. Вот Великий Сибирский путь достроят, тогда будет все намного проще.

Агренев достал из кармана слегка помятое письмо.

— Есть у меня для тебя весточка, Братец твой, на Юкон посланный, воистину шалопаем и рисковым малым оказался. Сколько ему раз было оговорено, не лезь на сами прииски. Так нет. Влез. Шалопай, но удачливый, зараза. Будет. Если не пристрелят. Нахапал заявок два десятка на подставных людей. И теперь по самым скромным оценкам он обладатель 8 миллионов долларов. Пришлось отправить на Юкон ещё три десятка бывших экспедиторов с Амура. Чтоб задницу твоему братцу прикрыть.

— А он такой с детства, — ухмыльнулся с гордостью Григорий. — Вечно готов встрять во что-нибудь. Но и удачливый. Этого не отнять.

— В общем он зимует эту зиму там, потом продаёт заявки, какие сможет по разумным ценам и возвращается в Россию. На оставшиеся заявки напишет доверенность. А то, боюсь как бы там с ним действительно что-нибудь не приключилось. Но поедет он не сюда, а на Дальний Восток на три года. И он с этим согласился. Отрабатывать, так сказать, свою повинность.

— Да ладно, Александр Яковлевич, — не отрываясь от письма, произнёс Григорий, улыбаясь. — Вот ведь, чертяка! Он ведь службу не завалил?

— Только это его и спасло. Он даже казино первым в Доусоне ухитрился поставить.

Князь встал с кресла, подошёл к окну и долго смотрел на завод.

— М-да! Махина, однако.

— Это ты ещё в Сулине не был. Там вообще целый город отстроили. И металлургический завод, и механический. И сельскохозяйственных машин. Два химпроизводства на базе коксовых батарей… Тысяч уже под тридцать населения наверно. И город ещё явно расти будет, хотя мы там ставить новые производства больше не будем. Ну а в Коврове ты был. Там и до нас городок был, а нашими заводами скоро поболее Владимира станет.

— А по Самаре что?

— А что по Самаре? Только все начали. Ну кроме НПЗ. Первую очередь завода уже ввели. Да вообще под него земли с запасом приобрели. На вырост. А с остальным пока только на стадии фундаментов или вообще еще без оных. Да что говорить, там ещё не всю землю потребную купили. Могу кстати похвастаться. Я теперь не только владелец поместья в Царстве Польском, но и хозяин немалого поместья под Бахмутом. Сосед Лунева.

Агренев вернулся в своё кресло.

— То есть ты хочешь сказать, что под землёй у тебя кладовая коксующегося угля? — заинтересованно произнёс Агренев.

— Отож! — осклабился Григорий.

— И когда ждать твоего угля?

— Ну как взаймы денег дашь, так начну шахту закладывать.

— А сам чего? — добродушно спросил князь.

— У самого больше нет. Все за землю отдал, — повинился Григорий. И с подковыркой спросил, — Так что, дашь, или мне у брата родного просить?

— Да сам возьмёшь, сколько надо. Там же, поди, ещё подъездные пути класть нужно?

— Ага, но я от Луневского поместья ветку кину. Он уже нанял бригаду на следующий сезон. Хоть и дальше получится, зато ни с кем договариваться не надо больше о разрешении на прокладку желёзки.

— Ясно… С Соломирским все остаётся как и договорено?

— Да. Да и что там может случиться? Это сначала его рабочие к нам перебегали, но потом Сонин вопрос этот с соседями решил полюбовно. Да и когда Грум-Гржимайло в Кыштым ездил, заехал он и в Сысерть. И много всякого Соломирскому насоветовал. Удержал того от разных неприятных и не нужных расходов. Да и периодически наши инженеры уральские к Соломирскому заглядывают, как и он сам в Кыштым. Так что весной можно начинать освоение его медного месторождения. У самого то у него денег мало, поднять дело в одиночку ему не под силу. А идти к кому-то на поклон смысла нет. Лучше чем мы никто ему условия не предоставит. Но тут появилась одна закавыка. Пока ты плыл в Одессу, от Витте приходил человек. И передал, что со следующего года таможенная ставка на импортную медь будет снижена до 20 процентов. Придётся отпускные цены на медь снижать.

— Ну этого следовало ожидать. Мы сейчас добываем меди столько же, сколько и все остальные отечественные производители. Итого 13–14 тысяч тонн. А потребление в стране в год около 20. Вот и вся математика. Но нет худа без добра. Без завышенных цен на цветные металлы у иностранцев будет меньше соблазнов лезть на наш рынок. Кстати, что там в Закавказье? Французы продолжают лезть за нашей медью?

— Увы, — развел руками Долгин, — купили ещё один заводик где-то у армян. И лезут и лезут. Сам то не хочешь туда влезть, раз там так медом намазано?

— Знаешь Гриш, вот сколько я не думал на эту тему, так и не пришёл к чему-то определенному. А потому наверно таки влезу, но только в компаньоны к кому-то. А там посмотрим. Кандидатуры на это есть?

— Есть, как не быть. Только они об этом ещё не подозревают, — ухмыльнулся Григорий.

— Ну и ладно, пусть пока пребывают в неведении о том, что их ожидает кусочек от 60 миллионов техасских нефтедолларов. Сонин здесь, на заводе?

— Нет, уехал три дня назад в Николаев с двумя немцами. Ты действительно хочешь поставить свою верфь?

— Ну не вечно же суда у британцев покупать. И есть надежда, что наши мотористы наконец доведут судовой движок на соляре. А нам и сухогрузы нужны и танкеры. Зачем бесплатно знакомить иностранцев с нашими достижениями да ещё за наш счёт?

— М-да, это ни к чему. Пока нам самим учиться и учиться у немцев и англичан. И американцев. Кстати, слышал, испанцы продали американцам Филиппины?

— Да, читал уже. Местным сильно не везёт. Бились с испанцами, чтоб попасть в кабалу к тем, кто им якобы помогал. Впрочем, это обычная практика англосаксов. Но там на островах ещё ничего не кончилось.

— Дай-ка я догадаюсь, — заинтересованно уставился на Агренева Григорий. — А не поучаствовал ли в очередной авантюре один известный мне князь?

— Не, меня там и рядом не было. Ну почти. Я только свел неких очень серьёзных офицеров русской наружности с некими китайцами. Ну и идею подкинул. А дальше они все сделали сами. И в один прекрасный день уже после моего отъезда из Порт-Артура должен был отплыть небольшой пароходик под якобы канадским флагом, груженый забытыми в тамошнем арсенале никому не нужными старыми китайскими винтовками. И патронами, конечно. Ну и доплыл уже наверняка до Филиппинских островов. А как ты знаешь, даже висящее на стене ружьё иногда стреляет. Я бы и современного оружия аборигенам подкинул, но не за свой же счёт это делать. Кто-то за это должен заплатить. Я и так тем хунхузам кое-что пообещал. Так что я пока подожду денежного заказчика. И что-то мне подсказывает, что он не преминет появиться в скором времени, — язвительно заметил Агренев. — Захват испанских колоний Штатами очень многим пришелся не по нраву. Жаль только, что нельзя принять заказ из-за рубежа.

— И что, ты думаешь филиппинцы могут победить?

— Нет, конечно. Но партизанскими действиями они могут пить американскую кровь лет десять. Особенно если найдутся бескорыстные помощники. Ну или почти бескорыстные.

Середина января 1899 года

— Хотел позаниматься сегодня, но погода… Брр! — Великий Князь Михаил Александрович развалился в кресле. — Придётся в зал идти. Или в тир. Жаль!

— Ну извини, — развел руки Агренев, — я погодой не заведую. Питерская погода непредсказуемая. Январская в том числе.

— Говорят, у сестрорецкого затворника по возвращению с Дальнего Востока случился роман? — с улыбкой подколол князя Михаил. Но продолжил уже серьёзно. — А знаешь, вы с Надеждой Николаевной смотритесь! Из вас выйдет неплохая пара…

— Возможно…, — ответил Агренев. Но тон в голосе явно означал, что обсуждать эту тему ни с кем он не намерен.

— Ладно, — добродушно усмехнулся Михаил. — О чем ты хотел со мной поговорить?

— Ну, новогодний бал не место для серьёзных разговоров. — Агренев потянулся к столу, достал из ящика пачку фотографий и бросил её на стол. — Полюбопытствуй! Это по твоей части.

— Хмм, интересненько! — протянул будущий артиллерист, внимательно рассматривая предложенное. — И чьё это творение?

— Германия, Рейнметалл. Один из предсерийных вариантов гаубицы, которая в прошлом году была принята на вооружение. Моим людям удалось ознакомиться с экземпляром, любезно предоставленным доктором Эрхардом ещё до того, как немцы сделали выбор в пользу данной модели. Калибр 105 мм, ствол 10 калибров длиной, фугасный снаряд без малого пудом веса. Дальность стрельбы на полном заряде немного превышает 6 верст при угле возвышения 40 градусов. Вес — чуть более тонны.

— Кургузенький ствол… Рейнметалл? Так он же снаряды делает? Решил заняться и пушками?

— Как видишь. Между прочим выиграл конкурс у Круппа. Герр Крупп так и не смог похоже справиться с прыжками орудия при выстреле. По крайней мере именно об этом мне несколько раз писали мои люди из Трансвааля, куда Крупп поставил несколько батарей своих 120 мм гаубиц. При выстреле на максимальном угле возвышения ствола орудие у буров на тренировках несколько раз даже переворачивалось.

— Затвор интересный, — пробормотал Михаил, крутя одну из фотографий. Перейдя к другой, он удивлённо поднял брови. — А вот перегородка в станине явно не к месту. Как они заряжают гаубицу при больших углах, Александэр? — и поднял глаза на князя.

Агренев пожал плечами:

— Кто из нас артиллерист? Я или ты? Между прочим у нашей 6-дюймовой мортиры лафет в этом месте устроен ещё хуже.

— Это, да, — согласился Михаил, разглядывая следующее фото. — Противооткатные, насколько я понимаю, тоже в лафете. Только не понятно, как устроены.

Несколько минут он рассматривал фотографии. Затем отложил их и задумался, теребя пальцами мочка уха.

— Александэр, насколько я знаю, ты был одним из тех, кто протолкнул в ГАУ идею о размещению противооткатных устройств под стволом для нашей проходящей сейчас испытания трехдюймовки. Здесь же, — Михаил кивнул на лежащие на столе фотографии, — ничего этого и в помине нет. Что ты предлагаешь?

— Если организовать запрос Рейнметаллу от Арткома с просьбой предоставить орудие для испытаний, то в надежде заработать на лицензии вполне возможно доктор Эрхард согласится привезти в Россию одну из ранних моделей. И у наших конструкторов появится хотя бы исходный материал, с чего начинать. Конструкция на мой непрофессиональный взгляд небезынтересная. А тормоз отката и пружину накатника мои сестрорецкие инженеры вполне способны рассчитать и сделать. Благо опыт уже есть. Остальное за конструкторами-артиллеристами. И ствол подлиннее сделать. Калибров 14–16. А то 6 верст дальности как по мне маловато. У гаубиц есть ещё один плюс применительно к нашей стране. Как ты знаешь, у нас не очень хорошо с изготовлением корпусов стальных снарядов. Здесь же начальная скорость снаряда мала и вероятно, что в качестве материала подойдёт чугун. Может и не рядовой, но подойдёт. А значит с производством корпусов смогут справиться много заводов, которые ранее этим не занимались. Не отвлекая на это заводы Горного ведомства.

— Ну допустим, — Михаил немного помедлил. — И кто по-твоему может сейчас начать работу над гаубицей? Путиловский и Обуховский заняты доводкой своих трехдюймовок. Им не до этого. А Обуховский впридачу ещё и обязали разработкой горной пушки. С ней у них ещё там и конь не валялся. Пермь слаба в этом деле, как и Петербургский орудийный. Кто?

Агренев пожал плечами.

— Начинать все равно нужно. Я готов помочь инженерами любому заводу, который возьмется за эту задачу. Скажем, можно создать совместную группу разработчиков от Арткома, Петербургского и Пермского заводов. Работать можно и в Перми. Славянов готов организовать работу, если потребуется. Он мне в каждом письме рассыпается в благодарностях. Писал, что мой аспирин его будто бы с того света вытащил несколько лет назад. Да и денег он с моей помощью за лицензии он теперь получает немало.

Михаил посидел в задумчивости пару минут. Потом бросил серьёзный взгляд на князя и ответил:

— Хорошо. Я подумаю, что можно сделать. Ты тоже подергай там за ниточки со своей стороны. Но ты прав, раз уж вернулся, начинать стоит. А то наши генералы вопрос о гаубицах могут мусолить ещё несколько лет в размышлениях, а нужно ли это нам или можно обойтись одной трехдюймовкой.

Михаил встал и подошёл к окну.

— М-да, погодка. Ну пойдем, что-ли в тир?

После истребления по паре сотен патронов и спарринга на саблях довольные аристократы расположились в почти пустом ресторане Колизеума, потягивая из высоких стаканов поднесенные им коктейли.

— Слушай, Александэр, — поинтересовалось Его Императорское Высочество, — на тебя Сандро жалуется. Вы ж с ним вроде друзья? Ну уступил бы ты ему эти пушки. На кой чёрт они тебе сдались? Пограничникам вообще вроде бы артиллерия не положена.

— А вот представь, Михаил. Лежали на складах никому не нужные четыре дюжины пушек Барановского. Лежали себе много лет. И никому не были нужны. Армия от них отказалась. В 91-м часть из них хотели установить на амурские пароходы. И даже конструкцию для этого придумали. Но потом по какой-то причине отказались. Пушчонки, конечно, тьфу, слабенькие. Но на Амуре и воевать по-серьезному не с кем. А вот попугать местных хунхузов, чтоб сильно не наглели — в самый раз. Пулеметы то пограничникам тоже не положены. Не за свой счёт же мне там было Амурскую стражу вооружать. Так вот в позапрошлом году я про эти орудия как узнал, так сразу Витте и отписал, чтоб, значит, на ОКПС их забрать, раз они никому не нужны. На Амур, да на Приморье. Сергей Юльевич не отказал, и лапу на орудия с припасом наложил. И осенью двумя судами мне во Владивосток отправил. А в это время Александр Михайлович тоже захотел себе себе два десятка орудий для противодесантной обороны Ляодана. А пушки то уже на ОКПС числятся. Он ко мне обратился. А я что? Я ему их отдать не могу. Они ж не мои личные. Пусть с Витте вопрос решает.

— По-нят-но… — протянул Михаил, — ерунда на пустом месте. А вот теперь серьёзный вопрос! Когда артиллерия начнёт получать твой гренит? Все, что ты сейчас поставляешь, идёт Морскому Министерству. А нам ничего не достается. Пироксилин, конечно, хорош, но ежели влаги переберет…

Агренев тяжело вздохнул:

— Понимаешь, не простое это дело. Для фабрикации гренита нужны азотная кислота, купоросное масло и сырой бензол. Серной кислоты у меня море. А вот с другими двумя ингредиентами проблема. Весь сырой бензол и азотка, до которых я могу дотянуться, я пускаю в дело. Мало их в стране вырабатывается. Выработку толуола в общем-то можно увеличить, но азотки мне взять все равно пока неоткуда. Если только не покупать у германцев или англичан. Но у них она дороже на треть. А в контракте на поставки гранита забита одна цена. Казна мне азотку поставлять не хочет. Или не может. Ну и завод новый ставить нужно. В общем я готов поставить казне завод по выделке гренита, если на то будет их воля. А дальше… Дальше как решат.

— То есть нужно ставить 3 новых производства? Или покупать за границей…

— Четыре. Ещё разделение сырого бензола на фракции. Причём очень желательно, чтоб это было в разных местах. Гренит — взрывчатка мощная. Не дай Бог что случится. Хотя фабрикацию сырого бензола можно и на частных хозяев возложить. Причём вплоть до законодательного уровня. Например, обязать всех хозяев новых коксовых батарей к постройке батарей определенного вида. Все равно у нас на юге металлургические заводы растут как грибы.

— М-да! Ну допустим. — Михаил задумался. — А если, скажем, Кабинет или Уделы дадут денег на это? Дело то вроде бы доходное. Или нет?

— Я только «за», — отозвался князь, — А брата убедить сможешь?

— Попробую… — в голосе Великого Князя уверенности не чувствовалось. — Но бумаги ты составь. Будет с чем к мама́ сначала подойти. А уж потом и с Никки поговорю. Кстати мама́ тебя к себе приглашала на 20-е. К пяти часам пополудни.

Михаил достал из карманчика часы.

— О! Мне уже пора. Проводишь?

Сдавая Великого князя на руки его эскорту из казаков, Агренев получил от ехидно ухмыляющегося Михаила провокационный вопрос:

— Так когда мы на свадьбе его сиятельства гулять будем? Может меня в сваты возьмёшь?

Не найдя, что ответить князь, улыбаясь, только пожал плечами.

Михаил сел за руль, и махнул Агреневу рукой. Казаки на конях взяли автомобиль в коробочку и процессия, набирая ход, начала быстро удаляться.

Февраль 1899

Сергей Юльевич недоуменно уставился на поднос, который держал слуга. На подносе лежала визитка. Вообще-то он давно уже никого не принимал на дому. За исключением тех, которых приглашал сам. А на сегодня он не приглашал никого. И тем не менее слуга почему-то нарушил заведенный порядок. С явным недовольством взяв визитку в руки, министр финансов Российской империи прочитал напечатанный текст. Ах вот оно что! Ну это совсем другое дело. Такого посетителя не грех и встретить.

— Приглашай! И собери что-нибудь лёгкое на стол, — скомандовал Витте прислуге. — И проводи в гостиную.

Через пару минут в гостиную вошёл владелец визитки, мультимиллионер, хозяин заводов, земель, пароходов и прочая и прочая князь Агренев.

— Добрый вечер, Сергей Юльевич. Извините, что без приглашения, но в силу некоторых обстоятельств я счел возможным вас побеспокоить в неурочное время.

— Ну что вы, Александр Яковлевич! Всегда рад вас видеть. Мне доносили о вашем приезде с Дальнего Востока. И я, если честно, уже подумывал послать вам приглашение, но вы оказались проворнее меня. Сейчас прислуга накроет на стол. Нет, ничего серьёзного. Полагаю вы ко мне не на пять минут минут заскочили.

Пока прислуга споро накрывала на стол, гость с хозяином успели обменяться традиционными любезностями и обсудить некоторые последние новости.

— Ну вот вроде и все. Прошу к столу.

Пригубив неплохое вино, Витте требовательно посмотрел на гостя:

— Итак, Александр Яковлевич, я вас внимательно слушаю.

Князь немного помолчал, видимо решая с чего начать, и заговорил.

— Видите ли, Сергей Юльевич, дело моё непростое. И, не побоюсь сказать, государственное. Проведя несколько лет на Дальнем Востоке, я пришёл к выводу, что наша политика в тех местах с одной стороны страдает излишней поспешностью, а с другой отстает от происходящих там событий. И вдобавок ко всему страдает определённой неуклюжестью.

— Хмм, странное сочетание! Продолжайте, прошу вас.

— Если говорить в целом, то предпринимаемые сейчас попытки переманить к себе Корею опоздали на несколько лет. Похоже корейцы сделали свой выбор и этот выбор, увы, не в нашу пользу. Момент, когда они были готовы сориентироваться на Россию упущен. Причем, что самое обидное, Корея явный сателлит. Японцы оторвали её от Китая, но стать самостоятельной страна не захотела. И теперь она неотвратимо падает в лапы этого молодого восточного хищника. Начавшиеся только недавно попытки с нашей стороны этому помешать, выглядят излишне неуклюжими и запоздалыми. Причём они нервируют не только японцев, но и англосаксов…

— Позвольте, Александр Яковлевич, мне кажется, что об этом вам лучше было бы поговорить с министром иностранных дел…

— Сергей Юльевич, в это министерство я тоже постараюсь заглянуть. И то, что я сейчас говорю, это просто долгая предыстория вопроса. Постепенно доберемся и до экономики. С вашего разрешения я продолжу?

— Знаете что, пожалуй, мы пройдём в мой кабинет. Так будет удобнее. Ну и захватим со стола кое-что.

Собеседники прихватили бутылку и снедь со стола и переместились в хозяйский кабинет.

— Итак?

— Извольте. Мы несколько опоздали с Кореей. И дальнейшие шаги будут в русле нынешней политики будут вести к столкновению с Японией, к которому мы совершенно не готовы. Я почти убеждён, что на сегодняшний день перевести Корею в русло под нашу руку можно только с помощью войны. А нам война сейчас, да и через лет пять-десять, совершенно не нужна. Количество населения нашего Приморья абсолютно не сравнимо с населением японских островов. И при этом мы не имеем устойчивой транспортной магистрали из центра страны к побережью Тихого океана. Как я я уже не раз вам сообщал, находясь в тех краях, строящаяся сейчас железная дорога пропускной способностью в три пары поездов в сутки совершенно не способна обеспечить перевозку войск и их снабжения на Тихий Океан в случае начала конфликта.

— КВЖД уже пересчитывают на большую пропускную способность. А насчёт Японии… Вы полагаете японцы осмелятся на нас напасть? Мне кажется это не серьезно. Им только с китайцами воевать. А с Россией… Безусловно вероятность такая существует, но я в ней сомневаюсь!

— Не совсем так, Сергей Юльевич. Если бы они территориально находились где-нибудь, на южной границе, типа Турции, то мы могли бы о них и не вспоминать. Но в данном случае им будет противостоять не Россия, а некие экспедиционные части, которые наша страна сможет пропихнуть через игольное ушко железной дороги. Ведь дорога в Забайкалье строится на три пары поездов. Это первое. И второе. Японцы не такие уж и плохие вояки. На суше у них учителя — немцы, на море — англичане. Они учатся у лучших. И при этом японцы по характеру очень упорные и бесстрашные бойцы. До определённой степени. Ну и, в третьих, они могут найти союзника. Англичане не откажутся решить некоторые свои вопросы чужими руками, заработав на этом. Собственно, они всегда так делают, если таковая возможность имеется.

Министр Империи задумчиво покрутил в руках карандаш:

— Ну допустим. Но в данном случае я мало что могу сделать. Изменение характеристик железнодорожного пути — дело долгое. И очень и очень затратное. То есть ваше предложение ведёт к серьезному удорожанию строительства и к его затяжке. А российский бюджет, к сожалению, лишними деньгами не отягощен.

— Я пока ещё ничего не предлагал, Сергей Юльевич. Я пока только начал описывать ситуацию. И далеко не закончил.

— Хорошо, я вас слушаю.

— То, что я сказал только одна часть проблемы. И к сказанному могу добавить разве что одну вещь. Если и когда наступит этот неприятный со всех сторон момент, нам придётся прямо во время военных действий ещё и расширять пропускную способность дороги, везя одновременно с войсками и снабжением ещё и рельсы, шпалы и все такое прочее. То есть впопыхах, мешая прохождению воинских эшелонов и уменьшая тем самым пропускную способность дороги во время войны.

Витте недовольно кивнул. А Агренев продолжил.

— Я понимаю, что предугадать потребную пропускную способность заранее очень трудно. Но ограничиваться тремя парами составов — это путь в никуда. Из всего вышесказанного я делаю вывод, что если мы опоздали с Кореей, то не следует догонять ушедший поезд, а было бы неплохо взять с Японии за Корею некоторые компенсации. Нам не нужно многое. Но в Корее добывается много всяких полезных ископаемых. И было бы неплохо получить к ним некий ограниченный доступ. Особенно к тем, которые нам нужны именно на Дальнем Востоке. Или которых нет или почти нет вообще в России. Если можно при этом расширять своё присутствие на рынках Кореи, насколько это будет возможно в имеющихся условиях, то хорошо. Если нет, ну значит нет. В конце концов нам есть, чем торговать с корейцами. Пусть даже платя повышенную пошлину.

Князь сделал глоток вина и продолжил:

— Перейдем к следующему моменту. Восточнее Нерчинска к нас огромные территории, а постоянного русского населения и ста пятидесяти тысяч наверно не наберется. Нет, когда-то дорога дотянется хотя бы до Нерчинска, поток переселенцев на Амур начнёт расти, но пока я говорю про то, что есть. А есть и другая неприятность. Как говорится, по настоящему новая земля становится нашей только тогда, когда русский мужик начинает её пахать. Вот только земли от Владивостока до Нерчинска, пригодной для земледелия, очень немного. А значит переселенцев на ней много не посадить. Миллион-полтора, плюс те, которые будут заниматься другими делами, не связанными с обработкой земли. А заниматься там есть чем. И через несколько десятков лет может сказаться недостаточность земельных угодий. Возить же продовольствие на миллионы человек на другой конец страны — занятие дорогое.

Витте хмыкнул:

— Скажете тоже. Через несколько десятков лет…

— Отнюдь! В конце концов мы сегодня закладываем фундамент того здания, в котором будут жить наши дети. Так почему бы не построить на совесть? Почему нам нужно серьёзно заселить те края? Ну хотя бы потому, что с той стороны границы живёт полмиллиарда китайцев. И то, что север Маньчжурии — место пока мало населенное, это только пока. Империя Цинь сильно ослабела и маньчжуры уже не могут только старым законом сдерживать миграцию ханьцев на север. Эту плотину прорвет в ближайшее время. Причём это мы сделаем сами. Строительство железной дороги по Маньчжурии привлечет миллионы ханьцев. Они придут и останутся. А на севере от Амура у нас с населением очень негусто.

— Ну вы прям оракул! — усмехнулся Витте. — Кстати, проведение дороги через Маньчжурию есть не только сокращение пути. Но тем самым мы привязываем Маньчжурию к себе. Вместе с населением.

— Знаете, Сергей Юльевич, мои способности предвидеть ситуацию мне никогда не мешали. А совсем даже наоборот, — улыбнулся Агренев, — Если бы в Маньчжурии жили одни маньчжуры и прочие местные народности, то это было бы весьма кстати. Но увеличивающийся поток ханьцев в те места в том числе и на строительство железной дороги весьма опасен. Китай все-таки страна с много тысячелетней историей. И в то, что она окончательно станет колонией, поделенной несколькими мировыми державами на части, мне верится слабо. Хотя бы потому, что игроков в Китае очень много. Поэтому мне кажется, что Китай ещё может подняться. И тогда Маньчжурия, как территория будет для нас потеряна. Ведь в ней будут проживать к этому моменту десятки миллионов ханьцев. Сравнимое число населения мы туда не сможем переселить. То есть сейчас строя КВЖД, мы тем самым не только привязываем к себе Маньчжурию, но и активно заселяем её китайцами. При этом с заселением русского берега Амура дела обстоят весьма печально. Железной дороги из-за выбора КВЖД в качестве направления к Тихому океану там нет. А Амур в качестве транспортной артерии для массовых переселенцев все-таки подходит слабо.

— М-да… Ну и где же вы видите выход?

Агренев достал из кармана и разложил на столе карту.

— Железная дорога в районе Амура все равно жизненно необходима. Пусть не сейчас. Но после окончания постройки сквозного пути на Владивосток она нужна обязательно. А насчет территории… Взгляните на карту! Вот низовья Сунгари. Местность более менее ровная и подходит для земледелия намного лучше, чем та, что лежит севернее Амура. Кусок весьма немалый. Миллионы на землю посадить можно. Пока это в основном леса, но и на том месте, где мы сейчас находимся не так уж и давно тоже были леса и немного болот. А вот с юга и с запада местность ограничена горами. Невысокими правда, но и не слишком удобными, чтоб по ним передвигаться большими массами народа. И при удобном случае не мешало бы этот кусок постепенно отжать у китайцев. По-хорошему, он им сейчас совсем не нужен. Опять же сделать это можно различными способами. Да хоть в залог взять под обеспечение кредита, который вы им выдали, а за это время заселить туда русского населения. А потом уже поздно будет…

— Вы оригинально мыслите! — опять усмехнулся Витте. — Но чисто теоретически мне идея нравится. Подчеркиваю! Чисто теоретически. Но мне совсем не нравится идея разменять построенную КВЖД на кусок тайги. Что касается железнодорожного пути по Амуру, то он безусловно рассматривался изначально. Но был выбран именно путь через Маньчжурию. Он может быть построен быстрее. Когда теперь возможно будет приступить к постройке Амурской ветки, вам сейчас не даст ответ никто.

— Я и не говорю про настоящее время. Я лишь указываю на крайнюю необходимость этого пути. Но с вашего позволения я вернусь к Маньчжурии. Заняв некоторое время назад Ляодан, мы получили не только незамерзающий порт, к которому ещё нужно строить железную дорогу, что само по себе занятие весьма дорогостоящее, но и долгосрочную головную боль. Фактически мы добровольно взяли на себя защиту севера Китая, не получив взамен никаких обязательств с той стороны. Вернее обязательства со стороны Китая есть, но толку от них никакого, потому как никакой силы он несмотря на размеры и количество населения сейчас не представляет. Что показала война с японцами. При этом мы противопоставили себя Японии, не имея на сегодняшний день каких-либо серьёзных сил в этом регионе. Если будет позволено, я бы сравнил сейчас нас с человеком, который решил утвердиться двумя ногами на двух камнях, расположенных друг от друга больше чем ширина шага. Как бы штаны не порвать при этом…

— Весьма образное сравнение, Александр Яковлевич. Хотя тут я с вами, пожалуй, соглашусь. Но в данном случае не я определяю политику.

— С вашего разрешения я продолжу? Итак, у нас образовались две базы флота. Порт-Артур и Владивосток. И между ними Япония, которая если решится на войну, оказывается в заведомо выигрышной позиции изначально. Флот у нас, получается, разделен на две базы. Объединить мы его не сможем из-за опасения потерять одну из баз. А если не объединять, то наши эскадры можно разбить по частям, даже если наш объединённый флот будет сильнее японского. Даже просто содержать большой флот на Тихом океане очень дорого. У нас ремонтных мощностей там не хватает даже на то, чтобы просто поддерживать техническую готовность кораблей без всякой войны. Корабли у нас ремонтировались на японских верфях. Хотя сейчас кое-что начало меняться с подачи Его Высочества Александра Михайловича.

— Это все мне известно, Александр Яковлевич. У вас есть какие-то предложения?

— Нам нужен мир с Японией хотя бы лет на десять. И при этом было бы неплохо приостановить её кораблестроительную программу. Нам она даже экономически не выгодна.

— Вы просто отчаянный пессимист. Все время пугаете меня войной. По-моему, ваши страхи сильно преувеличены.

— Хотелось бы с вами согласиться, Сергей Юльевич, но не могу. Увы! Японцев с нами просто стравят. Тем более, что заинтересованных в этом сторон аж целых две. Как минимум, Британия и САСШ. Да и Германия не откажется от ситуации, когда мы будем слишком заняты своими восточными делами.

— Вот тут вы, пожалуй, правы, — Витте поднялся со своего места и прошелся по кабинету. На несколько минут в кабинете хозяина повисло молчание.

— У вас есть конкретные предложения? Только учтите, что Государь и его окружение совершенно не разделяют ваши опасения?

Агренев только пожал плечами.

— Я за выступаю за мирное решение. Вполне можно найти компромисс между интересами двух стран. По крайней мере я на это надеюсь.

— М-да. Тут я на вашей стороне, но пока обстоятельства не слишком благоприятствуют нашим желаниям.

Министр ещё раз прошёлся по кабинету и вернулся в за свой стол.

— Что-нибудь ещё?

— Пожалуй. Россия строит железную дорогу через Маньчжурию к Порт-Артуру. Если в капитале этой дороги будет значителен вес французов или германцев, то при она обойдётся казне дешевле. А в случае чего наши потери окажутся тоже меньше. Да и посягать на собственность сразу нескольких стран решаться будет сложнее. Хоть мы и не получим части доходов, до которых ещё нужно дожить.

— Возможно это не лишено смысла, — задумчиво пробормотал Витте. — Продолжайте!

— По моим сведениям, в бухте Талиенван намечено строительство нового торгового порта?

— Возможно. И? — Витте требовательно посмотрел на собеседника.

— В случае конфликта с кем угодно в этих местах мы делаем вероятному противнику шикарный подарок. В том случае, конечно, если Порт-Артур остаётся нашей военно-морской базой. Если по каким-то причинам флот окажется заперт в Порт-Артуре или не сможет действовать активно, наши сухопутные войска не смогут удержать перешеек. Их просто перемещают с землёй морским калибром. И противник получит удобный порт для выгрузки у самых ворот Порт-Артура. Порт, который мы сами ему построим.

Министр долго смотрел на Агренева.

— У вас какие-то весьма неприятные прогнозы. Но это нужно как следует обдумать. Хотите добавить ещё что-нибудь?

Князь достал из чемоданчика чёрную папку и вручил её министру.

— Я позволил себе изложить на бумаге некоторые мои мысли. Здесь все, о чем мы говорили и кое какие прочие соображения.

Князь помолчал, как будто раздумывая…

— И знаете, Сергей Юльевич, я не удивляюсь, если через некоторое время в Китае может начаться смута.

Витте вздернул бровь, и с усмешкой спросил:

— И когда же ожидать этого пренеприятнейшего события?

Князь Агренев только пожал плечами:

— Восток — дело тонкое!

Проводив гостя, всесильный министр финансов огромной страны долго сидел в кабинете. И даже выпроводил пришедшую к нему жену. Некоторые мысли этого князя совпадали с его личными. И надо сказать, что таких мыслей и опасений было немало. Однако все-таки странный этот князь. Странный, но определено полезный. Этого не отнять. Все, чем он начинает заниматься, приносит немалую пользу и неплохие деньги. Весьма неплохие. И не только ему. Если же вдруг на Дальнем Востоке и в правду начнётся война, то это принесёт Агреневу огромные барыши на одних только поставках казне. При его то номенклатуре товаров порой далёких от мирной продукции. И тем не менее по его словам он хочет избежать этого. Не думает же он, что может потерять свои многочисленные вложения на Тихом Океане? Иначе бы он их просто не делал. Или, сделав, уже потихоньку начал бы распродавать. Но этого явно нет… Хотя может он считает, что ещё не время? Но вкладывать капиталы то он в те далёкие земли не перестаёт и сейчас… Патриот-идеалист? Хмм! Пожалуй, в нем это есть. Но при этом своего никогда не упустит. Зариться на его компании и прибыли уже давно никто не пытается. Ну кроме крупных иностранных банков и корпораций. При том, что хозяин как бы в отъезде уже несколько лет.

Что ж, то, что князь только что рассказал, следовало как следует обдумать. И насчёт порта Дальнего он возможно прав. Нужно с кем-нибудь из военных переговорить. Из тех, у кого есть голова на плечах.

Витте покряхтел по-стариковски и открыл папку, оставленную посетителем.

— Ну-с, посмотрим…

Середина февраля 1899

Владимир Николаевич Ламсдорф дописал последние строки и поставил точку. Быстро просмотрев написанное, он удовлетворённо кивнул. Вот так будет правильно. А детали распишут его трудолюбивые помощники. Для России сейчас крайне не желателен был рост вооружений на суше. И нужно попытаться его остановить. Потому как большое перевооружение — это огромные деньги, которые желательно бы пустить на более нужные для страны цели. А рост флотов европейских стран — это в первую очередь угроза Британии. Для России же это не особо опасно, тем более флот сейчас и так активно строится. До предстоящей Гаагской конференции оставалось ещё два с лишним месяца, но подготовка к ней сейчас отнимала у графа значительную часть рабочего времени. Мероприятие очень важное и от того, как Россия, инициировавшая её проведение, подготовит и проведёт эту конференцию, многое зависело. Возможная экономия бюджета, возможное повышение престижа страны. Да и личные карьерные успехи Владимира Николаевича волновали не в последнюю очередь. За два года службы на посту товарища министра иностранных дел граф успел показать себя с самой лучшей стороны. И как знать, возможно пост товарища министра ещё не предел его карьеры. В конце концов некоторые выходцы из остзейского дворянства в России забирались на самую вершину властной пирамиды.

Ламсдорф взглянул на напольные часы и отложил в сторону перо. Полдень. Предстоит принять несколько посетителей. Хотя первый из записавшихся сегодня на приём весьма заинтересовал графа. Вот интересно, что понадобилось князю Агреневу, одному из самых богатых людей страны от Министерства иностранных дел. Впрочем, что гадать? Сейчас все и узнаем.

Граф взял в руки колокольчик и позвонил. Через несколько секунд дверь кабинета открылась и на пороге появилась фигура его секретаря.

— Слушаю, ваше высокопревосходительство…

— Вот эти бумаги отнесите помощникам, — Ламсдорф протянул секретарю несколько исписанных листов, — и можете приглашать первого посетителя.

— Слушаюсь, — секретарь взял бумаги и быстро вышел, не до конца прикрыв дверь.

— Ваше сиятельство, — донеслось из приёмной, — прошу, Владимир Николаевич вас ожидает. Пятнадцать минут.

В кабинет вошёл князь Агренев. Хоть вроде бы и не военный, но выправка в нем чувствуется, мельком оценил Ламсдорф. Знакомы они почти не были. Разве что представлены друг другу на Новогоднем балу. После взаимных приветствий князь расположился на стуле напротив.

— Итак, Александр Яковлевич, что же привело вас ко мне?

Князь достал из небольшого принесенного с собой чемоданчика две тонких папки и передал одну из них товарищу министра.

— Как вы возможно знаете, Владимир Николаевич, я несколько лет по служебным делам провёл на Дальнем Востоке. В этой папке я набросал некоторые свои наблюдения и соображения по поводу положения дел в тех местах, каковыми они мне представляются. И изложил некоторые предложения, кои на мой взгляд могут быть полезны для укрепления наших позиций в данном регионе. Надеюсь, вы найдёте время ознакомиться с моим взглядом на происходящее там…

Ламсдорф принял папку, ознакомился с объемом написанного и кивнул.

— Хорошо, я посмотрю, Александр Яковлевич. Но вы ведь не только за этим записались ко мне на приём? — граф требовательно посмотрел на посетителя.

— Несомненно, Владимир Николаевич, — князь Агренев немного помедлил и продолжил, — я задумал в Персии в районе Персидского залива одно предприятие. На мой взгляд оно будет весьма полезным не только мне, но и нашему государству. Надеюсь, что министерство иностранных дел заинтересуется данным прожектом и поможет мне его осуществить. Прошу вас ознакомиться! — князь передал Лансдорфу совсем тонкую папку.

— Как вы знаете, — продолжил он, — устье реки Шат-эль-араб является перекрестком торговых путей Ближнего Востока. Однако русский капитал в тех местах представлен весьма слабо в противоположность британскому. А согласно германским планам строительства железной дороги Истамбул — Багдад, в тех местах скоро могут утвердиться и германцы. На восток от реки расположена территория Персии, с коей у нас весьма хорошие отношения. И я бы хотел получить вот в этих трех юго-западных провинциях концессию или лучше монополию на поиск и добычу нефти. А также право на постройку порта на персидской территории и ряда торговых представительств. Насколько я знаю, подобные прожекты уже пытались осуществить британцы, но у них это не вышло из-за противодействия России. Мое же начинание более скромное, поэтому тщу себя надеждой, что оно может получиться.

Ламсдорф просмотрел написанное.

— Так, монополия на поиск нефти и нефтяного газа… извещение правительства шаха об иных найденных полезных ископаемых, приоритетное право на разработку иных кроме нефти, если таковые будут найдены компанией, право, угу только право на постройку портовых сооружений, железных дорог и трубопроводов, линий телеграфной связи!.. Организация торговых домов…

— Александр Яковлевич, вы серьёзно надеетесь найти там нефть? И я пока не очень вижу в чем тут интерес правительства…

— Честно говоря на нефть я не слишком рассчитываю, Владимир Николаевич. Британцы ищут нефть в Персии уже не один год, и пока ничего не нашли. Хотя если она будет найдена, то это просто шикарное место поблизости от такого крупного рынка сбыта как Индия. Поэтому изначально я рассчитываю на торговлю.

— Тогда я не очень понимаю…, —   засомневался граф, — зачем вся эта история с нефтью, железными дорогами и прочим? Зачем платить за концессию аж на 50 лет и прочее?

— Владимир Николаевич, вы не дочитали до конца, — напомнил Агренев.

— Хорошо…, —   и Ламсдорф продолжил чтение. — Так, возможность подключения к делу сторонних контрагентов и партнеров, организация охраны предприятий из русских и персидских подданных, организация торговой и портовой стражи, использование подданных России в качестве рабочей силы на строительстве… ТАК! Охрана, рабочая сила? Уж не собираетесь ли вы…?

Князь улыбнулся.

— Вы все верно подметили, Владимир Николаевич. Я, — Агренев голосом выделил это слово, — не собираюсь. Но если правительству будет нужно, то оно вполне может организовать достаточную ОХРАНУ, скажем, из казаков или прочих военнослужащих на вполне законных основаниях, которые будут изначально прописаны в договоре. Под видом упомянутых структур. Вплоть до того, что именно охрана будет определять на этой территории некоторые порядки…

— Хмм! Экий вы однако выдумщик, князь! — граф попытался быстро прикинуть в уме все плюсы и минусы подобного расклада. Заманчиво, конечно. Но проблемы, к сожалению, очень даже возможны. Британцам очень не понравится такое соседство.

— То есть нефть и прочее вы искать не собираетесь?

— Собираюсь. Но на первых порах, пока не удастся как следует закрепиться в тех местах, особо в этом усердствовать не буду. Что же касается чисто торговых дел, то я успел уже переговорить с рядом наших купцов, и они заинтересовались открытием дел в тех местах. Думаю, найдётся ещё немало желающих. А вместе зачинать дело всегда проще. Все-таки сосредоточие торговых путей Ближнего Востока, а значит рынок там достаточно емкий.

Ламсдорф в раздумьях постучал пальцами по столу. Предложение определённо было интересное. Хотя в части организации так называемой охраны весьма рискованное. Но ведь можно и не доводить до введения туда войск. И тогда это чистая коммерция. А что она не понравится британцам, так это их проблемы. Они и так все южное побережье залива под себя подмяли. А вот если нефть и вправду найдётся, то присутствие войск там будет необходимо и понятно. Не булыжники поди охранять будут. Вот только сухопутная связь с теми местами аховая, а на море правят бал британцы. Да и Вильгельм II намеревается туда влезть. Но ведь не поднимать же руки из-за этого. На крайний случай этот князь просто проиграет в деньгах и все. А государство просто будет не причём. Хотя он то вряд ли проиграет. Особенно если нефть найдёт. И тогда прибыль может выйти ого-го!

Граф бросил взгляд на спокойно сидящего напротив Агренева.

— Я надеюсь, вы понимаете, что предприятие несколько рискованное? Железная дорога в Персии, на которую наше правительство взяло концессию, пока до сих пор не начата строительством. И будет ли начата, неизвестно. А морем… — Ламсдорф не закончил фразу.

— Конечно. Иначе бы я и не пришёл к вам, — невозмутимо ответил князь.

— Хорошо, князь. Я переговорю с кое-кем, — Владимир Николаевич намекнул на самые верха. — Обещать я тут ничего не могу. Впрочем, не думаю, что коммерческая часть вашего предложения встретит возражения. Но тогда это будет только ваш риск.

— Буду вам очень признателен. И тоже попробую ещё переговорить кое с кем, — миллионер улыбнулся с некоторым намеком. — Рад был нашей встрече, граф!

— Взаимно, князь, взаимно. Я извещу вас о результате. Но сомневаюсь, что он будет скорым.

Аристократы поднялись со своих мест, прощаясь. Ламсдорф даже проводил Агренева до дверей. Когда же посетитель ушёл, Владимир Николаевич ещё минут пять сидел в своём кресле и размышлял. Уж больно все было неоднозначно.

— Ладно, — решил граф, — над этим можно подумать и позже. А сейчас следующий посетитель…

В это время князь Агренев вышел на улицу. Навстречу ему пронеслась галдящая и размахивающая руками группа молодых людей. Явные студенты. Князь вздохнул. Бузят студенты. Молодежь, блин! Даже Санкт-Петербургский Университет пришлось временно закрыть. Как бы до Москвы буза не дошла. Терять будущих спецов его Политеха из-за их молодых горячих голов Александру совсем не хотелось. Слишком в них много вложено. И слишком на них большие планы возлагаются. Придётся ехать в Москву и пытаться удержать особо ретивых от никому не нужного и глупого шага. Не настолько пока искусны пока его пропагандисты, чтоб достучаться до каждого. Ещё пару дней визитов и нужно будет ехать.

Александр сел в автомобиль и кинул водителю, — Домой!

— А вот кстати, — подумал он, — кого-то явно выставят на улицу или даже вышлют из столицы. Пожалуй, стоит попытаться прибрать этих молодых людей к себе. С практических факультетов, начиная этак с курса третьего. Может чего и выйдет из некоторых… Надо будет с Гореновым посоветоваться.

Февраль 1899

Поздним февральским утром автомобиль князя марки АМО после предъявления пропусков въехал на территорию завода, на котором это авто и появилось на свет. У заводоуправления автомобиль остановился. Перед самим зданием в шеренгу были выстроены грузовики и легковые авто. Видимо серийная продукция завода. Александр пришёлся вдоль строя.

М-да! Жуткое ретро! Впрочем на данный момент это лучшее, что производилось в стране. А может даже и в мире. Зато какой простор для совершенствования формы и содержания. Вот только ощущения при пользовании легковой Волгой были далеки от когда-то привычных. Впрочем, это опять же дело привычки. Стерпится — слюбится.

На крыльцо заводоуправления выскочил Луцкой в накинутом на плечи меховом пальто.

— Александр Яковлевич, здравствуйте! Позвольте Вас поздравить с возвращением! Пойдёмте в тепло. Карл сейчас подойдёт.

— И вам добрый день, Борис Григорьевич! Я тут глянул мельком. Это все наша серийная продукция?

— Да, но лучше, если Карл будет её представлять.

Они поднялись на второй этаж и вошли в просторный кабинет. За светским разговором прошло минут десять и, наконец, появился и сам главный конструктор отечественных автомобилей вместе с директором завода Степановым. Взаимные приветствия много времени не заняли и четыре больших начальника наконец расселись за большим Т-образным столом. Вводная часть общего доклада закончилась быстро.

— Таким образом, в прошлом году наш завод выпустил 185 легковых автомобилей с различными кузовами и 39 грузовых грузоподъёмностью 1.5 и 3 тонны. Из легковых почти половина поставлена в Европу. Грузовых мы туда пока не поставляли. Также за границу поставлено 35 легковых шасси для иностранных небольших заводов под сборку ими в их собственных кузовах. Сборка осуществлялась на пяти стендах в двух цехах. Отдельно грузовые и отдельно легковые. В этом году добавлено ещё два стенда легковых и один для грузовых. Планируем выпустить на этот год до 400 легковых автомобилей и до 50 шасси для сторонних заказчиков. Заказов на грузовые на этот год около 50. Кроме этого есть совместная работа завода с заводом Густава Листа по пожарному автомобилю. Она ещё не закончена. Поэтому пока о их выпуске говорить несколько преждевременно. Хотя перспективы мне представляются весьма неплохими. Также есть интерес со стороны пивоваренных компаний к бочке на шасси трёхтонного автомобиля. В течении недели смежники должны поставить нам саму бочку для установки на шасси. И можно будет представлять образец. Каким будет возможный спрос, я пока не берусь сказать. Все-таки техническая грамотность в народе оставляет желать лучшего. Поэтому и спрос на грузовики пока очень невелик. Две трети выпуска грузовиков идёт другим вашим заводам. Хотя мы и предоставляем покупателям такую услугу как обучение водителей и механиков. Есть некоторые проблемы с производством, но мы их оперативно решаем. При заводе имеется вечерняя школа, в которой мы обучаем рабочих технической грамоте. Через неё же проходят ускоренным курсом новички, чтоб впоследствии пройти полный курс. Что касается отдельных моделей и моторов, то об этом лучше расскажут мои коллеги, — закончил доклад директор.

Бенц уже было хотел начать, но Александр остановил его жестом:

— Карл Фридрихович, при осмотре автомобилей перед заводоуправлением мне бросилось в глаза одна деталь. Шины. Не подскажете, почему решено было отступить от ранее намеченных вариантов?

Бенц открыто улыбнулся:

— Видите ли, Александр Яковлевич, история с шинами для легковым авто выглядит анекдотичной, но тем не менее это факт. Основным транспортом являются сейчас лошади, запряженные в разного вида повозки. Лошади имеют подковы, из которые периодически теряются гвозди. Гвоздей на дорогах столько, что весьма часты случаи прокола колёс. И чем шире колесо, тем больше вероятность прокола. Кроме того водители обычно не рискуют превышать скорость в 30–35 верст в час при езде даже по свободной дороге. Изначально мы делали широкую шину для легковых автомобилей с целью уменьшить тормозной путь. Но поскольку мало, кто рискует ездить быстро, а также из-за обилия гвоздей на дорогах мы решили сузить шины. И я считаю это правильным.

Александр хмыкнул. Даааа! Такой причины он представить себе не мог. Действительно, дворники убирают лошадиные яблоки на улицах, но кто целенаправленно будет убирать с них гвозди? Это ж никому не нужно.

— А с грузовиками какова причина? — поинтересовался Александр.

— Здесь проблема, к сожалению, техническая. Выдержать в серии грузовую шину с камерой пока не получается. Мы обращались на «Треугольник» и на «Богатырь». Консультировались также с французским «Мишленом». К сожалению, пока результат неважный. Нам обещали поработать над конструкцией шины, но сказали, что вероятно проблема в составе резины. Нужен подбор специального состава. Поэтому пока грузовики идут у нас с полнотелой шиной средней ширины. Из-за этого мы были вынуждены несколько снизить максимальную скорость у обоих моделей. Ездить превышая 15 верст в час на нынешних шинах по брусчатке и по грунтовой дороге весьма некомфортно. А асфальтовых дорог сейчас очень мало. Да и на них встречаются ямы. Так что к сожалению оба варианта являются вынужденной мерой.

— М-да! Не было печали… — проворчал князь. — Что у нас ещё … гхмм… неожиданного?

— Больше ничего подобного, — вмешался Луцкой. Он взглянул на Бенца. Тот кивнул в ответ.

— По моделям мы вам о каждой расскажем при осмотре на улице и в цехах, — продолжил Луцкой. Я же сейчас остановлюсь только на своих двигателях. Двигатели на легковых моделях двух и четырёхцилиндровые. По сравнению с временем вашего отъезда нам удалось их существенно доработать. Возросла надёжность и на треть мощность. Хотя из осторожности мало, кто использует всю мощность двигателя. На грузовой полуторке стоит та же четверка, что и на легковых моделях. На трехтонке — двигатель другой. Тоже четырехцилиндровый, но большего объема. Этот двигатель пока выпускается в Сестрорецке. Вы вероятно видели его там в цехах. Сейчас мы начали работу над пятитонной моделью. Двигатель под неё уже разработан, но пока не выпускается. Сделана только пробная партия из пяти штук для разработки самого грузовика. Обе модели двигателей поставляются также сторонним покупателям для привода различных механизмов. Так что моторов мы сейчас выпускаем в разы больше, чем делаем автомобилей и шасси. И спрос на них только растёт. Большое количество продаём за границу в том числе и для автомобилей других фирм. К сожалению, есть проблемы из-за малого количества высоко квалифицированных мастеров и рабочих. Брак имеет место. Нужны ещё хорошо обученные люди. Не те, которых выпускают наши ускоренные курсы. Если нам удастся решить эту проблему, то и выпуск моторов можно существенно увеличить, — и он выжидательно посмотрел на своего нанимателя.

— Борис Григорьевич, я с Дальнего Востока вам рабочих не привёз. Их там почти вообще нет. По крайней мере нужной вам квалификации. Растите сами, ищите в наших учебных заведениях, требуйте с наших юристов, сманивайте наконец. Что я вам ещё могу посоветовать? У меня каждый управляющий и каждый главный инженер просит опытный персонал. Я конечно помогу, чем могу, но основное вам придётся делать самим. Все мои предприятия увеличивают выпуск продукции. И всем нужны кадры. Вот мой вам ответ, — Агренев строго обвел глазами присутствующую тройку автомобилестроителей.

— Надеюсь это ясно!? А если так, то давайте пройдемся по цехам.

Александр поднялся из-за стола.

А затем была экскурсия по заводу. Несколько отдельных моментов он смог подсказать этим пионерам автомобиле и моторостроения. Мелкие нюансы, но они могут позволить увеличить выпуск при неизменном персонале. Свежий взгляд на проблему. Только и всего.

Уезжал с завода он в приподнятом настроении. Завод явно встал на ноги и готов развиваться и дальше. А это главное.

Конец февраля 1899 года

— Что ж, господа, хвалитесь! — произнёс князь обступившим его инженерам. — Знаю, что вы хорошо потрудились, но хотелось бы воочию увидеть то, над чем вы работали эти годы.

— Попрошу сюда, Александр Яковлевич, — инженер Кузьминский подвел князя к большому сборочному стенду с лежащей на нем паровой турбиной. — Вот наша красавица! Почти тысячу лошадиных сил. Причём замечу, это уже третья промышленная. Эта поедет на Кыштымский медный завод, — и он ласково погладил обшивку собираемого агрегата.

— Первую опытную мы сделали ещё в 96-м. Она, кстати, тут недалеко работает. Но там всего на 300 лошадей. А эта уже можно сказать серийная. Где-то через месяца два оборудуем ещё одно сборочное место и она станет полностью серийной.

— А где ж генератор?

— Генератор мы больше сюда с Перми не возим. Смысла нет. В соседнем цеху поставили испытательный стенд, там есть и генератор. А штатный уже на месте устанавливаем на вал, центрируем, ну и так далее.

Агренев обошел стенд.

— Молодцы! Что сказать, просто молодцы! Надеюсь с премией вас не обидели? — усмехнулся он.

— Не извольте беспокоиться, Ваше сиятельство. Всех поощрили честь по чести.

— А мощнее проекты есть?

— Есть, как не быть, Александр Яковлевич. Следующий шаг — это турбина на 2.5 тысячи лошадиных сил. Но в металле пока есть только единичные детали. Нужны специальные станки. Что-то заказали у швейцарцев, что то нам соседи общались сделать. Там ведь как… Заказанное нами оборудование позволит в будущем изготавливать на нем турбины до 5–6 тысяч лошадиных сил. А может и больше. Но это дело весьма отдаленного будущего. Но мы заказали с запасом. На перспективу. А так у нас сейчас заказов на полтора десятка турбин этой мощности уже есть. Причём все внутренние. Сонин пока извне заказы не берет, хотя, как говорят, уже желающие имеются.

— Ну что ж, господа, порадовали, так порадовали. Спасибо вам огромное! Доброе дело вы сделали, — Агренев по очереди пожал руки инженерам и мастерам.

— Ваше сиятельство, дозвольте обратиться! — подошедший сотрудник внутренней охраны вытянулся в струнку. — Господин Сонин просил передать, что начальники заводов собрались. Просит вас прибыть. Ждут-с! Позволите сопроводить?

— Так, господа, я не прощаюсь, потом я к вам ещё загляну, — обратился князь к инженерам турбинного цеха. И повернувшись к охраннику, молвил:

— Ну веди, братец, веди.

На улице мела февральская подземка. Впрочем после амурских погод подмосковный февраль выглядел не слишком морозным.

Там же. На следующий день

— А есть ещё что-нибудь из новинок? — спросил Агренев начальника опытного цеха, откладывая в сторону револьвер под 4,2 линии с несколько укороченным стволом.

— Есть, ваше сиятельство. — Оружейник открыл большой металлический шкаф, повозился в нем и достал что-то продолговатое, завернутое в тряпицу. Развернул. На свет показался короткий карабин. Даже весьма короткий.

— Под патрон 7,62×25. На семь патронов. Дальность стрельбы метров 300. Работа Мосина. Браунинг, как увидел, долго языком цокал. А потом назвал гениальной халтурой. Максимально простой и дешёвый. Произвести все можно и в обычной мастерской. Кроме ствола. Пострелял он из карабина, потом я. Не винтарь, конечно. Но поворотистый. Для леса может пойдёт, для зарослей, да для забавы. А вечером Джон ко мне подошёл и говорит:

— Ты, Петрович, эту вещь убери и никому не показывай. Нехорошая это вещь. Вот князь приедет, ему на суд отдашь. Пусть сам решает, что с ней делать.

Я потом карабин этот пару раз доставал, да кумекал над ним. Думаю он и в два раза более мощный патрон потянет. Но у нас такого нет.

Середина марта 1899 года

Генерал в очередной раз позвонил в колокольчик.

— Хусейн, засранец, где мой утренний кофе!?

В комнату вбежал слегка запыхавшийся слуга с подносом.

— Вот, мой господин. Не извольте гневаться. Хусейн всегда к вашим услугам.

— Где тебя дьявол носит? — продолжал возмущаться генерал, наливая себе кофе в чашку. — Пошёл прочь, и принеси мне мой новый френч!

— Слушаюсь, господин! — слуга попятился обратно к двери.

Затворив за собой дверь, слуга задом подпер стену и вознёс молитву Аллаху. Краткую молитву.

За дверью по мраморному полу, упав, зазвенела, чайная ложка. Разбилась чашка. Потом упало что-то грузное.

Хусейн приоткрыл немного дверь и заглянул внутрь. Увиденное его удовлетворило. Пробормотав что-то про нечистую собаку, египтянин прошёл через несколько комнат, вышел на улицу и засеменил куда-то в направлении базара. Сегодня он станет богатым. Солдаты караула не обратили на слугу никакого внимания.

Генерал Китченер лежал в халате на полу гостиной в лужице кофе. Таким генерала нашёл его ординарец, вернувшийся из отгула.

У Британии много…

Середина марта 1899 года

Агренев подошёл к окну. Московская улица жила своей обычной жизнью. По своим делам спешили люди с поднятыми воротниками, проезжали повозки. Однако в эту жизнь метель внесла определённые коррективы. Столбик термометра за окном также не радовал.

М-да, пришел марток, одевай сто порток. Или сорок? Впрочем какая разница? Брр! Что-то совсем не хочется куда-то ехать. Впрочем, если так подумать, то и не обязательно куда-то сегодня ехать. На дне тяжелого засыпного металлического сейфа лежала красная папка, содержащая отчёт аналитического центра об экономической ситуации в стране. Труд не слишком толстый, но важность его была совсем не в толщине. Отчёт содержал вероятный приговор экономике — в ближайшие 6 месяцев вероятно начало экономического кризиса. За ночь прочитанная информация переварилась на подкорке и князь был согласен с имеющимся выводом. Да, кризис возможен. И следовало обдумать первоочередные меры, чтобы получше подготовиться к неотвратимому. Нет, пока все выглядело просто замечательно и почти никто не придавал особого значения некоторым фактам и фактикам. Но вот если их сложить и проследить некоторые тенденции, то выходило уже не все так радужно. А совсем даже наоборот. Особенно если прекратится подпитка экономики дешевыми кредитами из-за границы.

Конец марта 1899 года

Фрейлина открыла дверь в покои Императрицы.

— Прошу вас, князь, её Императорское Величество Вас ожидает.

Агренев сделал несколько шагов. За спиной почти бесшумно затворилась дверь. В зале за небольшим столиком сидела вдовствующая Императрица и что-то писала. Полминуты спустя Дагмара окончила своё письмо, развернулась к ожидающему посетителю и улыбнулась.

— Здравствуйте князь, рада Вас видеть. Вы про нас похоже совсем забыли на своём Дальнем Востоке.

— Здравствуйте Ваше Императорское Величество! — князь поклонился. — Ну что вы, я всегда к Вашим услугам.

— Не будьте таким официальным, Александр. Вы не на официальном приёме. Обращайтесь ко мне по имени отчеству. И присаживайтесь вот сюда, — она указала на стоящий рядом небольшой диванчик.

— Как вам будет угодно, Ва… Мария Федоровна, — Агренев проследовал на указанное место и присел.

Императрица внимательно посмотрела на князя, собираясь с мыслями.

— За время Вашего отсутствия, Александр, произошло много всяких событий. Но я бы хотела поговорить с Вами вот о чем. В своё время вы подсказали мне весьма оригинальную, хоть и не бесспорную мысль об организации игровой зоны в Крыму. И финансирования за счёт доходов от этого предприятия народного образования. Вы наверняка знаете, что идея оказалась достаточно плодотворной, хоть ваши люди последнее время и не участвовали в управлении этим предприятием. Нашлись, — она слегка ухмыльнулась, — и более высокопоставленные особы, которые взяли управление в свои руки. Как вы понимаете, раз такое произошло, то дело стало приносить очень недурные доходы. И доходы только растут. Кроме того я с удовольствием посетила организованный Вами в Москве Политехнический Институт. Увиденное мной меня весьма удивило и обрадовало, после чего я взяла над ним некоторым образом шефство. Все это вы знаете. Обе задумки ваши удались как нельзя лучше. Как в виде идеи, так и в виде исполнения. В котором несмотря на собственное временное отсутствие вы явно приняли непосредственное участие. И мне хотелось бы вам задать вопрос. Не хотите ли вы принять участие в организации ещё пары высших учебных заведений, в коих несомненно имеется нужда?

— Благодарю, Мария Федоровна, за столь лестную похвалу. — князь почтительно наклонил голову. — И, да, подобные мысли у меня есть. России определено не хватает собственных инженерных и прочих кадров. Увы, но мне с этим дефицитом приходится постоянно сталкиваться при организации новых предприятий. Но, к сожалению, хоть я и достаточно богат, но позволить себе за собственный счёт строить ещё один институт…, —   князь в огорчении развел руками. — Тем более он у меня как бы не один.

Императрица нервно дернула рукой.

— Князь, оставим пока разговоры о деньгах. В конце концов крымское казино организовывали именно для того, чтоб найти деньги на образование. В том числе и высшее. И деньги эти стали поступать. Мне бы хотелось узнать Ваше мнение по поводу первоочередности организации новых учебных заведений.

Агренев на секунду даже растерялся. В кои это веки Высшая власть готова с ним советоваться. Но заминка вышла почти незаметная.

— Если вопрос ставить таким образом, Ваше…

Императрица бросила на князя быстрый властный взгляд, и Агренев поперхнулся. А затем поправился:

— … Мария Федоровна, то я бы выделил несколько первоочередных направлений. Это педагогическое, инженерное, геологическое, химическое и сельскохозяйственное. Если будет позволено…

— Будет! — с нажимом прервала его Дагмара. — И оставьте этот придворный этикет. В данном случае перед собой вы видите перед собой единомышленника … в определённом смысле.

— Хорошо! — князь собрался с мыслями и продолжил. — О необходимости педагогического института особо распространяться, думаю, не нужно, — и заметив кивок Императрицы продолжил, — Инженеров в стране не хватает категорически. Причём разных и давно. Так же как геологов и химиков. Из-за недостатка последних, несмотря на вроде бы достаточно сильную отечественную школу, наша химическая промышленность слабо развита. И в ней главенствуют немецкие филиалы германских фабрик и заводов. Ваш покорный слуга предпринял некоторые усилия по организации заводов в этом направлении, и сразу же столкнулся с нехваткой специалистов с химическим образованием. Что же касается сельского хозяйства, то агрономов стране нужно столько, что я и боюсь представить… Но поскольку денег на все эти проекты даже у казны может не хватить, — Агренев посмотрел на Императрицу. Но не дождавшись какого-либо ответа на свой намёк, продолжил, — то вероятно следует действовать следующим образом. Во-первых, не организовывать сельско-хозяйственный и педагогический институты с нуля, а сделать таковые не в столицах, а как факультеты при Харьковском и Казанском университетах. Инженерный и химический также объединить под одной крышей и сделать их не ранга университета или института, а чуть ниже. Как ИМТУ. Особо отличившихся можно было бы принимать на учёбу в университеты, скажем, на третий курс. А остальные будут практиками, готовыми работать на существующих или новых производствах. Геологический институт я бы рекомендовал организовать на Урале. В Екатеринбурге.

— Александр, — удивилась Императрица, — Екатеринбург даже не губернский город. И вы полагаете…

— Да, это так, Мария Федоровна, город небольшой. Но у него есть несомненное преимущество. Геологию в тех местах можно изучать прямо на окраинах города и вживую. Нашим же столичным специалистам и студентам о таком не приходится и мечтать. Да, те же пермяки будут при случае тянуть одеяло на себя, но, поверьте, лучше города в этом плане не найти. Богатство минералов в тех местах просто огромно. Возвращаясь к инженерному и химическому отделениям, я бы тоже рекомендовал организовывать их не в столицах, а в одном из крупных губернских городов. Скажем, в Нижнем Новгороде или Воронеже.

Императрица встала, махнула рукой, усаживая вскочившего Агренева на место, и прошлась по комнате.

— Что ж, князь, у вас как всегда весьма оригинальные идеи. Их стоит обдумать. Да! К сожалению, как вы понимаете, создавать все эти институты придётся по очереди по понятной вам причине, но…

Она остановилась посреди комнаты.

— Но сначала нужно все как следует обдумать. Александр, у вас есть опыт по созданию новых заведений. Вы готовы мне помочь?

— Если это будет в моих силах, — Агренев поднялся и с достоинством поклонился.

— Хорошо! — Дагмара вернулась на своё место. — Я извещу вас, когда придёт время.

Дагмара немного помолчала, что-то обдумывая.

— Александр, насколько я знаю, на Дальнем Востоке вы активно интересовались рыбодобычей. Вы намерены развивать это дело, или по возвращении оттуда ваш интерес приобретает иное направление?

— Хмм, — подумал Агренев, — сейчас мне будут сватать датских корабелов. Впрочем, почему бы и нет?

— Да, Мария Федоровна, таковой интерес определённо был. И не побоюсь сказать, что мне удалось достичь в этом некоторых успехов. Обилие рыбы в тамошних водах поразительно. И только малочисленность местного населения и некоторые проблемы со сбытом мешали мне развернуться там ещё шире. Что касается планов…, — князь немного помедлил, — то, пожалуй, таковые действительно имеются. По моему мнению, перспективы расширения рыбодобычи на Севере Архангельской губернии весьма неплохи. Однако не скажу, чтобы эти планы были первоочередными. Я достаточно долго пробыл на Дальнем Востоке и мне нужно в первую очередь заняться местными делами. Так что вряд ли я смогу заняться организацией правильного рыболовства в северных водах раньше чем через год-полтора. Опять же нужно собрать сведения о людях, которым можно доверить это непростое, но, надеюсь, достаточно прибыльное дело.

— Что ж, я не ошиблась в своих предположениях, — улыбнулась Императрица. — Знаете князь, мои добрые друзья в Дании имеют большой опыт как в рыбодобыче, как и в постройке рыболовных судов. Если и когда вы надумаете, обратитесь вот к этому человеку.

Она быстро набросала на листке бумаги пару строк и отдала его Агреневу.

— Думаю он сможет вам помочь. Барон Фредерикс весьма сведущ в этих делах, да и при необходимости сможет свести вас с другими полезными людьми.

— Благодарю, Мария Федоровна. При случае не премину воспользоваться вашим советом. Сведущие в деле люди мне всегда нужны. И на том же Дальнем Востоке я бы не отказался от нескольких сотен датских рыбаков, если кто-то надумает переселиться в столь дальние пределы Империи. Поверьте, я с радостью найду применение их талантам, особенно если они не будут особо привередливы к временному отсутствию некоторых благ цивилизации.

— Хмм, неожиданный запрос! — заметила Дагмара, — хорошо, я поинтересуюсь этим вопросом, если вы мне подадите соответствующую бумагу. И подробно обрисуете условия, в которых окажутся эти люди. Но ничего обещать не могу. А вы не пробовали набирать рыбаков среди чухонцев?

— Благодарю, Ваше Императорское Величество! Думаю, что данное прошение я смогу передать вам не следующей неделе. Что же говорить о рыбаках с нашего балтийского побережья, то мои люди активно занимаются рекрутингом среди этих людей. И надо сказать, что те же финны очень неплохо приживаются в Приморье. Однако, к сожалению, познаниями в прогрессивных способах лова никто из них похвастаться не может. Также никто из них не занимался китобойным промыслом. Именно поэтому мне и нужны датчане и норвежцы.

— Хорошо, Александр Яковлевич, вы были услышаны, — ответила Императрица, подавая знак, что аудиенция окончена. — Да, и насколько я знаю, с вами хотел поговорить мой младший сын. Была рада вас видеть!

Первое апреля 1899 года

— Знакомьтесь, — Карпинский Павел Михайлович, управляющий нашим Кыштымским горным округом. За три года на своём посту показал себя отличным организатором и специалистом, — Сонин представил Агреневу крепкого усатого мужчину.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — рука у горного инженера оказалась твердой и сильной.

— Без чинов, Павел Михайлович, просто Александр Яковлевич. Заочно мы с вами неплохо знакомы, а вот теперь и воочию. Нам ещё с вами долго работать. Если вы, конечно, не против.

— Ну что вы, Александр Яковлевич, своей работой я очень даже доволен. Хозяйство, конечно, большое и временами хлопотное. Но чрезвычайно интересное. Да и помощников из молодёжи хватает.

— Вы случайно не родственник Александру Петровичу, — спросил Агренев, дабы соблюсти приличия, хотя и так знал ответ.

— Родственник, но не близкий. Раньше мы мало контактировали, а как перешёл к вам на работу в Кыштым, частенько доводится с ним встречаться и переписываться.

Присутствующие расселись по креслам.

— Что ж, — продолжил князь, — поговорим о делах. Павел Михайлович, я хотел бы услышать ваше мнение о ситуации с угольным бассейном на юге от Челябинска.

Карпинский хитро улыбнулся в усы.

— Угольная лихорадка в полном разгаре, Александр Яковлевич. Но благодаря случаю или вашему гениальному предвидению большая часть самых перспективных, а также близких к самому городу участков оказалось либо получено от казны за выполненный для неё контракт, либо скуплено или арендовано на долгий срок у местного населения. Конечно, наверняка найдутся и другие участки, но скорее всего они будут значительно удалены от города и железной дороги. Собственно сейчас тут в меньших масштабах происходит то, что происходило в Кривом Роге и Донбассе. Покупатели и перекупщики оперируют суммами в десятки и сотни тысяч рублей за перспективный участок. Жаль только уголь почти исключительно только бурый. Я бы предпочел иметь дело с коксующимся или антрацитом, но чего нет того нет. В связи с полученными указаниями мы дюжину имеющихся участков особенно взятых в аренду продали с огромной прибылью. В моих отчетах все это отражено и на подходе ещё две сделки общей суммой в 600 тысяч рублей. Один из покупателей — французская компания. И до сюда добрались французики. Крупный долгосрочный контракт с Министерством путей сообщения на поставки угля железной дороге заключён ещё полгода назад. Сейчас у нас работают четыре шахты, выдавая на гора все увеличивающееся количество угля.

— А по пласту угля неглубокого залегания что скажете?

— О! У меня нет слов, Александр Яковлевич. Уникальное явление, просто уникальное! Почти сто сажен сплошного угля единым слоем. И не менее полверсты в длину. Причем работы по выявлению и оконтуриванию его границ ещё не закончены. Все это богатство расположено на ваших землях. Я такого вообще не припомню. Я, конечно, как уже говорил, предпочел бы каменный уголь для предприятий горного округа, но и от бурого тоже не откажусь. Да и никто от такого богатства не откажется, — улыбнулся горный инженер.

— Закладывать шахты для добычи даже не вижу смысла, — продолжил он, — Это месторождение нужно разрабатывать разносами. Выйдет в итоге в два раза дешевле, чем сейчас добыча в шахтах. Да, изначально придётся серьёзно вложиться во вскрытие пласта, но потом конкурентов по цене у вас просто не будет. Все сразу, на мой взгляд, вскрывать особого смысла я не вижу. Вы просто не найдёте покупателя на такое количество угля. Их просто нет на такие объемы. Как я уже говорил, уголь бурый и для доменного производства непригоден. Но добавлять его в смесь с хорошим каменным можно. Мы уже проводили пару опытов. Вскрывать карьер будем примерно через месяц взрывными работами. Необходимое количество взрывчатки уже накоплено. А потом уже будем разрабатывать экскаваторами, которые сейчас делают в Челябинске. К сожалению, половину взрывчатки пришлось покупать. Почти весь выпускаемый в округе гренит уходит Морскому ведомству за исключением той части, о которой вы в знаете. Собственно, если б не малое количество добываемой азотной кислоты, мы бы могли в достаточно короткие сроки увеличить производство гренита в разы, но… А с вашего завода около столицы нам кислоту не поставляют.

— М-да, тут у нас действительно пока замкнутый круг, — задумчиво согласился Агренев. — Для крупного производства аммиака нужно очень много электроэнергии. А для её производства либо паровые турбины, которые только начали выпускать, да и то они небольшой мощности. Либо ставить плотину с электростанцией на немалой реке, которой в окрестностях просто нет. По Шемахе прикидывали?

— Да, но смысла в этом нет. Гидростанцию поставить можно, но ее мощность выйдет не слишком велика. Однако главное не в этом. Придётся серьёзно потратиться на линию электропередач, а при такой мощности это просто лишено экономического смысла. Ставить же рядом с плотиной завод аммиака и кислоты ещё бессмысленней. Железная дорога для вывоза продукции выйдет на порядок дороже линии электропередачи.

— А на Тече?

— На Тече все тоже самое. Мощность будет слишком мала. Кстати, в тех местах мой родственник обнаружил месторождение корунда. Но оно на церковных землях. Епархия засуетилась. Даже из Москвы святые отцы приезжали. Месторождение нужно доразведать, но это не наша земля. Епископ уже ко мне приходил. Просил геологов на доразведку и инженеров. Да ещё в качестве бесплатной услуги. Ну так у меня свободных людей нет. Я ему сказал, что как будут, то … Но он и так все понял. Я ему мысль покинул о возможной совместной разработке. Посмотрим, что они надумают.

Князь взглянул на Сонина. Тот только руками развел:

— На Урале, Александр Яковлевич, я тоже удобных мест не вижу. Карельский перешеек или Карелия. Но там нужно все создавать с нуля. Причём там не будет своего толуола и серной кислоты. Хотя с последней попроще. Я посылал людей на Вуоксу и на Кемь. Отчёты имеются. Но решать вам. На Кавказе возможно что-то найдётся. Но там вообще по этому вопросу ещё никто не был. Опять же кому там нужна электроэнергия? В любом случае все это очень дорого, хоть в перспективе…

Князь задумчиво почесал щеку.

— Что ж, раз удобно не получается, придётся решать как-то по-другому… Кстати, насколько я понимаю, на Вуоксе и Кеми электростанции выйдут весьма не маленькие?

— Да, Александр Яковлевич. Проектов генераторов нужной мощности у нас нет. Не факт, что они есть и у Вестингауза. Можно, конечно, попробовать их создать, но хотелось бы сначала потренироваться на чем-нибудь попроще. Мегаватта на два-три на агрегат. С этим наши инженеры справятся. Агрегаты можно сделать в Перми, возможно подключив и Ковров.

Агренев помолчал, помучил ещё раз щеку. И не придя к определенному решению, закруглил тему:

— Хорошо. Оставим этот разговор и вернёмся к углю. Со вскрытием пласта угля и началом его разработки мы фактически прекратим столь удачно протекающую для нас угольную лихорадку? Я правильно понимаю?

— Ну я бы так категорично не стал говорить. Всегда могут найтись желающие прикупить для себя кусок земли и поставить шахту. Но перекупщики, — да, должны быстро исчезнуть, а цены на землю упасть. Но продолжать эту лихорадку и оттягивать начало ввода в строй большого угольного карьера смысла я никакого не вижу, — ответил Сонин. — Как только оформим последние две намечающиеся сделки, так можно производить вскрытие карьера. Железную дорогу к нему уже подводят. Месяца за два с ней также закончат.

Агренев задумался на минуту, глядя в окно.

— Хорошо! — произнёс он. — Теперь по Кыштыму. По второй очереди аммиачного завода работы начаты?

— Пока только организационные. Снег окончательно сойдёт, земля подсохнет, и начнем земляные работы. За тёплый период, думаю, основное сделаем, хоть новая часть завода крупнее первой. А возведение стен, подведение под крышу и монтаж оборудования можно частично и в зимний период делать. Было бы, что устанавливать. Андрей Владимирович мне телеграфировал, что основная часть оборудования уже заказана.

Александр взглянул на Сонина.

— Основная часть?

— Да, Александр Яковлевич. Есть некоторые проблемы. В Германии промышленный рост, очень много заказов. Поэтому заказы в основном сделаны, но где-то шестая часть необходимого под вопросом. Сроки поставки уж больно далёкие нам называют. Мы сейчас пытаемся найти других производителей или передвинуть поставки на более ранний срок. Но дело пока идёт туго. Кстати, треть из необходимого мы уже делаем сами. Здесь проблем не ожидается. Но пока только треть.

— Угумм… Пусть так. Далее! По меди у нас тоже все упирается в электроэнергию?

Собеседники дружно кивнули. А Карпинский решил уточнить:

— Выход черновой можно и увеличить, но особого смысла в спешке не вижу. Сейчас идет медная руда с хорошим содержанием золота и серебра. Смонтируют паровую турбину на заводе, отладят и запустят. Тогда сразу и увеличим выделку рафинированной. К тому же электроэнергия и для других целей нужна.

— Ладно. С местом нового электролитического завода окончательно определились?

Карпинский бросил взгляд на Сонина. Тот кивнул без раздумий.

— Ставить будем на окраине Челябинска. Нет смысла уголь далеко возить. Ничего секретного в выделке рафинированной меди нет. Года за два справить новый завод можно в чистом поле. Да и некоторых тутошних управляющих горными округами интерес имеется. Готовы свою черновую медь в переработку отдавать, если мы предоставим лучшие условия нежели чем Розенкройцер в столице.

Агренев жестом прервал управляющего:

— Так может тогда завод в складчину ставить с желающими?

— Александр Яковлевич, это как бы не моя компетенция, пожал плечами Карпинский. — Дело то с нуля поднимать придётся. Заново то в дело немногие готовы сразу вложиться. А ну как не выйдет. Здесь то сомнений будет немного, потому как у нас такой завод уже имеется, но дело немалых денег стоит. Захотят ли хозяева вкладываться? Опять же германцы свои услуги предлагают. К тому же основной спрос сейчас в стране не на рафинированную, а на обычную штыковую медь.

Князь опять перевёл взгляд на Сонина.

— Александр Яковлевич, люди уж больно непростые. Сплошь графы да князья. Я кое с кем из управляющих переговорил, с теми, у кого медь черновую делают. Но они люди подневольные. Тем более Вы с Дальнего Востока к нам засобирались, так я это дело отложил. К тому же одно дело, договариваться о начале на пустом месте, и совсем другое, когда хотя бы стены завода поднимутся. А уж когда завод начнёт работу, от желающих вложиться в готовое вообще отбоя не будет. Бумаги на потенциальных вкладчиков я Вам подавал. А дальше, как решите. Можем и сами завод построить.

— Хорошо, я переговорю кое с кем. Проект завода вы мне передавали. Ммм…, так, скажем, через дней двадцать я дам ответ. Работу по заводу продолжать. В любом случае его мы строим. И Кыштымский потихоньку тоже стоит расширять, если на то надобность будет иметься.

Они ещё долго сидели, обсуждая проблемы. Карпинский, как и многие другие просил специалистов. Да не простых, а умелых и многознающих. На что, как и многие другие получил ответ, — учите сами, сманивайте со стороны. Люди все расписаны на год вперёд.

А тут ещё столько дел новых зачинать…

3 апреля 1899 года

— Что ж, готов помочь я вашему горю, Александр Яковлевич, — Доливо-Добровольский достал из ящика стола тонкую папку.

— Это даже не эскизный проект, а только прикидки. И не мои, а инженера Тимофеева. Но благодаря некоторым связям ко мне копии этих прикидок попали. На консультацию, так сказать. Жаль, конечно, губить такую красоту, но если для дела нужно, значит нужно. Предлагается использовать водопад Кивач. Вот, извольте ознакомиться. Гидростанция оценивается приблизительно в 7–9 Мегаватт. По крайней мере оценочный расход воды это позволяет. Причём я просматривал кое-какие старые материалы и могу сказать, что возможно дело одной гидростанцией в тех местах не ограничится. Но для этого нужна серьёзная экспедиция. Да и затрат постройка плотины потребует весьма немалых. Весьма. Грунты там скальные. Зато все расположено весьма близко к Онеге. И железная дорога не слишком далеко.

Агренев минут за пятнадцать быстро ознакомился содержимым материалов папки. Закрыл её и прихлопнул сверху ладонью:

— Беру, Михаил Осипович! А вы сами эту экспедицию возглавить не хотите этим летом?

— Ну а что ж не возглавить? Давненько я в поле по-серьезному не выбирался. А дело может выйти добрым.

— Хорошо! Тогда с вашего позволения я эту папку у вас заберу на недельку. Вы пока начинайте прикидывать состав партии и что ей потребно. А через неделю ещё раз встретимся и поговорим. Договорились?

— Всенепременно! А то у меня ваши Вестингаузом обученные люди давно рвутся что-нибудь этакое сотворить. Да все никак. Электростанции малые городские уже всем надоели, хотя дело безусловно нужное и важное. Да и среди студентов весьма перспективные молодые люди имеются. Весьма.

Декан электротехнического факультета Московского Политехнического института, прощаясь, сопроводил дорогого гостя до дверей кабинета и вернулся в своё кресло.

— Вот это дело! А то все Ковров, Кыштым, да города губернские…, — довольно потирая руки, пробормотал себе под нос профессор.

Князь вышел из здания, отошёл немного в сторону и ещё раз оглядел место своего только что закончившегося посещения.

— Нет, определённо неплохо построили. Определённо!

Институт ещё пока не выпустил ни одного специалиста, но это, пожалуй, было его единственным недостатком. На все нужно время. И скоро это время придёт. А благодаря неуемной энергии князя Гагарина и правильно выстроенной рекламной компании создание этого высшего учебного заведения обошлось Агреневу дешевле, чем ожидалось. Богатые меценаты Москвы и губернии скинулись и собрали почти половину потребной суммы на постройку Института. А благодаря покровительству вдовствующей императрицы, пекущейся о народном образовании, текущие расходы ВУЗа взяло на себя государство. Ну почти. И через два года новые химики, физики и механики первого выпуска покинут стены альма матер, чтобы начать работать на благо России. Впрочем, некоторые уже работают, ещё не покинув стен института.

10 апреля 1899 года

— Генрих, я же говорил вам, чтобы на этой неделе у меня важные дела, и я никого не принимаю, — пушечный король Германии с недовольством воззрился на поднос с визиткой, который держал в руках дворецкий.

— Извините, герр Крупп, я помню ваше распоряжение. Я бы не позволил себе вас беспокоить, но думаю, что данный посетитель вас может заинтересовать, — дворецкий поставил поднос для визиток на стол.

Круппу было достаточно одного взгляда на визитку, чтоб понять, почему дворецкий был так настойчив. Эту визитка он не видел уже несколько лет. А вот её владелец всегда был у Круппа желанным гостем. Ну почти. Каждое его посещение приносило Круппу довольно солидные барыши. И вряд ли на этот раз будет иначе. Впрочем недостаток личного общения с владельцем визитки не сильно огорчал хозяина дома. Достаточно частая переписка с помощью телеграфа и намного более плотная с людьми князя Агренева также приносила выгодные заказы. И если б не некоторые ограничения, которые наложены германскими властями на сотрудничество с Россией, заказов было бы больше.

— Приглашайте! — отдал расположение Крупп.

Через пару минут в комнате появился и сам владелец визитки. Как всегда энергичный и уверенный в себе. После взаимных приветствий германский и русский мультимиллионеры расположились в удобных креслах, и потекла привычная беседа со взаимными прощупываниями.

— Александр, полагаю ваше затворничество в той дыре, которую у вас называют Дальним Востоком, закончилось? По крайней мере мне доносили именно это.

— Ваши люди правы. И хороши, как всегда, герр Крупп. Впрочем нельзя сказать, что время, проведённое там, было потеряно напрасно. Мне удалось наладить в тех краях несколько достаточно выгодных дел. И еще столько же начать. По сути наш Дальний Восток — это место весьма выгодное для всяких начинаний. Вы же знаете, что тот кто первый застолбит себе первенство на новом рынке, при наличии достаточного капитала и настойчивости почти всегда оказывается в очень неплохом выигрыше.

Князь прервался и отпил глоток белого вина.

— У вас замечательный вкус, Фридрих. Полагаю это рейнское?

Крупп кивком подтвердил предположение Агренева.

Александр поднял бокал и посмотрел вино на просвет. Помолчал немного и продолжил.

— Но сегодня я хотел бы поговорить о несколько других вещах. Как вы оцениваете положение в бурских республиках и перспективы ведения дел там для германских и русских деловых людей?

Крупп насторожился. Свои дела в Трансваале с этим русским он обсуждать совсем не собирался. Впрочем перспективы выглядели не очень, и князь наверняка это знал. Его люди на юге Африки тоже присутствовали и, хоть и не занимались вроде бы золотодобычей, но были явно в курсе всего происходящего. А происходящее Круппу решительно не нравилось. Дело шло к войне. И хоть на военных поставках бурам он также получал определённые прибыли, но добыча золота была в тех местах явно вне конкуренции по прибыльности с остальными видами деятельности.

— Не могу сказать, что перспективы выглядят радужными, но мы принимаем ряд мер для улучшения наших позиций. И мне бы не хотелось обсуждать это сейчас. — Крупп в своём ответе оказался очень дипломатичен.

Князь улыбнулся понимающе.

— Что ж, если не хотите говорить вы, думаю, вы не откажитесь выслушать моё мнение на этот счет?

Немец сделал неопределенный жест рукой, видимо означающий, что Агренев может продолжать.

— Хорошо. Во-первых, и думаю, что с этим вы согласитесь, нужно признать, что война на Юге Африки все-таки будет. И весьма вероятно она начнётся в этом году. К сожалению, политический расклад таков, что неважно кто первым начнёт боевые действия. Поддерживать буров официально, а значит воевать на их стороне, ни одно правительство Европы не захочет. И Германия в том числе несмотря на значительные германские интересы в тех местах. А вот собрать солидную добровольческую коалицию в помощь бурам Европе вполне по силам. Британия за последние годы успела отдавить любимые мозоли очень многим и успела рассориться и с Германией и с Францией и с Россией. Однако Королевский флот несомненно является первым в мире, и именно из-за его наличия никто не захочет официально требовать своего куска пирога на Юге Африки. Тем не менее, недавно уязвленные на берегах Нила французы также как и германцы при соответствующей организации вербовочных контор вполне могут выставить десяток-другой тысяч добровольцев, готовых с оружием в руках воевать на стороне буров. Полагаю, что и в России наберется много добровольцев отплатить заносчивым британцам за все хорошее.

Последняя фраза князя заинтересовала Круппа:

— И какое по вашему мнению количество добровольцев можно ожидать из России?

Но Агренев откровенно отвечать явно не спешил и сделал это весьма уклончиво и неопределенно.

— Мне это пока неизвестно, Фридрих. Но, как мне кажется их будет немало.

— И вы полагаете, что буры смогут опять отстоять свои государства? — Крупп попытался задать вопрос с иронией, но получилось не очень. Напряжение в вопросе явно чувствовалось.

Агренев только хмыкнул.

— Друг мой, разве я говорил о победе буров? Нет! Но я полагаю, что некоторые страны в той или иной степени смогут защитить свои интересы в предстоящей войне. И чем дольше она продлится, тем на большие уступки могут пойти англичане. По крайней мере я на это надеюсь. И не один я.

Крупп чтобы потянуть время на ответ, принялся за сигару. Когда же он наконец справился с её раскуриванием, лицо его снова стало непроницаемо.

— У России есть свой интерес в этой войне?

Но ответ получился слишком неопределенный.

— Я всего лишь скромный русский коммерсант, — и лишь лёгкая улыбка на губах князя.

— Надеюсь, вы не желаете столкнуть нас с Британией, — отшутился немец.

— Если вы сами не захотите этого, то ничего плохого не случиться. Однако, ранее я не зря упомянул Британский флот, самый сильный флот в мире. И британцы приложат все свои силы, чтобы так оставалось и далее. До сей поры всякая страна, которая имела интересы вне собственной территории, и хотела бы быть не слишком зависимой от англичан в вопросах морской торговли, принуждена была развивать не только свой торговый флот, но и военный. А если эта страна находится в Европе, то ещё и иметь сильную армию для защиты от прочих врагов. Но даже богатая Британия не может позволить себе одновременно первый флот и первую армию в мире. Слишком это дорогое удовольствие.

Князь замолчал и опять принялся дегустировать вино. А Крупп заинтересованно посматривал на собеседника.

— Неужели, — начал с усмешкой пушечный король, — вы нашли ответ на вопрос — «Как бросить вызов Владелице морей»?

— Нет, конечно, — улыбнулся в ответ князь. — Таким образом вопрос не стоит. Однако способ заставить считаться с собой Британию я таки нашёл. Этот ответ будет намного дешевле, чем строительство соизмеримого с Британским флота, а опасен он будет в первую очередь именно Британии, которая очень сильно зависит от морских перевозок. И которая имеет многочисленный военный флот, предназначенный для защиты морской торговли.

— И что же это за таинственное средство? — не удержался от вопроса Крупп, хотя скепсиса в его голосе было достаточно.

— Таинственного в нем ничего нет. Более того, подводные лодки сейчас пытаются создать в нескольких странах.

— Вы верно шутите, мой друг? — немец не удержался от сарказма, — эти консервные банки в лучшем случае способны на несение службы по охране портов во время войны…

— Отнюдь. Я абсолютно серьезен. Я не говорю о сегодняшнем дне. Через лет десять, максимум пятнадцать то, что сейчас выглядит консервной банкой, как вы верно заметили, будет грозным оружием, способным при массовой постройке в случае войны оставить английскую промышленность на голодном пайке. И изрядно проредить при правильной тактике Королевский флот. Собственно опыты с подводными судами идут уже не первое десятилетие, но главным ограничителем до данного времени был двигатель. Вернее его отсутствие. Моим людям в этом году удалось создать прототип экономичного и безопасного двигателя для субмарин. Пока прототип. Сейчас он проходит ресурсные испытания. Но уже понятно, что двигатель будет очень перспективен. Не только на подлодках, но и на обычных надводных судах. Пока двигатель имеет четыре цилиндра и развивает около 100 лошадиных сил, но создание более мощных моторов с большим количеством цилиндров является обычной инженерной задачей.

Князь прервался, взял тонкую сигару из ящика и прикурил. Выпустив дым парой изящных колечек, он откинулся в кресло.

— Хорошо! — это видимо относилось к сигаре, — Представьте, Фридрих, подводная лодка с дальностью в три тысячи миль, способная погружаться в глубину не менее чем на 12 часов. Несущая 8–10 самоходных мин с большой дальностью хода и готовая к стрельбе ими без подъема на поверхность. Ей все равно, кто перед ней, — крейсер или гражданское судно. Если бы такие имелись сегодня, кто знает, были бы британцы столь бесцеремонны на юге Африки.

— Каковы остальные предполагаемые характеристики?

— Надводная скорость 12 узлов, со временем больше. Подводная 3–6…

Заметив разочарованное выражение лица немца, русский промышленник поспешил несколько развеять недовольство Круппа.

— Мой друг, субмарина — это не породистый скакун. Это аллигатор, который выжидает в нужном месте добычу и атакует её коротким броском. Субмарине не нужна скорость миноносца. Пока она не будет готова напасть, будущая жертва не догадывается о её существовании. А потом будет уже поздно. Аллигаторы кстати почти никогда не умирают от голода.

— Ну, не знаю, — Крупп очевидно сомневался в новой затее, — пока это не выглядит убедительной затеей. Кстати, почему вы не обратились к русскому правительству? У вас сейчас активно строится флот. И от новых идей возможно не отказались бы…

Агренев затушил сигару в пепельнице и потер пальцы друг об друга.

— Возможно. И возможно даже большую часть работ мне бы оплатили. Но, во-первых, это уже была бы не моя разработка, и не мои патенты. И где бы строилась серия субмарин, сказать трудно. То есть я бы потратил много времени и сил на то, чтоб потом выступать в лучшем случае одним из поставщиков строительства серии. Во-вторых, из-за некоторых союзнических обязательств мои разработки вполне могут уплыть на сторону. И я ничего не смогу с этим поделать. Ну и в-третьих, это займёт скорее всего намного больше времени и средств. Если же мы договоримся о совместной разработке, то секретность от наглых нахлебников скорее всего будет обеспечена. Необходимые инвестиции будут идти в пополам, как и права на конечный результат. А подключение к заказам и русской и германской промышленности даст качество как разработки, так и исполнения. Ну и, наконец, то, что я участвую в деле и предлагаю его вам, вас не наводит на мысль, что мои идеи вполне осуществимы в достаточно короткой перспективе?

— Хмм, — задумался Крупп, — если ставить вопрос таким образом, то видимо я должен согласиться на сотрудничество. Но меня, если честно, терзают сомнения. Строить крейсера, как по мне, все-таки выгоднее и привычней. Каковы, кстати, необходимы первичные инвестиции?

— По-моим прикидкам общая сумма инвестиций на промежуточную модель, которая будет способна охранять не просто порты, но и побережье, и которую можно будет предложить на продажу составят около 3 миллионов марок. Причём значительную часть наработок можно будет использовать и для последующих более крупных и совершенных моделей. Правда после приёма подлодки хотя бы одним из флотов наших стран нам скорее всего придётся работать раздельно, но главное будет сделано.

— Что ж, полтора миллиона — это вполне приемлемая сумма. Но для начала мне нужно подумать. Да и дел сейчас много.

— Ничего, я не тороплю, — поспешил успокоить собеседника Агренев, — две недели вас устроят?

— Думаю, да.

— Тогда через две недели я вас навещу. У меня, знаете ли, за время моего пребывания на Дальнем Востоке скопилось в Европе порядочно дел. А вот эти бумаги, — князь достал из чемоданчика запечатанный пакет, — надеюсь, помогут вам лучше определиться насчёт участия в совместной разработке.

Князь немного подумал и произнёс.

— У меня имеется проект освоения никелевого месторождения. Совместного освоения. Вас ведь еще интересует никель? — и, дождавшись положительного ответа, продолжил, — Там конечно требуется провести ещё серьёзную доразведку, и пока есть некоторые сдерживающие обстоятельства, однако на мой взгляд месторождение очень и очень перспективное. Но об этом в другой раз. Через две недели…

Не успела закрыться за русским князем дверь, Крупп вызвал своего доверенного человека по особым поручениям, дабы проследить, насколько получится, дальнейший путь своего посетителя. Но не прошло и двух часов, как Шульц вернулся с виноватым видом.

— Герр Крупп, — оправдывался он, — мы проследили пролетку князя до города. Но на окраине князь и его спутник пересели из нее в русский автомобиль. Тот сразу развил большую скорость и через пару минут мы его потеряли. Я оставил двух своих людей на железнодорожном вокзале, но, боюсь, это бесполезно. Русский не хотел, чтобы за ним следили. И он об этом заранее позаботился. Мы даже не можем предположить направление, в котором он отправился. Герр Крупп, думаю, для вашего гаража тоже не помешает приобрести подобное транспортное средство.

— Предусмотрительный, чёрт! — беззлобно ругнулся хозяин.

— Нет, так нет. А насчёт автомобиля…, присмотритесь к тому, что есть в продаже, Шульц. А потом я приму решение.

Поезд увозил князя Агренева все дальше и дальше. В страну банков, часов и сыра. Впрочем с часами там сейчас не сильно лучше, чем в той же Германии. Относительно удобное купе предоставило ему несколько часов для размышления. Мысли текли степенно и неторопливо. Но в один момент Александр поймал себя на не характерном занятии. На сомнении в принятом решении. Он размышлял над тем, не приведёт ли его сегодняшнее предложение Круппу к более раннему началу Первой мировой войны. Или как её называли до сороковых годов — к Великой войне.

Потерзав ещё немного свой мозг, он решил, что занимается ерундой. Сейчас пытаться спрогнозировать начало ПМВ бессмысленно. Даже целый институт экспертов ныне не сможет ему ничего предсказать. Если у него все получится, то Россия будет сильней, чем в его прошлой жизни. А несколько событий, предопределивших эту войну ещё просто не наступило. И как оно будет дальше, ещё предстояло пережить в его нынешнем будущем. Но он постарается. Очень постарается, чтоб в русско-японской страна не выглядела слабой. Может тогда события вообще пойдут по-другому. Нет смысла гадать о будущем, если это будущее можно подправить своими руками.

Июнь 1899 года

Агренев сидел за председательским столом в своём московском офисе. Напротив него за тем же Т-образным столом собрались те, кому он доверял. Те, которые смогли не только сохранить дело, пока он находился на Дальнем Востоке, но и существенно его расширить.

— Господа, — начал Александр, — вчера вы все были ознакомления под подписку о неразглашении с содержанием доклада нашего аналитического центра о высокой вероятности предстоящего экономического кризиса в стране. К сожалению, я должен согласиться с выводами наших экспертов. С тех пор, как ко мне на стол лег этот доклад, ситуация не улучшилась, а есть дополнительные признаки надвигающегося спада. Экономика в стране перегрета. Не факт, что сразу все отрасли это ощутят, но кризис на мой взгляд будет обязательно. Фондовый рынок ощутимо перегрет. Цены на акции уже начали своё снижение, но очевидно, что они не отражают прибыльность их эмитентов. Бум акционерных обществ дошёл до того, что сейчас деньги дают просто за обещание начать какое-то дело. И далеко не факт, что что-то вообще будет организовано. Таких случаев масса. Поэтому, на мой взгляд и на взгляд наших экономических экспертов скоро этот дутый пузырь должен лопнуть, и вот тогда свободных денег резко не станет. Произойдет отток капитала из страны, и в дальнейшем это скажется на всей экономике. Поэтому я собрал вас, чтобы заранее предпринять ряд действий, направленных на то, чтоб пройти предстоящий кризис с минимальными потерями. А ещё лучше, если при этом удастся упрочить наше положение на рынках. Я бы хотел выслушать вас по поводу необходимых действий.

В зале наступила тишина, а потом Вениамин Ильич поворочавшись в кресле проворчал.

— Как-то все это ново, Александр Яковлевич. Нет, я понимаю, у людей чуйка имеется. Вот они в кризис не только не прогорают, а ещё и капиталы наживают. Но этот аналитический центр… Ново это как-то, не привычно.

— Вениамин Ильич, давайте считать, что аналитический центр — это как раз и есть те самые люди, у которых есть чуйка. По крайней мере раньше они нас очень редко подводили, — мягко одернул Александр своего главного стряпчего. Итак! Есть предложения?

— Времени было мало на обдумывание, Александр Яковлевич, — пожаловался младший Лунёв. — Но по идее стоит продать часть пакета акций компании, дабы иметь как свободную наличность, так и возможность откупить проданный пакет впоследствии по более дешевой цене. Ну и принять ряд мер, направленных на сокращение товарного кредитования покупателей. Но тут мы можем потерять часть рынка, поэтому нужно действовать весьма осторожно.

— Что ж, Геннадий Арчибальдович, как я вижу наши мысли в целом совпадают. Каков у нас сейчас пакет акций Русской аграрной компании?

— Если собрать весь пакет, распределённый между различными собственниками, подконтрольными вам, то около 62 %. И ещё около четырех в собственности сотрудников нашего … гхм… концерна.

— А среди прочих акционеров как пакеты распределены?

— Здесь больше 9 % нет ни у кого. Около 12 % составляют мелкие акционеры. Составить общий пакет больше 16 % никто из акционеров не сможет. Мы специально так делали при акционировании, продавая относительно крупные пакеты разным группировкам.

— 62… Ну что ж, тогда давайте сделаем так. Вы распускаете слух о том, что компания собирается продать ещё 5 %-й пакет. Одним или двумя частями. Потенциальные покупатели имеются?

— Более чем, Александр Яковлевич. Некоторые готовы платить выше рынка процентов на пять.

— Хорошо. Переговоры ведёте с несколькими желающими. Цель — продать 15–16 % акций пакетами так, чтобы до окончания продаж никто из покупателей не узнал, что продано больше 5 %. Срок — месяц. И желательно, как вы говорили, продать выше рынка.

— Александр Яковлевич, может лучше сделать новую эмиссию акций?

— Можем не успеть. Оформление и утверждение бумаг — дело не быстрое. И подумайте одновременно над выпуском облигаций. Возможно он и не нужен. Здесь я полагаюсь на ваше мнение. Совещание у нас не последнее. Так что можно вносить предложения по ходу дела. Договорились?

— Всенепременно!

Аналогично поступили и с Русской Лесной компанией, которой заведовал Виктор Вениаминович Лунёв, Тихоокеанскими горнорудной и рыболовной компаниями, Брянской цементной компанией и рядом других мелких. А вот с металлообработкой и машиностроением Александр расставаться не слишком хотел. Но и здесь имелись варианты.

— Андрей Владимирович, — обратился князь к Сонину, — я разговаривал с несколькими пайщиками Мальцевского товарищества. Они не против того, что я сокращу вдвое свой пакет. И даже готовы выкупить половину паев. У нас критических интересов в товариществе сейчас нет?

— Ничего особого. Вполне можно продать, Александр Яковлевич.

— Вениамин Ильич, тогда займитесь, пожалуйста этим вопросом. А я постараюсь переговорить с оставшимися двумя пайщиками. Документы вот в этой папке. — Александр подвинул к Луневу лежавшую перед собой синюю папку. — Я также говорил с управляющим Московским купеческим банком. Он был заинтересован в 5 %-м пакете. Но и от меньшего не отказался бы.

— Хорошо, Александр Яковлевич.

— Аристарх Петрович, в последнее время никаких подвижек по акциям Коломенского завода не случилось? — князь принялся за зама номер три.

— Увы, Александр Яковлевич. Но вы ведь хотели его приобрести, и я несколько… — запнулся Горенин.

— Извините, я действительно перескочил с одного на другое. Да, я его и сейчас хочу купить. Но раз нет…, — Агренев бросил на собеседника взгляд, — то нет. Жаль. Мне этот завод нужен для выделки соляровых двигателей большой мощности.

Александр пробежал глазами по списку. Вроде ничего не забыл.

— Тогда на сегодняшний день — все. Жду ваших предложений по укреплению финансовой стабильности доверенных вам компаний. Я понимаю, что времени у вас было мало, поэтому пока так. А вот машиностроителей попрошу обратить самое серьёзное внимание на увеличение ассортимента выпускаемой продукции. Наработки у вас имеются. Поэтому тянуть не стоит. И естественно новинки. Чем раньше вы их запустите в производство, тем проще будет потом. Но будьте осторожны с количеством изготавливаемого, дабы не залеживалось на складах. Спрос в кризис большим не будет. Поэтому и нужно расширение ассортимента.

Общее совещание длилось ещё минут пятнадцать, а потом ведущие направлений покинули кабинет. Остались только четыре заместителя.

— Господа, вы все знаете, что принадлежащие нам на этот момент компании Шибаева и братьев Зубаловых, в которых мы имеем контрольный пакет, на данный момент исчерпали возможности быстрого роста. Это связано с целым рядом причин. Поэтому вам всем было поручено составить своё мнение по перспективе вхождения нами в капитал торгового дома «А. Манташев и Ко». Сумма, которую я собираюсь вложить в эту компанию, очень велика. Цель понятна — увеличение нашего присутствия на нефтяном рынке. Да, сейчас возможно не самое хорошее время для вхождения в рынок из-за высокой цены на нефть, но именно этот кандидат назывался многими уважаемыми людьми в качестве человека, на которого можно ставить. И именно сейчас он организует акционерное общество. И сейчас у нас есть на это средства. Есть ли у вас сомнения или возражения по нашему участию в этом деле?

Как ни странно, возражений не было. Да и сомнений особо тоже. Даже Горенов характеризовал этого армянина достаточно положительно. Единственное, что он рекомендовал обязательно ввести своего человека на должность заместителя, который бы контролировал деятельность компании, чтобы исключить не нужные соблазны. А уже после вхождения в торговый дом Манташева непременно организовать охрану на нефтяных промыслах с участием экспедиторов князя. Исключительно в целях поддержания порядка. Решение было принято. На этом совещание и закончилось.

Июль 1899 года

Хорошо быть братом царя в Российской Империи. Любимым братом. Не прошло и нескольких месяцев после разговора с Михаилом в «Колизеуме», как 105-мм гаубица Рейнметалла образца 1898 года появилась на столичном артиллерийском полигоне. Впрочем, похоже не совсем она, а некий предсерийный ее образец. Трудно сказать, какими доводами оперировал Михаил к Императору Всея Руси, но результат вот он. На русском полигоне. Очень помог и Сандро через своего отца, Великого Князя Михаила Николаевича, главного артиллериста страны. А вот будущий сменщик отца на этом посту, Великий князь Сергей Михайлович особого интереса к орудию не выказал. Так, поприсутствовал на представлении и первых стрельбах, да и уехал по своим делам.

Увы, в апреле месяце Императорскую семью постигло несчастье. В Абастумани в своём поместье умер Великий Князь Георгий Александрович. В тот день 15 апреля Агренев находился в Швейцарии, но на похороны вернуться Санкт-Петербург успел, заскочив по дороге домой к герру Круппу. Сказать, что Михаил был расстроен смертью брата — это ничего не сказать. После пышных похорон Михаил был очень печален. Он стал замкнутым и раздражительным. За месяц после похорон Александр виделся с теперь уже Цесаревичем только один раз. И говорить с ним было очень трудно. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы хотя бы немного вывести его из этого состояния. Как ни странно, именно прибытие на полигон гаубицы расшевелило Великого Князя. Вероятно он нашёл себе дело, которое отвлекло его от этого горя. Дело, которое нужно сделать самому, потому как большая часть генералов и высших офицеров не видела в гаубице особой нужды. А это значило, что если Великий Князь сейчас не приложит максимум усилий, то просмотр и испытания орудия закончатся ничем. И армия останется только с полевой трехдюймовой пушкой, испытания которой продолжались. Вернее пушек было две — Путиловского и Обуховского заводов, но Обуховский явно проигрывал.

Александр тоже как мог, старался привлечь внимание специалистов к орудию, но, к сожалению, связей среди артиллеристов у него было мало. А делать каждый раз подношения для того, чтобы протолкнуть нужное стране и самим артиллеристам решение — это как-то совсем неправильно. Князь Гагарин, возвращенный в прошлом году из Тулы в Санкт-Петербургский арсенал и заинтересовавшийся немецким орудием, и то успел сделать больше. Ну да и не мудрено. Все-таки Андрей Григорьевич был в среде артиллеристов своим, более того весьма ценился как специалист, пусть и в несколько другой области, нежели полевая артиллерия. Но при этом обладал поистине огромными связями.

Что совсем не удивительно, но самым заинтересовавшимся на полигоне выглядел Роберт Августович Дурляхер. Впрочем, это было, пожалуй, и не мудрено. В стране на нынешний день это был наверно главный специалист по орудийным лафетам. За три дня до первого показа Агреневу удалось плотно пообщаться с этим с ним. Скептицизм Дурляхера насчёт перспектив орудия Александру удалось развеять всего за минут десять, а далее Роберт Августович уже сам включился в обсуждение идеи и начал сыпать специальными терминами так, что уже скоро Агренев с трудом его понимал.

На полигоне гаубица произвела на присутствовавших положительное впечатление. Все-таки сотрудники Рейнметалла своё дело знали, а гаубица была для своего времени весьма хороша. Оно и понятно. Лучше один раз увидеть, чем … Впрочем, сразу после окончания первого дня показательных стрельб развернулась длящаяся уже несколько лет дискуссия. А нужна ли русской армии гаубица, и не стоит ли ограничиться только одной полевой пушкой. В общем все как всегда. Присутствующие тут же разделились на три группы. Те, которые за. Те, которые против, и те которые не выражали своего мнения. Последних было больше всего, поскольку в этой группе оказались и сомневающиеся, и те, которым было все равно, и ждущие мнения своего начальника. А Великий Князь Михаил Николаевич своё мнение насчёт нужности гаубицы после показа высказывать явно не торопился. А поскольку главную идею по созданию собственной гаубицы с размещением противооткатных устройств под стволом знало всего несколько присутствовавших, то и спор господ офицеров опять закончился ничем. Стороны в очередной раз разошлись при своих мнениях.

Через пару дней ночью группа инженеров сестрорецкого завода с санкции начальника полигона смогла обмерить всю немецкую гаубицу. Да ещё взять образцы лафетной стали и материала ствола. Обихаживать начальника полигона Александру пришлось долго. В итоге князь стал беднее на охотничью Авто-5, Плетку в дорогом исполнении и два полевых телефона. Что при этом подумал про Агренева начальник полигона, Александру было наплевать. А ведь явно что-то не слишком приятное. Ну да и чёрт с ним. Не до великосветских понятий о дворянской чести. Потому как в то, что ГАУ захочет купить гаубицу, не верилось совсем. Ну почти. Да и калибр у неё не русский. И длина ствола на взгляд князя выглядела слишком малой. Всего 10 калибров.

Через неделю чертеж лафета был готов. Впрочем чертежом назвать это было сложно, поскольку разбирать гаубицу было нельзя. А ну как потом собрать не удастся. По этой же причине остался необмерянным затвор и противооткатные устройства в лафете. Правда инженеры смогли разобраться с принципом работы затвора, но сразу оговорили, что устройство весьма сложное и требует высокого мастерства от того, кто будет его изготовлять. Последнее обстоятельство не слишком обрадовало Александра, но тут уж ничего не поделаешь. Лафет, конечно, в точности тоже никто повторять не собирался, но лучше при конструировании иметь чертеж чужого лафета, чем его не иметь. Будет откуда подсмотреть некоторые решения. А вот насчёт затвора конечно жаль.

Гаубица прошла за месяц испытания стрельбой и возкой. И отбыла в Германию. А ГАУ так и не готово было принять решение, стоит ли заказывать Рейнметаллу гаубицу в русском калибре или нет. И стоит ли формулировать техническое задание на международный конкурс. Собственно, примерно такого результата и ожидал Александр. Хорошо ещё сразу не отказались. Впрочем генералы и полковники тоже люди, и они тоже читают газеты. А Сытин с прибытием орудия в Россию получил конкретный заказ на то, чтоб превознести в прессе достоинства орудий навесного огня. И, пожалуй, неплохо с этой задачей справился. Не сам конечно. Просто его корреспонденты брали интервью у разных людей, имеющих отношение к артиллерии, а на страницы газет в основном попадали только мнения о нужности мортир и гаубиц. К сожалению, с государственными изданиями так сделать было нельзя, но фон в прессе был таки положительный создан.

Через четыре дня на Петербургской квартире Агренева собрались четверо. Обсуждение вышло очень не простым.

— Ваше Императорское Высочество, лафет я спроектировать могу. Если на то будет соответствующий заказ ГАУ. И финансирование. Без этого я начать работу не могу. Это категорическое условие. Оно не моё. Таков установленный порядок, — обстоятельно объяснял Дурляхер.

— Но ежели говорить отвлеченно, — он посмотрел на Цесаревича и, увидев, поощряющий кивок, продолжил, — то конструкция лафета из-за отката ствола вдоль направления выстрела, как у проходящих сейчас испытания трехдюймовок, будет несколько иная, чем у германской гаубицы. Принцип мне примерно понятен, но потребуется большая работа. Насколько мне известно, подобных конструкций в мире для мортир ещё никто не создавал. Так что трудности я ожидаю немалые.

— Роберт Августович, если мне будет позволено как не специалисту, — начал Александр вкрадчиво, — то я лично не вижу причин, по которым Россия не может быть в этом первой. И почему бы именно вам не стать именно тем первым, кто спроектирует подобный лафет?

— Александр Яковлевич, лафет, как вы понимаете, вещь вторичная. Перед этим нужно спроектировать ствол орудия с казенной частью. То, как устроен затвор Рейнметалла мне понятно, но, боюсь, на наших заводах в настоящее время его воспроизвести в серии не удастся. Очень тонкая работа. Германцы себе это могут позволить, а мы, к сожалению, нет. А до всего этого нужно техническое задание и снаряд. Без этого мы сейчас говорим ни о чем.

— Роберт Августович, это все понятно. Я в отличии от Александэра артиллерист, — вмешался Михаил. — Заказа ГАУ, как вы понимаете у меня сейчас нет. Однако и для самого заказа нужно ТЗ. И мне видится, что мы можем сейчас в общих чертах прикинуть это задание. Как вы на это смотрите?

— Как Вам будет угодно, Ваше …

— Без чинов, Роберт Августович, — прервал его Цесаревич.

— Хорошо. Михаил Александрович, я к моему сожалению не имею дела к составлению заданий. Это несколько не моя обязанность.

— Пусть так, — Михаил достал из кармана свергнутый листок бумаги. — Мы с Александром Яковлевичем на досуге прикинули, что хотелось бы получить в итоге, — и протянул лист Дурляхеру.

Артиллерист вчитался в короткий список требований. Потом положил лист на стол и надолго задумался, постукивая пальцами по столу. Князь Гагарин подвинул лист к себе и тоже ознакомился с написанным. А остальные собеседники внимательно наблюдали за Дурляхером.

Наконец Дурляхер очнулся от раздумий и высказал своё мнение.

— Михаил Александрович, по моему мнению, если удастся выполнить эти требования, то это будет выдающееся орудие. Баллистика его мне ясна. Несколько не понятно, зачем нужна дальность в 7,5 верст. Для этого все-таки существуют пушки.

— Которые будут в два с лишним раза тяжелее, чем гаубица, — заметил Александр.

— Да, тут вы правы. Ну хорошо. Допустим так. Но к сожалению, я стволы я не рассчитываю. В России вообще очень мало специалистов по этому делу. Насколько мне известно, сейчас работы по расчету стволов для трехдюймовок закончены на обоих столичных заводах. И нарезку менять не уже не будут. Теоретически можно было бы подключить кого-нибудь из Арткома и Обуховского завода. Андрей Григорьевич, у вас вроде бы есть кто-то на Орудийном заводе?

— Есть такой человек. Вы правы, — согласно кивнул князь Гагарин, но нужна целая группа.

— Хорошо! — подытожил Цесаревич, — то есть принципиальное согласие есть. Если будет заказ ГАУ, специалисты и деньги, то все согласны взяться за работу?

Согласие было полным.

— В этом случае будем считать, что мы договорились. И ещё, Александр Григорьевич, и вы Роберт Августович, попробуйте переговорить со специалистами с Обуховского завода лично. Я не могу гарантировать, что заказ будет выдан, но когда он будет выдан, не хотелось бы терять время на долгие организационные вопросы.

Совещание почти что заговорщиков продолжалось ещё некоторое время, а потом все разошлись. И теперь Великому князю Михаилу Александровичу предстояла самая трудная задача — каким-то образом уговорить как Императора, так и ещё нескольких высоких чинов включая генерала-фельдмаршала. Уговорить просто попробовать. А ещё каким-то образом получить деньги на разработку. В российском бюджете, как известно, лишних денег никогда не было. Но тут Александр был готов вложить и собственные средства. Было бы решение. А ещё требуется как-то отстоять сформулированное техническое задание, чтобы получить перспективное орудие, а не вчерашний день.

Август 1899 года

Очередное августовское утро принесло очередную порцию прессы. Не само, конечно. Для этого у князя имелся секретарь.

Полюбопытствуем, что нам сообщает наша дорогая пресса. Так, ну это понятно. Так, Гаагская конференция завершилась полным успехом… Тра-ля-ля. Приняты конвенции… Приняты декларации. Это что такое?? О запрещении метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров и дирижаблей или при помощи иных подобных способов…

Ну и кто после этого Николай с номером два? Нет, ну запретил бы сразу все русское оружие… Чтоб долго не мучиться!

Князь с раздражением откинул газету. Не, ну не идиот, а?!

Но тут глаз зацепился за знакомые слова. О! Нашлись умные люди! И что не удивительно среди англичан. Отказались запретить подводные суда. Это они правильно сделали. Вот только очень недальновидно для себя любимых. Но пока они об этом ещё не подозревают. Ну хоть это радует.

А вот ещё один умный подарок. Не принят принудительный арбитраж в международных делах. По настоянию Германии. А и правда, зачем им сторонний, то есть, читай, британский навязываемый арбитраж? Он и нам ни к чему.

Князь глотнул кофе и потянулся за булочкой. Новости, как и жизнь показывали свой окрас зебры. Чёрное — белое, чёрное — белое…

Август 1899 года

Вениамин Ильич сидел, пригорюнившись, и обдумывал новое порученное ему дело. У его работодателя и даже местами партнёра появилась новая навязчивая идея — завести своё ювелирное дело. Нет, завести ювелирную мастерскую можно было вполне легко. Стоило просто нанять или купить готовую мастерскую и дело сделано. Но князь желал создать целый ювелирный завод, и при этом так, чтоб на нем не было евреев. Странное желание. Как же без них, если в работе с золотом и камнями евреи — первые специалисты? Да поди их больше половины в этих делах. А ещё требовалось как-то наладить сбыт прямо таки промышленной продукции ювелирного завода. Нет, конечно, продавать золото, платину, серебро и драгоценные камни, добываемые в Горном округе князя и прочих местах, наиболее выгодно не слитками и россыпью, а именно в виде ювелирки, но как, скажите пожалуйста, налаживать сбыт предполагаемого количества всяких побрякушек, особенно если оптовыми покупателями и реализаторами продукции завода окажутся опять те же иудеи и их неформальные объединения, опутавшие своими сетями всю Европу и Америку? Как?!

Князь, конечно, назвал в качестве кандидатов пару имён ювелиров, но при этом сам сомневался в личностях и прямо признался в этом Луневу. Вряд ли тот же Фаберже вдруг захочет вдруг продаться и стать не хозяином собственной фирмы, а наемным управляющим. Да и не имеет он больше дела с более менее простыми поделками. Он занят единичными эксклюзивными вещами. Хотя возможно и пойдёт на сотрудничество по разработке эскизов и моделей будущих моделей. А возможно и нет.

Но сбыт в этом деле главное! В конце концов, как говорят, в стране открывается и разоряется в год не по одному десятку ювелирных мастерских. Людей наверно собрать можно, если подключить его подчиненных в губерниях. Вот только закрываются эти скороспелые мастерские как раз из-за того, что не могут обеспечить сбыт своих изделий. И это небольшие мастерские. А тут продукция целого завода!

Так ничего и не придумав, Вениамин Ильич встал из-за стола, бросил на него пару монет и двинулся на выход из летнего кафе. На улице его поджидала сияющая на солнце хромированными деталями чёрная Волга с личным водителем. Вещь как статусная, так и не менее нужная главному юристу многочисленных крупных компаний.

— Пожалуй, стоит поручить это дело нескольким молодым помощникам. Пусть устроят мозговой штурм, как выражается Александр Яковлевич. Глядишь, и сообразят что полезное. К Фаберже пока рано обращаться. Это нужно будет делать самому. Но это дело привычное — переговоры. А пока продолжим заниматься делами банка, выросшего из банковской конторы. И продолжим сливать на его баланс акции и паи отечественных фабрик и заводов князя. Не всех, конечно, но многих. Экая громина выходит! И название под стать размерам. «Русский капитал»!

Сентябрь 1899 года

Уютный особняк с высокой красной черепичной крышей, скрывающийся в глубине небольшого парка в окраинах Берлина, сегодня принимал важных гостей. В гостиной за столом негромко переговаривались трое.

— И все-таки зря вы, герр Крупп не вложились в нашу Юго-западную Африку. Собственная колония — это совсем не то, что полунезависимое государство, от которого не знаешь, что ждать на следующий год, — произнёс хозяин особняка.

— Ну вложиться, Дитрих, я могу и сейчас. К тому же я сильно сомневаюсь, что за последние три года в этой пустыне найдены все россыпи ваших алмазов. Эта алмазная лихорадка только подстегнет интерес к данной забытой Богом территории. Причём даже не вкладываясь в нее, я уже получаю прибыль. Мои верфи загружены заказами на суда, мои заводы выполняют заказы на оборудование для приисков, и наращивают производство алмазного инструмента из добываемого вами сырья. Из того, что не идёт на украшение наших прелестных дам.

Собеседники улыбнулись. Представитель Дойче Банка отхлебнул из высокой кружки тёмного баварского пива и обратился к хозяину:

— Что слышно нового из дипломатических кругов по нашему вопросу?

— Увы, герр Дольц, тут я порадовать ничем не могу. Как вы знаете, после безвременной и такой удачной для нас …гхм… кончины Сесила Родса англичане, казалось, потеряли решимость действовать в агрессивной манере в тамошних делах. Нет, генеральное направление не изменилось, но о решении проблемы военными средствами почти перестали говорить. Тем более, что перед своей кончиной Родс подложил своим соотечественникам немалую свинью, сагитировав значительную часть уитлендеров на отъезд из Трансвааля в … как там её, в Родезию. Чем вы, господа, не преминули с успехом воспользоваться, увеличив наше экономическое влияние на юге Африки. Но в последние полгода, к сожалению, партия войны значительно окрепла. В беседах наши британские оппоненты на словах, как будто бы, признают необходимость учёта наших экономических интересов в бурских республиках, но стоит только дойти до отдельных выдвигаемых нами предложений по разграничению интересов, а тем более насчёт урегулирования англо-бурских отношений, так сразу мы упираемся в невидимую стену. Видимо, они считают дело уже решенным, а республики уже включенными в свою империю. Пусть даже при этом придётся пострелять. А потом, господа, в лучшем случае вас обложат налогом на добычу золота в свою пользу. А, зная англичан, могу сказать, что налог очень скоро станет непосильным. Нас оттуда выдавят за несколько лет. Ведь в своей империи они могут устанавливать какие угодно законы и налоги. И хорошо, если при этом вам удастся получить справедливую цену за то, что вы там оставите. К сожалению, все идёт к неизбежному концу. Радует то, что вы успели окупить свои расходы и поиметь неплохую прибыль.

Хозяин ненадолго задумался и продолжил:

— Как вы понимаете, Германия официально вмешаться в конфликт не может. Его Величество всегда готов поддерживать экономическую экспансию германского капитала, но задействовать флот против Британии даже для демонстрации солидарности с бурами не имеет смысла. Силы, к сожалению, несопоставимы. Поэтому вам следует ожидать только политической поддержки. Более того, могу уверенно сказать, что в случае конфликта, против Британии будет вся Европа. Чем более затяжным он будет, тем больше на Британию выльют помоев в прессе. Содержание большого воинского контингента вне зависимости от результата действий выльется в очень немалые расходы для британской казны. И если все это не приведёт к быстрому и однозначному положительному результату, то у вас появятся неплохие шансы на сохранение вашего бизнеса в Трансваале. Недавно обиженные Лондоном французы тоже готовы подергать льва за хвост, пока тот будет сильно занят кем-то другим. Но также неофициальном порядком. В конце концов в Европе найдётся немало сорвиголов и прочих идеалистов, готовых отравиться хоть на край света, дабы защитить некую эфемерную справедливость. И если будут организованы вербовочные конторы, способные доставить добровольцев на юг Африки, то … Хоть это и будет совсем не армия.

Собеседники замолчали. Крупп, прикурил сигару, глубоко затянулся и начал постукивать пальцами по столу.

— Шайзе!

И в комнате вновь воцарилось молчание.

Через некоторое время за дверью послышались лёгкие шаги. Стук в дверь. Вошёл дворецкий.

— Господа, прибыл полковник Мельвиг. Просить?

— Да, Ганс, мы его ждём.

В комнату вошёл коренастый человек в тёмном гражданском костюме. Остановившись перед столом, он коротко поклонился и щелкнул каблуками.

— Здравствуйте господа! Надеюсь, я не заставил вас долго ждать?

— Ну что вы, полковник, прошу, присаживайтесь! Тем более вы пунктуальны как всегда, — ответил хозяин. — Вам что-нибудь предложить?

— Благодарю, я, пожалуй, ограничусь сельтерской.

Полковник плеснул себе в бокал воды из бутылки, сделал пару глотков и откинулся на спинку стула.

— Господа, я получил несколько новых известий из Трансвааля. Герр Крупп, последняя партия ваших пушек и снарядов прошла через португальскую границу без эксцессов. С сопровождающими их …гмм… специалистами. Португальцы в колониях по-прежнему очень неравнодушны к бурскому золоту, — улыбнулся полковник и продолжил.

— По моим подсчетам сейчас в Трансваале около 20 тысяч граждан Германии и большинство из них благодаря отбору умеет держать в руках оружие. Есть также около 7 тысяч австрийцев. В основном чехи и венгры. Французов и прочих я специально не подсчитывал. К сожалению, английских уитлендеров в разы больше, но вряд ли кто-то из них возьмется за оружие до того, как англичане не займут Преторию. Большинство или уедет из страны или останется копаться на приисках.

Три дня назад фольксрад Трансвааля предложил англичанам вариант гражданства республики после 5 лет непрерывного пребывания на территории Республики и выполнения ряда стандартных бюрократических процедур. Но вряд ли это предложение будет принято. После исхода уитлендеров, организованного Родсом, и последующего их возвращения могущих и желающих получить гражданство Республики у англичан получается много, но меньше, чем им нужно. Все идёт к войне, господа.

Полковник сделал глоток и продолжил.

— К сожалению, наши специалисты констатируют, что армии у буров нет. Все попытки убедить их создать хотя бы что-то похожее на армию оказались напрасными. Хорошо хоть удалось убедить их на создание постоянных артиллерийских подразделений и пулеметных рот. Хотя должен сказать, что в тактике буров присутствуют и положительные черты. Некоторые специалисты предсказывают бурам определенные успехи в случае войны. Особенно на первых порах. Далее… Нами проведена определённая работа и подготовлены некоторые неожиданности для англичан, которые могут на время задержать сосредоточение и транспортировку сил вторжения на театр военных действий. Тылы у англичан на юге Африки также могут оказаться под ударом. В последнее время нам удалось добиться договорённости с ещё одним местным вождем. Не бог весть что, но размазывать дополнительно боевые части по путям снабжения это очень неприятно и затратно. Вообще должен заметить, что сил у буров несколько больше, чем принято считать. Многие из них не поддались когда-то в Большой трек и остались на контролируемых сейчас Лондоном территориях. И при успехе буров многие из этих не ушедших в трек могут примкнуть к отрядам своих соотечественников. Более того, поскольку отступать бурам больше некуда, то драться они будут. Есть вполне обоснованные надежды на возвращение ими себе Наталя. Не факт, что им удастся захватить Дурбан, но Наталь они захватить могут. Если им улыбнётся удача.

— То есть буры начнут первыми? Я правильно понял? — спросил представитель Банка.

— Думаю, да. Им нет смысла ждать, пока британцы подтянут в Африку дополнительные войска. Кстати, в Трансваале начали появляться русские путешественники. Многие из них с явной военной выправкой.

— И много таких замечено? — заинтересовался Крупп.

— Пока меньше сотни, но они продолжают пребывать. Офицеры.

— То есть это не люди нашего русского друга?

— Сомневаюсь. Думаю, русские тоже интересуются происходящим. Скорее всего это военные наблюдатели. Но не исключено, что некоторые из них захотят поучаствовать в отдельных эпизодах лично, а не будут довольствоваться одним только наблюдением.

— То есть русским интересно действие и результат, — задумчиво пробормотал хозяин дома. — А судя потому, что они ни коем образом не сдерживали поставки оружия князем Агреневым, русские не прочь как минимум затянуть происходящее. То есть если они давно знали, к чему все идет, то наверняка успели подготовиться откусить где-то себе кусок.

Хозяин покрутил в руках пустую кружку. Потом огладил рукой аккуратную бородку. Но так и не произнёс какого-то пришедшего ему на ум вывода.

— Посмотрим.

Крупп, внимательно наблюдавший за хозяином дома, потискал в руках потухшую сигару и бросил её в пепельницу.

— Полковник, так и не удалось выявить, работает ли наш русский друг через кого-то на добыче золота там?

— Увы, герр Крупп. Это так и осталось для меня загадкой. А не зная правильного ответа, можно прийти к неправильным выводам, которые … Ну вы понимаете. Люди Агренева в Трансваале есть. Но известные нам, золотом не занимаются.

— М-да… — протянул пушечный магнат — Загадка!

Декабрь 1899 года

— Разрешите, мой Лорд? Есть новости с юга Африки.

— Заходите, Гарри. Что у нас ещё плохого? — Первый морской Лорд Адмиралтейства Уолтер Талбот Керр с утра пребывал в паршивом настроении. И причиной тому был устроенный вчера разнос в Кабинете Министров. Можно подумать, это он главный виновник не прекращающихся поражений сухопутной армии в этой чертовой Африке. В то время как его моряки сейчас доблестно сражаются на суше, используя снятые с крейсеров орудия среднего и малого калибра.

— Мой Лорд, боюсь, новости действительно не внушают оптимизма. После падения Мафекинга буры высвободили несколько тысяч штыков и три батареи средних гаубиц, не считая прочей артиллерии. Судя по всему именно эти силы появились в Натале. Вчера генерал Буллер после неудачного боя вынужден был отойти к Питермарицбургу.

— Чёрт знает что! — Лорд Керр грохнул кулаком по столу. — Когда же наши сухопутные крысы прекратят пятиться? Или они рассчитывают заманить этих грязных мужланов под пушки моих крейсеров и броненосца в Дурбане? Это ж надо! Кимберли, Мафекинг, Ледисмит… Теперь что на очереди? Де-Ар и Питермарицбург? У буров, видимо, в плену хорошо кормят, если одни наши генералы только и способны отступать, а другие, такие как генерал Уайт вообще выкидывают белый флаг, — и Лорд выдал длинный морской загиб.

— Сэр, поступили сведения из Луанды. В португальский порт зашёл пароход компании ПИ энд Оуу. Капитан парохода сообщает, что в Гвинейском заливе судно было остановлено какой-то вооруженной пушками посудиной и подвергнуто досмотру. Судно не мобилизованное, обычная гражданская линия. Сообщается также, что среди пиратов, поднявшихся на борт задержанного судна, были вероятно дойчи.

— Уже второй случай, — пробурчал Лорд Керр.

— Боюсь, что третий, сэр. Пароход Аскония так нигде и не появился. А на нем перевозились артиллерийские парки и различное снаряжение для кавалерии. Третий после заявления Крюгера о том, что Трансвааль начал выдачу каперских свидетельств.

— М-да! — Первый морской лорд пожевал губы. — И ещё эти европейские крейсера, выдвинутые к западному побережью Африки. Якобы для защиты собственных колоний. Шакалы! Нас явно вынуждают к введению системы конвоев. А это снизит скорость переброски войск и снабжения в Капскую колонию. Гарри, есть что-нибудь новое по линии дипломатов?

— Ничего нового, сэр. Германцы продолжают усиливать позиции в Османской Империи, и замечено не здоровое их шевеление на Самоа, а русские пытаются сделать это в Персии. В Китае продолжаются волнения черни. Но в данном случае это никому из конкурентов не выгодно. Американцы завязли на Филиппинах. Кто-то явно подбросил инсургентам оружия и боевые действия на островах только расширяются. Оружие китайское. Старые винтовки Манлихера под дымный порох. — Помощник усмехнулся, — Кто так удружил Штатам, пока не выяснено. Эксперты теряются в догадках. Одно ясно, что это оружие с китайско-японской войны. Правда в американской прессе появились обвинения в наш адрес, но это явный бред. С тем же успехом можно обвинить в поставках корейского вана. Французской активности сверх обычного в колониях не замечено. Хотя, конечно, в Европе сейчас пресса нас смешивает с грязью. И этот процесс только расширяется с каждой победой буров. Париж бурлит возмущением насчет нашей политики вокруг Нила, но кроме каких-то невнятных политических перешептыванием на континенте с заведомо неосуществимым итогом пока ничего не происходит. Слишком велики противоречия между странами в Европе, чтобы что-то могло срастись в итоге. Что касается волонтеров, то к сожалению, поток волонтёров на войну в Африке в Европе не иссякает. В Германии открылась ещё одна вербовочная контора.

— И в итоге мы имеем против себя весь мир, трусливо кружащий вокруг британского льва, но готовый вцепится нам в горло, если мы вдруг выкажем слабость…, — подытожил помощника Лорд Керр. — М-да, неприятная картина. По взрыву в Портсмуте есть что-нибудь нового?

— Нет, мой Лорд. Определённо это диверсия, но Виггинс сомневается, что нам быстро удастся выйти на след организаторов. Нет никаких зацепок. Слишком многим это может быть выгодно.

— Так, Гарри, вызовете ко мне Шелдона. И… нет, это потом. Идите!

Декабрь 1899 года

Бронепоезд, постукивая колесами на стыках, проезжал мост. Периодически взрыкивал пулемет, поливая позиции буров на холме. Пушки пока замолчали, чтоб не повредить конструкции моста. А не обнаруженные никем экспедиторы Никодим с Семёном сидели в небольшом окопчике. За неширокой, но весьма бурной речкой наступал батальон англичан. Никодим терпеливо ожидал. Его очередь была второй. Бронепоезд наконец проехал мост и тут же перед паровозом грохнуло несколько мощных взрывов. Часть невысокой железнодорожной насыпи просто исчезла.

— Опять Корней взрывчатки переложил, — буркнул Семен.

Бронепоезд резко затормозил и успел остановиться, не сойдя при этом с рельс.

Никодим крутанул ручку взрывной машинки и мостовой пролет рухнул в реку. Вместе с несколькими английскими солдатами, которые якобы проверили мост перед составом.

— Ну вот как-то так. И чо вы теперь будете делать?

С флангов по плотным наступающим цепям англичан открыли огонь два пулемета буров, выкашивая солдат и офицеров. Бронепоезд попытался достать бурские позиции перед ним из пушек и пулемета, но пока безуспешно. А фланговые пулеметы он просто не видел за взгорками.

За речкой англичане залегли, но от обстрела их это не спасало. Перед бурами они были как на ладони. Постепенно за речкой наметилось движение в тыл. Пулеметы уже не работали на закипание воды, а постреливали короткими злыми очередями по несколько патронов в особо торопливых солдат.

Бронепоезд тоже постреливал не слишком активно. Видимо, там сейчас решали, как им выпутываться из ловушки, в которую они попали. Собственно тут могло быть только два варианта. Либо ждать подмоги и тогда пытаться как-то вырваться из ловушки, либо попытаться самим немного подправить своё положение, хотя бы избавившись от пулеметов на флангах, про которые командир бронепоезда уже наверняка догадался. Вот только второй вариант был самоубийственным, о чем вероятно в бронепоезде подозревали. Пауза затягивалась.

Наконец англичане на что-то решились и бронепоезд усилил огонь. Из предпоследнего вагона выпрыгнуло шестеро солдат и полуползком под огнём буров начало пробираться в направлении позиции экспедиторов, которая находилась на полпути до взгорка, где работал пулемет буров. За рекой постреливали забившиеся по складками местности англичане. Те кто успел спрятаться. А те, кто не успел, те либо страдали, либо им было уже ничего не нужно.

— Ползут! — Семен толкнул Никодима. — Пятеро.

Никодим отложил в сторону карабин и взялся за гранаты. Всего две. За эти гранаты командир спрашивал очень строго. Не дай бог чего. Ни одна граната не должна попасть к врагу! Ни одна! И делай, что хочешь. Хотя, конечно, людей командир экспедиторов ценил больше. А всякой разудалости не выносил вообще. Сделай дело наверняка и будешь молодцом. А не можешь сделать, отойди и попробуй ещё раз. Вот такие дела.

— Сейчас я их приголублю, — Никодим все-таки отложил одну гранату в сторону. А ну как понадобиться ещё.

Бросок. Семен тоже высунулся из окопа и выстрелил. Грохнул взрыв. Семен ещё раз высунулся и ещё раз стрельнул.

— Один или двое осталось, — пробурчал он. Никодим тоже высунулся и стрельнул. И попал в цель.

Тут проснулся бронепоезд и над головами прошлась пулемётная очередь. Но пулемет тут же замолчал.

— Кажется мне, что ихнему пулемёту буры кожух прострелили, сказал Семен. — А кстати, а чего снайперы молчат?

— А чо ты думаешь, что они молчат? Как ты в этой стрельбе выстрел снайпера различишь? А работы у них много, — Никодим кивком указал в сторону за рекой. — На этих то смысла нет патроны тратить, пока они под броней и настороже. Вот попозжее и их черед настанет. Пусть пока патроны пожгут. На нашу долю меньше останется.

Часа четыре ничего особо не происходило. Периодически метко постреливали буры, уменьшая количество защитников бронепоезда. А может это были русские снайперы. Кто их разберет. Иногда огрызался огнём бронепоезд.

Наконец за рекой забухали пушки и на позиции буров полетели снаряды. И шрапнель. Издалека показались нестройные цепи англичан. И где-то слева в районе бывшего брода началась ружейная перестрелка. Но именно бывшего. Хрен там сейчас перейдешь вброд. Воды прибыло много. Но англичане этого, видимо пока не знали. Идеальная позиция. Чтоб обойти ее, нужно было сделать крюк в почти два десятка верст. Но там гостей тоже ждут. Или в четыре десятка. А бронепоезд вот он. И не бросишь его.

Цепи англичан приблизились, и из-за холма заговорили три бурских пушки. Где-то в стороне зарокотал Пом-Пом. Над англичанами вспучились разрывы шрапнелей. Опять заработали на флангах пулеметы. С бронепоезда сигануло в сторону позиций экспедиторов полтора десятка солдат. Зарычал починенный пулемет. Загрохали по бурским позициям пушки бронепоезда.

— Вот и времечко пришло для второй машинки, — решил Никодим. И крутанул ручку.

Земля вздрогнула и взрыв разметал подобравшихся для атаки солдат из бронепоезда. Сверху посыпались камни и куски земли.

Семен высунулся из окопчика, стрельнул из Агрени и шмыгнул обратно.

— Знатно получилось! Командир у нас голова! Это же надо так угадать. Все как по писанному идёт…

— Не говори гоп, пока…, — Никодим хотел высунуться, но не успел. Над головой опять прошла очередь.

— Вот зараза! И когда ж у них патроны кончатся?

— Ничо! Пущай постреляют. Толку то с того. Дай-ка шашку динамитную. Ежели там кто остался, то там и приголублю.

Получив желаемое, экспедитор поджег фитиль, немного подождал и швырнул шашку в сторону, где несколько секунд назад скапливались англичане с бронепоезда.

Опять взрыв.

— Дай ещё!

— Нехрен! Нет там никого больше. Кончились.

А бой меж тем продолжался. Вот только и в этот раз англичанам не удалось подойти к берегу реки. А даже если бы и подошли, то что б они там делали? Особо ожесточенная перестрелка была слышна у брода. Но и она потом стихла.

Вечерело. Бронепоезд почти не стрелял.

— А они его сами не взорвут? — поделился сомнениями Семен.

— А леший их знает.

Прошло некоторое время, солнце закатилось за горизонт и свет как будто выключили.

— Ну что, пора к месту сбора?

— Да, пожалуй. Тока добро свое сейчас забираем. Утром некогда будет.

Ранним утром следующего дня по наспех положенным рельсам бронепоезд уполз в тыл. Это был второй бурский бронепоезд, захваченный у врага. И четвёртый в составе бурской армии. Десяток экспедиторов в полном составе отбыл в тыл вместе с бронепоездом за обещанной Де Ветом наградой.

Они просто хорошо сделали свою работу!

Декабрь 1899 года

Александр сидел за столом и ломал голову. Создаваемый им консорциум для разработки коксующихся углей Кузнецкого бассейна разваливался просто на глазах. Уже даже подписавшиеся на это дело начали выражать сомнение в своевременности больших трат. За последнюю неделю представители двух старых дворянских фамилий отказались от проекта. Нет, никто не выражал сомнений, что проект окажется выгодным. С этим как раз проблем не было. Слишком убедительными были данные геологоразведки и прочие документы, собранные трудолюбивыми сотрудниками его компаний, а все возрастающая потребность в хорошем угле для Урала из-за сильного сокращения лесов была видна. Однако экономика страны все очевидней сваливалась в кризис. А фамилии имели много собственных уже вложенных в различные предприятия и земли интересов, и рисковать потерей больших сумм категорически не хотели. Для чего им нужны были свободные средства. А получить быстро оные в том же Дворянском банке становилось все проблематичнее. Фактически банк прекратил выдачу крупных сумм под залог земель и имений. Население активно забирало из коммерческих банков вклады, напуганное начавшимися банкротствами, а иностранные банки прекращали выдачу банкам дешёвых кредитов. Госбанк же пока наблюдал за ситуацией и только поднимал учётную ставку. Волжско-камский банк, на участие которого так надеялся Агренев, никакого ответа пока не давал, но уже было очевидно, что его ответ будет отрицательным. Вывод вкладов и дешёвых иностранных кредитов не обошел стороной и этого столпа банковского рынка. Минфин, конечно, не даст такому гиганту упасть, но вот участие Волжско-Камского в финансировании крупных внешних проектов в настоящее время вызывало большие сомнения.

Мало того, недавно князь получил подтверждение того, что затеянное Аликс крупномасштабное дело, порученное ему, было всего лишь обычным кидаловом. Причём из такого источника, что сомнений в истинности сведений вообще не возникало. Собственно, полковник Васильев и был разработчиком схемы этой аферы, затеянной Императрицей. И после долгих сомнений поделился этими сведениями со своим старым знакомым, бывшим пограничником, которому в немалой степени был обязан своим нынешним положением и чином. Слава Богу, порядочность по мере восхождения по служебной лестнице он не растерял. Он рисковал всем, если слив информации из царских покоев дойдёт ещё до чьих то ушей. И тем не менее полковник рискнул. Более того, он поделился с князем сомнениями, что он знает о плане аферы все. Некоторое детали вызывали у Васильева определённые сомнения и настороженность. Как-то не слишком логично они ложились в общую канву. Некоторые оговорки Александры Федоровны, о которых ему удалось узнать, наводили на мысли, что в деле могли отметиться хитромудрые британцы. А это уже намного более высокий уровень игры. Против двух соперников такого ранга и класса он не готов был играть. Тем более в одиночку.

Впрочем афера развалилась ещё и не начавшись. И отчасти в этом помог кризис. После того, как Николай увидел итоговую сумму и сроки, в которые все нужно было осуществить, он категорически отказался что-либо одобрять. Особенно ему не понравилось, что казна три четверти всего этого должна финансировать сама. От предложения Императора взять это на себя, уже отказался сам Александр. Особо настаивала на этом Аликс, отчего Николай даже тактично посоветовал ей не лезть не в свои дела. И это в присутствии князя. Аликс тогда явно обиделась и дальше уже не вмешивалась в процесс переговоров. Император уполовинил проект и потребовал растянуть его сроки вдвое. А пока князь с Витте пересчитывали все заново и согласовывали конкретику, начался банковский кризис. А вместе с ним начали исчезать источники финансирования. Попытки Витте взять кредит за рубежом ни к чему не привели. А потому объем работ пришлось сокращать ещё раз, так как финансирование теперь могло идти только из существующего бюджета. В итоге согласованное тянуло на без малого 50 миллионов, из которых казна и Уделы брали на себя 37. Срок 4 года. Причём большая часть шла, как бы сказали в его первой жизни, по предоплате. А потому урезанный проект уже никак не мог поколебать финансовое положение Александра. Если он только сам с дуру не подставится. Более того, как ему удалось узнать, у Императорской четы случился явный разлад. Не иначе Николай в итоге что-то прознал про нелицеприятные замыслы супруги. Что ни говори, а человеком Николай 2 был порядочным. Это государем он был слабым… И все бы ничего, но обиженная женщина может быть крайне опасна. А в ранге Императрицы тем более. И не столь важно, что власти у неё почти нет. Ведь если она сама для себя посчитает виновником её неудачи Агренева, то это опасно. А подобный выверт в женских мозгах исключать ну совершенно нельзя. Не на муже же она злость срывать будет. Да и Васильев вполне может пострадать. А поддержка, которую могли оказать Агреневу Мария Федоровна и Михаил не являются гарантией спокойной жизни.

Агренев встал и прошелся по комнате. За окном шумел привычной повседневной жизнью Петербург. Петербург 1899-го года. Александр уже несколько раз жалел, что не расстроил в своё время брак Николая с Аликс. Всего то надо было проплатить несколько газетных статей в иностранной прессе о том, что Аликс является очень вероятной носительницей неизлечимой генетической болезни, которой будут страдать её дети мужского пола, то есть и будущий наследник престола. Те же американцы не отказались бы от такого пинка английской короне. А дальше скандал разросся бы сам собой. И тогда этого Августейшего брака бы просто не могло быть. Правда в этом случае весь известный ему ход истории оказался бы напрочь поломанным. И именно это в своё время остановило его от публикации скандального материала. И хотя в этом мире имелись некоторые отличия от тех, про которые он когда-то читал в другой жизни, общая канва истории совпадала. А знать ход истории на годы вперёд — это просто бесценно.

И что теперь делать? Выход представлялся очевидным. И, значит, Михаилу предстоит стать новым Императором. В конце концов именно для этого Агренев готовил младшего сына Александра Третьего. Вот только как это сделать, Агренев совершенно не представлял. Теоретически можно попробовать все сделать самому. Допустим, он завалит Николая. Вот только если его потом вычислят, то все предыдущее прогрессорство пойдёт псу под хвост. Да, на трон взойдёт Михаил. Но вот сможет ли он преодолеть инерцию идущего под откос поезда, которым сейчас представлялось Российское государство? Вот совсем не факт. И ведь не оставишь после себя записи с советами новому государю. Михаил их и в руки не возьмёт. Николай его брат, а после смерти Георгия их осталось всего двое. А есть ещё опасность того, что и последнего из Братьев могут захотеть убрать, если Михаил начнёт реформировать систему по своему разумению. Недовольных там окажется до жути много.

Александр конечно не страдал манией величия, но получалось так, что менять Императора нужно, но жизненно необходимо после этого оказаться рядом с Михаилом. А риск попасться был весьма немалым. И как быть?

Так ничего и не придумав, Агренев вернулся за стол. Покрутил в руках ручку с золотым пером. Вернёмся от судеб страны к делам нашим скорбным.

Строить железную дорогу только до Кемерово и добывать уголек пока только там? На это то денег у него вполне хватит и без казны, и добро на это есть. И имеется обещание Витте снизить тарифы на перевозку угля до Урала. В конце концов коксующийся уголь на уральских заводах нужен не одному князю Агреневу. Казенным горнозаводским округам он тоже нужен. Так что почему бы и нет? М-да… И жаль, конечно, те проекты, которые пошли под секвестирование, но не самому же их тянуть. Уж больно они масштабны и без поддержки государства их не осилить. А раз не получилось с ними, у него и собственные проекты имеются. И тоже очень важные. Да и имеющиеся можно расширить. И тут главное не переусердствовать. А то кризис — дело такое. Не успеешь оглянуться, и без всякого кидалова можно банкротом оказаться.

Ладно! Пробьемся! А вот через несколько дней он станет женатым человеком. Первый раз за две жизни. И ведь не просто так. А влюбился как мальчишка.

Александр улыбнулся.

У него будет Надя! Надежда!

3 января 1900 года

Александр сидел в купе поезда, увозящего молодоженов в Швейцарские Альпы и смотрел, как за окном проплывают зимние пейзажи. Напротив него, свернувшись калачиком, спала Надя. Её милое прекрасное лицо во сне озаряла лёгкая улыбка. Видимо ей снилось что-то хорошее. При этом она совсем по-детски посапывала.

Свадьба и последующие за ним мероприятия за несколько дней совсем измотали молодых, и поэтому они просто напросто сбежали из столицы. В прошлой жизни он не был женат. И только теперь понял, что молодожёны отправляются в свадебное путешествие не только для того, чтоб побыть вместе, но и для того, чтоб вырваться из суеты, связанной со свадьбой и вытекающими из неё последствиями. Желающих поздравить, что-то подарить, что-то выторговать под такой повод гостей и прочих посетителей было слишком много. В общем они сбежали, хотя в Петербурге ещё оставалось много недоделанных дел, связанных с новыми контрактами с казной и Кабинетом. Ну да ничего. Его люди справятся. Ведь справлялись как-то без него несколько лет, которые он провёл на Дальнем Востоке.

Мысли вернулись к событиям осени и зимы прошлого года. Михаилу удалось почти что невозможное. Он пробил через Высочайшие инстанции разработку 4.2 дюймовой гаубицы. Неугомонный Цесаревич сумел связать в умах тех, кто отвечал за армию и собственно артиллерию несколько вещей. Что будто бы казна может получить завод гренита вместе с технологией его производства только в случае, если будет получен заказ на разработку гаубицы, а князь Агренев получит заказ на производство корпусов снарядов для неё. Заинтересованность Военного ведомства в грените была весьма велика. Оно и понятно. Флот получал гренит для снаряжения снарядов, а сухопутчикам не доставалось из поставок почти ничего. Работать с гренитом было достаточно просто. В общем Великий Князь Михаил Николаевич и глава Военного ведомства генерал Куропаткин просто подмахнули бумагу. Ведь по их мнению, что там выйдет с разработкой, ещё не понятно. А завод по выделке гренита к тому моменту уже будет построен и никуда не денется. Агреневу же заказ на выделку корпусов снарядов сейчас вполне можно пообещать. А чтобы работы по гренитовому заводу начались уже в следующем году, и на это казна выделила ассигнования, достаточно быстро провели через ГАУ все решения, немного подкорректировав техническое задание на орудие, и дали поручение Арткому в короткие сроки разработать проект патрона. Чертеж фугасного снаряда просто взяли пока от 4.2 дюймовой осадной пушки, а гильзу с метательными зарядами следовало разработать заново. Кроме этого вмешался кто-то, хлопотавший за Охтинский завод. На нем имелась мастерская по выделке мелинита. Поскольку производство было налажено, а начальная скорость снаряда гаубицы была невысока, то вполне обоснованно там решили, что фугасные гранаты гаубицы можно снаряжать и мелинитом, а не только гренитом или пироксилином. Так что завод получал в случае появления гаубицы дополнительную работу и финансирование. Ведь до этого мелинит шёл почти исключительно на снаряжение мортирных снарядов. И когда накопление запасов мелинита будет завершено, цех мелинита придётся ставить на консервацию. А так, если с гаубицей срастется, то цех вполне себе продолжит работу.

Из-за большой дальности выстрела гаубицу изначально предназначили для осадной артиллерии. Да и ладно, не все ли равно, куда её изначально записали. Главное, что начали проектирование. Причём отдали его, как ни странно, Обуховскому заводу, заказав изготовление опытного образца к началу 1901 году. Точнее работали на проектировании специалисты Обуховского завода и Арткома. Такой выбор был сделан по причине того, что к декабрю стало ясно, что в конкурсе полевых трехдюймовок выиграл Путиловский завод, хоть пока об этом и не было объявлено. И именно ему достанется первый заказ на выделку трехдюймовок, а значит ему придется разрабатывать технологию массовой выделки орудий. А на это нужны время и инженерные кадры. Речь о втором производителе полевых пушек пока не шла до объявления результатов конкурса и принятия орудия на вооружение. Заказ на проектирование горной пушки с Обуховского завода сняли, поскольку к нему завод ещё даже не приступал, бросив все силы на доводку полевой пушки.

С казенными и кабинетными заказами тоже в итоге все было неплохо. Для начала князь получил заказ на постройку двух заводов для производства гренита. Вернее завод по выделке гренита решено было пристроить к Шостенскому пороховому заводу, а завод ректификации сырого бензола постановили построить в Донбассе. Но площадку под него пока ещё не выбрали. А чтобы обеспечить этот завод сырьем, порешили обязать нескольких промышленников, имеющиеся в Новороссии коксовые заводы, оборудовать печи системой по улавливанию сырого бензола и аммиачной воды, выдав их хозяевам гарантированный заказ на эти продукты на несколько лет. А также было рекомендовано не подписывать в дальнейшем разрешения на постройку коксовых батарей для новых заводов без соответствующего оборудования.

Глава Морского министерства Великий Князь Александр Михайлович тоже проявил большой интерес к гренитовому заводу, вернее к его будущей продукции, но сухопутчики грудью на защиту своего будущего поставщика взрывчатых веществ. Тем не менее Сандро сумел добиться увеличения мощности завода на четверть. Все-таки отец сыну всегда поможет.

Весной начнётся модернизация Златоустовского и Нижнетуринского казенных заводов. Здесь Александру досталась только часть заказа, касающегося непосредственно оборудования по выделки стальных снарядов среднего и крупного калибров для морских орудий. Технологию Грум-Гржимайло передал Пермскому и Обуховскому заводам ещё в 97-м году, но дело шло пока неспешно, и снарядов по новой технологии выделывалось мало. А потому решено было подключить к делу ещё два уральских завода Горного ведомства.

Ему наконец отдали в полное распоряжение Бакальское месторождение железной руды. До этого компания Агренева ещё в 98-м году после постройки казной ветки от месторождения до линии железной дороги стала единым оператором на Бакале. Все-таки экскаваторы — это не заступы и лопаты. Но теперь решено было поставить рядом с рудниками современные обжиговые печи, на постройку которых ему был выдан наряд. До этого руду обжигали просто в кучах, причём каждый из заводов это делал самостоятельно.

На кабинетных землях ему предстояло вывести из спячки риддерские полиметаллических рудники. Кабинет давно искал того, кто бы мог это сделать, чтоб получать прибыль с Кабинетных земель и заодно сократить покупку за рубежом свинца и цинка. И таки нашел такого кандидата в лице князя. Причём было оговорено, что когда проект будет осуществлен, князю в аренду могут сдать закрытый рудник в Шемонаихе. Риддерский проект был расписан на четыре года. Для начала ещё предстояло построить к нему от пристани на Иртыше железную дорогу длиной около 40 верст. В самом Риддере или на Иртыше нужно будет ставить горно-обогатительный комбинат. А на собственные средства ещё и завод по выделке металлов из концентратов. Место под него князь был должен найти самостоятельно, но не дальше Омска. Причём на этот завод будет свозиться вся добыча с прииртышских полиметаллических рудников включая действующие казенные.

Началась трассировка пути от станции Юрга до кемеровского угольного месторождения. Причём контракт составлен так, что в ближайшие 40 лет за Агреневым остаётся преимущественное право на эксплуатацию всех угольных и рудных месторождений вокруг сооружаемой железной дороги на 100 верст. Да и продлить эту железную дорогу без его одобрения дальше к Салаирскому кряжу будет непросто даже для казны и Кабинета. К тому же удалось заключить на будущее долгосрочный контракт на поставку угля с Министерством путей сообщения. А там, глядишь, с Божьей помощью со временем и на продолжение дороги денег найдём.

Под полную реконструкцию Кабинетом ему отдавался металлургический завод в Петровске за Байкалом. Александр в свое время, пока ездил по амурским землям, заезжал и на этот завод. Там, почитай, все нужно было строить заново включая доменные печи. Потому как существующие не годились под модернизацию категорически. Завод снабжал металлом и изделиями из него все Забайкалье, но с ценами из-за крайней отсталости оборудования обстояло все достаточно печально. Тем более, что в качестве топлива имелся только древесный уголь. Слава Богу, что с лесом в тех местах проблем не было. Вокруг тайга. Правда уже прореженная вырубками. Ну да ничего. За Байкалом в округе ни одного конкурента до самого Хабаровска не было. А в Забайкальском округе проживало около полумиллиона населения. Да ещё рядом монгольские степи, Амур и КВЖД. Так что проблем со сбытом металла там не будет. Потому то он и взял этот завод в аренду на 24 года.

Был и ещё ряд заказов от казны. Тот же завод в ….

Надя открыла глаза и сладко потянулась. Она бросила взгляд на Александра и улыбнулась. А потом как-то с кошачьей грацией изогнулась, эротично провела рукой по высокой груди и прошептала:

— Мииилый! Иди ко мне…

Февраль 1900 года

Василий Иванович Мезенцев отложил в сторону биржевые сводки Парижской биржи и задумался. Определённо в Европе начинается то, что в первую очередь произошло в России. Заказ на игру в короткую на Европейских биржах он уже получил. И сейчас раздумывал над вариантами. Да, это конечно будет не такая шикарная игра, как удалось провернуть с акциями золотодобывающих компаний и Де Бирса в прошлом году, когда на обвальном падении после начала войны на Юге Африки удалось поднять почти два миллиона фунтов стерлингов, но тоже весьма интересно. Его контора уже несколько лет обслуживала интересы многочисленных предприятий князя Агренева. Его маклеры работали и на фондовых биржах и на товарных. И редко оказывались в минусе. Иногда он получал жёсткие приказы делать так то и так то, и вот тогда прибыль со сделок исчислялась миллионами, как последний раз с Африкой. Где князь добывал такие мощные инсайды, Мезенцева уже давно не интересовало. А то, что это были инсайды, Василий Иванович нисколько не сомневался. Испано-американская война, алмазная лихорадка в германской юго-западной Африке, качели на акциях золотодобывающих и алмазных приисках в бурских республиках и Капской колонии аж три раза, игра в длинную на Бакинских приисках… Из крупных событий мимо него прошла наверно только Техасская нефтяная лихорадка. Да и то только потому, что его контора не работала в Америке. У его сиятельства в САСШ явно были другие люди. Сейчас контора стояла в шортах по акциям и паям двух десятков русских товариществ и банков. Хотя внутри страны делать это было сложнее, поскольку биржевые технологии были не так развиты, как в Европе.

Мезенцев взял в руки газету Российские вести.

Так, поглядим, что нам пишет пресса. Ага, угу…, это не интересно. Так! Питер Кронье отразил попытку британских войск деблокировать Де-Ар. Особо отличились иностранные волонтеры — артиллеристы. Тэкс, это вообще где? Ага, вот он Де-Ар. Молодцы! Так… бурские отряды вышли к побережью между Лоренсо-Маркеш и Дурбаном. А, ну да. Теперь у Королевского флота явно прибавится проблем. Это тебе не один португальский колониальный порт блокировать. Жаль только взять этот Питермарицбург бурам никак не удаётся. От него до Дурбана рукой подать.

Англичан Мезенцев не любил давно. Его дед чуть не погиб при обороне Севастополя в Крымскую войну. Впрочем нынешних союзников России — французов он не любил тоже. В последние несколько лет в прессе появилось достаточно много статей и прочих материалов о том, как поступали разные европейцы с его страной и вообще русскими. А также об их порядках в собственных колониях. Цивилизованные они, как же! Таких цивилизованных только на деревьях развешивать. И хотя государственные издания пытались сгладить негативный фон, властям это удавалось плохо. Сейчас правда вся Европа и САСШ впридачу ополчились против против англичан, ну так есть за что. Вот и реклама волонтерной компании. На войну в помощь бурам. Эх, был бы помоложе, наверно б и подумал насчёт поквитаться с британцами за все хорошее.

О! Правительство объявило, о необходимости налаживания добрых отношений с соседним Афганистаном и развитии торговли между странами. Дааа, это тоже камень в английский огород. Интересно, войска подтягивать к границе с Афганистаном будут или ограничатся заявлениями и торговлей? А ведь и в правду наступление на британские интересы в Азии началось. В декабре князю персидский шах концессию на юге Персии выдал, а русское правительство выдало заём персам… Дааа! Дела!

Так, САСШ намерены вдвое увеличить военную группировку на Филиппинах. Партизанская война расширяется. Нда, не повезло этим азиатам. Сначала воевали против испанцев вместе с американцами, а теперь американцы воюют против местных, кому они якобы помогали в борьбе за свободу. Впрочем что англичане, что американцы, один чёрт. Если первые чванливые, вторые наглые и бесцеремонные. Вон на прошлой неделе в Ведомостях писали, как они браконьерят на нашем Дальнем Востоке. И хоть бы хны. Правительство даже не чешется. Послали три не боеспособные посудины с Балтики во Владивосток и Петропавловск. Да разве ж ими что там сделаешь? Там не три нужны, а тридцать три. У князя одного своих судов там больше чем у всего государства российского. И гоняет он там, что японских браконьеров, что американских. Да только разве ж он один за всеми супостатами усмотрит? Эх!

Такс… Вильгельм 2 объявил Самоа зоной германских интересов. Где это вообще такое? Хмм… Где-то в Тихом океане. Тропические острова с населением из бывших каннибалов. Нет, тропический остров — это, пожалуй, неплохо. Можно было бы отдохнуть. Но каннибалы явно лишние. Вон, в прошлом годе младший Лунёв, говорят, перетрудился, так его князь на Мадейру отправил на полтора месяца. Вернулся загоревший что твой турок, зато довольный как кот после случки. И, говорят, начал выпрашивать у его сиятельства разрешение на открытие дел где-нибудь в африканских колониях или центральной Америке. Что же он там растить хотел? Не, не помню. Да и ладно. Зато вина тамошнего привёз и отдарился. Неплохая вещь!

Василий Иванович взглянул на часы. Новый писк моды — наручные московского завода Полёт. А эти вообще эксклюзив — с фосфорной подсветкой циферблата и стрелок.

— Так, пора бы и пообедать. А и правильно. Пойду-ка я, — решил Мезенцев. — А после обеда уже и решать будем, с чего начать в этом Париже.

2 марта 1900 года

— И чем ты так недоволен? Выкупил за сущие копейки свой желанный Жезказган. А Караганда, ну что Караганда? Помучаются её хозяева ещё годик-два, да продадут. Выхода у них все равно нет. Медь со Спасского завода они и так в убыток продают.

— Понимаешь, Гриш, они ведь её могут и не нам продать. А Жезказган… Да, теперь он не уплывает в чужие руки. Но и добычу меди мы там организовать не сможем. Я так и не придумал, как в такой дали без железной дороги можно организовать что-то более менее эффективное. А перед казной в связи с покупкой Жезказгана у нас теперь образовались некоторые обязательства.

— Пффф! — фыркнул бывший казак. — То же мне беда! Подашь на Высочайшее имя прошение об отсрочке начала разработки в связи с покупкой и необходимостью геологической разведки земель. Что тебе Карпинский и Витте положительные сопроводительные письма к нему не напишут? Ведь разведку там по-любому нужно проводить. А как вскроются расписываемые тобой масштабы месторождения, так может чего и изменится…

— Но добывать то медь без железной дороги мы все равно не сможем.

— И что? Кто-то другой что-ли сможет? Месторождение у тебя. И никто его у тебя не отнимет. Мало тебе что-ли Карабаша и Дегтярского? Да их ещё развивать и развивать. За последнее только в прошлом году взялись. Мы ж всю страну медью обеспечить можем. А на Урале с Кавказом и без нас добытчиков хватает.

— Не сможем мы наверно страну медью обеспечить. Но в чем-то ты прав…

— Знаешь, Яковлевич, ты пытаешься решить проблемы государства за собственный счёт. А ты, между прочим, хоть князь и мультимиллионер, но ни разу не царь. И государевой казной не распоряжаешься. Вот ежели там все так вкусно в этих степях казахских, так пусть государство тебе эту железную дорогу и строит. Ну или себе.

— Вот, блин, научил тебя на свою голову, — улыбнулся Агренев справедливой отповеди.

— Научил, научил, — Долгин довольно покрутил ус. — Ты вот мне лучше скажи, что решил насчёт Дальнего Востока? Когда выезжаем?

Князь потискал рукой бритый подбородок, подумал и решился:

— Давай через две недели. Как раз успею все дела утрясти. По пути своими глазами глянем, как там дела с Кругобайкалкой обстоят. Должны успеть до схода льда на Байкале. А то не дай Бог застрянем там на несколько недель на берегу. Готовь команду экспедиторов, что с нами поедет.

— Так может не гнать лошадей? — засомневался Григорий, — поедем через месяц, да двинемся без всяких препятствий.

— Нет, время поджимает. В крайнем случае в Иркутске с тамошними золотодобытчиками и купцами пообщаемся.

— Ладно. Слушай, а что это к тебе Великий Князь Константин Константинович зачастил?

— А, ерунда! — махнул рукой мультимиллионер. — Уговаривает меня спонсировать полярную арктическую экспедицию. Идут искать какую-то пресловутую землю Санникова. Причём плыть собрались на какой-то древней парусно-винтовой посудине, а не на ледоколе. Я ему сразу так и сказал, что не хочу спонсировать попытку весьма дорогостоящего самоубийства нескольких десятков весьма полезных русских людей. Но отделаться от Великого князя ой как непросто…

— Это что ж, он сам что-ли на Север поплывет во льды? — удивился казак.

— Не, это он так благотворительностью занимается. Хотя и сам от себя пожертвовал и от казны какое-то финансирование выбил.

— И что? Неужто ничего не дал?

— Ну пришлось. В общем я так и сказал, что никакого смысла в экспедиции не вижу. И жертвовать на неё не буду. Вот если б они собирались пройти от Архангельска до Петропавловска-Камчатского, тогда другое дело. Хотя на спасение людей, если случиться такая беда, пообещал пемикана, лёгкие сани и кой-чего ещё. Говорил я с двумя этими полярниками. Отчаянные абсолютно. Наверняка попрутся в самые льды, где их затрет. И будут там зимовать, пока продукты не кончатся. А вот тогда мои подарки, глядишь и сгодятся. Хотя я может и зря на них так думаю. Но…

— М-да, делать людям больше нечего, чем по льдам шастать. Как будто на Мурмане или Груманте заняться нечем, — Григорий недовольно покачал головой. — Все пользы больше было бы…

В дверь постучали, она приоткрылась и в проеме появилась голова Купельникова.

— Разрешите, Александр Яковлевич?

— Заходи, Иван Иваныч!

Купельников прошёл в кабинет, присел за стол и положил на него свою, ставшую уже дежурной, папку. Бросил взгляд на дверь, и убедившись, что она закрыта, начал:

— Из Лоренцо-Маркеша пришло сообщение, что пароход «Денвер» смог прорваться через блокаду. Уже встал под разгрузку рядом с германской канонерской лодкой. Буры извещены о грузе.

— О! Это дело! — вскинулся Долгин. — Значит боеприпасов у них явно прибавится.

— Вероятные проблемы? Сумеем протащить груз?

— Сумеем, Александр Яковлевич, хоть англичане сильно бушуют. Немцы также готовы помочь. Португальские колониальные власти хоть и вынуждены придерживаться нейтралитета, но отдельные их представители слишком любят бурское золото. Однако, думаю, это последний пароход. Рисковать далее слишком опасно. Да и положение у буров незавидное.

— Мдааа, — протянул князь, — и чем ожидается оплата?

— Золотом, как всегда. — Купельников пожал плечами, — И весьма возможно, что нам достанется часть захваченных бурами алмазов из Кимберли. Будем брать, как вы просили, некрупные. Плюс технические. Груз намечено вывозить через германскую Юго-западную Африку. С ним из Трансвааля уйдет часть экспедиторов. Это, конечно, долгий и весьма неудобный путь, но германцы его уже «натоптали». Да и с вывозом из тамошнего порта проблем не будет. Досматривать корабли у немецкого побережья англичане не решаются. Это не их колония. Хотя некоторые пакости немцам они уже начали делать.

Купельников налил себе воды из графине, сделал глоток и продолжил:

— На английских и захваченных англичанами бурских землях наблюдается рост партизанских действий. Британцам приходится защищать не только свои растянутые коммуникации, но и ставить гарнизоны в более менее крупных местечках. Что отнимает у них массу войск, которые могли бы быть использованы на условных фронтах. А постоянные диверсии на путях подвоза уменьшают скорость передвижения грузов. Имеются серьёзные проблемы с заготовкой продовольствия для экспедиционной армии. Желающих продавать продукты британцам в Южной Африке стало совсем мало. И начались реквизиции, что не добавляет англичанам популярности среди местных. Хотя большую часть продовольствия им приходится завозить из Южной Америки, Европы и Индии. А это все сильнее сказывается на ценах. Наши и европейские корреспонденты шастают по тылам и вскрывают все новые гадости, творимые англичанами. И хотя военные власти всячески препятствуют их работе, особенно в передаче информации, но…

— Да уж, Иван Иванович! На Британского льва в последние месяцы пресса вылилась столько помоев, что хватило бы на десяток лет вперёд! — усмехнулся князь. — И в этом немалая ваша заслуга. Уж в России то точно. Кампания в нашей прессе разыграна как по нотам.

— Спасибо, Александр Яковлевич, — улыбнулся контрразведчик. — Есть сведения по Китаю. В тамошнюю прессу все эти настроения также проникают, хоть мы и не имеем к этому отношения. Как сообщают наши люди, да и иные наблюдатели, идёт значительный рост недовольства местного населения в особенности наибеднейшего политикой «белых» на территории страны. Боюсь, что предсказанная вами смута уже началась. Пока это очень разрозненно, но ситуация постепенно ухудшается. К сожалению, настроения черни таковы, что китайцы почти не разделяют нас и прочих европейцев. Для них мы все «длинноносые варвары». И хоть наиболее активно китайцы не любят англичан, но когда полыхнет, то никто никого делить по национальностям не будет.

— Из Пекина, — продолжил Купельников, — сообщили, что заказанная вами партия оружия и боеприпасов доставлена и припрятана в двух надежных местах. Так что местные ни о чем не догадываются, как и наши соотечественники. И пока им не сообщат о заначке, никто об оружии знать не будет. В Благовещенске и Владивостоке наши складские запасы боеприпасов полны. Так что мы в целом готовы, ну насколько это возможно. Людей бы ещё…

— Увы, но людей у нас больше нет. Я говорил кое с кем, — Агренев поднял глаза к потолку, — там тоже обеспокоены ситуацией в Китае. И начинают перебрасывать подкрепления в Порт-Артур и Владивосток. В понедельник, насколько мне известно, из Одессы уйдёт пароход с войсками. Хотя пока в верхах надеются ограничиться незначительными силами. Дивизия — две. Плюс местные войска и казаки.

Конец марта 1900 года

Крайним вопросом перед отъездом на Дальний Восток стало решение по Енисейскому золоту. И вот сейчас вместе с князем, Гришей и большой командой экспедиторов до Красноярска ехали две группы, которые должны пообщаться с енисейскими золотопромышленникам, пройтись по заявкам и выбрать несколько золотоносных участков, которые можно было бы прикупить для дражной добычи золота. А потом Горенов должен был окончательно решить вопрос с покупкой участков.

Предыстория вопроса была такова. Драги до этого времени в Империи не применял никто. И никто не производил. А вот в других странах они имелись и успешно применялись. Максимальная механизация, которую применяли в России, — это бочечные машины. И именно они и бутары применялись и в амурских владениях князя. Причина была простой. Для применения драги нужны грамотные механики. А ещё нужен нормальный доступ к запчастям, чтоб драга в случае поломки не простаивала. Потому даже у Агренева на Амуре их не было, потому как обеспечить их запчастями там было пока крайне сложно. Да и для дражного способа промывки золота существовал ряд ограничений.

С сороковых годов 19-го века, когда добыча золота в Империи достигла своего максимума, началось плавное ее снижение. Причиной было то, что постепенно самое доступное и легкое верховое в богатых россыпях золото заканчивалось. А добыча глубоко залегающих россыпей обычными способами была очень трудоемка. И часто просто не выгодна. За границей, в той же Канаде, Австралии или САСШ эту проблему начали решать с помощью драг. Дабы не отставать от прогресса, на прииски САСШ и Канады князем были посланы отобранные люди для ознакомления с самим процессом, его особенностями и конструкцией драг. Одна драга была куплена в Англии вместе с чертежами и доставлена в Кыштымский округ на одну из золотоносных речек. Драга отработала весь прошлый сезон весьма успешно. Герту, как главному машиностроителю, было поручено на основании чертежей имевшейся малолитражной импортной драги создать свой проект для воплощения его в металле. Иммануил Викторович с задачей справился, внеся некоторые изменения и усовершенствования по итогам эксплуатации. Причём сделал сразу два проекта. Под паровую машину и под бензиновый двигатель. Причём надо сказать, что за работой драги на Урале следило как бы не полстраны. По крайней мере во многих уральских и сибирских газетах работу драги отслеживали весьма пристально. Оно и понятно. В случае успеха драги у золотопромышленников появлялся великолепный шанс добраться до бедных или глубоко залегающих золотоносных слоёв с неплохим экономическим результатом. Ведь, скажем, в Енисейской губернии, ещё недавно бывшей главным поставщиком россыпного золота в стране, имелось много разведанных и зарегистрированных участков, которые не разрабатывались из-за того, что содержание золота там было мало или оно лежало слишком глубоко для добычи с помощью лопаты, кирки и тачки. Приезжали посмотреть на работу драги и сами купцы-золотодобытчики. Александр, видя такой интерес, дал распоряжение не препятствовать наблюдателям, а напротив это дело поощрять. А в конце сезона в Челябинской газете были опубликованы результаты сезона работы вместе с геологическими данными участка, который разрабатывала драга. А также было сообщено, что челябинский завод начинает выделку собственных усовершенствованных драг. Статья была тут же перепечатана во множестве сибирских газет. Энтузиазм по этой статье был велик. Зимой заводу заказали уже две драги. Вернее только две, да и то из-за того, что цена драги была все-таки велика и немногие могли её себе позволить в одиночку. Заказы сделали богатый и известный сибирский золотопромышленник Асташев и только что созданное акционерное товарищество «Драга». И похоже, что только двумя заказами межсезонье не ограничится. Просто для покупки драги отдельным золотодобытчикам нужно было сорганизоваться в товарищества, оформить бумаги и собрать необходимую сумму. А это дело не быстрое. В собственный горный округ также было решено построить ещё одну драгу.

Основной замысел был прост. Заработать и на добыче золота и на продаже драг. А заодно прям на месте их и прорекламировать. Золото ценно в любое время. Есть ли кризис на дворе, нет ли… Все равно. А для добычи требуются драги, которые Челябинский завод и выпускает. Александр даже начал раздумывать над тем, а не попробовать ли сдавать драги в аренду. Но тратить собственную кубышку на это пока не хотелось, а с банковскими кредитами ныне все обстояло весьма не просто. Так что мысль об аренде драг была пока отложена в дальний уголок памяти. И записана в очередной карманный блокнот. Все равно пока чёрную металлургию и машиностроение кризис почти не затронул. А когда затронет, тогда и будем решать, подумал он.

Ко всему прочему купцы будут наверняка сами приезжать на завод, а там есть на что посмотреть и что прикупить. От лопат до двигателей и тракторов с экскаваторами. В общем выбор на любую толщину кошелька сибирского купца. Вот такое комплексное может получиться обслуживание не избалованного покупателя.

Александр зевнул. Однотонный перестук вагонных колёс клонил ко сну.

Тукдук-тукдук, тукдук-тукдук…. Хррр…!

Григорий на противоположной полке уже давно мирно похрапывал. Александр повернулся на бок и закрыл глаза. Морфей захватил его в свои объятия почти сразу.

Конец мая 1900 года

В своё время при геологической разведке и трассировании железной дороги на новый северный порт Мурманск на Кольском полуострове около озер Имандра и Лумболка было обнаружено медно-никелевое месторождение. Прямо рядом с предполагаемой линией прокладки. При дальнейшей разведке выяснилось, что хоть месторождение и не очень богатое, но весьма крупное. А поскольку никель считался стратегическим металлом, то казна с одной стороны отказалась месторождения передавать в аренду кому бы то ни было, а с другой стороны не могла сама его разрабатывать, поскольку не обладала ни специалистами, ни технологией обогащения и разделения данных металлов. Вот этой политики Валентин Иванович Греве не понимал. Сам не ам, и другим не дам. Но в итоге его нанимателю князю Агреневу удалось убедить столичных чиновников, что при подобном подходе к делу в стране своего никеля так и не появится. Изначально князь ориентировался на разработку более северного месторождения на Коле, но оно находилось на Финляндии, да и дорогу к нему пришлось бы прокладывать за собственный счёт и в довольно неблагоприятных условиях. Да и местность. Здесь хотя бы лес есть, пусть и не такой как в той же Карелии, а севернее вообще тундра да голые скалы. По результатам переговоров на самых верхах князю удалось договориться о разработке месторождения как с казной, так и с Круппом, с которым князя связывали давнишние партнёрские отношения. Казна оставляла за собой месторождение и оплачивала его обустройство всем необходимым. Крупп поставлял оборудование для горно-обогатительного комплекса и самого завода. А Русская горнорудная компания князя становилась оператором месторождения, вкладывала средства на все необходимое за исключением того, что давали немец и казна. Освоение месторождения было распланировано на четыре года. При этом Крупп в случае необходимости готов был поставлять и уголь. Но с этим ещё пока не определились.

Валентин Иванович сложил аккуратно разложенные на столе бумаги и вышел на крыльцо дома. Отсюда открывался просто шикарный вид на озеро Имандра. Правда, это если не смотреть направо. Вот там горы земли, сваленные стройматериалы и копошащийся людской муравейник. К сожалению, своих людей сейчас князю хватать перестало, и к строительству пришлось привлечь фирму Бари, что несколько увеличивало бюджет огромной стройки. Впрочем только немного. У Бари из-за кризиса начались финансовые проблемы, и он согласился включиться в работу за не слишком великие деньги.

Пока Греве любовался красотами природы, к домику пожаловала компания из трех немцев от пушечного короля и управляющий Русской горнорудной компанией господин Богомолов. После взаимных приветствий Богомолов объяснил причину столь неожиданного представительного визита.

— Валентин Иванович, мы с коллегами ещё раз все прикинули и у нас получается следующее. Если немного увеличить финансирование и дополнительно переключить часть рабочих бригад на постройку горно-обогатительного комбината, то через три года рудники и ГОК могут дать первую продукцию. За счёт её продажи можно получить дополнительный выигрыш и потом отчасти профинансировать достройку самого завода. Германские коллеги говорят, что у них есть право решить вопрос с более ранней поставкой оборудования. А потом в соответствии с имеющимся графиком казна осуществит положенные платежи и закроет кредит, который откроем мы и господин Крупп. То есть нам со своей стороны нужно внести половину суммы и увеличить количество строительных бригад. А это, полагая, вполне осуществимо.

— Хмм, мысль интересная Иван Иванович. Ну пойдёмте ко мне, разберём, насколько это выполнимо.

Засиделись они до вечера. Предложение выглядело весьма выгодным. Да, необходимо дополнительно вложиться, но сумма и сроки этих вложений представлялись приемлемыми. Согласовывать заново график возведения объектов с казной явно не имело смысла. Здесь одних только согласований на год выйдет, потому как его сиятельство отбыл на Дальний Восток, и все это делать Греве придётся самому. А пробираться через чиновничьи барьеры в России — дело весьма не благодарное и не скорое. К самому министру финансов то просто так не попадешь. Да и будет ли он слушать Валентина Ивановича, неизвестно. Ведь все уже было утверждено. Право на подобные коррекции планов у личного порученца князя было. Поэтому порешили на том, что план принимается с некоторыми небольшими изменениями. Да и сумма, которую нужно было вложить, не представляла на сегодняшний день каких-то особых затруднений.

Через пять дней Валентин Иванович стоял вместе с профессором Доливо-Добровольским на берегу реки Нива. Пороги, пороги, пороги. Мощный поток несущейся мимо воды местами покрывали клочья пены.

— Здесь непременно, понимаете, непременно нужно ставить гидроэлектростанцию. Я скажу даже больше! Их здесь можно поставить целых две. Здесь и у Пинозера, — возбуждено говорил профессор. — Электроэнергии хватит не только за ваши медно-никелевые дела, но и на постройку завода по выделке алюминия…

— Михаил Осипович, все это понятно. Вот только денег у нас на это нет. Ни на гидростанцию, ни на завод. Да и стройка наверняка растянется на долгие годы. Вот если бы большую часть расходов на себя казна, то это другое дело. Но вы ведь знаете. Государь не утвердил и план гидростанции на Киваче. А там объем работ сильно меньше здешнего будет.

— Да неужто в России на такое дело как алюминиевый завод денег в складчину собрать нельзя? Это ж какая прибыль в будущем выйдет! — не унимался профессор.

— Можно наверно. Но не сейчас. Вы же видите, кризис в стране. Денег никто так просто не даст. Тем более длинных. Ведь отдача от них пойдёт только лет через восемь-десять.

— Ну так собирают же общества на постройку железных дорог. Да и побольше капиталы собирают.

— Это да, — согласился Греве. Но постройка железки — дело привычное и всем известное. А тут все внове. Да и с русскими нефелинами наши учёные никак справиться не могут. А строить крупный завод на привозном сырьё — опаска имеется. А ну как те же французы какую-нибудь пакость выкинут. И останемся все без штанов. Потому и начали мы строить небольшой алюминиевый завод в Таганроге. Антрацит рядом, турбины слава Богу свои, да и если что, то потери не особо великие будут. В два года управимся. А там, глядишь, учёные с нашими нефелинами справятся. И завод себе будет работать. Вот после этого и можно будет с людьми о больших деньгах говорить. Вы же знаете, как у нас ко всему новому народ с опаской относится… Ладно, пойдёмте. А то как бы мне на поезд не опоздать. Не хотелось бы в Кандалакше ночлег искать.

На обратной дороге на берегу реки им попался белобрысый малец с удой и двумя здоровыми рыбинами на кукане.

— Дядька, рыбу купи. Смотри какая! Только что из реки. Посолишь, и прям есть можно… — малец бросил рыбалку и поплелся за двумя почтенными господами в надежде сбыть улов. После минут десяти уговариваний ему таки это удалось. А через несколько часов уже в поезде Валентин Иванович с помощью проводника приготовил и отведал кольского харюза. И вправду, вкуснотища! Хотя засолить на денек-другой наверно все-таки стоило.

Июнь 1900 года

Князь Агренев бросил быстрый взгляд на улицу и опять отступил от проёма окна. Вроде все, но бережного Бог бережет. На улице валялось три десятка раненных китайцев. Впрочем половина из них или уже трупы или скоро ими станут.

— Контроль! — крикнул Агренев.

Раздалось несколько выстрелов и шевеление среди раненных на улице прекратилось совсем. Его экспедиторы, конечно, и не подумали покидать свои облюбованные укрытия. Просто сработали издалека.

Тут над головой раздался еще один резкий выстрел. Князь глянул в окно. В двух сотнях метров из-за угла бревенчатого дома медленно оседал на землю еще один китайский солдат.

— У Василия ещё плюс один, — отстранёно подумал Агренев. — Не зря я таки взял с собой снайперскую пару!

Прошло минут пятнадцать. Ничего не происходило. Прекратилась и стрельба на флангах. И только на западе Харбина ещё была слышна перестрелка. В коридоре послышались шаги и в двери появился старший второго десятка.

— Командир, может я с Петровым тихонько прошвырнусь вон до того двухэтажного дома? — десятник указал стоящую вдалеке постройку какого-то казенного типа. — Оттуда реку должно быть видно.

— Давай, Кирилл. Только осторожно. И возьми на подстраховку вторую пару.

— Бусделано, — армейской скороговоркой ответил десятник, и быстро вышел из комнаты.

Пара личной охраны продолжала торчать у окон. Агренев прошёл в угол комнаты и сел на стоящий там стул. Прислонил к стене остывающий автомат. Сел и задумался.

М-да, и нифига тут героического нет. Даже азарта никакого. Как будто на много раз отработанной полосе препятствий или в тире. Или он успел настолько зачерстветь, что сейчас убивает, не раздумывая и с абсолютным спокойствием? Нет, это я махнул! Война как никак. Хоть и не называется таковой. Так, подавление бунта. Да и то китайского. А вот погибшие на станции железнодорожники и разнорабочие, не ожидавшие такой подлости от китайских войск, — это… Князь сжал кулаки. Он не успел всего на минуту. И хоть тот китайский взвод они положили полностью, но люди погибли. Наши люди! Русские. И повинные только в том, что приехали сюда работать. Вот странно. Ведь он знал, что такое будет и … Ну не знал, конечно, не помнил из прошлой жизни, но подозревал, что будет так. И все равно.

Александр встряхнулся. Нет, эти самокопания надо заканчивать. Кстати, раз до них дошло, значит душа не очерствела. Просто перед ним был враг. А врага положено убивать. Быстро и насмерть.

Так! Если катер ушёл вчера на рассвете, то максимум сегодня к вечеру в Хабаровске должны узнать о нападении на Харбин, даже если весть об этом не дошла туда кружным путём из Порт-Артура. Дня три на сборы. Может даже за два успеют. И дня три будут идти пароходы из Хабаровска до Харбина. Или четыре. Но это минимум. А если вместе с пароходами пойдёт конница по берегу, то неделя минимум. Чёрт! А меж тем китайцы разбирают пути. И ни хрена не сделаешь. Все они не разберут, конечно. Все-таки три импровизированных бронепоезда организовать удалось. Но тем не менее. Сиди тут и жди, когда тебя вызволят из осады. И на кой чёрт меня понесло в Харбин?

Князь вздохнул. — Ладно, надо сходить в штаб Гернгросса пока тихо. Может узнаю чего интересного? Сейчас разведка вернётся, доложится и тогда схожу.

— Дима, разведку не видать?

— Возвращаются, командир. Скоро будут.

Конец октября 1900 года

— Как вы знаете, в связи с определенными событиями на юге Африки, мы смогли выставить в Китае весьма незначительные силы при походе на Пекин. Да и действия их нельзя признать активными и удачными. Подавление бунта в провинциях Китая сейчас продолжается. Однако из-за недостатка сил оно затягивается. К сожалению, наши интересы в этой стране потерпели серьёзный урон. Убытки ещё только предстоит подсчитать, но могу сразу сказать, что они очень велики.

— И в чем проблема? — недоуменно спросил сэр Генри, — узкоглазые оплатят нам втройне.

— Видите ли, сэр, другие страны тоже понесли убытки, весьма существенные убытки. Но приняли в подавление бунта значительное участие. И также намерены получить с Китая компенсации. Боюсь, что именно количеством выставленных сил будет в значительной степени определяться распределение сумм, которые получит каждый из участников. Мы несомненно компенсируем убытки наших компаний, но говорить в данном случае о прибыли в ближайшее время не приходится.

— Уильям, вы хотите сказать, что в старой доброй Англии перевелись дипломаты? — с усмешкой спросил сэр Генри.

— Что вы, сэр, — улыбнулся сэр Уильям, — но в настоящий момент ситуация нам не слишком благоприятствует. Предшественники маркиза Лансдауна вели, на мой взгляд, не слишком удачную политику, в результате чего сейчас у нас почти не осталось серьезных союзников в Европе. Как следствие, в настоящий момент наши дипломатические возможности воздействия на прочих участников весьма ограничены. И в китайских делах сейчас каждый думает только о собственной прибыли, не прислушиваясь к нашим аргументам.

— Это прискорбно! Королева будет недовольна, — проскрипел сэр Чарльз и заворочался в своем кресле.

В комнате на несколько минут воцарило молчание.

— Сэр Роберт, когда по-вашему можно ожидать восстановление порядка на юге Африки?

— Увы, но пока, сэр Чарльз, я не готов ответить на этот вопрос, — задумчиво ответил сэр Роберт. — Ситуация мне совсем не нравится. Бурскую армию мы практически разбили, но, дьявол меня побери, если я понимаю, что творится у нас на этих территориях. Количество шастающих по вельду шаек бандитов огромно. Отдельные шайки состоят из целой сотни бунтовщиков. По сути мы сейчас контролируем только населенные пункты, в которых стоят наши гарнизоны. Нападения на наши войска происходят повсеместно. Передвигаться по вельду приходится только крупными отрядами. Артиллерия перестала играть хоть какую-то значительную роль. Командование требует ещё и ещё войск. Причём непременно желает получить кавалерию. К сожалению, несмотря на фактическое окончание войны на юге Африки осталось много иностранных корреспондентов, не прекращающих писать гнусности о действиях наших войск. А потому приходится накладывать на эти действия определённые ограничения.

— Разве это когда-нибудь останавливало джентльменов в собственных колониях? Почему нас должно интересовать, что пишут эти писаки? — удивился сэр Чарльз.

— Нет, сэр, но многие в Европе не считают буров аборигенами. А газеты читает не только плебс… Могу также добавить, что имеются многочисленные нарекания на наше стрелковое вооружение. Русские винтовки и пулеметы, поставленные в своё время бурам, к сожалению, лучше наших. При этом буры очень хорошие стрелки, сумевшие раскрыть это преимущество. Возможно я бы подумал над тем, чтобы впоследствии вооружить винтовками Агрень хотя бы наши элитные части. Я конечно не имею ввиду покупку их у России. Уж что-что, а винтовки у нас делать умеют. Нужна только лицензия.

— М-да, русские делают некоторые успехи. Особенно этот князь Агренев. И в Китае он самолично ухитрился отличиться. Не пора ли ему повстречаться с Всевышним? Ну или с дьяволом. Мне лично все равно. От него исходят одни неприятности, — пробурчал сэр Генри. — Уильям, что скажете?

— Я недавно говорил с Мидлтоном, который занимается Россией. К сожалению, пока имеются определённые сложности. Во-первых, устранив этого князя, получить контроль даже над частью его предприятий будет крайне затруднительно. Особенно в настоящий момент несмотря на кризис. То есть сделав всю работу, мы можем не получить ничего в смысле прибылей. У Мидлтона есть определённые соображения на этот счёт, но я не сказал бы, что они очень убедительны. А во-вторых, этого русского не так то просто устранить.

Сэр Чарльз приподнял левую бровь.

— Разве в России перевелись бомбисты?

— Ну что вы, джентльмены! — улыбнулся сэр Уильям. — Этого добра там хватает. Но не все так просто. Газеты в последние годы создали князю положительный имидж. Как хозяину, который немало заботится о своих рабочих. Да и помощь голодающим в прошлом он оказал не малую. Поэтому найти исполнителей не так просто. Таковые, конечно, найдутся, но тут требуется работа немалой группы. Агренев не сидит на одном месте. И где он появится завтра, сказать сложно. Причём охрана его весьма хороша. Несколько нанятых для наблюдения человек просто пропали. А пара завербованных сотрудников только тратит наши деньги, поскольку ничего интересного сообщить не может.

— Вы не находите, Уильям, что все это весьма странно? — недовольно проворчал сэр Чарльз. — Мне кажется, что у нас кое-кто разучился работать. Я выпишу вам чек на 40 тысяч фунтов. И надеюсь, что больше не услышу об этом князе. А сейчас, — он погладил свою лысину, — я хотел бы вернуться к нашим южноафриканским делам. Королёва ожидает…

Собеседники проговорили ещё час и разъехались. Хозяин дома — сэр Генри долго ещё сидел перед камином и смотрел на огонь. Мысли его были не спокойны. В июне Рейхстаг утвердил новый закон о флоте, предусматривавший увеличение германского флота. Если они смогут выполнить программу, то это будет прямой вызов британскому морскому владычеству. Если смогут … А это предвещает в будущем неминуемую большую войну в Европе. И в таком случае смысла в союзе пусть даже временном с Германией нет. Но вот переговоры вести стоит. Этим очень хорошо выигрывается так необходимое сейчас время.

Ноябрь 1900 года

Ладно уж, что с вас взять, кавалеры… — Надя улыбнулась и чмокнула Агренева в щечку, — секретничайте! С Вас фант, Ваше Императорское Высочество.

Она вышла из комнаты и закрыла за собой двери.

— Красивая у тебя жена, смотрю и не нарадуюсь…

— Но-но! Как ты помнишь, у нас даже дуэли разрешены, — ехидно усмехнулся Агренев. — Можно подумать, что в Императорский дворец одних старых мымр набрали.

— Так я ж за тебя радуюсь, — улыбнулся Михаил Александрович. Но и не отказал в удовольствие себе съязвить, — Видел бы ты, какие хвосты ухажеров за ней раньше увивались. Ты посматривал бы, а то…

— Гхмм! Ну вроде моя слава опытного бретера ещё не увяла, — вернул колкость Александр.

— Вроде бы нет. Ладно, расскажешь, как в Китае было? Тебе кстати ещё из рук Никки что-то полагается. Только не знаю что. А он говорить не хочет.

— Да, награды за кровь в бою у нас всегда давали. А бескровная победа и за победу вроде бы и не считается. Странная это традиция, — Агренев поворочался в кресле.

— На самом деле я вроде бы ничего особо героического и не совершил. Неделю с лишком в осаде в Харбине просидел. Там, да, пострелять и самому пришлось. Потом наши на юг рванули по линии железной дороги, а я через Хабаровск во Владивосток. А оттуда в Порт-Артур. Там, как ты знаешь, наши войска собирали, чтоб высадиться в Дагу, а потом на Пекин пойти. У меня в то время в Порт-Артуре два дирижабля оказалось. Вот я из Дагу в Посольский квартал и летал, чтоб весточку дипломатам передать. Там над Пекином и дырку в боку заработал. Из пулемета сверху немного хунхузов погонял. А дальше я только руководил полетами, иногда отлучаясь из судового госпиталя. Это Григорий у меня герой, а я так, руководитель…

— М-да, ну вот совсем ты сам на себя не похож, Александэр! Раньше отсутствием красноречия ты никогда не отличался, — опять съязвил недовольный Цесаревич. — Или герой у нас вдруг стал скромником?

— Хорошо. Тогда слушай…

Александр в течении двух часов рассказывал о том, чему он был не только очевидцем, но и в чем поучаствовал самым решительным образом в качестве главного действующего лица. В процессе рассказа собеседники успели уполовинить бутылку превосходного испанского красного.

— Да уж. А говоришь не герой. Самый настоящий. И нечего было прибедняться, — решительно заявил по окончании рассказа Михаил.

— Ну, родина пускай и оценивает. А тут пока меня не было, какие новости?

— Новости? — задумался Михаил, — Есть новости. По гаубице есть. Месяца через три-четыре Обуховский завод выдаст первую экспериментальную гаубицу. На первый взгляд у них все получается. 14 калибров ствол, клиновой затвор, твоей выделки противооткатные устройства под стволом. В боевой вес только не укладываются. Тонна с четвертью получается примерно. Ладно, испытания покажут. Тут другое получилось. С февраля этого года из бурских республик начали возвращаться посланные туда наши военные наблюдатели. И почти каждый, кто с артиллерией связан был, весьма положительно отзывался о 12-сантиметровой гаубице Круппа. Ты про неё знаешь. К июлю в ГАУ собрали совещание. Вернее их было целых три одно за одним. И порешили, что полевая гаубица данного калибра весьма нужна для армии. Как ты знаешь, наша шестидюймовая мортира имеет уж слишком малую дальность. Да и другие недостатки имеются. Вот и принято было решение спроектировать такую, как у Круппа. Пока определялись с нужными характеристиками и патроном 48-линейной гаубицы, работа по 42-линейной уже зашла довольно далеко. И останавливать ее не стали. А решили просто на лафете 42-линейной сделать 48-линейную. Представляешь, один лафет для двух гаубиц!

— Так это же вроде хорошо!

— Хорошо, да не совсем. Дальность по расчетам получается меньше, чем у Круппа. Но этим решили пренебречь. И в октябре дали задание Путиловскому заводу спроектировать такую гаубицу на базе лафета Обуховского завода. Путиловцы заказ приняли. Но у нас состоялось принятие на вооружение полевой трехдюймовки. Так что работы у путиловцев теперь море. Когда они гаубицей займутся вплотную, сказать сложно. Заказ на трехдюймовки выдали Путиловскому и Пермскому заводам. Обуховский нынче загружен морскими орудиями и разработкой 42-линейной гаубицы. Ему не до трехдюймовок.

— Кому же тогда досталась горная пушка? — удивился Агренев.

— Артком проектирует. Кто будет выделывать первый образец, пока не ясно.

— Мдааа! У вас тут дела, как я посмотрю, закрутились. Хорошо хоть нашу гаубицу не отменили.

— Я за этим посматривал, — гордо сказал Цесаревич и улыбнулся.

— Понятно. А вообще как тут?

— С французами договор подписали. Он не особо секретный. Но его и не афишируют. Похоже французы сильно после Фашоды перепугались, вот и решили подстраховаться за наш счёт. Да ещё британцев, видимо, пошантажировать немного. Суть в том, что если им доведется воевать с Британией, то мы должны собрать в Средней Азии армию в 300–350 тысяч штыков и идти воевать Индию. А ежели нам придётся воевать с Островом, то они соберут на побережье Ла-Манша армию в 100–150 тысяч и будут угрожать всем своим видом через пролив англичанам. А чтоб мы могли в Средней Азии войско собрать, нам кредит на постройку железной дороги от Оренбурга к Ташкенту изволили выделить.

— Хмм! А что, хороший такой договор, — Александр задумчиво покрутил в руках стакан. — А раз в деле идёт речь о кредите, то тут явно Сергей Юльевич отметился. Процент по кредиту какой?

— Я не интересовался. Вряд ли большой. Это ж французам и нужно. И нам не помешает. Но ты представь, соберется большая толпа французов на пикник на берегу Пролива и будет упиваться вином, потому как делать им будет больше нечего. Союзнички…!

— Михаил, а ты геополитикой не хочешь позаниматься? — вкрадчиво спросил князь. — В договоре ничего больше нет?

— Ничего особого там больше нет. Сроки сосредоточения, а более ничего примечательного. А если ты о том, кому выгодно, то … Нормально все с договором. Нам он выгоден. Мы получим железную дорогу, которую давно хотели построить и без всяких французов. Британцы с французами вряд ли воевать будут. Им обоим это не нужно. Договорятся как-нибудь. Как после Фашоды договорились. А нами пугают британцев, увеличивая тем самым напряжённость в наших отношениях. Но это и так бы произошло, если б мы начали строить эту дорогу. А так нам ещё кредит на её постройку дали. Деньги казне сейчас весьма нужны. В бюджете то на это денег своих нет. Я понимаю, что этот пикник — филькина грамота. Но ведь обидно. Прав ты был, говоря, что кроме армии и флота у нас союзников нет.

— Вот видишь, ты все прекрасно понял. А внешние эффекты… Да пусть этих французов. Они точно договорятся. И боюсь, как бы не раньше, чем мы все думаем.

— Погоди, — заинтересовался Михаил, — это что, очередное предвидение?

— Ну можно сказать и так. Хотя далеко не столько предвидение, сколько анализ ситуации в мире. Вот ты согласен, что воевать они не будут. Африку с Азией они, считай, на двоих поделили. Есть там ещё португальцы, бельгийцы и голландцы, но эти от тех же британцев с французами зависят, потому как силы ни у кого из них нет. Ну ещё и германцы в Африке имеются, но хотят большего. А кто у французов и англичан общий противник? Кому при разделе колоний меньше всего досталось?

— Хмм! — задумался Михаил. — Эка ты ситуацию в мире повернул! Действительно, и тем и тем нужно сохранить уже нахапанное. Но и от плохо лежащего они при случае не откажутся. Как с бурскими золотыми землями. И противник у них потенциально один в Европе — Вильгельм. За счёт него можно ещё в Африке теоретически поживиться. А французы спят и видят, как вернуть восточные земли…

— И заметь, обе этих европейских страны пострадали от, скажем так, действий Германии. И обе показали себя в войне не с лучшей стороны. Англичане до сих пор не могут справиться с теми, кого они считали грязным мужичьем. Хотя формально они армию буров победили. Просто за счет большого превосходства в живой силе и артиллерии. Причём напомню тебе и об экономике. Британия, считающая себя главной в мире, в области промышленности начинает проигрывать гонку Германии. А Франция уже давно проиграла. И это при том, что с колониями у немцев неважно. Но они и в чужих уже начинают работать лучше хозяев. То есть обеим странам такой конкурент совсем не нужен. Но если у обеих стран есть общий потенциальный противник, а с армией не слишком хорошо, то что они должны делать?

— Искать того, у кого армия мощная. Или договариваться. Дьявол! Ты хочешь сказать…, — Михаил застыл на пару минут. А потом грязно выругался. Для этого времени грязно.

— То есть ты считаешь, что на эту роль опять назначат нас? И как же это они сделают?

— А вот это ты мне скажи, как, — Александр помолчал немного, а потом добавил, — и заметь, что у англичан лучше всего получается воевать чужими руками. Так выходит больше прибыли. А еще выгодно до войны подсадить предстоящего победителя в войне на кредиты. Ну чтоб он уже точно не отвертелся. Правда война желательно должна быть продолжительной. А то и заработать не успеешь, и победитель не успеет в войне достаточно ослабнуть, и добычу по итогам войны может получить такую, что с лихвой покроет его расходы на неё. А это с точки зрения того, кто заранее извне планирует предстоящую войну, плохо. В общем, ты подумай на досуге. А при случае расскажешь, каковы твои мысли по этому поводу.

Они ещё некоторое время посидели, а потом Михаил ушёл. Ушёл задумчивый и озабоченный. Даже с Надеждой Николаевной попрощался сухо и не расшаркиваясь, как обычно.

А у Агренева к вечеру разболелась вроде бы зажившая рана и голова.

— Вот до чего доводят особо развращенные умственные упражнения на ночь глядя. А ведь я так не слабо нагрузил Цесаревича! Ему этих размышлений надолго хватит. Потому как нет ничего там определенного, кроме итогового результата, — подумал Александр, массируя пальцами виски.

Конец ноября 1900 года

Следующий раз с Михаилом они столкнулись совершенно случайно на приёме у Абамелек-Лазоревых, перед отъездом четы хозяев на виллу во Флоренции. Приём был довольно в узком кругу, а Александра с супругой пригласили, чтобы ещё раз пообщаться по разным делам. Поэтому они с Надей пришли за час до назначенного для прочих гостей времени. И пока Мария Павловна развлекала супругу разговорами о своём, женском, с хозяином дома удалось окончательно договориться о совместных проектах. В следующем году рядом с Губахой в Чермозском горном округе Абамелек-Лазоревых должна начаться постройка коксохимического завода. Хозяйский уголь давал на выходе немалое количество сырого бензола, который был нужен Александру в Кыштыме. Ну и кроме бензола при коксовании выходило еще много прочих полезных химических продуктов. А вот с самим коксом было хуже. Слишком много серы он содержал. Так что подходил в основном только для цветной металлургии и для пудлинговых печей, которых на Урале ещё было немало. Ну и просто для сжигания в печах и топках. Но о сбыте кокса должен был позаботиться хозяин.

А сам Семен Семенович входил капиталом в строительство завода электролизной меди на окраине Челябинска, который уже частично был отстроен.

Когда начались танцы, Александр смог провести Надю только на один. И почувствовал, что для танцев ему пока как-то рановато. Рана давала о себе знать, поэтому ни о ком изяществе в ведении партнерши речь не шла. Надя заметила это и милостиво позволила любимому дальше подпирать колонну вместе с парой едва знакомых графов весьма почтенного возраста. На предложение перейти в курительную комнату, князь отказался и вскоре остался в одиночестве, изредка разбавляемым возвращением к нему Нади после очередного танца. Но поскольку танец шёл за танцем, а желающих пригласить Надежду Николаевну на очередной вальс не уменьшалось, то эти возвращения были весьма непродолжительными. И вот тут в зале появился Цесаревич. После приветствий с частью гостей он подошёл к чете Агреневых. И увел супругу на очередной вальс, после которого и состоялся весьма обстоятельный, хоть и непредвиденный разговор.

Михаил утащил князя в укромный уголок, где разговор и произошел.

— Знаешь, Александэр, я много думал насчёт крайнего нашего разговора. И успел кое с кем переговорить и кое-что узнать. Отчасти ты, видимо, прав. И часть эта весьма велика. Но все не так однозначно, как ты описал. Сейчас каждая страна интригует против всех, надеясь получить себе выгоду. Впрочем как и всегда. Сложившихся союзов в Европе пока два. Россия с Францией и Тройственный Союз. Причём французы всячески пытаются отколоть от последнего Италию. Разница с привычным состоянием заключается только в том, что главный интриган Европы сейчас слишком сильно занят на Юге Африки. А все мировые континентальные державы ополчились против Британии. Но в основном только на словах. Наш покойный Министр Иностранных дел Муравьев, царство ему небесное, … — Михаил оглянулся назад, — так вот Муравьев по Высочайшей воле пытался в этом году сбить континентальный блок с Францией и Германией для … гхм… совместных действий, но, к сожалению, у него ничего не вышло. Французы вроде бы сначала согласились. Согласились и немцы, вот только затребовали, чтобы все три страны взаимно гарантировали неприкосновенность собственных владений. То есть французы должны были отказаться от Эльзаса и Лотарингии, чего, как ты понимаешь, никогда не будет. Так что союз не состоялся. При этом Вильгельм явно ведёт свою игру с англичанами. Возможно и о союзе, но, как мне представляется, этого тоже не будет. У британцев сейчас связаны руки, а немцы готовы вырывать у англичан кусок за куском. Так что даже если они и договорятся о чем-то, то вряд ли это какой-то союз будет долгим. Сейчас у британцев слабая позиция, а Вильгельм не связан ничем. Но как только британцы освободятся, разговор сразу станет другим. Насчёт экономических противоречий между Британией и Германией ты прав. Да и колониальный вопрос стоит очень остро. Немцы готовы сейчас только требовать. А британцы не готовы сильно уступать, поскольку считают, что никому ничего не должны. Их политику ты знаешь. Они никому ничего гарантировать не хотят, и формулировки любого соглашения с ними слишком обтекаемы. Британия так и остаётся сейчас в своей «блестящей изоляции», хотя нынешняя война показала, что блеск этот как-то совсем потух. В общем есть два блока в Европе и рядом Британия. Именно рядом, а не над ними, как было раньше. Но состояние это видимо скоро должно закончиться. А вот чем, будет ясно только после окончания войны на Юге Африки. И то не сразу.

— Отличный разбор ситуации в Европе, — улыбнулся Александр. — Ты молодец!

Агренев слегка задумался, и продолжил:

— Ко всему сказанному следует добавить несколько вещей. Взаимоотношения Европы и в частности Британии с САСШ. Они, как ты знаешь, до сих пор не урегулированы. Штаты со своей доктриной Монро стоят всем поперёк горла, но сделать сейчас никто ничего не может. Воевать через океан дураков нет. Поэтому никто и не связывается. Да и не выгодно это. САСШ спят и видят заполучить себе Панамский канал, с которым не вышло у французов. И наверняка сейчас идёт торговля, иначе бы САСШ не сидели бы сложа руки во время англо-бурской войны. А может уже и договорились. Получив канал, они станут опасны для всех, кто имеет владения в Азии. Причем флот они вроде бы уже начали строить. Это первое.

Александр глотнул сока из стакана, который держал в руке.

— Теперь второе. Дележ Китая и контрибуции от него. Последнее ладно, договорятся. А вот клубок взаимных противоречий Британии, Германии, Японии и России вокруг Маньчжурии, застенного Китая и Кореи с окончанием войны в Африке должен серьёзно обостриться. Некоторые горячие головы у нас не готовы ограничиться контролем одной только Маньчжурии. С одной стороны их понять можно. Территория большая, а населения там мало. И оно ко всему ещё очень бедное. Они не прочь подмять под себя и Корею. Она в этом плане выгоднее Маньчжурии. И население — не китайцы, которых четыреста миллионов во всем Китае. Корейцы могут стать очень неплохим сателлитом, но не сейчас. С Кореей мы опоздали и решение вопроса возможно только через войну с Японией. Когда британцы развяжут себе руки, то первым, кто встанет за спиной у японцев, будут они. Обычная тактика англичан — делать все чужими руками, при этом ещё и получая с этого прибыль. А вторыми будут САСШ, которым наше присутствие в Китае тоже совсем не нужно. Да и Аляску они возможно не прочь заполучить на совсем. Но усиление какой-то одной державы на Дальнем Востоке им тоже не нужно. Скажу и о Германии. Этим, чем дольше мы завязнем на Дальнем Востоке, тем лучше. Впрочем, это для всей Европы выгоднее кроме Франции. Но вот станет ли она нам союзником там, у меня большие сомнения. Французы с этого ничего не имеют. Все их интересы в данном случае в Европе. Приплюсуй к этому прошлый разговор. Ну и наконец Британия… На острове привыкли распоряжаться даже тем, что им не принадлежит. А потому в качестве предлога или причины как в прессе, так, видимо, и в переговорах ссылаются на якобы русскую угрозу для их интересов. Ведь посмотри. Они заполучили в зону своих интересов весь бассейн реки Янцзы. Это не всеми возможно признаётся, но это так. Они и право собственного судоходства по ней получили. И концессии на железные дороги. Между Маньчжурией и Янцзы тысячи верст, но мы якобы угрожаемых их интересам. Потому как они не отказываются и от бассейна Хуанхе. По крайней мере Вейхайвэй они заняли именно с этой целью. Ну и в пику немцам с их Циндао, а также нашему Порт-Артуру. То есть англичане забрали себе по сути самые вкусные китайские куски. И теперь якобы опасаются, что мы на них можем претендовать. Хотя на самом деле это им никак не принадлежит. Насколько я понимаю, попытки разграничить зоны интересов в Китае у нас с ними были?

Михаил кивнул.

— Были. Они требуют слишком много. А сами ограничивать себя особо не желают. Причём большинство наших товаров конкурировать с британскими по качеству и цене не могут. А потому нашему товару нужна некоторая таможенная защита.

— Вооот…, — протянул Александр. — А ведь рядом ещё есть Япония с их дешевым товаром и САСШ с политикой «открытых дверей», которая нам не слишком пока подходит. Поэтому британцы и не против этой политики. Своё они всегда возьмут. А у нас при этом будут проблемы с САСШ и Японией.

— Александэр, а зачем ты мне сейчас про Дальний Восток опять начал говорить? — улыбнулся Цесаревич, — мы вроде про союзы в Европе речь вели.

— Эммм…, — запнулся князь, и, улыбнувшись в ответ, повинился, — ну извини, немного увлекся общей картиной. Так! Вернёмся к нашей Европе. Как ты говорил, союза континентальных держав не вышло даже в трудный для Британии момент. Слишком велики противоречия между Францией и Германией. Ни одна из стран не готова поступиться Эльзасом и Лотарингией. Да и немцы, чувствуя свою силу, хотят выгадать для себя с любой коалиции слишком многого. Далее. Про союз Британии и Германии мы уже говорили. Это самый опасный для нас вариант. В этом случае положение Российской Империи может оказаться хуже, чем во время Крымской войны. Но я в него не верю, хоть опасность такая есть. Дело в том, что тогда победителем в войне могут выйти две экономически сильные страны — Британия и Германия, — заметив, как изменилось лицо Михаила, Александр поспешил заметить.

— А ты не кривись, Михаил Александрович. Сам понимаешь, что в этом случае Франция даже и не подумает воевать на нашей стороне. Сразу переметнется. Или ограничится нейтралитетом. Но я не закончил. Причина, по которой этот союз маловероятен состоит в том, что тогда в Европе останутся две мировых державы — Германия и Британия. Хотя бы на некоторое время. А вот этого англичане допустить не могут. Как они потом с немцами будут сосуществовать вместе? Не самим же им потом с Вильгельмом воевать. Они даже в союзе с Францией против немцев долго не протянут. Вильгельм опять возьмёт Париж и все. И останется Британия на острове со своим флотом. А на континенте останется одна мировая сверхдержава. Нет, в этот вариант я не верю. Но некоторые промежуточные теоретически возможны. Вот только сомневаюсь, что Германия даст себя использовать как послушное орудие в руках английских лордов.

Князь сделал из стакана ещё глоток и продолжил.

— Ну и третий вариант мы с тобой рассматривали в прошлый раз. Ты меня спрашивал, как он возможен. Сам то как? Надумал?

— Александэр, может ты уж закончишь? А я посмотрю, сходятся ли наши мысли…

— Хорошо! На мой взгляд после войны в Африке, а во многом из-за её хода и обстановки в Европе во время неё, Британия постарается выйти из своей «блестящей изоляции». Им проще всего договориться с французами. Хотя бы потому, что те слабее. Да и вероятно всего, что французы из-за наличия Германии под боком тоже будут не против. Урегулировать свои разногласия они смогут. Поделят что-нибудь, что им не принадлежит и все. Например, Сиам или Марокко. А может что-то в глубине Африки. В данном случае это не важно. Далее у англичан будет задача подтянуть к этому союзу и нас. А вот с нами они делиться вряд ли захотят, пока Россия не слишком слаба. Для того, чтобы нас ослабить, нужна война. Причём продолжительная и дорогая. И кандидат в противники у них для нас есть. Это Япония. Но сами японцы с Россией связываться не возьмутся. А ну как опять «тройственная интервенция» случится. Против сразу трёх великих держав они действовать не решатся. Значит британцам нужно исключить возможность участия в этом Франции. И войти в некоторый союз с Японией, но самим ни в коем случае не воевать. Это позволяет оставить нас один на один с Японией. А у нас на Дальний Восток даже железная дорога ещё не проложена. Какая уж тут может быть быстрая победоносная война для нас? Германии также выгодно, чтоб мы там завязли. А ещё лучше, чтоб вообще проиграли. Но при этом они будут делать вид, что являются нашими сторонниками. Ведь на этом можно неплохо заработать. Итак, … подведем итог. И Британии и Германии выгодна наша долгая война где-нибудь подальше от Европы. Результат войны важен для Британии, но не очень важен для Германии. В любом случае они получают ослабленную Россию, которая во время войны ещё и будет покупать что-то из снабжения с вооружением, и занимать на их финансовых рынках значительные суммы в качестве кредитов. С ослабленной Россией Британии уже проще договориться. Потому как мы будем вынуждены пойти на большие уступки. Таким образом, англичане урегулируют наши с ними противоречия. А дальше? Дальше нас затянут в союз. Причём стараться будут не только англичане, но и французы. Ведь в этом случае перед ними открывается шанс вернуть Эльзас с Лотарингией.

Посмурневший Михаил прошелся взад вперёд перед стоявшим Александром, а потом спросил.

— А почему война по-твоему будет долгой?

Ответить князь не успел. В уютном уголке появилась Надя с Анной Барятинской.

— Ваше высочество, князь! Вот вы где? Пойдёмте скорее! Сейчас будет игра в фанты! — воскликнула Анна Барятинская.

— И между прочим, Михаил Александрович, вы мне уже должны один фант, — с улыбкой напомнила Цесаревичу Надежда.

— Хорошо, мы сейчас будем, прекрасные дамы. Всего пару минут! — Михаил был хоть и вежлив, но не приклонен. Под его взглядом дамы быстро ретировались.

— Итак?

— А как ты без железной дороги воевать быстро и победоносно на краю Империи будешь?

— Дорога строится. И ты в этом тоже участвуешь.

— Значит японцам нужно начать до того, как она будет готова. Между прочим некоторые ее участки имеют пропускную способность всего в три пары поездов в сутки. Как прикажешь с такими путями сообщения победоносно воевать?

— Мдааа. — Михаил задумался. — Ладно, пойдём к обществу. А то дамы сейчас вернутся. Тут подумать нужно, — и собеседники вернулись в залу, где первый фант уже исполнял какой-то романс.

Уходили с приёма они вместе. В фойе Михаил отвел Агренева в сторону и сообщил очень интересную вещь.

— Да, совсем забыл тебе сказать. Ходят упорные слухи, что количество пулеметных рот по опыту англо-бурской войны могут увеличить раза в три. Уж больно хорошо они себя там показали. А соответственно понадобятся и пулеметы. Тула сейчас их мало делает. Так что имей ввиду…

Александр улыбнулся и ответил шуткой.

— Мы всегда готовы послужить Отечеству. Только заказ дайте.

Февраль 1901 года

— Таким образом, после слияния с компаниями Шибаева и уважаемых господ Зубаловых наш торговый Дом выходит на третье место как по добыче нефти в Российской Империи, так вероятно и по её запасам. По крайней мере по моим подсчетам площадь имеющихся нефтяных земель это позволяет. Объединение капиталов трёх обществ даёт возможность проводить дальнейшую скупку нефтяных участков, — Манташев всем своим видом показывал, как он был доволен этим объединением. Ведь теперь он может на равных конкурировать и Ротшильдами и с Нобелем. Ну может не на равных, но где-то близко к этому.

— Александр Иванович, — поинтересовался Агренев, — а как обстоят дела с покупкой дела у наследников Губонина?

— Господа, тут мне пока порадовать вас особо нечем. Цена нефти сейчас стоит на весьма высоком уровне, и хозяева запросили слишком высокую цену за своё предприятие. Покупка на таких условиях имела бы место только в случае, если бы мы могли быстро расширить рынок сбыта. Причём желательно в Азии. Там цена на керосин выше. Но в настоящий момент это к сожалению недостижимо в короткие сроки. Ситуацию с наличием наливняков вы все прекрасно знаете. Попытки сбить цену покупки пока не приводят к удовлетворительным результатам. Однако имеется явная тенденция к падению цены на нефть. Поэтому я предлагаю не торопиться. Мы вполне можем обойтись пока просто эксплуатацией имеющегося, хоть покупкой нефтяных участков на аукционах последние три года мы достаточно дружно не злоупотребляли. Арендные ставки и попудная плата казне на аукционах были излишне высоки. В то же время в районе Грозного есть варианты взятия участков в аренду по более щадящим ценам. Я уже присмотрел пару вариантов. К тому же, как вы знаете, на киргизских землях в районе реки Эмба обнаружена нефть. А это предвещает нам на мой взгляд ещё один нефтяной район. Поэтому я предлагаю послать туда две поисковые партии. Если все обстоит так, как я предполагаю, то в недалеком будущем отыскание и добыча нефти на Эмбе выглядит намного перспективней, чем покупка дела у наследников Губонина. Да и разведка нефти в тех местах не выйдет слишком уж дорогой. А на имеющиеся наличные капиталы стоит сейчас прикупить ещё больших морских танкеров и пару малых под Дунайский маршрут. Степан Константинович меня в вопросе с танкерами поддерживает.

Зубалов согласно кивнул.

— Да, Александр Яковлевич, танкеры на Чёрном море нам явно не помешают.

— А ваше мнение, Михаил Романович? — обратился князь к управляющему Шибаевской компанией.

— Я поддерживая господина Манташева. И стоит ещё позаботиться дополнительно о постройке нефтеналивных емкостей в странах-покупателях керосина и нефти. Это принесёт нам дополнительные доходы без увеличения объемов добычи, — ответил отставной поручик Берг.

Агренев развел руками:

— Ну кто я такой в нефтяных делах, чтоб спорить с тремя такими авторитетами? Хорошо пусть будет так. Кстати, как вы возможно знаете, я сейчас достраиваю судоверфь в Николаеве на два эллинга. Так что имейте это ввиду. На ней возможно будет строить суда до 140 метров длиной. Есть проблемы с мастерами и инженерами-судостроителями, но думаю, что к открытию верфи я их решу.

— Если скорость постройки и качество будет не сильно отличаться от английских, то я не против, — Манташев взглянул на бывшего своего конкурента, — А то сами знаете как у нас строят.

— У меня есть для вас ещё объявления, — продолжил Агренев, — В этом году Коломенский завод начнёт пробную постройку буксира и самоходного наливняка для Волги с двигателями, работающими на соляре. КПД у этих двигателей втрое больше, чем у самых совершенных паровых машин, а соляр сейчас мало у кого отделяют из нефтяных остатков. Пока к сожалению мощность двигателей не велика. Но на судно в 800–1000 тонн их хватит.

Компаньоны оживлённо зашевелились.

— Это было бы очень неплохо! А то волжская флотилия у меня отчасти из деревянных барж и парусников состоит, — Берг потер руки.

Манташев полистал бумаги и продолжил:

— Нам во второй половине года может понадобиться ещё до 80 железнодорожных цистерн.

Агренев взглянул на Сонина.

— Не вижу никаких проблем. Составляйте график заказа, и сделаем как будет запрошено, — невозмутимо ответил тот.

Компаньоны в течении часа обсудили ещё ряд проблем. А вот когда дошли до условий быта нефтяников возникли разногласия. Манташев не хотел тратить деньги на достижение стандартов, которые были достигнуты до этого на фирмах Шибаева и Зубаловых. Хоть они были и далеки от тех, которые действовали на предприятиях князя.

— Александр Яковлевич, это большие расходы! Очень большие расходы! Даже те, что условия, в которых живут у меня сейчас рабочие, намного лучше, чем имеют эти бедняки в своих аулах. Ну может за исключением того, что бараки не разделены на отделения. Семейных у меня много, так что остро вопрос не стоит. Семейные у меня живут в лучших условиях.

— И все-таки, Александр Иванович, это нужно сделать! — с напором сказал Александр. — Я не требую все сразу, потому как понятно, что сразу все не сделать. Ломать бараки не будем. Но сделать хотя бы перегородки в них нужно в этом году. И начать строить хотя бы по одному дому вот этого проекта необходимо. Прибыли нам позволяют сделать намного больше. Но даже если не строить все сразу, то хотя бы для лучших рабочих это следует сделать. Таким образом, мы покажем рабочим, что хозяин заботится о них и намерен строить и дальше. Нам ещё только забастовок не хватало на столь прибыльном производстве. А они не преминут случиться, если оставить все как есть. И вы это прекрасно понимаете.

— У многих конкурентов и того нет, — начал Манташев, но был решительно прерван.

— Мне не интересны конкуренты! А вот опытные буровики, которые могут перейти от конкурентов к нам, очень интересны. А это непременно случится, если рабочие и мастера станут жить в нормальных условиях. И поверьте, я знаю, что говорю. Я таким образом сманил на свои производства не одну тысячу квалифицированных рабочих. Я даже не требую условий, в которых живет мой персонал, работающий, скажем, на машиностроительных заводах. Хотя возможно и стоило бы. Норма прибыли позволяет и не такое.

Манташев насупленно молчал. Убедить Агренева видимо не получится, а контрольный пакет нефтяной компании после слияния теперь у князя. И теперь он может требовать, хоть и пока пытается убедить. В 99 мм году князь вошёл в капитал торгового дома «А. Манташев и Ко» 12 миллионами рублей. Тогда у него не было контрольного пакета, но после слияния трёх компаний он у Агренева появился. Да что там контрольный… Больше 60 процентов у него. Князь в итоге получил контроль над фирмой, хоть и обещал не особо вмешиваться в вопросы управления. Зубаловы существенно снизили риски и ответственность. Все-таки агрессивно работать на рынке они всегда побаивались. А он получил деньги и масштаб. То есть каждый получил то, что хотел.

— Александр Иванович, знаете что, поезжайте с Андреем Владимировичем, ну скажем, в Сулин на мои заводы. Посмотрите, как там живут рабочие. Это далеко не столица. Он вам все расскажет и покажет. Возможно вы и сами захотите организовать подобное. Именно сами. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Причём то, как они живут, выгодно не только им, но и мне, как хозяину заводов. Причину такого положения я вам не раз сообщал. Но, как я вижу, вас пока это не очень убеждало. Договорились?

— Хорошо, Александр Яковлевич. Пусть будет по вашему, — решился Манташев.

— Тогда я хотел бы сказать несколько слов о будущем нашей компании. Как вы знаете, в последние годы в Баку приходят английские капиталы. Денег у британцев много. По имеющимся ценам они вполне могут скупить весь Баку вместе с грозненской нефтью. А потом нам же будут продавать нашу нефть вдвое дороже. Поэтому, Александр Иванович, на мой взгляд не стоит упускать возможность прикупать пусть даже самые незначительные здешние и северокавказские компании, если земли, на которых они работают, имеют хорошие перспективы, и цена покупки подобных компаний выглядит оправданной. Сейчас в связи с техасским нефтяным бумом взоры англичан несколько отвлеклись от юга нашей страны, но вряд ли данная ситуация продлится долго. Это первое. И второе. С господином Нобелем мы договорились о совместном работе над новым нефтяным насосом, выкачивающим нефть из скважины. Я уверен, что нам удастся его создать. И третье. Господа, на мой взгляд перспективы добычи нефти в Румынии до сих пор недооценены. Как мне кажется, следует обратить наше внимание на эту страну. Ротшильды уже обратили своё пристальное внимание на эту страну. А эти господа просто так ничего не делают. Помните это, господа! Это, конечно, потребует дополнительных капиталов, но, думаю, что если будет нужно, мы всегда можем разместить облигационный заем. Деньги на нефтянку нам всегда дадут. В то же время и не стоит слишком рисковать, поскольку уже понятно, что несмотря на рост потребности в нефти в мире, поступление на рынок техасской нефти будет возрастать.

Вечером после окончания встречи Александр, лёжа в постели в Бакинской гостинице размышлял.

Треть от имевшихся земель на юго-востоке Техаса у него ещё осталась. Есть ли там нефть, хрен его знает. Америка похоже тоже сваливается в кризис. По крайней мере банкротства железнодорожных компаний уже начались. И не только железнодорожных. Возможно стоит прикупить ещё земель в том районе. Даже если там нефти нет, то в качестве сельхозугодий их можно использовать. Искусственный спекулятивный хлопковый пузырь просто обязан лопнуть, и как следствие цены на землю точно упадут. Вот тогда можно будет и прицениться.

Скупка земель у ничего из себя представляющей деревушки Альмет в башкирских землях потихоньку идёт. Вот и пусть себе идёт. Это игра в долгую. Деревушку он смог отыскать на карте. Вроде бы это она. А пока там вполне можно организовать… да, пусть будет это колхоз. С дорогами там пока швах. Но нам и не горит. Кто его знает, на какой там глубине нефть находится. Вон на Ухте до нефти добурились, а толку? Вязкая зараза! Только летом и можно её поднимать из скважины. А в остальное время не получается. Да и от дорог далеко. Так и заглушили в итоге.

А вот что делать в Мексике и Венесуэле, он пока не понимал. То, что на побережье Мексиканского залива есть нефть — это понятно. Но вот почему-то там её пока почти не добывали. Теоретически земли купить можно, но где их нужно покупать, чёрт его знает. Не покупать же все подряд. На это никаких денег не хватит. Мексика — бывшая испанская колония. А это значит, что смуты там возможны всегда. И даже вроде бы революция когда-то должна случиться. В общем полная неясность. А погреть ручки на этом деле хочется.

С Венесуэлой все определённее. Район Маракайбо вместе с озером впридачу. И есть шанс получить не слишком задорого концессию на разведку и добычу. Вот только там очередная смута. Опять очередной претендент делит власть с президентом в стране помощью миниармий. Вот ведь удачно расположенная страна, а население крайне склонно к вечной бузе. Нет, не ту страну назвали Гондурасом. Не ту!

Начало апреля 1901 года

Агренев стоял на Воробьевых горах и смотрел на расстилающийся перед ним вид. Завораживающее все-таки зрелище. Особенно в сочетании с начавшимся ледоходом. Картину даже не слишком портило огромное число дымов над Москвой, которые на высоте постепенно сливались в одну еле заметную дымку.

То, что ему вчера рассказал Нобель, расставляло абсолютно все на свои места. Вот воистину деньги правят миром. И глобализм народился не в конце 20-го века. А вот прям сейчас и нарождается. Вернее отвратительный выродок уже давно вылупился и даже успел сожрать немалую часть мира. Нет, Александр и раньше нечто подобное предполагал, но сейчас картина сложилась полностью.

Эммануэль младший пришёл сам и предложил консорциум в нефтяной сфере. И в процессе разговора разложил по полочкам то, почему Агренев не может от него отказаться. Впрочем, не забыл и свой интерес, потребовав плату, — лицензию на соляровый движок Луцкого.

Рокфеллеровский «Стандарт Ойл» сожрал почти всех независимых в штатах производителей нефти и керосина. И хапнул под себя не только все западное полушарие, но почти всю Европу с немалой частью Азии. Русский керосин в Европе терпели только потому, что Рокфеллеру не хватало своей нефти и керосина, чтоб полностью насытить рынок Европы. И это при том, что объемы добычи в Америке и России были примерно равны. Но американский экспорт был втрое больше русского. Из американской светлой нефти получалось при переработке значительно больше керосина, чем из бакинской. Пенсильванская вообще давала на выходе до 75 % керосина. Лимская была намного хуже, но и из неё получали 50 % и даже больше. А бакинская максимум давала всего 35. Но и этого не вырабатывалось из-за имеющихся в Империи перекосов в налогообложении, и потому, что потенциальный внешний рынок в Европе был опутан монополией Рокфеллера, подчинившей большую часть оптовых европейских покупателей нефти и нефтепродуктов. Правда было несколько немалых плюсов. Нефть в САСШ залегала на больших глубинах, чем бакинская или грозненская. Причем в твердых породах. А следовательно добуриться до нее было тяжелей и дороже. И самое главное, дебет бакинских скважин был несравнимо больше американских. То есть себестоимость добычи нефти была в Америке выше. А вот уголь еще не так давно стоил там в раз пять дешевле нефти. Около 4,5 копеек на русские деньги, что минимум вдвое дешевле, чем в России. По крайней мере до кризиса. А потому нефть несмотря на все преимущества не могла в Америке конкурировать с углем в качестве топлива для промышленности. Причем по счастливой случайности основная промышленность США оказалась расположена как раз там, где добывалась нефть. И транспортные расходы на транспортировку нефтепродуктов до основных потребителей были меньше, чем российские. И в России и в Америке основу энергетики составлял уголь, но в России доля нефти в энергетике была значительно выше американской из-за дешевизны нефти. Больше трети. На нефти работал весь Поволжский регион вместе с московским и до некоторых пор вся западная Сибирь. Впрочем и в других регионах доля нефти была весьма немалой. Сейчас цены на нефть и уголь в России почти сравнялись. Но если в САСШ нефть перерабатывалась в основном на керосин для внутреннего потребления и на экспорт, то в России она шла в основном на мазут. Из-за состава нефти, из-за ограниченности рынка сбыта и дешевизны по сравнению с русским углем и из-за русского бардака с налогообложением, делающим невыгодным работу перегонных заводов на чужой или давальческой нефти. Зато имелся огромный спрос на нефтяные остатки, впрочем как и на сырую нефть. То есть картина перевёрнутая по сравнению с американским рынком. А потому в стране нефтяные остатки, то есть мазут, стоили столько же, сколько и сама нефть. И года три назад практически все русские нефтеперерабатывающие заводы, которые работали не на своей нефти, просто закрылись. Нет смысла в переработке, если есть большой спрос на сырую нефть, а выработка керосина подчас убыточна. Свою негативную роль внесло и государство, следуя за ростом нефтяных цен. Оно три года подряд сдавало на торгах участки в долгосрочную аренду под добычу по очень высоким ставкам как за землю, так и за попудный налог с добычи. А при нынешнем падающем рынке работать на них стало не очень выгодно. Министерство государственных имуществ правда оставило одну лазейку, связанную с превышением планируемого уровня добычи на участке, но это была лотерея. Может выйдет превышение нормы добычи, а может нет. А деньги за участок к тому моменту уже будут потрачены. Бурение стоило недешево. К тому же скважины уходили все глубже. Вот только цена бурения с увеличением глубины изменялась совсем не линейно. А чуть ли не по экспоненте. По крайней мере при существующих русских технологиях бурения. Так что та же альметьевская нефть в ближайшем будущем ему не светила. Чёрт её знает, на какой она там глубине залегает. Впрочем дело совсем не в ней. А в европейском рынке. Доступа на рынок САСШ сейчас, почитай, не было ни у кого кроме Рокфеллера. Ну кроме англичан, которым он сам продал свои техасские земли. А рынок в штатах был весьма емкий. Не чета русскому. Потому «Стандарт ойл» могла держать в Америке любую внутреннюю цену на керосин, одновременно ведя ценовые войны в той же Европе. То есть продавать керосин в некоторых странах Европы в убыток, компенсируя его за счёт прибыли внутри САСШ и на других рынках. И с этим почти ничего было поделать нельзя. Причем «Стандарт ойл» успела поглотить или подчинить еще множество оптовых покупателей и перепродавцов керосина в Европе. То есть могла вести в Европе ту ценовую политику, которая была ей выгодна. Да, Александр продал свои участки в Техасе консорциуму английских банков и компаний. Но это, почитай, капля в море. Рокфеллер сейчас бурит в окрестностях и уже в нескольких местах техасскую нефть нашёл. И когда он наберет там большие объемы добычи, то вместе с окопавшимися теперь в Техасе британцами начнёт еще больше вытеснять русский керосин из Европы. А ситуация с переработкой нефти в России и так уродливая. Можно вырабатывать из бакинской нефти и более 35 % керосина, если применять крекинг, а делается всего около 26. Потому как больше продавать некуда. Бензин с солярой в ближайшем будущем кардинально положение не исправят. У бакинской нефти был один несомненный плюс. Из неё получались отличные смазочные масла. В Америке с этим из-за состава нефти было намного хуже. Но плюсик был совсем маленький. Сколько их там вырабатывается? Несколько процентов всего. Перерабатывать же нефть на мазут выглядело настоящим бредом. По крайней мере с точки зрения Александра. Можно, конечно, подсказать тому же Шухову идею каталитического крекинга и прочих методов нефтепереработки, но толку с того сейчас было ноль. Под объемы нужен был рынок. А с ним было не слишком хорошо. И это значило, что похоже придётся объединяться не только с Нобелем, но ещё и с Ротшильдами. А ещё возможно воевать на Азиатском и Европейском рынках с тем же Рокфеллером в попытках занять свое место под солнцем. Заодно воевать еще и с Детерингом и Самуэлем. С последними двумя по крайней мере до тех пор, пока они не разделят сферы влияния. Вот только за спиной у них мощь английского флота и гигантская финансовая поддержка. Да ещё нефтепромыслы на Суматре, Яве и где-то там еще. Так что много там не откусишь. Нет, конечно, нефть есть на том же Сахалине. И о её наличии уже известно. Застывшие озёра битума на севере острова Александр видел своими глазами. И не он один. Но разработка там пока никому не разрешена. Видимо сохраняется казной до лучших времён как некий резерв. Да и условия там… Брррр! Даже каторжников, и тех селят на юге Сахалина. Попытки бурения на Сахалине уже предпринимались русскими купцами, но нефти найдено не было. Видимо просто не добурились до неё.

Нет, продал больший кусок техасщины он правильно. Развивать в Америке свою нефтедобычу и переработку — это чревато. Да и денег в это грохнуть нужно было немеряно. Пусть британцы этим занимаются. И как только Лунева не пристрелили за то, что он продал не тому, кому положено? Впрочем за это и сейчас могут пристрелить. В качестве предупреждения, чтоб другие так не делали. И будет так до тех пор, пока эту «Стандарт Ойл» правительство на части не разделит. Вот только когда это будет, память никаких подсказок не даёт, хоть Александр её долго мучил по этому вопросу.

М-да, ситуация! Ну то, что нужно развивать всяческие двигатели на бензине, керосине и так далее — это понятно. Как и собственную или совместно с кем-то систему сбыта. Тем самым мы себе рынок расширяем. Вот только теперь нефтянка не выглядит таким уж беспроигрышным активом. Ведь получается, что строить всякие хранилища придётся и в тех странах, с которыми его стране предстоит впоследствии воевать. Да ещё строя их, тем самым поддерживать экономику будущего противника. Вот ведь ситуевина! Врагу не пожелаешь. Причем пока Европа будет воевать, Рокфеллер с англичанами подгребет под себя оставшихся потребителей и перепродавцов нефтепродуктов… Это будет потом, но будет. От этого никуда не деться, если только не выключить каким-то образом из игры турок с тем, чтобы черноморские проливы остались открытыми для русского экспорта.

Ладно, это потом. А что делать сейчас? Во Францию с Испанией, а то и с Италией Ротшильды скорее всего Манташова не захотят пускать. Да что там захотят? Закрепились так, что не подвинешь. А есть ещё Нобель с многочисленными интересами в Австрии, Германии и Швеции. Да и на Балканах у них все схвачено. Англичане, скупая нефтяные активы по всему миру, пытаются вытеснить Рокфеллера и других производителей нефтепродуктов из собственной непосредственной сферы влияния. Нет, вот даже интересно, а что мне могут в таком случае предложить? Опять ту же германщину совместно с Нобелем против Рокфеллера? И опять же совместную политику где-нибудь в Китае? Или будет кружок по интересам? Например, предложат продавать только бензин. Или солярку… По нынешним временам это как-то мелко.

Ладно, поглядим. А насчёт лицензии на движок Луцкого, это пусть. Даже хорошо! Но только внутри страны и не в каждом регионе на чужой выбор. Да ещё этот немчик из Риги, как там бишь его звать, тоже хотел лицензию. А и пусть. Но ему можно ещё жестче условия поставить. Он хоть и не сможет производить луцкеры где-либо ещё кроме Риги, потому как на завод в другом месте у него денег не хватит, ну так и что с того? Ежели будет война неудачной, то завод вывезут куда-нибудь в Поволжье. А если немцев не пустят слишком далеко от границ, один чёрт завод под конфискацию попадёт. И тогда Прибалтика никуда не денется.

С керосином этим тоже непонятно как быть. Вот в той же германщине стоимость русского керосина до кризиса в опте была до двух раз дешевле чем американского. Сейчас примерно раза в полтора. А не подвинешь американцев. Монополия! Население то ладно, оно и русский покупает, но ведь почти половина его идёт организациям, с которыми у американцев однозначный договор. И им деваться некуда. Это ещё не считая тех потребителей и обслуживающих организаций, которыми рокфеллеровские конторы владеют непосредственно. Всякими там конторами городского освещения и так далее. Нобели в своё время отвоевали себе кусок рынка в Германии и Австрии, но стоило им это недешево. И что тут сделаешь? Возвращаясь же ко всяким конторам уличного освещения… Тут бы в своей стране хотя бы подобное устроить. Не до других стран. Только денег на это в стране нет. Да и 4/5 населения в деревне живут. Какое там уличное освещение… Движки всякие — это конечно и внутри страны хорошо, вот только им уход нужен и ремонт. Значит нужны обученные техники. Но их мало. И в этих условиях даже МТС выглядит излишне авангардно. Хотя таковые у него уже есть. Да и то там по большей части паровики. Бензиновые тракторы только недавно в серию пошли, как и нефтяные с калильным зажиганием. Даже соляровые начали делать. Впрочем, какая там серия… Так, на нескольких стапелях собирают. Как кризис начался, так и спрос на тракторы совсем слабый стал. Оно и понятно. Мужик с лошадью завсегда найдётся. Его и покупать не нужно. Сам придёт. Ну пусть даже без лошади. Экспорт движков также не слишком радует. Да и… ммм… Что-то не в ту степь понесло!

М-да, вот и получается, что потребителя своего продукта нужно выращивать самостоятельно. Есть конечно парочка нестандартных идей, но это мизер. Нужно ещё раз с нефтяниками переговорить. А значит придётся опять ехать в Баку. Ну что ж, Баку, так Баку.

Агренев повернулся и в сопровождении двух экспедиторов пошёл к автомобилю.

Проезжая по московским пригородам, он размышлял на тему необходимости изобретения вращательного бурения. Вот ведь вроде нужна такая штукенция, а все равно палка о двух концах. Ей же не только он сможет пользоваться, но и американцы с британцами. И опять встаёт вопрос рынков сбыта. Да и как эта хреновина должна работать, он не знал. Не приходилось сталкиваться. Не всю же буровую штангу крутить. А значит бур получается хитрым. Благо, что с победитом дело налаживалось. И есть неплохие наработки по алмазным головками.

Апрель 1901 года

В зале старого замка перед камином сидели двое. Почтенный джентльмен со стаканом грога, укрывший ноги пушистым пледом, и безусый юноша, внимательно слушавший неторопливую речь хозяина замка.

— Видишь ли, мой мальчик, политика — это грязное дело. И поэтому ей следует заниматься в белых перчатках, чем и занимаются наши достойные люди. Возьмём наши взаимоотношения с Германией. Когда началась война Америки с Испанией, германцы обратились к нам с предложением поделить после войны испанские колонии. Ведь было очевидно, что Испания ни на Карибах, ни на Филиппинах долго не продержится. Мы, конечно, могли бы выступить совместно. И даже просто продемонстрировав наши намерения, могли бы заставить Вашингтонских ястребов поделиться. Как бы это называлось — не столь важно. Может международным протекторатом над Филиппинами, может ещё как-нибудь. Но мы бы серьезно испортили отношения с американцами. Их доктрина Монро конечно всем стоит поперёк горла, но можно делать деньги и вместе или поделив сферы влияния. Да, захватив Филиппины, они явно вышли за пределы своей сферы влияния, но подумай о другом. Ведь если бы мы вместе с Германией дали отпор САСШ в отношении этой испанской колонии, то её пришлось бы делить с дойчами, поссорившись при этом с Америкой. Однако устойчивый долговременный союз с Германией нам не слишком нужен. Она сама для нас становится все большей проблемой. А сделать Германию послушным орудием в наших руках последнее время не получается. Дойчи, к сожалению, поднаторели в политике. И сейчас готовы только требовать.

— Дядя, но ведь мы с той войны, получается, не выиграли ничего…

— Нет, Джорж, ты не прав. Мы получили благожелательный нейтралитет Америки в войне с бурами. И ещё кое-что.

— Что, дядя?

— Это тебе рановато знать. Возможно лет через пятнадцать ты все узнаешь. Если … ну, да это не важно.

— Но если считается, что Германия сейчас для нас представляет большую проблему, то получается, что мы вели с дойчами переговоры о союзе только для самого факта переговоров?

— Ты почти прав. Дело в том, что сам факт переговоров уже влияет на окружающую обстановку. И на того, с кем ты ведешь переговоры, и на всех прочих. Но не следует идти на серьёзное соглашение с кем-то в тот момент, когда у тебя связаны руки. Особенно если многое против тебя. Или тебе предстоит одно важное дело. Я тебе расскажу одну историю. Про нее теперь уже можно говорить. Но тебе не следует об этом распространяться. В 98-м году ихний рейхсканцлер Гогенлоэ обратился к нам со следующим предложением. Есть ещё один такой же больной человек Европы, как и Испания. Это Португалия. Когда-то они были большой колониальной Империей. Но прошло время, и великая морская держава скатилась до уровня банкрота. Правда, ей в этом активно помогли, но основное они сделали самостоятельно. Однако у этого должника ещё есть пара интересных колоний в Африке. Так вот, Гогенлоэ обратился к нам с предложением, что если Португалии потребуется ещё один кредит, и кредит большой, то его мы должны были выдать португальцам совместно с дойчами под залог колоний. Со своей стороны они обещали отказать бурам в помощи. Интриганскую политику Вильгельма и его министров вероятно ты знаешь. Они готовы интриговать всегда, с кем угодно и против кого угодно. Дабы усыпить их бдительность и избежать на юге Африки не нужных эксцессов, мы пошли на этот договор. По нему Британии должны были отойти половина португальской юго-восточной Африки и центральная часть Анголы. А Вильгельму в этом случае отходили остальные части португальских колоний в Африке и часть Тимора. Но дойчи и здесь даже не удосужились соблюсти приличия. Они продолжали везти бурам артиллерию и многое другое. А потом ещё и поучаствовали в войне с бурами своими якобы добровольческими отрядами. Но в Лондоне, мой мальчик, все прекрасно видят и знают. Никто дойчам и не собирался отдавать колонии, в которых наши компании работают как в своих собственных. Просто через несколько дней после того, как буры напали на наши гарнизоны, в Лондоне с португальским послом был подтвержден старинный договор, по которому мы обязуемся защищать целостность Португалии и её колоний за определённые экономические преференции в них. Ну и ещё кое за какие возможности. И так случилось, что больше, — сэр Генри улыбнулся, — португальцам кредит не понадобился. Увы, даже прямой приказ из метрополии для колониальных властей Лоренсо-Маркеш о запрете пропуска любых военных грузов через территорию колонии оказался не указ. И кое-что все-таки буры смогли протащить к себе. В том числе и из-за того, что наш флот не обеспечил полную блокаду этого порта. А слышишь ты сейчас об этом от меня только потому, что уже нет смысла больше хранить эту тайну. Дойчи как-то смогли узнать о нашем договоре с португальцами. Но сделать теперь они ничего уже не могут. Ни с колониями, ни с бурами. А за нами ещё должок остался. А подобные долги мы отдаем всегда…, — в глазах пожилого джентльмена сверкнула сталь.

— Дядя, а что будет с золотыми приисками дойчей на юге Африки. Мы ведь не будем их им отдавать?

— Мой мальчик, мы ни у кого ничего не брали. К тому же многие наши бизнесмены понесли серьезные убытки из-за этой войны. Часть шахт вообще разрушена. А негры, на них работавшие, просто разбежались. И теперь нам придется завозить в Африку рабочую силу из Индии или Китая. Не знаю, как это будет сделано, но мы ведь не предоставляли дойчами концессии на разработку золота в наших колониях. А страны, которая это сделала, больше нет.

Собеседники ещё долго сидели перед горящим камином, который отбрасывал на их лица жёлтые всполохи пламени…

Апрель 1901 года

Вениамин Ильич сидел у горящего камина с бокалом Шустовского. Коньяк, да, именно русский коньяк, а не какое-то там бренди, в его бокале на просвет играл веселыми золотистыми искорками. Мягкий, взявший не одну золотую медаль на конкурсах. Причём первую из медалей и признание он получил инкогнито, когда придирчивые французские сомелье не знали ни место его производства, ни производителя. На низком столике у кресла, снабженном для передвижения колесиками, стояла початая бутылка коньяка и блюдечко с нарезанным пармезаном. Кстати тоже русским.

Вениамин Ильич сегодня был доволен. Заранее подготовленная операция, проведённая всего за две недели, была исполнена великолепно. По её результатам господин Алчевский стал беднее на миллионов 7–8, зато смог стабилизировать положение подконтрольных ему банка и предприятий. А его, Лунева, наниматель и партнёр стал владельцем 49 % ДЮМО. И всего за какие-то 2.5 миллиона, часть из которых была вообще продукцией его заводов. При этом удалось не испортить так трудно налаживаемые отношения с московским купечеством. Нет, конечно, нельзя сказать, что господа Рябушинские остались весьма довольны полученным результатом. Вместо Харьковского земельного, на который они нацеливались, купцы получили Харьковский торговый банк с некоторой частью земель, принадлежавших первому из банков. Ну так не все мечты сбываются. Против князя Агренева они никак не тянули ни по капиталу, ни по связям. Они хотели получить банк, — они его получили. Ну а Алчевский, проводивший излишне рискованную инвестиционную политику ещё дёшево отделался. Ведь могло быть и хуже. И он это сам понимает, хоть и пытался хорохориться. А в качестве моральной компенсации Алчевскому, считай, преподнесли на блюдечке французский банк, заигравшийся в шорты на акциях Харьковского земельного банка. И теперь, после объявления о выдаче Харьковскому земельному стабилизационного кредита Госбанка, организованного в неимоверно короткие сроки, Алчевский может спокойно и обстоятельно раздеть французов минимум на миллион. А возможно и на все полтора. Это как договорится. Но позиции у харьковского купца теперь достаточно прочные. Тем более, что Алчевскому был дополнительно гарантирован в этом году спрос на одну пятую от мощности его металлургического гиганта. А в следующем, дай Бог, и заказы от казны. К тому же, если завод сможет наладить выпуск судовой стали и кое чего еще, то заказов будет больше.

Среди пострадавших были ещё бельгийцы, но те, почитай, отделались лёгким испугом и обязательствами поставить оставшуюся по договору часть оборудования по себестоимости.

Концерну князя ещё в 98-м году стало недоставать своего металла. Но пока присматривались к вариантам, от аналитического центра пришёл доклад о вероятном кризисе, потом наступил сам кризис. И вот первый улов. Хороший такой, жирный и увесистый! Собственно теперь лет пять можно о недостатке чёрного металла не вспоминать, если бы не указания князя насчёт рудных месторождений Кривого Рога. В своё время за три приема удалось прикупить кусок этих подземных богатств. И хотя сейчас использовалась дай Бог третья часть из приобретенного, князь не переставал обращать внимание своего юриста на то, что неплохо было бы расширить эти владения. Руда Кривого рога была добрая и шла в домны почти без обогащения. А оттого начавшаяся в середине 90-х погоня за лакомым куском привлекла в те места в конце века огромное количество любителей поживы. Суммами меньше миллиона там уже не оперировали даже за самые скромные участки земли. Но грянул кризис и «рудная лихорадка» довольно быстро кончилась. Покупатели исчезли, а с ними исчезли и перекупщики. Кроме тех, которые остались на руках с купленной или арендованной на волне лихорадки землёй. Попытки большинства из спекулянтов избавиться от неликвида, ещё вчера казавшегося сказочным богатством, влекли только дальнейшее падение цен. Но покупателей не было все равно. Да и часть хозяев имеющихся шахт были не прочь избавиться от этого добра, потому как спрос на руду падал. А с ним упала и цена на добываемую руду. Шахты начали одна за другой закрываться. Это было явно ещё не дно кризиса. Тем более в металлургии, которая в него только начала сползать. А потому Вениамин Ильич пока никуда не торопился. Успеется ещё.

Лунёв сделал еще глоток.

Изумительно! Какие же Шустовы все-таки молодцы! Ладно, теперь о грустном. Молодцы то они конечно молодцы, а вот ему то что делать? Херсонский завод ферросплавов уже год как построен. Но работает всего на половину мощности. Вот вроде и совсем не для юриста работа заботиться о сбыте, а тем не менее. И ездят по стране его помощники. И по за границам. А все идёт еле-еле. Что за границей не хотят брать продукцию Херсона, что здесь в Новороссии иностранные владельцы металлургических заводов. Хоть она и дешевле импортной. И ведь не скажешь, что конкуренция. Сплошная монополия и сговор. Ни те не берут, ни эти. Повязаны общей порукой. Дайте им марганцевую руду, а ферромарганец с ферросилицием не берут, сучьи дети. А как было замечательно задумано? Ведь запланировано было второй завод ставить, а оно вона как вышло. И Херсонского оказалось много.

Вениамин Ильич поворочался в кресле.

Нет, ещё скидывать цену не будем. Товар нужный всем и конкурентный. Надо бы как-то по-другому. Вот ежели бы таможенную пошлину можно было бы пробить на ферросплавы, вот это было бы здорово! Но ведь Витте скорее всего откажет. Князь, конечно, большой человек, но вряд ли Александру Яковлевичу удастся пробить пошлину. Уж больно много противников этому будет. И не посмотрит Витте на то, что товар у нас русской выделки. М-да! Что ж с этим делать то? Оно конечно теперь ещё и ДЮМО к покупателям присоединится, но это процентов десять ещё. Ну пятнадцать, когда в полную силу начнёт работать. Надо б какую-нибудь каверзу новороссийским иностранцам учинить. Только какую? Каверза-каверза… Надо б с князем посоветоваться. А то как бы нам самим каверзу не устроили. Эти могут. Ладно.

Лунёв слегка крутанул в руке бокал, наклонил его и посмотрел на «дамские ножки». Понюхал. Нет. Уже не так чувствуется аромат. Принюхался. Жаль! Сделав глоток, он потянулся за кусочком сыра. Зажевав слегка подсушенный сыр, он решил, что нужно будет следующий раз попробовать нарезать пармезан кубиками. Только следует взять сыр из более выдержанной партии. Ну да ему есть, у кого это спросить.

Вениамин Ильич прикрыл глаза. Зря он начал раздумывать над этим Херсоном. Сегодня отмечаем удачное завершение сделки по ДЮМО. А завтра всегда наступит завтра.

Июнь 1901 года

Купец Деров сидел в своём удобном кресле главной конторы Павлодара и смотрел на расфуфыренного поверенного, распинающегося о преимуществах, кои купец получит от сотрудничества с французским банком при совместной эксплуатации Экибастузского месторождения угля. Французик забавно коверкал слова и вообще его прямо-таки распирало от собственной важности. — И где только они таких берут? — подумал купец. Впрочем это не его дело. Дерову давно и сильно не нравилось мощное и поступательное наступление иностранцев на отечественный рынок. Вон, чуть ли не весь Донбасс с его углем и железными рудами под себя загребли. А теперь руки загребущие и за Урал протягивают. Тьфу! А царь-батюшка им в этом потакает. Хотя какой он, прости Господи, батюшка? Вот отец его, покойный Александр Третий, царство ему небесное, был действительно отец всему народу русскому, и о державе хлопотал и иностранцев в узде держал. Особливо под конец своего царствования. А этот… мальчишка, прости Господи! Только о семье мыслит, как знающие люди нашептывают. И царица, то ли англичанка, то ли немка, сразу и не разберешь, никак наследника престола не родит. И куда Россия катится?

М-да! Вот ведь угораздило меня пригласить на обследование степей заиртышских француза и немца. Дело то они сделали добро, но апосля на всю Европу растрезвонили, какие у нас тут богатства несметные под землёй хранятся. И полетели из Европы любители поживиться задарма. Не первая это птица залетная. Не первая. И плевать им, сколько он трудов и денег своих положил на эту степь. А время то такое, непростое. Кризис по-новомодному. Денег как-то резко не стало у народа, и разоряются люди один за другим несмотря на сословие. Что купец, что фабрикант, что дворянин какой-нибудь. И конца и края этому не видать. Только хуже становится с каждым месяцем. Ладно, пора этого болтуна заткнуть, а то сам он не скоро остановится…

— Уважаемый, я внимательно выслушал ваши предложения. Но в настоящий момент у меня нет намерений входить с вами в складчину. И нет желания что-либо продавать. Мне жаль, что вы проделали столь долгий путь и без толку, — купец поднялся, показывая, что разговор закончен.

— Но как ше так? Ви даше ни дослюшали наши викотние перетлошения, — взвился поверенный.

— Ничем не могу вам помочь. Всего наилучшего, уважаемый! Был рад нашей встрече, — Деров усмехнулся в бороду.

— Сенька! — крикнул купец. Из-за двери показалась вихрастая голова младшего приказчика, — Проводи господина. Да с вежеством, смотри!

Когда за посетителем закрылась дверь, купец подошёл к окну и долго смотрел на Иртыш.

Что ж, как ни жаль, но придётся соглашаться на предложение князя Агренева. Деньги на расширение дела нужны позарез! Без оных только и остается, что продать годами выстраданное. И ведь не погнушался сам приехать в Павлодар и подтвердить слова одного из своих директоров. Интересная беседа тогда вышла. И сам он человек дюже интересный. Сила из него так и прёт. И властность, когда он того захочет. Да что говорить, первый богатей Империи российской. И хоть молод, а сколотил капитал огромный всего за дюжину лет. И откуда только такие деньжищи? Но твёрдо заверил, что никаких иностранцев сюда не допустит, ежели Деров его в компаньоны примет. Ну кроме наемных инженеров. Вона в Омске какую громадину элеватора отгрохал. И промышленный холодильник для мяса и масла. А на Урале у него… Ух! Под Челябинском шахты и карьер угольный. Вскрывали, как говорят, динамитом. Да такой Бабах мощный устроили, что даже загодя пару деревень от греха подальше вывезли на время. Да в колокола звонили по деревням и самому городу, чтоб, значица, заранее народ упредить о том взрыве. А ведь ежели князь надумает, вполне может цену на уголь уронить за Уралом и тогда прощай все надежды. Убытков потом не сосчитать будет. И придётся сразу с Экибастузом попрощаться, потому как против челябинского угля экибастузский с дорогой и перегрузками туда-сюда не конкурент будет, хоть мой уголек и лучше. Но князь слово своё держит, с ответом не торопит, и коней не гонит. И цену на уголь нормальную держит. Не дорогую, но и не слишком дешевую. Жить пока можно.

Что ж, князюшка, видать, твоя взяла. Но и выгод в том союзе немало кроется. Жаль только, что железную дорогу не построить к Сибирскому пути. Дорого! И компаньонов покуда на это не найти. Как бишь там он сказал по сему поводу? Меня, говорит, не прельщает судьба фон Дервиза и Мамонтова… Что верно, то верно. Никому такой судьбы не пожелаешь. А ведь дело люди делали. И сделали таки. А вон оно как обернулось. И хоть Витте у князя в приятелях ходит, да и не он один, но как говорится, бережного бог бережет. Ничего! Покуда и без желёзки поживем. Планов вокруг Иртыша у князя вроде бы много. Дай бог, чтоб у него получилось. Особливо в пору эту непростую. И будет куда и кому уголек экибастузский продавать. Опять же заводик медный его не интересует. Моим так и останется.

А слово, говорят, у князя верное. Компаньонов своих, да партнёров деньгой не забижает. Все ведет честь по чести, как договорено. А ежели кто на его кусок свой глаз поганый положит, да пакость учудить вздумает…, — купец усмехнулся, вспоминая недавнюю нашумевшую историю про то, как некий аглицкий купчишка вздумал покуситься на некую бакинскую нефтяную компанию. И что, значица, из этого вышло. М-да-с! Пресмешная история все-таки вышла! И весьма поучительная. А ты не зарься на чужое, ибо не твоё.

Надо бы телеграфом отбить князю своё согласие, да в дорогу потихоньку собираться. А то где его черти носят, этого князя беспокойного, героя Пекина и Маньчжурии. Везде поспел сей пострел. И на поле ратном, и в делах серьёзных. Да и в жёнах у него сама княжна Юсупова младшая, говорят, красавица писанная. А с Юсуповыми некоторые Великие Князья не прочь были породниться.

Артемий Иванович хлопнул ладонью по подоконнику.

— Значит, быть по сему!

И теперь его ожидало много новых дел и хлопот…

Конец мая 1901 года

Дмитрий Павлович Соломирский, хозяин Сысертского горного округа, тяжело дыша наконец выбрался из разведочной шахты. М-да, не по годам ему уже лазить по подобным лисьим норам! И что смешно, ведь сам поручил пробить её. Не то чтобы он не доверял пробам буровых скважин, которые методично продолжают бурить, прослеживая месторождение все дальше в лес от подножия горы, но вот хотелось самому спуститься в шахту и поглядеть на то, что его рабочим вскоре предстояло разрабатывать. На то, что должно вскоре сильно поправить его финансовое состояние. За хозяином выбрались на поверхность один за другим двое сопровождавших его мастеровых.

Соломирский уселся на здоровенную колоду рядом со входом в шахту и вытащил из кармана куски породы, самолично набранные в горизонтальном отнорке. Повертел в руках, разглядывая. М-да! Обычный с виду пирит, однако ж поди ж ты. В этом самом пирите по результатам предыдущих анализов содержится до 12 процентов меди. Ну может и не в этих конкретных кусках, но тем не менее.

— Ладно, — решил Павел Дмитриевич, — помещу их в коллекцию, коль уж я их сам добыл.

Коллекция у него конечно была несколько иной. Чучела зверей и птиц, в том числе и самостоятельно выделанные, насекомые, образцы редкой флоры, огромное количество снятых им фотографий Урала, и не только его.

К Соломирскому подошел Федька — кучер, приведший его в Дегтярку и поднес ему фляжку.

— Хозяин, вот изволь испить брусничного морсу. И стоило то самому в енту нору лезть? Обождал бы полгодика, да и спустился бы в нормальную шахту на подъемнике. Их вона аж целых две нынча бить начали. Да не простые. Я такие токма у южных соседей видал. Капитальные!

Павел Дмитриевич прополоскал горло, сплюнул на землю изо рта, а потом приложился к фляжке. Эх, хорошо! Он посидел ещё минут пять, а потом умылся водой из кувшина, поднесенного кучером. Вытерся чистым полотенцем, оставив на белой ткани тёмные полосы. М-да! Слазил, называется. Теперь прямая дорога в баню. Хорошо хоть она тут где-то уже имеется, как и длинные капитальные бараки для рабочих.

— Ну что, Федька, показывай, где тут баня. Или нет! Найди-ка мне сначала приказчика здешнего.

— Это я зараз, хозяин, — кивнул Федька и быстрым шагом направился в сторону бревенчатых строений.

Соломирский оглянулся. Мастеровые, что его сопровождали в шахте уже ушли по своим делам. Неподалеку от ближнего барака под лёгким настилом сидело несколько мастеровых и работало ложками.

Соломирский подошел поближе. Мужики обсуждали какое-то очередное диво, увиденное у соседей, да порядки у них же. Подошёл, поздоровался. Тут как раз и Федька с управляющим Митрофаном подошли. Слово за слово, да спросил Соломирский, что раз у здоровенного мужика, что ж он в Кыштым не пошел.

— А я и ходил. Токма эта…, — здоровый мужик замялся, видимо не зная, как сказать.

— Ходил, да не взяли его, — подсказал ехидно Митрофан.

— А что так? — заинтересовался Соломирский.

Мужик ещё больше замялся.

— Дык он у нас из этих, из смутьянов бывших, из заводил, что забастовку в 98-м году в Сысерти устроили, — с кривой ухмылкой ответил приказчик. — А кыштымские таких не брали, ежели только особо умелым на ремесло не оказывались. Ох, говорят, и пытают они каждого о каждом. Всю подноготную вызнать хотели. Без доброго слова о человеке от двоих знакомцев никого брать не желали. Оно и понятно. Кому буйные на собственную шею нужны?

— Да я чо? Я ничего…, — начал оправдываться здоровый мужик. — Я ж тогда, почитай, без работы остался при той коллизии. А у меня жена, мать больная, да пятеро по лавками. Чем мне их кормить то было?

Дмитрий Павлович только хмыкнул. М-да, нехорошо тогда получилось. Очередная перестройка металлургического хозяйства на новый лад в 98-м году оставила треть его сысертских рабочих на время без заработка. Вот они и устроили бучу. Аж на две недели, пока не удалось договориться и перебросить их в другое место. Впрочем с тех пор, как в соседнем горном округе появился новый хозяин, народа, проживающего в его округе сильно поуменьшилось. С одной стороны вроде как и лучше, потому как меньше ртов кормить нужно было. А вот с другой совсем наоборот, потому как в Кыштым брали лучших из мастеров. Причём не всех оставляли здесь. Многим прочим предлагали переезд на работу в дальние края. А оттого большая половина отказывалась и возвращалась обратно. Ныне горнозаводчик уже даже подумывал, что если так дальше пойдут дела, то он сам возможно станет сманивать мастеров из других округов. Нет, до этого ещё ой как далеко, но знающие люди всегда в цене. Впрочем соседство с Кыштымом даже до того, как князь Агренев предложил ему сотрудничество, войдя пайщиком в его горный округ, приносило много положительных моментов. В начале 90-х годов он переводил выделку железа с кричного способа на пудлинговый. А тут сосед грандиозную перестройку всего хозяйства затеял. С самим хозяином тогда свидеться не удалось, но с новыми управляющим и инженером Каслинского завода хорошо посидеть вышло. Тогда его и убедили, что он делает совсем не то. Что пудлинг — это вчерашний день, и ставить нужно мартеновскую печь, как строят сейчас в Касли. Пусть и выйдет дороже, да специалист нужен, но смысла в этом куда больше. К сожалению, не переведенным на пудлинг остался только один Северский завод. Но дело было уже сделано. А вот соседский совет оказался верным. Нынче Северский завод у него в округе был самым передовым по черному металлу с двумя мартенами. Да и вообще много полезных новинок удалось у соседей вызнать и у себя внедрить.

— М-да, нехорошо тогда получилось. Я то как лучше хотел, а вышло как вышло, — вслух озвучил он.

— Ну а сейчас каково тут? — обратился он к мужикам.

— А нынча чего…, — плюгавый мужичок с всклокоченной бородой покосился на приказчика и продолжил, — Нынча жить можно. Работа есть, зарплату не задерживают. Оно конечно у кыштымских больше платят, дык это тама, а мы тутова. У других соседей то дела хуже нашего. Вы, как в союз, значится, с князем Агреневым вошли, так дело на поправку пошло. Нам теперича, почитай, уже даже некоторые соседи завидовать начинают, потому как у нас слегонца получше ихнего.

— Ну, а ты не пробовал в Кыштым податься? — с улыбкой спросил Соломирский.

— Не, хозяин. Чего я тама забыл? У меня ж тутова дом, хозяйство, огород, скотина какая-никакая… А у кыштымских токма угол дают на семью и то не зараз. Оно мож и выглядит як барское, да не про меня. Я в Полевском родился, тутова и помру, когда время придет. А в Дегтярке я вроде как временно, покуда у нас в механическом цеху переделку затеяли, — ответил плюгавый. — Да и вообще народу в поселках поубавилось за десять лет. Так шо работы вроде всем хватает.

— А от уехавших в дальние края какие вести приходят?

— Дык разные. Какие ж ещё они бывают? — вступил в разговор коренастый мужик. — Меня, значица, Иваном зовут. Вот у меня племяш в прошлом годе за Байкал подался. Поселок Петровском тама зовут и завод тама княжеский. Молодой он, токма оженили тогда. На той седмице весточку прислал. Бает, шо при стане прокатном его поставили работать, да уму-разуму учат. Платят неплохо, но в тех краях много товару подороже нашего будет. Но опять же он молодой. Ежели выучится делу, то и деньгу хорошую можно получать будет со временем. А ещё бает, шо тама на железке можно в полтора раза больше получать. Но и впахивают на железке не в пример больше. А бывает, зазывальщики от золотодобытчиков заявляются на завод. Вроде как за товаром прибыл, а нет-нет, да и пытаются людей к себе сменить. Вот тама можно заработать много. Но можно и в тайге сгинуть. Вот так… Однако ж это все не про него. Он контракт на 5 годков подписал, так что хода с завода раньше того сроку ему нет. И все бы ничего, но зимы там лютые, малоснежные и долгие, а лето короткое. Оттого земля родит плохо. Зато охота не в пример нашей будет. Зверя и птицы в тайге хватает, ежели знаешь как их взять. Да и всяких грибов, ягод и орехов хватает. Опять же рыба в реке по весне и летом имеется.

Поговорив ещё несколько минут, Павел Дмитриевич пошёл с приказчиком к тому конторку, да велел баньку приготовить.

Вслед хозяину округа смотрело несколько пар глаз.

— Жаль! Не взяла козла старого Хозяйка Медной горы! А ведь сам на своих двоих в гости ходил. А не взяла! — пробормотал зло сквозь зубы плюгавый.

— Нет уж давно Медной горы в Гумешках. Срыли под основание. А нынча то, что от неё осталось, перетирают да перемывают кислотой, — вмешался молчавший до этого молодой.

— И чего ты такой вечно злой? — повернулся к плюгавому коренастый. Он облизал ложку и сунул её за голенище.

— А то ты не знаешь, — отмахнулся плюгавый.

— Ну дык и попросил бы прибавки. За все общество попросил.

— Ага! При вашем приказчике? Я что, совсем дурной? Вот взяли бы сами и спросили.

Мужики только головами покачали.

— Однако ж последнее время у нас и вправду чутка лучше стало, хоть в других округах народ стоном стонет, — подытожил коренастый. — А насчёт приказчика есть у меня думка. Надобно токма все как следует у кыштымцев разузнать. Сказывали они мне всякое разное. Коль у нас теперича два хозяина, дык тогда можно и новому в ножки поклониться. Ну не ему самому, а людям евойным доверенным. Глядишь, эдак Митрофану и самому выйдет с нами под землёй тачку катать заместо конторки евойной. А тама всякое бывает. И обвал случается, и вагонетка ногу переедет. Али ещё какая беда выйдет.

Соломирский попарился в баньке, смыл с себя грязь, переоделся в чистое. Потом перекусил, чем Бог послал, да Митрофан на стол выставил. Потом походил еще по окрестностям ведомый приказчиком, рассказывающим о том, что тут и как делается. Пока суть да дело наступил вечер. А там и спать укладываться пора настала. Но не спалось. Не приходил сон на новом месте. А вспоминалось, как князь Агренев стал его компаньоном в Сысертском округе. Вошёл в долю он очень жёстко, скупив у родственников Соломирского их паи. И разговор был жёсткий. Слишком много знал князь о делах Павла Дмитриевича и о делах в округе. Тогда Соломирский мог и отказаться от сотрудничества. Ничего бы Агренев с его третью паев округа не сделал, если б только на подлость не пошёл. Но не таков был князь, и Соломирский это знал. А потом сосед расписал, что выйдет, если они договорятся. Перспективы рисовал такие радужные, что верилось плохо. Ну откуда стороннему аристократу, который то и в своём округе не каждый год бывает, знать что-то про то, что у соседей под землёй лежит? И ведь пока Павел Дмитриевич ответ соседу не дал, и не подписали они все нужные бумаги через неделю, так и не раскрыл князь тайны, где клад природный под землёй лежит. Впрочем, даже если б раскрыл он сие, толку от того было бы мало. Нет на Урале мастеров кроме кыштымских, кои умеют из медносодержащего пирита медь вытаскивать. А мож и за границей таковых нет. А ведь сказывал, что ещё есть местечко, где может ещё медь быть. Где-то у Полевского. Но не нашли покуда. Опять же отвалы в Гумешках начали перерабатывать хитрым способом. Вернее простым, но попробуй до такого додуматься! Вот верно говорят, что все гениальное просто. Так и с отвалами вышло. Впрочем одной медью дело не ограничивается. Много чего нынче менять стали. Опять же если б не торговая сеть князя, то сейчас бы заводы или на склад работали бы, или нужно было бы сокращать выпуск чёрного металла. Оно конечно над ценами князь не властен — упали они здорово, но сбыт в отличии от конкурентов через князя идёт неплохо. Правда пришлось ещё больше в долги влезть, чтоб нужное сделать али закупить, но князю пришлось вложить поболее, чтоб до паритета паев постепенно добрать. Ох как не хотелось тогда ещё в округ вкладываться. Деньжищи то огромные! А ему еще за предыдущие долги расплачиваться и расплачиваться. Но теперь то он уже точно уверен, что не прогадал. Да и сам он кой-чего удумал и начал делать из того, что в Кыштыме или Челябе не делают. Те же ведра, лейки и прочее добро из оцинковки. Кыштымские то ли не додумали, то ли посчитали, что им это не очень интересно. Так что из кыштымской оцинковки теперь в Сысерти и Полевском всякое разное полезное народу добро клепают на продажу. И берут сие по отзывам хорошо. Так что и Павлу Дмитричу навар, и его людям работа с заработком.

Долго ещё Соломирский ворочался, вспоминая, пока не уснул.

Июнь 1901 года

Сосновый бор на берегу большого уральского озёра возносил свои вековые коричнево золотистые стволы высоко в небо. Зеленоватое серебро пушистых крон тихо шумит в вышине. Редкие белые облака на ослепительной голубизне неба неторопливо шествуют куда-то на восток. Ласковая легкая волна лижет жёлтый прибрежный песок. Светлый бор почти без подлеска не слишком мешал лёгкому ветерку проникать в себя со стороны озёра. Июньская жара здесь здесь ощущалась вполне терпимо. Птиц почти не слышно. Только где-то над головами постукивал дятел, да иногда с дерева на дерево перепархивали поползни. А может это были синицы? Да какая собственно разница. Под сенью этой благодати на мягком ковре из сухого мха и старой опавшей хвои с редкой травой расположилась компания разновозрастных мужиков, потягивающих холодное пиво из разномастной посуды. Пива было немало — полутораведерный бидон. К пиву имелась и закуска — купленная у местного рыбака некрупная вяленная рыбка средней солености. Компания одета была кто как. Кто-то разоблачился до штанов, скинув обувку, а кто-то возлежал как и пришёл, — в рубашке, штанах и сапогах. Трое самых молодых и безусых вообще плескались в озере, и вовсе вроде бы не собирались вылезать из воды. Впрочем кому чего больше хотелось. Пива было хоть и много, но все-таки конечный объем. Покупала его эта компания в складчину. Не хотят молодые, другим больше достанется. Впрочем в этом блаженном покое никто никуда и не думал торопиться. Зачем? Нечасто выпадают такие деньки, когда делать ничего не надо и не надо никуда торопиться. И жена не дёргает по какому-то поводу. Хорошо!

— Хорошо! — протянул один из мужиков и продолжил разжевывать несколько суховатую рыбью спинку.

— Ага…, угу, …да уж, — в подтверждение сказанного некоторые из мужиков отпустили короткие междометия.

— Да валяться на травке завсегда хорошо, — заметил пожилой мужик с пышной бородой.

— Дык, заслужили ж, — нехотя ответствовал усатый Егор.

— То верно, — согласился пожилой, — Но вот не к добру эта жара. Дождя уж две недели как не было. Как бы засухи не случилось…

Кто-то из компании покряхтел. Часть из них была из бывших крестьян, не слишком давно подавшихся из деревни в город, да волю судьбы сменивших не только род занятий, но и место жительства. И судьба занесла их за Уральский хребет в Кыштымский горный округ его сиятельства князя Агренева. Таким переселенцам пришлось начинать на новом месте или с пособников или со строителей. Куда пошлют. Но все присутствующие из бывших сельчан смогли приспособиться и выучиться на рабочие специальности. И своим трудом заслужить поощрение от управляющих, отправивших отличившихся работников на седьмицу в местный дом отдыха.

— У нас ещё ничего, снегов было по весне много, — заметил привалившийся к стволу сосны средних лет Федор, — вот к нам на той неделе в Челябу на завод купчина из Царицина приезжал за своим заказом. Страсти нашим инженерам рассказывал. У них тама степи, лесов почти нет. Дык зимой, говаривал, снега совсем мало было. И дождей по весне почти не было. На Волге опять же паводок низкий был. А сейчас жара которую неделю стоит. Сказывал, урожай на корню высохнуть может. Боится, что в полях не соберутся и того, что посеяли.

— М-да…, беда! — протянуло сразу двое из компании.

— Не дай Бог, опять неурожай, как в 97-м, — заметил Егор.

Присутствующие дружно перекрестились.

— Или как 92-м, — донеслось сбоку.

— Тьфу на тебя, Семен! Вечно ты, как ворона, каркаешь! — отмахнулся Никодим. — Не попустит Господь Бог такого. Ты элеваторы княжьи огромадные в Челябе видел? Дык вот свояк говаривал, что наполовину полные они стоят. Да и мы не степях царицынских.

— Дык то наполовину…, — протянул несогласно Семен.

— Да где ж ты такое у обычных купчин видывал? — вскинулся Никодим. — Чтоб в начале лета у них амбары хотя бы четверть заполненные зерном были. Да они по осени обычно не менее половины зерна спускают на продажу за границу. А ещё есть магазины казенные. Здесь то они в основном хлебушек переселенцам в Сибирь отпускают. Но уж точно не пустыми стоят. Народ со всей России за долей лучшей в те края потянулся. Тяжко, конечно, им будет на новом месте обживаться, но и наделы им немалые за Камнем дают. По 15 десятин. Не менее.

— Это, да, — согласно кивнул Егор.

И снова воцарилось молчание, нарушаемое только прихлебыванием пива, да движением жующих рыбку челюстей.

Впрочем продолжалась оно недолго. К размягшей от жары и пива компании присоединилась наконец вылезшая из воды троица пышущих здоровьем и бодростью молодых.

— Вы б, дядьки, сходили макнуться, — заметил один из вернувшихся, — водичка чудо как хороша!

— Не, неохота… — промычал один из пожилых.

— Микола, а пошли! — Семен принялся скидывать штаны.

— А пошли, — согласился Микола.

Они наперегонки скатились с откоса и с разбега ринулись с прохладную синь озёра.

— Ух, здорово! Мужики, давай сюда!

Млевшая в соснах компания засомневалась и потихоньку начала редеть. А количество плескавшихся в озере довольно быстро увеличилось.

Через четверть часа последний из плескавшихся вылез на берег. Компания блаженно развалилась на облюбованном месте. Часть опять потянулась с кружками за пивом.

— На обед пойдём? — нехотя спросил Никодим.

— А ну его…, — без всякого энтузиазма ответил Егор, — пока полверсты дотащимся по жаре, последний аппетит пропадает. А апосля обратно переться. — Заглянув в бидон, он констатировал, — Тут ещё половина. Придётся потом в озере охлаждать.

— Ну можно его и сейчас в вон те камыши сунуть, — предложил молодой Колян.

— Ага, на том мелководье водичка разве что не горячая, — отрезал Никодим. — Хотите, идите. Вам, молодым, десяток верст не крюк. В столовке кормят как на убой. Вечером доберем.

Молодежь, посомневавшись, от честной компании решила не откалываться.

— Слышь, Колян, — обратился Семен, — а что это от вас из Каслей к нам на завод выделку всяких фигурных оград и прочих красивостей передали? Мы не в претензии, оно даже хорошо по нынешним временам, да только странно как-то. Это ж ваша работа завсегда была. Каслинская.

— А! — махнул рукой Колян. — Наши теперича всякие хитрые детали для двихателей льют. Да не как раньше в два-три приёма, а зараз. Я то при домне в основном, а народ учиться и в Москву ездил, а некоторых из мастеров так и вообще в германщину посылали. Да и германов на заводе недавно на заводе было немало. Щас то уже никого, почитай, не осталось. Тока те, что контракт на 5 годков подписали. Опять же гусенки эти массивные из марганцевого сплава. Но тока по первости. А потом, как, значица, завод в Челябинске пустили, так туда это дело и передали. Нам то это раз плюнуть, а челябинские не сразу приспособились. Ну да не хитрое дело. Вот с пальцами для тех гусенок, да, намучились. Уж больно хитро их выделывать надобно, чтоб они не ломались и не стирались быстро. Пришлось мудреные печки ставить для закалки. И то, раз на раз не приходится. Часть в переплавку обратно идёт.

— Да, времечко ныне не простое. Заказов стало мало, цены вообще низкие, ежели не на казну работаешь, — подтвердил Микола.

— А будет ещё худше, — заявил Никодим, — слыхивал я от в конторе, что в следующем годе казна вдвое меньше чугунок будет строить. Опять же паровозов и вагонов, значица, заказывать будут менее.

— Да ладно, дядька — вскинулся Матвей, — вы ж рельсов почти не выделаете. И казне их почти не ставите. Это вот нам с паровозами и вагонами трудно будет. Ну да и мы не пальцем деланные. С самого начала века придумок на заводе много. И все в металле. Цистерны разные, полувагоны хитрые самораздражающиеся, рехрижираторы, шоб значица мясо замороженное завсегда возить, а не токма по зиме… Нихто у нас в стране такого не делает. Токма мы одни. Хозяин даже на свой коломенский завод такие придумки, говорят, не отдал. Потому как не его полностью завод, а в пополаме с немчиком каким-то. Не, мужики, хозяин нас в обиду не даст. Вы округ гляньте! Другие хозяева народ народ десятками увольняют, да штрафами умучивают. Оттого и забастовки у них случаются. А мы вона где прохлаждаемся. И не сократили у нас никого. Разве что несколько десятков народа на другой новый завод отправили. Не, мужики, хозяин у нас добрый. Без работы и заработка не оставит. Хоть и ему нынче трудно. А рельсы…, да хрен бы с этими рельсами. Заместо их профили разные делаются. Для всяких механизмов хитрых. Вона у нас соседи в том месяце кран козловой какому-то порту отправили. И шо? Да такой кран на каждой станции крупной сгодится. Да что говорить… — он махнул рукой.

— Все то ты верно сказываешь, — отозвался Никодим, — да токма денег у народа мало стало. А многие купцы вообще в долгах по слухам сидят. Какая б хитрая и добрая механизма не была, а денюжек она немалых стоит. Кто-то твою механизму оплатить должон.

— Чо то ты какие-то неправильные речи ведешь, — вмешался молчаливый Серафим с Карабаша. Все тебе не так. Пряма как енти, сицилисты. Занесло к нам в городок двоих таких. Хрен его знает откуда. Речу толкали на площади. К самому то заводу посторожились прийтить. Послушали мы их, значит, послушали, а опосля и накостыляли им. А то ишь, удумали, смуту на рабочий народ наводить. Ыксплуататоры им, видите ли, не нравятся. А сами то в руки ничего тяжелее ложки похоже и не брали. Тьфу, не иначе как городские лоботрясы, которые токма языком мести и умеют. В общем, не понравилось им у нас, — с ехидцей продолжил Серафим, — ну дык мы их и не звали.

И опять на берегу в соснах воцарилось молчание. Мужики просто отдыхали.

3 июля 1901 года

Александр выплыл из забытья. Голова была какой-то чугунной. Он как и прежде лежал на кровати. Попытка повернуть голову вызвала ещё и головокружение с легким приступом тошноты. В кресле, свернувшись калачиком, прикорнула жена. Его НАДЯ! В комнате ощутимо пахло лекарствами. Ныли раненая нога и плечо.

— М-да, здорово меня долбануло! Контузия, хоть и не очень сильная. Расслабился, и вот результат. Это ж надо! Второй раз за год. Первый раз китайцы, второй раз какие-то уроды уже дома.

За дверью послышались шаги, а потом в дверь поступали.

Надежда соскочила с кресла и открыла дверь.

— Это что, нельзя отложить? — недовольно спросила жена посетителя.

— Здравствуйте, Надежда Николаевна. Извините, но откладывать не желательно. Ваш муж сам, как проснется, меня на доклад призовет. А дел невпроворот. Если он не спит…

Надя оглянулась на кровать.

— Надь, пусти его, — отозвался Агренев.

— Только недолго! — недовольно проговорила жена и, запустив в комнату Купельникова, вышла.

Главный инспектор, он же глава разведки и контрразведки подошёл к кровати.

— Здравствуйте, Александр Яковлевич. Как вы?

— Здравствуй Иваныч, ничего, жить буду. Рассказывай!

Купельников пододвинул к кровати стул и уселся.

— Нам удалось в общих чертах восстановить картину покушения. Работало две группы. В первой было 4 человека, во второй — двое. При этом, что странно, первая группа, похоже о второй ничего не знала. Именно из-за этого согласованности в их действиях не было. У каждой было по бомбе. Вторая, слава Богу, не сработала. Вооружены все были револьверами. Два бельгийских, остальные наши. И была одна «Плетка».

— Хмм, — протянул князь, — мне и одной бомбы хватило, как видишь.

— Далее, четверо боевиков наповал. Двое из них, похоже ваши. Одному удалось уйти. Он почти наверняка ранен. И одного охране удалось умыкнуть из под носа полиции. К сожалению, работать с ним пока нельзя. Дырка в лёгких. Раньше чем через месяц-полтора приступить к обстоятельному допросу с применением особых мер не получится. Пробовали с ним говорить, но он тока хрипит и ругается. Или молчит. 22–24 года. По говору и манерам — явный интеллигент. Вряд ли дворянин, скорее из разночинцев. Что касается убитых, то один видимо из студентов. Сейчас пытаемся опознать. Полиция опознала одного из убитых. Некто Александр Крушчак, родом из Бреста. Он, кстати, из второй группы. Сегодня дело из полиции забрал Отдельный корпус жандармов. Меня уже уведомили об их желании поговорить с вами, но я пока отговорился вашим плохим состоянием. К Надежде Николаевне они пока не приходили. Вот, собственно, пока все, что удалось узнать за двое суток. Мы работаем, пытаемся поднять связи этого Крушчака. Полиция, хоть дело у них и забрали, по моей гхм… настоятельной просьбе продолжит им заниматься.

— С моими ребятами что? — спросил Агренев.

— Ким на бомбу лег, это вы видели. В гроб его по частям собирали. Если б не кореец… — Купельников перекрестился и вздохнул. — У него вроде бы сестра осталась.

— Да. Иван Иванович, вы о ней позаботьтесь. Чтоб ни в чем не нуждалась. А Егором что?

— Он легко отделался. Два осколочных в ноги и две пули в нагрудник. Ребро треснуто. Ничего серьёзного. Через пару месяцев бегать будет.

— Иваныч, — тяжело вздохнув, спросил князь, — как вышло, что наблюдения не заметили? Ведь явно суки хорошо готовились.

Купельников понурил голову. Помолчал, а потом поднял глаза:

— Александр Яковлевич, мне нечего сказать в своё оправдание.

— А мне твое оправдание нахрен не нужно, Иваныч. И отставку твою никто принимать не будет. Работай! Мне нужно знать про нападавших все. И в первую очередь, кто послал или нанял. А насчёт начальника моей охраны потом подумаю, когда оклемаюсь. Ладно, иди. Хороший ты специалист, но покушение твои люди прошляпили.

Главный особист тяжело поднялся и пошёл на выход. У двери он остановился, обернулся и тихо проговорил:

— Александр Яковлевич, есть подозрение, что китайцам кто-то слил информацию о том, куда далась часть их казны.

— Так! — встрепенулся Агренев. От резкого движения голову прострелила боль. — Час от часу не легче. Ладно, я подумаю. И вот ещё что. Операцию в Индии свернуть! Слышишь! Жаль, конечно, но лучше пусть добро ещё полежит, чем …

— Есть! — по уставному отозвался Купельников. И вышел.

В комнату вбежала Надя.

— Саша, милый, как ты себя чувствуешь?

— Ну, если ты, родная, меня не задушишь, то жить буду, — попытался пошутить Александр.

Жена поправила подушки и провела ладонью по щеке мужа. Прикоснулась ко лбу губами, нет ли жара.

— Ты у меня сильный! — она поцеловала мужа. — Тут Сонин приходил, пока ты спал. Я его не пустила. Передавал пожелания скорейшего выздоровления.

— Я сейчас вернусь, — Надя встала с края постели направилась к двери.

Сентябрь 1901 года

Сентябрь в этом году выдался в Сестрорецке ветреный. Князь, как только позволило его состояние, перебрался в Сестрорецк. Так что Купельникову приходилось для отчёта о расследовании несколько раз ездить в Сестрорецк. Вот и сейчас, автомобиль, встретивший главного разведчика и контрразведчика промышленной империи князя, подвозил его к коттеджу его сиятельства.

Полмесяца назад удалось разговорить единственного оставшегося в живых террориста. Именно единственного. Через две недели после покушения полиция нашла труп того, кому удалось скрыться на пролетке. Полной уверенности правда в этом не было, но кучер и раненый телохранитель князя его вроде бы опознали. На основе показаний живого террориста удалось выйти на след организатора. Им оказался некий Андрей Поллак, занимавшийся всякими сомнительными делами. Поллак после покушения предпочел покинуть пределы Империи и перебраться в Австро-Венгрию. Однако в Кракове он почему-то решил, что ему более ничего не угрожает, и жил в гостинице, не скрываясь, да ещё на широкую ногу. Быстро выйти на его местопребывание удалось достаточно случайно, благодаря некоторой удаче. За Поллаком пару дней следили, а когда он собрался по каким-то делам в соседний городок, изъяли по дороге. Вывозить в Россию его не стали, а допрашивали в снятом на окраине Кракова доме. В весьма вместительном подвале. Купельников сам в Краков не ездил. Не было в этом нужды. Его люди прекрасно знали, что нужно спрашивать в первую очередь. Поллак сломался на первом же применении взрывной машинки по не очень стандартному для неё профилю. А поскольку с дознавателями в Краков был сразу отправлен и неплохой художник из экспедиторов, то следствие получило и рисованный портрет того, кто заказал Поллаку организацию покушения. И сейчас Иван Иванович приехал поделиться с князем новыми открывшимся фактами.

— Значит англичане…, — задумчиво протянул князь.

Он поднялся с кресла и доковылял до окна. Постоял, глядя на Сестрорецкий завод, а потом повернулся к Купельникову.

— По крайней мере из того, что нам удалось узнать, организовывал и заказывал покушение человек с британским паспортом на имя Джерома Перкинса. Является ли это его настоящими именем и фамилией, мы пока не знаем. Через четыре дня после покушения он отплыл из столицы на грузопассажирском пароходе, следовавшим в Лондон. Таможенный чиновник по рисованному портрету опознал Перкинса. По его словам данный человек всходил на борт парохода. Впрочем было это давно, поэтому он не сразу вспомнил. Полиции и жандармам я копию портрета передал, как вероятного заказчика преступления. В полиции удалось узнать, где проживал Перкинс. Мы произвели опрос прислуги гостиницы. Есть кое-какие наметки, по котором мы полагаем разыскать тех, с кем он мог встречаться в городе. Что же касается Британии, то я решил, что пока искать концы в этой стране бессмысленно. Без того, кто мог бы знать этого Перкинса здесь, там мы его не найдём. Пытаться же определить, кому конкретно это выгодно… Тут слишком много вариантов. Мы просто запутаемся в их количестве и бездарно потратим время. Тем более, если заказ пришёл от кого-то из власть предержащих.

Купельников по сути закончил свой доклад и ожидал реакцию князя. Агренев постоял ещё немного у окна, а потом вернулся в кресло.

— М-да, Иван Иванович. Противник у нас очень опасный. Недооценивать его ни в коем случае нельзя. Местная охрана пока докладывает об отсутствии интереса к заводу и к моей особе. И к Надежде Николаевне тоже. Но это ещё ничего не значит. Найти и наказать этих сук мы просто обязаны. Иначе покушение могут и повторить. Ведь вряд ли они пытались меня просто запугать. Им нужна была моя смерть. По крайней мере никаких признаков противоположного я пока не получал.

Когда Купельников уехал, Александр долго сидел в кресле. Да, если это заказ кого-то из тамошних лордов, то это очень серьезно. Эти не остановятся ни перед чем. Можно сказать, что они даже несколько припозднились. Он уже построил свою промышленную империю. И сейчас шло очередное ее масштабное расширение. Теперь есть кому защитить ее даже без него. Да и он сам на тот свет явно не собирался. Хотя тут не все зависело от него… Но на такие вызовы ответ он дать просто обязан. Иначе это будет воспринято как слабость.

Надя, поднявшаяся к нему в кабинет, долго пыталась выпытать, что же такого привёз Купельников, что ее муж после его отъезда уже с час сидит у себя в в суровой задумчивости. И даже не попытался отшутиться, как он частенько делал, когда ему приносили не самые радостные известия.

Октябрь 1901 года

Александр уже месяц как приступил к тренировкам. День за днём понемногу повышая нагрузку. Пока без ударной техники. С ней стоило немного повременить. Плечо, зараза, еще побаливало. Но он загонял эту боль подальше и работал.

Дверь в спортзал открылась и в помещение ворвался, именно ворвался, что за ним раньше никогда не наблюдалось, Сонин, сияющий как начищенный пятак.

— Александр Яковлевич, Лессинг сдался!

Агренев отложил в сторону гантели, уселся на кушетку и начал обтираться полотенцем. Это была отличная новость!

— И что нам хочет предложить господин Лессинг? — спросил Александр с улыбкой.

— Он предлагает нам 17 % акций Коломенского завода, но выставляет ряд условий. Похоже Вогау ему отказали в перекредитовании. Условия следующие…

— Нет, погодите, Андрей Владимирович, давайте в кабинет поднимемся. Дело все-таки серьезное!

Они поднялись в кабинет. И вот здесь Сонин уже выложил все.

— Итак, условия. За 17 % Лессинг хочет… Первое, — сохранение поставок своего металла на завод в имеющейся сейчас пропорции. Второе, он начинает поставки стали и чугуна со своего завода в Ардатовском уезде в Ковров. Цены готов ставить рыночные. Объемы не велики. Третье, он хочет, чтобы мы дали Коломне лицензию на наши соляровые двигатели. Ну и в-четвёртых, он бы хотел, чтобы Манташев сделал Коломне заказ на речные наливняки и буксиры. Пакет акций он нам предлагает выше рынка на 5 %.

— А губа у господина Лессинга не дура, — с улыбкой покачал головой Александр, — хотя… График биржевой цены на акции у вас с собой?

— Да, вот, прошу! — Сонин достал из папки распечатку. — Мезенцев говорит, что по его мнению это ещё не дно. Сейчас акции торгуются по 258.

Князь принялся рассматривать затяжной график падения, а Сонин продолжил.

— Но Василий Иванович, когда я ему рассказал все обстоятельства, рекомендовал соглашаться, если дополнительные условия нас не очень стеснят. Если мы соглашаемся на сделку, то у нас образуется контрольный пакет — 62 с небольшим процента.

— Так! А что такого мог ещё узнать Лессинг, что выставил на продажу большой пакет? Коломенскому заводу не срезали казенный заказ на подвижной состав? — задумался Александр. — И почему Вогау отказали ему в кредите?

— Насчёт инсайда сказать ничего не могу. В то же время он не продаёт все. Так что не думаю, что Хилков вдруг обидел Коломну на вагоны и паровозы. А по второму вопросу Мезенцев считает так. Фрифлоп у Коломны на Московской и Санкт-Петербургской биржах сейчас малый. Все, что до этого выставлял на торги Лессинг, чтоб его увеличить, мы потихоньку не торопясь скупали. Из-за малого фрифлопа акции несмотря на размеры капитализации завода последние годы имеют славу спекулятивных, поскольку могут совершать значительные колебания в течении недели без всякой видимой причины. Из-за этого банки их учитывают с большим дисконтом к биржевой цене. Кроме того, биржевой синдикат в Петербурге в конце прошлого года исключил акции из числа тех, которые он поддерживает. Собственно банкиры понимают, что кто-то из нас с Лессингом победит. И склоняются в нашу сторону, но опасаются, что мы можем устроить на бирже панику на акциях Коломенского. В общем, не хотят они с Коломной связываться.

— Хмм! Ну может быть, — согласился Александр. Он откинулся в кресле и задумался, прикидывая в уме различные варианты. Складывалось в общем-то неплохо.

— Так! — очнулся от раздумий князь и начал выдавать указания. — Следует ограничить обязательные поставки металла Лессинга на заводы временными рамками. Скажем, два-три года. Те, на которых он настаивает. При этом следует обговорить, что мы не исключаем переподписания подобных договоров на поставки в дальнейшем. Думаю, он на это согласится. Второе. Навязывание наливняков Манташеву — это не очень хорошая идея. Они ему нужны, но заказ обязательно нужно согласовать с нашими нефтяниками. Сколько нужно, столько будем брать. Третье. Попробуйте выбить с Лессинга ещё акций хотя бы до 20 %. Если он упрется, значит будем брать столько, сколько он предложил. И ни акции меньше. Лицензию на соляровые движки Луцкого мы Коломне продадим. Только надо оговорить, кто, сколько и чего для освоения двигателей будет выделять. Вот как раз под это и попробуйте выбить из Лессинга дополнительный пакет акций.

— Александр Яковлевич, а не стоит вместо наливняков предложить Коломне заказ на траулеры для Каспия или Севера?

— Я не возражаю, Андрей Владимирович. Но в этом случае нам их придётся самим продавать. Организовывать лов на Каспии у нас в планах пока не стоит. А на Кольский уж больно далеко гнать. Все-таки я надеюсь организовать какую-нибудь малую судоверфь на севере. Пусть даже она будет пока строить корпуса из дерева или собирать малые траулеры из машинокомплектов другого завода.

— М-да, жаль, что некого сейчас озадачить этой малой судоверфью. Я все-таки поговорю с Гореновым. Может найдёт кого-нибудь в Архангельске…

— И ещё, Андрей Владимирович. Попросите Мезенцева заехать ко мне. Есть у меня к нему один разговор.

Конец октября 1901 года

Александр сидел и тупо смотрел на результаты своего трехдневного труда. Сей отчёт он не мог доверить никому. Разве что Григорию, но у того бы на это ушло недели две, да ещё б уральский казак по нескольку раз в день дергал его в попытках разобраться, что там к чему. И почему так, а не иначе. Несколько десятков листов расчетов представляли собой сводный отчёт по всей промышленной империи князя внутри страны и за рубежом. И три страницы итогов. А итоги были совсем не утешительны. Если исключить доходы от нефтянки и брокерской конторы, то получалось, что внутри страны Александр сейчас почти ничего не зарабатывал. Вся прибыль уходила на подготовку и содержание персонала, включая расходы на образование, на окончание подготовки к грядущей войне на Дальнем Востоке, на научно-технические разработки и на некоторое расширение производства в местах этого производства. ВСЕ! Для того, чтоб построить что-то крупное или вообще на новом месте, требовалось залезать в швейцарскую кубышку. И это в кризис, когда из множества уволенных с чужих заводов можно было выбирать лучших из имеющихся. То есть расходы на обучение рабочих явно должны были сократиться. А что будет потом?

В руках князя хрустнул карандаш…

Гадство! Нет, все новые внедряемые в производство товары и технологии давали неплохую прибыль. Спрос на новинки был немалый. Вот только этот спрос сразу же требовал удовлетворения. То есть расширения производства. А для того, чтоб успеть, требовалось вкладывать в дело не только всю прибыль, получаемую от новинок, но и минимум ещё столько же. То есть производство у него в стране росло, но живых денег это фактически не приносило. Процесс «давай-давай» его уже раздражал. Да и швейцарская кубышка, хоть и непрерывно пополняемая доходами от лицензий и дивидендами от иностранных предприятий начала уже показывать дно. А тут ещё этот гребаный неурожай. Нет, десяток миллионов тщательно оберегаемого финансового резерва на самый крайний случай имелся, также как и имелись доходы для завершения начатых как самостоятельно, так и с подачи императорской четы проектов, но вот начать ещё что-то крупное Александр не мог. А ведь он еще даже не приступал к аммиачной революции, на которую потребуется никак не меньше 30 миллионов, если не отдавать такое доходное дело в чужие руки особенно за границей. А про постройку ГЭС в этом случае оставалось только мечтать. И что теперь делать? Сворачивать исследования и разработки? Или опять идти грабить банк? Не, ну его нафиг! Этак и попасть недолго.

Князь откинулся на спинку стула.

Делать то чего? Почему такая подляна вылезла именно сейчас?

Нет, так не пойдет! На этот результат следует посмотреть не как на результат, а как на проблему, которую следует решить. Общая проблема состоит в том, что, видя, что в стране мало, что производится, он долго пытался производить все ему потребное сам. Из-за чего росла номенклатура выпускаемого на его заводах. А с началом кризиса эта номенклатура ещё больше выросла. Притом последнее он ввёл сам и принудительно. С номенклатурой производимого рос и объем потребных исследований и разработок. Вооооот! Тогда это казалось оправданным. Впрочем скорее всего оно таковым и было. В результате чего в кризис его машиностроительные и механические заводы не только не снизили объемы продукции, но и даже нарастили в отличии от конкурентов. То есть тактически это было правильно. А вот стратегически, видимо, нет. Он все-таки не государство, которое должно производить основную массу потребного самостоятельно. А отсюда явно видны пути решения. Аутсорсинг. Вот есть то же Мальцевское товарищество, в котором он в 99 м перед самым кризисом продал половину своей доли. А заводов там немало. И чувствуют они себя сейчас не сказать, что хорошо. Поскольку он о них мало вспоминал. Живы и живы. И ежели им сейчас предложить фактически работу и деньги, то они вцепятся в предложение руками и зубами. Особенно если им дать для этого все потребное оборудование, приспособления и технологии. И на время отправить туда спецов, а тамошних мастеров взять на время к себе на обучение. Хмм! А ведь это способ ещё и заработать, потому как не за простое спасибо же мы с ними этим поделимся. О, какие правильные мысли в голову приходят, когда приперло! А то все текучка, да создание новых заводов и рудников. И отдавать будем производство не слишком доходного, но потребного. А сами после передачи производства нарастим выделку более вкусных вещей. То есть поимеем рост производства более доходного продукта на уже имеющихся производствах без прироста мощностей. Это потребует некоторых расходов, но возможно не слишком больших. Да и заработать тут тоже можно на продаже тех же станков и приспособ. А ведь Мальцевское товарищество такое не одно. Есть и другие совместные предприятия. Тот же Коломенский завод или Московский Листа. И т. д. Они то себя относительно бодрячками чувствуют, но и от увеличения объемов выделки явно не откажутся. И с этого тоже что-то можно наверно поиметь. Даже если не паями и акциями, то чем-нибудь другим. Хмм! А почему обязательно эти заводы должны быть моими? И совсем даже не обязательно. А вот по итогам передачи производства, таковые вполне могут стать немного моими. Дельная мысль! А хоть бы даже и казенные заводы…

Агренев улыбнулся.

Поможем немного государству. А поскольку часть продукции все равно пойдёт через его сбытовую сеть, то и даже немного заработаем на этом. Займёт это наверно не один год. Да и пусть. Надо собирать управляющих и озадачивать. Не самому же с каждой позицией продукции разбираться…

Князь взял чистый лист бумаги и набросал на нем несколько строк. Итак, это первое.

Второе… Нафиг режем половину суммы исследовательских работ. Заброшенная сумма на них … Агренев пододвинул к себе красную папку и полистал её. М-да! Нехило так учёные просят. А люди они увлекающиеся. В запросах их не слишком ограничивали. Жирка они явно успели накопить. Так что режем половину. Принципы сокращения финансирования отдельных программ понятны. Здесь, конечно, с каждым пунктом придётся разбираться отдельно и самому. Ну так и ладно, разберёмся.

После получасового разбора списка запланированных на следующий год работ, князь смог констатировать, что если не половину суммы, то где-то очень рядом можно урезать. Нафиг! Да и пущай кооперируются между собой. Светила науки будут недовольны. Ну так а кому сейчас легко?

Так, теперь конструкторские разработки. М-да, тут явно сложнее. И ведь не скажешь, что тут что-то не нужное. Хотя…

Александр покрутил в руках Паркер. Подумал, потер немного побаливавшую до сих пор ногу.

Так, пожалуй, тут кое-что тоже может подождать. Жалко, конечно, но по результатам ведь придется это сразу внедрять. А это опять расходы и рост номенклатуры производимого. Пока такое ни к чему. И наберется секвестрируемого под треть.

И ещё несколько строк легло на лист бумаги, а в списке конструкторских работ появились зачеркнутые карандашом пункты и знаки вопросов. Князь прикинул общую годовую сумму экономии. Сумма вышла в общем-то солидная, но не по его меркам. Он было придвинул к себе папку с грифом «Образование», но, подумав, сразу отодвинул.

Тут, пожалуй, стоит подождать. Сэкономить на этом можно. Но уж слишком уж очевидное решение. Оно скажется не сейчас, а впоследствии. Резать видимо придётся и тут, но нужны не только и не столько стандартные шаги. А значит нужно придумывать…

Князь встал из-за стола и подошёл к окну. На улице моросил нужный холодный осенний дождь. Большая часть листвы уже облетела с деревьев, открывая вид на соседние, казалось даже, нахохлившиеся от такой непогоды строения. Вдалеке с работы домой спешили рабочие завода.

Осень, в небе жгут корабли…

Не, тут уже все сожгли. Остались одни мокрые ошметки. Хмуро, дождит. Все серое…

Есть, конечно, клад в Индии. Но нет! Он принял решение. Не стоит переходить эту тонкую грань. Даже если изъятие пройдёт на отлично, когда-нибудь эта история все равно всплывет. И индусы его проклянут за кражу того, что является их религиозным и культурным наследием. А вместе с ним проклянут и Россию. Уж британцы в этом постараются. А иметь во врагах индусов России совсем ни к чему. Этого не было в его старом мире. Не будет этого и здесь.

А потому думай голова, думай!

Ноябрь 1901 года

— Командир, есть серьёзный разговор! — Григорий Долгин примостился на диван рядом с Агреневым. Вид у него был решительный.

— У нас разве часто бывают иные? — удивился князь.

— Это другое…, — отмахнулся Гриша.

Казак, а теперь уже и потомственный дворянин немного помолчал и продолжил:

— Ты мне много рассказывал про свои сны. И все, что ты рассказывал, когда подходит время, сбывается. Не иначе ангел тебе эти сны шлёт. Все сбывается. И войны, и китайская смута, и результаты её подавления, и начавшееся опять у нас брожение в умах народа. А теперь что? Теперь возможный проигрыш войны японцам и большая смута?

— Гриш, ты же знаешь, мы, как можем, готовимся…, — начал Александр, но Долгин его решительно прервал:

— Никакой князь Агренев в одиночку победить в войне не может. Тут все государство к войне готовиться должно. А у нас…, — он махнул рукой, — серьезно готовится пока только Александр Михайлович. Да и у него на флоте ещё конь не валялся. А вся эта высокопоставленная камарилья и в ус не дует. Опять как всегда считают, что шапками японцев закидают. Мне ведь, как тебя на Дальний восток сослали, пришлось общаться в самых разных кругах. И наверху тоже. Знаешь, я теперь понимаю этих социалистов. В стране все менять нужно. А эти господа голубой крови ничего менять не хотят. Их все устраивает. Они и почесаться не хотят. Кругом одно высокопоставленное жулье, которое казну, им доверенную, за собственную кормушку почитает.

— Гриш, ты понимаешь, что…

— Все я отлично понимаю! — отрезал Долгин. — Это я, когда того Энгельса на тот свет отправил, думал, что мир от скверны чище делаю. Да только толку с того! Стране нашей нужен хозяин, который порядок наведет, да по справедливости жить заставит. Не то все в бездну рухнет. А нынешний царь о Руси-Матушке ни черта не думает. Вожжи отпустил и, видать, надеется, что она сама как-нибудь дорогу найдёт. Не тот царь государством правит. Ты думаешь, я теперь не понимаю, зачем ты Михаила Александровича уму-разуму девять лет назад начал учить? Понимаю! Смену ты готовишь. Да только опоздать боишься. Есть в брате царя искра Божья. И воля. И народ его любит, и войско. А мне об том сказать не можешь, потому как боишься, что не пойму. И понимаю, почему ты с Великим Князем Георгием Александровичем особой дружбы не водил, хотя вполне мог. Знал ты, что с ним так случится, но мне не говорил. Хоть и пытался лекарство сделать. Вот только Михаил против брата не пойдёт, хотя и видит, что дела плохи. Власти у него, почитай, и нет. И не знаешь ты, как дальше быть. Дворцовый переворот ведь не устроишь. Проклянет тебя Михаил после этого. А ему плечо крепкое, на которое можно опереться, нужно. И совет в делах. А ежели ты сам захочешь дело кровавое сделать…

— Гриш, остановись! Ты понимаешь, что говоришь? — Александр даже потерялся от исповеди друга.

— Потому и говорю, что все вижу. Не можешь ты сам дело сделать. Потому как тебе доверие Михаила нужно. И не можешь ты построенное тобой бросить, потому как рухнет без тебя все. Чинуши за несколько лет угробят все да разворуют, ежели дело твое под казенную руку попадёт. И зачем тогда все это…

Агренев смотрел на старого друга и понимал, что тот решил сделать то, на что не решался он сам. Григорий решил пожертвовать собой. Вот только Гришу все равно свяжут с ним.

— Не боись, командир! Я все продумал. Я стольких лично на тот свет отправил, столько дел сделал… И ни одна живая душа об том не догадалась. И не поймала. Тут, правда, одному придётся все делать, без подстраховки, но дай Бог… В общем, завтра мы с тобой сильно поругаемся. Уйду я со всех своих постов и уеду в польское имение. Паи мои в предприятиях выкупишь и деньги на счёт мне перешлешь. А потом, — Долгин тяжело вздохнул, — ежели все выгорит, уеду в Америку на несколько лет. А ежели не выгорит, ну значит судьба моя такая.

Глаза их встретились, и Александр понял, что Гриша не отступит. Вот так! Он все для себя уже решил. И назад дороги нет.

Они несколько минут сидели молча. Потом Агренев положил руку на руку друга и пожал.

— Мне будет тебя не хватать!

Григорий кивнул:

— Мне тоже, командир! Ничо, живы будем — не помрем… — он решительно поднялся и, не прощаясь, вышел.

Начало 1902 года

История русского флота в этом мире пошла довольно странными путями. После отставки со своих постов брата Императора «по болезни» пост главы флота и Морского министерства довольно долго оставался незанятым. Сначала на него прочили Великого князя Георгия Александровича, но потом в связи с явно прогрессирующей чахоткой стало ясно, что во флоте сын Александра III служить не сможет.

После японско-китайской войны Великий князь Александр Михайлович подал на имя нового Императора всеподаннейший доклад, в котором говорилось об опасности столкновения интересов на Дальнем Востоке и необходимости всемерного усиления флота. Доклад был обсужден на совещании семьи Романовых, но именно по флоту никаких решений принято не было. Из-за этого Александр Михайлович даже подал в отставку, которая однако принята не была. А поскольку инициатива в России, как известно, наказуема, то Николай II предложил своему другу возглавить Морское министерство. Правда без поста главного по флоту. Некоторое время посомневавшись, Сандро таки предложение принял. Его сомнения имели очевидную причину. Дополнительно денег на флот выделено не было. А ответственность за провал, если что, придётся нести. Тем не менее он решился и в осенью 1895 принял тот пост, которого он так добивался.

Из анализа японско-китайской войны Сандро вынес несколько выводов. Одним из них стало более комплексное развитие флота. Некоторые шаги до этого делались естественно и раньше, но Александр Михайлович решил сделать ещё больший уклон в сторону крейсерских операций. Тем более, что и Англия и Япония являлись островными государствами. Да и на Балтике немцы начали строить крейсера сериями. И нужно было реагировать на угрозу. Проектов, удовлетворяющих с одной стороны желания нового главы Морского ведомства, а с другой стороны флотский кошелёк не было. Заказанный французам крейсер «Светлана» тянул только на разведчика, а отечественный проект «Диана» несмотря на достаточно солидные размеры выглядел недовооруженным. Да и скорость не мешало бы увеличить. Но в рамках существующего проекта сделать все это не получалось. Поэтому Великий Князь решил лично ознакомиться с состоянием дел в законодательнице морских мод. Такими судьбами Сандро, Тыртов и прочие моряки и оказались в Британии на верфи Армстронга в Эльсвике. Компания Армстронга в то время строила на заказ бронепалубные крейсера по желаниям клиентов. Причём русские моряки попали на верфь именно в тот момент, когда на ней проходили доделки и испытания крейсера «Буэнос-Айрес» для передачи его аргентинцам. Впечатления от крейсера были весьма положительные, хотя его вооружение виделось несколько другим. Руководство верфи, будучи заинтересованным в новом потенциальном клиенте, не особо мешало лазить русским там, где им захочется. В пределах разумного конечно. А вот больше ни на какие верфи, строящие боевые корабли им попасть не удалось. По итогам визита с Армстронгом была достигнута договорённость о том, что верфь построит русским крейсер под их техническое задание и продаст документацию. Причём впоследствии удалось даже выторговать условие, что данный конкретный проект фирма не сможет строить иным заказчикам в течении двух лет после передачи крейсера заказчику.

После возвращения в Санкт-Петербург было проведено несколько совещаний, на которых в итоге были выработана сначала основная идея, а потом и техническое задание на крейсер. Корабль должен был быть сильнее сопоставимых потенциальных противников по вооружению, а тех, кто его по огневой мощи и по защите превосходил, должен был оставлять за кормой за счёт более высокой скорости. А поскольку у Морского ведомства было туго с деньгами, то выбор был сделан следующий. Крейсер должен был нести 10 шестидюймовок, 10 орудий калибра 75 мм, и 10 противоминных малокалиберных орудий. Плюс пять торпедных аппаратов. И иметь ход 23 узла при дальности экономичным ходом 4000 миль. Впоследствии кто-то из острословов обозвал эту концепцию «Три червонца», которая приклеилась и к серии кораблей. Согласование параметров с Армстронгом выявило необходимость увеличения водоизмещения исходного проекта и сокращения некоторых запросов. Так пришлось сильно сократить количество несомых кораблем мин, отказаться от двух торпедных аппаратов и от размещения двух пушек Барановского, несколько уменьшить дальность на полном запасе угля и сократить ряд прочего. Пришлось даже пойти даже на некоторое уменьшение мореходности за счёт небольшого снижения высоты борта. Впрочем последнее Великого Князя не слишком расстроило, поскольку крейсер в первую очередь был нужен для прибрежных операций. А в связи с перспективой получения новой базы флота на Коле и предполагаемым переводом части рейдеров с Балтики на Север, данные крейсера как нельзя лучше вписывались на Балтийский Флот. Да и для Черноморского тоже весьма подходили. Так что в начале весны 1896 года договор был подписан, причём была оговорена возможность постройки ещё одного крейсера, если русских все устроит. Корабль был наречен «Варягом».

В Санкт-Петербурге в 96–97-м годах были заложены крейсера отечественного проекта «Диана» и «Паллада». В августе 96-го Сандро пришёл на крейсере во Владивосток, где удалось с ним плотно пообщаться по местным делам и вообще по морским. Собственно и без всякого осмотра было понятно, что ремонтировать броненосные корабли в случае войны во Владивостоке просто негде. Нужен был большой сухой док. И судоремонтный завод вместо чахлых мастерских. Строящийся сухой док и имеющийся плавучий не могли вместить в себя броненосцы и новые броненосные крейсера. А потому была обговорена постройка рядом со строящимся доком с еще одного большего размера за казенный счёт. Но договор был подписан только в конце следующего года. Там же Сандро было поведано о новых стальных снарядах калибров 152 и 305 мм, кои он согласился испытать по возвращению. Правда их цена ему не очень понравилась, но тут уж ничего не поделаешь. Не болванки все же, а с хорошим наполнением гренитом. Там же удалось его заинтересовать концепцией корабля-диверсанта. Этакой компиляцией безброневого крейсера, минного крейсера и эсминца в гражданском одеянии. Впоследствии на этой концепции родился проект, построенный в трёх экземплярах на Чёрноморских верфях. Судно 3500 тысячи тонн со скоростью хода в 19 узлов выглядело в мирное время обычной яхтой или посыльным судном, чем в сущности и являлось. И носило флаг Доброфлота. А потому спокойно могло проходить черноморские проливы. А вот в военное легко превращалось во вспомогательный крейсер с пятью 120 мм орудиями. Причём на борту он нес 60 морских мин с оборудованием быстрой постановки от лейтенанта Степанова. Говорили и о многом другом. По возвращении в Санкт-Петербург Александр Михайлович приказал испытать поставленную ему партию снарядов. Снаряд был немного больше по весу, чем принятые в тот момент. И на девятом выстреле у шестидюймовки на полигоне сломалась подъемная дуга. Стрельбы прекратили, боеприпасы убрали на склад. Но результаты стрельбы моряков заинтересовали. Впоследствии было проведено ещё несколько испытаний, которые дали неожиданный результат. Оказывается, на больших углах возвышения при стрельбе и штатными бронебойными снарядами возможна поломка подъемных дуг. В итоге начальнику Обуховского завода накрутили хвосты. Попутно выяснились проблемы с изготовлением орудий среднего калибра для строящихся крейсеров и броненосцев. А потому к их выделке подключили ещё и Пермские заводы.

В 97-м году нужно было решать, какие броненосцы строить дальше. Серия Пересветов Великому князю не слишком нравилась. И не броненосный крейсер и не броненосец. Притом по полученным агентурным сведениям Пересветы с трудом могли уйти от новых английских броненосцев. А потому был выбран разработанный для Чёрного моря проект «Князь Потемкин-Таврический». Скорректированный Балтийским заводом проект был заложен в конце 97-го года. И сразу парой — «Потемкин» и «Багратион». Хотя первоначально «Потемкина» собирались заложить в Николаеве. Это стало возможным в связи с окончанием греко-турецкой войны, а также в связи с пониманием, что пытаться сейчас провести Босфорскую операцию не стоит даже и думать из-за занятия флотом Порт-Артура. Потому как черноморские проливы сейчас нужны открытыми для грузов на Дальний Восток до тех пор, пока не будет построен Великий Сибирский путь. А на Галерном острове по первым присланным Армстронгом чертежам был заложен крейсер «Норман».

В начале 98-го была принята программа усиления флота «На нужды Дальнего востока» и наконец выделены дополнительные средства. Строительство пошло быстрее.

В это время в английской прессе даже поднялась волна недовольства, что столь серьёзный крейсер, как строящийся Армстронгом «Варяг», стоит отдавать русским. Однако объявленный к тому времени Морским ведомством конкурс на броненосцы и два вида бронепалубных крейсеров сбил этот накал. В добавок тому в прессе выступил Первый Лорд Адмиралтейства с заявлением, что данный корабль не соответствует стандартам Королевского флота. И флоту этот корабль совсем не нужен. В мае на крейсер попытались было претендовать САСШ, ведущие войну с испанцами, но британцы не рискнули отдать им крейсер, дабы в конец не испортить себе репутацию и отношения с Россией. В итоге крейсер «Варяг» в октябре 98-го года пришёл Кронштадт. Не все характеристики устроили флот. Так, скорость корабля не соответствовала ожиданиям. Однако из-за того, что в договоре не было указано по чьим стандартам измерения нужно исчислять скорость, пришлось только посетовать на собственных чиновников, составлявших документы. Были и некоторые другие недостатки, часть из которых удалось потом исправить на собственных верфях. Но в целом корабль соответствовал заказанному, был явно лучше до сих пор строящихся Диан. И заметно дешевле. Поэтому в конце 98-го года на Адмиралтейских верфях заложили ещё один крейсер варяговской серии — «Русич». В Николаеве же начали строить посыльное судно-крейсер.

Международный конкурс тем временем завершился. На крейсера концепта «Три червонца» были подписаны договора с германскими верфями «Германия» и «Вулкан» на крейсера «Аскольд» и «Богатырь». Армстронг тоже участвовал в конкурсе, представив доработанный проект, но в Морском ведомстве решили не рисковать и больше с британцами не связываться. А то ведь действительно можно крейсера лишиться из-за политических перипетий. Но часть изменений, предложенных Армстронгом учли при строительстве крейсеров на собственных верфях. Впрочем нужно сказать, что от концепта «Три червонца» в конкурсе осталось только два с половиной. Разговор в 96-м во Владивостоке подтолкнул Сандро к испытаниям орудий малых калибров на аварийном миноносце, который было не слишком актуально ремонтировать. Результаты обстрела морякам не сильно понравились. Поэтому количество малокалиберной артиллерии для новых кораблей на конкурсе было снижено до шести, а к 75 мм орудию была затребована разработка нормального фугасного снаряда. Французы получили договор на постройку броненосца и среднего броненосного крейсера, а Крамп на броненосец. Причём Крампу отдали в качестве образца часть чертежей броненосца типа «Потемкин». Потому как он сам был только очень напорист, а на конкурс представил совсем не то, что требовалось. Наученный горьким британским опытом Сандро заставил своих чиновников биться за каждую букву договора с иностранными верфями и оговорил жёсткие сроки поставки.

В конкурсе малых крейсеров победила германская фирма «Шихау». В конкурс попыталась вмешаться вдовствующая Императрица, хлопотавшая за датскую фирму «Бурмейстер ог Вайн», но Сандро стал горой за флот, и фирма вместо крейсера получила заказ на минный заградитель по русскому проекту. Причём без оборудования для минных постановок. Собственно мотивировка была простой. Дания уже давно не числится в ряду великих морских держав. А потому ни спроектировать передовой крейсер, ни построить его, датские фирмы сейчас уже не могут. Рядовой же корабль могут построить и в России. Вот, например, Невский завод тоже свой проект представил. Заказы были розданы и на миноносцы.

Уже в 98-м году начата работа над получаемыми из Франции и САСШ чертежами броненосцев. Фаворит определился сразу — «Форж э'Шантье». Однако пришлось признать, что повторить французский проект на русских заводах в точности не удастся. А потому началось проектирование по мотивам французского оригинала, приведшее к появлению проекта броненосцев типа «Бородино», четыре единицы которых намечено было заложить в Санкт-Петербурге и один в Николаеве.

В 99-м был заложен броненосный крейсер Громобой со спаренной артиллерией главного калибра в башнях, а с 1900 началась закладка броненосцев «Бородино».

С 98-го года начался постепенный переход на торпеды калибра 457 мм. Но серия «Варягов» так и осталась с торпедами калибра 381 мм, как и миноносцы старых серий. Не удалось заменить на них и малокалиберную артиллерию.

В 1900-м году началась закладка серии крейсеров типа «Богатырь». По одному крейсеру в Петербурге и в Севастополе. Эта серия, как и серия новых броненосцев оказалась не точной копией иностранного прототипа, а компиляцией из удачных решений разных проектов на основе проекта верфи «Германия». С самим «Богатырем» произошла интересная история. Изначально в проекте верфи «Германия» фигурировали башни со спаренной установкой 6» орудий в оконечностях. Но в Морском ведомстве сильно опасались, что подобная мера может привести к излишней перегруженности и к валкости столь длинного и узкого корабля. Поэтому предложили фирме ограничится развитым щитом для спарки в целях уменьшения верхнего веса. Указание изготовитель выполнил. Но впоследствии на испытаниях выяснилось, что скорость поворота спарки орудий вручную слишком мала. А гидравлический поворотный механизм было уже устанавливать некуда. И сошлись на электрическом поворотном механизме, чего никогда не было на российских кораблях. А чтобы не задерживать сдачу корабля, фирме поручили разработать эти механизмы и прислать их в Санкт-Петербург. На «Богатырях» русской сборки изготовление электрического поворотного механизма выполняла уже компания Агренева. Александру достался также заказ на изготовление части брони толщиной до трёх дюймов для крейсеров отечественного изготовления. Впрочем, эту броню он поставлял ещё на «Русича».

Первого «Богатыря» отечественного изготовления нарекли «Витязем», но в апреле на верфи произошел пожар, в котором сгорел деревянный эллинг, где собирался корпус крейсера. Поврежденные пожаром днищевые конструкции пришлось списать на металлолом. Новый крейсер взамен погибшего был заложен в конце 1901 года в Новом Адмиралтействе.

Возник вопрос с постройкой малых крейсеров по типу германского «Новика» верфи Шихау. Имелось только одно стапельное место на верфях на Балтийском заводе под необходимую пару крейсеров-разведчиков. И хотя на постройку кораблей претендовал Невский завод и было чёткое указание Императора на то, чтобы строить флот на отечественных верфях, Великий князь Александр Михайлович поступил по-своему. Он отдал постройку одного Балтийскому заводу, а второго верфи в Шихау, поскольку она гарантировала максимально скорую постройку ещё одного. А так как спешка была великая, то в проект внесли только минимальные изменения. Этот шаг Сандро оправдал тем, что Невский завод до этого времени ничего крупнее миноносцев не строил. Да и те желательно бы получать от этого завода дешевле, быстрее и лучше качеством, чем было до сей поры. Причём миноносцы, которые сейчас строит верфь, флоту нужны никак не меньше, чем крейсера.

В 1901 году были выделены некоторые дополнительные ассигнования на флот. На эти деньги началась постройка в Порт-Артуре крупного сухого дока, и заказаны землечерпалка и плавдок для порта Дальнего. Причём Михаилу, Сандро и Агреневу удалось таки в 1901-м году убедить Витте отказаться от быстрого развития порта Дальнего. И делать это постепенно по мере развития грузопотока. Все равно КВЖД ещё только строилась, и пока портовых мощностей Порт-Артура и Владивостока вполне хватало для обслуживания всех имеющихся потребностей.

В середине 1901 года в Николаеве русские строители и специалисты Блом унд Фосс закончили два крытых комбинированных эллинга для судостроительной компании Александра Россуд. С организацией полного цикла производства при судоверфи было решено пока не торопиться. Рядом находились заводы Наваль и казенная верфь, имеющие необходимые мощности. К тому же часть механизмов можно было получать из-за рубежа. Более того, пока непонятно было, с каким двигателем впоследствии будут строиться торговые суда на верфи. То ли с турбиной, то ли с двигателями Тринклера. Причём ни того, ни другого подходящего в данный момент для установки на крупные суда не было. Со специалистами-судостроителями в то время тоже было плохо. «Грабить» казенные верфи Александр управляющему категорически запретил, так что тому пришлось обирать частные заводы Поволжья и Чёрноморского побережья. Из-за чего в этом году удалось заложить только один танкер восьмитысячник, хотя стапелей было два. Большую часть машинерии просто заказали у Круппа и на соседнем Навале. Сандро в начале года предлагал князю взять на себя постройку третьего безброневого рейдера, но из-за проблем с персоналом Александр, скрипя сердце, был вынужден отказаться. Из-за них же пришлось временно отказаться от замысла по постройке судоверфи на Неве, хотя место под нее было уже присмотрено. Подобная ситуация означала, что начать строительство подводных лодок на собственных мощностях было просто нельзя. У Круппа на верфи «Германия» совместной разработки субмарина вышла на первые испытания, а вот хотя бы даже повторить её в России было просто негде и не кем. По всему выходило, что придётся рассказывать Великому Князю Александру Михайловичу о подлодке и пытаться его агитировать заказать Круппу постройку хотя бы пары штук. И как глава Морского министерства на это посмотрит, было абсолютно непонятно. Как не ясно было, есть ли у Морведа деньги на подводные лодки. Да ещё в полный рост встанут проблемы с доставкой подлодок на Дальний Восток и последующей грамотной сборкой. И с обучением будущих подводников.

20 января 1902 года

Александр шёл по коридорам Министерства путей сообщения. Ему предстояло согласовать ряд спорных вопросов с товарищем министра. Уж больно задерживалось финансирование стройки Кругобайкальской железной дороги, которую вела его совместная с графом Нечаевым компания.

— Князь? — знакомый голос остановил Агренева на подходе к лестнице.

Александр обернулся. В пяти саженях от него стоял князь Хилков. Агренев развернулся и подошёл к Министру путей сообщения.

— Здравствуйте Михаил Иванович. Рад Вас видеть!

— И вам здравствовать. Вы, как я вижу, к нам по делам? Пойдёмте в мой кабинет. Есть у меня к Вам один разговор.

Перебрасываясь дежурными фразами о здоровье и делах общих знакомых, они поднялись на второй этаж и зашли в кабинет Министра.

— Располагайтесь, — кивнул Хилков на кресло перед собственным столом, а сам обошел массивный дубовый стол и сел на своё место, — разговор у нас, к сожалению будет не из приятных.

Министр повертел в руках ручку с золотым пером, зачем то подвигал папки на столе и продолжил.

— Прокладка Кругобайльской железной дороги, коя была поручена Вам и господину Нечаеву ведётся с существенным опережением графика. Как мне докладывают с мест, Вы опережаете план почти на полгода. И мне известно о трудностях с финансированием вашей стройки. На той неделе вопрос о постройке железных дорог на востоке страны рассматривался на Государственном Совете при Высочайшем присутствии. В связи с известными Вам печальными событиями в Маньчжурии график постройки Китайско-Восточной железной дороги был сорван. В то же время был констатирован факт ускоренной постройки Вашей компанией дороги вокруг Байкала. В связи с этим его Императорское Величество повелел всемерно привести сроки работ к ранее запланированным. Особую тревогу на Госсовете вызвал участок при переходе Большого Хинганского хребта, на коем производится крайне сложное техническое сооружение. При этом опять же был констатирован серьёзный недостаток рабочих рук. Вы возможно не знаете, но сейчас рабочих пытаются вербовать даже на казенных приисках в Забайкалье. И даже предпринимаются специальные меры, дабы можно было использовать на стройке заключённых с тамошних каторг и тюрем. К сожалению, мне было поручено добиться у вас согласия на перевод половины Ваших рабочих с Байкала на так называемую петлю Бочарова вместе с соответствующей техникой для прокладки туннеля. И к сожалению, вкупе с этим меня обязали временно сократить финансирование работ на Вашем участке, дабы войти в график строительства.

По мере того, как Министр выкладывал новости, у Агренева сжимались кулаки. Его люди рвут жилы на стройке, а это, оказывается, никому не нужно. График, им видите ли, подавай. Суки!

— Михаил Иванович, вы ведь понимаете, что если я распущу рабочих, то сколько их потом обратно собирать? Да и один перевоз всего хозяйства с Байкала займёт месяц. И куда мне девать вторую половину? Казна мне будет оплачивать их простой?

— Александр Яковлевич, голубчик, я полностью на Вашей стороне. Более того, для ускоренной постройки Байкальского участка я использовал некоторые доступные мне средства и фонды, дабы стройка Ваша не имела бы ни в чем потребности. Но вы же знаете, что окончание постройки Вашего участка намечено на конец 1905 года. И мне было на это указано. Я бился за сохранение темпов на Вашем участке, как мог, но увы, сделать ничего не смог. Решение Высочайше утверждено и изменению никак не подлежит.

Александр разжал кулаки.

— И как же вы намерены забрать у меня рабочих и технику? Вы ведь прекрасно понимаете, что многие просто не захотят перебираться в другое место. Да и условия…

Хилков помассировал рукой подбородок и внимательно посмотрел на Александра.

— Есть один вариант. Мне он и самому не нравится, но это лучшее, что я могу Вам предложить, — Министр помедлил немного, а затем продолжил.

— Вы отдаете Бочарову одну из четырёх бригад с западного участка Байкала. Ту, которая бьёт путь от Маритуя в направлении Ангары. Вместе со всей проходческой техникой. И она работает на Большом Хингане до окончания строительства тамошнего участка Бочарова. Последний совместно с Юговичем на месте позаботится об условиях и объемах работ, а Кербедз о соответствующей оплате. Санкт-Петербургский международный коммерческий банк откроет вашей компании кредит под 10 % годовых для финансирования строительства Байкальского участка теми темпами, которые вы сможете себе позволить. Станислав Ипполитович заверил меня, что задержек с оплатой не будет. Расходы по кредиту вы включите в общую смету, не указывая, что это кредит. А казна будет расплачиваться с банком и Вами по мере подхода сроков оплаты по плану. В момент ввода участка во временную эксплуатацию казне придётся оплатить все. И кредит будет закрыт. Банк также профинансирует более ранние поставки материалов для строительства, включая изготовление металлоконструкций. Они пойдут с заводов, имеющих связи с банком.

— Михаил Иванович, — возмутился Александр, — это же грабеж! И меня и казны… Я то что с этого иметь буду? У меня, насколько я понимаю, просто забирают людей с моей техникой, а потом ещё и по головке не погладят за срыв сроков.

— С металлургическим заводом по Вашему выбору будет заключен договор на поставку 100 вёрст рельсов на следующий год для Маньчжурии. Что же касается грабежа, — Хилков помедлил, — то Сергей Юльевич одобрил эту схему. Причём я бы не сказал, что он является её инициатором. Но на него тоже давят обстоятельства. Подумайте недельку и приходите ко мне. А ваши бумаги оставляйте. Я их передам, кому следует. Как вы понимаете, с этого момента Министерство не в силах Вам помочь, пока вы не дадите мне ответ.

— А если я найду более дешёвый кредит и другие заводы?

— В этом случае у Вас и у меня возникнут проблемы. Весьма неприятные. Вот такие у нас дела, — со вздохом произнёс Хилков, — У вас есть ещё вопросы?

— Нет, князь. Я все понял, — Александр поднялся, еле сдерживая готовую выплеснуться злость, и, сухо попрощавшись, вышел.

По дороге домой он пытался найти ответ на вопрос, как же теперь быть. Людей забирают, а значит сроки окончания поползут вправо. Он ведь так гнал своих инженеров и строителей. И что теперь? Опять появляется вариант подойти к войне с японцами с дыркой в железнодорожном пути в районе Байкала? Ладно, придётся выдергивать людей по одному — по двое из других строек. И технику. И отправлять на Байкал. Но время будет упущено все равно!

А этот очередной распил бюджета! Кербедзы нынче сидят вторыми лицами и в правлении КВЖД и в правлении питерского банка, который крутит дела с французами. Да ещё и является крупнейшим акционером Русско-китайского банка. А французы погорели вместе с казной на восстании в Маньчжурии и Китае. М-да! И ведь Хилков похоже действительно не причём. Ладно, чёрт с ними. Не Александру за все это платить. Но он запомнит!

А вот что делать с тем, что банк, во многом контролируемый французами, вылезает в финансирование строительства ключевого участка железной дороги? Ведь они теперь будут полностью в курсе сроков. Да ещё и подгадить могут в любой момент. Это что ему теперь, ещё и самому строить Кругобайкалку за собственный счёт? Пусть даже временно. М-да! Такой подлости он явно не ожидал. Так, а если…, — Александр очнулся и понял, что они уже приехали к офису. Он вышел из автомобиля и направился к дверям.

… если банку показать только часть опережения, по мостовым конструкциям и кое-чему ещё, а остальное взять на себя? В конце концов значительная часть материалов для строительства у него своя. А сколько динамита и топлива расходует его компания для строительства — это фактор весьма переменный. И впрямую с количеством верст пробитого в скалах пути не связан. Да! Арматура, камень и цемент у него свои. И можно замаскировать объем готового. Выглядеть это должно правдоподобно. А потому нужно кого-то будет послать, чтоб видимость недостроя обеспечивали. Точно! Андрея с командой экспедиторов и пошлю. Даже с двумя. Пусть наладят внешнюю маскировку и гоняют всяких любопытных личностей. Нечего им там делать! Режимный объект там окончательно устроим. Пора! Вот только это все выльется для меня в миллионов шесть. Даже наверно больше. И где их взять? Ладно, будем думать. Кстати можно получить стройматериалы с отсрочкой платежа… Точно! Сейчас многие готовы расстаться со своей продукцией на складах, даже если за неё расплатятся пусть и несколько позже. Да, вот оно принципиальное решение! Нужно ещё обдумать, а потом можно будет и план масштабной иллюзии составлять …

Начало февраля 1902 года

В конце января князю пришла телеграмма от Луцкого. Военное ведомство запрашивало возможность постройки бензинового двигателя мощностью 400 лошадиных сил. Луцкой в ответ предложил два своих рядных шестицилиндровых соляровых двигателя, но моряков они не устроили из-за большого веса и малой по мнению Морского ведомства мощности. Немного поразмыслив, Александр догадался о чем идёт речь, и зачем морякам понадобился столь мощный мотор. А ведь Сандро ему ничего не говорил. Ну да понятно, — секретность. Похоже в недрах Морского ведомства созрел проект подводной лодки. Собственно так оно и оказалось. Вытянуть из Сандро правду оказалось весьма нелегко. Он отговаривался тем, что двигатель нужен для нового миноносца. И только, когда Александр положил перед Великим князем общую схему проходящей испытания в Киле подводной лодки, Сандро сдался. А вот объяснение причин того, почему таковой передовой корабль строится при активном участии Агренева не в России, а в Германии, вышло очень тяжёлым. Несмотря на их тёплые отношения до той поры. Александр отдал Александру Михайловичу все имеющиеся чертежи. И только во время следующей встречи через неделю в присутствии начальника кораблестроительного комитета МТК Кутейникова глава Морского ведомства вынужден был признать, что спроектировать подобную лодку в России пока представлялось невозможным. Морское ведомство посылало своих офицеров и инженеров знакомиться с разработками в этой области в САСШ к Фултону, и на основании увиденного подготовило свой проект. Но он не шёл ни в какое сравнение с тем, что было построено совместными усилиями Круппа и Агренева в Киле. 285 тонн водоизмещения, 42 метра длиной при коэффициенте полноты 10, 2 торпедных аппарата под калибр 457 мм с двумя запасными торпедами, 1000 миль надводной дальности, возможность установки орудия, два двигателя Луцкого мощностью 185 лошадиных сил каждый, скорость надводная около 10 узлов, два пермских электродвигателя по 140 л.с. для движения под водой, расчетная глубина погружения 40 метров, радиостанция… Причём по совместному мнению Николая Евлампиевича Кутейникова и Ивана Семеновича Горюнова подводный миноносец построен с запасом на модернизацию. Да и сам Александр при строительстве припас несколько заначек. Так, вместо двигателей Луцкого не серийных, а единичной работы, сейчас в Коврове проходил доводку двигатель Тринклера. Тоже 6-цилиндровый рядный, но мощностью 250 лошадиных сил. Причём он был проще по конструкции и даже немного легче чем у Луцкого. И был перспективней. А электротехники под руководством Николая Николаевича Бенардоса в Перми сейчас корпели над созданием более емких аккумуляторов на базе установленных на подлодку. Александр подкинул коллективу разработчиков несколько якобы агентурных данных о перспективных разработках в других странах. Причём на сегодняшний день положительные результаты работы у них уже имелись.

Александр рассказал морякам и об этом. А также о предполагаемой им тактике действия миноносца. По крайней мере так, как он её себе представлял.

— М-да, Александэр! В общем удивил ты нас всех в очередной раз, — качая головой произнес Великий князь, — И какие ещё сюрпризы у тебя ещё имеются? Надо же! Даже тактику применения продумал. А ведь не моряк даже.

— Сюрпризы? Я подумаю, — улыбнулся Александр, — Что делать собираешься с нашей подлодкой, Александр Михайлович?

— Что делать? Людей посылать в Киль буду. Пускай знакомятся с вашим с Круппом кораблем. И закладывать свой проект уже явно не будем. Пушку бы ещё миноносцу твоему помощнее, а то это недоразумение какое-то. Самоходных мин то всего 4. Маловато будет, если по твоей тактике на транспорты охотиться. Да и дороговато выходит на транспорт торпеду тратить.

— Фридрих говорил, что начал переделку своей 6-сантиметровой короткой пушки. Она по его расчетам на палубу нормально встанет. Отдача примерно одинаковая с его 5-сантиметровой противоминной, которая у германцев принята на вооружение. То есть выйдет что-то подобное пушки Барановского.

— Александэр, ты питаешь какую-то нездоровую любовь к этим пушкам Барановского, — посмеялся Сандро. — Опять они. И ведь была б пушка, как пушка, а то так. Недоразумение одно. Ну да ладно. Мысль твоя понятна. И в целом приемлема. Только снаряд фугасный им в этом случае гренитом твоим снаряжать нужно. Их вроде только недавно закончили выпускать. Недолго и ещё партию заказать. Да только вряд ли под водой они долго протянут. Ладно, с этим потом решим.

— Александр Михайлович, ежели мне будет позволено высказать своё мнение насчёт дальнейшей постройки подводных лодок, то я б посоветовал следующее. Если проект удовлетворит флот, то имело бы смысл заказать Круппу постройку двух лодок. Тебе же время дорого, да ещё везти их потом на Дальний Восток в разобранном виде и там собирать. А самим попробовать сделать проект покрупнее с большей дальностью и с увеличенным количеством самоходных мин. Если увеличить дальность вдвое и поставить пушку с большим калибром, то из подводной лодки получится уже настоящий рейдер. Двигатели у неё работают на соляре, а это не мешки с углем при бункеровке перетаскивать. Перекачать топливо вполне можно в какой-нибудь укромной бухте с корабля или транспорта. Так дальность можно ещё увеличить. Жаль только торпед много не взять. И в море их не перегрузишь.

Глава Морского ведомства посмотрел на Кутейникова.

— Как думаешь, Николай Евлампович, дело князь говорит?

Кутейников помедлил, что-то прикидывая в уме и потом ответил.

— Если не срывать намеченные планы, то строить мы сейчас можем только в Севастополе или Николаеве. Причём только по одному кораблю на завод. Можно было бы задействовать док в Кронштадте, но не хотелось бы. По самому подводному миноносцу скажу следующее. На проектирование уйдёт минимум месяцев восемь, а то и все двенадцать. И придётся отрывать людей от работы со строящимися кораблями. Мне кажется, что это сейчас совсем не нужно. Если бы удалось ограничиться малой модернизацией, то вышло бы намного лучше. Тем более, если есть возможность бункеровать миноносец в море. Нет, сейчас разрабатывать новый проект не желательно. И не желательно раздавать постройку корабля разным заводам. Нужно пока строить в одном месте. А как опыт постройки подводного корабля появится, появятся и возможность заглянуть в завтрашний день. Спроектировать мы можем, но это время. И что из этого получится, ещё не понятно. Много времени может уйти на доводку. Так что я за то, чтобы строить по имеющимся чертежам. Если конечно с крупповским миноносцем все обстоит так, как описывает Александр Яковлевич. Поэтому нужно посылать в Киль группу Беклемишева и на месте разбираться. А по результатам поездки уже будем решать…

— Слышал, Александэр, что кораблестроитель говорит? Вот и я так думаю. Съездят моряки, посмотрят, а потом и решим. Проект твой хорош, но нужно сначала специалистам с ним как следует ознакомиться. Наших моряков германцы вообще пустят на миноносец?

— Должны пустить. Заранее оговорено. Это ведь наш совместный с Круппом проект, а не германский.

— Ну вот и ладно. Ты Круппа предупреди со своей стороны. Да письмо сопроводительное напиши на всякий случай. Поедут 4–5 специалистов. Список я тебе завтра пришлю.

Глава Морского ведомства задумался, а потом спросил.

— Да, что там ты намекал про свои сюрпризы? Ведь не просто так оговорился. Что ещё у тебя имеется?

Агренев немного посомневался, но потом ответил.

— Есть у меня для тебя пулемет крупного калибра, Александр Михайлович. Калибр — 5 линий, скорострельность — около 400 выстрелов в минуту. Пуля стальная в томпаковой оболочке. Миноносец должна на вылет пробивать. Если пулемет тебе против миноносцев подойдёт, то это было бы неплохо. Вот только не доведен он ещё. Есть определенные сложности. Браунинг с ним пока ещё работает.

— Ну так привози, показывай. Оружейники посмотрят, да и я посмотрю.

— Нет, Александр Михайлович. Не хочу я пока пулемет на всеобщий показ выставлять. Вот приезжай в Сестрорецк, или своих флотских оружейников туда присылай. Там и посмотрите. А если понравится, то можно потом будет и на море его испытать, как лёд на Финском сойдёт.

— Экий ты секретник! — улыбнулся Великий Князь. — Хорошо, пусть будет по-твоему. Через неделю я к тебе в Сестрорецк выберусь. О дате потом договоримся. И ещё вот что. Радио твоё решено ещё на часть минных крейсеров поставить. Так что нужно ещё 6 радиостанций.

Когда небольшое импровизированное совещание закончилось, Великий князь попросил Агренева задержаться.

— Есть у меня к тебе один разговор, Александэр. Безобразов тут давно носится с идеей потихоньку подгрести под себя северную часть Кореи. И даже в лице Государя нашёл благожелательное сочувствие. Более того, Никки вроде бы обещал Безобразову сам вложить в это дело некоторые деньги. И таких сочувствующих набирается уже не мало. Я слышал, и тебе предлагали присоединиться. И ты вроде бы даже дал согласие подумать. Меня кстати тоже уговаривают поучаствовать. Тебе не кажется, что мы дразним бешеную собаку раньше времени?

— Не кажется, Сандро. Это и есть то самое. Но если я соберусь поучаствовать в этой авантюре, то мои интересы ограничится исключительно правым берегом Ялу. Лесная концессия в тех местах может представлять определённый интерес с точки зрения сооружения на китайском берегу реки фортификационного района. На остальные концессии, которые планирует выкупить Безобразов, мои интересы не распространяются. Но в тех местах нужна серьёзная разведка местности. Может там ничего и не получится. Поэтому пока рано говорить о том, что я войду деньгами в эту авантюру.

— Хмм! То есть ты хочешь прикрыть Порт-Артур и Дальний со стороны Кореи за собственные деньги?

— Знаешь, Сандро, если ты мне выделишь деньги из бюджета флота, то я явно не откажусь от твоего великодушного предложения. А свои я как-нибудь найду куда вложить.

Александр Михайлович посидел немного задумавшись и потом ответил.

— Хорошо, Александэр, я тебя понял. Я подумаю над этим.

Он помедлил и продолжил.

— Ты ведь слышал, что британцы подписали с японцами договор о союзе. И ведь, стервецы, сразу опубликовали текст соглашения для всеобщего ознакомления. А что там в секретных приложениях, можно только догадываться. Но по сути из того, что известно, нас оставляют один на один с Японией. А у нас ещё восточно-китайская дорога не готова. Ты ведь понимаешь, что при имеющихся положениях этого договора французы даже и не подумают исполнять свои союзнические обязательства по отношению к нам. Да и китайцев можно будет использовать только в качестве рабочей силы.

— Увы, Сандро. Нас поставили перед фактом. Надеюсь, это понимают и там… — Агренев поднял глаза вверх.

— Понимают, но таковых мало. Считается, что макаки могут воевать только между собой. А у меня флот не готов. Пять броненосцев вообще ещё в постройке, как и крейсера. А…! — Сандро с досады махнул рукой. — Ни черта ещё не готово. Надеюсь разве на то, что из-за этого соглашения мне выделят ещё денег для ускорения подготовки флота. Ты же знаешь нашего Витте. Он над каждой тысячей бюджетных рублей трясётся. А у нас сейчас военные расходы и так будь здоров. Из-за этого и укрепления вокруг Порт-Артура по малому радиусу строятся. Хорошо, удалось уговорить его перевести часть средств, предназначавшихся на сооружение портовых и ремонтных мощностей с Дальнего на Порт-Артур. У меня хоть ремонтные мощности в базе флота появятся. А то не база флота, а не пойми что. Представляешь, строящиеся броненосцы, если б они сейчас были готовы, можно было бы выводить из Порт-Артура только в прилив! Это что, база флота?! Хорошо, выбил деньги на землечерпалку и углубление фарватера. Да и бухта так себе. Половина её мелкая. Только что миноносцы днищем о дно не трутся. Да и то не все. У нас сейчас хоть с японцами и примерный паритет, но что-то подвезти или отремонтировать будет большой проблемой в случае войны. А у японцев все это имеется. И в большом количестве. Или вон проблема с орудиями вдруг на ровном месте образовалась. И все из-за прошлогоднего бунта на Обуховском заводе. Уволили и выслали из столицы почти тысячу человек. И теперь там особо некому работать. Всех кого можно поставили на выделку орудий главного калибра, ну и ещё немного шестидюймовки делают. Благо хоть удалось передать часть заказа на средний калибр на Пермский и Путиловский заводы. Но там тоже не все слава Богу. Ты ещё со своими гаубицами туда влез…

— У всех сложности, Сандро. У меня тоже с Кругобайкальской железной дорогой проблемы. Слышал наверно? — заметил Александр.

— Да. О чем Никки с Витте думают…

Март 1902 года

Жена ворвалась в хату, как ураган.

— Осип, слышь, шо люди бают!

Осип сидел на лавке и правил старый сточенный нож.

— Ну что тебе, перепелка?

— Царя, бают, убили. Шо ж теперь будет?

— Тьфу на тебя, болтушка. Вечно тебе всякие сплетни собирать… — мужик сплюнул на давно не скребенный пол.

— Да истину Крест, тебе говорю! — Марфа перекрестилась. — Митька из города токма вернулся. Газету привёз. Староста народ к полудню на площади собирает…

— Господи, прости нас грешных, — Осип трижды перекрестился на красный угол. — Вот дела! Несчастьюшко то какое!

Жена развернулась, и бросила в полоборота.

— Я щас, тока к Авдотье забегу!

Царя Осипу было жалко. Все-таки отец всему народу русскому. Но вот в уме Осип тут же смекнул, что каждый следующий царь, становясь помазанником Божьим, прощает недоимки. А значит грядет послабление общине! А оно ой как нужно. В прошлом годе недород случился. В ентом пришлось у Михайлы Потапыча семян занимать на посев. А он хоть и мужик справный и три шкуры не дерет, но осьмую часть потом, как хошь, с урожая отдай.

Осип попробовал пальцем остроту лезвия. Ничо так, сойдёт! Надоть сходить, узнать. А то можа дура-баба сызнова бредню на хвосте принесла.

Тут на колокольне в неурочное время ударил колокол. А потом еще раз и еще. Осип накинул на плечи старый полушубок, нахлобучил треух на голову, сунул ноги в валенки и вышел во двор…

Май 1902 года

Агренев стоял в приёмной Императора. Казаки личной охраны государя теперь несли службу и здесь, а гвардейцы осуществляли только внешнюю охрану дворца в Гатчине. На входе в ту часть дворца, которую теперь занимал новый русский Император, срочными темпами монтировали рамку Лодыгина. И не в одной Гатчине такое будет. Заказ дан аж на дюжину рамок.

Адъютант Михаила поднял трубку телефона, прослушал указание и ответил в неё «Слушаюсь».

— Проходите, Ваше сиятельство! Его Императорское Величество изволит Вас принять.

Оба казака, стоящие у дверей, недобрыми взглядами ещё раз ощупали фигуру Агренева. И нехотя расступились, пропуская князя.

Агренев вошёл в открытую адъютантом дверь и остановился на пороге. Михаил сидел за столом, обложенным множеством бумаг.

— Заходи, Александэр! Что в дверях встал?

— Здравствуйте Ваше Императорское Величество. Позвольте…

— Ты это брось! — одернул князя Михаил. — Не на официальном приёме. Проходи, садись!

Дождавшись, когда Агренев выполнит указанное, Император продолжил:

— Отдал я твои бумаги по пресечению правонарушений Сипягину. И знаешь, он теперь на меня преданными глазами при встрече смотрит. Очень уж ему они понравились. А вот Петр Дмитрич сначала даже в отставку просился. Но оная ему не дана. Ибо невместно, покуда следствие идёт, коней на переправе менять. Потом решу, как с ним быть. Одним кнутом править не собираюсь. И пряники будут. Минюсту и Канцелярии дано указание в месячный срок подготовить все изменения в законах. Ох как они там забегали! Месяца им, видите ли, мало. Обленились! Ничего, не поспеют ко времени, головы полетят… Что у тебя с пряниками? Принёс?

— Да, Государь. Мои предложения по трудовому законодательству таковы…

И Агренев начал рассказывать суть предлагаемого им. Говорил он минут тридцать, обосновывая необходимые изменения. А когда закончил, Император задумался на некоторое время и произнёс.

— В целом дельно. Оставляй бумаги. Только сомневаюсь я, что хоть половину из этого можно принять без того, чтоб не началась подковерное сопротивление. А некоторые члены Государственного совета так и вообще резко против будут. И ведь нужно не только принять, а ещё и за выполнением следить. Ты вот что, в нескольких своих газетах дай статьи, что будут законы по труду меняться в лучшую сторону. Ну и слегка намекни, о самом главном. А то первыми то пойдут изменения законов по правонарушениям. Так пусть общество знает, что не только карательные меры грядут…

Михаил вздохнул, оглядев заявленный бумагами стол, на который прибавилась ещё и папка от князя Агренева и откровенно пожаловался.

— Знаешь, Александэр, вот не понимаю, как батюшка мой покойный с этим всем обходился. За что не возьмись, дел невпроворот. Как будто Никки, царство ему небесное, все на помощников возложил, а те только в кучку дела складывали. Да и родственники мои уже советами да просьбами замучили. Эх!

Он обреченно махнул рукой.

— Так, государь, ты помощников дельных себе найди. Сам то ни в жизнь в одиночку не управишься.

Лицо у молодого Императора сморщилось как после поедания целого лимона.

— Ты банальности не говори. Сам в помощники ко мне пойдёшь?

— В помощники — нет. — Агренев развел руками. — Сам знаешь, сколько у меня всего, за чем пригляд нужен. А вот в советники и порученцы пойду с радостью.

Михаил в раздумьях помассировал пальцы.

— Пусть так. Хотя и жаль. Ладно, должность я тебе подыщу. Что по Дальнему Востоку думаешь, господин советник? Тут ко мне на приём японский посол просится… Ламсдорф говорит, что у него личное послание от японского Императора.

— Так разве что поменялось для двух государств? Мы же с тобой не раз про то говорили. За спиной у японцев теперь британцы стоят. А эти привыкли чужими руками жар загребать. Так что все равно они нас столкнут лоб в лоб. Макарова нужно на Тихий океан посылать, чтоб он порядок навел в тамошних флотских делах. Да не мешало бы его на вообще на Ляодане главным за все сделать. А то у семерых нянек …

— То есть, считаешь, Алексеев не справится?

— Сомнения у меня есть. Он хоть и флотский, но тут боевой адмирал нужен. Тот, который потом, если нужно, эскадру в бой лично поведет. Тренировки нужны, боеприпасы нужны. Да чего только не нужно…

— Хорошо, я с Сандро и Степаном Осиповичем поговорю. А сейчас, — Михаил поднялся со своего места, — пойдём в заднюю комнату. А это, — он кивнул на стол, — подождет немного.

Конец мая 1902 года

Поезд увозил князя из Санкт-Петербурга в Тулу на открытие его первого подшипникового завода. Пока завод начнёт выпускать только роликовые и конические подшипники. Но это пока. Хитромудрому юристу компании Луневу наконец удалось найти подход к вдове умершего в 1899 году Фридриха Фишера, владельца компании Friedrich Fischer AG. Компания уже года два как начала испытывать серьёзные финансовые трудности, что и немудрено в разгар кризиса. И наконец вдова основателя компании сдалась и решила продать её. Так что сейчас помощники Вениамина Ильича со своими швейцарскими коллегами заканчивают оформление сделки по покупке немецкой фирмы. Ну а потом…, потом потихоньку можно начать перетаскивать производство шаров и оборудования для их изготовления в Тулу. А над самими шариковыми подшипниками уже трудятся конструкторы, благо немецкая компания продавала свои шары всем желающим. Правда недешево и с большими сроками поставки. А заодно можно будет пригласить мастеров-немцев для налаживания производственного процесса. Так что можно сказать дело в шляпе. И через год возможно удастся наладить производство и шарикоподшипников. Сначала с использованием немецких шаров, а потом уже и в полном объеме. Тьфу-тьфу-тьфу!

Александр лежал в купе и думал. Около двух месяцев назад страну потрясло известие о покушении на Николая 2. Оно произошло в Крыму. В хозяина земли русской, бывшего на прогулке в одиночестве, двое студентов Питерского университета стреляли из револьверов. Охрана через несколько минут задержала нападавших. Впрочем они и не собирались скрываться. Смертельно раненого Императора доставили в его покои, где он, не приходя в сознание, скончался. На следующий день войска начали присягать новому Императору — Михаилу Александровичу, бывшему в то время в Москве. Агренев в тот момент оказался в Перми, куда наведался по поводу доработки гаубицы, ведущейся совместными усилиями Арткома и двух орудийных заводов. Дела в Перми пришлось закруглять впопыхах. Александр помчался в Санкт-Петербург. Но там всем было не до него. С Михаилом удалось повстречаться только мельком. И в компании с несколькими такими же бывшими в отъезде вельможами присягнуть новому Императору. Удалось переговорить с Васильевым, не растерявшим связи в жандармском Корпусе. Жандармы, ведущие дело о покушении, искали ещё одного соучастника. Но пока безуспешно, потому, что на месте покушения он вроде бы и не был. А только подготовил тех двоих. Личности его не знала ни полиция, ни жандармы, ни даже, как оказалось, сами террористы. Вернее они думали, что знали, но это на поверку оказалось не так. Таковая личность, как выяснилось, сидела в Московской тюрьме уже почти полгода. Жандармы терялись в догадках, отрабатывая связи нападавших, но к третьему члену преступной ячейки ничего не вело. Студенты даже не знали, где жил третий соучастник. Он всегда приходил к ним сам, постоянно напоминая им о конспирации. И стало понятно, что Григорий сделал все чисто и ушёл, не оставив хвостов. Жандармы и полиция начали прополку социалистов всех мастей и просто оппозиционно настроенной публики.

Аликс слегка от горя. Мария Федоровна была в прострации после смерти третьего сына. В конце апреля Михаил пришёл к Агреневу сам. Они тогда долго сидели молча. А потом Михаил позволил себе поплакаться на плече у Агренева и взял с Александра слово, что тот будет теперь рядом. Все случилось так, как рассчитал Долгин. Григория не было рядом уже больше полугода. И сколько ещё не будет? Но весточку из Неаполя он прислал. Анонимную и не понятную никому, кроме князя.

Агренев повернулся на бок.

И все-таки они опоздали. Войне с японцами быть. Британия и Япония в начале года оформили таки союз. Хотя возможно, что теперь японцы начнут сомневаться. Все-таки у России новый Император. Михаилу ведь от японского полицейского шашкой по голове не доставалось. И возможно последует новый раунд переговоров с Россией. Правда, уломать Михаила на уступки японцам не удастся. А за спиной у них британцы будут подталкивать к войне, но может что-то и выгорит…

Три недели назад Александр положил на стол Михаилу 2 документ с анализом законодательства САСШ в сфере наказаний за противоправную деятельность и собственные предложения по изменению законов Империи. Так в самой демократичной стране, коей считала себя Америка, можно было попасть за решетку просто за публичный призыв к сопротивлению властям. Никакие юристы не помогут. И все по закону, следованию которого так любят гордиться англосаксы. Предложений было много. И по изменению законов и по усилению правоохранительных органов с увеличением их численности. Много там всего было. Причём бумага эта была не первой. По возвращении с Дальнего Востока он подобный документ уже подавал в министерство внутренних дел, но бумаги явно где-то затерялись. Даже после побоища на Обуховском заводе они не всплыли.

А сейчас у него с собой была папка с предложениями по изменению трудового законодательства. С ней ещё нужно поработать, перед тем как подавать Михаилу исправленный окончательный вариант. Нет, Боже упаси, Александр не собирался предлагать ввести 8-часовой рабочий день в стране. К сожалению, пока это было невозможно. Эффективность производства внутри страны пока не позволяла это сделать, но ограничить трудовой день 9,5 часами стоило. Как и ввести обязательный плавающий выходной. Ограничивались штрафы, переработки и т. д. Но и заранее предусматривалось особое положение в том случае, если страна находится в состоянии войны. В конце концов на фронте не бывает выходных и 9.5 часового рабочего дня. Значит и в тылу людям придётся работать, если нужно, сверхурочно. Не забыл Александр и себя. По его предложениям рабочие производств, связанных с военными заказами и жизнедеятельностью государства в военное время не должны попадать под мобилизацию. А если все-таки подпадали, то должны были призываться только в технические части, где были необходимы их профессиональные навыки в работе со сложной техникой.

Агренев поворочался и лег на спину, закинув руки за голову. Что ж, Гриша сделал свою работу. Теперь свою предстоит делать ему. Но как же ему не хватает друга! Да ещё этот кризис, будь он неладен…

Но была у Александра одна радость, которой он пока поделиться мало с кем мог. Да практически ни с кем. Позавчера в Кыштымском горном округе у него полетел первый биплан. Конечно, ни на что большее чем воздушная разведка он не годился, даже когда его доведут. И тем не менее! Самолёт поднялся в воздух и провёл в нем полчаса. А это значило, что дальше должно пойти легче. По крайней мере он на это сильно рассчитывал. Так что возможно, что года через полтора в распоряжении армии на Дальнем Востоке кроме дирижаблей появятся более дешёвые и более мобильные средства воздушной разведки.

Июнь 1902 года

— Бутц! Бутц! Бутц!

И Григорий Гершуни сполз по стенке на пол, пытаясь протолкнуть в лёгкие глоток воздуха. Дверь комнаты открылась и в неё вошёл мордастый начальник.

— Фадей, я ж сказал, чтоб ты закончил с ним. Завтра обещали прислать одного специалиста. Видел я его работу. День-два и станет этот поц тихим и на все согласным.

Начальник наклонился к сидящему на полу Гершуни и осведомился:

— Слышишь меня, господин революционер? Завтра-послезавтра ты будешь петь все, что знал, о чем догадывался, и даже то, о чем и не знал. Кстати твоя подруга Брешко-Брешковская тут неподалёку сидит. И мне все равно, кто из вас первый расколется.

Начальник распрямился и скомандовал:

— Этого в камеру. Пущай пока посидит в одиночке.

Когда за Гершуни закрылась дверь камеры, он сильно сник. Взяли его на горячем. Прям на подделке документов в подпольной минитипографии. Это уже тянуло не просто на ссылку в Сибирь. А если всплывает ещё то, чем он занимался в химической лаборатории, то это прямая дорога на Сахалин. Или на новомодный среди жандармов остров Колгуев, на который и белые медведи забредают. Его кто-то сдал, а раз сдал, то и лаборатория может всплыть. Екатерину взяли, его наставника и учителя. Гадство!

И ещё эти, держиморды, каким-то специалистом пугают…

Конец июля 1902 года

Александр уходил от Сандро со смешанными чувствами. С одной стороны вроде бы дела на Тихом океане начали налаживаться. Прибывший в Порт-Артур адмирал Макаров поднял там всех на уши и потребовал дополнительных полномочий. Ознакомившись с состоянием эскадры и обороны крепости, он запросил не много не мало назначить себя не только командующим Порт-Артурской эскадрой, но и начальником крепости Порт-Артур. Причём под крепостью понимался весь Квантун, что было не слишком удивительно, поскольку со строительством укреплений имелись большие проблемы, а как-то серьезно воздействовать на неторопливое сухопутное начальство и на Алексеева у него возможностей не было. И Сандро в этом, как и сам Александр, поддерживал Степана Осиповича. Ко всему Макаров успел отстранить адмирала Старка за слабую подготовку экипажей кораблей и некоторые прочие прегрешения. Заместо Старка своим заместителем Макаров просил назначить Скрыдлова. Кроме всего этого он уже затребовал целый список всего ему потребного для подготовки эскадры и усиления судоремонтных мощностей Порт-Артура. Адмирал Рожественский, ответственный за постройку кораблей во Франции, попался на некоторых нелицеприятных делишках. И ладно бы попался. Мало ли у кого их не было в карьере. Но вот эту фамилию в числе антигероев Цусимы Александр помнил. А потому постарался раздуть в прессе скандал. Скандал вышел на славу. Так что адмирал был отстранен от дел на время расследования. И Агренев собирался довести дело до конца, дабы этот человек более не смог сотворить того, что он мог бы ещё теоретически сделать.

Пошло дело с подводными лодками. В мае было заложено три единицы. Одна в Севастополе и две у Круппа в Киле. Продать головную лодку Крупп отказался категорически. Вернее за него так решило командование германским флотом. Но то, что два экипажа будущих русских подводников смогут пройти на ней курс подготовки, было согласовано. Все-таки лодка была построена совместными усилиями. Так что Крупп уже прислал счет, сколько он должен выплатить князю за головной корабль. Сам германский флот пока ещё не принял решения о серийной постройке лодок, а гонял головную на испытаниях. Чем Сандро и не преминул воспользоваться, заказав верфи Германия сразу пару подлодок. Но вот успеют ли они войти в строй до начала войны, Александр пока сказать не мог.

Сандро также заказал молодой компании Россуд постройку восьми портовых катеров. Все-таки паровые катера не шли ни в какое сравнение по оперативности с теми, что предлагал Агренев с двигателями внутреннего сгорания. А при необходимости катера могли выступить ещё и в качестве тральщиков и портовых буксиров.

Заказал Сандро Русской оружейной компании и дюжину крупнокалиберных пулеметов на пробу. Поставки же дальномеров с базой в сажень шли по плану. Моряки за эту вещь выказывали князю всяческое уважение. Вот только по словам Великого Князя Александра Михайловича проведенные в мае учебные стрельбы показали, что особой точностью на дистанциях свыше 30 кабельтовых Балтийский флот пока похвастать не мог. С морскими пушками вообще выяснилась одна интересная деталь. Облегченные снаряды к новым десятидюймовым морским орудиям принять на вооружение как-то не успели. А потому на данный момент пушки этого калибра оказались не только самыми дальнобойными на флоте, но и ещё были по бронепробиваемости на больших дистанциях были сравнимы с 12-ти дюймовыми орудиями броненосцев, если те стреляли снарядами старого облегченного типа. Причем новые фугасные 10-ти дюймовые вообще вмещали в себя больший заряд взрывчатого вещества, чем старые 12-ти дюймовые фугасные.

Смешанными же чувства были по причине того, что Макаров прислал сообщения об общей картине готовности Порт-Артура и эскадры. Сандро дал почитать Александру эту длиннющую телеграмму. Дел было ещё начать и кончить. А времени оставалось всего ничего. Хорошо хоть часть строителей порта Дальнего уже как полгода была переброшена на Порт-Артур.

Удалась князю и одна сухопутная задумка. Император подписал распоряжение о создании отдельного учебного батальона егерей. А чтоб не мозолить глаза вездесущим союзникам и потенциальным противникам, батальон создавался на Урале. На его вооружение поступали специальные снайперские Агрени калибром 3 линии и 9 мм с четырёхкратным оптическим прицелом. Причём сами винтовки на вооружение армии решено было пока не ставить, дабы не возбуждать интерес любопытствующих. Так что скоро под Екатеринбургом должно быть собрано около 400 будущих снайперов из числа сибирских и уральских охотников, и начаться подготовка под руководством дюжины инструкторов из его экспедиторов, в числе которых было даже два бура. Два тридцатилетних мужика решили, что соседство на одной земле с британцами им будет слишком опасно для здоровья и перебрались в Россию вместе с семьями по приглашению, ещё год назад данному им командиром группы экспедиторов, работавшем в Трансваале.

Вообще англо-бурская война закончилась в мае этого года подписанием мира между британцами и бурами. Трансвааль и Оранжевая Республика вошли в состав Британской империи, но получали внутреннюю автономию и самоуправление. Англичане даже согласились выплатить бурам компенсацию в размере 3,5 миллиона фунтов за порушенные фермы. Что интересно, 18 экспедиторов стали гражданами Трансвааля за особые заслуги перед республикой ещё до ее ликвидации и имели теперь не только гражданство, но и земельные участки, треть из которых находилась в потенциально золотоносных районах. Воспользоваться ими естественно пока не было никакой возможности. Но это только пока. Года через три вполне можно было попробовать заявить свои права на землю. Что в этом случае получится, пока не понятно, но шансы все-таки имелись. А вот германцы похоже не получили ничего. В марте 1900 года немцы видимо о чем-то договорились с британцами и вывели своих «добровольцев». Вот только похоже англичане в очередной раз показали себя хозяевами своего слова. По крайней мере герр Крупп высказывался в последнем письме о британцам в самой резкой и уничижительной форме.

Потери британцев в англо-бурской войне превысили 35 тысяч человек. Но это выглядело не самым страшным для них. Буры своим долгим и упорным сопротивлением значительно поколебали международный авторитет хозяйки морей, и вынудили её очень серьёзно потратиться на военную компанию и последующее замирение местного населения. А также показали, что на сухопутном театре военных действий в отличии от морского Британия весьма слаба, и её победа была достигнута исключительно благодаря многократному перевесу в живой силе и артиллерии. К окончанию войны, насколько стало известно, ни один золотой прииск не работал. Оборудование при отступлении бурами было взорвано, а работавшие на приисках негры попросту разбежались. И теперь для восстановления рудников британцам нужно было либо обратно собрать разбежавшихся, что было почти невозможно, либо начать завоз рабочей силы откуда-то извне. В то, что с последним англичанам удастся справиться, Александр не сомневался. Но вот прибыль у английских золотодобывающих компаний похоже появится еще не скоро. Да к тому же им придётся долго снабжать юг Африки продовольствием, поскольку британцы сами порушили там большинство ферм, когда приступили к политике выжженной земли, согнав при этом большинство населения в концлагеря.

Как бы там ни было, политика — дело очень многогранное. И разругавшись по поводу Южной Африки, немцы и британцы прекрасно продолжали сотрудничать в других регионах. Так проводилась совместная блокада побережья Венесуэлы. И общая политика в Китае. Ну да и понятно. Общие интересы. А вот по поводу постройки Германией Багдадской железной дороги напротив имелись категорические разногласия. Британцы категорически не желали видеть германцев в Персидском заливе и вообще в Месопотамии. Мало там только что влезших русских купцов, так ещё и более серьёзный соперник намеревается влезть в регион. Естественно с присутствием русских англичане не собирались мириться, о чем говорили все их действия, но пока в Заливе сохранялся статус-кво.

При активном участии Британии фактически закончен был давний территориальный спор между Чили и Аргентиной. Это в свою очередь похоже приводило к тому, что заказанные Чили и Аргентиной на английских и итальянских верфях корабли будут выставлены на продажу. Оно и понятно, разоружение. Александр Михайлович уже начал посматривать с аппетитом на пару броненосных крейсеров английской постройки. Корабли были отлично вооружены и по характеристикам должны были иметь неплохую скорость при приличной броневой защите. Близнецами-братьями они не были, поскольку строились двумя разными верфями по собственным проектам, но по общему техническому заданию. Так уж вышло, что при составлении программы кораблестроения «На нужды Дальнего Востока» в саму программу было заложена постройка малого количества броненосных крейсеров. И сейчас Сандро был не прочь исправить эту на его взгляд ошибку. Но в любом случае пока никто ничего не продавал, да и денег на это все равно не было. Корабли же пока находились в постройке на стадии корпусных работ. Так что Алексею Михайловичу пока оставалось только облизываться на теоретически возможное усиление флота. Но в общем и целом сейчас у него с постройкой броненосцев и бронепалубных крейсеров обстояло весьма неплохо, если не считать традиционный уже перегруз у броненосцев, в результате которого броня, должная защищать надводный борт, частично уходила под воду. Хуже было с миноносцами. Сроки постройки серий на отечественных частных верфях растягивались, а качество не вселяло уверенности. Да и цены на отечественные миноносцы оказывались выше, чем если строить за границей. Но тут приходилось терпеть и периодически выставлять производителям рекламации и штрафы.

Конец августа 1902 года

Сегодня Александру удалось поймать министра финансов Империи в ресторане недалеко от Министерства. Так уж получилось, что в этот раз все приходилось делать на бегу.

— Здравствуйте Сергей Юльевич, приятного вам аппетита. Вы не против, если я присяду? — и Агренев, повинуясь разрешительному кивку Витте, уселся рядом.

— Добрый день, Александр Яковлевич. Какими судьбами? Может закажете себе что-нибудь?

— Да, пожалуй! — князь повелительным знаком подозвал официанта и заказал себе второе и клюквенного морса.

После ухода официанта он продолжил.

— А судьбами… Знаете, мне пришло несколько интересных мыслей, как мы могли бы помочь друг другу. Вот только все сейчас приходится делать на бегу, поэтому и наша встреча выходит не очень подобающей серьезному разговору.

— Вот даже как? — удивился Витте, отрываясь от свиной отбивной. — Мне казалось, что две недели назад мы с вами все обсудили по поводу дел на Кольском полуострове. Или у вас родились очередные мысли, как помочь государству Российскому? — съязвил министр и отправил в рот очередной кусок отбивной с поджаренной корочкой.

В это время официант принёс морс в хрустальном графине, прервав своим появлением начавшийся разговор. Налив холодный напиток в стакан и пожелав приятного аппетита, он сообщил, что заказ будет готов через семь минут и опять удалился.

Александр отпил пару глотков, и откинулся на спинку стула. Сергей Юльевич к этому времени вспомнил о маринованных грибочках и уделил им своё внимание.

— Вы говорите, говорите. Я как-то уже привык к тому, что иногда приходится заниматься несколькими делами сразу, — сказал министр.

— Ну если так, извольте, — Александр сделал ещё один глоток. — Что до помощи государству, то тут вы между прочим совершенно правы. Полагаю, что министерство финансов не откажется от увеличения добычи золота в стране? То есть от золота, которое казна сможет покупать у русских золотодобытчиков по внутренним ценам …

Витте оторвался от тарелки, метнул на князя серьёзный взгляд и спросил.

— Это серьёзный вопрос, если речь идёт о большом количестве металла.

— О большом, — согласился Александр и уточнил, — сначала о нескольких десятках пудов, но потом это количество может возрасти на порядок и больше.

— Вот как? Я вас слушаю.

— Хорошо, я начну несколько издалека. В Сибири и на Урале лёгкое золото постепенно заканчивается. По крайней мере в тех местах, где его добывали ещё 25 или 50 лет назад. Но по сути в этих же местах есть ещё золото более глубокого залегания или более бедные россыпи, которые не очень выгодно разрабатывать при имеющейся примитивной технике. Возможно вы знаете, что в 99-м году в стране появилась первая драга. Она как раз и позволяет разрабатывать те участки, которые до этого оставались нетронутыми. В 99-м году драга была одна, в 1900-м уже 4, через год их стало 7. В этом году их работает уже 12. Из них моих пять. Производит драги мой завод в Челябинске. Он может производить и большее количество драг. Да и нет в драгах ничего такого, что не позволяло бы их выделывать любому хорошо оснащенному заводу. Но есть определённая проблема. Она заключается в том, что механизм этот стоит достаточно серьёзных денег. И немногие могут позволить его себе купить в одиночку. Приходится создавать акционерные общества, чтобы можно было приобрести одну единственную драгу. При этом она, как вы понимаете, может разрабатывать только один золотоносный участок за раз. И это многих сдерживает…

Витте промакнул рот салфеткой и повернулся к князю.

— И что вы хотите от меня?

— Скажем так. Я предлагаю способ, который позволит казне получать дополнительное золото и налоги, золотодобытчикам даст драги, а мои заводы получат дополнительные заказы на эти механизмы. Тем самым ещё и немного увеличится продукция машиностроения в стране.

— Хмм! Вы хотите ввести казну в дополнительные расходы?

— Если смотреть только с этой стороны, то да, расходы первоначально будут иметь место. Но для казны весьма незначительные. По сути речь идёт об обыкновенном кредитовании. Но в данном случае кредитование затронет не только золотодобычу, но и одновременно машиностроение, которое сейчас ощущает явный недостаток заказов. При этом каждая сторона получает то, что ей нужно. Схема достаточно проста. Казна выделяет кредит, на который золотопромышленник приобретает у завода драгу. В собственность промышленника драга может перейти как сразу, так и переходить постепенно по мере выплаты им год за годом заранее фиксированных долей. А может и вообще не переходить, а быть у него в аренде. Это три возможных варианта. По-хорошему, драга может окупиться в случае аренды или в случае полной собственности примерно за пять-шесть лет. Далее пойдёт чистая прибыль. При заводе у меня открыта школа механиков и мотористов. Так что с персоналом проблем не будет. При этом в сезон драга может работать фактически круглосуточно с небольшими перерывами на техническое обслуживание и мелкий ремонт. В отличии от человека с лотком. Это уже проверено практикой.

— Ну хорошо, допустим. О какой сумме может идти речь?

— Челябинск может делать ещё до пяти драг в год, если не менять планы. И мой Сестрорецкий завод ещё три-четыре. Драга стоит 250–350 тысяч рублей в зависимости от вариантов. В случае, если министерство финансов одобрит проект и выделит деньги, то я готов продавать драги с минимальной наценкой. Думаю, 7–10 % к себестоимости — это вполне приемлемо будет для всех.

— И все материалы у вас, Александр Яковлевич, естественно с собой? — усмехнулся Витте.

— Естественно, Сергей Юльевич, — улыбнулся Александр.

— А почему вы не хотите кредитовать сами? Или подключить другие банки?

— Сроки кредитования велики, Сергей Юльевич. Сейчас немногие могут позволить себе выдачу длинных денег. Да и кредитная ставка в этом случае выйдет не самой подходящей. Ведь банки в этом случае золота не получают, а казна напротив заинтересована в дополнительном золоте и не только в нем одном.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Идея, конечно, интересная. Но гарантировать ничего не могу.

— Кстати, есть и ещё два момента. Если казна пойдет на эту схему, то тем самым она составит конкуренцию иностранцам, в особенности англичанам, которые уже начали проникать в нашу золотодобычу. Думаю, что вы согласитесь, что наше золото, мы как-нибудь добудем и без англичан. Тем более, что раз они начали к нам приходить, то увидели возможность получения большой прибыли. На малую норму прибыли они никогда не соглашались. И хоть, насколько мне известно, результаты англичан вроде бы пока весьма слабые, но это только пока. Со временем они и у нас приспособятся. Не факт, что это так уж нужно. И без них с нашим золотом справимся. Есть и еще один момент. Подобную схему можно применять на мой взгляд для любого товара, который мы покупаем за границей за обеспеченные золотом рубли. Если, конечно, производитель оборудования русский, а сам товар соответствует мировым стандартам.

Витте немного призадумался, качая в руке чайной ложечкой, и потом кивнул.

— Да, тут я с вами соглашусь. Это действительно так. Поэтому мы и стараемся сейчас все казенные заказы передавать нашей отечественной промышленности. Вы это наверно заметили, Александр Яковлевич. Однако, как вы понимаете, казна не может кредитовать всех, кто работает подобным образом.

— Знаете, по крайней мере на себе казенное кредитование я сейчас не очень ощущаю. Что же до нынешнего договора с казной и кабинетом, то тут совсем другое дело.

— Ну может вы и правы, — Витте отправил в рот ложечку с мороженым. Но вам все равно грех жаловаться.

Ответить Александр не успел. Прибыл официант с заказом и извинениями за небольшую задержку.

После ресторана собеседники добрались до кабинета министра и продолжили свой разговор уже там.

— Александр Яковлевич, я это все внимательно посмотрю. Да и промышленному департаменту нужно материалы показать, — Витте похлопал рукой по объемной папке, переданной ему князем. — Вы говорили, что у вас есть ещё что-то интересное…

Александр поудобнее устроился в кресле.

— Есть Сергей Юльевич. И тоже по драгоценным металлам. В стране сейчас добывается до 4,5 тонн платины в год, и могло бы добиваться и больше. Но казна её скупает у добытчиков не всю и не очень регулярно. Основные её производители — это Шуваловы и Демидовы. Дабы не прекращать добычу, часть платины они вынуждены продавать иностранным компаниям, которые скупают ее по низким ценам. Аффинаж металла выполняется за границей. И цена на чистую платину из-за монополии компаний «Джонсон, Маттей и Ко», а также «Демутис, Лемер и Ко», которые занимаются её очисткой, стоит вдвое от той цены, по которой, насколько мне известно, идёт неочищенная платина на мировом рынке. А за счёт того, что в своё время англичане скупили чуть ли не весь запас нашей платины, сейчас именно они устанавливают цены на мировом рынке. Это при том, что они её добычей вообще не занимаются, а Империя добывает как бы не 9/10 от всей платины в мире.

Витте весь подобрался.

— Александр Яковлевич, вы владеете сведениями, которыми по идее не должны обладать. Ну кроме цен на рынках…

Александр открыто улыбнулся.

— Может это и так, но тем не менее я это знаю. Так уж случилось. Более того, когда я начал добывать в своём Кыштымском округе платину, ко мне сразу пожаловали англичане и предложили скупать все излишки, которые не идут в казну. В своё время я отказался от их услуг. Но впоследствии все разузнал, и мне стало по-честному обидно. Какой-то по сути посредник диктует цены на рынке, наживая при этом огромные барыши. И я попросил своих химиков заняться аффинажем платины. Все оказалось не слишком сложно. Выделку чистой платины, а также сопутствующих редких металлов — осмия и иридия я в этом году в небольших количествах наладил. А потому в этом году я переработаю всю платину, которую добывают в Кыштыме. И предложу ее казне. Соответственно у меня к Министерству финансов имеется предложение. Не желала бы казна выделывать очищенную платину и сопутствующие ей редкие металлы внутри страны?

Витте посидел, внимательно глядя на Агренева, и постукивая пальцами по столу.

— Ваши предложения, Александр Яковлевич?! Но учтите. Переработку драгоценных металлов казна из своих рук выпускать не будет, если таковая возможность имеется в наличии. Вы — подданный Российской Империи в отличии всяких англичан и французов. А поэтому… Ну вы понимаете.

Это было именно то, что и предполагал Агренев. А поэтому даже и не собирался подгребать под себя аффинаж сырой платины. Просто не дадут. И никакие добрые отношения с Государем и самим Витте тут неважны. Это государственные интересы страны. И государственные секреты Империи.

— Полагаю, казна не откажется от небольшого заводика в Екатеринбурге? Я готов его построить, передать технологию аффинажа и отчасти снабжать завод необходимыми химикатами…

Сентябрь 1902 года

Калашников отложил карандаш с угольником и отошёл в сторону от чертежной доски. Да, вот так будет правильно! И теперь сюда нормально встанет холодильная машина.

Он около года работал в Николаеве в компании Россуд и уже многое успел сделать. Над переездом в Николаев Калашников размышлял довольно долго. Не хотелось переезжать с Сормовского, которому он отдал столько лет. Однако количество заказов в начале века из-за кризиса все убывало, а доходы главного инженера впрямую зависели от количества и суммы произведенного заводом. В итоге он дал себя уговорить. И похоже не прогадал. А вместе с ним в Николаев переехали две дюжины рабочих и мастеров из Сормово. После них ещё приехала большая группа с Воткинского завода. Там дела с заказами в 1901 году тоже были не ахти. Да и потом люди приезжали и приезжали. Правда не такими большими группами.

Ранее он проектировал и строил только речные суда. А вот здесь пришлось заняться морскими. Требования к ним были совсем другие, но с этим Василии Иванович свыкся быстро. Тут пока не слишком широко применяли сварку при изготовлении корпусов, в отличии от того, что было в Нижнем Новгороде. Ну да и причины понятны. Но как главный инженер судоверфи он сразу получил задачу внедрения сварки. Там, где можно. Для остального пока в дело шёл уже знакомый пневмоинструмент и более древние способы типа кувалды.

Судоверфь в течении ближайших лет пяти-шести предполагала строить суда только в двух корпусах. Водоизмещением в 8 и 4.5 тысячи тонн. Но вот предназначение у судов должно было быть разным, — товаро-пассажирские, наливняки, чистые сухогрузы, угольщики… Сейчас он проектировал рефрижератор. Были и ещё задумки, до которых пока не дошли руки. А двигатель! Сейчас у достроечной стенки стоял наливняк, который должны ввести в строй месяца через два. И ещё один его брат близнец недавно был заложен. А вот второй эллинг занимал тоже восьмитысячник, но товаро-пассажирский. На нем собирались установить комбинированную силовую установка. Паровая турбина и два ДВС Тринклера. Причём работать последние должны не напрямую на единственный гребной вал, а через одетый на этот вал электродвигатель. Да ещё была хитрая система понижения оборотов и реверса на валу для турбины, поскольку крутиться она могла только в одну сторону. Систему разрабатывала немецкая компания «Блум унд Фосс». По мнению Василия Ивановича немцы, эти аккуратисты излишне усложнили механизм. Он бы сделал немного не так и главное проще. Самой машины ещё в металле не было, но чертежи немцы уже прислали. Ну да и ладно. Посмотрим, как оно работать будет, когда судно войдёт в строй. А там, глядишь, и свою конструкцию можно будет придумать. Тем более, что для судов в 4.5 тысячи тонн все ещё предстояло проектировать заново, поскольку начальство решило, что паровыми машинами заниматься завод сам не будет. Если судно закажут с ними, просто отдадут заказ на изготовление машины соседям. На территории верфи был ещё один цех, где делали какие-то небольшие катера, но они Василия Ивановича не особо интересовали. Да и руководили там всем отставные военные моряки. Так что Калашников заходил пару раз в тот цех, посмотрел на работу, да потом и забросил это дело. Ему даже с чертежами тех катеров ознакомиться не дали. И это главному инженеру завода! Ну да и черт с ними. Потом на воде посмотрим. Никуда они от нас не денутся.

Дверь в кабинет отводилась нараспашку вместе со стуком в неё и в комнату ввалился бригадир Петрович.

— Василий Иванович, сил моих больше с этим засранцем Епифановым нет! Уволил я его. Опять, зараза, кувалдой болты заколачивал. Ничего до него не доходит…

— Знаешь Иван Петрович, ты меня не сильно расстроил. Уволил, так уволил. И жинку его, на проходной скажи, чтоб больше не пускали. Нечего тут мне сопли разводить. Не первый раз уже. Все, хватит. Пущай вон в грузчики идёт. Там его силушка богатырская в самый раз будет.

— Ну дык она не через проходную, видать, приходила прошлый раз. Там сейчас мышь не проскочит. На лодке похоже приплывала. С воды то от соседей на завод завсегда попасть можно, если сторожа проглядят.

— Ладно, с этим пускай начальник охраны разбирается. Что у вас пробным пуском машины на «Первенце»? Все готово?

— Заканчиваем, Василий Иванович. К завтрему должны управиться.

— А ну, пойдём. Сам все гляну. А то закопался я что-то с этим рефрижератором. Непорядок! Сейчас только переоденусь в рабочее.

Проходя по заводу и отвечая на приветствия встречающихся по дороге рабочих, Калашников заметил открытые ворота того самого цеха, который собирал катера. Не иначе, как катер спускать на воду собрались.

— Ну да и ладно, — решил он, — после осмотра машины и поглядим, что они там такого насобирали. А вообще цех то не самый маленький. Вполне можно буксиры портовые в нем наладить. Ежели вот пару Тринклеров на буксир поставить, то вполне себе неплохой такой буксир выйдет. А если взять шестицилиндровый, так и вообще одного хватит. Но его Василий Иванович ещё не видел, хотя управляющий рассказывал, что такой уже пытаются делать в Коврове.

Ноябрь 1902 года

Александр сидел перед камином и потягивал великолепный шустовский коньяк. Надежда уехала к сестре. Вернётся видимо поздно. Делать было собственно нечего. Только размышлять, чем он и занимался, сидя в кресле.

Что ж, этот раунд борьбы за будущие нефтяные земли Персии можно считать ничейным. А где-то даже выигранным. Естественно, игра далеко не закончена, но пока статус-кво сохранен. Конечно, британцы при случае не откажут себе в удовольствии подставить ему подножку, но до начала войны с Японией крупных неприятностей с их стороны наверно можно не ожидать.

Полученная в самом конце 1899 года от персидского шаха концессия на поиск и добычу нефти в двух юго-западных провинциях страны, а также на организацию различных торговых и прочих заведений крайне не понравилась британцам. Британский посол в Персии в ультимативной форме потребовал от шахского правительства аннулировать её. Да и здесь в Петербурге, как удалось узнать, реакция британцев была крайне резкой. Но русское правительство явно не для того так постаралось с добычей этой концессии, чтоб просто так отступить. Момент был выбран идеально. Островитяне терпели на юге Африки одно поражение за другим, а европейская пресса топила британцев в нечистотах. Собственно, похоже верхам в России эта концессия была изначально интересна просто как ещё один козырь в Большой Игре. А если концессионерам и вправду удастся там закрепиться, так это просто отлично. Концессию удалось получить не на три провинции, как это намечалось, а только на две, но это Александра совсем не расстроило. Дипломатическую атаку на шаха русским дипломатам удалось отбить. А британцам просто предложили взять подобную же концессию, что через год одна из английских компаний и сделала. За тот срок, пока бушевали дипломатические страсти, удалось быстро сколотить консорциум из желающих приобщиться к ближневосточному рынку купцов и заводчиков, действующий под сенью компании Русско-персидское партнерство, на которую была получена концессия. Но поскольку в возможность добычи нефти в районе Персидского залива мало кто верил, то поиск оной был возложен на плечи князя, что и было отражено в учредительных документах. А поскольку правительство обещало членам консорциума поддержку в их не лёгких делах, то на юго-запад Персии была направлена представительная делегация дабы ознакомиться с местом и наметить точки размещения причалов, складов, торговых домов и прочих необходимых сооружений. Причём отправилась сразу на двух судах вместе со своим товаром. Правда без самого Александра, который в тот момент отправился в совсем другой конец Азии. В консорциуме были и те, кто до этого в Персидском заливе раньше не работал, и те, кто уже имел там свои интересы. По результатам посещения компаньоны констатировали, что работать там хоть будет и сложно, но в перспективе место чрезвычайно интересное и прибыльное. А потому единогласно было утверждено начало работ по постройке инфраструктуры для ведения дела. Правда на первых порах решено было дело с размахом не ставить, а развивать постепенно. Все-таки кризис, да ещё и опаску люди имели. А ну как англичанка гадить активно начнёт. Что вскорости и началось. Англичане начали отказываться бункеровать русские торговые суда в Заливе. И зафрахтованные с товаром и материалами для строительства тоже. Пришлось срочно договариваться о бункеровке углем с османскими и персидскими чиновниками. Выходило сначала накладно, но постепенно подтянулись арабские, персидские и португальские купцы, и дело наладилось. Хоть уголь и выходил немного дороже, чем на английских угольных станциях в Персидском заливе. Но одними проблемами с углем англичане не ограничились. Начали возникать проблемы и у русских судов, идущих через Суэцкий канал вокруг Азии на Дальний Восток. Русские власти отреагировали на это довольно быстро. Для начала в порту Батума начались проблемы у танкеров компании Shell. Их могли мурыжить неделю и больше, не давая стать под погрузку. А потом не выпускать из-за каких-нибудь бюрократических проволочек. Владельцам грузов в русских портах негласно начали рекомендовать воздерживаться от фрахта английских судов, а выбирать транспорт под другими флагами. Но и этим власти не ограничились, а продолжали выдумывать все новые препятствия. Так сразу нескольким нефтедобывающим компаниям в Баку, перешедшим под контроль британцев, начали чинить препятствия. Британцы также не сидели сложа руки. Но добила англичан идея, поданная самим Александром. Причём осуществлена она была в лучших традициях информационных войн будущего. Сергей Юльевич объявил о том, что правительством страны рассматривается проект сооружения керосинопровода через Персию в Персидский залив. И что якобы предварительные переговоры с шахом на эту тему уже проведены. Причём это было правдой. Единственно, что они пока ни к чему обе стороны не обязывали. Было также объявлено, что в Министерство финансов можно подавать заявки на участие в сооружении трубы с указанием предполагаемой суммы вклада в денежном выражении. А так как было заявлено, что казна собирается покрыть недостающую долю собственным участием, то все это выглядело весьма серьёзно. Получалась прямая последовательность. Русские намерены построить керосинопровод, которым не смогут воспользоваться британцы, потому как им нечего через него качать. А поскольку это не просто труба, а весьма с ценным содержимым, то её будут охранять. То есть русские военные появятся в Персии. И особенно в конечном пункте. А так как дальше керосин должен будет развозиться танкерами, причём по-видимому русскими и какими-то ещё, то в Персидском заливе на постоянной основе появятся ещё и русские боевые корабли. Пусть и не в сравнимом с английским количестве, но ведь это как пойдёт… И это рядом с Индией! А то, что русские военные просто так сидеть в устье Шат-эль-араба не будут, было очевидно. В сочетании с планами строительства Германией железной дороги до Багдада, а возможно и дальше, это произвело эффект. Ко всему прочему страдали перспективные планы по захвату нефтяного рынка в Азии компанией Шелл. И хотя конкурентные преимущества она имела очевидные из-за владения нефтеносными участками в голландских колониях, но вот большими объемами добычи похвастать явно не могла. В общем британцы пошли на переговоры с русским правительством. И ситуацию вернули к изначальному состоянию. То есть русские не строят трубу, а британцы с русскими не гадят друг другу. Правда британцы выторговали условие, что концессионеры не могут начать продажу нефти и нефтепродуктов, если нефть таки будет в Персии найдена, раньше 1907 года, но Агренев не возражал и против подобного условия. Впрочем об этом его никто особо и не спрашивал. Все равно он пока к добыче нефти в тех краях был не готов. Да ещё и поменяться может многое до седьмого года.

И вот тогда к Агреневу пришли Ротшильд с Нобелем. С первого раза в начале 1902 года им договориться о совместных действиях на рынке не удалось. Слишком мало ему тогда предложили. Единственное, о чем тогда договорились, так это не устраивать друг против друга ценовых войн. Хотя Нобелю лицензию на соляровый двигатель Луцкого он после встречи дал. Но на своих условиях. Теперь же князь был близким другом и порученцем русского Императора. Тот есть ситуация явно изменилась. Пришли они правда больше из-за вероятной персидской нефти и упавших нефтяных цен. Ведь если нефть в Персидском заливе действительно будет найдена, то шансы на завоевание азиатского рынка открываются просто шикарные. И то, что до 1907 года ещё оставалось несколько лет их совершенно не смущало. Нефть ещё нужно найти, а потом оборудовать все необходимое для добычи и транспортировки. На это нужно время. А если промедлить, то ведь у князя могут появиться в Персии и другие партнёры. Собственно то, что главные нефтедобытчики страны придут к нему договариваться он прекрасно понимал. Отличный нюх на большую прибыль и у Ротшильдов и у Эммануэля присутствовал всегда. Так что они его не разочаровали. Только и всего. Он дал добро на участие обоих в поиске нефти в Персии. Единственное пришлось оговорить, что они поделятся технологиями глубокого бурения. Намёк они поняли правильно. А после удалось договорится и о совместных действиях в Европе и Азии. У Ротшильдов удалось даже выторговать кредитную линию в 18 миллионов на 6 лет под нормальный процент. И значит появились деньги на организацию аммиачной революции. А с апреля в Коврове пошла серия паровых турбин мощностью 2,6 тысячи лошадиных сил. Жаль только денег на ГЭС не было. Потому как проект укрощения водопада Кивач уже имелся. И инженеры нынче уже прикидывали, как бы лучше перегородить плотиной реку Уфу неподалёку от одноименного города.

— М-да… Жаль, что пока для Уфимской ГЭС не создать паевой фонд. Сначала нужно будет показать реальную технологию получения аммиака и азотной кислоты. А вот потом от желающих вложиться в дело придётся реально отбиваться. Ну и ладно. Первую не секретную установку будем ставить рядом с Самарой. И добро пожаловать в гости смотреть, как из воздуха получается кислота. И бабки, господа, готовьте, бабки!

М-да, а в стране сейчас полицейский и жандармский произвол творится. По крайней мере так это называется в независимых СМИ. Но даже и они ведут себя в основном пристойно. Ведь законы, предложенные Александром с использованием некоторых норм американского законодательства были быстренько оформлены и приняты. А в купе с активностью карательных органов, которые начали чистить всякие подпольные организации ещё весной, получилась очевидная картина. Кого-то посадили, кого-то просто пристрелили при задержании, потому как зуб у правоохранительных органов на этих смутьянов давно большой имелся, а остальные, не дожидаясь ареста рванули за границу в более спокойные с их точки зрения места обитания. Ну кто мог. И теперь оттуда, из Франции, Швейцарии и прочих «свободных» стран воют о самодержавном произволе и угнетении народа. Правда не забывая при этом баловаться хрустом французской булки и подачками каких-то организаций и частных лиц. Его экспедиторы уже начали работать в местах массового скопления этих личностей, попутно фиксируя на фотопленку факты угнетенной жизни этих господ-товарищей. Но мало, ой как мало было ребят, способных работать за границей. К тому же и внутри страны имелись личности, по которым требовалось работать. Эта публика была уже другого рода. Высокопоставленные взяточники и прочие махинаторы, которых сдавать полиции не имело смысла. Полиция просто может побояться связываться. Да и у самих правоохранителей было немало дел. Компромат на отдельных личностей периодически всплывал то в прессе, то прям у следователей на столе. Сипягин — главный сатрап Империи, как его называли различные революционеры и оппозиционеры, явно с подачи Государя заявил, что взяточников и казнокрадов он терпеть не намерен. И отдельные честные полицейские начали пока ещё робко стряхивать пыль с ранее не доведенных до суда дел и давали им ход.

Начало меняться трудовое законодательство. Но пока робкими шажками. Кризис перекинулся на металлургию и машиностроение, и потому портить сейчас отношения с заводчиками Михаил явно не спешил. В тоже время Император показал, что процесс начался. И он о народе думает. Состоялся разговор и с представителями либералов, которые мечтали о конституции. И парламенте. Собственно им было сказано, что конституция — это правильно. И через пару лет ей можно начать заниматься всерьёз. А парламент пока преждевремен. Хотя бы потому, что пока нет ни конституции, ни партий, ни традиций парламентаризма. А потому нужно делать все осторожно и постепенно. Чтоб не навредить. Предложения же по двум последним вопросам ему они могут подать, но вот радикализмом явно страдать не стоит. Потому как Его Императорское Величество это явно не оценит. А ещё лучше, если господа сначала в качестве эксперимента выберут какую-нибудь губернию, и попробуют там осуществить то, что они хотят получить в масштабах страны. Вот, скажем, выберут Рязанскую и попробуют сначала в ней. А то Императору страну под их эксперименты отдавать жалко. Губерний то много, а страна у него одна. Но только поперву господам придётся много поработать. А он посмотрит. М-да! А неплохой ученик вырос!

Вот и со строительством Кругобайкальской железной дороги сразу разобрался. Сергею Юльевичу пообещал, что если ещё раз такое будет, то Витте одной отставкой не отделается. Кредит Санкт-Петербургского международного коммерческого банка закрыли. А вот предприятия по большей части французские, которые участвовали в схеме, оставили на следующий год почти без казенного заказа.

Продамет в том году таки создан. Правда хилый какой-то. Всего 9 заводов объединились, и не все из них крупные. Зато правление почему-то сидит в Париже. С Витте у Агренева уже был на эту тему разговор в присутствии Михаила. Александр тогда выразил сомнения, что такие объединения нужны. Тем более, что часть из заводов, входящих в синдикат, как раз и участвовали в финансовой сфере с Кругобайкальской дорогой. Если они себя так с самого зарождения синдиката повели, то что будет потом? Может нам пора посмотреть на законы по монополиям? И Михаил его тогда поддержал.

Эх, где нынче Гриша? Как же его не хватает! Весточку, правда, вот прислал. Ведь и там ухитрился поработать. Пулицера на тот свет отправил. И намекнул, что есть ещё кандидат говорливый. Ну понятно, господин Херст, ваша очередь следующая. И ведь один работает. Не дай Бог что! Впрочем если там президентов убивают, то Херсты это так, рыбешка мелкая. И ведь не хочет пока возвращаться. Пишет, осенью 1903 года прям во Владивосток вернётся. Надо ему команду экспедиторов послать, хоть он категорически и отказывается. М-да, вот Иосифа и пошлю с ребятами. Парень толковый. Впрочем это изначально было ясно. Не просто так он в другой жизни всей страной правил. Там ведь не одной стрельбой заниматься нужно, а ещё и извилинами как следует шевелить.

Александр посмотрел на содержимое бутылки.

М-да! Что-то он хорошо так посидел. Надя теперь обидится. Нет, с этим пора завязывать!

Князь поднялся, убрал бутылку в бар и направился к кабинет. Там его ждала очередная посылка от господина Пильчикова. Сколько их уже было? И сколько ещё будет…

Ноябрь 1902 года

— И ты все это время молчал?! — бушевал Михаил. — Вот кем тебя после этого считать? А? Нет, ну вы посмотрите! Он, оказывается, имеет стратегическую для страны технологию и молчит. Да ты знаешь, сколько мы тратим на покупку селитры у германцев и англичан? И не просто так, а золотом…

Буря молодого Императора продолжалась ещё минут пять, а потом он наконец выдохся. Все это время Агреневу пришлось простоять чуть ли не по стойке «смирно». Но при этом всем своим видом он не выражал ни капли раскаяния. Более того, на лице его застыла этакая доброжелательная улыбка.

— М-да, вот вижу, виниться ты даже и не собираешься, — произнёс, качая головой, Император, — ну и что у тебя за причины такие, чтоб скрывать столько времени такой простой способ добычи азотной кислоты? И твой Менделеев тоже хорош…

— Понимаешь, Государь, сейчас у меня есть паровые турбины, есть источники топлива и есть, вернее будут химики, которые смогут работать на этих заводах. Выпускники того же Московского Политеха. У нашей страны есть Государь, который по первому запросу французских союзников не заставит меня подарить им чуть ли не задаром эту технологию. И есть деньги, чтобы не просто эту технологию в другие страны продать, но и стать в компаниях, которые займутся выделкой аммиака и азотной кислоты, одним из учредителей. К тому же способ этот надобен не только для выделки взрывчатых веществ, но и для выделки удобрений. А с ними, как ты знаешь, у нас в стране дело обстоит просто швах. То есть аммиака в стране нужно делать столько, что даже и боюсь представить.

Михаил встал из-за стола и подошёл к окну. Постоял немного, глядя на Неву и Петропавловскую крепость за ней. А затем повернулся и спросил.

— И откуда у моего друга появились большие деньги в кризис?

— Увы, Государь, деньги заемные. С французскими Ротшильдами о кредите договорился. Но за шесть лет, я деньги если и не отобью, то по крайней мере смогу отбить большую их часть. Да и вполне могу ужаться и из своих прочих доходов отдать. И, думается мне, что можно будет вполне у других банков перекредитоваться. Да и задумка ещё одна есть. Для начала в первые лет пять попробую я выдавать лицензии на постройку заводов только в России. Так, чтоб заводы строили только здесь. В той же Новороссии или на Кавказе. Там, где нынче топливо дёшево. А ежели кто надумает в качестве источника электроэнергии поставить гидроэлектростанцию, так это пожалуйста. Тоже милости просим.

— М-да! И все то у тебя по полочкам разложено, — оценил после некоторой задумчивости Михаил. — И поди уже нашёл, где эти гидростанции ставить?

Александр улыбнулся.

— Нашёл, Государь. Есть такие места. Только сам я такое не потяну. Уж больно дорого выходит и строить долго. Зато потом почти никаких крупных расходов не предвидится. Десятилетиями станция работать может.

Михаил обратил внимание на папку под мышкой у князя и кивнул на нее.

— А это не иначе, как планы твои? Ну выкладывай, что ты там напридумывал.

Он подошёл к окну и взял у Александра папку.

В тот день попасть на приём к Императору никому больше не удалось. А к пяти часам пополудни во дворец были вызваны министр финансов Витте и генерал Куропаткин, где они задержались до полуночи. Предварительно наметили строительство двух аммиачных заводов. Одного рядом с Казанским пороховым, а вот с местом второго пока не определились. Выбор был между Шостинским пороховым заводом и Царицыным. Михаил также затребовал от Агренева материалы по местам возможного возведения гидроэлектростанций. Правда, пока просто для ознакомления с перспективами.

Декабрь 1902 года

— Господин генерал, я выражаю вам своё неудовольствие. Крайнее неудовольствие! Где наставление по стрельбе из трехдюймовой полевой пушки? Почему его до сих пор нет у большинства частей? Пушка принята на вооружение два года назад. И что? Ах в издательстве? Так потрудитесь проконтролировать его издание. Через месяц оно должно рассылаться по всем частям, которые начали получать трехдюймовки. Это ясно?!

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — товарищ генерал-фельдцейхмейстера генерал Альфатер стоял вытянувшись по стойке смирно перед разъяренным Императором.

— Что вы тут устроили с войсковыми испытаниями гаубицы? За три с лишним месяца вы сделали только треть потребного. Сколько вы ещё собираетесь валандаться? Ещё минимум полгода? Я разве неясно выражался, когда говорил, что войсковые испытания батарея 4,2 дюймовых гаубиц должна пройти в самые короткие сроки?

— Но Ваше Императорское Величество, согласно уложению от 1877 года…

— Господин генерал, через два месяца войсковые испытания должны быть завершены. И выработаны все соответствующие документы. Меня не интересует, будете ли вы и ваши подчиненные спать эти предстоящие два месяца. России нужна гаубица. И страна её получит. С вами или без вас. Через месяц, я проверю, как идут дела. К самой материальной части есть претензии?

— Есть, Ваше Императорское Величество, но незначительные. Они больше касаются передков и шрапнельных снарядов. К самой гаубице особых претензий нет, — отрапортовал генерал с обидой в голосе. Он явно не понимал, за что его тут распекают, если он действует точно согласно уставу и уложениям.

— Тогда действуйте, господин генерал! — махнул рукой Михаил II.

— Есть! — Альфатер отдал честь, развернулся и быстрым шагом удалился подальше от монаршего гнева.

Первый образец 4,2 дюймовой гаубицы Обуховский завод представил в марте 1901 года. Но потом на заводе случилось возмущение, переросшее в побоище рабочих с полицией и солдатами. И гаубицей заниматься стало особо некому. Около тысячи рабочих было выслано по суду из столицы. Завод перешел в разряд убыточных. К этому времени Путиловский завод создал свою 120 мм гаубицу на лафете Обуховского завода, попутно его несколько усовершенствовав. Отдавать орудие Путиловском заводу, то есть конкуренту, не стали. А обязали Пермские заводы принять на себя эту ношу. Даже командировали из столицы нескольких инженеров и мастеров, имевших к созданию гаубицы непосредственное отношение. С этой помощью Пермскому заводу тогда сильно постарался сам Михаил ещё в бытность Цесаревичем. И в августе 1902 года батарея орудий из Перми поступила на столичный полигон.

— Дядя, — Михаил обратился к Великому Князю Михаилу Николаевичу, — тебе не кажется, что некоторые твои подчинённые занимают чужие места?

— Знаешь, Михаил, я как-то осенью приболел и упустил из внимания руководство испытаниями, — попытался откреститься от происходящего Великий князь. — Понадеялся на подчиненных и … Да и Михаил Егорович на самом деле действует по заведенным правилам.

— Дядя, мы с тобой на эту тему говорили не раз. Нам нужна гаубица. Если этот генерал не готов поспевать за временем, подыщи себе более расторопного и умного. Я серьёзно говорю. Чтоб если через месяц этот генерал дело провалит, было на кого его сразу поменять. Или мне придётся назначить своего человека. Не думаю, что тебе такой порядок назначений понравится. Это первое. И второе. Раз к матчасти особых претензий нет, готовь приказ о начале производства самих орудий в Перми и фугасов к ним. И сами заводы извести об этом. Мне бы хотелось увидеть приказ у себя на столе на этой неделе. С Витте я сам разберусь. Деньги будут выделены сразу. И ещё. Неплохо было бы создать какой-нибудь отдельный учебный артиллерийский полк, где бы офицеры и унтера могли бы изучать новые артиллерийские орудия. А потом по приезду в свою часть обучали бы остальной офицерский и рядовой состав. Подумай, пожалуйста, над этим вопросом. Только не долго. Для изучения полевой трехдюймовки уже возможно поздновато будет, а вот для гаубицы и будущей горной пушки, как мне кажется, в самый раз. Как кстати с горной пушкой дела обстоят? Я её почему-то не видел на полигоне.

— Нет её на здесь. Отправили на завод. Там с затвором какие-то проблемы. Заедает при открытии после стрельбы усиленным зарядом.

— Мдааа, — огорченно протянул Михаил. — Нам бы еще один орудийный завод. А то с этим Петербургским одна морока. Не завод, а не пойми что. Стволы отливают в одном месте, нарезают в другом, а лафет вообще Арсенал делает.

— Миша, — сказал вкрадчиво Михаил Николаевич, — тебе не кажется, что ты пытаешься хвататься за все сразу? Ты ещё совсем молод и неопытен. И бываешь весьма горяч. Ну прям как наш предок Петр Великий. Как бы ты дел не натворил?

Император внимательно посмотрел на дядю, а потом широко улыбнулся.

— Хмм! А ведь Петр Алексеич бороды брил. Но этим я точно заниматься не буду… До свидания, дядя. Поеду я, дела.

Михаил повернулся и в сопровождении двух казаков эскорта направился к стоящему невдалеке императорскому автомобилю, где его поджидал князь Агренев.

Когда авто в сопровождении машины охраны и нескольких конных казаков двинулось по направлению к городу, Агренев задал вопрос.

— Ну как, Михаил, убедился?

— И не говори! Чиновники, инструкциями от мира отгородившиеся, а не командование армией! И что с этим делать?

— Не знаю. Война, конечно, расставит всех по своим местам. Но больно уж это дорого стране обойдётся. Видимо, придётся тебе менять верха. Только вот на кого, не знаю. Ты, поди, наш генералитет лучше меня знаешь. Те, которые тебе нужны, в мирной жизни и при дворе себя не находят. А их самих не очень любят. Я так думаю…

Только что слетел со своего поста генерал Куропаткин. Он конечно немало сделал для наведения порядка армии, но при этом откровенно манкировал неоднократными указаниями Михаила об усилении Восточного направления. Из отпускаемых чрезвычайных кредитов на армию на Дальний Восток шло менее 10 процентов. Все остальное шло на европейское. Японцев как достойного противника он не воспринимал. Внятных планов на случай войны с Японией до сих пор не было. Тот же Порт-Артур по имеющимся планам должен был выдержать полугодовую осаду. А вот что будет, если потребуется сидеть в осаде большее количество времени, об этом в планах ничего не говорилось. Так ещё и имелись задержки с формированием двух новых корпусов, которые до сих пор не получили артиллерии и прочей матчасти. Ко всему прочему в 1903 году должны были быть уволены в запас самые опытные солдаты и матросы, прошедшие Маньчжурию и Китай. Для одного только восполнения численности уволенных необходимо было несколько десятков воинских эшелонов, в то время как сквозного движения на Великом Сибирском пути ещё не было. Имелось две дырки в железнодорожном пути — на Байкале и на Большом Хингане. Последняя должна была закрыться где-то летом следующего года, а вот с первой пока имелись большие проблемы. Слишком уж большой объем работ ещё нужно было сделать. В общем, как все это и кое-что другое выяснилось, министр слетел с кресла в течении недели. Срока, за который удалось подобрать ему замену. Новым главой Военного Ведомства стал генерал Редигер. Ко всем прочим задачам ему поручалось начать весной подвоз из западных округов личного состава, отслужившего полгода-год для смены увольняемых в запас. А вот что делать с теми, кого они должны были сменить, ещё пока не решили. Их можно будет по закону задержать ещё на полгода. А там либо начнется война, либо придется их везти домой. В связи с предполагаемой доставкой личного состава и матчасти на Дальний Восток Доброфлоту были выделены кредиты на закупку нескольких пароходов. Также предполагалось задействовать несколько скоростных пассажирских лайнеров, которые из-за своей убыточности на имеющихся линиях сейчас в основном стояли на приколе в Черноморских портах. А ведь кроме подмены личного состава нужно было ещё и усиление группировки, которое нужно было как-то замаскировать. Пока с идеями насчёт маскировки было плохо. Часть должна была пока изображать солдат саперных и железнодорожных подразделений, занятых на строительстве железной дороги и двух морских крепостей на Тихом океане. Часть влиться в охрану КВЖД. Но это было немного, да и представляло собой просто личный состав, а не сбитые воинские подразделения. В общем проблем была масса.

Михаил взглянул на Агренева и тяжело вздохнул. Потом они долго ехали молча, а на подъезде к городу Император спросил.

— Как тебе гаубицы в действии?

Князь улыбнулся и ответил.

— Я конечно не специалист, но под огнём батареи мне как-то не хотелось бы оказаться. Хотя блиндаж в два наката только с третьего попадания разворотило. Но для этого уже шестидюймовки нужны. Будем надеяться, что японцы не будут в землю зарываться из-за наличия самурайского духа.

— А куда же подевалось ваше бесстрашие, князь? — съязвил Михаил.

— Знаете Ваше Императорское Величество, — не остался в долгу Александр, — бесстрашие в бою полезно. А просто так дураков лезть под артиллерийский обстрел нет. Придет время, будем стоять насмерть, а все остальное гордыня и дурость.

— Ну уж и пошутить нельзя, — сказал, как бы извиняясь, Михаил. — Ладно. Сейчас приедем во дворец, дам я тебе почитать некоторые бумаги. Читать будешь у меня. Потом побеседуешь с одним человеком. Я его знаю давно. Он ещё моего батюшку лечил. Интересный человек. И мысли у него интересные. Вот только… — Император прервался, — ладно это потом.

Бумаги оказались и в самом деле очень и очень занимательными. И после прочтения пары страниц Александр прекрасно понял, что такое показывать или рассказывать ну очень чревато. Некто Петр Александрович Бадмаев, бурят по национальности и крестник самого Александра III служил в одном интересном заведении. После нескольких экспедиций в Китай, Монголию и Тибет он обратился к Александру III с докладом, в котором предсказывал скорое падение маньчжурской династии в Китае, и предлагал способствовать мирному вхождению части Китая, Монголии и Тибета в состав России. План был грандиозен. Альтернативой Бадмаеву виделся захват данных обширных областей англичанами. Но и трудностей на этом пути виделось ему тоже немало. С того старого доклада и началась работа русской разведки по Тибету. В Лхасу ездили русские представители, а в прошлом году в Санкт-Петербург приезжал представитель Далай-Ламы. Особых подробностей переговоров, к сожалению, бумаги не содержали. А вот то, что два калмыка сейчас в столице срочно обучались премудростям разведывательной деятельности, там говорилось. Довелось Александру побеседовать и с Бадмаевым. Очень интересный оказался человек. Мастер тибетской медицины, знаток всяких восточных премудростей. При этом он перешел в православие и истинно веровал.

После нескольких дней размышлений над прочитанным и услышанным Александр подал Императору записку с собственным мнением по этому вопросу. Суть ее состояла в следующем. Падение маньчжурской династии на его взгляд весьма возможно. Если предпринять определённые усилия, направленные на то, чтобы Монголия и Уйгурия при этом отделились от Китая и стали самостоятельными государствами, то вполне вероятен их последующий дрейф в сторону России. В то же время Синьцзян, даже если он тоже будет ориентирован изначально на Россию, притянуть к себе будет практически невозможно из-за большой географической отдаленности и отсутствия нормальных путей сообщения. А британцы в свою очередь там совсем рядом. Но именно Синьцзян выглядел интереснее всего по сравнению с той же Уйгурией. Это было вызвано тем, что именно там находилась постоянная резиденция Далай-Ламы. Иметь его в своих друзьях было бы крайне полезно со всех точек зрения. А если еще ко всему духовный лидер буддистов будет иметь резиденцию на твоей территории, то это просто шикарно. Да и цивилизация там очень древняя, не тронутая проказой нынешнего технического века. Она могла и в самом деле хранить то, что утратила Европа за бесконечной чередой войн и охоты на ведьм на протяжении не одного тысячелетия. Поэтому по Синьцзяну и Уйгурии он полагал пока придерживаться статуса кво. Но при этом с Тибетом постараться поддерживать дружеские отношения. В том числе и помочь Синьцзяну оружием, дабы тамошние буддисты могли в случае необходимости самостоятельно отбиться от возможного набега англичан, если таковой случится. Правда если британцы соберут для операции крупные силы, то Лхаса вряд ли отобъется. Но это уже будет предметом серьезного политического разбирательства между Россией и Британией.

По Маньчжурии Александр высказал большой скептицизм в том, что её можно и нужно отделять от Китая целиком в случае распада Китая. Все-таки проведя несколько лет на Дальнем Востоке, а также примерно зная, что может произойти потом, он не разделял неоправданный энтузиазм Бадмаева по отношению к территории, заселённой маньчжурами и особенно ханьцами. Корея в этом плане выглядела намного более перспективной. Правда пока этому развитию событий препятствовала Япония и отчасти сама Корея. Но в данном случае по мнению Александра спешка была противопоказана. Впрочем про Корею он ничего не написал в записке. А вот Монголия в этом случае могла отколоться достаточно легко, поскольку монголы не испытывали к Поднебесной особо тёплых чувств, а состояли сейчас в дряхлеющей Империи в качестве вассалов скорее потому, что так когда-то исторически сложилось. При этом Империя Цин сейчас выжимала из вассала все соки. Поэтому имело смысл построить от Байкала в Ургу железную дорогу. И в этом случае Монголия упадёт к ногам русского Императора как перезрелый плод. Экономическая выгода России от того, что Монголия порвет свои связи с Китаем была очевидна. Правда для того, чтоб реализовать эти выгоды, необходимо было многое сделать.

В рекомендации по Тибету он предлагал послать сразу три экспедиции так, чтобы одна ширмой прикрывала другую. Официальную и постоянную он предлагал послать из офицеров Генерального штаба с подарками Далай-Ламе. В качестве подарков Александр рекомендовал взять этой группе пару сотен МАГов с патронами и пулемет с обслугой. Две сотни винтовок на стену в качестве сувениров уже не повесишь. А вот по прямому назначению их использовать самый раз. Особенно в противостоянии с англичанами. Две остальные экспедиции он предлагал сделать тайными. Одну ту, которую сейчас готовили и другую, пусть и менее подготовленную. Но она по его мнению также должна самим фактом своего наличия прикрыть существование самой подготовленной группы. А то, что британцы будут против посещения русским посольством Лхасы, так это и так было ясно. Официальной группе по его мнению нужно было завязать контакт с представителями властей Тибета, вручить смертоносные подарки и предложить тамошним властям остальное купить у русских за деньги и за знания. Для последнего в группу следовало включить тех, кто эти знания мог бы перенять, тех, кого ламы не отвергнут. Если конечно тибетцы на это вообще пойдут. И если то, что они могут дать, стоило сотен или тысяч винтовок и ухудшения отношений с Британией. Впрочем с последним было не совсем понятно. Одно дело, если придётся занимать денег во время войны в Лондоне, и совсем другое, если без этого можно будет как-то обойтись. Во втором случае на качество отношений с Островом во время предстоящей войны было в общем то наплевать.

Михаил с написанной запиской ознакомился, похмыкал по ходу чтения, но ничего не сказал. И больше по этому вопросу с Александром никто не говорил. Оно и понятно. Высшая секретность. Может и прислушаются в разведке к его мнению. Люди там работают непростые, что решат — неизвестно. Все-таки восток — дело тонкое. И тут на одном знании вероятного будущего не выедешь.

Январь 1903 года

Николай Карлович Гейслер шёл по недавно отстроенным цехам своего второго завода. Если первый выпускал различные механические и электромеханические устройства от арифмометров до системы управления артиллерийским огнём и пожарной сигнализации, то здесь делали чисто мирную продукцию. Его главный компаньон и акционер князь Агренев в конце 1899 года предложил ему заняться производством телеграфных аппаратов и печатных машинок. Сам Николай Карлович ещё лет двадцать назад мечтал выпускать все для телефонии. Но не сложилось. У князя этим занимались другие люди. И надо сказать, что очень талантливые. За счёт своего таланта, а также денег и связей князя они серьёзно потеснили на отечественном рынке таких, казалось бы, столпов рынка, как «Сименс и Гальке» и «Эриксон». Да что там потеснили. Телефонные станции и аппараты князя до сих пор лучшие, как ни стараются пока превзойти их иностранные конкуренты. И вот сейчас со своей новой разработкой телеграфного аппарата Николай Карлович готов вступить в схватку за рынок телеграфного оборудования. Здесь, конечно, у Сименса позиции очень прочные, но и Гейслеру есть, что предложить на рынке. Второй продукцией завода стали печатные машинки. И надо сказать, что князь явно угадал с их производством. Они все больше входили в моду в различных министерствах и конторах. А потому для начала незатейливо купили лицензию на выделку у Ремингтона, с которым у князя имелись неплохие партнёрские отношения. Машинки Гейслер выделывал уже полгода. Пока в не очень больших количествах. Но это дело наживное. За счёт местного производства Гейслер легко держал цену на четверть ниже иностранных аналогов, получая при этом неплохую прибыль. А уж когда нарастут объемы выделки, так и подавно все станет замечательно. Недавно князь подкинул ещё одну идею — кассовые аппараты. Начальным заказом для организации производства этой новинки князь Агренев вполне мог обеспечить завод. У него своих торговых пассажей вон сколько. Чуть ли не в каждом губернском городе свой пассаж имеется. Но вот дальше у Николая Карловича имелись сомнения. Русские купцы — люди в общем не бедные. Но в некоторых областях привыкли считать каждую копейку. По идее кассовый аппарат должен им сэкономить деньги на вороватых продавцах. Но это, так сказать, в теории. На практике же кассовый аппарат стоит денег. И вот захотят ли купцы на него раскошелиться — это было большим вопросом, на который у Гейслера пока не было ответа. А ведь организация выделки, да и лицензия стоили немалых денег. Потому тут имело смысл десять раз отмерить, прежде чем браться за их производство. А ну как не пойдёт новинка в Империи? Потому перед тем, как заняться этим делом, стоило переговорить с большим количеством купцов разного калибра. И продемонстрировать возможности самого аппарата, несколько штук которого было прислано из САСШ. Все это нужно было сделать, но вот последнее время здоровье все чаще подводило Гейслера. Сердце то и дело пошаливало. И потому все чаще ему большую часть даже организационной работы приходилось сваливать на своего родственника Иозефа и на прочих подчиненных. А что поделаешь — возраст. И вроде бы всего 53 года, но тем не менее.

Николай Карлович спустился с четвёртого этажа фабрики. Все вроде в порядке. Производство налажено. Ну если не как часы, то близко к этому. На первом этаже его перехватил главный электрик с тетрадью подмышкой.

— Добрый день, Николай Карлович. А мне сказали, что вы по этажам пошли с проверкой. Вот я вас тут и поджидаю.

— Здравствуй, Петр Афанасьевич. Какие-то проблемы?

— Да нет. Все слава Богу, — Бессонов немного помялся, а затем продолжил. — Тут такое дело… Мы с мастерами обсудили и решили на ваш суд вынести. Пришла мне в голову мысль, что можем мы выделывать электродвигатели малой мощности. Мы ж вон для того же телеграфного аппарата электродвигатель покупаем у Сименса. А там ведь ничего сложного нет. Вполне можно и самим делать. Да и для других надобностей тоже. Как его сиятельство говорил, можно целую линейку электродвигателей сделать. Я то лет пять назад, когда на учёбу ездил, тоже сначала недоумевал, — зачем в Перми столько разных двигателей делают. А оно вона как выходит. Пока двигатели в стране не делали, они вроде как и не особо нужны были. А как начали, так их сразу к разным механизмам и станкам приделывать начали. И добрые вещи выходят. У нас же, почитай, четверть станков уже с электродвигателями. Но это средней и большой мощности. А мы можем маломощные начать делать. Как начнём, так спустя некоторое время им инженеры применение найдут. Да сами мы тут с дюжину задумок уже накумекали… И свободные площади у нас еще имеются. А коль дело пойдет, так можно будет и на отдельное производство выделку перевести.

Гейслер задумчиво почесал затылок. Задумка Бессонова то и вправду могла выйти с перспективой.

— Хмм, интересная мысль. А пойдем-ка в контору. Там мне все и обскажешь подробно.

Они вместе с главным электриком направились к отдельно стоящему зданию конторы. Гейслер подошёл к входной двери, потянул за ручку и тут опять прихватило сердце. Да так прихватило…

Вечером того же дня князю Агреневу пришла в Москву телеграмма — «Скоропостижно скончался Николай Карлович Гейслер. Похороны через два дня. Временно принял управление фабриками на себя. Л. Х. Йозеф».

Февраль 1903 года

— Миша, я хотел бы с тобой поговорить, — Великий Князь Владимир Александрович грузно уселся в кресло напротив молодого Императора. — То, что я тебе сейчас скажу, беспокоит многих в нашей семье. И не только в нашей семье. Так думает большинство самых достойных представителей Российской Империи. Россия — страна самодержавная. Её дух всегда определялся самодержавием и православием. Дух и плоть. Некоторые твои шаги нас начали настораживать. Ты несколько раз уже заговаривал о конституции. И даже её кое-кому обещал. Ты не хочешь объяснить, откуда это у тебя? Ты действительно хочешь уравнять всех перед якобы законом? Нас, Великих Князей, и дворян, которые есть твой верный оплот самодержавной власти, и чернь?

Михаил тяжело вздохнул. Он ждал этого разговора. И сильно опасался, что его не поймут. Да что там опасался, почти был в этом уверен. Ещё до восшествия на престол он многое успел подчеркнуть из книг, многое узнать об истории государств Европы. А некоторые вещи ему рассказывал Александэр. Вообще у Александэра к власти была довольно циничная позиция. Но отнюдь не безынтересная. И со временем Михаил даже оценил эту оригинальную циничность. И в чем-то даже её начал разделять. По крайней мере понимать, что если не получится править по-старому, то логика Александэра вполне позволит делать это по-новому. Правда для этого от самодержца потребуется больше усилий и хитрости.

— Хорошо, дядя. Давай поговорим серьёзно. Но я начну несколько издалека. Самодержец, конечно, может пожелать чего угодно. А вот повелеть я могу уже не все, что хочу. Для начала я ограничиваю себя рамками здравого смысла. Затем меня ограничивают желания семьи Романовых и других старых дворянских семей. Кроме того, у самодержца имеется в советниках Государственный Совет, Канцелярия и другие структуры, которые помогают Императору править государством. При этом каждый входящий в линию власти понимает нужды Империи немного по-своему. И именно из своего понимания старается сначала провести в законах, а потом в их применении и исполнении. Это значит, что моя власть уже ограничена. Естественно, все это никто не называет ограничениями. Они просто исполняют мою волю и советуют, как лучше исполнить то или иное. При этом не забывают и свои интересы. То есть ограничение моей власти есть. Ты согласен с этим?

— Ну допустим, — Владимир Александрович улыбнулся, — и куда же тебя заведует эта мысль? Я не говорю, что согласен. Мне просто интересно. Только не забывай, что дворянство и только оно есть верная опора трона.

— Кстати о дворянстве. Если ты помнишь, то именно высшее дворянство устроило Павлу Петровичу апоплексический удар табакеркой по голове. Российского Императора ограничили во власти насовсем. И в основном потому, что разрыв экономических связей с Британией слишком сильно бил по кошельку дворянства. Нет, причин было много, но эта была как минимум не второстепенной. С тех пор прошло немало времени, и считается, что в гвардии вытравили своевольные настроения, и она более не способна на подобное, а является верной опорой нашему трону. И тем не менее это ещё один ограничитель самодержавия. Однако тот заговор произошёл не только в интересах части дворянства, но и в интересах иностранной державы. Это мне не нравится категорически. Между прочим сейчас ситуация мне не нравится тоже. Мы занимаем деньги у наших союзников — французов. И слишком многое им позволяем, поскольку сильно от них зависим. Но основной торговый партнёр у нас Германия. За ней идёт Британия. И только третьей с большущим отрывом идёт Франция. Что будет, если вдруг у нас возникнет напряженность в отношениях с немцами и британцами? И они откажутся покупать наши экспортные товары? Страна опять будет вынуждена сменить союзника, пустив кому то кровь внутри Империи? Но это так, к слову. Я остановился на дворянстве, которое служит монарху и самому себе, также неминуемо ограничивая власть монарха.

В стране в качестве отдельных групп населения имеется еще буржуазия, либеральная интеллигенция и рабочее сословие. Ты прекрасно знаешь, что когда купцы, банкиры и фабриканты начинают ощущать себя силой, они тоже лезут во власть. Так было в любой крупной стране Европы. Кроме нас пока. И везде это сопровождалось буржуазными революциями. Это, конечно, не означало, что банкиры и купцы брали в руки оружие. Нет, они делали своим оружием чернь, которая и таскала для них каштаны из огня. И везде они добивались своего в той или иной степени. Во Франции Людовик XIV когда то считал, что «Государство — это я». Это было самодержавие по-французски. Но потом этот сильный монарх ушёл в вечность. И что теперь есть Франция? Республика. Слава богу, что таких республик не слишком много в Европе. Но вспомни, чем обернулась для Франции французская революция. Какими жертвами среди дворянства и прочего населения. А если не дай Бог у нас такое случится? Сколько миллионов потеряем мы? Десять? Двадцать? С нашим то русским бунтом — бессмысленным и беспощадным…

— Миша, ты несешь ересь! Верные нам войска подавят любой бунт. А если при этом погибнет несколько сот тысяч бунтовщиков, так это даже хорошо, — усмехнулся Великий Князь.

— В той же Европе у каждого монарха тоже были верные ему войска. А в Австро-Венгрию даже Паскевич с войском ходил. И тем не менее везде теперь имеются парламенты. Но заметь, везде кроме разве что Франции с её Республикой у власти осталось дворянство, хоть ему и приходится делить место у трона и часть власти с буржуазией. Остальной народ не получил почти ничего. То есть имеются и конституция и парламент, а реальная власть все равно у очень немногих. Это означает, что прошёл некоторый передел власти, а прочие получили видимость государственных преобразований. Именно видимость. Они хотели свободы, они её получили. Получили право раз в пять лет голосовать за тех, кого назначат те, у кого имеется реальная власть. Поэтому всякие там конституции и парламенты меня абсолютно не страшат. Если не получится по-другому, значит придётся принять и это. К сожалению. Но мне бы очень хотелось как можно дольше обойтись без них. Однако для этого нужно провести немалые изменения, дабы наша система власти стала соответствовать изменившимся условиям. И стала более гибкой. А кое-что нужно дать самому народу, иначе все может кончится плохо. Вплоть до того, что взбесившейся толпе придётся давать почти все, что она потребует, как это было в Европейских странах, а потом пытаться мелкими шажками исправлять вынужденно сделанное. Если получится, что не есть факт.

— Стоит кому-то что-то дать, они откусят тебе руку. Ты ещё молод и неопытен. Только железной рукой можно править в нашей стране. Реформы воспринимаются многими как слабость власти. Послушай старших…

— Нет это ты послушай, дядя. Разве мой покойный отец и твой брат был слабым? Разве дед и прадед были слабыми? Но они делали своё дело и железной рукой и реформами. «Священная дружина» клялась защищать самодержавие. И что? Я точно знаю, что нескольких главарей наших социалистов, бежавших в Европы и якобы ликвидированных Дружиной, отправили на тот свет не ваши люди. Хотя и получили за них деньги из секретного фонда. А за Аксельрода деньги получил именно ты. Но убрали его не твои люди. Это что? Это защита? Вы что, решили сделать деньги на крови моего невинно убиенного брата? На крови русского Императора? Кого и что вы в этом случае можете защитить? Это хуже чем воровство! Ты мне ничего не хочешь сказать, дядя?

— Миша, я был абсолютно уверен… Думаю, тебя ввели в заблуждение!

Великий князь смутился всего лишь на какую-то секунду. Слишком опытным он был. И вся жизнь его прошла на самой вершине власти. И тем не менее Михаил заметил эту секундную растерянность.

— Не думаю, что тебе нужны мои доказательства, дядя. Я, если ты помнишь, Император, слова которого сомнению при самодержавии не подвергаются.

— Я разберусь, Миша.

— Да уж, разберись, дядя. И не только со своими людьми. На Запад сбежала только верхушка бунтовщиков. А рядовые члены остались тут. Им бежать некуда и не на что. А потому громкие покушения пока продолжаются. Вот только мне совсем не нужно, чтобы «Священная дружина», «Чёрная сотня» и прочие отыгрывались на непричастных рабочих, евреях или поляках. Тем самым мы можем только обозлить всю эту братию и толкнуть на неправедный путь. Нам нужно с одной стороны вырвать корни революционной заразы, а с другой дать народу понять, что мы караем только за дело. И при этом ещё дать нашему народу некоторое послабление. И занять его чем-то иным. Посему я намерен заняться крестьянским и еврейским вопросами. Крестьян, как ты знаешь у нас большинство населения, а вторых слишком много среди бунтовщиков. И крестьянам и местным евреям надо что-то дать, чтобы надолго их занять своими собственными заботами и интересами. И я это что-то нашёл для каждой группы населения. Для нас решение обоих вопросов не должно выйти слишком обременительным. По крайней мере я на это надеюсь. И самодержавие от этого только должно выиграть.

Беседа продолжалась ещё час, но уже в более спокойном русле. Дядю убедить в своей правоте Михаилу не удалось, но похоже и ставить палки в колёса он пока не будет. И это было уже хорошо.

— Интересно, — подумал Михаил после ухода Великого Князя Владимира Александровича, — к кому он первому после меня пойдёт? И когда?

Февраль 1903 года

— В целом мне идея увеличения количества орудий главного калибра на броненосном крейсере нравится. Мы точно уложимся в водоизмещение Громобоя? — переспросил Кутейникова Великий Князь Александр Михайлович.

— По моим прикидкам да. Увеличиваем на 8 футов длину, зауживаем на фут корпус. За счёт уменьшения коэффициента полноты, улучшения обводов и увеличения мощности машин при использовании котлов Шульца-Торникрофта мы должны выиграть около полузла скорости. А то и целый узел. Обводы рекомендованы Крыловым по результатам проверки в опытном бассейне. Придётся немного уменьшить высоту борта. Но в данном случае это оправдано. Крейсер создаётся не как рейдер, а как корабль боя. Так что незначительное ухудшение мореходности, я считаю, вполне допустимо. Две двухорудийных башни главного калибра и четыре 8» в казематах. Количество шестидюймовок сокращается до 8. Увеличивая вдвое число 8-ми дюймовок, мы тем самым увеличиваем дальность, которой крейсер может работать эффективно по противнику. Ко мне поступал также прожект капитана 2 ранга Эссена — командира крейсера «Новик». Он предусматривает 4 двухорудийных башни восьмидюймовок. Но требует увеличения водоизмещения почти на полторы тысяч длинных тонн. Сомневаюсь, что это сейчас нужно. Крейсер и так выходит очень длинный. Здесь же изменения корпуса невелики. По совокупности боевых качеств мы тем самым значительно превзойдем не только японцев, но и британцев. Хотя по скорости будем примерно наравне с последней британской серией броненосных крейсеров, — ответил Кутейников.

— А ваше мнение Павел Петрович? — повернулся к Тыртову Великий Князь.

— Корабль получается интересным, если все выйдет, как предполагает Николай Евлампиевич. Особой новизны по корпусу нет, поэтому, думаю, больших неприятностей удастся избежать. Нужно отдавать эскизы в подробную проработку. А там уже посмотрим. Хотя я бы предпочел ещё пару броненосцев.

— Нет, с броненосцами на Балтике пока стоит подождать. Тем более, что ведется разработка проекта броненосцев с восьмидюймовым вторым калибром. А по Громобою уже такой опыт есть. Можно учесть огрехи. И стоит увеличить запас водоизмещения до 5 %, а то и до 7. Строительная перегрузка — наш вечный бич. В общем, давайте отдадим проект инженерам Балтийского завода. И обязательно к проработке МТК подключите. Они много всякого ценного должны были подсмотреть на иностранных верфях. Так что пусть используют. А как будет готов полноценный проект, так уже будем решать более определённо, что нам строить в дальнейшем. Ещё пара броненосных крейсеров нам бы сейчас не помешала.

— Хорошо, Ваше Императорское Высочество.

— Тогда с этим пока все, — подытожил Великий князь, — Павел Петрович, что у вас с поездкой по заводам князя Агренева.

— Я побывал на Сестрорецком и Ковровском заводе. В Коврове доделали паровую турбину Парсонса-Кузьминского мощностью 6 тысяч лошадиных сил. Может чуть больше в максимуме. Для снабжения её паром на Сестрорецком заводе выделывают паровые котлы Ярроу. Таковые у нас на некоторых миноносцах стоят. Котел достаточно простой. Сейчас под руководством Шухова котлы переделали под более тонкие медные трубки и ведут испытания. По всей видимости ещё пара месяцев и новый сестрорецкий котел будет готов. По крайней мере именно такие сроки мне назвал сам Шухов. На заводе меня уверили, что уже готовы серийно выпускать котлы. Вопрос только за окончательными чертежами. Мощность турбины такова, что она уже представляет интерес для нашего флота. Причём инженер Кузьминский — конструктор турбин заявил, что максимальная мощность турбины может быть на процентов 15 больше номинальной. А применение в качестве топлива нефти позволяет сильно сократить машинную команду. Да и большая теплотворность нефти по сравнению с углем должна положительно сказаться. Но есть две проблемы. Турбина экономично работает только вблизи значений своей номинальной мощности. Поэтому для крейсерского хода она не очень подходит. То есть нужен еще двигатель для крейсерского хода и маневрирования на малых ходах. Это означает, что корабль должен иметь два вала с равными по мощности турбинами и паровую машину, работающую на отдельный вал, или три вала с разными по мощности турбинами, две из которых будут одинаковыми. И вторая проблема — у нас нет корабля для паровой турбины. Причем ёмкости для топлива нужно располагать под ватерлинией, а не по бортам. Либо за броней, но все равно желательно под ватерлинией. Кстати князя Агренева в Николаеве сейчас строится сухогруз со смешанной двигательной установкой. Но и она для военно-морского флота не подойдёт. Она применима только для гражданских судов. Причем мы давно хотели попробовать на кораблях нефтяное отопление, ещё броненосец Потемкин в Николаеве собирались частично оснастить нефтяными котлами. Ну и третья проблема — турбины крутятся только в одну сторону. То есть для заднего хода нужен некий хитрый механизм изменения вращения вала. Либо машинная установка должна быть смешанной — и паровая машина и турбины. Британцы на дестроере ставили две турбины одинаковой мощности. А вот как и за счёт чего они осуществляют задний ход — сие неизвестно. Из трехвальных кораблей у нас есть серия Новиков. Если две машины малому крейсеру заменить турбины… Но вариант рискованный и не дешёвый. Правда князь Агренев предложил второй вариант. Большой минный крейсер водоизмещением около 1 тысячи тонн, длина около 280 футов при коэффициенте полноты 10, 2 его турбины, 3 4-дюймовых пушки плюс, 2 двухтрубных торпедных аппарата калибра 453 мм и 40–50 мин заграждения. Скорость прикидочно выйдет около 26–27 узлов. Но проекта как такового нет. Только наброски. То есть нужно объявлять конкурс на проектирование корабля. С большой вероятностью его выиграет иностранная компания. И заказ придётся отдавать за границу. Если же говорить в целом, то минный крейсер может выйти интересным. При волнении 3–4 балла от него не смогут уйти ни миноносцы, ни контрминоносцы. Да и 4-дюймовок у нас на вооружении не стоит.

Глава Морского министерства задумался, а потом констатировал.

— Хорошо. Подготовьте необходимые бумаги. И на следующем заседании МТК обсудите все более конкретно. А там и решим. Вообще от князя Агренева часто исходят очень дельные предложения, хоть он и не моряк. Умеет он все-таки мыслить на перспективу. Потому внимательно посмотрите, что он по минному крейсеру предлагает. Может это и имеет смысл, вот только новую идею не хотелось бы на сторону отдавать, если она стоящая. У нас с идеями то полный порядок, а вот с их воплощением в металл, к сожалению, дела обстоят плоховато, — Великий Князь тяжело вздохнул.

— Ладно, продолжим далее. Николай Евлампиевич, как обстоят дела с нашими подводными лодками у Круппа? — перешел к следующему вопросу Александр Михайлович.

— В целом верфь в Киле работает очень быстро. Если не произойдёт никаких накладок, то к июлю в соответствии с контрактом первую подлодку в виде машинокомплекта мы получим. Вторую через месяц после первой. К сожалению, качество работ можно будет проверить только после сборки на Дальнем Востоке. Мы договорились с Круппом, что для сборки к нам приедет группа немецких мастеров и инженеров для участия в работах. Как собирают миноносцы у нас во Владивостоке и Порт-Артуре, вы знаете. Так что контроль и инженерная помощь нам там очень пригодятся. Но есть задумка, как переправить подводную лодку на Дальний Восток в почти боеготовом виде. Сейчас мы прорабатываем технические детали. С подлодкой в Лазаревском адмиралтействе дела обстоят похуже. В график постройки они уже не укладываются. Но в целом лодка возможно будет там готова к концу года. Пушек, к сожалению, пока для лодок нет. У Круппа пока нет, а у нас ей некому заниматься. Завод наследников Барановского отказался переделывать свою под требуемые условия. Они хотят получить заказ минимум на 30 пушек, тогда готовы начать работу. Так что или придётся ставить противоминную 47 мм или подводная лодка останется пока вообще без пушки.

— М-да…, — протянул Великий Князь. — Тридцать пушек нам явно не нужно. Что ж, подождем Крупповских. Но это конечно не дело. Этак ведь и боезапас нам придётся у германцев покупать, когда Крупп пушку сделает.

Март 1903 года

— Мне известно и это, господин Гинсбург, — Его Императорское Величество откинулся на спинку стула. — Вы и в прошлый раз просили меня об этом. Но к сожалению это невозможно.

Сегодня Император принимал троих еврейских банкиров и промышленников, просивших облегчить жизнь их соплеменников в черте оседлости.

— У меня для вас есть один вариант. Возможно образование ещё одной подобной зоны. За Уралом до Енисейской губернии включительно, исключая сами уральские губернии и на юг исключая приграничные губернии Средней Азии и Бухару.

От неожиданности банкиры несколько опешили. Но затем Поляков, справившись с волнением, задал вопрос:

— Ваше Императорское Величество, переселяемые с западных пределов попадут под государственную программу переселения в Сибирь?

— Нет, господин Поляков. В настоящее время государство пока не может изыскать на это средства. Казна испытывает определенные трудности с бюджетом. Добровольным переселенцам придётся пока делать это за свой счёт. Однако, полагаю, вы сможете им в этом помочь. Как самостоятельно, так и с помощью пожертвований заграничных еврейских организаций. На переселенцев этой волны будет наложены некоторые ограничения. Они не смогут заниматься рядом видов деятельности в течении ближайших 25 лет. В частности работать в питейных заведениях и заниматься в каком-либо виде производством любого вина, владеть приисками драгоценных камней и металлов, содержать ломбарды, а также заниматься покупкой-перепродажей земли, ростовщичеством, и рядом других операций, доступных прочим нашим подданным.

— Александр Яковлевич, раздайте пожалуйста папки, — Император обратился к своему советнику — князю Агреневу, присутствующему на приёме.

Еврейские банкиры и меценаты уткнулись в выданные им бумаги. Когда же процесс ознакомления закончился, Борис Абрамович Каменка после переглядывания с остальными двумя посетителями вкрадчиво спросил.

— Ваше Императорское Величество, данные послабления несомненно будут с воодушевлением восприняты Вашими подданными, но дорога за Урал весьма длинна и дорога. Не многие могут себе позволить подобную смену места жительства. Не изволит ли Ваше Императорское Величество разрешить переезд в более близкие места? В ряд центральных губерний?

— Борис Абрамович, данный проект затеен исключительно для того, чтобы уменьшить имеющееся перенаселение в западных губерниях Державы. В центральных недостатка рабочих рук ни в деревне, ни в городах нет. А имеется явный избыток оной. Более того, именно из центральных и южных губерний идёт поток переселенцев в Сибирь и на Дальний Восток. Зачем же Вы мне предлагаете, выселяя из Европейской части страны одних, тут же переселять в неё других? Что же касается железнодорожных тарифов, то в этих бумагах сказано, что они для целевых переселенцев будут льготными. Как и для прочих едущих за Урал в поисках лучшей доли. При этом оба потока фактически пересекаться в местах поселения не будут. Крестьяне центральных губерний едут за Урал за лучшей долей на обещанные им земли. А иудеи, насколько мне известно, хозяйствованием на земле заниматься не очень любят и предпочитают открыть своё дело или поступить на работу на фабрики или прочие заведения. В городах и крупных селах за Уралом им место явно найдется. Вот и у присутствующего здесь Александра Яковлевича рабочие места на стройках, заводах и рудниках явно имеются. И он такой явно не один. Мы с ним говорили на эту тему и он не отказался мне помочь. Если вы со своей стороны готовы организовать в Западных губерниях вербовочные переселенческие конторы, а потом договориться о сотрудничестве с сибирскими предпринимателями, то дело переселения существенно облегчится.

Банкиры опять переглянулись и вопрос задал Гинсбург.

— Ваше Императорское Величество, не будет ли вам угодно объяснить, почему на Ваших подданных накладываются столь серьёзные ограничения за Уралом. Ведь на других они не действуют.

— Будет угодно. Ваши единоверцы издревле предпочитают оседлый образ жизни в городах, пробавляясь торговлей и мелкими собственными предприятиями. Накопление капитала изначально у многих начиналось в том числе и с запрещенных операций. Ростовщичество, торговля хмельным зельем, а также хлебом и так далее. И потому они сами отчасти своими собственными действиями становились причиной местных волнений, заканчивающихся иногда еврейскими погромами. Погромы мне не нужны ни на Западе, ни за Уралом. А потому я хотел бы их всемерно исключить, не допуская новых переселенцев в этой зоне до потенциально опасных с точки зрения народного возмущения занятий, для чего и наложены подобные ограничения. И более ничего в этом нет. Да, часто недовольство местных жителей не является спровоцированным со стороны иудейской общины и вызвано иными причинами и предубеждениями, однако это есть, и бороться с этим трудно. И поверьте, я делаю Вам поистине королевское предложение.

— Против вот этого, — Михаил 2 кивнул на бумаги, — выступали очень многие. И пытались удержать меня от по их мнению скоропалительного и опасного решения. Константин Петрович (Победоносцев) вообще считает данный проект губительным для государства. Вследствие этого никаких других послаблений для части моих подданных вам ждать более не стоит кроме тех, кои будут дарованы позднее всем прочим. А поэтому, — он пристально оглядел богатых представителей еврейской общины и с жесткостью в голосе продолжил, — я жду от вас, что вы с должной убедительностью и настойчивостью разъясните в своей общине все аспекты этого дела, дабы оно было воспринято моими подданными как действительная забота о них. И мне бы совсем не хотелось, чтобы при осуществлении данного прожекта, в европейской прессе массово появились очередные пасквили, что якобы русский царь кинул бедным евреям подачку, которой они даже воспользоваться не могут. Или что евреев теперь массово собрались выслать в страшную холодную Сибирь. Перед Государством российским стоит много трудных задач, кои потребно решить. А денег на их реализацию как всегда до обидного мало. Поэтому и решать их приходится не так как хотелось бы, а так как позволяет казна.

— Ваше Императорское Величество! — воскликнул Поляков, — Но как же можем воздействовать на то, что к чему мы не имеем отношения? Мы ни каким образом не контролируем газеты в Европе. Мы вообще к ним никакого отношения не имеем.

— Полагаю, что договориться с соплеменниками по ту сторону границы вы вполне сможете. А они имеют в Европе определённое влияние. И, как мне представляется, весьма немалое. Еще в 1897 году Теодор Герцль на Всемирном сионистском конгрессе сказал что-то вроде, — «За некоторыми исключениями, которые не считаются вообще, вся пресса мира — в наших руках». Уж не знаю, насколько он преувеличивал, но… И я не беру в расчёт Британию. С ней договориться похоже в принципе невозможно. На это у вас есть полгода. По истечении этого срока указ будет принят. Если же переселенцев будет до обидного мало, то я буду считать, что еврейская община побрезговала моим великодушным предложением, а вы плохо справились со своей задачей. И сделаю соответствующие выводы, — последние слова были сказаны со значением. — Вы пришли просить за часть моих подданных, на умы коих имеете влияние. Поэтому я не хотел бы в вас разочароваться.

Поляков поежился под взглядом молодого Государя и спросил.

— Ваше Императорское Величество, дозволено ли нам будет узнать, возможно ли переселение иудеев на землю для занятия крестьянским хозяйством?

Михаил Александрович постучал пальцами по столу, подумал и ответил.

— Да, к сожалению, этот вариант как-то предусмотреть забыли. А поэтому… — он немного помедлил, — Да, возможен. На общих основаниях в соответствии с Программой переселения. Но переселяться на казенные, кабинетные и удельные земли могут только лица, состоящие в крестьянском сословии. Дабы они имели опыт хозяйствования на земле. Однако все ограничения и сроки, указанные в вот этом проекте, будут соблюдены и для этой категории моих подданных. Обратитесь завтра в мою Канцелярию, и вам будет выдан откорректированный вариант прожекта.

По окончании аудиенции князь остался в зале. Молодой император посмотрел на своего помощника и спросил:

— И что ты насчёт этого думаешь, Александэр?

— Вы знаете, Ваше Императорское Величество, а поджилки у них затряслись. Вы их своей милостью откровенно напугали. Они, конечно, похоже рады с одной стороны, но вот с другой на них теперь немалая ответственность. А потому они за дело возьмутся как следует. Царская немилость никому не нужна…

Михаил 2 усмехнулся.

— Лишь бы дело сделали…

Император посидел на своём месте несколько минут, закрыв глаза, а потом обратился к князю.

— Александэр, в связи с предполагаемым переселением иудеев я попросил Сергея Юльевича ускорить разработку ограничительных мер на деятельность иностранных компаний в Сибири. И мы в очередной раз поспорили. Я конечно по праву Императора всея Руси победил, но … С одной стороны он понимает сложность ситуации, но с другой желает привлечь иностранные инвестиции за Урал…

— Михаил, да какие к Дьяволу инвестиции? Народ там просто грабят. И ладно бы это делали свои. Так по крайней мере хоть деньги останутся в Империи. Свои — это свои. Иностранцев в этом деле нам только не хватало. Вот, например, что по маслу коровьему делается. Датская компания, не будем называть какая конкретно, продаёт импортную маслобойню за две цены в кредит. И заключает с общиной договор на то, что община имеет права сдавать масло только этой компании. Цена на масло компанией устанавливается раз в год. По 8 рубликов за пуд. Из этого рубль идёт на погашение долга. А вывозя масло за границу, компания продаёт его оптом уже по 16 рублей в пересчете на наши деньги. То есть людей обокрали дважды. 200 % прибыли! Да за такое дельцы мать родную продадут. А кроме того, они продают в Россию свою продукцию, хотя аналоги её у нас производятся. То есть отбирают работу у наших рабочих. Это что? Инвестиции? Разве нам такое нужно?

— А сам то чего? У тебя же там люди работают.

— А мои люди не вездесущи. У меня есть и холодильники и скотобойни и элеваторы и склады на Великом Сибирском пути. Ну и кое-где ещё. Но ты же сам понимаешь, что охватить такую гигантскую территорию своим вниманием можно даже и не пытаться. Все равно не получится. К тому же я в тех краях человек относительно новый. Там своих купцов хватает. Но есть разница. Свои — ладно, но чужих то зачем пускать? Все, что нам удаётся сейчас — это давать в городах на ярмарках и земствам наши цены скупки сельхозпродукции, и рекламу наших машин и инструментов. Вообще с частью земств за Уралом налажен неплохой контакт. Они в своих магазинах предлагают крестьянству те механизмы и орудия труда, которые вырабатываются в Империи. В том числе и на моих заводах. Но кредит на это местных властей ограничен. Тут конечно неплохо помогает Витте и сами земства, но нужно в разы больше. У меня кстати уже исчерпан кредит Волжско-Камского банка на подобные операции. Да и сам понимаешь, я хоть и продаю свою продукцию таким образом, но риск невозврата кредита на мне. А я не могу за свой счёт насытить спрос. Да и никто в одиночку не сможет. К тому же выбор механизмов и сельскохозяйственных орудий у меня и у моих партнеров ограничен. Того, что идёт по казённой части также недостаточно, хотя Сергея Юльевича тоже можно понять. По сути мы, и казна и частные купцы с заводчиками не справляемся со спросом. Но бесконтрольно пускать иностранцев на только недавно открывшийся рынок категорически нельзя. Это как козла в огород запускать. Тем более, что скоро пойдёт ещё переселение иудеев в те края. А их коммерческую жилку ты знаешь. Или вот тебе другая история. Сейчас австрийская компания «Шрекенфукс» серьёзно внедряется на русский рынок самых обычных кос — литовок. И за счёт налаженности сбыта начинала его захватывать…

— Погоди! Уж не хочешь ли ты сказать, что у нас и кос не могут делать? — удивился Михаил.

— Могут. Но мало товар произвести, его ещё нужно продать. Косы у австрийцев доброй работы. А они ещё и демпинг устроили. Так вот, у тебя в Златоустовском горном округе есть Артинский завод. Завод, прямо скажем, лежачий был несколько лет назад. Уж больно все там устарело. Ещё немного, и закрылся бы вообще. Стоит он на реке Уфе. А выше по той реке у меня полтора завода. Так вот косы и серпы твой Артинский завод делает добрые в отличии от всего прочего. Его клеймо на селе хорошо знают. Не знаю, уж как мой кыштымский управляющий договорился с казённым управляющим, но согласились чиновники на некоторое изменение порядков. Было это 3 года назад. Теперь хорошую и недорогую сталь твой завод берет с моего Нязепетровского завода, а произведенный товар реализуется через мою торговую сеть. Так вот выделка кос на казенном заводе с тех пор выросла почти вдвое, все рабочие при деле и при заработке несмотря на то, что пришлось закрыть чисто металлургическое производство в виде древней домны и ещё более древнего кричного производства. Вот такая она правда жизни.

— М-да, чудеса в решете! — покачал головой Михаил.

— Они самые. Я потому и говорю, что по-хорошему, нужно на некоторое время приравнять в правовом отношении всю Сибирь к кабинетным землям. По типу Алтая. Иначе эти «иностранные инвестиции» нас закабалят очень быстро. Да, если мы пускаем иностранцев с их дешевыми деньгами в Сибирь, то вывоз продукции оттуда будет идти быстрее. И казна даже что-то получит с этого в виде всякого рода налогов. Но совсем немного. А главные прибыли получит не казна, а эти якобы благодетели. И никаким манером потом их оттуда уже не выставишь. Свои предложения я тебе уже подавал. И сейчас ещё готовлю. В конце концов вполне достаточно того, что Правительство и ты сам будешь определять, кого и с чем туда пускать, а кого нет. Это не запрет на инвестиции, а ограничение бесконтрольного грабежа. И так уже более трети акционерного капитала Империи принадлежит иностранным компаниям. А по черному металлу дело еще хуже. Более половины выделки чугуна и стали уже под французами, бельгийцами и немцами. Мало того, казна их еще в трудные периоды вынуждена поддерживать за наш счет просто потому, что вроде бы как считается, что это русские заводы. Эдак не успеем оглянуться, страна в колонию для иностранного капитала превратится.

Михаил долго смотрел на князя, а потом тяжело вздохнул.

— Умеешь ты приободрить… Знал бы, что будет так тяжело, ещё б десять раз подумал, принимать ли мне престол или нет. Ладно, иди. Я подумаю.

Март 1903 года

Князь отложил в сторону газету и задумался. Случилось то, что должно было случиться. Михаил устал бороться с Витте за расходы и отправил того в отставку. Правда Александр полагал, что данное событие случится несколько позже. Но Витте, как нашептали придворные доброхоты, попался на очередной интриге и оправдаться сразу и полностью не смог. Ну да и ладно. У России появился новый Министр финансов — Коковцев, бывший у Сергея Юльевича товарищем, то есть заместителем. Надо сказать, что интриганом Витте был первостатейным. Если б все его интриги шли на пользу Империи, то бывшему министру финансов уже можно было бы поставить памятник при жизни. Может даже золотой. Но Сергей Юльевич слишком любил себя во власти. И верховную власть без себя любимого он не представлял совсем никак. При этом ухитрился ещё излишне спутаться с французскими банкирами, отчего вынужден оказывать французским банкам и компаниям особое благоволение. Иногда заслуженное, но чаще всего нет. Александр помнил и слова Витте о том, что не стоит никак препятствовать иностранным инвестициям до 1904 года. Откуда взялась эта дата, князь не знал, но вот в том, что препятствий притоку иностранного капитала в Россию до сих пор не было, он не сомневался ни секунды. Особо вопиющем обстояло дело с чёрной металлургией. С одной стороны теперь рельсы, паровозы, вагоны и прочее покупалось в России за рубли, а не так, как раньше — за золото за границей. И польза от развития железнодорожной сети была очевидной. Вот только с другой стороны больше половины металла в стране теперь выпускалось на заводах иностранцев, построивших эти заводы в России. Причем эти цены были выше мировых, поскольку казне таким образом приходилось дотировать таким образом не только старые и новые отечественные заводы, но и теперь новые заводы иностранцев. И если от иностранной продукции после постройки какой-то железной дороги можно было отказаться, то как откажешься от продукции заводов, построенных в России? Французы с бельгийцами теперь так и будут продолжать стричь российский бюджет и население, при постройках дорог и прочего на русские деньги, часть из которых являлась иностранными кредитами. Причём и французы и бельгийцы отнюдь не старались построить нечто новое и передовое, а зачастую перевозили в Россию оборудование со своих старых заводов, вполне обосновано рассчитывая, что русским и так сойдёт. И проводником данной политики был именно Витте.

В общем, Сергей Юльевич слетел со своего поста и это было с одной стороны хорошо, а с другой — не очень. И это «не очень» заключалось еще и в том, что Витте считался реформатором и либералом. А такие интриганы в отставке не удаляются на покой. Учитывая предстоящую войну и сопутствующие вполне возможные волнения в стране, Витте вполне может, да что там может, просто должен попытаться вернуться во власть. Связи у него ого-го какие, так что эдак вполне можно получить очень влиятельного политика, который попытается стать лидером либеральной оппозиции. А поскольку он ещё и завзятый интриган, то постарается стать нужным и царю, и консерваторам, и либералам, представив себя при первом удобном случае спасителем Отечества. И вот это уже крайне опасно, поскольку он не будет гнушаться вообще никакими способами, ибо на пути к власти все средства хороши. Более того, поскольку Витте теперь не у власти, то теперь он как бы и не ответственен за те неудачи в будущей войне с Японией, которые случатся как минимум на первом этапе войны с Японией. А вот такого допускать никак нельзя!

Александр взял блокнот и начал набрасывать, что необходимо сделать для того, чтоб такого не случилось. Придётся с началом войны подпортить Витте карму в подконтрольной князю части прессы за систематическое недофинансирование обороны на Дальнем Востоке. А то и вообще выставить главным виновником неудач. Но это в зависимости от ситуации. Выставлять бывшего министра финансов как казнокрада не очень хочется, хотя и тут есть возможности. Однако выносить такое на страницы газет может получиться себе дороже. В данном случае по Витте давно плачет одиночка в Петропавловской крепости. Но вот что он может на говорить на допросах… Тут больше подойдёт вариант, в котором Россия потеряет очередного верного сына Отчизны от рук накачанного наркотой бомбиста… М-да!

Правда и польза от Витте напоследок была. Сергей Юльевич наконец одобрил схему закупки драг и сдачи их в лизинг сторонним золотодобытчикам. Причём именно в варианте лизинга, который не давал возможностей особо хитрозадым личностям завладеть оборудованием путем различных махинаций с фиктивным банкротством или слияниями/поглощениями до окончания оплаты лизинговых платежей. Витте не только одобрил схему, но и выделил финансирование для частной лизинговой компании, поскольку казна сама подобные операции производить не могла. А вот кредитовать русскую промышленность и золотодобычу могла и не отказывалась. Ещё бы она отказывалась, если оплата шла фактически в виде золота, так нужного русской казне. Вообще с золотодобычей в Империи становилось весьма неплохо. В этой отрасли произошла долгожданная либерализация. А вот свободное обращение добытого золота, на чем настаивал Сергей Юльевич, не было допущено. Император с данной новацией соглашаться категорически отказался. Как и отказался допускать в русскую золотодобычу иностранный капитал в излишнем количестве. С добычей золота у иностранцев в России пока не ладилось. Даже у тех, которые были уже допущены. Местные особенности пока не позволяли. И коль скоро у них не ладится, а в стране появилось передовое отечественное оборудование и химикаты, то зачем эти иностранцы вообще нужны? Так рассуждал Михаил 2. И Агренев в этом ему только поспособствовал передачей информации, которой «забыл» поделиться с Императором Витте. Предлагавшийся Сергеем Юльевичем свободный рынок золота, конечно, выводил из тени определённую часть золотодобычи и позволял взымать с неё налоги, но вот возможности утечки золота за границу также серьёзно повышались. И еще неизвестно, что из этого было лучше. Так что либерализация полной не получилась, что по мнению князя на сегодняшний момент было благом.

Министр финансов, конечно, теперь новый, но и Коковцев, насколько Александру было известно, отнюдь не против лизингового финансирования крупных предприятий золотодобычи. В общем, все должны быть довольны. У его челябинского завода появятся новые заказы, у золотопромышленников новое производительные оборудование, а у казны со временем дополнительное золото без особого риска потери выделяемых кредитных средств.

Александр поднялся из кресла и подошёл к окну, входящему на Дон. Великая русская река пока пока была скована льдом, но уже скоро по свидетельству местных жителей должен начаться ледоход в нижнем течении. В Ростов-на-Дону Агренева привел вызов его доверенных юристов. Хозяева крупного по российским меркам завода сельскохозяйственных орудий дали согласие на вхождение князя с крупными инвестициями в число акционеров. Хотя, как докладывали юристы, торговались акционеры за каждый рубль и каждую акцию очень серьёзно. Александр входил в состав акционеров с деньгами, новым оборудованием, собственной системой сбыта, связями и поставками металла. Да и по-хорошему он теперь царский фаворит, при этом особо не замеченный обществом в нечестных отношениях с компаньонами. Все это повлияло на положительный ответ. В итоге в окрестностях Ростова должен со временем образоваться крупнейший завод сельскохозяйственной техники на минимум юга страны, если не вообще всей Империи. А для Агренева подобный исход дела позволял не заниматься постройкой завода с нуля, что точно затянуло и осложнило бы новое дело. Так что на этой неделе остаётся утрясти отдельные вопросы и взаимные гарантии, подписать соответствующие документы, и можно передавать дело развития завода техническим специалистам. Если все пойдёт, как намечено, то, глядишь, лет через пять здесь можно будет организовать выпуск нефтяных тракторов, которые сейчас в ограниченных количествах выпускают в Челябинске и скоро начнут делать в Коломне. Притом местное производство вполне можно ориентировать и на экспорт, благо порт вот он рядом. Да и вообще Ростов расположен в очень удачном месте. Все тут относительно рядом, — и хлебные Дон, Малороссия с Кубанью, и торговые пути, и доступные для производства и эксплуатации ресурсы. Да и народ здесь побогаче будет, чем в средней полосе России.

Александр потер отбитую правую руку. Вчера он наведался с визитом вежливости к местным казацким старшинам. Слово за слово казачки организовали круг и померялись силой богатырской и удалью. Князь тоже не отказался от такой забавы. И если в рукопашной он двух серьёзных бойцов смог повалять, то вот с шашкой ему преподали урок. Впрочем, если вспомнить, что казак якобы рождается с шашкой в руках, то в том, что его неплохо погоняли и наставили синяков, нет ничего удивительного. Но и отношение после круга к нему стало не только как к дорогому гостю и аристократу, но и как к равному в боевом искусстве, что казаками весьма ценилось. Да и без стола хлебосольные хозяева не обошлись, но тут Александр не слишком налегал на напитки. В общем расстались лучшими друзьями. Так то если заочно казаки уважали князя за производимое им отличное огнестрельное оружие, то тут ещё и наяву убедились, что он и сам боец очень серьёзный. Разве что почетным казацким старшиной не избрали. А ведь некоторые уже высказывали такие мысли.

Апрель 1903 года

Князь Агренев вышел на балкон второго этажа дома. Под ним колыхалась огромная агрессивно настроенная толпа рабочих. От самого здания толпу ограждала цепь солдат, за которой напряженно переминались с ноги на ногу несколько офицеров. А в проулках конными стояла сотня терских казаков. На балконе Александра сразу обступили четверо экспедиторов и прикрыли его двумя бронещитами. Перед таким количеством народа и столь недружелюбно настроенного Агреневу ещё не приходилось выступать. Более того, сейчас ему предстояло как-то сбить эту агрессивность, принудить толпу разойтись и вернуться к работе.

Высочайший вызов застал Александра в Новороссии на химическом заводе. Михаил приказывал срочно бросить все дела и мчаться в Баку, где стачка, начатая на нескольких нефтяных участках, грозила перерасти во всеобщую бакинскую. А что делать? Сам вызвался в доверенные порученцы. Когда Александр наконец добрался поездом до Баку, забастовка местами переросла даже в столкновения с полицией и казаками. Бастовало уже две трети всего города и окрестностей. Причём в числе бастующих, как ему сообщили на месте, было весьма немало и рабочих Манташева. Впрочем, тут же выяснилось, что часть бастующих бросила работу не сама, а под давлением агрессивно настроенных групп, которые врывались на заводы и места добычи. И останавливали работу принудительно. Где-то местной охране удалось отстоять порядок, но часто толпа просто не пускала идущих на работу и заставляла присоединиться к себе.

Александр поднял руку. Шум на площади стал постепенно стихать. Он взял в руки поданный ему рупор.

— Я — князь Агренев. Некоторые из вас меня знают. Наш Государь Михаил Александрович послал меня к вам прекратить смуту и узнать ваши нужды, дабы впредь не происходило подобного. Мне известны ваши просьбы, которые изложены вот тут, — он махнул перед собой отпечатанным на желтоватом листке тексте.

— Мне также известно, что среди вас находятся те, кто подбивал вас к этой смуте. И среди вас есть те, которые не прочь устроить бойню. Провокаторы, которые готовы к сопротивлению законным властям. У них есть оружие, которое они не прочь пустить в ход.

На балкон два казака вытолкнули связанного человека с бланшем под правым глазом.

— Вот это один из них. У него был найден револьвер и антигосударственные листовки. Он призывал вас идти до конца и умереть, но не отступить ни шагу от своих требований. Он готов был из толпы стрелять в полицию и солдат. Которые в ответ стреляли бы в вас. Он называл вас товарищами. Но собирался подставить вас под пули. Все как во время смуты, случившейся на Обуховском заводе в позапрошлом году. Нужны ли вам такие «товарищи», которые поставят вас под пули, а сами спрячутся за ваши спины?

Толпа заволновалась и зашумела. По ней пошли различные нелицеприятные выкрики.

— Я здесь для того, чтобы постараться решить ваши проблемы, — ещё более возвысил голос Агренев, — но договориться с таким количеством народа можно, только пообещав исполнить все, а потом обмануть. Поэтому!

Он передохнул и продолжил.

— Поэтому я сейчас прошу вас разойтись и выбрать среди вас 6–7 человек из тех, которых вы хорошо и давно знаете. Тех, которым вы полностью доверяете. Тех, с которыми я буду обсуждать и решать ваши проблемы. Я также настаиваю, чтобы вы вернулись на работу. От того, что вы продолжите бастовать, ничего хорошего ни для вас, ни для ваших хозяев не выйдет.

Из толпы понеслись выкрики:

— Да щас! Держи карман шире.

— Мы сейчас разойдемся, а назавтра аресты пойдут.

— Будем стоять до конца!

— Анамана! Сыктым курдюк!

— Оплату давай увеличивай!

— Деньга давай! Талона сам кушай…

— Выходной давай! Восьмичасовой рабочий день!

И так далее. Агренев опять поднял руку. Только минут через пять стало немного потише.

— Я обещаю, что арестам могут подвергнуться только те зачинщики, которые подстрекали вас к прямому неповиновению властям. Вот как этот, — Александр указал на все ещё стоящего на балконе связанного человека. — И те, которые активно участвовали в беспорядках у здания полиции. Закон новый вы знаете. Он един для всех. Для того, чтобы вам подняли зарплату и уменьшили рабочий день, совершенно не обязательно громить отделение полиции. Этот опасный путь ведёт прямиком в тюрьму.

Домой в Москву он вернулся только через три недели. Ему удалось таки уговорить толпу, и люди через два дня вернулись к работе. Не все правда сразу, но вернулись. А через три дня после первого разговора с толпой он сел за стол переговоров с семью их представителями. Некоторые вопросы удалось согласовать на месте. Некоторые он обещал доложить Императору и ждать, когда последует Высочайшее решение. Пришлось пообещать и кое-что из того, что выполнить он уже не мог. Но обещал это он уже не от своего имени. И не от имени Императора. Он уговаривал, убеждал, согласовывал, разбирался с хозяевами нефтяных компаний, опять убеждал. Некоторым даже пришлось пригрозить. Как хозяевам, так и паре переговорщиков от рабочих. Но ему в конце концов удалось и погасить стачку, и договориться с обеими сторонами. А уж как они будут соблюдать взятые на себя обязательства, должна была следить специальная рабочая комиссия. Его партнёр Манташев тоже многое понял. И кое-что начал делать из того, что даже не было согласовано с рабочими. Все-таки съездил в прошлом году в Сулин он не напрасно. Манташев просто не успел сделать того, что запланировал. А ещё вмешалась толпа, насильно прекратившая работу некоторых его предприятий. К сожалению, уезжая, Александр уже понимал, что не все согласованное нефтепромышленники будут выполнять. Это сейчас они были напуганы массовой стачкой. Но пройдёт время и испуг забудется. А потому требовалось назначить кого-то кроме рабочей комиссии с правом штрафовать особо жадных хозяев прямо на месте. Но это уже удел Императора. И это только в его власти.

За время нахождения в Баку было отловлено с три десятка подстрекателей и особо буйных, участвовавших в нападении на полицейский участок. Их просто вывезли в Тифлис, чтобы судить уже там. И процесс этот пока продолжался. Причем четверо из них оказались не местными, а приезжими. А двое из них вообще находилось в розыске. И Александру очень хотелось бы знать, откуда пожаловали эти господа-товарищи. И по чьему заданию. Или даже прямому заказу. Поэтому двоих своих экспедиторов он отправил в Тифлис вместе с арестованными. Пусть поспрашивают этих господ вдумчиво и с расстановкой. А там, глядишь, появится работа для других его парней, которые сейчас находились в Европе. Да и подпольную типографию группы социалистов, на которой печатались воззвания к рабочим Баку, удалось накрыть вместе с одним из её хозяев.

Удалось также договориться с главой города, чтобы полиция не особо усердствовала. А брала в оборот только явных смутьянов и агитаторов. Впрочем после завершения забастовки в Баку стало относительно спокойно. Особо активные личности либо были отловлены, либо разбежались, либо притаились до следующего подходящего случая. А вот после выезда из города верст через сто поезд обстреляли какие-то местные абреки. Сделав несколько выстрелов по составу, они пришпорили своих коней и умчались прочь куда-то в сторону гор.

Начало мая 1903 года

Надежда Николаевна Агренева полистала ежедневник.

Так, Саша должен приехать через шесть дней. Но это если он опять не задержится. Что очень даже может быть. Если отложить дела с журналом, то вполне можно успеть на фабрику в подмосковный Клин.

Она повертела пальцами локон. Да, так и сделаю, — решила она. — Завтра с утра можно выехать, два дня там, и вернусь как раз перед приездом мужа.

Деятельная натура Надежды не терпела обычного женского времяпрепровождения. Нет, конечно, если надо, то любой приём будет организован на высшем уровне, но сидеть дома и просто встречать гостей ей не слишком нравилось еще в родительском доме. После свадьбы в декабре 1899 года её милый Саша дома долго не усидел. Вечно у него дела. Сначала она ездила с ним по городам и весям и быстро осознала, какое у мужа огромное и беспокойное хозяйство, требующее обязательного пригляда. Не все, к сожалению, на месте могли решить его управляющие. А ещё стройки, стройки, стройки… Но достаточно скоро она поняла, что хоть раньше и интересовалась всякими техническими новинками, но вот сидеть на совещаниях вместе с мужем или разбираться с новыми строками ей совсем не нравится. А ждать мужа в гостиницах или прогуливался по улочками больших и малых городов в ожидании возвращения Саши ей как-то не слишком подходит. Как и просто сидеть дома и вести с такими же замужними и незамужними дамами бесконечные разговоры. Как-то она сказала об этом мужу, и он предложил ей просто взять в управление какую-то часть его промышленной империи. Причём предложил заняться женской модой. Благо кое-что в этой сфере у него было. Пара небольших, но достаточно престижных салонов одежды, фабрика тканей, пара пошивочных цехов и химический заводик под Санкт-Петербургом. А к этому он предложил организовать ещё модный журнал, чего его компаньон Сытин ещё пока не сделал. Перспектива, нарисованная супругом, Наде весьма понравилась. И в самом деле, почему это Вена и Париж являются признанными центрами моды, а Москва или Санкт-Петербург являются только их бледными тенями, во всем следуя им по пятам? Да, у нас много чего не производится, но талантами страна обделена никогда не была. А когда он рассказал про норму прибыли, которую обычно получают модные дома, Наде стало даже обидно. Это, конечно, не игра «Монополия», но почему бы и не попробовать? А потом Саша провез её по ателье и заводам, и она загорелась. Ведь шикарные вещи делают его мастера. Как оказалось, некоторые она даже видела у своих подруг. Но у мужа и его управляющих просто не доходили руки до того, чтоб поставить дело на широкую ногу. Если сытинские журналы рекламировали разные хитрые механизмы мужниных заводов, то почему не сделать это и с модными вещами? Да, имеющиеся ателье нужно расширять и ставить новые, потому как рекламировать сейчас то, что есть, особого смысла нет. Слишком мал выпуск. Все раскупается и так. Ну так и что с того? Значит расширим и поставим. Ко всему Саша сразу подкинул ей еще несколько новых идей. Некоторые правда выглядели даже несколько вульгарно, но в целом свежесть в них определенно была. В конце концов, кто как не женщина может определить ту грань, которую не следует переходить?

С той поры в обоих столицах были открыты два дома моды. И сейчас ещё один достраивался в Крыму в игровой зоне. Дом моды Алиса, салон красоты, небольшое уютное кафе. И все под одной крышей. А два месяца назад вышел первый модный журнал, который уже имел успех.

Химический завод выпускал различную парфюмерию. Ничего особо сложного, но через год после того, как она взяла его в свои руки, и запустила на нем производство лаков для ногтей и ещё некоторых женских нужностей, завод перестал справляться со спросом. А идея красного лака для ногтей различных оттенков с блестками вообще взорвала салоны мод Вены и обеих столиц. Завод сразу начали расширять. И строить ещё один в подмосковном Клину.

На звон колокольчика явился пожилой управляющий.

— Семен, завтра с утра едем в Клин на завод. Автомобиль подать к десяти утра.

— Ваше сиятельство, в охрану двоих брать?

— Да, одним авто поедем. И дай телеграмму на завод.

— Слушаюсь! Что-нибудь ещё, Ваше сиятельство?

— Нет. Пожалуй нет.

Семен поклонился и вышел.

Май 1903 года

В марте 1903 года Министру земледелия и государственных имуществ Ермолову Алексею Сергеевичу были назначены два товарища министра. Это было несколько не типично, поскольку обычно министры имели только одного заместителя. Первым был назначен бывший Новгородский губернатор князь Васильчиков Борис Александрович, а вторым — известный попечитель масло- и сыроделания в России Верещагин Николай Васильевич. Они должны были заняться подготовкой земельной реформы. Если второго кандидата Императору рекомендовал Александр, то первого Михаил подыскал сам. После этих назначений в некоторых газетах появились обнадеживающие статьи, что крестьянам опять разрешат выходить из общины без её одобрения притом с отдельным отрубом. Это сделали специально, чтобы сбить нарастающее в среде крестьянства и интеллигенции недовольство и эффективность агитации всяких оппозиционных групп. Правда публикация в свою очередь вызвала негативную реакцию консервативных кругов особенно среди крупных землевладельцев. Но всем насильно мил не будешь, а выправлять положение с крестьянским вопросом было необходимо срочно. Вообще на удивление Александра за дюжину лет, которых он занимался сельским хозяйством, рост населения в стране за прошедшее время не привел к явному ухудшению положения крестьянина. Во многом положение компенсировалось некоторым повышением урожайности, арендой помещичьих земель, заработками крестьян вне села и распространением сыро- и маслоделания в стране, к которому он сам приложил руку. Также начало развиваться птицеводство и свиноводство. Свинина на экспорт шла в виде английского бекона и просто замороженного мяса. Но крупное свиноводство пока только начало набирать обороты. А так в основном в Империи на мясо шла баранина и говядина. Увеличился также отток крестьян в города и в Сибирь на переселение. Были и другие факторы. В общем, в начале девяностых, когда Александр только организовывал Русскую аграрную компанию, он предполагал, что будет хуже. Но то ли действительно отчасти сказалась его деятельность, то ли он в прошлом несколько пессимистично смотрел в будущее, но пока все выглядело относительно терпимо. Предпосылок для явного взрыва на селе не наблюдалось, хотя отдельные эксцессы и случались. Тем более Михаил по восшествию на престол уже традиционно для очередного русского Императора простил общине часть недоимок. Да и сроки окончания выкупа земли общиной были уже не за горами. Вроде бы в 1920-м все должно было закончиться. Будет ли Император прощать выкупные платежи досрочно, Александр не знал. Не говорили они об этом. Тут многое зависело от состояния русской казны. А на данный момент с бюджетом было не слишком хорошо. И затяжной экономический кризис, из которого вышла пока только часть промышленности, и предстоящая война на востоке пока не обещали улучшения с точки зрения финансов. А тут ещё возросшие военные расходы портили всю картину. Впрочем, уж лучше потратиться до войны, чем делать это второпях уже по ее ходу, занимая за границей огромные суммы под повышенный процент и какие-то политические и экономические уступки. К сожалению, было уже ясно, что кредиты так и так брать придётся. И Александра подмывало посоветовать Михаилу занять некоторую сумму ещё до начала войны. Вот только Коковцев будет категорически против. И его можно понять. Он пока продолжает надеяться, что войны с Японией удастся избежать, каким-то образом урегулировав спорные вопросы.

Дабы избежать не нужных осложнений в Финляндии, Михаил приказал назначенному в Великое Княжество Финляндское Плеве воздержаться на ближайшие пару лет от активной русификации княжества, план которой был подписан ещё Николаем II. Намечено было сделать вид, что новый Император дал если не отбой реформам, то колеблется. И следовало внушить финнам, что этот процесс может отложиться или растянуться вообще на неопределенное время. При этом работу над конкретикой и последовательностью реформ в кабинетах продолжить. То есть создавалась картина, что Император колеблется и притормозил реформы, а консерватор Плеве гнет свою линию и продолжает разрабатывать программу, которая может быть вообще отвергнута. Вячеслав Константинович, когда ему объяснили причину задержки, согласился на эту роль и обещался сохранить доверенное в тайне. Правда Плеве тоже пришлось кое-что пообещать, но на фоне спокойствия Великого княжества в ближайшие пару-тройку лет это выглядело незначительной мелочью. Так что теперь парламент Великого Княжества писал Императору жалобы на Плеве, а Император в ответ иногда обещал принять меры к строптивому администратору. И при этом даже что-то менялось, правда разнонаправлено. Зато последние полгода публичные протесты на улицах финских городов сошли на нет, а кое в чем финны даже почувствовали себя победителями. Ну да и пусть их. Им ещё только предстояло через несколько лет узнать, что подаренная им когда-то Выборгская губерния уже предназначена для изъятия из состава Великого Княжества, а реформы все равно будут продолжены после еще не начавшейся войны.

В апреле, когда Александр утихомиривал забастовку в Баку, Михаил озаботился самоличным просмотром сообщений охранного отделения по стране и успел остановить начавшийся было в Кишиневе еврейский погром. Причём бессарабский губернатор Раабен и начальник охранного отделения Кишинёва были уволены спустя неделю без права ношения мундира за непринятие мер по подавлению стихийных беспорядков. Без жертв правда не обошлось, но погибших было всего шестеро. А в кулуарах дворца пошла молва, что якобы Император при снятии обоих с должности сказал, что дураков нам во власти не нужно. Тем более на таких должностях. В газеты же попало его заявление о необходимости поддержания спокойствия, порядка и законности в пределах Империи. И об ответственности уполномоченных за это официальных лиц, и то, что он будет строго спрашивать за явное неумение этот самый порядок поддерживать всеми разумными способами.

Александр взял в руки свежую газету «Российские вести». А там прям на передовице… «Министр иностранных дел Великобритании сэр Ленсдаун заявляет, что Британия будет категорически против любых военных объектов любых стран в зоне Персидского залива…»

— Хмм, это не иначе как про организованное Русско-Персидское партнерство. Вот ведь какие нервные англичане. Там сейчас и роты охраны не наберется, а уже выступают против. Про себя любимых они естественно не упоминают. Они ведь себя не причисляют к «любым странам», а только к избранным, которым все дозволено. Его людей там вообще было всего три дюжины. Остальное — торговая стража компаньонов и полусотня кубанских казаков в качестве летучего отряда. Купельников доносил, что в районе уже появились какие-то мутные личности, пытающиеся посеять вражду между местными и русскими купцами. Но, слава Богу, пока все было тихо. Местные арабы и персы поначалу приняли русских весьма настороженно, но постепенно настороженность рассеялась, и местные принялись активно делать общие гешефты с пришлыми. А местным крестьянам было все равно, кому продавать плоды своего труда. Более того, по прошествии нескольких лет местные чиновники и купцы стали относиться к русским лучше чем к тем же англичанам. Причина была простой. Англичане как из метрополии, так и из Индии мало что покупали у местных, стараясь только продавать свои товары. Русские же с удовольствием брали многое, но в первую очередь местный хлопок. По качеству он не уступал египетскому, но при этом был процентов на 20 дешевле. Так что торговая экспансия, изначально задуманная как прикрытие проникновения в богатый нефтью район, оказалась коммерчески выгодной и сама по себе. Нефть же пока никто не искал. Хотя Эммануэль Нобель уже послал геологическую группу посмотреть и побродить по прилегающей к Шат-эль-Арабу провинции.

Да и вообще с Персией получилось весьма неплохо. В конце прошлого года царское правительство ухитрилось подписать с шахом Договор о льготных тарифах, предоставлявший преимущество русским товарам. В основном это сделано для русско-персидской торговли на севере страны, но льготы перепали и Русско-Персидскому товариществу, действовавшему на юго-западе и юге страны. В результате британские и прочие товары оказались в некоторой дискриминации. Британцы по этому поводу очень возмущались, но пока шах был глух к этому недовольству.

Александр просмотрел прочие новости. Взял следующую газету. И опять более ничего интересного. Ну и ладно. Отсутствие плохих новостей — это тоже хорошая новость. Тем более у него у самого имелись весьма приятные новости, которые в газеты по понятным причинам не попали. На днях вторая очередь аммиачного завода в Кыштыме вышла на полную мощность. И начали строиться ещё два завода. Один его под Самарой и казенный в Казани, рядом с пороховым заводом. Причем под Самарой сразу строился и небольшой завод для выделки мочевины по реакции Базарова, к проектированию которого привлекли самого Александра Ивановича, чье имя носила химическая реакция. Казна свой завод строила хозспособом, то есть самостоятельно. Людям Агренева предстояло только наблюдать за монтажом оборудования и впоследствии помочь осуществить пуск завода. Постройку второго своего завода казна пока отложила на потом, а так его тоже собирались строить при пороховом заводе — в Шостке.

А вот с первой гидроэлектростанцией у него никак не ладилось. Так что пока Доливо-Добровольский с несколькими сотрудниками уехали в Ессентуки перенимать опыт, где Графтио и Шателен начали возводить на деньги Симменса ГЭС «Белый уголь» на реке Подкумок. Станция была небольшая с импортными генераторами. Небольшая она, конечно, небольшая, но тем не менее будет самой крупной в Империи. Почти 1000 лошадиных сил. Финансировать постройку крупной ГЭС между Кандалакшей и молодым городком Мончегорском отказался ещё Витте. И с этим было понятно. Построить теоретически можно, только девать большую часть электроэнергии там пока было некуда. Русские апатиты с нефелинами никак не давались к переработке. С Кивачем и рекой Уфой под одноименным городом обстояло примерно аналогично. Нужно было строить комплекс целиком — ГЭС и потребляющие электричество объекты. Но на это денег пока не было. Император и так у Минфина чуть ли не с боем выбивал каждый миллион на военные расходы и постройку объектов двойного назначения. Немалую часть бюджета сейчас съедали КВЖД и Сибирская железная дорога вместе с Кругобайкалкой. Причём постройка последней шла с немалой долей военной хитрости, как и финансирование. Кредиты отпускались на железную дорогу вокруг Байкала по весьма запутанной схеме. Так что у непосвященных должно было создаваться впечатление, что дорога может быть пущена в строй, как и предполагалось по плану, в конце 1905 года. Маскировка самого строительства тоже была налажена неплохо. Разобраться, когда это грандиозное инженерное сооружение войдёт в строй, по внешнему виду было весьма трудно. А правду знали очень немногие. К сожалению, к началу 1904 года с постройкой все равно явно не успевали. Но гонка со временем шла каждый день.

В очередной раз возникли проблемы с медным производством на Урале. Вернее не с ним самим, а с проблемой выброса диоксида серы в процессе плавки. Уж во что только не превращали улавливаемый оксид серы. И в серную кислоту, и в элементарную серу и в различные сульфиды и сульфаты различными способами включая даже получение искусственного гипса. И вот в очередной раз увеличение производства меди столкнулось с проблемой утилизации выброса. Раньше Александру как-то удавалось находить решения. Но вот сейчас производство подошло к очередному пределу, а решения не было. Все, что можно было, Александр уже придумал раньше. России просто не нужно было такое количество серосодержащей химической продукции, которой мог поставлять князь, тем более, что ту же серную кислоту в немалых количествах выделывали ещё немало заводов в остзейских и польских губерниях. А перевозка кислоты на дальние расстояния мало того, что была не слишком выгодна, так и технически составляла большую проблему. Если бы этот вопрос можно было бы решить в приемлемой форме и очень больших объёмах, то все было бы хорошо. Изготавливай на базе месторождения фосфатов суперфосфат, на который потребности много кислоты, и дело в шляпе. Но серная кислота имелась за Уралом, а крупное известное Александру месторождение фосфатов имелось под Москвой. Но расстояние между ними и транспортировка самой кислоты… В общем нормально не получалось. А потому суперфосфат в основном производили в Прибалтике из импортного испанского пирита и местной муки.

В общем если хочешь увеличивать выделку меди, придётся выбрасывать диоксид серы в атмосферу. Чертовы русские расстояния! Причем как только начнётся война на Дальнем Востоке, железная дорога будет забита эшелонами с войсками и снабжением. И начнутся большие проблемы с вывозом продукции из Кыштыма. И соответственно придётся допускать выбросы в атмосферу. Но это понятный форсмажор. Тут уж ничего не поделаешь. А вот как быть с последующим развитием производства меди, Александр не представлял. Хорошего пути не было. Только плохие. И так будет до тех пор, пока либо не придёт новая оригинальная идея, либо за Уралом не появятся новые потребители серной кислоты или чего-то подобного, что можно выпускать. И так уже окрестности Карабаша набиты различными химическими производствами. А скоро ещё войдёт в строй медный завод в Полевском.

Телеграмма Императора с требованием немедленно явиться в Санкт-Петербург застала князя Агренева в Омске 5 августа. Собственно телеграмму вручили ему по сходу с трапа речного пароходика, привезшего князя с риддерских рудников. В самом Риддере все шло весьма неплохо. Добыча росла, концентрат шёл на обогатительной завод, а потом в выплавку. Туда же шла добыча с казенных зыряновских рудников. А вот компаньон князя по угольному делу местный купец Деров был не очень доволен. Он, конечно, получил еще несколько потребителей добываемого в Экибастузе угля — ГОК, свинцово-цинковый металлургический завод, увеличившееся пароходство по Иртышу, поставки угля на Транссиб, но похоже изначально рассчитывал на что-то большее. Однако тут ничего не попишешь. По крайней мере пока. Впрочем, у компаньонов появились серьёзные надежды на расширение дела — неподалёку от шахт нашли весьма перспективное месторождение золота. Да и медь, которую добывал сам купец содержала, как оказалось, немалое количество драгоценного металла. Возвращаясь же к перевозкам угля и полиметаллам… К сожалению, Белый Иртыш в верхнем и среднем течении был мало приспособлен для нормальной навигации. От Павлодара до Усть-Каменогорска буксиры с баржами ходили только по большой воде. Так что князя выручало только то, что полиметаллические руды были достаточно богатыми, а казна давала ссуду под выработанные металлы на месте производства до момента их поступления в казну. Иначе б можно было и погореть при таком медленном обороте капиталов, вызванном тем, что вывоз произведенного был возможен только весной и осенью. И то с этим имелись некоторые проблемы. По-хорошему, для нормального крупного производства нужно было строить железные дороги от Риддера к Павлодару и к Барнаулу. Тем более население Кулундинской степи последнее время сильно выросло благодаря переселенцам, которым уголь Экибастуза тоже очень не помешал бы для собственного потребления. Да и железная дорога им тоже бы не помешала для вывоза плодов своего труда. Но денег на это в казне как всегда не было. Благо хоть нашлись деньги на вторую колею Великого Сибирского пути, которую сейчас начали укладывать. Пока на участке от Челябинска до Оби, но зато сразу тяжелыми рельсами. Причем в кои то веки заказы на рельсы получили и казенные заводы Урала, чего не случалось при Николае II. И чем были очень недовольны частные производители черного металла. В связи с начавшимся расширением железнодорожной сети сейчас бы очень неплохо выглядел собственный металлургический завод в Кузбассе, но имелись дела и поважнее. Да и запустить сейчас встречные челночные составы в больших количествах между Уралом и Кемерово в одну сторону с углем и обратно железной рудой без второй нитки Трансиба особенно в преддверии надвигающейся войны с Японией было невозможно. Впрочем, больших объемов кузбасского угля тоже пока не было. Но оперативное начало постройки второго пути на Трансибе явилось для Александра приятной неожиданностью. Не то, чтобы второй путь был не нужен. Очень нужен и без транспортировки угля. И оперативность принятия решения откровенно радовала. Дорога от станции Юрга до Кемерово уже вступила в строй в начале этого года, а кемеровский уголь пошёл и по реке Томь в Томск, и на Трансиб для МПС, и на Урал в Кыштымский и казенный Златоустовский горнозаводские округа. Сейчас в Кузбассе строились коксовые батареи для частичной переработки угля на месте, плюс были задуманы еще некоторые сопутствующие производства. Так что после посещения прииртышских предприятий Александр планировал посетить свои предприятия в Кемерове, но не судьба. М-да!

А вот в Питере явно что-то случилось. Притом ни в газетах, ни в запрошенной у Купельникова по телеграфу сводке ничего тревожного не было. И тем не менее в государевой телеграмме стояло слово «Срочно». Впрочем понятие «срочно» на начало двадцатого века имело весьма расплывчатые очертания. Пассажирские поезда ходили достаточно неспешно. В Кыштыме в общем-то имелся дирижабль. Но вот долететь на нем до Санкт-Петербурга было нельзя. Причальные мачты имелись только в Уфе и Перми. Западнее их не было. Уж больно дорогое удовольствие содержать необходимую инфраструктуру, да и никакой необходимости в этом не было. Имелось также срочное дирижабельное сообщение между Санкт-Петербургом, Москвой, Киевом и Одессой с Севастополем и Таганрогом для богатых клиентов, но и только.

До столицы Александр добрался на восьмой день вечером. А утром девятого приехал в Гатчину. Но во дворец не попал. Михаил был на прогулке по парку. Адъютант Императора явно поджидал князя и провёл его по дорожкам парка к летней беседке, куда минут через десять подъехал на эксклюзивном сестрорецком квадроцикле Император. Михаил соскочил и квадра и легко взбежал по ступенькам в беседку.

— Ваше Императорское Величество, рад приветствовать вас в добром здравии, — Александр щелкнул каблуками и боднул головой воздух.

— И ты, Александэр, туда же…, — усмехнулся Михаил, — мог бы и не изображать из себя шута. Пошли пройдемся. Погоды нынче знатные стоят.

— Как съездил? Как там с рудниками? — спросил Михаил, когда они отошли от беседки.

— Знаешь, Михаил, вот как ни странно даже неплохо. Хорошего администратора удалось подобрать. Из обрусевших остзейских немцев. Так что через полгода рудники и горно-обогатительный завод заработают на полную мощность. А свинцово-цинковый завод уже выдаёт продукцию.

— Что ж, хорошо если так. Змеиногорские рудники не хочешь в аренду взять?

— Нет, не сейчас точно. С деньгами и со сведущими в деле людьми плохо. Да и по-хорошему там нужно строить железные дороги. У меня на такое денег точно нет. Население в тех местах опять же сильно выросло. И нужно вывозить сельскохозяйственную продукцию. К тому же с железной дорогой можно было бы сильно поднять добычу и переработку полиметаллических руд. Тогда, глядишь, и от импорта свинца и цинка со временем можно было бы отказаться. Но денег на постройку железной дороги в тех местах у казны как всегда нет…

Пару минут они шли молча, а потом Михаил вывалил на своего советника и порученца воз новостей.

— Пока ты ездил на Алтай, многое произошло. Об этом пока не пишут в газетах. Но это только пока. Ты наверно знаешь, что Сандро пытался купить броненосные крейсера, от которых отказались чилийцы. Так вот пока он торговался с чилийцами, в Чили появились японские посланцы и купили крейсера за назначенную цену. И ладно бы только это. Они купили пару броненосных крейсеров у Италии. Это те, от которых отказались уже аргентинцы. Но и это ещё не все. При проходе Гибралтара наши умники ухитрились пропороть днище у «Осляби». Притом ещё и киль повредили. «Ослябю» сняли с мели, конечно. Оттащили броненосец на ремонт в Италию. Теперь в доке он месяца четыре проведёт, если не больше. Мне как донесли о покупке японцами итальянских крейсеров, я отдал Скрыдлову приказ срочно собирать отряд и двигаться быстрыми темпами в Порт-Артур.

— А каков отряд кораблей у Скрыдлова?

— Броненосцы Цесаревич и Пересвет, крейсера Баян, Русич, Боярин, три вспомогательных крейсера и восемь дестроеров, из которых пять французской постройки. Собственно это все, что у нас есть из более менее современных кораблей. Почти все. Остальное уже и так на Дальнем Востоке. Есть ещё Светлана и «Ослябя». Все. Больше просто ничего нет. И купить негде. Бородинцы вступят в строй не раньше лета следующего года, как и пара крейсеров отечественной постройки. В Средиземном море Скрылову пришлось оставить несколько номерных миноносцев, которые разбросаны по нескольким портам. Кому-то их собирать придётся и вести на Дальний Восток. Самостоятельно они только потонуть по дороге могут. Вот такие у нас дела. Ах да, есть ещё хорошие новости. Подводную лодку германской постройки надумали как перебросить на Дальний Восток, не разбирая. В сентябре в Киле её заберет специальный корабль и в сопровождении какого-нибудь вспомогательного крейсера пойдёт в Порт-Артур.

— М-да, сильный ход сделали японцы! — отозвался после некоторого раздумья Александр. — А каковы предположительные сроки готовности новых ныне японских крейсеров?

— Сандро говорит, что итальянские будут готовы примерно к Новому году. А бывшие чилийские где-то летом следующего года.

Минут пять прошло в молчании. Собеседники неспешно шли по дорожками императорского парка. Шелест листвы, пение птиц и скрип мелкого гравия под ногами. Александр пытался просчитать варианты, но пока получалось плохо. Кроме старых заготовок, которые теперь нужно пускать в ход.

— Если усиленных маневров японского флота пока нет, то, думаю, что японцы подождут прихода пары первых крейсеров. Тем более, что сейчас в Корее и Приморье начнутся сильные дожди. Уже начались. Воевать и доставлять снабжение по раскисшим дорогам — это одно мучение. А на севере Кореи дорог почти нет. Прям как у нас в глубинке. Так что остаётся надеяться, что японцы думают также. Это первое. Вернее второе. Первое — это то, что раз японцы купили сразу четыре броненосных крейсера, то война точно будет. Далее… Всякая война требует очень больших денег. А поскольку переброска массы войск на Дальний Восток — дело долгое, то и война выйдет долгой. Нам придётся занимать деньги за границей. Если делать это во время войны, то не только процент будет выше, но и саму выдачу кредита кредиторы наверняка будут обставлять какими-нибудь условиями, на которые в мирное время мы ни за что не пойдём. Поэтому стоит на мой взгляд попытаться занять хотя бы часть денег сейчас. Отправить переговорщиков во Францию, САСШ и Германию. И запрашивать одну и ту же сумму, всячески демонстрируя, будто мы выбираем, у кого занять. Но попытаться занять во всех трёх странах одновременно. Германия имеет в этом ряду особое значение. В следующем году заканчивается русско-германский договор о двухсторонней торговле. Если Министерству финансов придётся перезаключать его во время войны, а заодно ещё и просить в Германии денег, то на будущем договоре страна может потерять массу денег. Так что лучше хотя бы кредит от германцев получить до начала войны. Если удастся. И то, что он может быть частично связанным, не столь важно. Нам все равно многое придётся закупать в Германии как во время войны, так и после. Так почему бы это не делать это частично на кредитные деньги, которые нам все равно придётся рано или поздно брать? — Александр внимательно посмотрел на молодого Императора. Явного отторжения его слова про заранее взятые кредиты у Михаила не вызвали.

— И на мой взгляд следует задержать увольнение в запас на полгода матросов и солдат, служащих на Дальнем Востоке. При этом новое пополнение туда посылать следует. Как говорят в народе, запас карман не тянет, — продолжил он свою мысль. — Думается также, что следует запасти на Востоке побольше продовольствия, для чего произвести закупки излишков того, что шло раньше в Китай через Кяхту. Да и с Чёрного моря перебросить пароходами. Много, к сожалению, не завезти, поскольку там просто нет столько складов. Но хотя бы часть. Ну и запасами топлива заранее озаботиться в Порт-Артуре. Избежать его временной и видимо достаточно долгой его осады нам скорее всего не удастся. И ещё одно. Нам после начала войны придётся проводить частичную мобилизацию. Нужно срочно составить список заводов, связанных в военное время с поставками продукции в действующую армию и с нормальным функционированием экономики, с которых призывать в армию людей нельзя. Редигер вроде бы собирался что-то подобное делать, но вряд ли далеко в этом продвинулся. Уж больно масштабная это работа. Надо сделать так, чтоб ценных работников этих предприятий не забрали в пехоту или кавалерию. Потому как тот же токарь или прочий специалист принесёт больше пользы, если он будет работать на своём месте, а не бегать с винтовкой в руках на поле боя. Просто потому, что заменить его у станка особо некем. Это, к сожалению, наша действительность. Кого-то конечно придется призывать в технические части. В артиллерию, флот, в ремонтные мастерские, но нужно сделать так, чтоб эти люди были на своих местах… И ещё вот что мне думается. У нас ведь есть суда на Черном море, которые могут использоваться как вспомогательные крейсеры. Думается, стоит отправить часть их с войсками и погруженным на борт вооружением на Дальний Восток. Два рейса они сделать могут и не успеть. Так что лучше пусть во Владивостоке остаются и с началом войны устанавливают вооружение, а то и раньше, и сразу выходят для дальней блокады торговых путей Японии. Без подвоза всего и вся Япония долго полноценно воевать не сможет. Но для обеспечения крейсерских операций нужны ещё угольщики. У меня там есть два, но это слезы. Неплохо было бы ещё несколько угольщиков прикупить на РОПиТ.

Пару минут они опять шли по дорожке молча. Император обдумывая предложенное, а князь просто потому, что более ничего полезного на ходу в голову не приходило.

— Все в общем правильно, Александэр. На бумаге изложишь свои предложения. В субботу я к тебе фельдъегеря отправлю. Побудь пока в столице. Ещё что-нибудь надумаешь полезного, тоже дай знать. И придётся тебе похоже ехать опять на Дальний Восток. Теперь уже в Порт-Артур. И побыть там моими глазами и ушами. А то уж больно противоречивые сообщения идут оттуда. Макаров докладывает одно, Алексеев другое, по линии разведки и охранного отделения идет третье, Минфин четвертое. А это явно как-то неладно.

— Ну что ж, — улыбнулся Александр, — Порт-Артур, так Порт-Артур. Тем более давненько я на Дальнем Востоке не был.

— И ещё, — продолжил Михаил, — наши адмиралы всерьёз заинтересовались возможностью использования турбин на боевых кораблях. Уж больно много перспектив это сулит в будущем. Но есть и немало проблем. Тот принцип заднего хода, который ты применил на своём пароходе, для кораблей флота неприменим. И плюс проблема экономичного крейсерского хода. Все это нужно решить каким-то иным способом. Пока же Сандро решил рискнуть и попробовать спроектировать версию крейсера «Новик» на смешанном принципе — одна паровая машина тройного расширения и две твоих турбины. Проблем масса сразу масса. По сути это уже абсолютно новый корабль. И все из-за перехода на нефтяное топливо. В общем, Александэр, ты уверен, в своих турбинах? Уверен, что это все не напрасно? Уж больно дорогая затея может выйти. И сможешь ли ты обеспечить задний и крейсерский ход? Пусть даже не сейчас, а через год-два?

Агренев взглянул в глаза Императору и ответил.

— Уверен, Государь. За турбинами будущее на многие десятилетия. А с задним и крейсерским ходом мы проблему решим. Уже есть понимание, как это сделать. Мне и самому на пароходах это нужно. Правда, боюсь, для коммерческих судов это будет пока несколько дороговато. Но собственно, я ставил турбину на пароход как раз для того, чтоб продемонстрировать возможность её использования на кораблях.

— И сколько тебе на решение проблем времени нужно по-твоему?

— Вероятно год. Может быть два. Тут нужно с Сандро переговорить насчёт конкретных параметров. Будет задание от флота, будем над ним работать.

— Ну вот и хорошо. Согласовывайте. — Михаил помолчал, а потом продолжил.

— Ну и так тебе для сведения… Сандро заложил на столичных верфях бронепалубника первого ранга и пару больших броненосных с восемью восьмидюймовками. Но все это будет ещё очень не скоро. Сейчас главное достроить четыре новых броненосца серии Бородино и пару бронепалубников. Увы, но раньше весны следующего года, а возможно и лета, они в строй не войдут. Сандро просит денег на покупку крейсеров. Если он найдет, у кого их вообще можно купить уже готовые. Если нет, то будет строить собрата «Баяна» во Франции. Это по морским делам. По артиллерии… Не знаю, писал ли тебе Славянов… Гаубицы наши пошли в серийное производство. 5–6 штук в месяц Пермь будет делать. В следующем году выделку должны поднять раза в два и больше. Но сам понимаешь, на освоение их личным составом нужно время. Зато боевое крещение пройдут, если уж так случится.

— Понятно. А мои стратегические запасы выкупать будешь? — поинтересовался с улыбкой Александр.

— Экий ты какой быстрый! — усмехнулся Михаил. — По-хорошему за создание своих потаенных арсеналов ты давно должен сидеть в Петропавловской крепости по обвинении в умышлении против самодержавия и меня лично. Но учитывая некоторые обстоятельства… Гранаты твои уже на вооружении. Поэтому я дал команду их выкупать. А вот с пулеметами и патронами под новую форму пули генералы пока решают. Дело конечно стоящее, но есть нюансы. Да и два вида патронов одних и тех же на вооружении — это как-то неправильно, а порой и опасно. Так что тут быстро не получится. Колючую проволоку с завода в Петровске за Байкалом выкупят. Отзывы о её применении в бурских республиках от офицеров, бывших на Юге Африке, крайне положительные. Да и здесь на полигоне повторно испытания проводили без тебя. Так что можешь порадоваться. Твои противопехотные мины пока испытывают. Мелкого и крупного рогатого скота уже немало извели. Коварные все-таки у тебя придумки! Раньше то обычные фугасы ставили, а ты вон чего придумал. Пойдут они в дело. Явно пойдут. Так что можешь быть доволен.

— Это не может не радовать, Государь. И есть у меня ещё вопрос. Что по моей задумке с тяжёлыми бронепоездами? Если дашь морские 120 мм орудия, то можно сделать мобильную тяжелую дальнобойную батарею на железнодорожном ходу. В Трансваале британцы применяли подобные бронепоезда достаточно успешно. Думаю, и нам не стоит от этого опыта отказываться.

— В общем, ни я, ни Сандро ничего не имеем против. А шестидюймовки на платформы не встанут? — заинтересовался Михаил.

— Встанут, но только на четырехосную платформу и стрелять можно только на тяжелых рельсов. Причём скорее всего только по ходу движения и под небольшим углом к нему. Хотя может я и не прав. Тут пробовать нужно.

Император задумался. Проходя мимо куста жасмина, он сорвал ветку и покрутил её в руке.

— Хорошо. Только тебе заниматься этим не придётся. Ты к этому времени в Порт-Артуре должен будешь быть. Четырёхосные платформы Обуховский завод сделает и сам пушки смонтирует. Я озабочу этим делом Сандро. Посмотрим, что из этого выйдет. Людей придётся большей частью из экипажа брать. Ну и какое-то прикрытие в голове и в хвосте состава видимо нужно. Пары пулеметов наверно хватит. И забронировать что-то придётся. Как минимум паровоз. Будет у моряков сухопутный крейсер. Если все получится, то можно будет наладить их выпуск даже в том же Порт-Артуре и Владивостоке. Вот только с выделкой морских орудий дела не очень хорошо обстоят, но на доброе дело найдём. Если, конечно, все получится, как ты расписывал.

Незаметно за разговором они вышли к торцу Гатчинского дворца. От центрального входа навстречу им поспешил капитан гвардии. Щелкнув каблуками и отдав честь, он обратился к Императору.

— Ваше Императорское Величество, Ее Императорское Величество Мария Федоровна изволит пригласить вас с себе на беседу.

Отпустив офицера кивком и движением руки, Михаил пожаловался князю.

— Опять мама́ будет убеждать меня скорейшим образом выбрать себе невесту.

— И кто эти счастливые претендентки на российский престол? — заинтересовался Агренев.

— Дочь Николы I Петровича, князя Черногории Ксения и Виктория Аделаида Шлезвиг-Гольштейнская, — неохотно и после некоторой паузы отозвался Михаил.

— Насколько я тебя понял, ни одна тебе не по душе. Я угадал?

— Да, примерно так и обстоит дело. Ну а что ты хочешь? Брак династический. Я уж даже подумывал, а нельзя ли изменить как-то законы. Чем, например, наши княгини хуже, чем европейские принцессы? Да ничем. От брака с нашей княгиней могут быть внутренние проблемы, а от брака с европейскими принцессами проблемы будут международные. И не скажешь, что из этого хуже. По крайней мере сейчас на мой взгляд это именно так. Но изменить закон, увы, я могу только для своих будущих детей. Для себя — нет. Впрочем, теперь это не столь важно. Но в будущем я, пожалуй, все-таки закон дополню. А то в крови Романовых как-то очень мало русской крови осталось. Германской в ней не в пример больше. А я между прочим русский Государь, а не германский. Ну да ладно. Жду от тебя бумагу с предложениями. И будь в Столице.

— Михаил, есть у меня к тебе личная просьба. Помнишь тех моих людей, с которыми мы с тобой на охоту в 98-м году на Амуре ходили?

Император нахмурился и с подозрением посмотрел на князя.

— Помню. И что ты хочешь?

— Таких людей у меня за Уралом с пару батальонов наберётся. Егеря, снайперы, пулеметчики, подрывники, диверсанты, члены досмотровых, а по сути абордажных команд, пластуны и так далее. Подавляющее большинство — военнообязанные. В том числе и отставные офицеры. Плюс ещё есть немало корейцев, которые являются не только местными проводниками. Если этих людей призовут в общем порядке и дадут в руки винтовку, то пользы от этого будет мало. Это как микроскопом гвозди забивать. А вот если они будут заниматься делом, которому они обучены, и под командованием тех, кто знает, на что они способны, — это совсем другое дело и совсем другой результат. Тем более, что часть операций уже заранее подготовлена. В том числе материально. А просьба моя такая. Если из них организовать отдельный батальон дальневосточных егерей с подчинением его командующему армии, то пользу они принесут очень большую. Действовать же им в любом случае придётся мелкими группами.

Императору подобная просьба явно не понравилась. Он внимательно посмотрел на князя и недовольно проговорил.

— Александэр, личная армия может и впрямь привести тебя в Петропавловку.

— А я ей и не собираюсь командовать. Я готов предоставить своих обученных людей в распоряжение власти и военного командования для решения задач, которые укажет власть. А могут мои люди многое. В том числе и на территории вероятного противника. Вот, скажем, есть у тебя люди, которые могут в Японии подорвать химический завод? Нет. Потому как наши генералы об этом не только не заботились, но и даже не подумали. А у меня такие люди есть. И есть план операции. Есть люди, которые могут снабжать наше командование разведывательной информацией из Кореи. Да много, чего есть, включая закладки оружия и взрывчатки на вероятных путях передвижения и снабжения противника. Назначь своих людей в командование батальоном. И лучше, если это будут способные офицеры Генерального Штаба и жандармы. Им подобная специфика деятельности более близка, чем армейским дуболомам, которых у нас хватает. В конце концов война — это не рыцарский поединок. На ней все средства хороши, если они ведут к победе над врагом. И те же англичане, которые являются союзниками японцев, точно не будут себя вести как подобает рыцарям. Вряд ли они вступят в войну на стороне японцев, но нейтралитет будут понимать весьма своеобразно.

Во время последнего монолога князя Михаил откровенно хмурился. Подобная постановка вопроса ему явно пришлась не по душе. Но в то же время он понимал, что как минимум отчасти князь прав. После некоторого раздумья он решился.

— Хорошо. Я подумаю. Бумаги на это тоже предоставь.

Возвращаясь в столицу из Гатчины, Александр, откинувшись на заднем сидении автомобиля, размышлял на тему того, брать ли ему с собой в Порт-Артур Надю или нет. И выходило, что, если он в течении месяца отправится в те края, то вероятно там и останется до начала войны. То есть изначально Михаил его наверняка отправит на месяц-два. Но вот только вряд ли все ограничится этой парой месяцев. Особенно если там дела идут не совсем так, как это докладывают Императору. А поскольку своего начальства на Дальнем Востоке сейчас хватает, то в том случае, если это начальство по давней русской традиции действует, никуда особо не спеша, выполнять роль глаз Императора придётся весьма продолжительное время, пиная особо неторопливых. Причём действовать придётся через Санкт-Петербург, что не добавит ему в тех краях особой популярности в глазах тамошних больших чиновников.

Вернувшись в свои петербургские апартаменты, князь в раздумьях походил по пустым комнатам. М-да, пусто и не уютно без Нади. Она даже просто своим присутствием создавала уют в доме. Так и не решив, чем заняться, Александр позвонил Кутейникову и попросил того подъехать. Иван Иванович был на месте и пообещался быть через полчаса. Полчаса пролетели достаточно быстро, и скоро Кутейников собственной персоной сидел в кабинете дома своего патрона, как всегда подтянутый и аккуратно одетый.

— В общем и целом срочных новостей нет кроме одной печальной и одной хорошей. Вчера мне телеграмма пришла. В Коврове вчера умер инженер Кузьминский… — начал свой доклад Иван Иванович.

Агренев нервно дёрнул подбородком. Это была действительно потеря! Его главный конструктор паровых турбин. Причём он уже замахивался на газовые турбины, из-за чего инженера иногда приходилось осаживать хотя бы по причине того, что на сегодняшний день просто не существовало материалов для создания подобной работоспособной турбины. Александр поднялся из кресла, подошёл к бару и наполнил водкой три рюмки.

Помянули усопшего.

— Жаль! Хороший был человек Павел Дмитриевич. И инженер от Бога.

Посидели немного молча, и также молча помянув усопшего ещё раз.

— Иваныч, ты пригляди, чтоб семья его ни в чем не нуждалась, — попросил Александр.

Кутейников согласно кивнул.

— Там вроде есть кому перенять его дело в Коврове?

— Есть. Но такой фигуры, как Кузьминский, увы, нет. Хотя молодёжи талантливой немало.

Ещё немного помолчав, Агренев поворочался в кресле и продолжил.

— Ну, а порадуешь чем?

— Поступили первые сведения от геологической партии, работающей под Тихвином. Нашли они бокситовую глину. Пока все это только первые находки, но геологи оценивают перспективы весьма оптимистично. Причём все это совсем недалеко от железной дороги. Верст двадцать всего по прямой. Земли там бедные на урожай. А в основном просто леса. Так что ежели это действительно доброе месторождение, то шанс задешево скупить окрестные земли имеется неплохой.

Князь одобрительно кивнул. Новость и вправду была хорошей.

— Иван Иванович, тогда предварительно так. Если все подтвердится и леса кругом, то в случае, если мы за разработку месторождений беремся, земли должна скупать наша лесная компания, дабы ажиотажа на пустом месте не создавать. Или же брать в концессию на большой срок. Но оформлять их не на себя, потому как она у нас компания акционерная, а на вновь зарегистрированную фирму. А уж потом, когда все будет сделано, разберёмся, кому и чем там заняться. Лес для стройки все равно будет надобен, так что и лесной компании там дело найдётся.

Кутейников согласно кивнул.

— Ну а ещё чем порадуешь?

— Да все остальное в общем текущие дела. Революционеры в заграницах попрятались, как тараканы. За последние три недели только двоих смогли ликвидировать. Да и то не из самой верхушки. Так что я начал отзываться группы. Оставлю там небольшую часть людей и в основном из наблюдателей. Нет смысла держать там всех. Как успокоится немного, материал накопится, да тараканы из щелей выползут, так можно будет опять к активной фазе перейти.

Александр, немного подумав, согласился.

— Есть ещё одна думка, Александр Яковлевич. Но это ваша епархия. Я тут говорил о своем с геологами и случайно узнал, что изумруды и прочие бериллы являются по сути рудой для получения бериллия. Бериллий для бериллиевой бронзы или ее саму мы покупаем за границей. Изумруды, конечно, никто не предлагает перерабатывать на металл, но вот бериллы — камни не драгоценные. И добывают их в тех же месторождениях, что и изумруды. По сути, это те же изумруды, только непрозрачные. На Урале неподалёку от Екатеринбурга есть казенные изумрудные копи. Часть из них самая богатая в 97-м году была сдана в концессию одной англо-французской компании аж на 60 лет. Правда под огранку драгоценных камней прямо на Урале, чего до сих пор не было. Это они выполнили. Есть в Екатеринбурге какая-то казенная гранильная мастерская. Но это изумруды и александриты. А вот что компания делает с бериллами, я пока не знаю. Дал команду разузнать. Кроме самой компании на рудниках работают и старатели под сдачу добычи компании. Хотя они по большей части в отвалах ковыряются. Получается, что единственные добрые изумрудные копи в стране отданы на откуп иностранцам. И они же по сути подмяли под себя источник бериллия, если ведётся добыча и скупка берилла. А нам приходится металл за границей задорого покупать…

Кутейников замолчал, посматривая на своего начальника. Вопрос задан не был, но был очевиден. Александр откинулся на спинку кресла в задумчивости. Браться ещё и за изумрудные копи и переработку бериллиевой руды ему ну совсем не хотелось. И так его компании заняты столькими делами, что он уже сам порой начинал путаться в том, чем заняты его компании, а чем нет. А это явно неправильно. Но с другой стороны, если копи единственные, то, почитай, это единственный источник бериллия в стране. По крайней мере пока. И со временем это скажется, обязательно скажется. Во время большой войны — точно.

— Иван Иванович, ты все, как следует, про эту компанию разузнай. И про копи. Про те, которые у них в разработке, и те, которые нет. А тогда на основе полной информации и будем думать, что можно сделать. С одной стороны заниматься ещё и этим мне не хочется. А с другой стороны вроде как нужно, потому как действительно бериллиевой бронзы нужно будет все больше. И в будущем может так случиться, что это станет большой проблемой. В идеале было бы, конечно, неплохо получить доступ к добываемой бериллиевой руде, не занимаясь самостоятельно ее добычей. Но вряд ли это будет просто. В общем жду от тебя информации. Это не срочно, но нужно. Причём сразу оговариваю, что драгоценные камни меня не интересуют ни в каком виде, раз уж у нас не получилось с большой ювелирной фабрикой.

— Хорошо, Александр Яковлевич, — Кутейников быстро набросал пару строк в своём блокноте.

— Да, и разузнай не только по этим Уральским копям. Может именно эти копи нам и не нужны, а есть другие более простые и дешёвые варианты, где можно этот берилл добывать. А то может статься, что мы будем ломиться не в ту дверь.

— Сделаем, Александр Яковлевич, — кивнул Кутейников.

— Хорошо. Тогда с этим вопросам пока все. Есть у меня к тебе дело. Меня Государь, видимо, скоро пошлет на Дальний Восток. И сколько я там пробуду, я пока сам не представляю. А нужно сделать вот что. Среди людей Зубатова есть один человек. Священник Гапон. По твоим делам он тоже проходил. Явный лидер, да ещё и с огромным даром убеждения. Проблема состоит в том, что Зубатов, создавая подконтрольные ему профсоюзы, может не удержать над ними контроль. Причин, по которым это может случиться, масса. Вплоть до его отставки. А организация уже создана. И ей в своих целях могут воспользоваться совсем другие люди, включая всяких революционеров или еще кого-то. Либералы наши, сам знаешь, тоже любят воду мутить. Либо такие лидеры, как Гапон, могут попробовать возглавить эти профсоюзы уже не от лица охранки, а сами по себе, действуя из собственных интересов. В общем нужно за ним посмотреть. И по сторонам тоже посмотреть. Если этот Гапон вдруг начнёт собственную игру…, — Александр выразительно посмотрел на Кутейников, — … то, он и ему подобные станут явно лишними. А поскольку он связан с охранкой, то представить все как террористический акт наших революционеров.

Иван Иванович с неудовольствием покачал головой.

— Этак мы можем перейти дорогу самому Зубатову, чего мне ну совсем не хотелось бы. И… попахивает каторгой…, это ведь люди охранки. Пусть сами за ними и следят.

Александр в ответ улыбнулся.

— Иваныч, я надеюсь, что до этого не дойдёт. Но в то же время, очередного Стеньки Разина в новом обличии нам совсем не нужно. Особенно во время предстоящей войны с Японией. То есть нужно посмотреть и быть готовым, что такой вариант возможен. И сработать на опережение. А если ничего подобного не случится, то значит, что мы просто перестраховались. И все.

Кутейников посидел немного, глядя в окно. Его явно не устраивала и подобная трактовка. Но потом он решился.

— Хорошо, Александр Яковлевич. Но все равно мне это не нравится.

— Мне это тоже не нравится. Но ещё больше не нравятся возможные последствия того, что мы могли бы сделать, но не сделали по причине того, что нам это претит.

Твёрдый взгляд золотистых глаз князя упёрся в глаза подчиненного. Секунд десять они бодались взглядами, а потом Кутейников отвел глаза и тяжело вздохнул.

— Какого дьявола мы ещё делами охранного отделения заниматься должны, лезть в ихнюю епархию, да ещё против оного? — пробурчал недовольно Кутейников.

Этот вопрос Агренев оставил без ответа. Да и что тут говорить? Не будешь же объяснять, что совершил Гапон в другой истории. Тем более, что Александр и сам не знал, как попу Гапону жандармы позволили сотворить то, что он сделал. Да, история здесь уже идёт немного по-другому. Но кто даст гарантию, что и здесь не повторится нечто подобное Кровавому воскресенью и первой русской революции? И ведь виноваты не только революционеры. Виновата и верхушка. Да взять некоторых фабрикантов. Сами, бывает, провоцируют рабочих на забастовку с митингами, потом сами требуют от властей её разогнать. Полиция и казаки разгоняют, и в сознании рабочих выходит, что главные виновники насилия — власти, а не те, кто все это изначально затеял. Суки! И самое поганое, что сейчас, пока Империя ещё только вылезает из затяжного экономического кризиса, таких гадов нельзя облить грязью через газеты, поскольку негатива в обществе и так хватает. Ведь распространение негатива через печать про верхние слои общества — это вода на мельницу как раз тех, кто такое устраивает. Не конкретно этого лица, а именно группы заинтересованных лиц. Ну и на пользу тем же революционерам явным и потенциальным.

Сентябрь 1903 года

Конь вынес князя на сопку, с которой открывался вид на очередную стройку. Остановив горячего скакуна, Александр огляделся. М-да, все как везде вокруг Порт-Артура. Везде строятся оборонительные сооружения, копошатся русские и китайцы, но почти нигде ничего не закончено. А кое-где только начато. Это при том, что с конца прошлого года деньги на строительство крепостных сооружений выделяются в полном объеме.

— Командир, ты коня не рви так с места в гору. Запалишь. — раздался сзади голос старшего четверки телохранителей.

— Хорошо, Матвей. — Александр похлопал конягу по шее. — Извини, дружище. Как-то я последнее время отвык верхом ездить.

Агренев уже второй день осматривал окрестности Порт-Артура. Ну что сказать? Сэкономили. Внутренний рейд окажется в пределах дальности обстрела осадной артиллерии. И с этим уже сделать ничего нельзя. Можно только постараться закончить начатое. Если японцы, конечно, дадут на это время. А скорее всего не дадут. Да точно не дадут. Здесь ещё строить и строить. А по новому плану Главного штаба требуется ещё возвести две линии передовых полевых укреплений. Одну у Кинджоу, а вторую у порта Дальнего. И что интересно, на это выделили кредиты. Вот только имеется несколько особенностей. По плану Порт-Артур должен оттянуть на себя и сковать немалую часть японских войск, дабы дать возможность сосредоточить у Ляояна нашу войсковую группировку, которая будет перебрасываться из центра страны. А значит нужно сделать так, чтобы в глазах японских шпионов, коих тут наверняка хватает, обе полевые линии обороны выглядели не слишком серьезными. Иначе враг может посчитать, что брать подобную оборону слишком накладно. И может просто оставить заслон, не ввязываясь в прорыв построенной обороны. Или попробовать высадить десант где-нибудь поближе к Порт-Артуру в тылу у обороняющихся войск. Впрочем пока обе линии обороны на перешейке существовали исключительно на бумаге. И если первую, ту которая у Кинчжоу, можно вполне возвести за полмесяца, то вторая у порта Дальнего была почти в три раза шире по фронту. Для её обороны потребно никак не меньше четырёх полков. По крайней мере так сказал генерал Белов, который осматривал местность в плане рекогносцировки. А полков этих покуда в регионе просто не было. Нет, они начали потихоньку прибывать на Дальний Восток, увеличивая гарнизоны Порт-Артура и Владивостока, и тут же включались в работу по строительству морских крепостей. Но ручеек подкреплений был пока слабым из-за малой пропускной способности железных дорог за Байкалом. И главное на Байкале. Также начали прибывать пополнения морем из Одессы и Новороссийска. Причем прибывали не только призывники, а солдаты, отслужившие около года.

На князю память пришла встреча с генерал-губернатором Квантунской области Алексеевым. После прочтения привезённого Александром личного письма Императора генерал-адъютанту Алексеев, отложив бумагу в сторону, поднял глаза на Александра и требовательно спросил:

— В письме указано, что вы имеете ещё нечто, что должны сообщить устно…

— Это так, Евгений Иванович. Первое и самое главное, что мне поручено передать — это то, что Император не сомневается, что война будет.

После этих слов Алексеев как будто подобрался. Агренев это заметил сразу и после небольшой паузы он продолжил.

— В то же время Император отдаёт себе отчёт, что мы к этой войне пока не готовы из-за целого ряда факторов. Не готовы оборонительные сооружения, железная дорога и сами войска. После проведения пары маневров войск столичного и московского округов Государь был сильно разочарован. И в первую очередь подготовкой высшего и среднего командного состава. По его словам, Империя слишком долго не участвовала в серьёзных сражениях. Из-за этого подготовка многих генералов и полковников, которые получили свои свои звания и должности в условиях мирного времени, оставляет желать лучшего, если не сказать больше. Великий Сибирский пути пока не готов к переброске массы войск на театр военных действий. Поэтому никакого вывода войск из Маньчжурии не будет. Будет их ротация и перемещение в пределах от Байкала до Тихого океана. Более того, как вы знаете, начата переброска дополнительных частей из центра страны заранее.

Алексеев усмехнулся.

— Ну как же, знаем-знаем. Якобы для проверки пропускной способности построенной железной дороги. Вы мне лучше скажите, когда будет готова дорога вокруг Байкала. Вот тут, — он накрыл ладонью письмо Императора, — об этом ничего не сказано.

— К сожалению, Ваше высокопревосходительство, этого я вам сказать не могу. Могу лишь сказать, что мы опережаем намеченный график и делаем все, что в наших силах. Почти отвесная скальная стенка, уходящая в воды озера на западном участке строительства — это не равнина, на которой скорость прокладки пути заранее известна.

— Это не ответ, князь! — взгляд Алексеева впился в лицо князя. — Как я могу планировать оборону, если не знаю, на какое количество войск я могу рассчитывать?

Агренев спокойно выдержал этот взгляд и невозмутимо продолжил.

— Пока другого ответа у меня нет, Ваше высокопревосходительство. К тому же проблема намного сложнее, чем одна Кругобайкальская железная дорога. Пропускная способность всей дороги зависит от пропускной способности наихудшего ее участка. Сейчас это Байкал. Однако с этой стороны Байкала хватает мест, в которых пропускная способность пока не превышает 5 пар поездов в сутки. Принципиальной разницы между 3–4 и 5 парами поездов в сутки нет. Все равно это в разы, если не на порядок меньше требуемого для ведения боевых действий. Кроме того, имеются проблемы с платформами для выгрузки войск на участке от Харбина до Инкоу. Так что не стоит считать, что только Кругобайкальский участок сдерживает все. В этой связи Император просил передать следующее. Если есть возможность, следует максимально оттянуть начало войны. Для чего необходимо прекратить провоцировать японцев своими действиями на севере Кореи. Император повелел прекратить все активные работы на корейском берегу Ялу и вообще в Северной Корее. Разве что лес уже заготовленный оттуда вывезти. Там его на сотни тысяч рублей уже. Не бросать же добро. Оно в том числе и на Квантуне пригодится.

Алексеев удовлетворенно постучал пальцами по столу и переспросил.

— Все коммерческие дела?

— Все дела и именно в Корее. А на китайской стороне как раз наоборот. Следует скрытно провести ряд инженерных работ для подготовки возможного рубежа обороны. Окопы рыть, конечно, пока не следует, но подготовить ряд древоземельных укрытий для пулеметов и артиллерии под видом строительства жилых землянок стоит. И завезти часть снабжения, которое не вызовет особых подозрений. Дополнительный шанцевый инструмент, возможно полевые кухни, ещё что-то в этом роде… Но пока не пушки с боеприпасами. Разметкой и оборудованием части позиций у Тюренчена займутся офицеры-саперы, которые подъедут сразу туда чуть позже.

— Угууу…, — протянул Алексеев. — Давно пора!

— Все это одна сторона медали, — продолжил князь. — Но есть и другая. Империя не может годами держать на Дальнем Востоке большой флот и армию. И не может позволить себе гонку вооружений в столь отдаленной провинции, коей является Дальний Восток. Это слишком накладно для страны. Если не удаётся договориться с Японией миром, а договориться похоже не удастся до тех пор, пока за спиной японцев строит Британия, то война неизбежна. Дальнейшее наращивание Японией военной силы угрожает не только интересам Империи, но может привести к потере значительных территорий. Включая переданную в аренду Северо-Американским штатам Аляску. На прямую аннексию Америка вряд ли пойдёт, но наверняка постарается использовать момент в том случае, если война пойдёт для нас не слишком удачно. Поэтому сейчас на карту поставлено очень много. И это при том, что мы к войне как всегда не готовы.

А вот теперь Алексеев похоже почувствовал серьезность ситуации. Да уж и куда серьёзней? Концессии эти в Корее теперь выглядят детскими шалостями. Он — генерал-губернатор Квантуна и командующий Тихоокеанским флотом. Ответственность огромная. И значит провалить предстоящую войну он не в праве.

— Есть ещё пара важных частностей, Евгений Иванович. Не исключено, что военные действия на море могут начаться ДО объявления войны. И не исключен вариант, что японцы могут начать войну еще до прихода ВСЕХ кораблей, которые они купили в Европе. Есть несколько факторов, которые заставляют их торопиться с началом войны. Скорее всего они будут надеяться победить ещё до того, как Россия сможет сосредоточить в этих местах достаточное количество войск, чтобы потом с помощью своих английских и американских покровителей закрепить нужный результат переговорным путём.

— Полноте, князь, неужели вы считаете, что эти азиаты способны победить Россию? — ухмыльнулся адмирал.

— Не Россию! А экспедиционные её части на задворках Империи. Фактически это так. Дальний Восток на то и Дальний, что находится далеко. И даже Британия — нынешняя владычица морей усмиряла буров целых три года. Это при том, что она не имела проблем с подвозом войск и снабжения в Южную Африку. А те же американцы до сих пор не могут справиться со своими бывшими союзниками из местных на Филиппинах. Приведенные мной примеры, конечно, не очень показательны в плане задействованных сил, но вполне сравнимы в плане отдаленности театра военных действий от Метрополии. Причем, как вы сами прекрасно понимаете, подвезти войска и снабжение морем для морских держав намного проще и дешевле, чем это же делать сушей, как в нашем случае.

Не все произнесенные тогда слова были словами Императора. Кое-что Александр добавил от себя. Как для того, чтоб усилить впечатление, так и для того, чтоб предостеречь от возможной недооценки противника. Впрочем вряд ли Михаил, если узнает об этом, будет его сильно журить. И дай Бог, чтоб сказанное пошло на пользу. Впрочем, это станет понятно только когда еще не начавшаяся война закончится.

А потом были ещё три недели поездок, осмотров, инспекций. И встречи, беседы и даже два совещания с его участием. И еженедельные отчёты телеграфом в столицу о состоянии дел и мерах, которые нужны для ускорения подготовки к надвигающемуся противостоянию. Он даже успел сходить на одном из траулеров, которые базировались сейчас на порт Дальний, к устью Ялу, где отслужившие срок нижние чины в гражданской форме изображали из себя рабочих, нанятых руководством концессии для её освоения. Впрочем не только изображали, но и действительно работали вместе с местными китайцами и корейцами. Адмирал Макаров предлагал воспользоваться миноносцем, но Александр отказался от предложения. Опять же по причине того, чтоб лишний раз не вызывать ненужных сейчас вопросов во взаимоотношениях с японцами. Местность в районе Тюренчена ему не сильно понравилась. Нет, для того, чтоб отбить лобовую атаку противника позиция весьма неплоха. Но позиции по правому берегу Юлудзяна вполне можно обойти, имея достаточно войск. Можно устроить сюрпризы противнику на местах обхода, но все возможные пути не перекроешь. И есть возможность поиметь в тылу высадку морского десанта под прикрытием японского флота, если собственный флот эту высадку прозевает. Участки побережья, конечно, не сильно подходят для десанта. У берегов сплошное мелководье и толстый слой ила, но ведь как-то японцы и у Быдзиво высаживались в войне против Китая, где побережье тоже не сахар. На картах, которые были уточнены, а кое-где составлены заново и военными и его собственным дальневосточным отделом все выглядело несколько проще, чем в действительности. Тут несомненно лучше всего помогла бы новая горная трехдюймовка и опять же новые лёгкие гаубицы при стрельбе с закрытых позиций. Но первые существовали пока только в опытных образцах Путиловского завода, проходящих испытания, а вторые только-только пошли в серию. О такой секретной собственной разработке как миномет вообще лучше не вспоминать. Вернее вспоминать можно, но исключительно с сожалением, что применить её здесь на Дальнем востоке просто не получится. Во-первых, ротный миномет пока не готов, а во-вторых, для него нужно производить где-то поблизости огромное количество боеприпасов, что в здешних краях пока просто не реально. Так что воевать русской армии придётся с тем, что есть. Благо пулеметов теперь будет достаточно много, хотя имелись большие опасения за то, что патроны в блокированном Квантуне кончатся раньше, чем японцы. И что с этим делать, пока было не понятно. То есть то, что нужно создавать большие запасы патронов и снарядов ясно, но вот насколько большие, подсчитать было невозможно. Естественно, в армии существовали определённые нормы запасов, но к реальности они похоже имели не слишком большое отношение. Да и безопасных складов в Порт-Артуре под избыточное по мнению генералов количество боеприпасов также пока не существовало. Склады по их мнению можно было использовать гражданские в Дальнем. Что будет с ними после того, как японцы прорвут первую линию обороны у Кинджоу и порт окажется под обстрелом полевых орудий, почему-то мало кто подумал. Зато о собственных дачах у Порт-Артура некоторые господа офицеры уже позаботились.

По возвращении в Порт-Артур Александр имел ещё одну беседу с Алексеевым, который порадовал князя известием, что на Дальний Восток выехала целая делегация армейских и флотских ревизоров во главе с адмиралом Дубасовым и генерал-контролером Васильевым. Наверняка с намерениями произвести не только ревизию по вскрытым фактам, но и, так сказать, для рассмотрения некоторых персональных дел. Ибо рассматривать было что. Радостным естественно Евгений Иванович не выглядел, но с другой стороны как раз с флотом и гаванью все выглядело вроде бы относительно неплохо по крайней мере на непрофессиональный взгляд Александра. Недочетов и недоработок, конечно, хватало, но под приглядом беспокойного адмирала Макарова никто откровенно баклуши не бил и не халтурил. Морскую крепость строили в этом году тоже неплохими темпами. Хотелось бы быстрее, но получалось в меру невеликих имеющихся сил и выделенных средств. К тому же сам Агренев пообещал Алексееву выделить некоторые дополнительные ресурсы типа металла и цемента с собственных заводов Приморья и Забайкалья с последующей оплатой счетов казной по факту поставки. Пообещал и пополнить запасы угля с копей Сучана. А вот к деятельности местного армейского командования имелось немало вопросов.

Подумав, Александр справедливо рассудил, что пока делать на Квантуне ему больше нечего. Купленные японцами в Италии и Британии броненосные крейсера пока ещё находятся в достройке на верфях. А здесь японцы пока особой активности не проявляют. Да, по имеющимся сообщениям иногда выходят флотом на учения, но армия у них вроде бы никуда пока не собирается. Команды оставаться на Дальнем Востоке Император также не давал, на обязательное возвращение — тоже. Исходя из этого князь первым же пароходом отбыл во Владивосток, дав предварительно телеграмму Дымкову о своём скором прибытии. Стоило быстро пробежаться по приморским владениям, дабы посмотреть готовность собственных сил и территорий с неизбежной раздачей последних особо ценных указаний.

Но быстро не получилось. Получилось очень быстро, потому как на пристани Владивостока в компании Дымкова и других местных управляющих его встретил никто иной как улыбающийся Григорий Долгин. Одетый, видимо, по последней американской моде в котелке и с тросточкой. Тросточка впрочем была знакома. Ещё та из Парижа, которую они покупали вместе, со скрытым внутри клинком. Так что все дела и отчёты дальневосточников были сразу отодвинуты в сторону, хоть и с извинениями. И сначала Александр с Гришей пообщались тет-а-тет в знакомом офисе Дальневосточной компании.

— В общем, проведя год в Америке, я проникся сущностью этой страны, — Григорий повертел в руках стакан с шустовским коньяком, сделал глоток и продолжил.

— Всем там заправляют денежные мешки и бандиты. Притом зачастую бандиты находятся на содержании финансовых воротил. Полиция и армия — это те же бандиты, только в форме. А вот они уже не зачастую, а всегда на содержании. Наш Арчибальд Ильич тоже содержит своих бандюков, часть из которых являются сотрудниками частного детективного агентства. И при этом у меня даже в мыслях нет его в чем-то винить. Потому как если ты при деньгах, но не показываешь собственной силы, то тебя там съедят сразу же. Иначе никак. Либо ты на коне, либо ты сам конь, которым правят, или корова, которую доят. Такую судьбу России я не категорически не хотел бы. Уж лучше наши чиновники и бюрократы, чем такое. И, знаешь, через пару месяцев меня ностальгия одолела. Вот вроде и берёзы почти те же. Или сосны. А не то. Про людей не говорю. Не наши там люди. Хотя некоторых русских там встречал. Одни жалеют, что уехали, но вернуться уже не могут или не хотят. Другие вроде бы и довольны жизнью, но это напоказ. И зачастую у них это пробивается сквозь маску довольства. Староверов наших тоже встречал. И знаешь, они какие-то там странные. Здесь им были не слишком рады, а там они пытаются выстроить собственный маленький мирок таким, каким они его представляли себе здесь. У кого-то отчасти получается. У кого-то нет. Но по крайней мере они там на земле неплохо устраиваются. Земли достаточно много, и она подчас очень тучная. Родит много. У нас так разве что в Малороссии и на Кубани.

Александр сидел с улыбкой на губах и слушал эту исповедь, не прерывая. А Гриша все говорил и говорил… Потом он вдруг спохватился.

— Да что я, право слово, все о впечатлениях своих?! Я ведь не на отдых али на экскурсию туда ездил. Хотя это тоже. В общем так. По Джейкобу Шиффу. Да, это он кредит японцам выделил на покупку броненосцев. Он не хозяин денег, но он управляющий и женат на дочери одного из хозяев банка — Соломона Лоеба. То есть он член семьи. А за ним стоят люди с очень большими бабками. Такие же жиды, как и он сам. Но управляет он банком крепко. Все держит в своих руках. И деньги и охрану и наемных бандитов. Причина того, что «Кун, Лоеб и Ко» дал японцам кредит заключается в том, что банк имеет в Японии большие интересы. Немало они туда вложили. Тем самым они хотят сохранить и приумножить свои вложения. В то же время у американцев есть одна особенность. Они очень хорошо умеют считать деньги. И готовы драться за них с кем угодно. Но в то же время вкладывать неудачника или банкрота никто не будет. Япония там многим нужна только для того, чтоб ограничить наши аппетиты в Китае и Корее. И ни для чего больше. Если у японцев не получится, то американцы могут быстро перевернуться, дабы не поддерживать безнадёжного должника. И тогда горе проигравшим. Деньги банкиры готовы получить и с покойника. Это как и везде. То есть я не думаю, что Штаты будут до последнего поддерживать японцев. Им главное прибыль и собственные интересы. А кто им за это заплатит, для них не так важно. И уж тем более неважно, будет ли жив клиент после того, как он заплатит. Это я уже не про конкретных банкиров говорю, а в общем про Америку. А если что-то не выйдет по ихнему, они попробуют ещё раз и ещё. Но в другое подходящее время и с другими действующими лицами. В конце концов Китай и Корея слишком знатная добыча, чтобы американцы от них отказались. Но ведь нам Китай особо не нужен? Ты ведь должен знать. Все-таки как-никак порученец Императора теперь…

— Не Гриш, не нужен нам Китай. Если только совсем маленький кусочек на севере. Да и то насчёт кусочка — это чисто моя хотелка, на будущее. А вот от протектората над Кореей я б, именно я, точно не отказался. На мой взгляд Корея — явный и последовательный чей-то сателлит. Лет десять назад она бы с удовольствием отдалась в наши руки. Только с одной стороны наши промедлили с решением, а с другой стороны сил на то, чтоб отстоять перед другими странами это решение, у нас тогда здесь не было. Да и сейчас этих сил пока не особо много. Причём сейчас за Корею будут решать, кому она достанется, другие. И заметь интересную вещь. По сути сейчас война будет не за Корею, а за влияние в Маньчжурии и Квантун. А Корея — это так, приз победителю. И то только в том случае, если победитель выйдет явным. Хотя скорее всего англо-саксы постараются сохранить ее якобы независимой страной, кою им можно было бы грабить без зазрения совести как и Китай. Как это они могут сделать, я примерно представляю, но у англосаксов возможно есть иные варианты. Так что чёрт их знает, чего от них ждать. Но в том, что они изначально ставят на ослабление России, я ни секунды не сомневаюсь.

Григорий поворочался в кресле, заложил ногу на ногу и поинтересовался.

— Ваше почтенное сиятельство, а когда Кругобайкалка готова будет?

Агренев только вздохнул.

— Вот все от меня хотят знать, когда будет готова дорога вокруг Байкала. Вот тебе я могу сказать, будучи уверен в том, что ты не разболтаешь. Ведь не разболтаешь?

Дождавшись от Долгина кивка согласия, Александр продолжил, постучав при этом по крышке стола.

— Наверно в начале следующего года. И заметь, я ведь с тобой всегда честен и откровенен. И при этом даю весьма расплывчатый и не слишком уверенный ответ. Это что по-твоему означает?

— То есть ты хочешь сказать, что не уверен и боишься сглазить? Ну понятно. Хорошо, не буду тебя больше по этому вопросу пытать.

Александр улыбнулся.

— И это правильно. Не надо меня пытать. Я сам кого хошь… Но поскольку рядом никого больше нет, то пытать буду только тебя. Давай дальше по делу Шиффа.

— Ну по делу, так по делу, — Григорий отхлебнул коньяка и продолжил.

— Коба — светлая голова. Удумал, как все сделать с большой выдумкой. Нашёл двух тамошних анархистов. Не сам, а Паша ему нашёл. И Паша их же и обрабатывает. В общем к Рождеству они будут готовы хоть на Папу римского покуситься. А наши их подстрахуют. И подчистят, если нужно. Но не самих анархистов. Замечательность идеи в том, что Шифф как раз сам и подкармливает верхушку тамошних анархистов, среди которых много иудеев. Но наши анархисты из немецких эмигрантов, а потому об таком нюансе они не в курсе. И к тому же сейчас они обитают на маленьком ранчо и ни с кем более не общаются. Но уже хотят стать героями в глазах своих товарищей. Есть некоторая сложность в том, что у нашего банкира есть двойник. Но мы уже научились отличать настоящего от двойника. Так что все должно получиться, как надо. Плюс по сигналу три бомбы в трёх городах в отделения банка. С последующими заметками в прессе о том, что у банка намечаются также серьёзные финансовые проблемы. Если все выйдет, как задумано, то дальше хозяевам на время станет не до поддержки Японии. Это как минимум. А как максимум, если кто из конкурентов банка подсуетится, то может проплатить дальнейшую истерию в прессе. И тогда может образоваться эффект лавины. Истерия в прессе, вкладчики снимают деньги в банке, у банка начинаются проблемы… Это, конечно, самый благоприятный вариант, но я на него не рассчитываю. Сами мы устроить серьезный скандал в американской прессе просто не в состоянии. А Лунева подключать к этому категорически нельзя. В 1901 году Kuhn, Loeb & Co. оказали помощь Эдварду Генри Гарриману в знаменитом «сражении» с Джеймсом Джеромом Хиллом и J. P. Morgan за контроль над Северной Тихоокеанской железной дорогой. И победили. Так что зацени устойчивость и силу противника. Такие банки сами не падают. Зато у них есть враги, которые теоретически могут подлить масла в огонь. После дела нашим парням придется сразу уходить в тень. И привлекать местные кадры опасно из-за возможности провала операции или ухода информации налево.

— Стоп! — вскинулся Александр. — Большой риск? Тогда нужно отменять операцию. Провал категорически не допустим!

— Не, — расслабленно махнул рукой Гриша. — Сейчас риска почти нет. Наши ребята проверены. И если уж говорить прямо и грубо, у всех есть что терять в России. Риск будет, если мы попытаемся продолжить операцию для того, чтоб раскрутить проблемы банка через прессу. А так все нормально.

Александр долго смотрел на казака, а потом вкрадчиво спросил.

— Гриш, ты понимаешь, что если что, то эти нас и на том свете достанут? И не ограничатся одним разом.

Но Григорий на взгляд никак особо не среагировал.

— Командир, ты меня не первый год знаешь. Если я говорю, что нормально, то значит нормально. Причём все парни знают, что Шифф подкармливает наших бомбистов-социалистов и еврейских радикалов из Бунда. А у того же Лешки Бакланова двоюродную сестру убило в одном из покушений. Просто она оказалась не в то время в неподходящем месте.

— Через анархистов этих на наших могут выйти…

Григорий помедлил, задумчиво покрутив ус,

— Не, шансов нет. Но если ты настаиваешь, то можно сработать и по третьему варианту. Предусмотрено. Значит пристрелят и анархистов.

— Настаиваю, Гриш. Все должно быть чисто. И с двойной подстраховкой! Если где-то что-то может пойти не так, значит операцию отменяем!

— Яковлевич, да нормально все. Это и есть третий вариант. Завтра же телеграмму Кобе пошлю. А если ты вдруг захочешь сказать, чтоб я вернулся обратно и сам все проконтролировал, то это зря. Вот именно меня там быть категорически не должно. И так я там засветился на одной из встреч с Арчибальдом Луневым. Он хоть и не в курсе этих наших дел, но мне сейчас в Штатах точно делать нечего. А вот здесь явно скоро дело найдётся.

Они немного помолчали, а потом Григорий нарушил молчание, заметив.

— Я кстати братанам телеграммы дал. Должны вскорости во Владивосток подъехать. Давно уже никого из них не видел…

Агренев в задумчивости почесал подбородок. Пробежаться без Долгина по собственным владениям вместе с Долгиным? Нет, не вариант! Раз уж он приехал и собирается здесь хотя бы на время остаться, то может не заниматься тогда самому осмотром Приморья, а поручить это Григорию? Тем более что, если он остаётся здесь, то срочности в этом нет. Он и присмотрит и построит при необходимости отдельных неразумных. К тому же вроде бы неразумных не было. Опять же ему наверняка интересно, что такого у нас тут полезного имеется. Только нужно поставить задачи. И пусть осваивается в местных условиях. А самому садиться на поезд и двигать в Столицу? Ну, в общем, почему бы и нет. А в декабре уже вернуться сюда. Тем более нужно ж решить с Михаилом вопрос о собственных егерях. Не для того их отбирали и учили, чтоб всякие идиоты в погонах гнали их в штыковые атаки. А в том, что такое возможно, Александр ничуть не сомневался. Насмотрелся уже. Не угадаешь, под чьё командование они могут попасть. Нет, нужно обязательно ехать! Да и кое-что нужно сделать там. Отсюда руководить этим неудобно. А значит…

Долгин перехватил взгляд Агренева и усмехнулся в усы.

— Командир, если ты так выпадаешь и не хватаешься за свой блокнот, то значит сейчас начнешь ставить задачи…

— Гхм! — Александр немного смутился. — Ты меня неплохо изучил. И точно угадал. Слушай задачу! Доставить под мои светлые очи Игоря Владиславовича Дымкова. И по случаю столь редкой встречи старых друзей устраиваем небольшую пирушку. А последующие задачи буду ставить завтра. Сегодня отдыхаем!

— Вот это дело! — обрадовался Григорий. И тут же отправился к дверям. Но на полпути обернулся и заметил.

— Только знаешь, командир, последующие задачи завтра будут плохо усваиваться! Точно говорю. Давай тогда послезавтра.

— Ну что с вами, оболтусами, делать? — засмеявшись, развел руки Александр, — Пусть будет послезавтра. Зови Игоря! И скажи ему, зачем его зовут. Он наверняка уже подготовился к чему-нибудь этакому.

Октябрь 1903 года

В закрытом клубе в одном из кабинетов собралось четверо. Трое из них были не последними людьми в Империи, над которой никогда не заходит солнце.

— Уильям, появились ли какие-нибудь новые сведения о том, кто же все-таки заказал предыдущего русского царя?

— Увы, сэр Генри! Ничего нового. Причём и сами русские по нашим сведениям ничего нового так и не накопали. Версий много, но …, — молодой способный английский джентльмен с сожалением развел руки.

— М-да! — огорченно пробурчал сэр Генри. — А что там по идущим с Россией переговорам по ограничению русских аппетитов в в Азии?

— В общем и целом русские явно умерили свои аппетиты. И не похоже, что они имеют явные территориальные претензии где-либо, в том числе и в Китае. Однако зону своего влияния они намерены отстаивать достаточно жёстко. За последние годы у них появилось немало товаров, которые напрямую конкурируют с нашими на внешних рынках и в России. И это начинает создавать некоторые проблемы. К тому же с их министром иностранных дел достаточно трудно иметь дело. Интересы собственной страны он, к сожалению, готов отстаивать весьма твёрдо, хотя изначально при его назначении предполагалось, что он будет для нас не худшим вариантом. Таким образом, хоть переговоры ещё не завершены, но итоги их скорее всего будут близки к нулю.

— Ну что ж, подождем войны на Востоке. В конце концов зря что-ли мы вскормили этих японцев. Вне зависимости от результатов войны русские ослабнут и им придётся удовлетворить наши требования, — усмехнулся сэр Чарльз.

— А вы не допускаете, что русские могут победить? — спросил сэр Джон.

— Нам это по существу все равно. Быстро победить они не смогут. Ни мы ни американцы им это не дадим. А значит русские получат большую дыру в бюджете и будут вынуждены обращаться за кредитами. Да и полноценно победить русские не смогут, даже если мы будем стоять от этого конфликта в стороне. Так что и победа и поражение им обойдутся очень дорого. М-да… Мы ведь хотим их использовать впоследствии для приведение в чувство Германии. Так что никуда они от нас не денутся. Нам пока не выгодно ни их усиление, ни их крайнее ослабление. А все, что между этим нас вполне устроит. Может такой вариант и не устроит САСШ, но это их проблемы. Тем более, что сама Америка представляет собой очень серьёзную проблему. Но в любом случае нужно сначала решить нарастающие проблемы в Европе, а уж потом браться за проблему за океаном.

— Может все-таки стоит продать японцам ещё парочку броненосцев из того барахла, которое у нас имеется на Китайской или Индийской станции? — засомневался сэр Джон.

— Видите ли в чем дело, — произнёс сэр Генри, — японцы стали весьма привередливы. Мы им предлагали такой вариант. Но из-за ограниченности средств они хотят получить лучшие корабли. И, видимо, закажут скоро нашим верфям постройку ещё пары броненосцев. Увы, они пока не чувствуют себя настолько нуждающимися, чтоб переплачивать за наши Центурионы или Ренаун.

— Если мне не изменяет память, — сэр Джон принялся за кубинскую сигару, — то изначально мы собирались сделать из Японии ручную собачку, которая охраняла бы наши интересы в Китае и кусала бы чужаков строго по нашей команде. Потому мне несколько странно слышать о том, что русские теоретически могут победить…

— Видите ли, сэр, на самом деле все так и предполагается. Однако сначала собачка должна доказать, что у неё крепкие зубы. Русские — это не китайцы, которых не пинает разве что ленивый. Если японцы докажут свою состоятельность, тогда да. А если нет, то Японии придётся повторить участь Кореи. Они уже слишком много должны и нам и американцам. Поэтому в случае их поражения Японию ждёт внешнее управление. Не сказать, что нас такой вариант сильно устроит, но он не исключен. В этом случае их можно считать одноразовым инструментом. Вечно вкладывать деньги в этих тихоокеанских пиратов никто не собирается. А оттягивать войну не имеет смысла. Как только русские наладят полноценное железнодорожное снабжение с Дальним Востоком, вероятность проигрыша японцев на суше существенно возрастет. А с ним возрастает вероятность того, что русские все-таки захотят наложить лапу на Корею. Да и в Маньчжурии после этого они будут себя чувствовать как хозяева, — проворчал сэр Чарльз.

Джентльмены ненадолго замолчали, размышляя над прозвучавшими оценками ситуации и отдавая должное горячему грогу. В этом заведении он всегда был замечателен. Да и вообще хозяин заведения всегда очень заботился о собственной кухне.

— А вообще, обстановка в России меня все больше тревожит. — нарушил молчание сэр Генри, — Это загадочное убийство царя случилось крайне не вовремя и спутало нам карты. Если при Николае мы в немалой степени могли контролировать ситуацию в этой варварской стране, то при его брате делать это становится все труднее. Наши надежды на внутреннюю смуту во время предстоящей войны на Востоке могут и не оправдаться. Столь замечательно разработанный план по наводнению России подрывными элементами и самофинансированию смуты за счёт внутренних источников может пойти прахом… Уильям, что там есть по этому поводу?

— Увы, сэр Генри, тут мне придётся с вами согласиться. Одно дело — ликвидация каких-то неугодных нам властных фигур, и совсем другое убийство царя. Внутри страны это не одобрили бы слишком многие, поскольку это нарушило и их планы. В итоге мы имеем сейчас там разгул полицейского произвола. Корпус жандармов увеличил свою численность раза в полтора, да и в полицию дополнительный набор объявили. Многие инсургенты уже просто драпанули из России. Причём в этот раз русские не ограничились зачисткой поля внутри страны, а изрядно проредили руководство ряда оппозиционных групп в Европе, включая и Британию. Так что сейчас среди эмигрантов начались склоки, кому быть новыми вождями. Часть групп просто распалась. Мы пытаемся сейчас привести некоторые группы в порядок, но на это нужно время. Да и часть контактов между эмиграцией и внутренними группами инсургентов утеряно. Причём опять же не вовремя случилась смерть нашего лучшего специалиста по России…

— Да уж, — подумал про себя сэр Генри. — Мидлтон оставил наш мир точно не ко времени. И хваленый Скотланд-Ярд до сих пор затрудняется дать ответ, был ли это несчастный случай, или бедняге кто-то помог отойти в мир иной. Потому как если ему помогли, то выполнено это на редкость профессионально. Это не какой-то там банальный яд или пуля.

— … к тому же, — продолжал сэр Уильям, — принятый русскими закон о противодействии финансирования терроризма серьёзно угрожает нашим интересам. Потенциальные спонсоры внутри страны теперь десять раз подумают, прежде чем дадут деньги. По крайней мере в ближайшее время. Большие сроки каторги и, главное, конфискация всего имущества, — куда уж может быть серьезней. Несколько процессов уже проведено и ещё пара сейчас идёт. Похоже русским судам спущено указание не принимать во внимание попытки тамошних адвокатов выгородить своих клиентов на основании того, что они жертвовали деньги, не зная, что помогают отдельным лицам и организациям, не брезгающим террором. Причём в одном из последних случаев под суд попал банкир, попытавшийся свести счеты с конкурентом. В общем-то обычное дело, но дело подвели под финансирование терроризма, так что ни от каторги, ни от конфискации имущества юристы его уже не спасут. А либеральная пресса в основном вынуждена либо помалкивать, либо бурчать нечто невразумительное, опасаясь гхм… неприятностей. Либеральные деятели разных мастей ни за что не пойдут сами на обострение, если не будут уверены в победе. Им есть, что терять. Так что они могут ворчать и сплетничать в кабинетах, подставлять под нагайки казаков студентов и прочую публику, но сами на решительные шаги не пойдут.

Сэр Уильям глотнул грога, немного подумал и продолжил.

— Но одними революционерами и их спонсорами дело не ограничилось. Увеличилось количество новых или возобновленных дел по взяткам, из-за чего под суд попал ряд чиновников, услугами которых мы пользовались для продвижения в России своих интересов. А это затрудняет ведение бизнеса в стране и удорожает его. В результате имеется тенденция к тому, что дальнейший захват позиций в таких стратегически важных регионах как Баку, Сибирь и ряде других может быть осложнен. Да и по ряду концессий, на получение которых нашими компаниями была надежда, получен отказ. Порой в категорической форме и вне зависимости от того, под чьей личиной выступали концессионеры. Под эту тенденцию попали не только мы. Сын французского президента пытался перекупить концессию на добычу угля в киргизских степях. В районе Краганды… или Караганд… Не помню точно. Варварский язык! Купить то он купил. Но вот регистрацию сделка не прошла. И теперь скорее всего ему придется продать этот вожделенный кусок русской казне. Есть там какой-то закон, не позволяющий иностранцам владеть концессиями в киргизских степях. Причём его ещё при этом предупредили, что он не сможет её контролировать и через вторые-третьи руки. Так что… А, например, контроль над русской платиной похоже пока утрачен полностью. Казна стала выкупать весь добываемый металл и строит завод по её аффинажу на Урале. В целом общая картина не слишком радостна. Но в то же время вполне закономерна из-за убийства предыдущего монарха. Для её перелома потребуется время. И предстоящая война на Востоке, я надеюсь, сможет это время сократить.

— Что предлагается по этому поводу? — поинтересовался сэр Джон.

— Поскольку отстрел революционеров продолжается пусть и в меньших масштабах даже несмотря на то, что большинство их главарей перешли на нелегальное положение, то предлагается следующее. На начальном этапе поддержать те группы, которые склонны к индивидуальному террору и добыванию средств на «борьбу с режимом» собственными силами. Это по-любому смертники, и их не жалко. Взаимный отстрел представителей власти и инсургентов должен вызвать напряженность в обществе. А поскольку в таких случаях страдает часть непричастной оппозиции, то это как раз неплохо, поскольку вызывает в обществе напряжение и взаимное озлобление. После начала войны на Востоке особенно в том случае, если дела у японцев не заладятся, следует передать контакты с инсургентами японцам. Пусть японцы сами финансируют эту братию за свой счёт. А остальных пока подержать в чёрном теле. Тех же социал-демократов. Обстановка сейчас для них не очень благоприятна в том плане, что их активизация в России может привести к тому, что власти и их также могут сильно проредить. Они и так уже немало пострадали. Особенно верхушка. А по ходу войны посмотрим. Возможно во время неё появятся предпосылки для их активизации. Но пока об этом, как мне кажется, говорить преждевременно. Конечно, устройство бунта в России во время войны с Японией было бы неплохим делом, но есть подозрения, что многие русские сектанты, которые нам обязаны своим положением, побоятся открыто выступить против власти и профинансировать бунт. На этот счёт разработан вариант, но я специалисты пока не готовы сказать, насколько он может быть действенен. Все зависит от внутренней ситуации в России. Для успеха должны сложиться определённые условия, иначе мы можем скорее потерять ценные кадры, часть влияния в оппозиционных кругах и деньги, нежели добиться устраивающего нас результата. А кадры нам потом придётся восстанавливать в том числе и за собственный счёт. Восстановление их численности инсургентов из черни, конечно, произойдёт само собой, но для этого нужно время. А вот если мы потеряем наших агентов влияния, то с ними мы можем потерять и деньги. В общем придется действовать по обстановке. Если появятся хорошие шансы, то …

— А как же забастовки? Один террор не эффективен! А либералы? — поинтересовался сэр Джон.

— Забастовки само собой, — улыбнулся сэр Уильям. — Крайняя бедность населения, как вы понимаете, со смертью предыдущего царя никуда не исчезла. А в условиях кризиса перепроизводства в части отраслей промышленности ещё более усилилась, на что часто накладывается дурость властей, заводчиков и помещиков. Забастовки и сейчас идут, причём их количество год от года постепенно нарастает. Но на первом этапе забастовки желательны только мирные с экономическими требованиями. Сначала нужно добиться их массовости, а потом уже можно переходить ко второму этапу. Либо добиться скоординированной всеобщей стачки. Тут мы предполагаем действовать по ситуации. По либеральной общественности пока не понятно. Несомненно, либеральная общественность давно не в восторге от самодержавия, как и часть купцов. И на её настроения можно было легко влиять. Но все было хорошо до убийства царя. А вот после него часть интеллигенции и буржуазии смягчила свои взгляды по отношению к власти. Причин тут несколько. К немаловажным среди них можно отнести неплохую пропаганду через газеты и начавшиеся реформы. Оставшаяся большая часть открыто пропагандировать свои взгляды пока опасается, ибо это чревато. А потому сейчас поднять голову она не может. Нужны серьезные трудности и притеснения либералов, в которых можно обвинить власть.

— На Кавказе очередную войну с неверными устроить не получится? — задумчиво спросил сэр Генри. — Раньше это неплохо получалось.

— Войну скорее всего нет. Возможно какие-то крупные местные бунты или забастовки, но не войну. И то, если власти наделают ошибок. Объявить джихад может только османский султан как духовный лидер всех мусульман. Но в настоящий момент это невозможно. У турок своих проблем полно. Есть перспективные разработки насчет тамошней армянской диаспоры, однако в этом случае у наших коммерсантов в Баку и некоторых других местах могут случиться большие убытки. К тому же пока не ясна реакция нового Императора на подобные вещи на Кавказе. Возможно и стоит подкупить какого-нибудь недовольного хана и попробовать устроить локальный бунт, чтобы посмотреть на действия властей. Есть вариант заброски оружия на Кавказ и вооружения армянских инсургентов. Но, как я уже сказал, убытки наших компаний, работающих в Баку, в этом случае могут быть слишком велики. Тут нужна специальная санкция, которую заранее никто не даст. Ну вы понимаете…

Сэр Генри потискал пальцами свой бакенбард.

— Джентльмены, есть по этому вопросу другие мнения?

Он обвел взглядом присутствующих. Несогласных не оказалось.

— Ну раз нет, тогда так и поступим. Принципиальная схема утверждается.

Сэр Генри раскурил толстую ямайскую сигару и задумчиво спросил.

— Сэр Чарльз, может в преддверии войны попробовать надавить на Морганов и отсоветовать давать кредит русским?

— Я думал над этим, сэр. Собственно русские просят не так много. Всего 100 миллионов долларов. Но они кроме Нью-Йорка ведут переговоры также и в Берлине. Не думаю, что Морганы нас готовы услышать. Ведь наверняка русские что-то пообещали банку кроме процентов. Да и вообще там явно имеются совместные дела, которые из-за одного нашего желания никто прерывать не будет. Это американские евреи не в восторге русских, а Морганы просто делают деньги. И на русских тоже. К тому же если Морган откажет в кредите, Коковцев возьмёт его в Берлине. Или Париже. Так что подобным советом мы можем себе оказать медвежью услугу. За отказ от сделки с русскими Моргану придется что-то дать, но результат по сути от этого будет нулевой. Да и в конце концов почти все, что американцы им сейчас дадут, русские тут же потратят на войну. Разве это плохо?

— Было бы лучше, если б они брали кредит во время войны, — проворчал сэр Джон. — В этом случае им пришлось бы заплатить больше и больше обещать поблажек…

— Вы несомненно правы, сэр. Но так случилось, что деньги им нужны сейчас. К тому же у них есть варианты. Однако, как мне кажется, новый царь ещё не раз обратится за кредитом. И, думаю, в ходе войны тоже, если она затянется. Поэтому пусть пока все идет так, как оно идёт. Никуда этот Михаил II от не денется. А после войны, каким бы ни был её исход, мы Россию привяжем к себе и возьмём с русских то, что они отказываются уступить нам сейчас.

Ноябрь 1903 года

По возвращении в Столицу Александр сдал в Канцелярию Императора полный доклад, и через несколько дней сидел у Государя в кабинете.

— Прочёл я твой доклад, — начал Михаил после взаимных приветствий. — В общем ничего в нем особо нового не нашел по сравнению с тем, что ты мне телеграфом сообщал. Дело ты сделал доброе и нужное. Потому выражаю тебе своё полное благоволение. Я подписал бумаги, и поздравляю тебя статским советником.

— Во как! Расту в чинах. Не факт, что мне это нужно, но все равно приятно, — подумал про себя Александр, но по этикету говорить было положено совсем другое. Когда же процедура расшаркивания за новый чин окончилась, Михаил продолжил.

— Ты наверное в курсе, что я отправил на Дальний Восток представительную комиссию для разбора всего, что ты там накопал. Она, надеюсь, и раздаст всем сестрам по серьгам, и дело поправит. С ней вместе отправились некоторые новые чины, для занятия должностей, кои вероятно окажутся при этом вакантны.

— Далее, — после небольшой паузы сказал Император. — Я дал добро на организацию отдельного полка Амурских егерей. В него войдут кроме твоих людей ещё несколько сотен амурских и уссурийских казаков, а также кубанские пластуны. Плюс часть тех егерей, что твои люди обучают целевой стрельбе на Урале. К полку ты будешь иметь отношение поскольку постольку. Командовать будут другие люди, но о тебе они предупреждены. В командиры там записаны по отзывам хорошие гхм… специалисты. Место дислокации полка до начала войны — Уссурийск. Пока. А вот за мобилизацию своих людей отвечаешь сам. Для половины из них мобилизация начинается с 15-го декабря. Если японцы раньше не начнут. Обеспечивай ее как хочешь. Остальные — после начала войны. Не сделаешь сам, твои люди попадут под местную мобилизацию.

— Государь, ты ж меня без ножа режешь! — возмутился князь. — Да как я их соберу без официальных повесток в общий призыв? А в такой короткий срок до общей мобилизации? На Амуре, почитай и дорог почти нет кроме самой реки.

— Ничего не знаю, — сразу же отрезал Михаил. — Сам просил меня о создании полка, сам и думай, как. А командиры тебе помогут. В Канцелярии возьмёшь копию штатного расписания. Правда в Уссурийск ещё наверно почти никто не добрался кроме квартирмейстеров.

— А вот эта бумага, — Император достал из ящика стола и положил перед Александром красиво оформленную бумагу с гербовой печатью, — откроет тебе все двери на Дальнем Востоке. Ну почти. Назначаю тебя своим представителем в действующей армии. Без права командования, естественно, ибо не по рангу и не по знаниям. Ты будешь там не один такой, но это в данном случае не важно. Это в своей промышленной империи ты — генерал, а водить войска умение нужно. Так что будешь наблюдать, мне сообщать самое важное. Ну и сам разберешься, что к чему. Замечать ошибки и переубеждать людей ты умеешь. Только сам на передний край не лезь. Это совсем не требуется. Ты мне, да и своей супруге, живым и здоровым больше нравишься. А в атаки на врага там и без тебя найдется кому ходить. Понятно?

— Да я и не собирался, — улыбнулся Агренев. — Будем надеяться, что и без моего личного участия в боях на этот раз обойдётся. Что сам смог, подготовил. Кого смог — научил.

— Ну, а раз ясно, — хлопнул ладонью по столу Михаил, — значит будем считать, что задачу поставленную ты уяснил и будешь выполнять её правильно.

Император внимательно посмотрел в глаза своему порученцу и, видимо, пытаясь понять, насколько тот внял его пожеланию.

— Ладно. С этим все! — констатировал самодержец секунд через пять. — Поди знаешь, что мы кредит в 100 миллионов долларов у американских банков взяли?

— Знаю, Государь. С самого Владивостока об этом читаю.

— Ну да, об этом нынче пишут. В общем на более менее приличных условиях получилось его взять. И не в последнюю очередь из-за того, что переговорщики одновременно и в Берлине сидели. Плюс французский посол выражал Коковцеву свое недоумение по поводу того, почему за кредитом поехали не в Париж, а в Нью-Йорк. А вот то, о чем не пишут, я тебе сейчас расскажу. — Михаил сцепил руки на столе. — В общем в Берлине у нас ничего не получилось. В принципе я держал этот вариант на крайний случай, но тем не менее. Германцы сразу связали выдачу кредита с подписанием нового торгового договора. И выставили такие условия, что можно подумать, мы им войну проиграли. Ну по крайней мере весьма близко к этому. Пока переговоры шли, пришло известие о том, что мы кредит у Морганов взяли. Вот тут сразу Берлин свои неумеренные желания снизил. Особенно после того, как наши переговорщики заявили, что кредит нам более пока не требуется. Но в целом все равно их предложения неприемлемы. Так, они предлагают снизить наши таможенные пошлины на свои машины и химические продукты. К тому же хотят увеличить свои таможенные ставки на часть наших сырьевых товары. На зерно и прочие продовольственные товары. Еще на что-то. А то действующие сейчас пошлины якобы убивают их сельское хозяйство и несут разорение их крестьянству и юнкерству. Вот так! Подписывать пусть и через год подобное невместно. Этак мы можем убить и село и нашу промышленность. А казна недополучит таможенных доходов миллионов 200 за следующее десятилетие, если не больше. Однако перед нашей Империей стоит вопрос скорой войны на Дальнем Востоке. И Берлин об этом естественно знает. Ибо и сам потихоньку подталкивает нас и японцев к войне. А если на это не соглашаться, то во время войны германцы могут ещё больше ужесточить свои требования по новому договору. Поступить так, как поступил в 1893 году мой покойный батюшка, Царствие ему Небесное, — Михаил перекрестился, — я не могу. Вести войну с Японией и одновременно таможенную войну с главным нашим торговым партнёром мы скорее всего не осилим. Получается куда ни кинь, везде клин. И наверняка немцы ещё затягивать переговоры будут. Они в отличии от нас себе это позволить могут, потому как руки у них ничем не связаны. Вот такие дела!

Михаил взглянул на новоиспеченного статского советника.

— То есть переговоры по новому конвенционному соглашению начались. И начали их германцы? — уточнил Александр.

— Да. Но затянуть эти переговоры они могут ещё на год. А потом ещё его утверждать Рейхстагу. Я три дня назад отправил в Берлин Коковцева. Переговорщик он вроде неплохой. Посмотрим, что из этого выйдет. Но чудес я не жду.

— М-да! — покачал головой князь, — Но в общем ожидаемо. С другой стороны многие таможенные ставки у нас сейчас излишне высоки на мой взгляд.

— Излишне? — переспросил Император. — А упущенные доходы казны мне с кого брать прикажешь? Опять с крестьян? Так с них уже больше ничего не возьмёшь. Акцизы и так задраны высоко. Наше машиностроение и нарождающуюся химическую промышленность немцы удушат своими дешевыми товарами. Между прочим у тебя самого доходы упадут.

— Все это так, — согласно кивнул князь, — однако ты можешь ввести иные налоги на те же немецкие химию или машины. Не прямо на немецкие, а на группы товаров, завезённые в страну извне по ставкам ниже установленного правительством порога. То есть это не пошлина на товар, а налог, который каждая страна устанавливает самостоятельно. Например, какой-нибудь налог с оборота. Или гербовый сбор. Да много приёмов можно придумать, если захотеть. И сделать это в тот момент, который ты выберешь сам. То есть когда ты будешь к этому готов. А на ввоз части товаров можно вообще наложить временный запрет под каким-то благовидным предлогом. Или взять их чёрный металл. Сейчас германские металлургические концерны его продают на экспорт существенно дешевле, чем внутри страны. И их государство содействует этому экспорту некоторыми способами. Так в общем-то делают во всех странах с товарами, которые производятся в избытке. У нас тоже. Но не в этом суть. Вполне можно устроить антидемпинговое расследование и внутри страны наложить на подобные товары отдельных производителей дополнительные пошлины или налоги. Либо осуществлять ввоз какой-то части товаров только с помощью казны, объявив казенную монополию.

— Хмм! — заинтересовался Михаил, — ну даже если это и так, тут нужно с нашими налоговиками говорить, то не все ввозимые конвенционно товары подпадут под подобные налоги. Значительная часть выпадет. А Берлин аналогично может поступить с нашими товарами.

— Не все, — согласился Александр. — Но суть не в этом. Когда придёт время, подобными мерами можно будет разрушить невыгодный России договор и усадить Берлин за стол переговоров.

Михаил откинулся на спинку кресла и раздосадованно проговорил.

— Все это проще сказать, чем сделать. Да и вообще никто так не делает. К тому же это наверняка приведёт к внешнеполитическому кризису…

— Государь, мы стараемся быть большими европейцами во взаимоотношениях с Европой чем они сами. Только европейцы этого никогда не оценят. Мы для них всегда останемся азиатами. При этом они никогда не стесняется поступать так, как им выгодно. Так почему мы обязаны поступать иначе? Ты Император России, и обязан заботиться о своих поданных. О чужих подданных пусть заботятся их правительства. Ещё германский канцлер Бисмарк говорил, — «Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут, не надейтесь на иезуитские договоры, которые якобы вас оправдывают. Они не стоят бумаги, на которой написаны. С русскими нужно играть честно, или не играть совсем». Это не дословно, но где-то близко к тому.

— Хмм! Он действительно говорил это? — переспросил Император.

— Вроде бы да. Но если даже это не так, то почему бы в нужный момент подобные слова не сказать русскому Императору?

— М-да! Поживем — увидим. Но ты сам посмотри! У Империи ещё не начались проблемы, а воронье уже начало слетаться в надежде на проживу…, — Михаил встал из-за стола, подошёл к окну и долго смотрел на неуютный осенне-зимний пейзаж за окном.

— Как-то оно там пойдет…? — не обращаясь ни к кому конкретно проворчал он. Потом обернулся и уселся на подоконник.

— Вот и получается, что для того, чтоб заключить нормальный договор, нужно показать силу на Тихом океане. Да ещё при этом не сильно влезть в долги, — невесело резюмировал он.

— Государь, я действительно считаю, что некоторые пошлины излишне велики. Из-за них и из-за золотого обеспечения рубля за несколько лет к нам в страну пришёл большой европейский капитал. Вроде бы это неплохо на первый взгляд. И Витте этому сильно поспособствовал. Но за счёт высоких пошлин этот капитал получает сверхприбыли. По-хорошему, те же французы и бельгийцы, построив металлургические заводы и шахты на юге страны ничего нового технически нам не принесли. Зато теперь иностранцы в важнейшем регионе контролируют более половины выделки чугуна и стали. И до половины добычи угля. Они уже организовали синдикат по продаже своего металла. Туда пока вошли не все, кто мог бы, но это только пока. Цель вроде бы благая — снижение издержек при реализации своего товара. Сейчас эта организация распределяет квоты на казенные заказы между своими заводами. Это уже монополист. Нынче в кризис у нас на время образовался сильный избыток мощностей по выделке чёрного металла. Так что снижение издержек — это вроде бы правильно. Но разве цены на металл после образования синдиката сильно снизились? Нет! При этом русская казна через ценовую политику поддерживает в том числе и пришедших сюда иностранцев за собственный счёт. Не учитывая то, что эти иностранные капиталисты легко могут кредитоваться у себя на родине под процент вдвое ниже, чем русские заводчики. Сейчас страна вроде начала выходить из кризиса. Но тот же Продметалл с наступлением лучших времена и не подумает самораспуститься. Цель любого капиталиста — получение максимальной прибыли. А потому целью любого монополистического синдиката будет являться продажа своей продукции по максимальным ценам. Сделать это можно, ограничив поступление продукции на рынок. При избытке мощностей по выделке металла мы очень скоро получим его недостаток на рынке. Если в зародыше подобные монополии в зародыше не убить, то потом определять порядки на наших рынках будут в Париже, а не в Санкт-Петербурге. Монополия — это спрут. Избавляться от него нужно пока он не опутал страну своими щупальцами и не начал пить из неё кровь, считая себя в праве это делать на постоянной основе.

Выслушав весьма убедительную речь новоиспеченного статского советника и немного помолчав, Император ответил.

— Хорошо, я тебя услышал. Я подумаю, как быть.

Он вернулся за стол, а потом спросил, кивнув на тонкую папку, оставшуюся в руках князя.

— У тебя что-то ещё?

— Да, Государь. Приберег тебе напоследок подарочек.

Михаил подозрительно посмотрел на собеседника.

— А он мне точно понравится?

— Даже не сомневайся, — улыбнулся Александр и отдал папку самодержцу. — Подарок добрый, как раз ко времени. Видишь ли, мои инженеры долго мучились над одной проблемой. Аж почти 10 лет. Но, наконец, частично ее решили. В общем я могу со своих пермского механического и челябинского заводов поставлять казне стальные гильзы для снарядов трехдюймовок и нашей новой гаубицы. Но у новых гильз пока есть один существенный недостаток. Их нужно использовать в течении года с момента снаряжения. То есть это технология как раз для военного времени. Станки для изготовления гильз тоже мои. На них можно изготовлять хоть стальные, хоть латунные гильзы. Только перенастройка с одного на другое, не сказать, чтоб простая.

— Так-так! Это действительно добрая весть! — улыбнулся Император, имевший к артиллерии большой интерес. — А цена на гильзы?

— Та же, по которой Мотовилихе сейчас в мирное время засчитывают гильзы в казну. — Но заметив разочарование на лице Михаила, Александр быстро пояснил. — Извини, дешевле никак пока не получается. Там все не просто. Но заметь, я не зря оговорился про мирное время. Если и когда война начнётся, так сразу цена на медь, включая импортную вырастет. Если вообще медь будет доступна. Соответственно подрастает цена и на латунные гильзы. Причём чем серьёзней война, тем больше вырастет цена на медь. А вот мои стальные так останутся в прежней цене. Ну а цены частных заводов, кои нынче казне снарядные гильзы поставляют, и сейчас выше пермских. Так что государству прямая экономия. И денег и меди. Но только во время войны. Ну ещё на практические стрельбы их пускать можно. А насчёт проверки… В Перми их испытывали. Скажем так, частным порядком, но вместе с представителями казённого завода. В папке все данные по этому делу. Комиссию для официального испытания гильз все равно составлять нужно. Думается, что не стоит пока везти их сюда, на столичный полигон. Ну чтоб лишний раз не возбуждать интерес официальных иностранных шпионов. Они потом все равно узнают. Но чем позже, тем лучше. Все равно снаряды с этими гильзами в мобилизационный запас закладывать нельзя.

— Ладно! — Михаил постучал пальцами по столу. — Спытаем мы твои гильзы. Ежели все так хорошо, как ты говоришь, значит доброе дело сделал… А объемы какие дать можешь?

— Объемы немалые могут быть. Там в бумагах все подробно расписано. Но изначально нужны испытания. А то вдруг ГАУ заартачится. И еще. Передать технологию на казенные заводы в ближайшие год-два не получится. Металл там особый на гильзы идёт. Технология через это хитрая. Хотя станки, настроенные для выделки латунных гильз, уже можешь у меня заказывать. Это всегда пожалуйста.

— Хорошо, учту. Раз такое дело, комиссию за пару недель соберем.

Михаил помолчал, покрутив перед собой на столе ручку-самописку.

— Александэр, — начал он, — вот ты снаряды делаешь, гильзы делаешь, части к орудиям, станки опять же. С твоей немалой помощью всем миром сделали отличные пушку и гаубицу. А ты сам орудийный завод поставить не хочешь?

Князь ответил сразу, а после некоторой паузы.

— Может когда и сподоблюсь. Но у меня есть мысль получше. Пусть орудия делают те, кто это умеет. А я их буду продавать за границей. Вот смотри. По сути перевооружение на сухопутные орудия новых типов только началось. Ну не только что, но не так давно. Все крупные частные орудийные фирмы работают и на внутренних и на внешних заказах. А у нас казенные заводы только для своей армии пушки выделывают. Но ведь и пушка и гаубица у нас получились очень приличные. При этом у заводов наших есть резерв мощностей. Вот ежели орудия в войне себя покажут, так, глядишь, ими можно будет заинтересовать иностранных покупателей. Если получится, так и заводы себе денег заработают и казну в результате периодических вынужденных простоев в убытки вводить не будут. Ты же сам знаешь. Сегодня заказ есть — завод работает, завтра — нет, и рабочие зубы на полку кладут, а казна убыток подсчитывает. Ну и мне процент посреднический от сделки не помешает. Вот такая у меня есть идея.

Михаил хмыкнул.

— Русские продают свои орудия, конкурируя с Шнейдером, Виккерсом, Круппом и так далее? Ну, не знаю. Попробовать, конечно, стоит. А вдруг выгорит. По крайней мере кто-нибудь, может и правда, заинтересуется. Но это потом, не сейчас.

— Так я и не тороплюсь. Мне сейчас тут дела кое-какие сделать, да на Дальний Восток дорога. Там я только японцам наши орудия смогу прорекламировать, — хохотнул напоследок Агренев.

— Да уж, — поддержал шутку Император, — ты там уж постарайся. Только опять повторюсь, сам вперёд не лезь!

— Не буду, не буду! — пообещал Александр. — Михаил, у меня к тебе вопрос…, мне тут сказали, что у тебя беседа с московскими купцами была?

— М-да, все то ты знаешь, даже если тебя рядом не было. Хотя это не особо и секрет. Да, с богатыми купцами и заводчиками из Рогожской общины беседу имел. Сам же меня просил об этом подумать. Вот я и надумал. Не дело, что мы своих русских людей зажимаем, а всяким иностранным капиталистам, католикам и протестантам на своей земле излишнее позволяем. В общем я староверам кое-что пообещал, и они мне тоже кое-что пообещали. А так… им с Рождества Христова алтари закрытые в их храмах откроют. И перестанут чинить препятствия в некоторых делах. К сожалению, об возможном воссоединении церквей речь вряд ли может идти. Хотя может когда-нибудь подобное и произойдет. Если Синод и ихняя верхушка сподобятся и начнут делать маленькие шаги навстречу друг другу. Я даже не представляю, каким образом такое может быть. Но попытаться стоит. Может и получится, если обе стороны этого захотят.

— Каждая большая дорога, Государь, начинается с маленького шага. И то, что ты сделал нашим староверам шаг навстречу — это очень здорово! А там поглядим. Пока есть возможность идти навстречу, нужно идти. Вот ей Бог, — Александр перекрестился, что делал нечасто, — там тебе воздастся за это. И тут зачтется. Ведь эти староверы по-хорошему обладатели очень больших капиталов. И кто знает, что у них ещё может быть в кубышках…

— Ну, насчёт того места, где воздастся, мне ещё рано думать, — махнул рукой Михаил, — хотя на все Божья Воля. А то ведь до той поры здесь проклянуть могут. Победоносцев как узнал, так опять просить отставки приходил. Я его пока на время от этого шага отговорил, потому как не время нынче, но чую, что уйдёт он все равно. Вот как указ по образованию новой зоны в Сибири для переселения евреев подпишу на днях, так он точно в отставку уйдёт. А жаль. И не подписывать нельзя. Вот такая, понимаешь, у меня дилемма!

Возвращался из Гатчины на своём автомобиле Александр в неплохом настроении. Ситуация в стране, если исключить не слишком радужную экономическую, была в целом неплоха. Вовремя все-таки случилась эмм… скоропостижная кончина Николая II, за которой последовал, как говорят либералы и социалисты, «разгул реакции». Карающие органы встряхнулись и интенсивно принялись за работу. Притом были существенно пополнены людьми. И пусть эти новые люди в Охранном отделении ещё только набирались мастерства в процессе работы, но ведь там и старые никуда не делись. Потому борцы за свободу как из низов, так и из верхов сейчас предпочли залечь глубоко на дно или вообще покинуть пределы Империи. Причём в последнем случае даже это не гарантировало им сохранение спокойствия. Нет, нельзя сказать, что нынче в России царила тишь хотя бы потому, что социальные противоречия и бедность никуда не делись, и экономическая ситуация была не лучшей. Но все-таки этот вариант Александру нравился больше. Если сильно утрировать, то хоть и нельзя сказать, что сейчас Михаил 2 прочно утвердился на престоле, но с другой стороны власть показала и силу и способность договариваться. Причём выходило, что договариваться она могла с самыми разными слоями населения. И с богатыми староверами, и с иудеями, и с рабочими. И в перспективе вероятно и с либеральными интеллигенцией и дворянством. А крестьянство уже получило пряник в виде прощения части недоимок и возможности выхода из общины. Так что тыл в предстоящей войне на какое-то время скорее всего был относительно защищен. Тут несомненно была и его личная заслуга. И не в последнюю очередь благодаря не малому куску периодической прессы, которой он теперь владел. Этакая мягкая сила. Её присутствие почти не ощущалось, но она была. И в нужный момент уже серьезно могла влиять на умы читающего населения и не только. Для той части прессы, которую он теперь мог контролировать, уже была составлена программа тона, который необходимо выдерживать на протяжении долгого времени. Патриотический подъем с началом войны на Востоке неминуем, но изначально нужно было не допустить патриотического угара, который быстро пройдёт особенно с первыми неудачными действиями русской армии на полях сражений. Последние неминуемы из-за малого количества войск на первом этапе войны. А вот дальше как раз и начнётся самая трудная работа прессы — поддержка этого самого патриотизма и веры в победу. И там уже точно пойдут в действия самые грязные приёмы охмурения умов, если неудачи на фронте затянутся. Впрочем больше полугода с начала войны находиться на Дальнем Востоке Александр не планировал изначально. Как уж там пойдёт война, ещё не известно, но тыл, — а это по сути вся страна, был важнее. Проиграть на Тихом океане сильнее чем в ином варианте истории вроде бы было нельзя. Тем более с привнесенными им самим плюшками. А вот тыл проигрывать было категорически нельзя! Недопустимо. Иначе трон под Михаилом может зашататься, и все многолетнее прогрессорство Александра пойдёт псу под хвост. Восшествие на трон в результате дворцового переворота условных Владимировичей может и без всякой Мировой войны привести к превращению страны в колонию. Причём последующей европейской бойни никак не отменяет. И тогда останется самому строить социализм, если его раньше не пристрелят в процессе социальных преобразований и гражданской войны, что очень даже вероятно. Потому как иного пути к этому моменту у страны скорее всего просто не останется. Совсем!

Но этот вариант, слава Богу, пока выглядит маловероятным. Хотя и может реализоваться, как говорится, несмотря на. Это с одной стороны. А вот с другой, все его прогрессорство, вся его экономическая империя пока по размерам капитала не слишком превышает сумму, которую сейчас ежегодно выплачивает Россия по собственным долгам. Причём часть капитала вложена за границей в том числе в некрупные пакеты акций перспективных компаний. Большинство при продаже принесёт неплохую прибыль. Но именно при продаже. Продавать явно придётся на предстоящем витке экономического подъема. Жаль, конечно, но приложение этих денег в России важнее. Теперь важнее. И главное теперь возможно. Хотя бы потому, что у него наладилось поступление обученных инженеров и рабочих. Но, блин, как же не хватает денег. Тут и на порядок большие капиталы могут не спасти страну в Великую бойню, если та затянется. Деньги… Навязчивая проблема, становящаяся идеей фикс. В Империи категорически не хватает собственного капитала для развития промышленности. А допуск иностранных инвестиций приводит к тому, что целые отрасли попадают в руки иностранных упырей, готовых сосать соки из страны, но не приносящих в страну ничего особо нового. И не факт, что даже государственное регулирование допуска иностранного капитала тут поможет. Это если оно ещё будет. Вот и получается, что что бабки нужны гигантские. Такие в кладах и в отделениях чужих банков не лежат. А курочка по зернышку… Нет! В какой-то момент курочке наверняка снесут голову и отправят в суп, как бы тщательно не прорабатывались операции. Поэтому этот путь теперь, считай, закрыт. Грабить теперь можно только в соответствии со статусом. Так как грабят прочие капиталисты — обирать население и более слабых конкурентов. Но много и быстро подобным путём тоже не наберешь. Тем более, что самая доступная среда для него — это все та же Россия. Оно, естественно, заманчивое занятие разорять иностранных конкурентов, вот только капиталов в стране от этого не прибавится. Они просто сменят собственника на более правильного. Ну по крайней мере с его точки зрения. Так ещё и защитники всякие найдутся. Здесь бы, конечно, лучше поворачивать финансовые аферы за границами Империи, вот только в прошлой жизни ни с чем подобным он не был раньше связан, а потому не в курсе нужных приёмов раздевания соперников. А те приёмы, которые ему доступны, тут и без него известны. Ну почти. Так что нового он в этом плане привнести может не слишком много, как бы ни этого хотелось. Да и чужой он для рынков других стран. А чужаков, тем более успешных, не любят нигде.

Взять хотя бы ту же Францию. За всю игру на бирже Парижа в кризис весь итог выразился в обретении, считай, за бесплатно небольшого банка южного побережья Франции с тремя отделениями в разных городах. Теперь то отделений уже шесть, и их число будет постепенно расти. Вся та мудреная комбинация была затеяна для того, чтоб присосаться к части больших французских финансовых ресурсов и для последующей перекачки их в Россию на собственное благо. Причём сам по себе этот процесс ещё по сути не начат. Более того самому придется около двух миллионов вложить в расширение филиальной сети. Но это пока. Вот после войны с Японией можно будет и приступать к этому делу. А там посмотрим, нужно ли будет валить этот банк, когда придёт время, оставив вкладчиков с бесполезными бумажками на руках, или процесс перекачки дешёвых финансовых ресурсов можно будет сделать постоянным. Постоянное, естественно, лучше, даже если придётся за это платить проценты. А там грянет Первая мировая и … Посмотрим.

Всем этим почему заниматься приходится? Да потому, что одним производством подобных бабок заработать при жизни не удастся, как ни старайся. Несмотря на все послезнание о перспективных тенденциях и местах залегания под землёй всякого полезного, которые удалось выудить из собственной памяти. А ведь ещё огромные деньги приходится тратить на обучение собственного персонала. По идее в нормальной стране об этом, ну вернее хотя бы о начальном образовании и высшем тоже, должно заботиться государство. Но мы ведь в России живём, где всегда всего не хватает. Поэтому на своих будущих и настоящих работников приходится тратиться самостоятельно. По этой же причине приходится вкладываться не только в условное машиностроение и химию, как хотелось бы, а ещё в кучу того, чего в стране либо нет, либо сильно не хватает. Конечно, подобные вложения позволяют использовать мало квалифицированную рабочую силу, коей в России пока в достатке. Но хотелось то иного. А вообще после предстоящей войны все-таки стоит серьезно подумать над вопросом, а нужны ли ему те же вложения в аграрную и лесную компанию. Ведь по сути отрасль, почитай, создана и никуда из страны уже не денётся. Здесь, конечно, в случае, если он решит полностью или частично избавится от этого ресурса, придётся как-то позаботиться о том, чтобы компании не попали в иностранные руки. Хотя ни черта не понятно, как это можно будет сделать. Но похоже сокращать свой пакет до минимальных 25 % все равно придётся. Нужны деньги на многое — на цветмет, на машиностроение, химию, нефтянку и так далее. А к тяжелому машиностроению — прочной основе экономического развития страны он, считай, ещё не приступал. И не факт, что в ближайшие лет пять ему это удастся. Потому как идёт явный рост спроса на сельскохозяйственные машины. Не на трактора, конечно, а на всякое попроще. И похоже рост предстоит устойчивый. Не удастся как следует влезть в этот рынок, — он весь останется за немцами. То есть на рынке будет главенствовать импорт. По-хорошему, тут всего лишь нужно дать денег и оборудование тем, кто в этом хорошо разбирается. Для развития ихнего производства. Очередной шаг в этом направлении весной этого года он уже сделал. Ну и свои заводы отчасти, именно отчасти, задействовать в пределах их производственных мощностей. Незачем давать немцам слишком широкое поле для деятельности. Но ведь на это тоже придётся выделить денег.

А взять ту же химию. Блин, тут вообще поле почти не паханное. И разбрасываться нельзя. Придётся тянуть только отдельные направления. А потому тот же калий на верхней Каме придётся кому-то преподнести на тарелочке с белой каемочкой. Ничего сложного в его добыче и разделении на калиевые и натриевые соли нет. Тот же Абемелек-Лазарев вполне потянет подобное дело, если ему немного помочь. Те же шахты, только не угольные, а соляные. Хотя и очень глубокие. А оборудование вполне можно купить. Калийные удобрения дадут такой же стабильный доход, как и добыча угля. М-да. Только сначала это месторождение отыскать нужно. Оно вроде бы не на его землях. Вернее не только на его. А значит как-то нужно позаботиться и о том, чтобы после того, как весть о наличии калийных солей на Каме разнесется по стране, соседние территории не достались иностранцам. Ведь скупят все очень быстро. И как это сделать, спрашивается? Не самому же лезть в это дело? Или плюнуть, пусть пока полежит до того момента, когда у самого руки дойдут? Может и так, особенно если продать акции аграрной компании. Опять все упирается в деньги. Вот ведь гадская вещь, которой вечно нужно на порядок больше, чем имеется. И это при том, что он, почитай, почти сотню миллионов здешних местных денег саккумулировал в своих проектах. Начиная с денег Великих Князей, обычных князей и графов, ну и так далее. Все шло через акции и облигации открытых акционерных обществ, а также через личные векселя князя. Его банк «Русский капитал» ещё даже не выходил по-хорошему на рынок заимствований. Там тоже можно миллионов пятьдесят будет привлечь. Но все это деньги чужие. Не дай Бог что, вкладчики прибегут за своими накоплениями в самый неподходящий момент. А неподходящий момент случается именно тогда, когда его никак не ждут. И перезанять подобные суммы можно будет только под крайние условия. М-да!

— Александр Яковлевич, подъезжаем! — отвлёк Агренева от раздумий командир группы телохранителей.

— Хорошо Матвей. Я тут задумался слегка…

Скинув в прихожей верхнюю одежду, Александр прошёл в гостиную. В кресле у камина сидела Надя с раскрытой на коленях книгой. Она вопросительного посмотрела на супруга.

— Надь, можешь меня поздравить со статским советником, — улыбнулся Александр. — И Михаил передавал тебе большущий привет.

Он подошёл, уселся на карточки перед супругой и, взяв в руки её ладонь, поцеловал её. Надя взъерошила его голову другой рукой и ответила на поцелуй. А потом отстранившись от мужа с подозрением заметила.

— Вот только, боюсь, что хорошие новости на этом заканчиваются…

— Ну почему прям сразу заканчиваются? Я тебя люблю, и это главное!

— Опять уезжаешь…! Саш, а ты не забыл, что у меня…, у нас скоро родится ребёнок? Ты обо мне подумал? — Надя закрыла лицо руками. — Вот за что мне такое?

— Милая, понимаешь…, — Александр говорил медленно, стараясь по возможности найти нужные слова. — Это не вопрос каких-то денег. Да гори они огнём. Просто… Просто сейчас наступает критический момент в истории нашей страны. Это не многим понятно, но это так. Мы не имеем права проиграть! Не можем. Иначе потом судьба страны может измениться кардинально. Вплоть до того, что может так статься, что нашему будущему малышу потом не найдется места в этой жизни. Поверь мне… я знаю, что это так. Как бы чудовищно это не выглядело. Мы … Не … Проиграем! А ещё… ещё я тебе обещаю, как и обещал Михаилу, что ни в какое пекло я сам не полезу. Мне это не нужно. Моя задача — сделать так, чтобы другие выполнили все от них зависящее, чтобы враг и думать забыл о том, что нас можно победить, пока мы ещё слабы на Дальнем Востоке. И еще, милая…. Я вернусь ДО конца войны. Потому что я тебя люблю, и потому… Потому, что так надо!

— А ещё…, — он поднял Надю с кресла и подхватил её на руки, — ещё у нас есть две недели до моего отъезда.

Ноябрь 1903 года

Лунев устроился в уютном кресле напротив князя, приготовил блокнот с ручкой и обратился в слух.

— Вениамин Ильич, — начал князь, — я принял решение продолжить структурирование нашего концерна, дабы впоследствии получить с имеющихся у нас активов максимальный возможный результат. С этой целью необходимо выделить угольное направление в отдельную компанию. Мы имеем значительные активы по всей стране — в Донбассе, под Челябинском, в Кузбассе, в Иркутской губернии, и в Приморье. Спрос на уголь в Империи растёт из года в год так, что производство за ним не успевает, поэтому стоимость этих активов имеет огромный потенциал роста. С одной стороны для развития этому направлению нужны большие капиталы, а с другой стороны неплохо было бы не только получить их за чужой счёт, а также получить пусть не прямо сейчас, но в близкой перспективе деньги на иное за то, что мы в своё время сделали успешные инвестиции. Потому я принял решение, как уже сказал, во-первых, выделить угледобычу в отдельную компанию, а во-вторых, провести её акционирование и выпустить крупный облигационный заем. Может быть и не один. Соответственно, нужно зарегистрировать новую компанию. Пусть она называется Россуголь. Впрочем, на названии я не настаиваю, если вам удастся подобрать более броское. Далее…, следует перевести на неё все имеющиеся в собственности, аренде и прочих формах активы. Туда же перевести соответствующий подвижной состав и некоторые сбытовые структуры.

— В этой папке, — Агренев передал своему стряпчему тонкую укладку, — мои соображения на этот счёт.

Папка быстро исчезла в бронированном чемоданчике, а Вениамин Ильич набросал несколько строк в своём блокноте. А его наниматель и партнер продолжил выдачу ценных указаний.

— Думается, что не будет лишним включить в активы компании и Сулимский механический завод в виде вишенки на торте, — усмехнулся князь. — Он уже сейчас производит некоторое горное оборудование в том числе и на продажу. И это направление при расширении объемов угледобычи следует всемерно развивать. Плюс следует посмотреть на вот какой момент. Не будет ли полезным перевести на Россуголь владение новопостроенным участком железной дороги в Кузнецком угольном бассейне? Русской оружейной компании он по сути не нужен, так что если таковая возможность юридически имеется, то ее следует использовать. Что же касается руководства Россугля, то я уже попросил наших безопасников и Александра Владимировича начать подбор кандидатов.

— Хорошо, Александр Яковлевич. С Экибастузом как быть? Вы про него ничего ничего не сказали.

— Экибастуз включать в компанию не стоит. Нормального выхода на сеть железных дорог экибастузский уголь пока не имеет, и да добывается там мало при потенциальной возможности выдавать на гора на порядки больше, а потому в случае акционировании в настоящее время актив будет сильно недооценен. К тому же некоторые другие соображения у меня на этот насчёт имеются. На мой взгляд земель, богатых углем, там у Иртыша намного больше, чем сейчас используется. Но потом, когда компания будет оформлена, мы купца Дерова известим о её создании. Что же касается сроков выхода за привлечёнием стороннего капитала, то думается, что это произойдёт не раньше, чем будет построены вторые пути на участке от Челябинска до Оби и пропускная способность Сибирского пути сильно возрастет. То есть не раньше, чем через пару лет. А скорее всего и позже.

— Долгосрочные контракты постепенно переводим на новую компанию?

— Да. Те, которые просто можно переписать на Россуголь, те переводим. И новые заключаем на него же. То, что сделать затруднительно или невыгодно, то оставим на тех компаниях, на которые они записаны сейчас. А по истечении срока контрактов новые будут заключены уже от Россугля.

— Хорошо. Вообще я нечто подобное я уже сам обдумывал. По-моему, нам по одним акциям удастся получить на порядок больше, чем мы уже вложили в это дело.

Князь Агренев улыбнулся.

— Думаю, даже больше чем на порядок. Вспомните конец 90-х годов. Ведь люди расставались с деньгами просто за обещание условной компании «Рога и копыта» что-то организовать на пустом месте, которое подчас никто и не собирался выполнять. В подобных масштабах такое конечно если и произойдет, то не скоро. Но в данном случае у нас выходит очень крупная компания, единственный недостаток которой заключается в том, что большинство её активов находится за Уралом, а на Юге России у неё земель, перспективных на уголь, маловато. Но продажи угля у нас растут и растут хорошо. И перспективы огромны. По-хорошему, нужно было бы ещё до акционирования прикупить еще земли в Донбассе и развивать в первую очередь их, но денег на это, как вы понимаете, особо нет. Однако впоследствии, когда компания уже будет более менее организована, можно будет переговорить с Рябушинскими и Алчевским на предмет их возможного вхождения собственными землями и угольными активами в Россуголь. Тогда на Юге и покупать ничего не нужно будет. Но это потом по ситуации решать будем.

— Хмм! В случае вхождения Рябушинских и Алчевского, мы также рискуем продешевить при акционировании, — улыбнулся Вениамин Ильич.

— Посмотрим. Это как раз не горит. По-хорошему, мы в любом случае продешевим. Но ждать, когда в Сибири и на Дальнем Востоке наконец появится дельная промышленность, потребляющая много угля, десятилетиями мы тоже не можем. Просто не доживем до этого счастливого момента. Потому некоторые, в том числе и возможные активы, я в Россуголь включать не намерен. Тот же Экибастуз и возможные угольные концессии южного Кузбасса, до которого мы рано или поздно все равно доберемся. И пласт под Челябинском, который мы разрабатываем разносом, пойдёт для Россугля только в концессионную разработку. Права собственности на него я оставляю за РОК. В любом случае я намерен получить за долю в активах максимум, отдав как можно меньше. Лучшим для нас вариантом было бы вообще только привлекать заемные средства через выпуск долгосрочных облигаций, но вряд ли это получится сделать без акционирования. Часть акций все-таки придется выпустить в свободное обращение в том числе и на заграничных рынках. Кое-что на этот счёт я придумал. Но об том пока рано говорить.

Ноябрь 1903 года

Иван Михайлович, он же Джон Браунинг с удовольствием прошёлся вдоль стеллажей с образцами оружия. Тут были и серийные образцы, и эксклюзив, и новинки, ещё только готовящиеся к производству, и опытные образцы, и то, что по каким-то причинам не пошло в серию. Выбор на любой вкус и калибр. Глаз любого мужчины откровенно радуется подобному изобилию. А уж глаз оружейника и подавно. Такая выставка устраивалась до этого всего один раз. В 99 м году. Да и предназначена она всего для нескольких людей. Главных людей Российской оружейной компании и прочая и прочая. Эта вторая по счёту. Завтра должен подъехать князь. Кое-каких образцов не было даже здесь. Руководство о них знало, а прочим знать было не обязательно. Причём Джон подозревал, что кое о чем не знает даже он — главный оружейник компании. Но это его нисколько не огорчало. В конце концов у всех есть свои маленькие тайны. И дело совсем не в недоверии. Как сказал однажды князь Агренев, «меньше знаешь — крепче спишь». А имея дело с производством и оборотом оружия, иногда приходится и переступать черту. Такая уж здесь специфика.

Джон подошел к очередному стеллажу, который был посвящён калибру 4,2 русских линии. Вернее ему и тому, что можно сделать из огромных запасов русской винтовки Бердана. А сделать можно было очень и очень много. Самое простое — дробовики нескольких калибров. Рассверливанием стволов и кое-какой переделкой берданок в охотничьи ружья занимались даже кустари в Туле и Ижевске. А также сами эти заводы. И в сумме выделывали в год наверно тысяч по двадцать дробовиков в год. Российская оружейная компания, ставшая инициатором подобного производства, ещё в 98-м году прекратила эти работы. Слишком дёшево стали стоить подобные вещи. Выгоды почти никакой для большого завода. Аналогично обстояло и с берданками, переделываемыми под карабин. Возни немало, а прибыли кот наплакал. Но в переработку ещё вполне годные берданки пошли только пару-тройку лет назад, потому как они пока ещё стояли на вооружении русской армии, хотя активно вытеснялись новыми МАГами и Агренями. Все это уже неинтересно с точки зрения компании, хотя и связано с её историей производства. А вот дальше шли более интересные вещи. Взять хотя бы этот двухствольный штуцер. Вообще это разработка Мосина и Федорова, но начали его выпускать именно в Коврове. А уж потом к выделке подключился Сестрорецкий завод. Оно и понятно. Как казенные заказы сильно сократились, заводы начали искать, чем занять имеющиеся мощности и рабочих. У оружейной империи князя Агренева уже года четыре почти нет казенных заказов кроме как на пулеметы и взрыватели. Так что приходится крутиться с выпуском все большего ассортимента оружия для гражданского рынка. И хотя сейчас наклевывается мексиканский заказ, но как говорят русские, это еще бабушка надвое сказала. Конкурс на винтовку для мексиканской армии РОК выиграла, но с деньгами у мексиканцев всегда были проблемы. Вот и сейчас они просят осуществить продажу в рассрочку или за что-то еще, производимое в их стране. И не понятно, выгорит сделка или нет…

Ладно, черт с ними, с мексиканцами. Вот греки — это другое дело. Они более ста тысяч винтовок заказали. И хотя есть некоторые опасения насчёт своевременной оплаты, но они точно от нас никуда не денутся. Наша винтовка у них уже на вооружении. И они ей уже повоевать успели. А то, что не слишком успешно, так это не от винтовки зависит. Впрочем оплата заказа — это головная боль коммерческого отдела.

Возвращаясь к оружию… М-да, вот взять этот штуцер. Он вполне достаточен для того, чтоб с охотиться на любого зверя Северного полушария. Ну, правда, если из него исключить Африку и Индию. Отличная в сущности вещь. При этом не слишком дорогая. У него у самого такой дома имеется, причем новодел в эксклюзивном варианте под патрон с бездымным порохом. А если использовать берданочный ствол, то из обрезка ствола ещё выходит ствол револьвера. А вот кстати и сам револьвер. РОК выставила его на армейский конкурс в САСШ. К сожалению, уже ясно, что победить в нем не удастся. И дело не в том, что их револьвер хуже. А в том, что в Америке тоже имеются запасы устаревших винтовок, которые тоже можно переработать на что-то более полезное. А потому после некоторых размышлений Штаты выбрали калибр 0.45 дюйма, что сразу отсекло от конкурса ненужных иностранных конкурентов. Вряд ли, конечно, в Америке будут переделывать старье в новые револьверы, но факт остается фактом. САСШ сохранили привычный для себя калибр. С другой стороны наш револьвер уже разработан, причём с несколькими вариантами длины ствола. Оружие большой останавливающей силы. И также под бездымный порох. Пускать в свободную продажу такой в России и в некоторых странах Европы нельзя. Но Джон был абсолютно уверен, что револьвер обязательно найдёт своего покупателя. Может даже сама русская армия или полиция им заинтересуется. Правда у русских вечная проблема с деньгами. А так оружие получилось намного лучше, чем еще стоящий на вооружении револьвер Смита и Вессона. Потому как тому, что пришло на его замену … М-да… останавливающей силы пуле трехлинейного револьвера все-таки явно недостаточно. Все хорошо — точный, ладный, отдача не сильная, в руке хорошо сидит, но калибр для войны все ж маловат. Срочно переделывать сделанный к американскому конкурсу револьвер в калибр 0.45 не стали. А несрочно его переделают у Стивенса в Америке. Все равно выпускать в России в его в американском калибре не будут, потому и торопиться было уже некуда.

Джон взял в руки ещё один штуцер. Элитная вещь, спроектированная им самим под идею князя о мощных поясковых патронах. Стоит дороже пулемета. Но платить деньги есть за что. Это оружие для сафари на «big five». Здесь уж кроме старого русского калибра с берданкой вообще никакой связи. Рынок достаточно узкий, но очень вкусный. Охотники, которые едут охотиться в британские, французские и немецкие колонии не привыкли отказывать себе в хорошем оружии. Хотя те же англичане весьма консервативны в своих вкусах. И тем не менее. Оружие в Европе пошло. Не говоря о богатых русских охотниках и путешественниках. Была мысль сделать штуцер под немного меньший калибр, но принято решение пока обождать пару-тройку лет. Нужно сначала приучить подобных взыскательных покупателей к эксклюзивной продукции РОК, а потом можно будет выпустить на рынок очередную модель. Джон усмехнулся. Никуда эти господа с большими деньгами от нас не денутся! Будут покупать как миленькие.

А вот «Рокот» под тот же что патрон, что и револьвера. С берданкой опять же кроме одинакового калибра ничего общего не имеется. Это максимальный калибр для Рокотов. Выпускается на заводе очень малой партией на любителей. А подобных любителей больше всего как раз среди его бывших соотечественников. Американцы вообще любят все большое. Поэтому выделка отдана на американский завод Стивенса, который князь купил с потрохами. Англичане тоже предпочитают большие калибры в оружии самообороны, но их консерватизм частенько им мешает. Потому в Британии, вернее в ее колониях, предпочитают именно револьверы.

А взять вот этот пистолет-карабин «Кнут» в калибре 4,2 линии. Конкретно данный образец с новым стволом. Но если вдруг будет нужно, то вполне можно использовать стволы от берданок. По сути это разборный карабин, потому как стрелять из него как из пистолета могут только очень крепкие парни. Очень уж сильная отдача. Зато с пристегнутой деревянной кобурой в качестве приклада совсем другое дело. В серию пока не пошёл. Из-за особой мощности. Патрон тот же что и револьвера и Рокота, но с большей навеской пороха.

А вот последняя разработка Греве. Джон провёл ладонью по ладному помповому ружью. Валентин Иванович совместил ствол берданки с помповым принципом перезарядки ствола самого Браунинга. Вышла знатная вещица. И тоже не слишком дорогая в выделке. Впрочем ствол можно взять любой. Хоть новодел, хоть берданочный. И тут есть одна особенность. По какой-то неведомой Джону причине в России, да и в Европе тоже, на гражданском рынке оружия ружья со скобой Генри не пользовались большой популярностью. А вот помповики пошли. Если не на ура, то где-то близко к этому. В прошлом году удалось продать аж 27 тысяч дробовых помповиков в трех калибрах. Так что возможно и это ружье ждет коммерческий успех. Тем более, что князь Агренев категорически запретил продавать кому-либо лицензию на принцип помповой перезарядки. Оно и правильно. Поскольку товар пользуется все возрастающим спросом, то желающие будут платить столько, сколько запрошено. А купить можно только у нас. Монополия! И плевать на введенные теми же САСШ высокие таможенные ставки. Таможенные сборы просто лягут на потребителя. А этому пулевому ружью ещё только предстоит завоевать своего покупателя. Хотя князь почему-то высказывал скептицизм насчёт идеи нарезной помпы. Но это мы ещё поглядим!

— Иван Михайлович, — к главному конструктору подошел начальник опытного цеха. — Где размещать экспозицию гранат, мин и прочего взрывающегося добра? Может мы их завтра перед приездом его сиятельства выложим у нас на верстаках?

Браунинг на секунду запнулся, а потом ответил.

— Нет, Пантелеймон Кондратьевич, ты их на третьем складе размести. Он сейчас наполовину пустой стоит. А столы ты знаешь, где на время взять.

Когда начальник опытного цеха ушёл, Джон вернулся к осмотру образцов.

Вот лежит пистолет-пулемет Мосина под этот же русский калибр. Может он когда-нибудь и пойдёт в производство. Но это наверно случится только тогда, когда какому-нибудь государству понадобится вооружить свою полицию скорострельным оружием с мощным останавливающим и убойным действием. А пока пусть полежит. Возможно когда-нибудь придёт время и этого оружия.

Джон взял в руки мощную целевую винтовку с оптическим прицелом. М-да, это одна из его неудач! Оказалось, что даже на самом современном оборудовании не получается выдержать настолько идеальную геометрию ствола, чтоб сделать по-настоящему точную целевую винтовку в данном или большем калибре, стреляющую более чем на три четверти версты с нормальной точностью даже с сошек. А может здесь виноват порох или пуля? Скорее всего и то и другое, и ещё ряд факторов. Потому у целевых калибр 9 мм так пока и остался максимальным, в котором они выделываются мелкой партией. В продажу целевые винтовки вообще не поступают. Князь наложил запрет. Разве что казна заказывала и получила полторы сотни штук, а потом дозаказала ещё.

Рядом с самого края лежали две фантазии мастеров опытного цеха. Именно, что фантазии. Он сам дал указание не доводить их до ума, потому как ничего хорошего из этого не выйдет. В производство они точно не пойдут, а значит нет смысла тратить на их доводку силы и время. Джон улыбнулся, — и все равно это история компании и история оружия. А значит им здесь место.

Браунинг обошел несколько стеллажей и подошёл к стенду с легкими пулеметами. Несколько вариантов. Его боль последние три года. Не выходит пока у него лёгкий пулемет. Он и его опытные мастера бьются, как рыба об лед, а пока не получается. И проблем не одна, а сразу несколько. Тут и рантовый русский патрон, и качество материала ствола, и проблемы с креплением магазинов и ещё пара не очевидных вопросов. Грум-Гржимайло по нужному сорту стали ствола пока разводит руками. Не получается у него повторяемость в плавках металла. Но Владимир Ефимович не теряет духа и сейчас возлагает надежды на электрометаллургию. Надо сказать, надежды обоснованные. Опытно-промышленная установка уже выдаёт плавки и результаты вроде бы самые успешные. Так что через полгода, глядишь, и получатся нужные сплавы в товарных количествах. А вообще дело с пулеметом, конечно, движется потихоньку. Но именно потихоньку. Прорыва нет. Пока нет. А вот датский конкурент — Мадсен свой лёгкий пулемет сделал. Не сказать, что датчане решили все проблемы. Вон он этот Мадсен на краю стоит. Но тем не менее в продажу его пустили и на вооружение армии датчане его приняли. Из-за проблем с пулеметом Агренев даже предлагал Джону подумать о безрантовом патроне меньшей мощности. Но что это за пулемет выйдет? И кто его такой купит, раз под него нужен особый патрон? Нет, так дела не делаются! Хотя надо сказать, что соблазн такой имелся. И не малый. Но Джон этот соблазн отверг. И правильно сделал. В армии есть пистолетный патрон или револьверный. И есть винтовочный. И так обстоит в любой стране мира. Ещё один средний патрон не примут ни в одной стране мира без особых на то причин. По крайней мере в тех, кто самостоятельно производят вооружение для собственных армий. Безусловно, полно прочих стран, но не они определяют моду на оружейном рынке. РОК теперь, конечно, один из главных законодателей мод, но финансы Российской Империи не позволят ей принять на вооружение и выпускать пулемет под специальный безрантовый патрон уменьшенной мощности. А значит и нет смысла пока думать о подобном оружии. Был бы какой-то иной первоначальный богатый заказчик, тогда другое дело, а так только время терять. Тем более лёгкий пулемет под винтовочный патрон все равно нужен. И значит нет смысла отвлекаться на какие-то промежуточные варианты. Есть вещи, которые создаются в процессе прорыва, и есть те, которые приходится доводить долго и трудно. Ничего, справимся и с этим пулеметом!

Джон вздохнул и пошёл на выход. Поднявшись к себе в кабинет, он взялся было за чертежи, но мысль как-то уплывала. Помянув нечистого, он встал и подошёл к окну. Тут ему в очередной раз пришла мысль, что руководство компании иногда ведёт себя несколько странно. Вот, скажем, взять производство боеприпасов. У РОК имеется свой завод по выделке патронов. Своей деятельностью Русская оружейная фактически способствует развитию стороннего производства патронов в Империи. С расширением ассортимента оружия РОК в стране появляются небольшие частные фирмы, не говоря уж о большом частном патронном заводе в Туле, изготавливающие различные типы патронов, которые вводит в оборот РОК, но князь Агренев почему-то отказывается их патентовать, хотя и может. И в Европе количество запатентованных им патронов можно пересчитать по пальцам одной руки. В основном те, что идут к дорогому оружию. Странно, что и говорить.

Говорят, есть планы по строительству собственного патронного завода в Испании. Зачем? Нет, конечно, свой завод в Европе точно не помешает. Но почему именно в Испании? Ещё одна странность! А ещё нечто подобное говорилось про Южную Америку. Там, правда, пока непонятно. Вроде бы князь хочет найти достойного компаньона, который бы сам тянул эту лямку производства и сбыта, а РОК занималась бы только контролем. Здесь все понятно и прозрачно. Русская оружейная уже неплохо подсадила три главные страны Южной Америки на своё оружие, и теперь пора забираться туда с ногами и окончательно столбить рынок. Сначала по патронам, а потом можно будет даже подумать о переносе туда части производства оружия для снижения издержек. Но последнее, пожалуй, выйдет не скоро, потому как для этого там должна быть хорошая металлургия. А с этим пока у южноамериканцев проблемы. Взять хотя бы ту же Чили. Там вообще почти весь чёрный металл привозной. Какое уж тут производство оружия?

Да что там Чили?! Вон на востоке Империи зреет конфликт с Японией. И вроде бы неплохо было бы поставить где-нибудь в тех местах патронный заводик, тем более там рядом такой потребитель как Китай, ан не выходит. Для этого нужно туда завезти рабочих соответствующей квалификации, построить пороховой и капсульный заводы. А для порохового нужно развить выделку азотной и серной кислоты. Что-то там вроде бы есть, но в мизерных количествах. И, почитай, выходит, что построить завод можно, но работать он не будет. Вот такой парадокс получается.

Джон ещё немного постоял у окна, смотря на зимний пейзаж, вздохнул и пошёл к рабочему столу.

Конец ноября 1903 года

Звук перестука колёс изменился и поезд, везущий князя Агренева на Дальний Восток въехал на Самарский мост через Волгу. Здесь река ещё не до конца встала. На середине ещё оставалась полоса чистой воды, по которой потихоньку полз припозднившийся буксир с двумя баржами.

Из окна стали видны пригороды Самары — места, где работали капиталы Александра. Один нефтеперерабатывающий завод чего стоил! Он был построен по новой для этого времени технологии. Здоровенные ректификационные колонны непрерывного цикла, гидроочистка, термический крекинг, выработка циклических углеводородов… Не все пока работало так, как должно. Потому здесь уже год как торчала команда химиков во главе с Зелинским, вводя одно специализированное производство за другим. Говорят, раньше проезжая мимо завода, нефтепромышленники ворчали себе под нос, что князь чудит. Теперь уже перестали. Ныне наоборот закидывают удочки, а нельзя ли и им заиметь нечто подобное, но размером поменьше. Среди них есть и Нобель и Лианозов и англичане. Ротшильды и Рокфеллер, правда, пока не объявлялись. Видимо, знают, какой ответ им будет дан — технология запатентована, но пока не отработана. Впрочем, ответ почти честный. Почти.

По объему переработки нефти это — завод-гигант. По нынешним меркам. Он уже самый крупный в Империи. И к нему уже достраивается вторая очередь. Вернее полуторная. А также ряд специальных сопутствующих производств. Зато среди этих спецпроизводств будет выделка ПВХ. И тогда сладкий и денежный европейский рынок проводов и кабеля раскроет перед ним свои жаркие объятия. М-да. Правда до этого ещё эдак года три, если все пойдёт нормально.

По полиэтилену, к сожалению, получилось не очень удачно. Менделеев синтезировал его в 1899 году одновременно с немцем Гансом фон Пехманном. И соответственно было выдано два патента, германский — фон Пехманну и русский — Менделееву. Налицо был патентный конфликт и вероятные долгие судебные тяжбы и не только они. Поэтому было решено подождать несколько лет и посмотреть, что будет. И это решение явно оправдалось. Применения новому веществу германцы явно не нашли, производить не собирались, и потенциального патентного конфликта не случилось. Так что нужно подождать ещё пару-тройку лет и спокойно выкупить у немцев германский патент. А после этого уже начинать производить полиэтилен, например, для того же телефонного кабеля. Впрочем наверняка этой парой-тройкой лет дело не ограничится. Чтоб уверенно себя чувствовать в подобных делах, не помешает сначала построить ещё один завод подобной мощности. Или перепрофилировать один из имеющихся у совместной с Манташевым нефтяной компании завод в основном на выпуск гранулированного полиэтилена. Но с этим как-нибудь в будущем решим.

А вот аммиачную революцию решено пока отложить. Желающим купить лицензию управляющие пока отвечают, что она не будет продаваться в течении пяти лет. Вернее уже четырёх с половиной. Но на самом деле скорее всего отсрочка по истечении этого срока будет ещё продлена на такой же срок. А самым настойчивым и щедрым покупателям будет предложена внутрироссийская лицензия. И пусть себе строят заводы тут, в любом регионе России за исключением приграничных губерний. Если все выйдет как задумывается, то Россия вполне может стать на некоторое время экспортером азотных удобрений для части европейских стран. А потом в предстоящую мировую войну у Империи будет меньше проблем с выделкой пороха и взрывчатых веществ. Это, конечно, не означает, что он сам не сможет построить пару-тройку аммиачных заводов за границей. Очень даже может, если деньги будут. Впрочем насчет денег на будущее есть интересные соображения. А пока следующий завод намечено строить на Северном Кавказе. С площадкой только пока не определились. Майкоп, Петровск или Грозный. У вариантов есть свои плюсы и минусы. Скажем, неподалеку от Грозного Манташев осенью того года ухитрился взять у терских казаков в аренду три перспективных на нефть участка земли. Причём на двух из них до нефти он уже добурился в одном случае с мощным фонтаном. По третьему участку пока непонятно. Может и пустышкой оказаться. А вот в киргизских степях ему успех не сопутствует, что Александра Ивановича сильно задевает. Зубалов, с которым удалось встретиться накануне отъезда на Дальний Восток, в красках рассказывал, как Манташев бил себя кулаком в грудь и мамой клялся, что найдёт таки на Эльбе нефть. Возможно и найдёт. Главное, чтоб не переусердствовал в её поисках. А то бурение нынче — дорогое занятие особенно в отдаленных безлюдных местах. В общем, в письме Александру Ивановичу, переданному через Зубалова, Александр просил компаньона по нефтяному бизнесу не слишком усердствовать именно на Эльбе. Если дело пошло в районе Грозного, то в том районе и нужно сосредотачивать свои усилия. Тем более, что там Ахвердов и К° всегда готовы вмешаться за дележ перспективных участков около Грозного. Да и без Ахвердова на северном Кавказе хищников хватает. Один Шелл чего стоит. Пустынные киргизские степи могут подождать хотя бы потому, что даже если там и найдётся нефть, всю инфраструктуру в тех местах придётся создавать самим с нуля. А это деньги ну очень немалые.

Зубалов, побывав на грозненских нефтепромыслах, рассказал очередной ужастик. Впрочем ужастиком это было только по мнению князя. Если в Баку бензин и лигроин, которые почти не находили сбыта, сжигались или просто выливались в Каспийское море, то в Сунженской долине утилизация этих горючих жидкостей имела свою «специфику». Для того, чтоб избавиться от них, нефтедобытчики вырывали колодцы, в которые и сливали бензин. Так что после встречи с Зубаловым Агренев начал прикидывать, как бы этак можно было бы использовать в собственных целях то, что не нужно другим. Причём желательно как можно более долгий срок. Хоть сейчас на Северном Кавказе как и в Баку активно внедряются бензиновые и нефтяные двигатели в том числе и его выделки, но фабрикация бензина как отхода при переработке нефти пока на порядок превышает его потребление. Да и сами двигатели денег стоят. А бензин для нефтяников пока фактически ничего не стоит. Так что им вполне можно хоть топить паровые котлы, хоть использовать в ДВС. Разницы для того, кто перерабатывает нефть невелика. Все равно ещё остаются очень большие объемы, которые некуда девать. Связываться с перевозкой бензина как легко воспламеняющейся жидкости желают немногие. Да и инфраструктуры под это у многих нет. Поэтому стоит попытаться купить этот самый бензин по фиксировано низкой цене по долгосрочном контракту лет на десять вперед. Опять же собственный НПЗ в на Северном Кавказе теперь строить придётся уже по-любому. Так почему бы не поставить там выделку толуола с бензолом из почти дармовой бензиновой фракции? Ведь сейчас Грозный дает до 5 % от российской нефтедобычи, а содержание бензинов в нефти там доходит до 14 %. Плюс несколько процентов лигроина. Так что есть за что побороться. Кусок явно лакомый, если удастся договориться о долгосрочном контракте по дешевке с хорошими такими штрафными санкциями. Благо образовалась свободная наличность с возвращением Долгина и его уже не маленьких капиталов. Плюс пара миллионов появилась от выкупа казной накопленных в предыдущие годы всяких полезных для войны вещей. И это только начало. По идее ещё миллионов на 5 казна у него закупится сразу после начала боевых действий. Плюс текущее снабжение и поставки, что в разы больше. Так что со свободным капиталом стало проще. Правда, как всегда сразу встает другой вопрос, где взять кадры, которые все решают. А пока перед отъездом Александр поручил Сонину и Горенину подобрать небольшую команду способных парней и отправить на грозненские нефтепромыслы дабы подробно разузнать все условия возможной работы в этом перспективном направлении. То есть люди Манташева пусть занимаются под Грозным освоением новых месторождений, а эта команда своим делом. А уж потом можно будет проекты состыковать.

Появление свободных средств также позволило запустить в работу сразу два очень нужных и полезных проекта. Во-первых, постройку трубного завода в Сулине по методу братьев Маннесманов. Вообще с немцами переговоры велись более двух лет. Уж больно они не хотели продавать лицензию на сторону. Оно и понятно. Германский капитал контролировал половину продаж труб в Империи. Причём сами братья уже не являлись хозяевами патента. Они его продали консорциуму банков и фабрикантов. В общем крови из подчиненных Вениамина Ильича немцы попили за это время немало. Но в конце концов договориться с германцами удалось, хоть это и стоило не дешево. В итоге немецкий концерн «Маннесманрёрен верке» и РОК получали в создаваемой «Восточной трубной компании» по трети пакета акций, а ещё треть должна была распространяться по открытой подписке. Впрочем желающих приобщиться к такому перспективному бизнесу несмотря на не самые денежные времена было много. Новая трубная компания могла построить в России два завода, причём второй не раньше чем в 1910-м году. Работать она могла только на внутренний рынок и рынки Персии, Афганистана и Маньчжурии. И никуда более. В общем немцы оградили собственные интересы как только могли. Но с другой стороны, трубы нужны были не только для добычи нефти и её транспортировки, а в много где ещё. К тому же в планах на будущее у Агренева стояло последующее изготовление труб минометов. Да и более полное использование мощностей своих металлургических заводов юга России тоже дело очень важное.

Во-вторых, был запущен проект постройки в Санкт-Петербурге второго подшипникового завода. Собственно столица выбрана местом постройки завода из-за наличия относительно квалифицированной рабочей силы и из-за близости к шведской природно легированной руде, которую использовали немцы на своём подшипниковом заводе, теперь с потрохами принадлежащему Русской Оружейной компании. Здесь, правда, имелся один значительный минус, связанный с энергодефицитностью региона, который сильно проявится в случае европейской войны, но Александр уже видел способы смягчить в будущем этот минус за счёт постройки ГЭС на Волхове, если звезды сойдутся, и за счет ТЭС, работающей на местном торфе. В этом случае тут плюсы явно перевешивали минусы. И если трубный завод являлся в первую очередь необходимостью для нормальной работы нефтянки и не только ее, то подшипниковое направление наряду с аммиачным и некоторыми прочими по замыслу князя должно было со временем стать одним из конкурентных преимуществ не только его промышленной империи, но и Империи в целом на долгие годы вперед. Если все получится, как задумано.

Имелись у него и мысли на будущее, пока ещё не оформившиеся в конкретные планы. Вот, скажем, взять северные черноземные губернии центральной России. В них имелся явный переизбыток рабочей силы. Правда, малоквалифицированной и по большей части от сохи, но … На севере от этой весьма обширной области имелся Московский промышленный район, на юге Новороссия с её металлургией, металлообработкой и угольными шахтами, на западе — промышленный Харьков и Брянск. А вот районы Белгорода, Курска, Липецка, Орла были явно бедны на промышленность. Отчасти из-за того, что, по-видимому, не обладали какими-то серьезными местными конкурентными преимуществами, отчасти из-за отсутствия на месте серьёзных капиталов, которые можно было бы пустить в дело. Да и иностранцы, все больше наводняющие своими капиталами и собственным присутствием Россию, в основном обходили эти губернии стороной. Из-за избытка населения в первую очередь сельского из этих районов шло переселение в Сибирь на новые земли, что хоть и было крайне полезно, но стоило казне немалых денег. И если можно было бы хотя бы часть этого избыточного населения занять на месте полезным трудом, то это было бы очень неплохо. А если бы это получилось сделать за чужой счёт, ну например, за казенный, то было бы вообще здорово. Хотя на казну больших надежд в этом плане не было. После войны с Японией у неё явно будут проблемы с деньгами. Собственно самый простой способ занять сельское население известен был Александру ещё из его прошлой жизни. То есть развитие свиноводства и птицеводства на этих землях. И пусть постройка крупных комплексов сейчас была невозможна, в принципе вопрос можно было бы решить и проще. Но вот влезать в сельское хозяйство ещё и в этих землях в планы князя никак не входило. Иным способом частичного решения проблемы перенаселения могло бы стать размещение в крупных городах северного Черноземья заводов, выпускающих не сложную, но нужную технику. Хотя бы ту же сельскохозяйственную, благо неподалёку на юге имелся и уголь и металл. Это было уже более интересно с его точки зрения. Тем более, что в случае принятия положительного решения, здесь можно было бы сэкономить на постройке жилья, потому как частный сектор имелся в достаточных количествах. Третьим простым способом трудоустройства населения являлась добыча из земли чего-нибудь полезного с последующей относительно простой переработкой. То есть это производство стройматериалов, стекла и изделий из него, карбида, фосфатных удобрений и прочего подобного. Бизнес, требующий не слишком больших капиталов, и при этом занимающий немало рабочих рук. Но сильно зависящий от имеющегося внутреннего спроса. Ну и ещё одним вариантом была глубокая переработка сельхозпродукции в продукт окончательного потребительского спроса. То есть расфасованного и упакованного. Причём крайне желательно, чтобы большая часть этой продукции шла сразу на экспорт. Это как раз то, чем РАК пыталась заниматься последние три года в верхневолжских губерниях. Выходило пока не очень. Серьёзной проблемой тут была логистика. Вернее проблема перегрузки. Крановое хозяйство в русских морских портах было редким явлением, из-за чего стоимость обработки грузов в России вдвое проигрывала европейским портам. Но не это было главным. Проблемой была вообще перегрузка фасованного товара — условной крупы или муки в пакетах. Да и оптовые иностранные покупатели пока не слишком активно брали русскую фасовку. К тому же своих пассажей для продажи этого добра в Европе Александр так и не завёл. Нет, заиметь несколько собственных крупных магазинов в европейских столицах можно было бы, но это ничего не решало. А устройство крупной европейской сети супермаркетов встало бы во много миллионов рублей, причём эти деньги пришлось бы брать из сумм предназначенных на постройку заводов и рудников внутри страны. Так что не сложилось. Агренев бы и сеть губернских пассажей с удовольствием продал лет этак через пять-семь, если б при этом не пострадали продажи его товаров. И хоть розничная торговля приносила процент дохода больший, чем некоторые его производства, наличие собственной крупной сети магазинов никак не поможет стране в предстоящую мировую войну, которая все равно начнётся лет эдак через десять.

А вот кстати! Взять кожевенную отрасль. До недавних пор несмотря на возможность обработки в том числе и ремесленным способом кож Россия вывозила большую часть кож за границу в необработанном виде. А потом ввозила примерно обратно в уже обработанном примерно на ту же сумму, что и вывезла. Отчасти причиной тому была дороговизна необходимых химикатов, которые приходилось выписывать в Германии и Англии. Но только отчасти. Сейчас же тех же серной кислоты, квасцов, сульфата аммония, хромпика и некоторых других химикатов Кыштым производил все больше и больше. В связи с появлением дешевой химии на Урале и в Западной Сибири активно начала подниматься переработка кож. Квасцов пока правда производили маловато, но это только пока. Так почему бы не развить эту кожевенную отрасль и в северном Черноземье? Занятие трудоёмкое, а масштабы необходимой переработки велики. Дух от этого промысла, правда, весьма противный, но почему бы и нет?

Александр потянулся за блокнотом для ценных мыслей и набросал в нем несколько строк. Подумал, покрутив свой «Паркер», и набросал ещё парочку.

Вообще если получится наметить верные и недорогие пути решения проблемы, а потом отдать их специалистам на проработку, то может получиться некая государственная программа, кою вполне можно предложить Михаилу и Коковцеву. В этом могут вполне поучаствовать частные банки и купцы с промышленниками, если увидят свой интерес и некоторые преференции от казны. Так что тут есть за что побороться. Но дело это не быстрое, а долгое и многотрудное. В поезде в одиночку такое не придумаешь, однако ценные мысли на этот счет и в дороге могут прийти. Вот хотя бы как эта мысль с кожевенной отраслью…

Поезд начал тормозиться и вскоре остановился на станции Самара. За окном раздался громкий голос проводника, извещающий о том, что стоянка продлится 15 минут.

— Ну да, сейчас сменят паровоз и дальше поедем. А после отправления можно будет навестить вагон-ресторан, — решил Александр. — А то червячок уже проснулся и требует его заморить.

Вообще вагоны-рестораны ранее в Империи не производились. Да и не на всех железных дорогах они были в поездах дальнего следования. Импортные были, но не везде. Министерство путей сообщения не слишком торопилось закупать эти вагоны за валюту. Так что можно сказать, что кризис начала века оказал стимулирующее воздействие на вагоностроителей. И вдвойне приятно, что это были свои вагоностроители — челябинские. Сами вышли с предложением начать их выделку в условиях сужающегося рынка заказов, сами сконструировали. Князю оставалось только переговорить с Хилковым, который дал зелёный свет этому начинанию. А поскольку конструкция и оборудование вышло удачным и недорогим, то от МПС вскоре последовал немалый заказ аж на три года вперёд. А потом, видя такое дело, подтянулись и представители частных железных дорог. Но вообще конечно он допустил промашку с этим заводом. Не нужно было ставить столь крупное производство паровозов и вагонов. Если б не частичное перепрофилирование и выпуск различного специализированного подвижного состава, пришлось бы сильно сокращать объемы производства. Но справились, пусть и с некоторыми потерями, но справились.

Через час, вернувшись из вагона-ресторана, князь взялся за всученную ему секретарем перед отъездом очередную порцию почтовой корреспонденции. Уже несколько лет назад он перераспределил получение почты на несколько адресов. Так что удалось разделить эти потоки. Те партнёры и знакомцы, которые были важны Александру, отправляли почту на новый адрес, и эту почту князь просматривал собственноручно. А остальная корреспонденция, приходящая на обычные адреса, просматривалась сначала помощником личного секретаря. Отобранное помощником попадало на стол Ярославцеву. Тимофей также сортировал полученное, направляя отобранное либо самому князю, либо специалистам, а на что-то отвечал самостоятельно. Построенный подобным образом многослойный фильтр почти избавил Александра от бесконечного спама начала двадцатого века. Так что то, что сейчас ехало с Агреневым в поезде действительно могло его заинтересовать или требовало личного ответа.

Разорвал очередной конверт, Александр вчитался в текст. М-да… Саратовский губернатор в очередной раз, в третий уже, предлагает князю поставить в подведомственной ему губернии новое производство и готов выделить участок земли под это на льготных условиях. Таких людей как губернаторы игнорировать нельзя. Отвечать придется, хотя Тимофей вполне мог бы это сделать и сам. Ответ ему и так известен — денег не печатаем. В ответе будет конечно совсем другое, но по сути смысл тот же. Хотя мысли насчёт заводов в низовьях Волги у Агренева несомненно имелись. Но пока, увы, их приходилось откладывать в долгий ящик.

Князь взялся за перо и быстренько набросал ответ. Потом скрепил скрепкой оба письма и отложил в сторону. Ярославцев остался в Москве, так что сейчас его обязанности в поезде заменяет один из команды телохранителей. Запечатает, надпишет конверт и отправит.

Так, что тут у нас ещё? О! Письмо от Карпинского. Так-так! И пишет Павел Михайлович, что в Сысертском округе совсем рядом с Полевским заводом под железной шляпой обнаружено еще одно месторождение колчедана. Анализ дал неплохое содержание меди. И карта прилагается. Ага! Ну вот похоже и оно — Зюзельское месторождение. Вот теперь в Сысертском горном округе полный комплект медных месторождений. Ну по крайней мере из того, что сохранилось в памяти. Что несомненно радует. По-хорошему, Соломирскому нужно бы сначала с Дегтяркой разобраться, а потом уже и за Зюзельский рудник браться. Но как-то в это не очень верится. Зюзельский рудник от Полевского завода — рукой подать. С него на завод руду и гужом возить можно. Хотя нет! При таких глубинах залегания руду сначала нужно разрабатывать разносом. Уж какую выгоду дают экскаваторы, Соломирский теперь прекрасно знает. А экскаваторы делается только у меня в Челябинске. Ну и ещё штучно в Питере, но туда Дмитрий Павлович ездит не слишком часто. Так, что тут ещё? Образцы имеют некоторое содержание золота и серебра, но не слишком большое. А вот цинка нет, что позволяет перерабатывать руду более простым способом, поскольку не требуется улавливать этот самый цинк.

Александр быстро просмотрел стопку писем, но послания от Соломирского не было. Это кстати даже хорошо, что его нет. Видимо, Дмитрий Павлович решил сначала все хорошо разведать, а уж потом радовать своё драгоценного партнёра. Впрочем, он наверняка в курсе, что Карпинский отпишет своему нанимателю. Короче, будем посмотреть.

Так, ещё что нам пишет Карпинский? А, ну да. В очередной раз через управляющего предлагают присоединиться к «крайне необходимому делу» и войти в объединение уральских производителей гвоздей и проволоки. И ведь сорганизовались таки, — Горенин докладывал. Акционерное общество «Гвоздь» во главе с Ратьковым-Рожновым — хозяином Ревдинского округа. Собрали больше половины производителей этого добра на Урале. Но многие отказались. Тот же Абемелек-Лазарев отказался. И нечто подобное мутят насчёт листового и кровельного металла. Одним из главных в этом мутном деле, прикрываемом высокими патриотическими речами, все тот же действительный тайный советник В. А. Ратьков-Рожнов. Тот самый, что, будучи городской главой Санкт-Петербурга, в 1897 году и владея немалым пакетом по сути германского «Общества электрического освещения» Сименса, получил для этой компании концессию на освещение северной столицы аж на 40 лет. И обломал этой, прямо скажем, монополией нормальный бизнес другим людям. В том числе и князю Агреневу.

Впрочем создавая уральский картель и надеясь порулить ценами, его члены своих целей уже не добьются. Во-первых, с южными заводами России, девять из которых состоят в «Продамете», они вряд ли договорятся. Французы с бельгийцами при желании их легко удавят ценами, как только всерьёз займутся «народным товаром». Во-вторых, без Кыштыма, Кизела и Сысертского округа у картеля не хватит объемов продукции для диктата цен даже за Уралом. Это не говоря о том, что есть ещё несколько прочих округов и казенные заводы, не вошедшие в этот пул. Ну и в третьих, … В третьих, Алчевский также поддерживает объединение сбыта с некоторыми заводами, где у руля стоят русские предприниматели. В своё время Александр отговорил владельцев некоторых южных заводов ложиться под французско-бельгийский синдикат «Продамет». Тут и Мальцовские заводы, тут и Общество Брянского рельсопрокатного, железоделательного и механического завода, плюс естественно полтора его завода — Сулинский и ДЮМО. Так что ежели удастся договориться о совместном сбыте хотя бы этим четырем заводам плюс Кыштым и плюс может быть Сысерть, то явной монополии «Продамета» уже не бывать. И ведь есть еще несколько крупных и не очень заводов, которые могут примкнуть куда угодно. Или не примкнуть никуда. Тот же по сути английский Юзовский завод Новороссийского общества, представителем которого является князь Кочубей, ещё совсем не факт, что примкнет к «Продамету». Хотя, конечно, французы будут очень стараться. Посмотрим. Нашему вероятному объединению, конечно, с «Продаметом» тягаться сложно, но и французам ценового диктата никто не гарантирует. Это без учёта того, что может сделать Император, если надумает взяться за монополии в стратегических областях. Да, формально «Продамет» закона по монополиям не нарушает. Но по сути он как раз и подпадает под этот закон. И если Михаил сочтет, что подобный синдикат ему не нужен, то его слово в России — закон, потому как он — самодержец. А в будущем все равно на Урале и в Кузбассе задумывается поставить пару крупных металлургических заводов перед Мировой войной. Так что ещё поглядим, «кому на Руси жить хорошо». Вот только весьма вероятно, что подобный шаг может убить самые «лежачие» из уральских округов. Но и содержать такую древность только для того, чтобы чем-то занять местное население, смысла явно не имеет. Плохо то, что среди лежачих есть и некоторые казенные заводы. А это отрицательно влияет на мнение чиновников, которые будут подавать свои рекомендации на самый верх.

Возвращаясь же к уральскому картелю, можно констатировать, что объединение сбыта вполне себе пойдёт уральским заводам на пользу, поскольку ликвидируется прослойка посредников. А вот диктовать цены рынку они черта с два смогут. Так что это вроде как плюс для страны.

Причём надо сказать, что деятельность самого Александра на Урале уже принесла положительный результат в том числе и уральским округам. Дешевый Коркинский уголь хоть и нельзя использовать в домне, но для многих других целей он вполне подходит. И его уральцы неплохо берут. Пошёл тонкой струйкой коксующийся уголь с Кузбасса. Его пока не хватает даже казенному Златоустовскому округу и Кыштыму. Того же Соломирского приходится кормить «завтраками». Ну дык это только начало, а там потихоньку дело раскочегарится. Ну и, наконец, применение отбойных молотков и прочих механизмов Абамелеком-Лазаревым в Кизеле также несколько снизило цену на уголь на западе Урала и в Прикамье. Все это слегка повысило конкурентность уральского металла. Ещё бы казна наконец разродилась решением построить железную дорогу к Егоршинскому углю, так вообще стало бы неплохо. Но Минфин с Министерством промышленности и торговли пока с этим не торопятся. И ведь не скажешь же тому же Коковцеву, что я знаю, что там угля лет на 100 хватит. Уральцы вот все пишут в разные инстанции, что им уголь и эта дорога нужна. Но казну тоже понять можно. У неё таких просителей не одна тысяча, и каждому дай. А не успеешь дать, они опять у крыльца стоят с ещё большими запросами, как будто им вечно кто-то что-то должен. Нахлебники и захребетники, вот ей Богу. Все горные округа заложены-перезаложены, набраны кредиты и в государственных банках и в частных, в том числе часто ещё под невывезенный металл и так далее. И что? Да ничего. Владельцы горных округов явно не бедствуют. А бедствуют их рабочие, получающие гроши. Так и эти гроши иногда месяцами задерживают. А Урал, как и Алтай — место в Российской Империи особенное с его горными округами. Просто так закрыть нерентабельный завод или рудник и уволить рабочих данного округа по закону нельзя. Хозяин округа обязан в этом случае предоставить рабочим или другую работу или выделить земельный надел для пропитания. Вернее надел выделить в любом случае обязан, но тут есть нюансы с его размерами. Или просто кормить бывших работников за свой счёт. Это если округ частновладельческий. А если посессионный, то вопрос ещё более запутанный и до сих пор по сути не решен даже законодательно. И владельцы этими особенностями прекрасно пользуются, как вот сейчас в кризис выбивая из Государственного банка ссуды иногда якобы на прокорм рабочим. Вот только кредиты эти до простых работяг редко доходят. Или доходят в сильно урезанном виде. А при таком отношении к рабочим до толпы с красным флагом и Интернационалом один шаг несмотря на пропалываемую грядку с оппозиционерами и революционерами. Если так будет продолжаться и далее, то на место одного изъятого будут приходить трое. Голодного слова не берут, ему себя и семью кормить нужно.

Взять того же Ратькова-Ражнова с его посессионным Ревдинским округом. В прошлом году он закрыл без лишних вопросов Бисертский завод и ещё какой-то неподалеку, оставив толпу народа без денег и пропитания. Уж кто-кто, а служивший долгое время по Министерству юстиции чиновник законы знать должен. Только плевать он хотел на закон, если его власть не одернет. В итоге владелец получил и массовую забастовку, и письма от пострадавших во все инстанции. А потом ему ещё и поджог на заводе устроили. Да вдогонку уральское горное ведомство ему основательно мозги вправило. Вот только тогда он испугался и производство вновь запустил, хоть и в усеченном виде. Думаете он бедный? Как бы ни так! Владелец заводов, земель, пароходов, включая доходные дома, золотые прииски, обширные лесные угодья с лесопилками от Карелии до Амура и так далее. И таких тут каждый второй владелец, если не каждый первый. Хотя если посмотреть с другой стороны, то невозможность закрыть старый нерентабельным завод — это нонсенс и явный пережиток феодализма. Хозяев заводов тоже можно понять. Древесный уголь для домен — это вчерашний день. И для его заготовки нужно много дешевой рабочей силы. А другого доменного угля на Урале пока нет. Древесный уголь также накладывает свои ограничения на размер домен. Да еще леса основательно вырублены, плюс перевозка в основном гужом. Потому крупного современного высокопроизводительного производства металла на Урале пока нет и быть не может. А раз его нет, то платить больше заводчик рабочему не может. К тому же страна крестьянская, и нужды у населения простые и дешёвые. В общем, замкнутый круг…

Александр почесал ручкой за ухом и поглядел в окно на проплывающие за окном заснеженные поля. Надо сказать, что он и тут немного помог простому уральскому люду. Мало того, что у него в Кыштыме и на Челябинских землях производство растёт из года в год, привлекая рабочий люд с других округов, так ещё как раз в начавшийся кризис несколько тысяч умелых уральских мастеровых вместе с семьями или без оных он отправил на работу в Риддер, Экибастуз, Кузбасс, Кольский, на Байкал и Петровск-Забайкальский. Капля в море, конечно, а все равно приятно. А вот те, кто в это время уехал по его предложению и за его счёт в Приморье, возможно скоро его начнут поминать не самым добрым словом. Их то скорее всего призовут на службу в первую очередь, и некоторые не вернутся с войны. Или вернутся с увечьями. Но тут ничего не сделаешь. Кому-то нужно Родину защищать, пусть и вдалеке от нее.

Александр вздохнул и взялся за газеты, купленные его парнями в Самаре. Первая страница всех газет, и это понятно, была посвящена объявленному освобождению крестьян. Крестьянин получил право выхода из общины, право продажи своего надела земли и право перемещения по стране без обязательного ранее получения паспорта и разрешительных документов. Тема являлась хитом для всех газет Империи уже вторую неделю, да и вообще взбаламутила всю страну. Естественно мнения сильно различались. Одни называли Михаила II Освободителем, другие предрекали серьёзные потрясения для страны в результате этого «скороспелого и не до конца продуманного решения». Но одну важную вещь признавали все издания, если конечно хотели её признать. С началом действия этого закона у переселенцев в Сибирь появятся дополнительные весьма полезные при переезде на новое место денежные средства, что позволит лучше и легче устроиться за Уралом. И это было особенно важно в условиях, когда поток переселенцев в последние два года начал снижаться. Причины этого снижения в данном случае не были важны. Новые законы придадут темпам заселения Сибири основательный пинок. Законы должны были вступить в действие с 1 сентября будущего года. Но вот механизм действия в виде различных положений и инструкций разработан пока не был. Все это ещё пока находилось в кабинетах.

Насколько Александру было известно, Михаилу удалось убедить семью в том, что Романовы от этого немало выиграют. Ведь заселяться будут и их Сибирские земли, сейчас лежащие впусте. Иметь нетронутые леса и поля в Сибири — это конечно неплохо. Но лучше получать с этого дополнительный доход, чем его не получать. Там, где идет расселение, развиваются торговля, ремесла и со временем промышленность. С избытком же населения в Европейской части страны нужно что-то срочно делать, пока дело не дошло до крайностей. Рост цены земли и ее аренды в центральных губерниях — это хорошо, но в меру. К тому же государственная помощь селу в годы неурожаев становится излишне накладной. Да и толку с малоземельного крестьянина мало. Весь экспортный хлеб и большая часть остального ныне выращивается в крупных хозяйствах. Поэтому лучше уж продолжить перенаселение в Сибирь. Там земли много, и толку от её использования и от крестьян за Уралом будет больше. А чтоб минимизировать издержки казны на переселение и сроки обустройства на новом месте, нужно чтоб у переселенцев появились дополнительные деньги. Ну не из казны же их выделять. Так что пусть крестьянин, выходя из общины, получит их от другого крестьянина или от его бывшей общины за долю своей земли в общине. Казне тоже придётся помогать процессу, но размеры безвозмездной помощи в этом случае потребуются на одну переселяемую семью в разы меньшие. Безусловно, при этом придется увеличить кредитование, но зато в данном случае обеспеченность кредита будет высокой, поскольку в залоге оказывается земля, которую в случае чего можно изъять у должника и перепродать. А деньги, полученные переселенцем в европейской части Империи, будут быстро им потрачены за Уралом, что вызовет там рост торговли и даст заказы уральской промышленности, испытывающий последние годы серьёзные трудности. То есть процесс ускоряется и частично переводится на самофинансирование за счёт самого крестьянства. Притом за Уралом хозяйства должны получаться крепкие благодаря обилию земли. А значит образовывается серьёзный район, который может производить экспортный русский товар. Ну и так далее… Также при выходе законов было анонсирована возможность выхода из общины и выселение на хутор с собственным отрубом. Но было заявлено, что это является следующим этапом земельной реформы и станет возможным года через два-три, когда земства начнут предоставлять услуги по размежеванию, для чего организовывались дополнительные курсы землемеров.

Часть идей в этом плане подкинул Императору сам Агренев ещё до того, как Михаил взошел на трон. Ну а потом, что называется, процесс пошёл. Ну, а что? Красивая схема! Её инициатор должен стать любим простым народом. Противников, правда, нашлось немало, но это ожидаемо. К тому же умные все равно оценят идею, а до остальных особо нет дела. Недовольные нововведениями находятся всегда и везде.

Середина декабря 1903 года

Адмирал Макаров поднялся из-за стола.

— Заходи, Александр Яковлевич. Гостем будешь!

— И вам, Степан Осипович, доброго здоровья! — поприветствовал хозяина дома гость.

— Чаю будешь? — спросил Макаров.

— Это можно! — князь уселся в кресло напротив хозяина, — А то с утра все на ногах, да в заботах.

Макаров выглянул за дверь и распорядился адъютанту подать два чая.

— Ну рассказывай, Александр Яковлевич, что на этот раз тебя ко мне привело. Знаю, радеешь ты о деле государственном. Так что готов помочь тебе, чем могу.

— Степан Осипович, тут такое дело. С конвоем, что сегодня пришел, шёл и мой пароход «Парана». Конвой то вон уже в гавани, а «Парану» не пускают. На внешнем рейде стоит. Говорят, — не положено. Предлагают идти в Дальний разгружаться.

— Ну так правильно. В Порт-Артуре торговым пароходами не место.

— Оно то, конечно, так. Вот только груз больно специфический у него. Да и для флота кое-что есть. К тому же сами склады у меня именно в Порт-Артуре.

— Так-так! — заинтересовался Макаров. — И что ж это за груз такой?

— Для флота несколько дальномеров, немного исправленных взрывателей Бринка, еще кое-что и патроны. Много патронов. Целый пароход.

— Дальномеры и взрыватели — это дело. Вот за это спасибо! А с патронами — это тебе к генералу Смирнову. Его это епархия.

— Тут дело не простое, Степан Осипович. Вот гляди, — князь выложил на стол два трехлинейных патрона. — Вот патрон принятый в армии. А вот патрон с остроконечной пулей. Я его ещё на конкурсе на трехлинейки предлагал. Но тогда по какой-то причине его отвергли. А сейчас в ГАУ опять задумались. Патрон по всем характеристикам лучше того, что принят на вооружение. Но теперь уже накопленные мобилизационные запасы старых патронов не дают пока его принять. При том, что нынче уже и в ГАУ признают, что сей патрон лучше.

— Так ко мне то какое это отношение имеет? — не понял Макаров.

— А вот скажи, Степан Осипович. Может Порт-Артур в сухопутную блокаду попасть?

— Ну ты сказал, Александр Яковлевич! Такая вероятность, конечно, не исключена.

— А как думаешь, Степан Осипович. Дополнительная полусотня пулеметов под улучшенные патроны с пароходом патронов — это лучше, чем без наличия оного.

— Ах вон оно что! — улыбнулся Макаров. — У тебя и пулеметы тут уже есть? И ты хочешь устроить тут нечто вроде войсковых испытаний?

— Пулеметы пока поездом едут. Вскорости должны быть.

— Ну что ж, это другое дело..

После стука в дверь вошёл адъютант с вестовым. С чаем, пирожными и баранками.

— Семен, — обратился Макаров к адъютанту. — Сейчас найдёшь Греве. Скажешь, что я распорядился пропустить пароход «Парана», что на внешнем рейде стоит, в бухту. Как освободится какой причал, так пусть пароход ставят под разгрузку.

Когда адъютант с вестовым вышли, беседа продолжилась.

— А что, — спросил Макаров, — патроны эти только к твоим пулемётам подходят? И никак больше?

— Не совсем так, Степан Осипович. Патроны в общем-то подходят и к винтовками Мосина, но тогда прицельную планку менять нужно. А вот у тех пулеметов, что сейчас на вооружении, там сложнее. Там и задержки при стрельбе могут быть и перекосы патрона и прочее. Но это тоже поддается исправлению.

— Ладно, — махнул рукой Макаров. — Войну все равно придётся выигрывать большим калибром. Потому как если не выиграем её флотом, туго армии на суше придётся. Вот скажи мне, … подводный миноносец, что сегодня специальным пароходом привезли. Ты ж вроде как разработал его вместе с Круппом. Скажи, Александр Яковлевич. Ты в него веришь? Веришь, что вещь стоящая?

Агренев отхлебнул чая из стакана и улыбнулся.

— Верю, Степан Осипович. Верю! Если б не верил, не стал бы этим заниматься. Минимум один вражеский корабль подлодка на дно пустит. И возможно опаску враг иметь будет в этих местах появляться. А ежели утопят больше одного, так и вообще можно отвадить крупные корабли супостата от местных берегов.

А про себя Александр, заметил…, — Если сами подводники раньше не утонут по какой-нибудь собственной ошибке.

— Ну дай бог! В добрый путь!

— Но есть и ещё одна возможность. — продолжил Агренев. — Хоть подлодка и мала, и запас хода у нее не очень большой, ее можно буксировать за кораблем в район её предполагаемых действий. Например, к тому же Чемульпо, который наверняка японцы будут использовать. И ту лодку, что привезли и сейчас начали собирать во Владивостоке тоже кораблем можно привести на буксире хотя бы до Цусимского пролива. Даже нужно. Но лучше до Чеджудо. А оттуда она сама может дойти в Порт-Артур. Потому как, думаю, что во Владивостоке ей работы не найдётся. А вообще, я уверен, что со временем подводные лодки станут важной составляющей флота. Пока же они делают только первые шаги.

— Ну дай Бог! Меня то больше радует, что «Маньчжурия» со вторым боекомплектом и запасными стволами главного калибра с конвоем пришла. А то пока натаскивал артиллеристов со всей эскадры, стволы «Сисоя Великого» в ноль расстреляли. Так что формально у нас в Порт-Артуре восемь броненосцев, а на деле только семь. Да и боекомплекта немало потратили. Практических снарядов уже давно нет. Приходится чугунными стрелять. Хотя похоже толку от них в бою не будет никакого. Ту старую японскую посудину, что ты нам в качестве мишени подарил, мы уже сколько раз топили и снова поднимали. А толку? Один из десяти чугунных снарядов взрывается. Да и взрывчатки в чугунных снарядах с гулькин нос. Остальные просто аккуратные дырки в бортах и настройках делают. Эх..! — Макаров с обидой махнул рукой. — Вот новые стальные фугасные — да, те взрываются, а чугуном только дырки в бортах сверлить. Пришлось их почти все в порт сдать от греха. Только на пристрелку оставили. В ходе неё не суть важно, чем стрелять.

Собеседники немного посидели молча, отдавая должное китайскому зелёному чаю и вкуснейшим пирожным.

— Есть у меня к вам, Степан Осипович, ещё один неприятный вопрос. Вы ведь послали в Чемульпо крейсер Варяг?

— Да, в качестве стационара. В Корее опять какие-то волнения в начале декабря случились. А в чем дело?

— Дело в том, что по сути рейд Чемульпо является ловушкой. Когда японцы надумают напасть, они не будут утруждать себя соблюдением рыцарских правил, как это уже было раньше. А поскольку Чемульпо им будет категорически нужен, то наш корабль оттуда не только не выпустят, но и там же и уничтожат. Каким образом это будет сделано — не суть важно. Это как раз в самурайских традициях. По их понятиям не важно, как ты уничтожил врага. Главное — победа. А мы можем по недоумию потерять отличный крейсер. Это было бы большой ошибкой. Крейсеров на Дальнем Востоке и так меньше, чем хотелось бы. А Император Михаил Александрович иногда достаточно нервно реагирует на глупые ошибки по недомыслию. Очень бы не хотелось, чтоб произошло и то и другое.

Адмирал с подозрением посмотрел на собеседника:

— У вас есть какие-то сведения, которые мне не известны?

— Нет. Сведений нет. А вот нехорошие предчувствия есть. И исторические прецеденты тоже имеются. А я своим предчувствиям привык доверять. Особенно если прочие данные эти предчувствия подтверждают. Да и простая логика подсказывает, что таким образом легко и без потерь японцы могут сократить нам флот на один очень приличный крейсер.

— А не вы ли, Александр Яковлевич, мне говорили, что японцы скорее всего не начнут до тех пор, пока их недавно купленные корабли не покинут воды Италии и Британии. Итальянцы ещё не сдали корабли японской команде, а до готовности британских кораблей ещё несколько месяцев. Да и про доставку команд в Британию ничего не известно.

— А я и не отказываюсь от своих слов. Но это наша логика. А вот японцы могут поступить иначе. Чёрт их знает, что делается в их головах. Но мы, привыкнув к ожиданию какого-нибудь внешнего события, можем по глупости лишиться корабля.

— То есть вы предлагаете мне заменить стационар на менее ценный корабль?

— Да. Если нельзя не иметь стационара в Чемульпо, то пусть им будет корабль, обладающий для нас меньшей боевой ценностью.

Адмирал покрутил в руках пустой стакан. После некоторых раздумий он ответил.

— Хорошо. Вы меня убедили. Я пошлю Варягу замену. Но в таком случае, скажем, в том же Шанхае стационар тоже может попасться в ловушку и принужден будет разоружиться. А там у меня сейчас Кроун на «Маньчжуре».

Князь в ответ улыбнулся.

— Да, это так. Но Шанхай японцам в этот раз захватывать не нужно. В случае с Шанхаем я готов поймать излишне хитрозадого охотника. Скажем, если вы мне дадите пару 15-дюймовых минных аппаратов, то ловец останется на дне, а «Маньчжур» или какая-то другая из наших канонерок спокойно уйдёт из порта.

Макаров откровенно нахмурился.

— Ваше предложение, Александр Яковлевич, дурно пахнет. К тому же я вам выдать требуемое никак не могу. Это противозаконно.

— Ну, скажем, мобилизовать небольшое гражданское судно своей властью, если его хозяин не будет против, вы вполне можете. А на вспомогательный крейсер вполне можете выдать минные аппараты и самоходные мины. Хотя я предпочитаю обзывать их торпедами. Куда пойдёт потом столь мелкий вспомогательный крейсер, это никто в здравом уме отслеживать не будет. В нужный момент скромная посудина окажется там, где нужно. И если охотник будет один, он отправится на дно.

— А если охотников будет больше одного?

— Тогда команде вспомогательного крейсера придётся решать на месте, как ей быть.

Макаров откинулся на спинку кресла. Потеребив свою бороду, он проворчал.

— Все это мне крайне не нравится. Тем более, что все основано на ваших предположениях. Я подумаю и потом дам вам ответ.

— Мне этого достаточно, Степан Осипович. Пока время терпит. По крайней мере я на это надеюсь.

Еще немного потеребив свою знаменитую бороду и, видимо, посомневавшись в допустимости вопроса Макаров, все-таки его задал. А вопрос и вправду получился не совсем удобный.

— Есть у меня к вам неудобный вопрос, Александр Яковлевич. Если не хотите, можете не отвечать. Но все же… Скажите, отзыв в столицу Стесселя — это ваших рук дело?

Александр открыто улыбнулся. Что ж, придётся расставить все точки над I. Впрочем рано или поздно это все равно бы произошло. Так почему бы и не сейчас.

— Видите ли, Степан Осипович, отозвать кого-либо, тем более генералов и адмиралов, я не могу. Это с одной стороны. С другой, — Император был обеспокоен массой противоречивых сообщений с Дальнего Востока включая Порт-Артур. И попросил меня побыть здесь его глазами и ушами для того, чтоб дело, порученное множеству его поданных, делалось в соответствии с предписанным, быстро и добро, насколько это возможно. К сожалению, разобравшись с имеющимися фактами, мне стало понятно, что, как руководитель, господин Стессель не справляется обязанностями на своём посту. Более того некоторые его действия, вернее бездействия и волокита, наносили прямой вред делу. Обо всем этом я доложил в Столицу. Ну а уж Император сам принял решение. И явно не только на основании моего доклада, поскольку, насколько мне известно, отозван и ряд фигур, о которых мной в докладе на Высочайшее Имя не упоминалось. Таков мой ответ. Причём я бы предпочел, чтоб вы не предавали огласке услышанное вами сейчас. Многие здесь об этом подозревают. Но подозрения — это не точные сведения, а всего лишь подозрения. Надеюсь, мы договорились?

Адмирал покачал головой.

— Пусть будет по-вашему. Если по чести сказать, мне со Стесселем порой приходилось трудновато. Бюрократия вообще, к сожалению, частенько портила мне жизнь. И в этом плане с генералом Белым проще. К тому же он мне не начальник. Но мы все-таки одно дело делаем…

Собеседники немного посидели в тишине. Князь уже подумывал о том, чтобы попрощаться и раскланяться, но у Макарова нашелся ещё один интересный вопрос. И даже не один.

— Вы слышали самые свежие новости из Санкт-Петербурга? Государь Император разрешил покупку земли в Привисленских губерниях евреям и польской шляхте, коя раньше была лишена этого права. Вам не кажется, что это очень рискованный шаг? Как бы со временем не получить очередной польский бунт. Да ещё эти евреи…

— Нет, Степан Осипович, не кажется. Более того, ход весьма интересный. Вы ведь заметили, что шляхта может теперь покупать земли только в Привисленских губерниях. Про Литву и Украину как раз ничего не говорится. Ну а где полякам жить, как не в Польше? Они там и живут. Просто теперь некоторые получили право выкупить свои родовые имения. Но только в том случае, если им их продадут. А ведь могут и не продать. Причем купить это могут не все, а только постоянно проживающие на территории Российской Империи и имеющие русское гражданство. То есть те, кто в свое время сбежал от правосудия за границу, этого права не приобрели. И в стране эти изменники не покажутся. Кроме того купить землю там можно только за наличные. Ссуды под залог покупаемой земли банкам давать запрещено. А кроме того за землю им теперь придется конкурировать с евреями, которым такое право также дано. Но вот спекулировать землёй в Польше не получится. Купив её, продать можно только через 15 лет. Какие уж тут спекуляции? Таким образом те, кто из этих двух категорий граждан может и хочет заиметь землю в Польше, останутся там. Причём им за это придётся хорошенько заплатить. Русской та земля так и не стала. Да теперь уже не станет несмотря на все предпринимаемые ранее меры. Ну и ещё один из главных моментов. Вы ведь слышали о грядущем добровольном переселении евреев в Сибирь?

— Да уж, немало мы копий по этому поводу с господами офицерами сломали…, — Макаров сокрушённо вскинул руки, — и большинство, да и я сам сомневаются в …эмм… продуманность этого шага.

— Думаю, для вас не секрет, что еврейское население проживает скученно в назначенных для того городах и местечках. Особенно плохо положение евреев в мелких местечках Белой Руси и Литвы. И там же обитает часть обнищавшей шляхты. С работой в тех местах обстоит очень неважно. Из-за этого немалая часть экстремистски настроенной оппозиции и особенно молодёжи происходит из данной части населения. Если все оставить, как есть, то социальная напряженность на западе Империи будет только возрастать. Кроме САСШ прибывающим на жительство евреям особо нигде не рады. Да и Америка привечает эмигрантов больше на словах. Вот если они сами найдут деньги на переезд и последующее обустройство, то, да, их готовы принять, как готовы принять любого европейского эмигранта. Принять примут, а дальше сам крутись, как хочешь. Никто о тебе заботиться не будет, если земляки не помогут. Но число иммигрантов-евреев из России несмотря на вроде бы плохое положение в черте оседлости весьма невелико. Так вот… С этой категорией нужно было что-то делать. Перемещать её в Центральную часть Империи естественно никто не собирается. Там и так народа хватает. Из страны они ехать тоже не слишком стремятся. Но зато за Уралом населения сильно не хватает. Просторы огромны, а людей мало. Продолжается переселение крестьян в Сибирь на казенные и кабинетные земли, которому недавними законами придан дополнительный импульс. Так почему бы и не переместить туда часть населения с запада страны, тем более, что крестьяне едут осесть на землю, но в городах и селах также нужны цирюльники, портные, скорняки, лавочники и просто рабочие? И то, что часть из них будет иудейского происхождения, не столь уж важно. Для переселения нужно знать русский язык и иметь некоторые средства на переезд. То есть Император старается разрядить обстановку на западе страны и увеличить население Сибири. Это, так сказать, общий принцип. Однако разработка детального плана столкнулась с большим количеством проблем и противоречий, которые необходимо разрешить наилучшим из возможных образом. А поскольку ещё стоит задача на некоторое время прикрыть нарождающийся за Уралом рынок от иностранных финансовых стервятников, то из-за того, что переселяться будут именно евреи, возникли дополнительные трудности. Потому хоть и выход закона о добровольном переселении евреев был ранее анонсирован, он несколько задерживается из-за различных согласований и дополнений. Их цель состоит в том, чтобы переселиться могла действительно нуждающаяся часть населения Империи, а вот дельцы, желающие навариться на процентах с международного еврейского капитала, который попытается проникать в Сибирь вместе с переселенцами, остались бы разочарованными. Все возможные лазейки сразу прикрыть, к сожалению, не удастся, но к этому нужно стремиться.

Александр оставил от себя стакан и откинулся на спинку кресла.

— Если говорить кратко, то вот так примерно обстоит дело. Дело многотрудное. Когда оно только начиналось, все представлялось более простым, чем оказалось на самом деле, — резюмировал он.

Адмирал некоторое время помолчал, глядя в окно, а потом высказался.

— М-да, идея интересная. Честно говоря, мне все представлялось более простым образом. Это нужно хорошенько обдумать. Разве что не побоюсь выразить некоторое сомнение в том, что выполнить намеченное удастся должным образом. Идеями мы богаты, но вот исполнение частенько заставляет вспомнить про овраги…

— А вот тут я с вами соглашусь. Но здесь уж ничего не поделаешь, — Александр развел руками. — Чем богаты…

Распрощавшись с Макаровым Агренев вышел на крыльцо штаба.

М-да, низкое серое небо. И с него сыпет какая-то мелкая гадость. То ли снег, то дождь. Прям как в Питере. Только в отличии от Столицы тут по улицам шастает более многонациональная толпа. Китайцы, маньчжуры, корейцы, русские, попадаются и японцы с европейцами. Впрочем во Владивостоке и Хабаровске было также.

Князь в несколько быстрых шагов достиг автомобиля и плюхнулся на заднее сидение. Кожа с характерным скрипом приняла его вес. За ним на переднее залез охранник и, обернувшись назад спросил.

— Куда, Командир?

— В гостиницу.

Автомобиль попетляв немного по улицам Нового Города, добрался до весьма приличной гостиницы. А там князя ждала короткая телеграмма из Инкоу от Дымкова. «Посылка нашим южным друзьям с китайской оказией ушла тчк ДИВ тчк».

Ну что ж, очень хорошо. А то как-то борьба угнетенного филиппинского народа против иноземных захватчиков начала затихать. Уж больно сурово обходятся новые демократические хозяева Филиппин со своими бывшими союзниками, с которыми несколько лет назад вместе боролись против старых испанских хозяев. Усмирили по некоторым данным уже больше ста тысяч. Причём в землю и навсегда. Короче обычные демократические каратели. А поскольку усмиряют они в первую очередь не повстанцев, а мирное население целыми деревнями, то цифры усмиренных такие и выходят при не слишком большом американском воинском контингенте. В общем три с половиной тысячи винтовок в основном все тех же бывших китайских с патронами уже ждут на архипелаге. Китаец-приказчик русского китайца Тифонтая отправил на китайской посудине товар на Филиппины. Там суденышко встретят и разгрузят филиппинцы. Игорь тока издали должен был понаблюдать за процессом погрузки и отплытия. И никаких русских. Если что, претензии предъявить можно только китайцам. Но кто ж из европейцев в здравом уме китайцев в Китае на лицо запоминать будет?

И что приятно и полезно, за эту и за предыдущую посылки филиппинцы смогли рассчитаться самостоятельно, благо приобретение этого добра стоило весьма дёшево. А цели заработать на таких поставках Александр перед собой не ставил. Вышло не в убыток, и ладно. Насчёт геноцида филиппинцев он даже попытался разжечь скандал в прессе через Мадрид. Но кроме испанцев, как бывших владельцев Филиппин, этим никто не заинтересовался и не понял. В нынешние времена считается, что на своём заднем дворе джентльмен может поступать так, как считает нужным. И никто не вправе его в этом укорять. А острова испанцы американцам как бы продали, так что никаких претензий господа просвещенные европейцы предъявлять Америке не собирались. Впрочем правило подходило не всегда и не для всех. Когда это было выгодно, европейская пресса могла выступить и единым фронтом, как это было в отношении англо-бурской войны. Но сейчас выгоды никто не видел, а потому и сотрясать воздух обвинениями в жестоком обращении с «благочестивыми католиками-аборигенами» позволила себе только часть испанской прессы. Впрочем имелась и иная точка зрения. Как докладывал агент из Испании некоторые испанские газеты злорадно прошлись по бунтовщикам. Типа так им и нужно, — не хотели мириться с мягкими испанскими порядками, получите жестокие от своих бывших якобы заступников. Ещё сто раз нас с умилением вспомните.

А вообще испанцы радовали. После разгрома от САСШ они немного пришли в себя и начали оглядываться по сторонам в поисках, чем бы повысить боеспособность собственной армии и флота. Наперво они заказали в начале года Русской Оружейной компании партию пулеметов, так хорошо показавших себя в войне с американцами. А сейчас проводили армейские испытания двух пистолетов РОК, никак не в силах выбрать какой же им больше подходит. Потому как нравились им оба пистолета. И испанцы похоже пока пребывали в состоянии буриданово осла. А вот сербы наоборот в этом году его сильно разочаровали. Мало того, что зверски расправились со старой правящей фамилией, так ещё и всячески пытались наглым образом или скинуть цену или вообще получить задарма лицензию на производство Агрени на собственном заводе, ссылаясь на славянское братство и собственную бедность. Да, поддержка среди отечественных панславистов у них нашлась мощная. Причём деньги на переоборудование завода они уже успели найти у французов. В общем, ну их к черту этих братушек с такими запросами. Они ж, получается, к нему опять через несколько лет прискачут, когда вместе с греками и болгарами начнут воевать дряхлеющую Османскую Империю. Нет, дело это, конечно, весьма полезное в перспективе. Но зачем ему бедные нахлебники, даже если вдруг Михаил за них и заплатит из русской казны? Не выгодней ли для России будет поддержать болгар в будущей балканской войне, особенно если в Болгарии сменится нынешний правитель, излишне тяготеющий к австрийской короне? И только при том условии, что с этого можно будет получить что-то вещественное или полезное. Ну и поддержать черногорцев естественно. Они теперь в родственных отношениях не только с Великим Князем Петром Николаевичем будут. А с сербами потом Михаил решать будет. Пока что он выразил сожаление в связи со смертью старой правящей четы и ничего больше не предпринимает. Ну а что? Сделанного все равно не переиграешь, тем более, что с Обреновичами Россия не ладила из-за их проавстрийского курса, а как будет с Карагеоргиевичами, там посмотрим. Лет эдак через несколько.

Александр подошёл к окну, выходящему на внутренний рейд Порт-Артура. Рейд полный кораблей и судов.

Классная наблюдательная позиция! И ведь такая не у него одного. А вон буксир ещё кого-то втягивает в бухту… О! Так это «Парана». Ну точно она! Ну вот и славненько…

Агренев понаблюдал за входящим сухогрузом, а потом вернулся к своим мыслям.

М-да… Дык вот… В его мире действия сербов формально стали поводом для Первой Мировой войны. И хоть повод — это не причина, но тем не менее. Как дружить с теми, чья экономика плотно завязана на австрийскую, потому как живут они почти исключительно сельским хозяйством и выхода к морю не имеют? Как дружить и помогать через несколько границ, если у сербов выхода к морю нет? Да даже если бы и был, это ж, если турки закроют Проливы, вокруг всей Европы в какой-то иностранный порт пилить. В общем все это крайне неудобно. Правда, и болгары не лучше, и как бы даже не хуже. Всегда готовы переметнуться на сторону сильного. Но у них хоть порты на Чёрном море имеются. Все в общем-то рядом. Так что во время Балканской войны, если верхушка там будет вменяемой и им помочь, то есть вероятность выхода болгарских войск к Мраморному морю или вообще захвата европейской части Босфора. И вот тут может появиться возможность зацепиться за берег, что правда приведёт к клинчу с немцами и англичанами, которым подобный вариант как нож острый. Впрочем, даже если и не цепляться до будущей Великой Войны за Проливы, при дружественной и нейтральной Болгарии турки оказываются полностью отрезанными от немцев с австрийцами и долго не протянут. А в идеале и вообще в войну не вступят. Но в последнее верится плохо, потому как это уже не выгодно всем европейским игрокам кроме России. Ведь большинство уже готовы поделить наследство османов. Говорят, англичане уже предлагали покойному Николаю II сразу после того, как он стал Императором, забрать себе западную Армению. Суки! Естественно через войну. То есть пока наши бы в очередной раз били турок, англичане бы без особых хлопот прибрали бы к рукам часть Ближнего Востока в Средиземноморье. А то и не только там. Хорошо, наши верха на это не повелись. Да и западная Армения — тот ещё актив. По-хорошему он и задаром не нужен. Проблем с дашнаками сейчас и в самой России хватает. Вот что за народ? Их в свое время фактически спасли от истребления турками, устроив частичный обмен населением и переселив часть армян в Россию. Да и потом продолжали периодически спасать, хоть уже и через «не хочу». Но им этого мало. Им подай собственное государство, революционеры хреновы. В общем, пока турки особо массовый геноцид армянам у себя не устроят, все так и будет продолжаться. А иностранные спонсоры будут подзуживать русских армян. Впрочем, там в Закавказье вообще все паршиво. И правительственная политика тоже. Она сейчас вроде меняться начала, но слишком много зависит от конкретного исполнителя. Не дай Бог что, и мало не покажется. Ведь бакинские нефтепромыслы там, и от этого никуда не деться. А это болевая точка Российской Империи, да и его тоже. Слишком много там крутится капиталов, и слишком много даёт Баку прибыли и топлива. Потому во время войны с японцами недруги и конкуренты вполне могут попытаться ударить в эту болевую точку. Да точно ударят, вот хотя бы тот же Рокфеллер, которому бакинские нефтепродукты в Европе через несколько лет уже не будут нужны. А уж для англичан Кавказ вообще излюбленное место для создания проблем России. И то, что в Баку уже имеется немало британских капиталов, роли не играет. В Англии хватает влиятельных групп по интересам. Там где одним прибыль, другим головная боль. Создать проблемы в Баку достаточно просто. Слишком все скучено. Вышки, бассейны с нефтью, выбросы попутного газа… Если пойдут поджоги, мало никому не покажется. И главное состав населения. Кого там только нет! Азербайджанские татары, армяне, русские, персы, дагестанские народности, курды, иностранцы… И все это вперемешку. Причём большинство в случае чего готова взяться за оружие и выяснить отношения или пограбить ближнего, если он окажется слаб. Опереться власти по-хорошему там могут только на русских и на войска. Раньше власти пытались опираться на татар, потому как те якобы не склонны к антиправительственным действиям. Ха три раза! Толку то от того? Зато вооружиться большими ножиками и пойти резать чужих с одновременным грабежом они готовы не меньше, чем всякие революционеры. А уж если ещё за это ещё кто-то заплатит их бекам… Слава Богу, что Михаил проблему понимает и в случае необходимости готов действовать очень жёстко. Но он Питере, а на местах исполнители и различные нюансы. Так что несмотря на понимание, как оно там может выйти, никто сейчас не скажет.

Опять же если на Кавказе начнётся организованная заварушка, то и ответ за это должен быть. Причём первоначально придется выяснять, кому мы этим подаркам обязаны. Впрочем беда даже не в выяснении, а в возможности нанесения адекватного ответа. Плохо с этими возможностями. Англосаксов нужно бить по кошельку, тогда они начинают дергаться. Вот только для хорошего и правильного ответа нужны не просто люди. Нужна мощная организация с хорошим финансированием. Только тогда начнут уважать. Но этого у России пока нет. И даже ещё не создано. А создавать беспорядки, во время которых обделываются всякие грязные детишки, тоже нужно уметь. Вот он пока этого не умеет. И теми же Филиппинами и бурами пользовался и пользуется просто потому, что знает, что и где должно было происходить. А создать проблемы своими руками, пусть и воспользовавшись вовремя ситуацией, это серьёзные искусство и уровень мастерства. И для всего этого нужны люди и большие бабки. Опять БАБКИ! И не важно, что это уже будет не из его кармана. У Империи лишних бабок на это нет. И не лишних тоже. А так получается, что воевать России скоро придется, считай, против всего мира и в первую очередь финансового, для которого Япония со своим флотом и армией всего лишь один из инструментов.

Начало декабря 1903 года

Полковник Васильев зашёл в открытую перед ним казаком Конвоя Его Императорского Величества дверь. Прошёл на середину рабочего кабинета Императора, остановился и отдал честь.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество!

— Здравствуйте, Михаил Владимирович. Проходите, присаживайтесь, — отозвался Император и рукой указал на место перед собой, куда следует «приземлиться» скромному жандармскому полковнику.

Заняв предложенное ему место напротив Государя, Михаил Васильевич щелкнул замками бронированного чемоданчика и достал оттуда несколько укладок. С некоторых пор он обзавелся этим хранилищем для важных бумаг. Все-таки полезная оказалась штука. Многие важные господа много бы отдали за то, чтоб познакомиться с документами, которые переносились в нем. Другое дело, что мало кто знал, что скромный жандарм в не особо высоком звании может обладать такими сведениями и документами. Но это уже были их проблемы.

— Ваше Императорское Величество, за прошедшее время с последней моей аудиенции в поле зрения моей Службы попало несколько дел. Начну с главного. Как вы вероятно помните, в прошлом году была вскрыта афера связанная с поставками рельсов и металлоконструкций на Кругобайкальскую железную дорогу по завышенным ценам, в которой участвовали два южных металлургических завода, принадлежащие иностранным инвесторам, и крупный Петербургский банк. Афера, наносившая ощутимый вред казне, была прекращена в том же году. Два завода были отлучены на 1903 год от поставок рельсов для казенных надобностей. Однако, как нам удалось узнать, оба завода продолжают продавать казне свою продукцию, но, так сказать, под другой вывеской. Дело в том, что заказ на рельсы для второй нитки Великого Сибирского пути от Челябинска до Оби был заключен весной этого года в том числе и с недавно образованным акционерным обществом «Продамет», которое осуществляет сбыт продукции заводов юга России от своего имени и по поручению объединившихся в синдикат заводов. Общество действует по французскому уставу и формально имеет свое правление в Париже. Получив заказ, «Продамет» распределяет его между всеми заводами в соответствии с определенными собственными принципами. Таким образом, отлученные на этот год от государственного заказа заводы опять его получили. Хотя формально они с казной никаких договоров не имеют…

— Тааак…! — протянул возмущенный Михаил, — то есть Император Всероссийский этим деятелям уже не указ?

Михаилу подобный оборот дела категорически не понравился. Мало того, что Александр все уши уже прожужжал про монополии и конкретно этот «Продамет», так они сразу после образования подобное вытворять начинают. Что доказывает, что его друг прав.

— Осмелюсь доложить, Ваше Императорское Величество, — продолжил полковник, — дело не только возмутительное, но ещё имеет и определённые подводные камни. Собственно-с, те, кто должен контролировать процесс поставок наверняка знали, что идёт нарушение Вашей воли. Подозреваю, что Сергей Юльевич Витте был об этом в курсе. Возможно и князь Хилков об этом может знать, хотя и сомнительно, потому как Министру путей сообщения все равно, кто поставляет ему металл и рельсы. К заключению договоров на поставки он имеет самое незначительное касательство. Этим заведует Министерство финансов. Но частности мы пока не выясняли. Если на то будет Ваше указание…

— Будет! Разобраться и доложить! — рявкнул Михаил.

— Будет исполнено! — Васильев боднул головой воздух, — но осмелюсь доложить…

Он немного помолчал, собираясь с мыслями и продолжил.

— Дело осложнено некоторыми обстоятельствами. Можно отказаться от услуг этих заводов и сейчас, но сразу возникнут проблемы. Постройка второй нитки железнодорожного полотна входит в разряд особо важных для Империи и срочных. Если сейчас начинать это дело, то «Продамет» без этих двух заводов может сорвать сроки поставок рельсов и прочих металлоконструкций, в связи с чем запланированные сроки введения железной дороги также окажутся под вопросом. А это не государственных интересах. Более того, это вдвойне не желательно в настоящий момент в том случае, если разразится война на Дальнем Востоке. Однако можно действовать иначе, одновременно наказав зарвавшихся дельцов, и не сорвав при этом постройку железной дороги…

— Я вас слушаю, полковник.

— Контракт на поставки заключен до конца 1904 года. На 1905-й год контрактов пока не заключалось. Обычно это делается в середине предшествующего года. Если Вашему Величеству будет угодно указать, какого конкретного результата следует добиться по отношению к двум этим иностранным заводам и к «Продамету», то мне было бы проще составить Вам свои соображения на этот счёт…

Михаил откинулся на спинку стула. Прошлый раз к Витте прибегал французский посол. Да и за бельгийскую «Коккериль» активно просили. Тогда Михаил приказал оставить все просьбы без удовлетворения. И были проблемы. А оно вон как обернулось. Приспособились, собаки!

— Обанкротить завод, допустим, только один завод мы можем? А то два — это как-то многовато.

— Несомненно-с! Так же как и принять определённые меры к самому «Продамету». Отсутствие заказов от казны и земств, а также рекомендации крупным отечественным потребителям не иметь дело с заводом очень быстро приведет завод к закрытию большей части производств. Но подобным образом мы излишне напугаем вообще всех иностранных инвесторов, что, как мне кажется, излишне в данной ситуации. Поскольку нарушение налицо, то можно применить следующий порядок действий, дабы не нарушать текущие поставки металла и металлоконструкций на строящиеся железные дороги. В следующем году перед заключением очередных договоров на поставки предложить данным заводам добровольно выплатить в казну всю прибыль, которую они получили и еще получат за казенные заказы в период с 1902 по 1904 год. Собственно себестоимость отдельных изделий будет выяснить не трудно, а объёмы известны или примерно известны. И предложить данным заводам выбор. Либо они выплачивают эту сумму, а она явно окажется не маленькой, добровольно, либо заводы лишатся казенных заказов и заказов от земств навсегда вне зависимости от того, кто будет владельцем данных заводов в будущем. А также предупредить как данные заводы, так и сам «Продамет» о том, что любые организации, в которые входят эти два завода, также лишатся казенных заказов. И одновременно допустить об этом утечку в прессу. При таком порядке действий для всех будет очевидно, кого и за что мы пытаемся наказать. Это касаемо самих заводов. Сомнительно, чтобы владельцы заводов захотят пойти на обострение, а владельцы прочих непричастных заводов станут поддерживать виновных. Хотя, безусловно, определенное давление со стороны французского и бельгийского правительства будет оказано. Одновременно возможны определённые разовые акции типа утечек в прессу о намерениях казны и отдельных частных лиц по строительству новых крупных современных металлургических заводов на Урале и Кузбассе. Думается, что если князя Агренева попросить, то он не будет опровергать эти слухи. Тем более, что похоже это и не совсем слухи, — улыбка полковника вышла хищной и на напоминала оскал волка.

Император усмехнулся.

— Мне нравится ваш ход мысли, полковник! Продолжайте!

— Судя по имеющемуся сейчас строительству металлургических мощностей, в 1905 году вероятнее всего в Империи будет иметься резерв мощностей чёрной металлургии, который сможет покрыть временное выпадение указанных заводов и не позволит ценам вырасти. Выплатить штраф единовременно весьма вероятно владельцы заводов не смогут, и им придётся договариваться с казной либо о рассрочке, либо о передачи части акций в казну. Нас, думаю, устроит любой разумный результат. Это что касается самих виновников. При этом, по моему мнению, будет напугано само руководство «Продамета», которое кстати возглавляет в настоящий момент директор провинившегося завода. Планировать применение санкций к самому «Продамету» одновременно с санкциями к двум указанным заводам считаю пока преждевременным, дабы не сильно пугать прочих заводчиков. Хотя они и не исключены. Тут следует действовать по ситуации. Если она будет позволять, то они возможны. Если нет, то можно и выждать немного, пока ситуация нормализуется. Опять же хотелось бы получить Высочайшие указания о том, что именно мы хотим достичь с самим «Продаметом».

— Что мы хотим…, — повторил задумчиво Михаил. — Хмм! Знаете, Михаил Владимирович, я пока затрудняюсь сформулировать ответ на данный вопрос. Думаю, следует разработать несколько вариантов воздействия и на них. Какой из них выбрать, там видно будет. Пока я не решил, что с ними делать. Но как минимум хорошо напугать их стоит. И посмотрите, не нарушают ли они законодательство о монополиях самим своим существованием.

— Будет сделано-с!

Император в задумчивости постучал пальцами по столу, глядя в окно, а потом опять обратил свой взгляд на полковника:

— Что у вас еще, Михаил Владимирович?

— Есть кое-что немного не по моей части, но попалось на глаза. По охранному отделению Порт-Артура прошел рапорт одного из сотрудников о том, что фирма «Артур Коппель» продала японцам планы укреплений крепости. Фирма отнюдь не мелкая, образована выходцами из Германии. Ведёт торговые дела в том числе и на Дальнем Востоке. В Порт-Артуре, Владивостоке, Харбине, а также в некоторых городах центра Российской Империи включая обе столицы. Собственно я обратил своё внимание на это только потому, что никаких действий по этому делу предпринято не было. С одной стороны информация оперативная и в суд с ней не пойдёшь. Но и дела заведено не было. С другой стороны понять генерала фон Валя и его подчиненных тоже можно. Людей у него на Дальнем Востоке немного… — Васильев вопросительно посмотрел на своего Государя.

— Ладно, давайте свои бумаги. Я попрошу Виктора Вильгельмовича разобраться в своём ведомстве.

Полковник поднялся и передал несколько скрепленных бумаг Императору.

— Хорошо, — Михаил II быстро просмотрел поданные ему листы и убрал их в стол, — по вашему ведомству есть что-то интересное?

— Так точно-с, Ваше Императорское Величество, — Васильев передал через стол тонкую красную папку. — Здесь собраны материалы по сбору «благотворительных» пожертвований Пензенским губернатором. Дело в общем то ясное. Осталось получить Вашу санкцию на проведение необходимых процессуальных действий. Это дело Отдельного корпуса жандармов, но Виктор Вильгельмович несколько приболел и попросил меня передать вам эти бумаги, дабы не задерживать ход дела. Сбор так называемых пожертвований практикуется повсеместно. Но одни обличенные властью сановники действительно собирают их для своих городов или губерний, да ещё собственные деньги довносят на школы, дома призрения и прочие благоугодные цели, а другие не только собирают «пожертвования» в свой карман, но ещё и подчиненным это дозволяют. Вероятнее всего с определенной выгодой и для себя. Данный случай из ряда неприглядных. По губернатору явно Сахалин плачет.

— Хорошо, я посмотрю, кто это у нас такой двурушный…

Перед тем как полковник покинул кабинет, Государь озадачил его своей «просьбой».

— Михаил Владимирович, у вас же имеются определённые материалы по Витте? Ну так вот пришлите мне их, скажем, завтра-послезавтра.

После ухода полковника Васильева Михаил встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету.

— Интересно, — раздумывал Император, — какой план обороны Порт-Артура ухитрились выкрасть германцы?

Планов было целых три. И самый точный существовал в двух экземплярах, которые лежали в сейфах у Алексеева и у Редигера. И существовало ещё два плана с определенными неточностями и искажениями. При этом настоящий план укреплений воедино пока вообще не существовал. Просто у генерала Белого имелись кальки с дополнительными укреплениями, кои в октябре начала строить Дальневосточная компания Александэра и очередной переправленный в Порт-Артур из под Москвы батальон саперов. Еще 17 бетонных ДОТов. В основном на два пулемета. И дюжина ДЗОТов. Причём кальки имели привязку к плану обороны из сейфа Алексеева, а вот без него они были вообще бесполезны, поскольку не имели привязки к местности. Перенесение расположения объектов на план обороны должно состояться, только когда строительство дополнительных узлов обороны будет закончено, или в случае, если и когда японцы высадятся на полуострове.

Но отреагировать на сигнал нужно. Да, у фон Валя действительно людей маловато несмотря на то, что туда уже отправилось несколько команд жандармов. Зато там уже есть Александэр. А то, что у князя имеются опытные люди и на Дальнем Востоке, Михаил знал абсолютно точно. Тем более, что его люди сейчас собираются в Уссурийске. И значит нужно, чтоб люди фон Валя вошли в контакт с Агреневым и попросили его помочь, если помощь таковая нужна. Да и самого Александэра нужно предупредить телеграммой о вероятном совместном деле с ОКЖ. Да, так будет верно!

А вообще после вступления на престол Михаил ознакомился с личным делом князя Агренева. И надо сказать, что законопослушным русским подданным его друг не являлся. Вот только было в этом два «Но». Во-первых, реальных доказательств своих не самых чистых дел он не оставлял. При этом подобные дела всегда были направлены против не самых законопослушным лиц или компаний. И во-вторых, учитывая первое, он всегда действовал в интересах России. Хотя иногда и понимал эти интересы несколько своеобразно. Было, правда, несколько вообще темных дел, в которых терялись даже съевшие собаку жандармы. И тем не менее. Вот только методы… М-да! Впрочем, если бы каждый русский дворянин в меру своих сил и возможностей действовал столь же целеустремленно на благо государства Российского как Александэр, то враги бы давно забыли, как зариться на Россию, казенные деньги и её интересы. Но об этом можно только мечтать…

Михаил мотнул головой.

— Ладно, а сейчас стоит зайти к Ксении…

Черногорская принцесса приехала в Петербург полтора месяца назад. И нужно сказать, девочка оказалась большой умницей. В такую можно и влюбиться. Тем более, что это дело ещё и крайне полезное. Она как-никак его будущая жена. Венчание и все прочие мероприятия намечены на начало февраля. И если японцы попробуют омрачить его бракосочетание… Ну что ж, тем хуже для них! Александэр докладывает, что Кругобайкальская дорога вероятно откроется в середине января. И сразу на 14 пар поездов в сутки. Жаль только в других местах не все идёт так гладко. Ну да где наша не пропадала…

Вот только до Ксении в этот день он так и не дошёл. Стоило только Михаилу направится в женскую часть дворца, как в одном из коридоров его перехватила сладкая парочка аристократов по "важнейшему государственному делу" и упросила уделить им всего лишь полчаса его драгоценного времени. Так упрашивали, что отказаться фактически было нельзя, и пришлось вместе с ними вернуться в его Приемную. Эти двое были и ранее ему неприятны, и, как выяснилось, и дело, с которым они пришли, также попахивало весьма скверно.

- Ваше Императорское Величество, - разливался соловьем граф, - свет, да и все дворянское общество донельзя обеспокоено новациями, которые уже введены новым законом и те, которые судя по всему готовятся в Министерстве земледелия и прочих ведомствах, ведущих сейчас работу над новыми уложениями по крестьянскому вопросу и по переселению черни в Сибирские земли. А некие обещания, кои вы изволили дать жидам через их представителей в банковском секторе, и кои разрабатывает Специальная комиссия, общество просто пугают. Некоторые сенаторы уже в открытую говорят, что Сибирью скоро может быть отдана на откуп Ротшильдам и ихним ... эмм... капиталам. Ваше Императорское Величество, вы только взгляните, кто торгует русским хлебом, кто наживает капиталы на банковских операциях...

И так еще минут десять граф элегантно смешивал с грязью его экономическую политику, пока Михаилу это не надоело. Император хлопнул ладонью по колену:

- Достаточно, граф! Я вас понял, а теперь послушайте внимательно меня и передайте особо впечатлённой нелепыми слухами общественности. Причём я назначаю вас граф, и вас, князь, ответственными за то, что мои слова будут доведены точно и без всяких домысливаний с чьей либо стороны...

- Но Ваше Императорское Величество! Мы...

- Не перебивайте, князь! Или вам уже нельзя поручить передать мои слова такими, какими они будут произнесены? - возвысил голос Михаил.

Князь заткнулся и отвел глаза. А Император продолжил:

- Итак. По крестьянству. Заниматься шатанием и бродяжничеством крестьянину некогда. Ему нужно кормить семью. Вот только крошечные крестьянские наделы давно уже не позволяют крестьянину прокормиться, и он вынужден идти в батраки или заниматься отхожими промыслом. До некоторых пор крупным землевладельцам это было выгодно. Всегда можно нанять сколько угодно крестьян за копейки, и они сделают любую работу. А поскольку земли на всех не хватает, то она растёт в цене. Как она сама, так и цена её аренды. А через это вроде как землевладельцу и беспокоиться нечего. Знай, барыши подсчитывай. Да и некогда этим заниматься. - Михаил усмехнулся, - На то управляющий есть. А у помещиков дела по важнее имеются. Вот только пора такого благоденствия уже закончилась. В деревне расплодилось столько мужика, что как только случается неурожай, а то и не дай Бог голод, так кормить бедолаг приходится всем миром. И больше всего государству. Казна то поди не оскуднеет. Так? А в крайнем случае можно займ за границей взять. Вот только, уважаемые, мужик - это не безотказный сельскохозяйственный инструмент. Он, конечно, терпелив, но ведь и за дубье взяться может. Или усадьбу разграбить и подпалить. А ежели вожди у бунта появятся, то мало уже никому не покажется. Армией бунты подавлять? Ну так армия у нас из таких же мужиков состоит, как и те, которых они усмирять будут должны. Офицеры у нас, конечно, дворяне, но мало их. А казаков на всю Россию уже не хватит. И что делать то будем, если полыхнет русский бунт, бессмысленный и беспощадный? И ответственным за это непотребство естественно назначат Императора, ибо не досмотрел и пошёл на поводу не у тех, у кого должен был. То есть вот у вас, граф, и у вас, князь, и у всех, кто с вами вместе обеспокоен. У нас, господа, население на селе растёт быстрее, чем его успевают переселять в Сибирь и быстрее, чем оно переселяется из деревни в город.

Император обвел взглядом собеседников, остановил глаза на князе и спросил:

- Вот вы, князь, вроде бы не слишком одобряете переселение крестьян и евреев в Сибирь. Так?

- Не совсем так, Ваше Императорское Величество. Я считаю, что переселению подлежат только бывшие государственные крестьяне и ...

- Позвольте, князь! У бывших государственных и земли побольше, чем у бывших поместных. Знаете, я ведь тоже как бы крупный землевладелец. И Великие князья тако же. Земли наши в большинстве своём лежат за Уралом. Земли там много, а мужиков мало. Огромные территории лежат впусте. А оттого ценятся баснословно дешево. Отказывая крестьянам в праве переселения в Сибирь, вы, князь, отказываете мне и другим Великим князьям в праве на получение достойного дохода с имеющихся у Нас земель. А это как минимум неуважение к правящей Династии и ко мне, как вашему монарху лично...

От такого пассажа князь чуть не поперхнулся, потому что с подобного ракурса он переселение мужика в Сибирь просто не рассматривал. А обвинение в неуважении к Высочайшей Особе грозило как минимум высылкой из Столицы.

- Ваше Императорское Величество! - первым нашёлся граф, - ничего такого у нас и в мыслях не было. Ваша риторика просто восхитительна и поставила в тупик князя так, что он и сказать ничего не может, хотя все знают, что наши фамилии всегда были верными слугами самодержавия. В каждом деле имеются ньансы и ...

- И если вы не возражаете, то я продолжу свою мысль, - оборвал графа Император. - Когда я говорил о бедности крестьянства и некоторой вероятности волнений, я скорее преуменьшал данную угрозу, чем её преувеличивал. А потому, как Самодержец, Я обязан всячески бороться с имеющимися в Империи угрозами во благо мои подданных, порой даже и против их воли, коль скоро они сами не осознают потенциальной опасности. И все мои действия по переселению направлены во благо ВСЕХ моих поданных. В конце концов я ещё долго могу вам рассказывать причины, по которым я действую именно таким образом, а не иначе. Но, боюсь, что мои объяснения могут дойти до беспокоящейся общественности в несколько искаженном виде, если их будет много. Я лучше укажу собственной Канцелярии, чтобы она подробно написала и опубликовала мотивационную составляющую проводимых решений. Пусть даже данная статья в газете будет излагать не все моменты так откровенно, как это возможно, по понятным причинам.

Михаил провёл рукой по волосам и продолжил.

- Что касается переселения евреев, то переселяться в Сибирь они будут за собственный счёт с небольшой помощью от казны и по собственному желанию. Но не все, а только та часть, которая является рабочими заводов, шахт и прочих предприятий, а также мещане, занимающиеся собственным мелким делом - сапожники, скорняки, парихмахеры, мелкие лавочники, портные и так далее. Повторяю! Только такие категории еврейского населения. При увеличении населения в Сибири эти люди там не только не помешают, но и скорее всего будут востребованы. Если же с этим населением проникнет и некоторая часть смутьянов из западных пределов Империи... Чтож, Сибирь большая, смутьянов всегда можно будет принудительно переселить несколько севернее. Причём это будет даже дешевле, чем везти их из западных губерний. Говорят, на севере Сибири местами тоже есть немалый спрос на рабочие руки. А то, что труд этот будет проходить под вооруженной охраной, то это личное дело каждого, как он собирается жить в будущем. Думается, господа, вы все же сможете донести озвученное мной до заинтересованных особ правильно и без искажений. Для всех законопослушных воля, а для прочих - неволя. И никто не неволит становится преступником.

- А что касается экспорта зерна или банков, то ваши заявления у меня вызывают большое недоумение. И вы, граф, и вы, князь, не только владельцы обширных земель, но и владельцы немалых капиталов. И вместо того, чтобы жаловаться на то, что весь русский экспорт захвачен жидами и иностранцами, вы вполне могли бы заняться столь прибыльным делом, как экспорт зерна. Или экспорт льна. Или учреждением в компании единомышленников банка на паях для организации или финансирования нашего экспорта. Это вот я, как Император, лично не могу заниматься коммерцией, а вы это вполне можете. А если делом заниматься неохота или по каким-то причинам вдруг титул не позволяет, то и не стоит плакаться о том, кто и что захватил. Британские лорды и пэры коммерцией не гнушаются, германское юнкерство это за грех не считает, как и французские аристократы. Так может дело в нас самих?

Михаил ещё минут десять пытался втолковать двум аристократам некоторые вещи, которые он считал достаточно очевидными, но по глазам этих двоих было видно, что они понимают, за что Император их отчитывает, но ничего. Под конец князь вообще набычился, а граф хоть вроде и слушал, но Михаилу стало понятно, что он зря тратит на них время. А потому плюнул и прогнал обоих великосветских дуболомов. Дабы успокоиться он оделся и пошёл пройтись по зимнему парку. А потом... Потом пришло время очередного доклада фон Валя о злоупотреблениях при поставках материалов и самом строительстве Великого Сибирского пути. Обычно, если казнокрады чувствовали за собой вину, впоследствии через много лет они строили за свой счёт церкви, видимо, чтобы отмолить у Бога свои прегрешения за незначительные суммы от ранее уворованного. Но пребывающий ныне в Порт-Артуре Александэр предложил новую форму замалчивания грехов. И вид этой формы Императору очень понравился. Если виновная фирма не желала проходить через судебный процесс и была готова вернуть ранее уворованную сумму, то таковые перечисляли деньги в фонд Императрицы Марии на строительство образовательных учреждений или госпиталей. Либо строили данные заведения самостоятельно от своего имени. Впрочем таковых пока оказывалось не слишком много. И сегодня фон Валь речь вел об особо жадных, которые возвращать неправедно заработанные не торопились. Чтож, и на них найдётся управа. Зря они считают, что фиктивное банкротство, парочки их фирм, через которые проводились махинации, избавит виновных от преследования Отдельным корпусом Жандармов. Ох, зря!

В общем к Ксении он в этот день не попал.

-----------

Середина января на Порт-Артурском дворе. И хоть это почти невероятно, но который день идут хорошие и очень хорошие новости без единой плохой, отчего Александр даже начал поплевывать через плечо. Два дня назад открылась Кругобайкальская железная дорога. Причём с пропускной способностью на 12 пар поездов в сутки. Месяца через четыре её можно будет довести до максимальной пропускной способности - 16.5 пар поездов в сутки. Внутренняя отделка некоторых тунелей на участке еще не завершена, как и полное оборудование станций и разъездов, но это можно доделать и в процессе эксплуатации. Теперь не Байкал лимитировал перевозки, а Читинский участок с его 7 парами поездов и КВЖД с 10. Хотя и там и там неустанно трудились и военные железнодорожники и гражданские. Досрочный ввод в строй Кругобайкальского участка уже на данном этапе должен был принести в карман князю около 3 миллионов рублей помимо начисления за штатно выполненные работы. Да и вообще деньги похоже потекли рекой. Казна активно начала выкупать накопленные годами запасы всякого добра и заключать новые договоры с выплатой немалых авансов.

В этот же первый день по Кругобайкалке прошёл эшелон из Кыштыма, груженый листовой броней. Причём даже на первый взгляд его вагоны и платформы отличались от стандартных, что было немудрено. Ибо бронированные четырехосные платформы предназначались для установки на них морских орудий. А кроме них в том же направлении должен проследовать эшелон с броневагонами. Эти подарки Порт-Артуру идут с Челябинского вагоностроительного завода. Пушек, правда, не было, ибо владеть в Российской Империи пушками частные лица, впрочем как и юридические, обычно не могли. Кстати пулеметами тоже, правда, за исключением их производителя.

Вчера пришло тоже доброе извнстие. Во-первых, из Перми отправились на Порт-Артур два эшелона с новейшими легкими русскими гаубицами. Две батареи - 16 штук с немалым боекомплектом. Хотелось бы, конечно, больше, но Мотовилиха только наращивала темпы производства орудий. Ведь кроме Порт-Артура гаубицы нужны были и в других местах Дальнего Востока.

А три дня назад на переходе из Адена в Коломбо взорвался и затонул броненосный крейсер "Касуга". Произошло это под вечер около побережья Индии, которое в тот момент огибали "Ниссин" и "Касуга". Мощный внутренний взрыв оторвал "Касуге" носовую часть, и крейсер затонул за какие-то 10 минут, о чем на следующий день раструбила вся английская и итальянская пресса. Спасти удалось менее 30 человек японского экипажа и всего двоих из 25 итальянцев, которые присутствовали на борту в качестве инженеров и инструкторов. Причём Александр был одним из шести человек на Земле, которые точно знали, почему произошёл сей прискорбный для японцев случай. Вообще японцы уже однажды теряли крейсер на переходе из Европы в Японию. Так что сей случай исключительным назвать нельзя. Да и свалить на русских этот взрыв было тоже нельзя, ибо на борту "Ниссин" также кроме японцев присутствовали и итальянцы, а море вокруг было по сообщениям из Индии свободным от других судов. Теперь же те, кого мог интересовать факт взрыва, гадали, что же привело к внутреннему взрыву. Но то, что взорвался боезапас, не вызывало никаких сомнений. В действительности же сработали агреневские диверсанты. Перед сдачей кораблей японцам броненосные крейсера выходили на испытания и выходили на стрельбы с ограниченным боезапасом. Да и по-хорошему не все работы на кораблях были выполнены. А сам боезапас в это время находился в специально отведённом итальянцами японцам складе. И охранялся естественно итальянскими моряками, ибо это была итальянская территория. И тут сказался итальянский пофигизм. На постах итальянцы не особо утруждали себя службой. Да и кому нужны эти тяжеленные снаряды и заряды? Потому в одну темную ночь русские диверсанты спокойно проникли на склад, потрудившись в темноте, снарядили три десятидюймовых снаряда взрывателями замедленного действия, и спокойно покинули место диверсии. Оставалось только ждать. И вот наконец задуманное свершилось - у японцев минус один броненосный крейсер. Сейчас же Александр почти не сомневался, что по прибытии в Коломбо с "Ниссин" сбежит часть итальянских специалистов. Ибо взрыв по непонятным причинам случился на корабле из той же серии, а жить хочется всем. Вообще, конечно, по-хорошему подобную диверсию нужно было производить с броненосцами английской постройки, потому как он один стоил двух итальянцев, но, увы и ах, только итальянцы были настолько безалаберны, что позволили легко провернуть диверсию. Для двух ещё недавно предназначенных для Чили кораблей японцы даже команды в Британию не прислали. И судя по всему их должны были вести заказчику английские экипажи. Английские корабли отличались от броненосцев первого ранга только орудиями главного калибра. Причём судя по собщениям разведки на корабли ещё не была установлена часть брони и механизмов. Британцы сильно торопились выпихнуть броненосцы в переход, производя работы круглосуточно. Но вот повторить диверсионную операцию в Британии было, увы, нельзя. Да и слишком подозрительно. Если бы два разных корабля взорвались при одних и тех же обстоятельствах, то все подозрения падали бы на Россию. А поскольку произошло бы это ещё до войны, то английская пресса вылила бы тонны грязи на его страну, даже не имея никаких доказательств. А так утонул крейсер итальянской постройки, да и чёрт с ним. В Британии на судоверфях похоже вообще не собирались грузить боезапас. А где его будут грузить, и будут ли грузить вообще, известно не было.

Вообще отправка на дно купленного не так давно японцами в Италии броненосного крейсера стала не единственной удачной операцией перед предстоящим военным конфликтом. Мистер Хендриксон, новоявленный русский Штирлиц, засланный несколько лет назад в Японию под видом коммерсанта из Сан-Франциско провернул в конце прошлого года одну очень удачную сделку. Удачную для России. Ему удалось продать японскому флоту крупную партию машинного масла. Масло то было не простым, а с секретом. Секрет заключался в том, что масло содержало взвесь очень тонкого абразива. Готовили эту адскую смесь в Кыштыме полгода, добиваясь, чтобы масло при отстое не давало осадка. Так что механизмы у японцев вскоре после заливки этого масла будут блестеть лучше новых, но вот потом... Изюминкой во всем этом было ещё то, что импортные масла японцы применяли обычно только на новых крупных кораблях. А устаревшие и миноносная мелочь использовала масла собственного производства.

Впрочем японцы тоже уже воюют, хоть война ещё и не объявлена. Больше полугода назад в Манчжурии и отчасти на нашем Дальнем Востоке появилось немалое количество поддельных пятирублевых купюр. Подделка по качеству так себе и распознаётся достаточно легко. Причём охранка быстро вычислила источник, откуда идут фальшивки. Из Японии. В японском законодательстве ещё недавно вообще не было наказания за подделку иностранной валюты. Подделывай - не хочу, и ничего тебе за это не будет. А то, что это экономическая диверсия стало понятно, когда наши дипломаты таки настояли на введении наказания за это преступление. Японцы его ввели. Срок - два месяца тюрьмы. Смех, да и только. И сразу понятно, что подделки не просто какой-то преступник штампует. Впрочем, как говорят специалисты Госбанка, особого ущерба Империи вброс подделок не принёс. Вбрасывали их в основном в Манчжурию, но там у китайцев пятирублевые купюры не очень в ходу. А тот, кто часто имеет с такой купюрой дело, сразу видит, что дело неладно, потому как подделка невысокого качества.

Возвращаясь же к кораблям... Есть новости из Европы. В Италии "Ослябя" закончил наконец ремонт после повреждения киля при прохождении Гибралтара, и его должны в течении недели выпихнуть в море в переход на Дальний Восток. Говорят, при ремонте удалось несколько снизить строительный перегруз. По примеру "Осляби" его собрата "Пересвет" во Владивостоке загнали в декабре в док. Грозятся к концу января закончить работы. А вот во Франции по заказу Морского ведомства заложен собрат "Баяна" - "Скиф". Кровный, но не сиамский. Броня у братца будет тоньше - шестидюймовая, но зато крупповская, да и количество шестидюймовок должно увеличиться на нем до десяти. Вот только появится этот братец "Баяна" в русском флоте года через два с половиной - три.

На днях, если механики и команда не подведет, здесь в Порт-Артуре должна выйти на испытание первая подлодка "Щука", собранная в немцами в Киле и притащенная сюда специальным судном в почти готовом виде. Вторую подлодку, доставленную во Владивосток в виде сборочного комплекта, там же и собирают с помощью приданных от производителя крупповских инженеров. Но даже в лучшем случае она будет готова только месяца через три. Третью субмарину - Севастопольской постройки решили во Владивосток вообще не везти, а оставить на Чёрном море. Зато поговаривают о заказе из 6-8 подводных лодок для Балтийского и Черноморского флотов.

С вводом в строй Кругобайкальского участка железной дороги ситуация на Дальнем востоке определённо изменилась. Не кардинально, но все-таки. Исходя из ситуации непонятно, что теперь будут делать японцы. Может быть столь раннее открытие Кругобайкалки для них и не стало такой уж большой новостью, хоть это сомнительно. Однако потеря "Касуги" - немалый удар для них. В эталонном мире бывшие чилийские броненосцы второго ранга японцы не перекупали. А тут купили. И теперь японцы вероятно будут вынуждены ожидать, когда же покупки хотя бы хотя бы пойдут к их берегам, потому как пока преимущества по кораблям у них особо нет, а по броненосцам у нас даже преимущество. К тому же, похоже, японцы и здесь надеялись на блицкриг. Но какой тут блицкриг возможен, если запущена в эксплуатацию Кругобайкалка, да все тоннели и мосты под охраной? А у японцев проблема с получением заказанных в Европе кораблей. На ум тут приходит только вариант диверсии в исполнении японцев, и может быть не одной. Причём ещё до начала войны. Тут можно даже подумать о том, что теперь России в некотором роде будет даже выгоднее спровоцировать войну самой, пока два броненосца английской сборки находятся черте где и без японских экипажей. И пока японцы сами каверз каких не придумали. Это они могут. Тем более, что в Порт-Артуре и Дальнем даже официально обитает несколько сотен японцев.

Возвращаясь к хорошим новостям... Сегодня специальный курьер-экспедитор концерна среди прочих важных бумаг привёз из Питера добытые сведения, каким образом казне удалось в Америке займ в 100 миллионов долларов получить. Вообще несмотря на то, что та же Аляска в этой реальности у САСШ в аренде, особо тёплых отношений между странами так и нет. Да и торговые так себе. Обороты торговли между Россией и САСШ очень малы. А все потому, что во многом на рынках обе страны являются конкурентами как по продукции сельского хозяйства, так и по нефтепродуктам. А раз торговля малая между государствами, то и кредит минимален. Вообще все началось с того, что банк Моргана предложил кредит в 80 миллионов долларов за концессии на добычу марганцевой и медной руд, а также антрацита в Донбассе. Причём условия выставлялись для Империи неприемлемые, а хотели американцы всего и много. Но нашему министерству финансов удалось как-то узнать примерный состав пула банков, который был готов предоставить кредит во главе банком Моргана, да и дипломаты сработали в этот раз удачно. В итоге американцам было выставлено встречное предложение. В ходе торговли по условиям сошлись на круглой сумме кредита в 100 миллионов долларов, не слишком великой концессии на разработку чиатурских марганцевых земель и обязательстве России закупить в течении пяти лет американских товаров определенных компаний на 40 миллионов долларов сверх обычного уровня импорта. Причем эти товары должны растамаживаться в Империи по сниженным ставкам. Вообще и такие условия в обычных условиях были для России неприемлимы, но не в данный момент. Впереди предстояли переговоры с несколькими странами по взаимным межгосударственным таможенным уступкам, и маячила война с Японией, когда многое придётся все равно закупать сверх обычных объёмов. И если до этого кредита сырьё и машины на много большие суммы покупались бы в Германии и Франции, то теперь часть потребного будет куплено в САСШ, и все. Вернее не все. Оттого и французы недовольные этим кредитом бегали обиженные, как говорил Император. Оказывается, что тем самым Коковцев прервал ситуацию, превращающуюсяся уже в нехорошую традицию, в результате которой в последние годы Минфин обращался за займами в основном во Францию. Похоже в Париже вполне были уверены, что так оно будет продолжаться и дальше, отчего Россия все больше попадала в зависимость от одного кредитора. А заодно Коковцев показал немцам, что банковский дом Мендельсона тоже не единственный альтернативный вариант, где можно теоретически занять денег. Да и диктовать условия по новому таможенному тарифу немцам не удастся. Потому новый таможенный русский тариф принят таким, как и задумывалось. Остальное же будет достигаться сложной и долгой торговлей между странами за собственные интересы на двухсторонних переговорах. Это ещё впереди. И самый трудный партнёр тут все равно Германия. Но посмотрим. Если удастся закончить войну с Японией за год, то все будет намного легче. Что интересно, Минфин оперативно уже начал точечные закупки товаров в САСШ ещё в конце прошлого года. Говорят, закупили на американских верфях два отказных сухогруза и угольщик. И вроде бы начали закупки материалов - свинец, сурьма, цинк, хлопок и далее по списку... По получению известий об условиях американского кредита Луневы, что в Москве, что в Нью-Йорке тоже решили подсуетиться. Ставить металлургический завод в Кузбассе все равно нужно, а тут подвернулась возможность купить новое американское оборудование в пределах квоты по невысоким таможенным ставкам. Даже если ставить завод в Кемерове, где нет своей железной руды, то это все равно выгодно, потому как тогда будет реально запущен челночный маршрут от Кемерова до Бакала и обратно. Ведь тарифы на перевозку по Транссибу туда-обратно угля и руды утверждены. И прибыль будет, а не так как сейчас, когда на Урал просто возится кузбасский уголь и кокс. Да, пока будет идти война, про челночные перевозки можно забыть. Ну так и металлургического завода в Кузбассе пока нет. Его, как и многое другое еще нужно будет построить. Зато потом очень даже вероятно, что металл, выплавленный в Кузбассе, окажется на огромной территории от Омска до Иркутска самым дешевым из всех возможных. Как оно там дальше пойдёт с освоением Кузбасских углей пока непонятно, но даже если казна и не поможет с постройкой железной дороги, то скорее всего и без казны удастся дотянуть дорогу до Салаирского хребта. А там и железная руда и коксующийся уголь и полиметаллы. И все относительно рядом. В этом случае завод может плевать на нынешнее значительное перепроизводство чёрного металла в стране, из-за чего идёт драка за каждый заказ. На юге страны иностранцы потихоньку продолжают достраивать металлургические заводы, начатые ранее. Значит видят определённые перспективы. Ну так и мы видим. Да и завод-гигант строить сейчас в Кузбассе никто не собирается. А вот построить сначала первую очередь завода, а погодя и вторую с третьей - это реально. И деньги на это уже, считай, появились. Но тут еще просчитать все как следует нужно. Зависеть только от поставок руды с Байкальского месторождения не хотелось бы. Поглядим. Лучше конечно ставить этот завод на площадке закрытого 7 лет назад казенного Гурьевского завода. Там под боком и свой уголь есть, и свои железные руды. Вот только дорог до него пока нет, только направления.

Ещё в бронированном чемоданчике курьера приехала папка про первую ГЭС на реке Нива. На той самой реке, что впадает в Белое море у Кандалакши. Причём прикормленные профессоры в области энергетики отличились. По их совместному мнению строить нужно непременно и прям сейчас. Разве что копытом как кони не бьют. Впрочем, ознакомившись с документами, Александр и сам увидел, что строить действительно нужно. С привозным германским углем медь с никелем, как и концентраты руд выходят теперь дороговатыми. От них даже герр Крупп начал нос воротить после того, как на рынок пошел более дешевый никелевый концентрат из Канады. Но кто ж знал, что так выйдет? Однако это не мешает ему зарабатывать на поставках угля в Мончегорск. А вот ежели вложиться ещё в ГЭС, то с переводом техники на электроэнергию сразу снизится себестоимость и сырья и концентратов и самих металлов. Там же неподалеку от ГЭС встанет крупный химический завод с аммиачным производством. И вероятно еще и новый ЦБК, но потом. Крупп явно не захочет вкладывать большие деньги в ГЭС, но это и не нужно. Пускай выходит из дела и продаёт свою долю. Он вроде и не прочь это сделать, если предложено будет. Денег на строительство и на выкуп у Круппа его доли нужно уйма, но если раскладывать потребную сумму на 6-7 лет, то выходит вполне приемлимо. Правда, придётся привозить немало рабочей силы как на строительство, так на новые производства. Это уже становится не самой удачной традицией, а тут городок за Полярным кругом строить придется, но ничего не поделаешь. Комплекс производств выходит действительно не только сбалансированным, но и с возможностью существенного роста на будущее. Мда.

Гришу Долгина, наконец, удалось выпроводить с Дальнего Востока, ибо он опять второе лицо финансовой и промышленной империи. Как не брыкался и не отнекивался Долгин, желая поучаствовать в предстоящей заварушке, а поехал на Урал как миленький. Потому как Урал во время войны станет самым узким местом. Вывоз продукции заводов с Урала после того, как Великий Сибирский путь с началом войны будет забит воинскими эшелонами и снабжением, станет дико проблематичным. Всякие стратегические материалы, сырье и металлы вывезти можно будет, - казна сама это сделает. Продовольствие из Западной Сибири сменит направление вывоза и пойдёт на Восток. А вот все остальное... Либо придётся работать на склад, либо вообще останавливать часть производств. Однако шансы все-таки есть. Горнозаводская дорога хоть какую-то часть грузов примет. Да и железная дорога между Уфой и Челябинском уже двухпутная. До Уфы довезти можно, а там только по рекам и только в навигацию. Иначе никак. И то если есть склады в самой Уфе. У князя они есть, ибо позаботились об этом еще давно. Вот Григорий и поехал всем этим хозяйством рулить.

А вообще с начала января в свободной прессе начался вселенский плач о притеснении лучших представителей русского народа. Император Михаил 2 ввёл с Нового года новые правила и тарифы на загранпаспорта. Давно пора! Ибо за последние десяток лет ежегодные расходы русских туристов за границей выросли аж в четыре раза и превысили 100 миллионов рублей. Причём это фактически означает вывоз золота. Для сравнения ежегодные платы казны по зарубежным займам составляют около 160 миллионов. Если динамика роста туризма продолжилась теми же темпами, то через несколько лет эти статьи расходов сравняются. В связи с этим Михаил даже изволил вступительное слово к закону новому написать и выразить своё недоумение. Оно и правда. Который год идёт плач об оскуднении дворянства и купечества, при том, что казна экономит каждый бюджетный рубль, а меж тем зарубежный туризм растёт адскими темпами. Это что, пир во время чумы? На этом фоне тихим сапом проскользнули указы о некотором уменьшении площади надела для переселенцев в Сибири и о разрешении на переселение в Сибирь работному люду из черты оседлости. Причём оба с отсрочкой введения в действие на год. Что интересно, правом наследования земли у новых переселенцев в Сибири причём задним числом с 1900 года теперь обладал только один, как правило, старший сын. Оно и правильно, сделали как и в других странах. И земля теперь не будет дробиться на кусочки по числу сыновей. Отдельным указом введены дополнительные вывозные пошлины на вывоз ряда сельскохозяйственных продуктов типа масла и яиц, и одновременно будут вводиться минимальные закупочные цены на эти товары у их производителя. В общем то замесел про минимальную закупочную цену правильная, но сомнительно, что она может быть жизнеспособной. Те же яйца продаются за границу весьма недешево, а вот крестьянин вынужден их продавать за бесценок. Таким образом, сверхприбыли получают скупщики, посредники и экспортеры. А эти господа от своей сверхприбыли отказываться не намерены. Контроль за скупочными ценами вроде бы должны выполнять земства, но кто ж этим будет там заниматься? Хотя жалобы, конечно, они принимать на скупщиков обязаны. И реагировать. Это в теории, а на практике сильно сомнительно, но поглядим. Теоретически у властей есть механизмы борьбы с алчными личностями и фирмами, ибо бизнес в Империи требует получения разрешений от властей на очень многое, но на практике правила можно и обойти, если знать, кому дать на лапу. Хотя честных чиновников и блюстителей порядка тоже хватает.

Александр взял в руки последний обляпанный сургучевыми печатями толстый пакет. Пакет от Купельникова. Иван Иванович оставался верен себе и никаких папок при пересылке бумаг не признавал, запечатывая все отсылаемое вот таким образом. И не важно, что содержимое ехало в бронечемоданчике с вмонтированной термитной шашкой. Пакет князь оставил "на сладкое", ибо ничего срочного вроде не должно было придти.

Взрезав ножом оболочку пакета, Александр вывалил на стол содержимое. И удивился. В пакете присутствовала даже обычная книга в простой карточной обложке какого-то де Кацмана. Странно!

- Так, а вот и сопроводиловка к этой кучке, - пробормотал князь. - Так... тря-ля-ля... и вам того же... Ага! Встретился недавно один ваш давний варшавский знакомый и просил кланяться. Он все продолжает заведовать всякими денежными делами, в чем преуспевает. Лично то у него дела идут неплохо, но вот многое происходящее в последнее время ему не нравится. Передал мне некоторые бумаги, кои просил показать вам. И книжку интересную тоже вам просил передать. Так... это неважно... Так... Итальянские гастроли прошли неплохо. Надеюсь, и до вас скоро дойдут слухи... Ага! Это про "Касугу"... Ага-ага... И вам того же....

Александр взял в руки несколько скрепленных скрепкой листов.

- Что у нас тут? Ага! Данные по иностранным инвестициям в Российскую Империю аж с 1827 года и по 1903. Да с разблюдовкой по странам, отраслям и даже направлениям, ежегодно, основной капитал и облигационный... Да как подробно! Накопленный основной капитал! И даже с указанием некоторых действующих лиц. А вот и данные по привлеченным внешним кредитам казны. Да, полковник Васильев знал, чем порадовать...

Агренев принялся за подробное изучение присланного. Оно вроде и не секретно. Но вот так подобранное воедино - очень и очень ценно. А выходило... Выходило весьма погано! Накопленные иностранные инвестиции в основной и облигационный капитал на 1903 год составляли миллиард рублей. Но это вложенное. А сколько теперь это реально стоило... Вот это уже страшно! Потому как стоить это могло и на порядок дороже, если произвести переоценку всех активов по рыночной стоимости Поток иностранных инвестиций хлынул в страну судя по этим данным с 1895 года. То бишь после того, как Витте представил Николаю II план введения в России золотого рубля, и когда этот план был одобрен. Иностранцы активно вкладывались в страну даже в 1900 и 1901 годах, когда тут не первый год свирепствовал кризис. Впрочем в Европе кризис начался на год позже, чем в России, - в середине 1900 года. И выходить Европа из него начала раньше. Так! А вот тут странно! Это выходит, что бельгийцы вложились в Империю больше всех? 305 миллионов! Больше французов и больше немцев? И в два с лишним раза больше, чем англичане? Нет, так не бывает! Откуда у маленькой Бельгии такие деньги? Бельгийцы только недавно победили своего короля-маклера Леопольда с его Свободным государством Конго, чтобы он отдал его собственным капиталистам на освоение, и перестал считать эту африканскую колонию личной вотчиной. И, значит, Бельгия тут скорее всего просто ширма, за которой действуют те же английские и французские капиталы. Скорее первые, потому как французам прятаться вроде как не нужно. Так... И вот! Начался некоторый рост вложений в банки. Видимо, имеется ввиду в русские, потому как иностранных у нас по пальцам одной руки. Инвестиции идут конкретно в акции, потому как ссужать деньги нашим банкам через облигации просвещенные европейцы не желают категорически. А вот акций ...., да, видимо акций накуплено всего за весь период на 60 миллионов. Захват экономики страны через банки наименее заметен, а потому эффективен. Когда окажется, что эти банки подчинили через кредитование большинство обслуживаемых ими предприятий, пить боржоми будет уже поздно.

В этом не слишком хорошем настроении Александр взялся за книгу некоего де Кацмана. Сначала она показалась князю странной. В ней на первый взгляд присутствовал немалый конспирологический оттенок. Но вот потом Александр втянулся. Она не была даже собственно книгой, а просто сборником статей и речей бессарабского экономиста с голландскими корнями за разные годы начиная с 1895-го, активно выступавшего против политики Витте. По прогнозу Георгия Васильевича Бутми де Кацмана введение золотой валюты в России автоматически вело к реальному увеличению внешнего и внутреннего долга, хотя для непосвященного все цифры долга оставались прежними. А также к финансовому кризису, к ухудшению состояния экономики, особенно сельского хозяйства и к постепенному закабалению страны со стороны внешних кредиторов. Вообще говоря, кликуш о всеобщем разорении в результате того или иного действия властей хватало всегда. Но данный экономист наглядно объяснял ещё до введения золотого рубля, что будет, почему так будет и к чему это в итоге приведёт. А поскольку книжка попала к Агреневу в 1904 году от Рождества Христова, когда после введения золотого стандарта прошло несколько лет, то можно было объективно оценить как сам прогноз на основе свершившившегося, так и аргументацию автора. И приходилось констатировать, что автор выдавал свои прогнозы, основываясь на событиях, через которые уже прошли несколько стран. Фактически у всех происходило одно и то же. И это просто обязано было произойти в России. Оно и произошло с учётом некоторых местных особенностей.

В 1897 году по данным Директора Монетного Двора Соединенных Штатов, всемирный запас золота равен 8.5 млрд. долл., а серебра -- 10 млрд. долл. Почти паритет по весу. Первой страной, которая отказалась от серебряного фунта и перешла на золотой стандарт, была Британия Перейдя на золотой стандарт первой в 1816 году, Британия тем не менее оставила серебро в обращении, установив обменный курс, но свободную чеканку серебряного фунта прекратила. Потрясающий кризис не замедлил разразиться над торговлею, промышленностью и разорительнее всего над земледелием. После победы Германии над Франциею в 1870 году Бамбергер, видный политический деятель, доказал немцам, что золото есть единственная валюта, достойная великого государства. Получив в виде трофея победы от Франции 5 миллиардов франков золотом, опьяненная победою и ослепленная блеском металла, Германия охотно поверила Бамбергеру. И признала единственною валютою золото в 1873 году. В том же году французские банкиры сказали: серебряные деньги - не деньги; только золотые деньги - деньги. Денег стало меньше, а товаров осталось столько же. Деньги по отношению к товарам стали значительно дороже. А деньги, как известно, обитают в банках. За тот же денежный долг приходится расплачиваться увеличенным количеством товаров. А в 1879 году Франция полностью прекратила свободную чеканку серебра. Все! Золото стало единственной международной монетой и мерилом ценностей. А кризис всюду обостряется, распространяясь на промышленность. О разорении земледелия и промышленности золотой валютой свидетельствуют отчеты парламентских комиссий. В то же время донесения французских консулов указывают на процветание стран, сохранивших серебряную валюту.

В 1893 году золотая валюта получает безраздельное господство в Соединенных Штатах. К тому же американская казна прекращает покупку добываемого в стране серебра. Кризис становится опустошительным: промышленность терпит убытки; земледелию приходится ещё хуже.

В том же 1893 году Английское правительство прекращением свободной чеканки серебра в Индии возвышает искусственно курс серебряной рупии выше цены серебра. Эта переходная мера к введению золотой валюты вызывает в Индии, процветавшей до 1893 года, острый земледельческий и промышленный кризис.

По мере распространения золотой валюты в мире спрос на золото все больше растёт, золото дорожает, цены на все товары, выраженные в нем, падают. Каждый успех золотой валюты приносит новые бедствия земледелию и промышленности. При этом каждая новая страна, отказывающаяся от серебра, приносит доход банкирам стран, которые перешли на золотой стандарт до этого. Золота не хватает всегда. Его не будет хватать и через сто лет в будущем. Его просто столько не добывают. Потому и ныне доля золота в резервах главных банков Европы и в обращении не слишком значительна. Это недостающее золото представляют там долговые расписки прочих стран- должников.

Что интересно в данном случае, Моисей учил свой народ в пустыне: "...ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы; и господствовать будешь над многими народами, а они над тобою не будут господствовать". И тут сразу вспоминается история английских Ротшильдов и французских и всех прочих. А также орден тамплиеров, нашедший нечто в Иерусалиме, и постепенно ставший для католической Европы орденом банкиров. Орденом, у которого в должниках кроме прочих клиентов ходило и несколько европейских корон. Но когда орден был кроваво ликвидирован самими должниками, никаких особых богатств, насколько известно, у казначеев ордена так и не нашли. По крайней мере не нашли того, что тогда считалось богатством, - то есть золота и серебра.

Если говорить о России, то в 1892 года курс кредитного рубля повышается искусственно выше своего законного эквивалента (1 р. = 4 з. 21 д. чистого серебра). Цены на все продукты, как земледелия, так и промышленности падают, и в 4 года Россия переносит кризис, с которым Западная Европа свыкалась постепенно в течение 23 лет. Золото, поднявшееся в цене за 20 лет с 1873 по 1893 год до 146% своей прежней стоимости, вздорожало в 2 года с 1893 по 1895 год еще на 20%, до 166%. Почему же Россия понесла убытки при введении золотого рубля? Все просто! Россия имела около 2.5 миллиардов "золотого" внешнего долга и 5 миллиардов внутреннего "серебрянного". Все эти 7,5 миллиардов, а ныне уже все 8, стали теперь долгом "золотым", который реально дороже, если считать его что в в товарах, что в серебре. Хотя формально казна и не обязана его возвращать долги золотом внутри страны. Но купюры то ведь можно обменять на золото. И ладно бы эта прибыль от разницы обеспечения досталась своим гражданам и компаниям. Так нет, по оценкам экономистов от двух до трёх миллиардов внутреннего долга держат иностранцы. Это первое. А второе и третье - французские банкиры предоставляли нам золото не за просто так, а либо продавали, либо давали в долг. И везде навярняка поимели свои немалые дивиденды или комиссию.

С 20-х годов 19 века, когда курс золота к серебру поддерживался Францией 15.5 : 1, соотношение изменилось до примерно 32 : 1. И не потому, что имеет место перепроизводство серебра, а потому, что от серебра в качестве обеспечения отказались Центральные банки ведущих стран. Им теперь в качестве резервов нужно только золото. А серебро стало просто материалом, из которого делают разменную монету. И просто товаром. Покупательной силы, считай, у серебряной монеты не осталось. Только по мелочи. Покупательную способность оно имеет в тех странах, которые сохранили серебряный стандарт. Вот в них серебра несколько стало больше и главное оно стало дешевле. Живёт в этих странах миллиард человек, тогда как странах с золотым стандартом живёт около 400 миллионов. Вот та же Япония интересовалась введением золотого стандарта, отсылала специалистов в Европу и даже что-то такое о введении золота заявляла. А потом разумные японцы покрутили хвостом и не стали вводить золотой стандарт, а ввели биметаллический стандарт, установив внутренний курс серебра к золоту. И преспокойно конкурируют со своим товаром со странами, в которых введён чисто золотой стандарт. А ведь если вспомнить 21 век, то преимущество в производстве товаров и торговле имели государства с низким курсом национальной валюты. Здесь же функцию низкого курса как раз и имеет серебряный стандарт.

Англии, как Франции выгодно вздорожание золота, потому что они первые перешли на золото и потому, что они - кредиторы всего остального мира. Им выгодно разорять своих дебиторов, среди которых пребывает Российская Империя. Все давно прекрасно понимают, что золото важно не само по себе. Оно лишь средство для захвата ресурсов, земель, производств и прочего. Власти, наконец. И те, кто имеет БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ, проводят эту политику в жизнь.

- Совсем хреново! - Александр встал из-за стола, достал из комода бутылку шустовского коньяка, налил в стакан с толстыми стенками на треть и замер.

Так, а если все это полученное от полковника Васильева наложить на послезнание о будущих событиях... Это получается...

- Бух! - бутылка Шустовского улетела в противоположную стену и разбилась в дребезги. По обоям расплескалась золотистая ароматная жидкость.

- Суки, мля! - а дальше последовала просто нецензурщина.

Дверь комнаты приоткрылась и в неё просунулась голова телохранителя.

- Командир?

- Никита, это я тут... Слегка. Ты, эта, дверь закрой!

Дверь поспешно закрыли с той стороны.

Агренев вернулся к своим мыслям. Выходило, что войну нужно заканчивать в как можно более короткий срок, и почти вне зависимости от ее результатов. Не проиграем, и ладно. Хрен с ними с Курилами и с Кореей. А вот средства ведения войны... Средства придётся использовать любые. И прям сразу с самого начала войны. То есть только одно правило - "Нет никаких правил!" Получить бы еще добро на это от Михаила...

Есть два больших "Цеппелина" под Владивостоком. И один тут, в Порт-Артуре. Есть цели в Японии. Около дюжины. Четыре завода взрывчатых веществ, арсеналы и снаряжательные и химические заводы. Если их изничтожить, то воевать японцы смогут только тем, что они уже накопили в запасах на многочисленных складах. Причем японцы явно насчитывают на блицкриг. Запасов на год войны у них врядли припасено. Если разбомбить первоочередные цели, то даже импортом особо не повоюешь. С одной дозаправкой в море от специально оборудованного причальной мачтой быстроходного угольщика "Цеппелины" из Владивостока до целей в Японии достают. А Владивостокскому отряду нужно будет прикрывать эти рейды. Тут достаточно просто - Японское море большое. Поди найди там пару-тройку кораблей. Это не Цусимский пролив. А поскольку цели имеют весьма опасную начинку, то есть надежда, что тысяча килограмм мелких бомб одного дирижабля на одиночную цель типа завода взрывчатых веществ хватит для пожара и разрушения. Экипажи дирижаблей не зря год тренировались в бомбардировке. После уничтожения первой же цели британцы наверняка поднимут вселенский хай. Да и чёрт с ними. После каждой бомбардировки нужно любыми путями и желательно публично посылать Японии требования о немедленном прекращении войны. К сожалению, операции по принуждению к миру тут не получится. Но настойчивые требования о прекращении войны после каждого акта возмездия как-то должны повлиять как на саму Японию, так и на прочий мир. Жаль только, что в скорейшем мире будет заинтересована одна Франция. И то не факт.

Князь допил налитый стакан и пошёл за другой бутылкой. Наполнив наполовину стакан, он сделал глоток и начал расхаживать по комнате.

Итак, вернёмся к золоту, экомике и прочему. Все началось в 1895 году, когда развернулась эпопея с введением золотого рубля. Александр тогда фактически был сослан на Дальний Восток и был во многом отлучен от высших сфер. В 1895 году уже строился Великий Сибирский путь и начиналась Мурманская железная дорога. Рельсов, вагонов, паровозов и прочего было нужно много. А Витте в Париже явно что-то пообещал французским банкирам. Или скорее они с него стребовали. Тут правда есть одна особенность. Года так с 1897-1898 Ротшильды к выдаче кредитов России потеряли вмякий интерес. Но это частности. И с того же 1895 года в Россию активно начали вкладываться иностранцы. Кстати именно в 1895 году закончилась японо-китайская война, и этом же году начался бум по покупке земель в Кривом Роге. Накопленные иностранные инвестиции в 1894 году составляли 245 миллионов за много предшествующих десятилетий, а в следующем году рванули в небеса, достигнув к 1903 году миллиарда рублей золотом. В этом миллиарде явно не учитываются ни курсовые разницы взлетевших в небо акций, ни реальная оценка купленных подешевке земель и месторождений. Это ни к чему, поскольку иначе придётся платить налоги. А их платить никто не любит. Хотя часть переоценки все-таки в цифрах иметься должна. Затем вводится золотой рубль и цены акций в 1898 году начинают проседать, а в 1899 году в Империи начинается затяжной экономический кризис. В 1897 году Россия занимает Порт-Артур с Дальним, и у Британии на Дальнем Востоке появляется кандидат на таскание каштанов из огня. Причём несколько ранее британцы уже попытались столкнуть Россию с Турцией, но у них не вышло. А тут в числе обиженных Россией нарисовались японцы. И место выяснения отношений со всех сторон для англичан подходящее под вероятного противника России. Япония хоть и слаба экономически, но находится там, где Россия слаба сама. Везти на Дальний Восток все нужное для войны долго, трудно и дорого. А финагсовая закулиса уж точно знает особенности введения золотой валюты в одной отдельно взятой стране. И выходит - вот вам расходы на введение золотого рубля, вот вам последующий кризис экономики, а в особенности сельского хозяйства, которое даёт основной доход в казну, и на закуску война с Японией. В другой реальности война длилась года полтора. И стоила стране явно очень дорого. А у России и так кредитов набрано на несколько госбюджетов. И чтоб не скучно было, внешние игроки ещё и импорт революции провели. Какая экономика такое сочетание бедствий выдержит? Страну явно заталкивали в продолжительный кризис. А Первая Русская революция и есть очередной кризис без передышки. А там наверняка и очередной мировой вскоре подоспел. Причем экономические кризисы, как учит тот же господин де Кацман, кризисы - это не кризисы перепроизводства, а кризисы насквозь финансовые. Стало мало денег неважно по какой причине, вот и кризис подоспел. Плохо быть не экономистом! Премудрости приходится постигать в процессе. Хорошо хоть аналитическая группа трудится на Концерн уже много лет и даёт прогнозы. Но поспорить с зубрами из зарубежных спецов-финансистов ей пока не светит.

Александру вдруг очень резко захотелось пообщаться с господином Витте. Причём при помощи паяльника, утюга и прочих приспособлений, способствующих откровенным ответам на задаваемые вопросы. Хотя, кто знает. Может и сбудется сие желание.

Пойдем далее. Вот прям сейчас начались какие-то переговоры между Францией и Британией. Газеты о чем-то таком сообщают. Не иначе как образуается. А поскольку в обоих странах всем правит финансовый капитал, то финансовые круги этих стран уже либо договорились обовсем, включая раздел добычи, либо договорится сразу после. Но первое намного вероятней. И Россия тут явно одна из жертв. Но пока Империя является самодержавной, добыча это трудная. Царь может сказать "Не бывать по сему" и у "инвесторов" могут быть большие сложности. А следовательно монарху нужно выкрутить руки таким образом, чтоб он и трепыхаться не думал. И выворачивали ему руки и первой революцией и экономически, загоняя его страну на путь постоянных заимствований, предоставления "инвестиционных возможностей", а потом и прямо указывая царю, что ему следует сделать. Выхода с этого пути нет. Только через революцию. Но Октябрьская революция случилась после тяжелейшей войны. Участвовавшие в Первой мировой державы после ее окончания не могли бодаться с новой русской властью за уже почти добытую добычу. Всем требовалась мирная передышка, иначе революция могла придти и в стан победителей.

А возвращаясь же к инвестициям, следует с большой долей предположить, что во время Первой Русской революции иностранцы врядли вкладывались с экономику страны. Страшно ведь. То есть года два был перерывчик, а потом понеслась по новой. И один из самых удобных каналов примерно понятен - через скупку и перехват управления русских банков. Потому банковский канал захвата экономики нужно рубить без всяких возражений. А то доходит до глупостей - госбанку приходится спасать за казенный счёт банки с иностранным участием просто потому, что проще спасти банк, а не разгребать кучу последовательных банкротств заводов и компаний, которая последует в случае падения одного гребаного банка.

Идём дальше! Потом, после войны и революции Империю подтянули и вовлекли в Антанту. И начали готовить на роль то ли победителя Германии, то ли союзника, которому достанется вся тяжесть войны, то ли чего-то среднего. Главными режиссёрами тут были явно британцы. Та же история с загоном в Турцию двух немецких боевых кораблей явно дурно пахнет. Но и хитромудрые британцы не смогли учесть всей силы Германии. Или возможно слабости России. Потому как если б могли, то наверняка не полезли бы в войну с первых дней. Ошибиться они даже должны были с большой долей вероятности, поскольку сами англичане в сухопутной войне ни разу не знатоки. Союзники пытались подстраховаться и перед самой войной явно имела место некоторая накачка России со стороны партнеров по Антанте для некоторого увеличения её военной мощи.

Следует также помнить, что возможно имела место целенаправленная дезорганизирующая работа в верхних эшелонах власти. Там сейчас и так бардак процветает, но с организацией Думы процесс он явно усилился. Ныне имеется с десяток разных политических направлений околовластных и оппозиционных. И все они наверняка грызлись в Думе за власть, мешая правительству работать. И вроде там Николай 2 Думу разгонял. А если Михаил 2 Думу таки соберёт, то и разогнать её за бесполезность за ним не заржавеет. Кроме того наверняка имела место борьба между Питерской и Московской группировками. Причём в Московской группировке главенствуют по большей части староверы и сторонники самостоятельного экономического развития. Это вероятные союзники, но со своими большими тараканами в головах. В этой Московской группировке тоже много течений. И бучу они какую-то вроде в иной реальности заваривали, которая нам совсем не нужна.

Итак, если все эти мысли оформить в виде прогноза, то Михаил навярняка поверит написанному. Ибо прогнозы князя Агренева даже самые невероятные всегда сбываются. Прогноз следует писать о том, каким манером европейские финансисты загоняют Империю в кредитную и прочую финансовую кабалу всеми вышеозначенными способами. И как они будут действовать дальше. А также о предстоящем сближении Франции и Британии, которое в итоге приведет лет через десять к большой европейской войне. Стоит присовокупить к прогнозу первичные желаемые меры противодействия. А именно активное противодействие монополиям в стратегических отраслях экономики, закрытие экономики хотя бы на пару лет от всех внешних желающих откусить кусок русского пирога - эдакие инвестиционные каникулы для наведения порядка и развития законодательства, более активное участие казны в инвестициях в экономику, контроль за банковским сектором. Но все это, во-первых, после войны, а, во-вторых, не более чем полумеры. Ибо способа решить проблемы страны пока так и не видно. Восемь миллиардов госдолга лежат на плечах страны как многотонная плита. И не вырвешься. А Первая Мировая война Империи вообще не по карману. Уже сейчас можно прогнозировать, что страны хватит на пару лет, а потом начнётся развал. При этом долгов за пару военных лет страна наберет навярняка столько, что даже выплата процентов станет не подъёмной. Вариант же выступления на стороне Германии также не сулит ничего хорошего, ибо каждый народ играет за себя. И пойти по этому пути, то после того, как Германия расправится с Францией, в Берлине наверняка сразу забудут, что это Россия дала возможность решить французскую проблему. И начнут делить мир на троих между Британией, САСШ и Германией. В этом мире места сильной России просто нет. А до силы СССР во времена Второй мировой стране расти ещё и расти.

Вчерне план на пару-тройку ближайших лет вырисовывается. Выпятить в прогнозе предполагаемый план будущей Антанты по экономическому закабалению страны, и пускай Император окрысится на международных "инвесторов". Заодно и гайки, где нужно, закрутит, а то Витте воли больно много дал иностранцам.

А насчет бомбардировки Японии потом телеграфом придется соизволение у Императора выпрашивать. Но тут сплошные вопросы. Зато обоснование для Михаила и для Европы знатное! Япошек нужно бомбить, нарушая Гаагскую конвенцию, для того, чтоб в скорейшие сроки прекратить войну. Но если реально смотреть на вещи, то позволят ли бомбардировки и резкий отпор остановить Японию? Позволят ли японцам остановиться те, кто сейчас всячески подталкивает их в спину? Сразу наверняка нет. Но если и на суше и на море и с воздуха самураям сразу неслабо достанется, а Россия будет показывать, что воевать не хочет, но сдачи дать готова, то вкупе с уничтоженными заводами теоретически это может привести к перемирию. Главное с японцев спесь сбить, ибо Россия проиграть войну тут может только по бездарности флотских и сухопутчиков. Но моряков вроде Макаров поднатаскал, а среди местного командования пехтуры и артиллерии явных дубов немного. Да и сам он тут рядом в качестве контролера. А с ним предтечи спецназа в Никольске-Уссурийске, некоторая доля продвинутой техники и знание некоторых вероятных ходов противника. Прорвемся!

Кстати, что интересно. Полковник Васильев как знал, кому передать такую неоднозначную подборку материалов. Нужно будет попросить Горенова или Купельникова сделать широкий ответный жест. У них наверняка найдется, что может заинтересовать Михаила Владимировича. Что-нибудь про тех людей, что нам и нынче не по зубам, а ему для доклада Императору пригодится.

Александр отодвинул недопитый стакан. Нужно ложиться спать. Информация неведомым способом ещё переварится на подкорке, и, глядишь, ещё какая умная вещь в голову придёт. А голова завтра нужна трезвая как стеклышко. Завтра нужно будет составлять хитромудрую бумагу на Высочайшее имя. Такую, чтобы побудила Императора на определённые действия в нужных направлениях.

Но сперва требуется возобновить один проект.

- Никита! - громко крикнул князь.

Дверь открылась и на пороге возник телохранитель.

- Никита, подь-ка сюды! Дорога тебе, милок, на телеграф. Отправишь телеграмму Купельникову. Адрес знаешь.

Князь взял самописку и набросал пару строк.

"Возобновить индийский проект. Работу проводить в соответствии с ранее утвержденными инструкциями."

То есть с соблюдением всех мер предосторожностей. Хвостов не оставлять и все такое. Все по высшим категориям безопасности. Чёрт с ней с Индией и возможными последствиями через многие годы, если когда-нибудь потом всплывут какие-то следы, которые теоретически могут показывать на Россию. Россия неизмеримо важнее какой-то Индии. Сейчас не до жиру! Спасти бы свою страну от предназначенной ей закулисой судьбы! Нам сейчас эти деньги важнее. Хотя там в захоронках в основном камни. Сколько их ещё продавать придётся...

Никита забрал записку и вышел. А князь начал разбирать постель.

Интерлюдия

Эта хитрая комбинация была замыслена князем ещё в 1902 году после восшествия на русский престол Михаила 2. В одном из разговоров с Великим князем Александром Михайловичем Агренев коснулся темы использования вспомогательных крейсеров. Большая часть судов "Доброфлота" и РОПиТ", предназначенная под переоборудование в нужный момент во вспомогательные крейсера приписана к портам Чёрного моря, говорил Александр. Можно, конечно, погрузить на суда пушки, боеприпас и прочее, не заявляя этот груз при проходе Проливов, но где-то же нужно ставить артиллерию, менять флаг и все прочее. Сандро попытался отмахнуться, говоря, что примерно знает, что будет делать. Но Агренев не согласился. Понимаешь, говорил он, можно, даже под торговым флагом пройти Суэц, вооружиться в Красном море и начать ловить там контрабанду. Проблема в том, что поймать ты её можешь, но большая часть контрабанды будет плыть на английских судах. А англичане прицепятся к процедурным вопросам, к незаконности смена флага в море, да вообще к чему угодно. И вообще смена флага в море больше отдает пиратством. А ведь судно нужно не только арестовать, но и довести в порт, в котором заседает призовой суд. Вот ежели бы у нас была военно-морская база в Африке, пусть самая плохенькая, то вооружать суда мы могли бы там. И не одна собака бы не могла придраться к мелочам. Но Африка уже поделена и никто нам там ни куска земли не уступит. Поэтому стоит подумать о Средиземном море. Сандро только показал головой и сказал, что базы в Средиземке России не видать как своих ушей. Вот тут Александр и рассказал своему теске план. И смог заинтересовать князя материально. Ведь ежели удастся заполучить хоть причал в Греции с кусочком территории, то именно там будет заседать призовой суд. И именно там вероятно придется продавать часть конфискованного товара и арестованных судов. А кто там это все может купить подешевке, если греков на торги можно и не допускать? Причём платить за аренду базы будет казна. Выкупать чисто военную контрабанду будет тоже она. Ну или конфисковывать. А вот все остальное... К тому же греки - известные контрабандисты, а потому базу можно использовать для самых разных дел, которыми в России заниматься не с руки. Вот такой комбинации Сандро моментально увидел прибыль и проявил к делу интерес. Оставалось главное - убедить греков.

В конце лета правительству Греции и королю Георгу I был отправлен официальный запрос на возможность аренды Российским Императорским флотом какой-нибудь приличной бухты в Греции. Причём никто и не рассчитывал на положительный ответ греков. Греческая элита находилась в это время под сильным влиянием европейских стран, и в особенности под британским. Греки не ответили сразу, но их посол в Петербурге встречался с Сандро и с Ламсдорфом, и говорил, что ну не может сейчас Греция предоставить Россию подобную услугу. И вот после этого Сандро на яхте отправился в Грецию. Сам греческий король Георг I и трое его детей состояли в браке с представителями царского дома Романовых. Эту тяжелую артиллерию Сандро собирался ввести в бой.

Да, мы понимаем, говорил он причины отказа, но посмотрите сами. Греции ещё предстоит дальнейшая борьба с османами за возвращение исконно греческих земель с греческим населением. Россия всегда приходила на помощь Греции. Не далее как в 1897 году русские делали это опять. И посмотрите с другой стороны на эту проблему. Ваша армия вооружена русским стрелковым оружием. Ваши военные интересуются новыми русскими разработками. Да много есть всего ещё. Если сейчас Греция откажется нам в пустяковой просьбе, то могут ли греки после этого рассчитывать на доброе к себе отношение в момент, когда у Греции опять обострятся отношения с Османской Империей? Не можете предоставить нормальную базу? Да, мы все понимаем. Но и меня поймите. С меня тоже требуют. Дайте хоть причал в каком-нибудь порту со складом с правами экстерриториальности. Греческого короля удалось легко убедить, а потом вдвоём с Сандро они убедили главу правительства и пару ключевых министров в необходимости сделать небольшую уступку русским. Сандро при этом легко согласился на невозможность хранения на территории базы большого количества взрывчатых веществ, на не использование территории в качестве угольной станции, на малую численность русского контингента и на некоторые прочие ограничения. Так удалось согласовать основные моменты. Ни британцы, ни германцы, ни французы, являвшиеся главными кредиторами, Греции не стали сильно протестовать против этой пародии на военную базу, которая появится в распоряжении русских, просто потому, что практически все это русские могли получить обычным коммерческим порядком. Да и фактически имели. А если Великому князю, отвечающему за русский флот, так уж захотелось оформить все подобным образом, то пусть его. И через месяц было подписано соглашение между Россией и Грецией об аренде базы на пять лет с правом последующей пролонгации. А 20 ноября 1903 года состоялась процедура открытия русской базы в небольшом греческом городке Лаврио. Русским достался отдельный причал, два каменных склада и пара жилых строений. Над новоявленный базой взвился русский флаг.

------------

20 января броненосцы второго ранга британской постройки, заказанные для себя ещё чилийским флотом вышли из Портсмута в переход на Дальний Восток. Было известно, что идут они в Гонконг. Принадлежность их японскому флоту официальными британскими властями не подтверждалась и не отвергалась. Но те, кто были в курсе, знали, что в японском флоте корабли уже получили имена "Цукуба" и "Икома". Броненосцы шли под торговым британским флагом, что само по себе было абсурдом, в сопровождении броненосного крейсера "Абукир" и крупного английского сухогруза. Работы на кораблях явно не были закончены, но корабли тем не менее выпихнули в переход. Перегонные экипажи состояли из английских отставных моряков. Для всех, кто был хоть немного в сути происходящего, становилось ясно, что мир на Дальнем Востоке продержится еще не более нескольких недель.

22 января 1904 года в Москве состоялось венчание Императора всея Руси Михаила 2 и черногорской принцессы Ксении. На свадьбу приехало немало гостей, среди которых естественно была вся близкая родня невесты во главе с отцом и черногорским князем Николой I. Свадьба гуляла три дня, а потом Император и Императрица куда-то пропали из виду многочисленной публики. С исчезновением молодых потихоньку начали разъезжаться и приглашенные гости.

С Нового года казна озаботилась постройкой железной дороги из Сучана во Владивосток. Вернее позаботилась она этим делом ещё в предыдущем году, и даже была проведена трассировка маршрута. Но заготовкой необходимого для строительства занялись именно с Нового года. Пока стояла зима, к земляным работам естественно никто приступать не торопился, а вот команды лесорубов, нанятые из местных крестьян, потянулись на трассу будущей железной дороги сводить лес. И его же заготавливать. От дополнительного заработка зимой тут мало кто отказывался. Это не руду и уголь в шахтах копать. Сучанский металлургический завод получил заказ на металл для железной дороги. Небольшой порт Находка был скован льдом и торговая жизнь явно замерла до начала марта. Ну почти. Это во Владивостоке имелся портовый ледокол "Надёжный". А Находке такая роскошь как ледокол была не по карману. Хотя иногда "Надёжный" и приходил в Находку зимой. Так что сучанский уголь для кораблей на русскую военно-морскую базу обычно доставлялся по морю только в навигацию. А во Владивостоке запасы на зиму делались весьма солидные заранее. Вообще у сучанского угля имелся конкурент. В посёлке Артем неподалёку от Владивостока местные купцы, скинувшись капиталами, также добывали уголь. И из года в год они упорно распускали слухи, что их уголь лучше сучанского. Но боевого угля в Артёма не добывали совсем. Его и в Сучане добывали не много. И шел он только военному флоту. А слухи были рассчитаны на чиновников МПС, гражданского порта Владивостока и прочих местных покупателей топлива, которые довольствовались угольком поплоше. Ирония ситуации заключалась в том, что и в шахтах Артема Дальневосточная Компания князя Агренева имела свою долю. Но артемовским пайщикам было на это плевать. Конкуренция! Ещё Владивосток, да и вообще весь Дальний Восток, получал какое-то количество угля с сахалинской каторги, но конкуренция этого угля не касалась. Какой смысл воевать с неистребимым? Ведь это казенное предприятие, и пока каторжники сидят на Сахалине, они будут там добывать уголь. Хотя не первый год уже шли слухи, что Сахалинскую каторгу могут закрыть, переселив преступников куда-нибудь в более северные районы, благо глухих и поганых мест на Дальнем Востоке было хоть отбавляй. Что же до Сучанского завода, то он работал на местном угле и на привозной железной руде. Причём в этом году последней запасено на зиму особенно много. Настолько, что часть её пока оставалась не вывезенной в Находке.

А по Великому Сибирскому пути и КВЖД на Дальний Восток из европейской части страны потянулись эшелоны с войсками для проведени больших дальневосточных маневров. К сожалению, сразу выяснилось, что достигнутая пропускная способность железной дороги на участках от Красноярска до Иркутска и на части КВЖД существует пока только на бумаге. В действительности же она раза в полтора ниже. А сама дорога состоит из многочисленных недоделок, которые нужно срочно устранять.

4 февраля небольшой отряд из трёх кораблей и одного торгового судна под британскими флагами прошел Суэцкий канал и вышел в Красное море.

На следующий день русскому консулу в Париже были вручены новые японские предложения. Если коротко, то они сводились к тому, что Япония хотела от России признания за собой свободы действий в Корее и не сопротивления России строительству японской железной дороги из Кореи до китайского города Шанхайгуань по территории Манчжурии, а за русскими японцы признавали только право владения железнодорожными концессиями в Манчжурии. Русские долго с ответом не задержались и ответили 8-го числа. Если переводить с дипломатического языка, то Россия интересовалась у японского правительства, почему то вдруг считает, что подобные предложения должны быть интересны русским. Но если Япония действительно хочет диалога, то русские к нему готовы. И готовы принять обладающую широкими полномочиями японскую делегацию в Санкт-Петербурге. Или же встретиться в Париже либо Копенгагене.

7-го февраля в порт Дананг Французского Индокитая пришёл броненосец русского флота "Ослябя". Местный английский агент тут же поспешил на телеграф, где провёл несколько часов. Русские долго задерживаться в порту явно не собирались и на следующий день после прихода начали грузить уголь на борт. Десятого февраля капитан броненосца полчаса снимал стружку с главного механика, чтоб тот делал, что хочет, но вернул хотя бы стояночный расход угля к норме, которую машины показывали в Италии после ремонта. А если механик не может, то пусть становится и сам крутит эту чертову динамо-машину, потому как такой расход угля в крейсерстве капитану нафиг не нужен. После погрузки угля русские два дня посменно гуляли в порту, а затем броненосец, обменявшись церемониальными выстрелами салютной пушки с береговой батарей, покинул французскую колониальную гавань. Английский агент опять час провел на телеграфе. На следующий день после ухода русских в гавань Дананга заходил японский дестроер. Но в порту не задержался, а тоже загрузился углем и через несколько часов ушёл.

21 февраля в Сингапуре появилось немало японских военных моряков. А через день в порт пришли "Цукуба" и "Икома". Броненосцы ошвартовались у свободных причалов. На борт крейсеров поднялись японцы, и корабли начали принимать уголь. Флаги на броненосцах оставались теми же, что и до этого. За происходящим внимательно наблюдали несколько пар глаз с борта стоявшего невдалеке небольшого русского судна. У наблюдавших даже возник спор.

- Нет, что-то здесь не так. Ты посмотри, Степа, японцев слишком мало на полноценную команду. Половина состава от силы. Трюмная команда наверно и ещё кто-то. Офицеров немного. И английская команда чисто перегонная.

- Ну так может ещё кто-то есть в городе? Да и вон пара японских посудин стоит. Хотя не похоже, чтоб на них есть лишние пассажиры.

- Не, нету в городе японцев. Яков бы весточку сразу прислал, если б нашёл. Не в джунглях же они заныкались.

- Ну, тогда наверно с такой командой корабли пойдут в Гонконг. Или сразу в Японию. Или в море с кем-то встретятся. Хотя сомневаюсь я. Кстати, японский миноносец в Дананг не просто так прибегал. Хорошо, что "Ослябя" успел уйти из порта от греха подальше. Не дай Бог рейдеру с миноносцем в море ночью встретиться. Подкрадется, пустит торпеды и поминай, как звали. А война - не война, какая разница. Кто их за руку в темноте поймает!?

- Мда, и так может быть. Слушайте, может тогда зарядим английский транспорт и рванем! Броненосцы по сообщениям из Англии снаряды не грузили. А значит весь боезапас находится на транспорте. Пушки на кораблях новые, английские. Снаряды к ним только в самой Англии делают. А без снарядов главного калибра броненосцы вообще ни на что не годны. Иди потом ищи, отчего транспорт взорвался. Не поймают британцы наших пловцов.

- А ну, цыц оба! Тоже мне, развоевались, диверсанты фиговы! - приструнил обоих старший, - Не было команды из Центра. Там лучше знают, можно ли подрывать и кого из этих троих. Будет команда, сам первый пойду с группой пловцов, если нужно будет.

- Не душевный ты, Михайлыч. - отозвался нехотя Санька. - Помечтать не даёшь. За такую диверсию нам бы по тысченке отвалили бы. А то и не по одной. Да и от государя потом Георгия точно дали бы.

- Не бузи, Санек! За действие без приказа нам могут только голову отвернуть. Командиры лучше знают, можно или нельзя, - отрезал старший.

- Но ведь уйдут же, поганцы! А тут их, считай, голыми руками можно за вымя взять.

- Может и так, - нехотя согласился Михайлыч, - но нельзя, значит нельзя.

Через день после погрузки угля корабли начали принимать с транспорта снаряды. Японцев на борту броненосцев при этом похоже не прибавилось. Корабли снаряды приняли, и готовились к отходу. А приказ так и не пришел. И отряд кораблей, пополнившись небольшим английским бронепалубником, ушёл в море.

23 февраля при выходе из своего банка тремя выстрелами в упор был застрелен его управляющий Якоб Шифф. Нападавший при попытке скрыться был застрелен охраной. Некоторые газеты САСШ писали о непомерной утрате, которую понесли как американская еврейская община, так и банковское сообщество. А через два дня одна из серьёзных газет вышла со статьёй, в которой сообщалось, что, по-видимому, Шифф стал очередной жертвой анархистов. Но полиция, расследующая это дело, находится в явном замешательстве. Кроме двух пуль, выпущенных охраной, в теле нападавшего нашли ещё две, выпущенные неизвестно кем и неизвестно, из какого оружия. Причём лишние пули - разрывного типа, так что даже установить из какого оружия они сделаны и то затруднительно, настолько они деформированы. Потому среди прочих рассматривается версия того, что возможно имело место какое-то сведение счетов, после чего исполнителя убийства просто ликвидировали тут же, дабы он не смог поведать ничего о причинах, заставивших его совершить покушение.

24 февраля в Вильно объявился Император и самолично провёл трехдневные учения в составе трёх сводных бригад Виленского военного округа. Как сообщали газеты, Михаил 2 выразил удовлетворение генералу Гриппенбергу, который командовал действиями "синих", хотя и попенял офицерам за недостаточно чёткое следование Временным Положениям. Газета " Русский инвалид", вышедшая со статьёй про маневры, допустила досадную оплошность. Вместо слова "попенял" в печать пошло слово "попинал". И замечена эта ошибка была только тогда, когда выпуск уже был в продаже. Читатели, кто это заметил, конечно, посмеялись. А на следующий день по Санкт-Петербургу пошла шутка, что молодой Государь от чего-то слишком суров с людьми в погонах. Того и гляди массовые отставки пойдут.

А если говорить о Временных Положениях, то появились они в 1900 году в связи с тем, что Боевой устав в конце прошлого века начал меняться из-за появления в русской армии пулеметов. Ходить в атаку на пулеметы густыми цепями и конными лавами стало чревато. Оттого и начали вноситься изменения в Устав. Но одно изменение или дополнение следовало за другим, а потому были введены Временные Положения, которые вообще-то противоречили Уставу, но дополнять и изменять их было не в пример проще, чем действующий Устав. В том же году на вооружение были приняты новые скорострельные трехдюймовки, и внесение изменений продолжилось. К этому времени в артиллерии числилось более 200 пулеметов в восьмиорудийных пулеметных командах. Результаты применения русских пулеметов на Кубе и на юге Африки говорили сами за себя. Там на полях сражений это новое оружие собрало обильную кровавую жатву в рядах и американцев и особенно англичан, ибо пулеметов у буров было немало. В 1901 году заказ на пулеметы был увеличен до 520 штук. А после восшествия на престол Михаила 2 он был поднят ещё в полтора раза. Впрочем до 1903 года пулеметы в Туле делались весьма неторопливо. Штук по 50 в год. И часть из них забирал себе флот. Потому только пинок нового Императора заставил Военное ведомство увеличить годовой заказ. Однако тульские оружейники быстрого увеличения выделки в разы таких сложных аппаратов как пулемет не обещали, и потому заказ был сделан также Русской оружейной компании. В связи с предстоящим увеличением количества артиллерии в войсках Военное ведомство озаботилось и постройкой нового трубочного завода, но пока речь шла только о выборе площадки под строительство. Вот сойдёт снег, тогда можно будет оценить предполагаемые варианты размещения завода. А пока дополнительные заказы на трубки и взрыватели разместили на двух казенных оружейных заводах, которые притом должны были увеличить ещё и выделку винтовок с револьверами.

А по Великому Сибирскому пути и КВЖД на восток продолжали ползти составы. Эшелоны разгружались в разных местах. Выгрузившиеся начинали лихорадочную работу по строительству пандусов и временного жилья из местного материала, покуда размещая личный в походных палатках. А также принимались помогать железнодорожникам. В Восточной Сибири начался призыв ратников, но эти формируемые части похоже в ближайшее время никуда не собирались, а личный состав начал востанавливать несколько забытые в мирной жизни военные навыки.

27 марта на рейде греческого городка Лаврио, в котором недавно открылась игрушечная русская военно-морская база, появились три крупных русских парохода. Один грузовой и два пассажирских лайнера. Причём лайнеры явно были почти пустые. Лайнеры пришвартовались по обеим бортам сухогруза, на котором вскрыли трюмы и начали что-то поднимать из них. На пароходах происходило тоже нечто подобное. На следующий день греки обнаружили, что из трюмов русские доставали здоровенные морские орудия. А сейчас с помощью ломов, блоков и чьей-то матери пытаются их устанавливать на палубу. Слух об этом быстро разнесся по городку и по его окрестностям. Любопытствующих приходило на берег и проплывало на рыбацких суденышках много, но фактически ничего более не происходило. Разве что флаги оба русских лайнера сменили на белые с синим косым крестом. Шло время день за днём. Где-то на Дальнем Востоке началась война русских с японцами. Впрочем это местных совсем не интересовало. Наконец лайнеры закончили переоборудование и ушли. А на из место пришли ещё два. И все начало повторяться сначала. Разве что перед уходом первой пары судов приходил крупный английский крейсер. Он постоял сутки неподалёку, а потом ушёл.

1 марта Япония объявила бессмысленности дальнейших переговоров с Россией и о разрыве дипломатических отношений. А второго числа японцам в русских портах Дальнего Востока пришёл приказ покинуть страну, и послушные граждане страны Восходящего Солнца начали всходить на борт японских судов в русских портах. Броненосец "Ослябя" очевидцы якобы видели неподалёку от Шанхая. Но издалека и недолго.

Дальневосточные отделения и некоторые люди Концерна циркулярно начали получать телеграммы с сообщением "Ожидается шторм".

Оставив Ярославичева на телеграфе контролировать рассылку сообщения по адресам, Агренев ещё раз издалека понаблюдал за погрузкой в порту Дальний японцев на борт ихнего парохода и пробормотал под нос:

- Ну, с Богом!

Перед отбытием в Порт-Артур удалось пообщаться с наконец нашедшимся бригадиром местной рыболовецкой артели Дальневосточной Компании и выдать тому ценные указания на сворачивание мирной деятельности и на вероятную подготовку к перебазированию части моторных рыболовных посудин в Порт-Артур. Там им предстояло, видимо, переквалифицироваться в тральщики. Естественно, в этом случае экипажи судов придётся частично призывать на военную службу. А другая не военнообязанная часть экипажей должна будет покинуть Квантун и перебраться в Приморье.

Оглядев акваторию порта ещё раз, он сел в машину и скомандовал водителю,

- А теперь, Миша, в Порт-Артур. И сразу в порт к Степану Осиповичу. В гости. - И кортеж из трёх легковых автомобилей направился к выезда из города.

Через пару часов Александр взошел на борт "Цесаревича", где в это время шло совещание с участием адмиралов Алексеева и Макарова, а также командиров крупных боевых кораблей и отрядов миноносцев. Отцы-командиры на момент появления в салоне Александра решали вопрос о том, отзывать ли из портов Китая и Кореи корабли-стационеры или ещё немного подождать. А если отзывать, то как связаться с Чемульпо, если с Сеулом уже второй день нет связи телеграфом. А ведь там в качестве стационера находится канонерская лодка "Кореец". Послушав высказываемые мнения, Александр огласил и своё.

- Господа, имеются следующие факты: дипотношения с Японией прерваны и японцы уже сегодня покинут порт Дальний. Сам сегодня видел погрузку на пароход. Второй день нет связи с Чемульпо, а до этого из Кореи приходили сообщения от нашего консула об увеличении в городе числа японцев. "Цукуба" и "Икома" по расчету времени уже давно должны были пройти Формозу. В Гонконге они не появлялись. Как минимум часть японского флота находится в море. В Японии полным ходом идут последние приготовления к войне. Все это однозначно указывает на то, что уже началось. Медлить с отзывом стационаров нельзя. Иначе эти корабли мы бездарно потеряем. Действовать нужно немедленно! И мне представляется, что двух мнений тут быть не может. В Корею, раз с Сеулом нет связи, следует послать миноносец или посудину, которую не жалко. К слову в Дальнем стоит небольшое судно под аргентинским флагом. Компания, которой оно принадлежит, мне кое-что должна, потому капитан не откажется взять на борт пассажира и отправиться немедленно, зайдя "по дороге" в Чемульпо. Соответственно нужен приказ командиру "Корейца", человек, который его довезет, и миноносец до порта Дальний. Впрочем могу предоставить посланцу свой автомобиль. Да и мне придётся туда вернуться для того, чтоб убедить капитана судна совершить указанные действия. А стационаров из Китая нужно срочно отзывать телеграфом.

Адмирал Алексеев слегка поморщился. Ведь никто не любит, когда решения принимают за него. А тут, считай, решение принято и оглашено без его участия. Ведь ежели что, то этот молодой князь доложит Императору, с коим он состоит в приятельских отношениях, о промашке командующего Тихоокеанским флотом, которая, не дай Бог, повлечет потерю боевого корабля просто по нерасторопности начальника. Вообще, конечно, "Кореец" находился в распоряжении русского посланника в Корее Павлова, но ответственность за корабли лежала непосредственно на адмирале. А Павлову в случае чего придётся выбираться из Кореи своим ходом. В конце концов в Чемульпо стоит немало стационаров нейтральных стран.

Алексеев огладил бороду и начал отдавать приказы - срочно подготовить миноносец, выделить штабного офицера, написать приказ командиру "Корейца" и отбить телеграммы стационерам в Китае на срочное возвращение в Порт-Артур. И приказал готовить эскадру к маневрам в Желтом море. А сам начал писать письмо русскому посланнику в Корее. Минут за 40 озадачив подчиненных, Евгений Александрович убыл в свою береговую резиденцию выполнять обязанности Наместника Квантунской области. То есть накручивать хвосты командирам сухопутных войск и гражданским чиновникам.

Александр же остался в кают-компании, забравшись в уголок, и ожидая попутчика из штабных флотских и выделенного миноносца до порта Дальний. Все пока шло, как и должно было идти. Никаких ляпов со стороны вроде не заметно. Выход эскадры в море назначен на послезавтра. В боевых действиях на море князь мало что понимал, а потому и советовать что-либо Макарову даже не пытался. Что мог, он уже насоветовал. Так полусферические мины по его совету и после некоторых размышлений Макаров приказал сдать с крейсеров и броненосцев в порт. Они на этих кораблях у побережья Квантуна действительно не нужны. Да и смысла устанавливать их со спускаемых с кораблей плотиков нет никакого, если есть два специализированных минных транспорта, и неплохо продвигается инициированный князем эксперимент по оборудованию миноносца несущими балками на корме для сброса мин. А рекомендовать оставлять в порту все, могущее гореть, было явно несколько преждевременно. Сначала корабли должны побывать в бою, а морские офицеры убедиться на собственном опыте, что совет имеет смысл для минимизации пожаров на борту. Корабли покрашены в шаровый цвет. К сожалению, искажающий камуфляж Алексеев с Макаровым наносить на корабли категорически отказались. Потому крейсер "Новик" пока так и остался единственным покрашённым подобным образом кораблем. А кроме перечисленного память Александра ничего про военно-морские дела больше не подсказывала из того, что могло быть применено во флоте на русско-японской войне Когда-то он был абсолютно сухопутным человеком. Да в общем таким и остался, несмотря на то, что имел теперь речное и морское пароходства, рыболовный флот и даже судостроительную верфь.

В Шанхае болталась посудина, принадлежащая Дальневосточной Компании князя, с замаскированным торпедным аппаратом на борту. Макаров так и не дал ни аппарата, ни торпед, но ведь мир не без добрых людей, которые не прочь заработать себе немного денег. К тому же, если телеграмма с приказом на возвращение в Порт-Артур сегодня попадёт по назначению капитану канлодки "Манчжур", то смысла нахождения импровизированного миносца в порту Шанхая тоже не будет. Это заранее оговорено. Если стационер благополучно уйдёт и не вернётся в течении трёх дней, то команде приказано утопить торпеду с аппаратом в море, а посудину продать. И возвращаться кружным путём в Россию. Для крейсерства эта мелкая паровая шхуна никак не предназначена. На суше тоже все было неплохо. Его строительную бригаду полмесяца назад перебросили из под Порт-Артура на сооружение линии укреплений на перешейке перед портом Дальний. Тут следовало построить два десятка ДОТов и Дзотов, на которые потом будет опираться сухопутная оборона Дальнего. Эдакий остов, на который потом можно нарастить мясо. Бригаде придали четырёх саперов и две роты сибирских стрелков. Сибиряки были в большинстве своём парнями основательными, да и торопиться им было не особо некуда. Они в армии. Однако обещанная их командирам и самим солдатам доплата наличными за каждый построенный досрочно объект резко преобразили нижних чинов, и они начали трудиться как пчелы. Эту линию обороны Александр исходил и изъездил вдоль и поперек не один и не два раза. В мире только-только ещё появились пулеметы, и идеи фланкирующего пулеметного огня тут ещё никто не успел придумать. Хоть Агренев и выработал план закончить войну в короткие сроки, отосланный Императору, но на это Михаил пока не ответил ни да, ни нет, назвав его интересным, но крайне рискованным в международном плане ходом. А потому Александр решил добавить прочности в оборону перешейка и добавил в линию обороны семь не предусмотренных планов ДОТов фланкирующего огня, каждый из которых должен хорошо вписываться в местность. И представлять большие проблемы для противника, коль скоро уж дело дойдёт до обороны порта Дальнего. В конце концов подарить стране семь ДОТов от себя лично никто не запрещает. Плюс - минус десять-двадцать тысяч рублей, вложенных в оборону, для него уже не играло роли при вложенных в военную сферу и Дальний Восток многих миллионах рублей. Тем более, что высокие проверяющие его строительную команду пока не беспокоили посещениями, а потому не могли прекратить эту самодельщину. А вот эффект от этих ДОТов будет большим, если и когда дело дойдёт до второй линии, которую и представляла собой оборона перешейка перед портом Дальний.

--------------

Вечером 28 февраля на ступеньках Королевского театра Ковент-Гарден встретились два джентльмена.

- О! Сэр Генри! Рад вас видеть! Вы тоже решили провести сегодняшний вечер в театре? Говорят, постановка пьесы просто великолепна!

- Я вас тоже приветствую, Уильям. Да, вот тоже решил немного прикоснуться к прекрасному. И хоть сегодня совершенно отвратная погода, давайте чуточку пройдемся. До начала ещё есть время.

- Не могу сказать, что пребывание на улице сегодня вечером доставляет мне большое удовольствие, сэр, поскольку погода, вы безусловно правы, неприятная, но с вами я почту за честь совершить небольшую прогулку. Сегодня по крайней мере нет того ужасного смога, что был в Лондоне вчера. У вас есть какие-то новости, неизвестные мне?

Джентльмены повернулись и неторопливо направились по Боу стрит, заполненной кэбами и новомодными автомобилями съезжающейся публики, прочь от театра.

- Новость скорее в том, что нет новостей, - продолжил сэр Генри. - Ведь судя по всему хитрость наших умников пропала впустую. На сухогруз, шедший с отрядом кораблей в Японию, так никто и не покусился. Как и на сами броненосцы. И тут есть два возможных варианта. Либо взрыв "Касуги" есть какая-то случайность, либо тот, кто играет против нас, слишком умен, чтобы повторять два раза подряд один и тот же трюк. Беда в том, что мы не знаем, какой из вариантов верен. И если верен второй, то от русских следует ждать новых неожиданностей там, где мы и не подозреваем. А я не люблю неожиданностей кроме тех, которые приподношу другим сам.

- Что вам сказать, сэр. Как говорят, трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Но боюсь, вы правы. Открытие железной дороги вокруг сибирского озёра Байкал, которое разрывало транспортную связь между двумя частями страны, мы ожидали только к апрелю-маю. Однако русским удалось скрыть истинные сроки её ввода в строй. И хоть сейчас это почти ничего не меняет, но ощущение того, что тебя обвели вокруг пальца, не из приятных. Кому-то за это придётся ответить. Что же до сухогруза, то в конце концов то, что плывет на нем, тоже нужно сейчас в Японии. А судно со снарядами для броненосцев по моим вчерашним данным прошло Аден. Никаких инцидентов с ним не происходит и никакого интереса третьих лиц за ним не замечено. Броненосцы скоро придут в Японию, и там их ждёт достройка. Месяца на два, если не больше. Это если не будет никаких неожиданностей.

- А есть ли у вас, Уильям, какие-то нехорошие предчувствия? Или возможно они есть у ваших умников?

- Видите ли, сэр, ничего выходящего за привычные рамки у русских по нашим данным не происходит. Да, они тоже готовятся к войне. Но разве это можно назвать странным? Странным было бы, если бы они к ней не готовились. Единственное, что может принести сюрпризы - это две подводных лодки в Порт-Артуре и Владивостоке, одна из которых ещё даже не спущена на воду, и увеличенное количество дирижаблей на Крайнем Востоке. Однако хоть подозрения насчёт этого есть, но серьезных предположений, как эти аппараты могут сильно насолить Японии или нам, у нас нет. Речь именно про "сильно". Все остальное выглядит в пределах нормы. Японцы и русские скоро сцепятся. Обе стороны понесут потери и в капиталах и в кораблях. Обеим сторонам вскоре понадобится и то и другое. Японцы даже позаботились об этом заранее. Вы же наверняка в курсе, что они на днях заказали нашим верфям ещё два броненосца. Так что пока существует война, наши верфи не останутся без работы. И не только они, - усмехнулся сэр Уильям.

- Тут вы несомненно правы, Уильям.

- Сэр, я хотел вас спросить, раз уж выдалась такая возможность. Как проходят переговоры с французами?

- Хорошо, Уильям, хорошо. Тем более, что банкиры уже договорились ранее. Скоро у русских не останется даже такого дряного союзника как Франция. Зато у нас появится неплохой союзник, который из-за собственной заносчивости и реваншизма, а также просто по своему местоположению в Европе обречен получать большую часть шишек. А значит можно будет вплотную начинать думать о решении германского вопроса.

- Кстати! - сэр Генри взял за рукав более молодого коллегу. - Мы несколько удалились от театра, а потому стоит вернуться.

Джентльмены повернулись и так же неторопливо направились туда, откуда пришли.

- Так вот. - продолжил сэр Генри. - То, что скоро японцы и русские побьют друг другу много горшков и наделают друг другу дыры в бюджетах - это без всякого сомнения крайне полезно. Но это прелюдия. Германия все больше занимает умы многих уважаемых джентльменов. Мало того, что она развивается слишком быстро и забирается на наши исконные рынки сбыта, так еще, как вы знаете, упорно работает над программой постройки флота. И вот это уже мы допустить никак не можем. Британия не может позволить кому-либо владеть военным флотом, сравнимым с нашим. Это для нас вопрос жизни и смерти. Впрочем, все это вы прекрасно знаете.

Сэр Генри замолчал. Уильям также шёл рядом молча. Но на подходе к ступеням театра сэр Генри неожиданно произнес:

- Знаете, Уильям, мне кажется, что в настоящих условиях, если мы серьёзно не поможем узкоглазым, они проиграют. Однако у меня есть предчувствие, что серьезные вложения в такую страну как Япония когда-нибудь в будущем нам могут обернуться серьезными неприятностями. Потому самое лучшее, что мы можем сделать, это позволить японцам и русским избить друг друга до возникновения больших финансовых проблем. Но если речь идёт о них, то это означает, что мы сами должны вложить в дело как можно меньше своих капиталов. И позволить другим сделать это за нас. Потому как в Японии нет ничего ничего особо важного для нас, что нашим финансовым кругам хотелось бы контролировать. К сожалению, несвоевременная смерть американского банкира Джейкоба Шиффа может несколько помешать активным вложениям Америки в войну. Он, конечно, был всего лишь талантливым координатором группы банков, имеющих интересы в том числе и в Японии, но сейчас это может внести дезорганизацию в неплохо налаженный процесс. К тому же Джейкоб обладал особо полезной для нас фобией на Россию и притесненное положение евреев в ней. Если вначале угнетение евреев для него и его друзей было просто поводом для особого отношения к России, то впоследствии он сам начал во все это верить. Это первое. И второе. К сожалению, у нас имеется много голосов за то, чтобы вырастить из Японии цепную собаку, которая кусала бы строго по нашему приказу. А не некий одноразовый инструмент. Однако такая политика требует немалых вложений в эту страну конкретно от нас. А это противоречит ранее сказанному мной. Более того, чем больше я узнаю про Японию и про самих японцев, тем больше они мне не нравятся. Они в чем-то похожи на нас несколько веков назад, когда Британия была всего лишь небогатой европейской страной, готовой драться с любым противником за своё место под Солнцем. Мы это своё право выгрызли зубами, и теперь над нашей Империей никогда не заходит Солнце. И как бы нам не вырастить бешенного пса, который со временем может вцепиться нам в ногу. Подумайте и вы над этим вопросом. Мы - элита Империи и ее мозг. И нам не пристало свысока плевать на весь остальной мир, говоря по примеру богатых бездельников, что за Каналом людей нет. Потому как это может привести нас к Ошибке. Япония от нас слишком далеко находится, но если все так, как я последнее время думаю, то в будущем она может причинить нашим интересам на Крайнем Востоке слишком много вреда, который превзойдёт ту пользу, которую она может принести сейчас. А значит нужно будет очень скоро выбирать несколько иной вариант действий по отношению к Японии. Однако, как я уже говорил, слишком немногие склонны рассматривать по их мнению некие эфемерные будущие угрозы, когда на повестке дня имеются вопросы намного более важные здесь и сейчас.

-------------

Вечером 3 марта в порт Чемульпо зашли два японских парохода в сопровождении эсминцев. Не задерживаясь на рейде, пароходы подошли к причалам и начали выгружать пехотинцев. Солдаты сбегали на берег, строились в колонны и отправлялись в сторону Сеула. Два миноносца караулили свои транспорты, а третий подошёл борту "Корейца", и японский капитан на ломаном английском объяснил капитану "Корейца", что в Сеуле не спокойно, и в соответствии с какими-то там соглашениями Япония прислала охрану для японской дипломатической миссии и разгона бунтовщиков. А также просил не предпринимать никаких действий до окончания выгрузки войск. Капитан канлодки Беляев естественно ничему этому не поверил, тем более сегодня попутным судном из Порт-Артура с посыльным пришел приказ срочно вернуться на базу. Привезший приказ штабник рассказал, что происходит в порту Дальний и вообще в мире. А то Чемульпо вдруг потерял всякую связь с прочим миром из-за обрыва телеграфной линии. К приходу аргентинского судна, на котором прибыл штабной офицер, у канонерки была частично разобрана машина. И сейчас её срочно собирали. Однако назвать точные сроки главмех отказывался несмотря на ежечасные посещения командиром.

- Похоже, Григорий Павлович, нам сегодня не грозит покинуть порт, - злобно глядя на наглость японцев, заметил старпом.

- Рад бы с вами не согласиться, но не могу, - ответил Беляев и подойдя к борту сплюнул в воду в сторону японских миноносцев. - И ничего не сделашь!

Прошло несколько часов. Пароходы сгрузили пехоту и начали выгружать то ли обоз, то ли что-то похожее. Давно наступила ночь, а больше ничего не происходило. Под утро японские пароходы закончили разгрузку и один за одним, не торопясь, направились на выход из порта. С борта миноносцев русских "попросили" подождать ещё немного, благо к этому времени наконец машину собрали и развели пары. На других стационерах всю ночь вообще ничего не происходило. Там, видимо, кроме ночной вахты все спали. Пароходы ушли, а за ними один за одним потянулись к выходу с внутреннего рейда и японские миноносцы. При этом они явно не торопились. Светало. На "Корейце" якоря стали поднимать, как только японцы скрылись из виду.

Но уйти "Корейцу" не дали. На выходе на внешний рейд паслось 4 японских миноносца, а невдалеке прямо по курсу дымили два старых крейсера "Чиода" и "Хэйэн" со вчерашними японскими транспортами. В трех милях южнее болтались в море вчерашние транспорты.

- Приплыли! - сказал стоявший на мостике и молчавший до этого штабной лейтенант.

Сигнальщик сообщил, что на юге видит многочисленные дымы. Да, там явно подходил не маленький караван судов. На пересечку курса " Корейца" неожиданно рванул один из миноносцев и выстрелил издалека торпедой. Явно не для того, что попасть, а для того, чтоб сбить канонерку с курса. "Корейцу" пришлось резко уваливаться вправо.

Беляев заскрежетал зубами. Не уйти! И сражаться невозможно. Старой канонерке хватит и одной "Чиоды". Пришлось развернуться и уходить обратно на внутренний рейд. Но и вернуться в Чемульпо канлодке не дали. "Чиода" выстрелил перелетом по курсу "Корейца" и ратьером потребовал остановиться. Но Беляев к этому времени уже решился. Канонерка набирала полный ход и уходила в порт. Была сыграна боевая тревога. "Чиода" выстрелил ещё раз по курсу, но это ничего не изменило. "Кореец" уходил, и догнать его могли прямо сейчас только миноносцы, поскольку крейсера стояли без хода. А без поддержки крейсеров в проливе днём миноносцам ничего не светило.

На коротком и бурном совещании в рубке "Корейца" было принято решение послать к старшему по рейду капитану английского крейсера "Талбот" штабного офицера и старпома с резким протестом на недопустимые агрессивные действия японцев, а кораблю занять место в самом узком месте входного пролива. Долго в бою они врядли продержатся, но когда исчезнет возможность сопротивления, можно будет открыть кингстоны и затопить "Корейца" на фарватере. Все японцам помеха будет. Раз уж им нужно Чемульпо, то пусть придут и поробуют взять "Корейца". С канонерки вывалили за борт паровой катер для делегатов и все шлюпки. Катер ушёл в порт, а шлюпки принайтовали с одного борта. Где-то через час из порта пришли два катера. Один свой, а второй английский с капитаном Талбота на борту. Пообщались. Британец пообещал разобраться и все уладить. Через пару катер вернулся, и англичанин с некоторой ехидцей сообщил, что японцы предлагают выходить на честный бой, иначе японцы утопят канлодку на рейде. И что он - старший по рейду ничего не может сделать.

Ну, не может, так не может. Британцу ответили, что русские уже ждут. Британец пожал плечами и отчалил. Но больше развозчиком новостей он, видимо, быть не захотел, потому как катер ушёл в порт, а через некоторое время прошёл на выход. Английского капитана на нем не было, а старшим был какой-то молодой британский лейтенант. Время начало тянуться еле-еле. И наконец спустя минут 50 из-за мыса показался "Чиода". И он был не один.

5 марта по Санкт-Петербургу разнеслась весть о нападении японского флота на Порт-Артур. Говорили о минной атаке внешнего рейда, о поврежденном броненосце, о пару утопленных пароходов на рейде и о коротком дневном бое русской и японской эскадры. На срочно собранном Государственном Совете с коротким заявлением выступил Император. Он констатировал, что Япония напала на Россию без объявления войны. Да, есть поврежденные корабли, но русский Тихоокеанский флот дал японскому дневной бой. И японцам сильно не понравилось. Он также объявил, что к его большому сожалению Россия с сегодняшнего дня находится в состоянии войны с Японией, хоть России эта война совершенно не нужна. Император дал указание объявить в отдельных губерниях частичную мобилизацию. Остальные сведения и решения он пообещал огласить позже. Члены Госсовета, а затем и читатели срочных выпусков газет были удивлены столь коротким и невыразительным сообщением Михаила 2. Где заявление о том, что враг скоро поплатится за свое коварство? Где заявление о том, что он будет вскорости разбит? Где призывы к патриотизму русского народа? Непонятно! Но этому нашлось объяснение двумя днями позже. И тоже на заседании Государственного Совета.

Император всея Руси появился в Мариинском дворце в мундире капитана артиллерии. Он взошел на трибуну и поднял руку. В зале сразу же установилась тишина.

- Господа, - начал Михаил II, - Россия уже три десятка лет не вела войну. Четвёртого марта наша страна подверглась коварному нападению со стороны Японии без объявления войны. Фактически Япония объявила нам войну только спустя двое суток после того, как начала войну. Второго февраля нападению подверглись два наших мирных парохода при проходе у берегов Кореи. Суда были уведены в японский порт.

По залу пробежал возмущенный шепот.

- Четвёртого марта в нейтральном Корейском порте Чемульпо четырьмя миноносцами и двумя крейсерами японского флота было совершено нападение на нашу канонерскую лодку "Кореец". Канонерка вынуждена укрыться в порту, но потом была вызвана якобы на честный бой. Соотношение сил вы себе представляете. Связи с Чемульпо и с Сеулом у нас до сих пор нет. Сведения получены через вторые руки. Наши доблестные моряки с "Корейца" приняли бой. Корабль героически погиб. Оставшиеся в живых почти все имеют ранения, и они размещены в лазаретах стационаров нейтральных стран. Японская армия сейчас высаживается в портах нейтральной Кореи.

Шум в зале начал усиливаться. Император снова поднял руку, призывая к тишине, и продолжил.

- Ночью того же дня японские миноносцы атаковали рейды Порт-Артура и Дальнего. Затоплены два гражданских парохода. Устаревший крейсер "Забияка" получил самоходную мину в борт и вынужден был выброситься на берег. Атака с уроном для неприятеля была отбита. И ночью этого же дня в 25 милях от Порт-Артура, укрываясь в темноте, японские миноносцы напали на русскую эскадру, находившуюся в море на маневрах. В результате атаки повреждён броненосец "Багратион", шедший концевым в колонне. Ответным огнём потоплен вражеский миноносец и ещё один поврежден. Потери у врага были также и при атаке Порт-Артура. Броненосец поставлен в ремонт. Днём того же дня у Порт-Артура произошёл короткий бой русской и японской броненосных эскадр. Враг бой прервал и, пользуясь преимуществом в эскадренный скорости покинул район битвы.

Шум в зале стал сильным. Раздавались отдельные гневные возгласы. На заседание в этот раз была допущена пресса, и сейчас корреспонденты активно строили в своих блокнотах. Император в этот раз не стал призывать зал к тишине, а просто стоял, дождаясь, когда шум сам уляжется. Когда наконец наступила относительная тишина Михаил 2 продолжил.

- Таким образом мы имеем не спровоцированное коварное нападение на нашу Родину. И откровенно пиратские действия со стороны японского флота. А с пиратами по джентльменским правилам не воюют. Их вешают на реях. Даже по японским понятиям самурай перед тем как убить своего врага-самурая, должен его разбудить. Я повторно констатирую, что Россия находится в состоянии войны с Японией. Враг коварен и силён. Да, Силён! Силён там, на нашем Дальнем Востоке. А нам, чтобы добраться до тех мест, потребуется преодолеть огромные расстояния, затрачивая на это много времени и средств. С Дальним Востоком нас связывает в настоящее время всего лишь одна нитка железной дороги. Морской путь туда для нас фактически закрыт просто из-за местоположения Японии на театре военных действий. Если бы Япония находилась в Европе, она бы скорее всего просто не напала бы на нас, потому как у неё не было бы на победу никаких шансов. Но дело происходит на Дальнем Востоке и сейчас японцы надеются на победу. На быструю победу, пока мы не подвезли туда наши войска.

- Франция, является нашим союзником в Европе, но не в Азии. Более того, если б она вмешалась в войну на нашей стороне, то в войну на стороне Японии могла вмешаться Британия, что, как вы понимаете, нам совершенно не выгодно. Я ещё раз хочу заявить, что война нам не нужна. Мы - мирные люди. Но если враг напал на нас, то мы обязаны сокрушить его всей нашей мощью. Поэтому я дал распоряжение нашим флоту и армии применять все доступные средства для скорейшего окончания войны. Нам нужно заставить врага остановить войну. Если это произойдёт в разумные сроки, то нам на мой взгляд не слишком даже нужен сам факт победы. Если же враг будет упорствовать, то придётся заканчивать войну в Токио. На это потребуется время и немалые жертвы, чего бы мне, как Императору хотелось бы избежать. В связи с начавшейся войной, я подписал несколько Указов. Их вам огласят. И ещё. Врага лучше разбить далеко от своего дома, а не тогда, когда он придёт разорять твою землю и убивать твоих родных. У меня все, господа.

Император сошёл с трибуны и, не останавливаясь у поднимающихся со своих мест членов Государственного Совета, с прямой спиной вышел из зала.

Интерлюдия. Утро 4 марта 1904 года. Море неподалёку от Порт-Артура.

Адмирал Того стоял на мостике флагманского броненосца Микаса. Японский флот шёл к Порт-Артуру двумя колоннами. Одна состояла из шести броненосцев, а вторая из шести броненосных крейсеров. На флангах и далеко впереди шли шесть бронепалубников и отряды больших миноносцев. К сожалению, броненосный крейсер "Ниссин" был пока не боеготов, а "Икома" и "Цукуба" ещё даже не пришли в Японию. Последним ещё предстоит достройка и дооснащение на верфях. Хейхатиро Того вел японский флот в бой, но вот образовавшееся после сегодняшней ночи соотношение сил он пока представлял себе слабо. Если судить по докладам миноносников, то они утопили за ночь чуть ли не треть русского флота. Но реально ситуация не понятна. Он отправлял миноносцы в Дальний и к Порт-Артуру, потому как разведка доложила о том, что Макаров вывел русский флот в море. И где тот был к вечеру прошлого дня, никто сказать не мог. От Дальнего миноносцы вернулись быстро. Русского флота там не было. У Порт-Артура второй отряд атаковал корабли на внешнем рейде. Там точно были русские крейсера и кого-то удалось утопить минами. Но это был точно не вся порт-артурская эскадра, а потому отряд разделился. Одна половина осталась продолжать атаку, а вторая ушла в море искать потерявшуюся часть русского флота. И таки её нашли и атаковали. Миноносники докладывали о двух попаданиях минами в русские броненосцы. К сожалению, мин на повторную атаку не осталось, потому как половина была израсходована ещё у Порт-Артура. Отряд, потеряв один миноносец, разорвал контакт и растворился в ночи. Что потопили миноносцы у Порт-Артура было не ясно, но то, что попаданий было несколько, не вызывало сомнений. Там же был потерян еще один миноносец. Результаты на первый взгляд отличные, но это ещё требует подтверждения.

Вообще у русских в Порт-Артуре было 8 броненосцев, один из которых, самый старый - "Сисой Великий" ещё стоял в порту. Ему заканчивали менять расстреляные стволы. В Порт-Артуре же имелся один броненосный крейсер "Баян", 9 новых бронепалубников различных типов и всякое разное добро поменьше. На Владивосток базировались рейдер-недоброненосец " Пересвет" и три броненосных крейсера. Также там имелось два слабых безброневых крейсера "Алмаз" и "Бриллиант", появившиеся на свет благодаря фантазии и настойчивости адмирала Макарова. Хейхатиро скорее отнес бы их к авизо или вспомогательным крейсерам. Ещё один однотипный с "Пересветом" рейдер "Ослябя" был обнаружен и тут же потерян где-то у Шанхая. Куда он направляется, было не известно. Неизвестна была также причина, по которой после Дананга этот рейдер не слишком торопился попасть в один из русских портов. А это уже навевало самые нехорошие подозрения. Потому к отряду, шедшему с "Цукубой" и "Икомой" неподалёку от Гонконга присоединился ещё один английский крейсер "Хог".

Таким образом, если принять на веру сообщения миноносников, то после этой ночи Япония в Желтом море получила преимущество ещё и в броненосцах, не говоря о имевшемся преимуществе в крейсерах и миноносцах. Безусловно, Корейский пролив тоже нужно было защищать, как стратегическую коммуникацию, но здесь и сейчас японский флот выглядел явно сильнее. Однако все это пока предположения. А как будет на самом деле - посмотрим. У русских тоже имелись некоторые козыри. Адмирал Макаров был не чета Старку, и постепенно навел порядок в эскадре. К тому же база русских находилась именно там, где Японии придётся воевать на море. И хоть Порт-Артур обладал относительно слабой ремонтной базой в отличии от верфей Японии, он был находился именно тут. В случае же серьёзных боевых повреждений японские корабли ещё предстояло довести до Японии. А это путь не близкий.

Вообще одно время правительство страны Восходящего Солнца склонялось к тому, что если на театре военных действий русские сконцентрируют 10 броненосцев, то следует договариваться. Формально эти десять броненосцев на ТВД уже были. Но после покупки у итальянцев и англичан четырёх кораблей линии этому ограничению перестали придавать особое значение. Сам же Хейхатиро еще недавно не слишком поддерживал партию войны. Русские ликвидировали концессию на корейском берегу Ялу, и заканчивали вывозить оттуда заготовленный лес. Ещё одна небольшая концессия у русских была на восточном побережье Кореи, где корейцы для русских добывали железную руду, которую потом периодически забирал из ближайшего порта русский пароход. Там и русских то, насколько было известно, присутствовало всего с десяток человек. И то не всегда. Русское правительство соглашалось разменять свободу действий для Японии в Корее, на аналогичное положение в Манчжурии для России. И зачем тогда эта война? Зачем дергать русского медведя за хвост? Но Тэнно приказал начать войну, и кто такой Того, чтобы противиться воле сына Солнца? Сомнения должны быть отброшены, и каждый японец обязан с честью выполнить свой долг. Хэйхатиро верил в победу, но нет-нет, да и проскакивала мысль, что можно было бы войны и избежать. Корея ему представлялась большим жирным куском, который ещё нужно прожевать, а сейчас приходится тянуться за следующим, не проглотив первый.

От размышлений Того оторвал крик сигнальщика.

- Множественные дымы право тридцать.

Хэйхатиро поднял бинокль и поглядел в указанном направлении. Да, японский флот подошел к окрестностям Порт-Артура, и вот похоже вся здешняя эскадра. Сейчас и выяснится, насколько верны сообщения миноносников, и поглядим, кто чего стоит.

Интерлюдия. Рейд Порт-Артура.

Адмирал Макаров пребывал в недобром расположении духа. Стоя на мостике, он наблюдал, как поврежденый самоходной миной броненосец "Багратион" буксиры заводят по проходу на внутренний рейд Порт-Артура. Ведь вроде все предусмотрел, а на тебе. Такой конфуз! Далеко от берега в ночи наткнулись на японские миноносцы. И ведь слышали канонаду в стороне морской крепости и даже сыграли боевую тревогу по эскадре. Но японцы как-то подобрались в темноте и всадили мину в шедший концевым "Багратион". Хорошо хоть эту серию из двух кораблей сделали довольно крепкой, а потому обошлось без критических последствий. Но, видимо, порядка месяца броненосцу придётся провести в доке. Новый сухой док в Порт-Артуре пока ещё не готов к приёму судов. Да и теперь похоже это может произойти только после войны, но месяц назад из Дальнего притащили большой плавдок. В нем "Багратиону" и предстоит ремонтироваться. В Порт-Артуре ночная побудка тоже не прошла без последствий. Старому крейсеру "Забияка", который при ночной атаке морской крепости получил подводную пробоину, чтобы не затонуть, пришлось выброситься на берег. Аналогичным образом пришлось поступить и одному из судов "Доброфлота", также пораженому миной. А ещё японцы ухитрились потопить небольшой норвежский пароход, который привёз в Порт-Артур продовольствие.

Портовые службы со вчерашнего дня начали устанавливать защитный бон на внешнем рейде. Благо сетей и дерева в Порт-Артуре и Дальнем оказалось достаточно. Сети, правда, пришлось пообещать выкупить у Дальневосточной Компании князя Агренева, но это были мелочи.

Эскадра подошла к берегу только после рассвета, ибо появляться до этого момента было чревато. Можно было опять нарваться на миноносцы. К тому же в темноте можно было нарваться на дружественный огонь с береговых батарей. И так в ночь кто-то из корабельных канониров ухитрился попасть по своему же миноносцу. Притом команда "Расторопного", можно сказать, отделалась лёгким испугом. С миноносца снарядом как ветром сдуло минный аппарат. Причём снаряд был явно не меньше 120-миллиметрового.

Макаров бросил взгляд на восток. По логике событий должен уже пожаловать адмирал Того для того, чтоб посмотреть на итог ночных атак, но что-то он задерживается. Ну а раз так, то можно ещё кое-что сделать. Степан Осипович развернулся и начал отдавать приказы. Господина Того стоило встретить у крепости в пределах действия береговой артиллерии. Но не стоя на месте, а желательно в движении.

Японский флот появился у Порт-Артура около полудня тогда, когда его уже заждались. Он надвигался с севера двумя эскадренным колоннами. Дальняя от берега колонна броненосных крейсеров ввиду Порт-Артура замедлила ход, явно с целью пристроиться в хвост колонне броненосцев. Итого кораблей линии у японцев было 12. Русская эскадра расположилась у берега несколько южнее Порт-Артура. Макаров собирался подгадать момент так, чтоб бой произошел на контркурсах напротив береговых батарей. Примерно так и случилось. Крейсера к этому моменту уже стояли под берегом. Броненосцы обеих сторон сошлись на 20 кабельтовых. Японцы сосредоточили на флагманском "Цесаревиче" огонь четырёх головных броненосцев. А ещё два били по "Петропавловску". Русские стреляли по трём кораблям включая головную " Микасу". Заработали и береговые батареи. Видя, что его эскадра попала ещё и под огонь береговой артиллерии, Того решил немного потерпеть, не сворачивая с курса, но броненосным крейсерам приказал не лезть под огонь крепости и броненосцев. Поэтому фактически в бое у Порт-Артура они почти не успели принять участие, отвернув от берега "все вдруг". Но пострелять с дальней дистанции по флагманскому " Цесаревичу" передние три крейсера все-таки успели, хоть и без особого результата. "Цесаревич" принимая на себя огонь сразу нескольких вражеских кораблей горел, но уверенно держал курс и отвечал из всех стволов. Пожары были также на "Петропавловске". И на "Потемкине", который шёл замыкающим.

Разойдясь на контркурсах с русскими в виду Порт-Артура, Того решил прервать бой. Сражаться шесть на шесть да ещё получая снаряды с берега, было не самой лучшей затеей. Тем более, что ввести в бой броненосные крейсера не удалось. Ко всему этому нужно было узнать про повреждения на кораблях линии. Он приказал отойти в море и доложиться. Спустя какое-то время пришли доклады с броненосцев. Были они не самые хорошие. Ничего особо критичного, но очень неприятно. Была также неясность с одним из броненосцев русских. То ли " Потемкиным", то ли "Багратионом". В линии русских его не было. То ли он утоплен, то ли русские смогли увести его в ремонт в порт. Разведка скоро выяснит данный факт, но на это нужно время. Курсировать вдали от Порт-Артура особого смысла не было. Ясно было, что если Макаров не захотел продолжить бой, то он пока и не будет отходить от крепости. А потом настанет ночь. Ночь - это время миноносцев. К сожалению, русские успели углубить входной пролив, и теперь могут заходить и выходить из порта не только в большую воду. Но посмотрим. Хэйхарито отдал приказ держать курс на Чемульпо и вызвать к нему адмирала Камимуру и командиров отрядов дестроеров.

----------

За боем двух броненосных эскадр князю Агреневу удалось понаблюдать с Электрического Утеса. А ночь перед этим он, конечно, просыпался, когда началась артиллеристская канонада, но никуда идти и не подумал. Эскадры на рейде нет, а значит и смотреть не на что. Ну ночная атака, наверняка миноносцы японские пожаловали. Подумаешь! Все равно там ничего не увидишь. А вот дневной бой был намного более интересней. В конце концов история во многом повторяется. Не в деталях, но близко к тому. Вон даже броненосец японцы ухитрились в море торпедировать. А второй ещё не закончил ремонт. Считай, два броненосца в минусе, как в другом варианте истории. И ещё не известно, что там "Цесаревичем". Похоже ему сильно досталось в бою. По нему вели огонь то ли три, то ли четыре японских. Александр заранее выпросил у Алексеева нечто вроде бумаги-вездехода. И появился на Электрическом Утесе через час после рассвета. Как раз этому времени подошла к берегу порт-артурская эскадра. Сам бой он наблюдал в мощную оптику, принесенную с собой. Эксклюзив, сделанный под заказ из немецкого стекла. Стекло его московского завода пока не отличалось стабильностью качества. Раз на раз не приходилось. Потому особо ответственные оптические приборы завод делал пока преимущественно из импортного стекла.

Сам бой как подтвердил некоторые сведения, которые Александр знал теоретически из некогда прочитанного, так и навел на новые интересные мысли. И этими мыслями стоит поделиться с адмиралом Макаровым. Тогда, когда тот будет готов его принять.

После ухода японской эскадры пожары на кораблях окончательно затушили и на внутренний рейд начали заходить корабли. Действительно, никакого смысла держать эскадру на внешнем рейде нет, коль скоро Макаров сегодня больше никуда не собирается идти. Там можно только схлопотать торпеду от подкравшегося в ночи японского миноносца. А стеречь ближайшие подступы к порту - это задача для канонерок и старых кораблей, которые больше уже ни на что не годны. В одностороннем движении в проходе наметился перерыв и на выход из Восточного бассейна двинулся минный транспорт "Енисей". На рейде произошла небольшая заминка, а потом " Диана" и "Енисей" в сопровождении двух миноносцев направились куда-то на северо-восток. Больше ничего интересного не происходило, а потому Александр решил сворачиваться. Делать ему здесь было больше нечего.

На следующий день ближе к вечеру Александру удалось попасть к Макарову на "Цесаревич". Корабль выглядел сильно пострадавшим. Сильно обгоревший местами и ещё больше закопченый, с перекореженным металлом и многочисленными боевыми отметинами он производил не самое лучшее впечатление. Везде шёл ремонт. Что-то обдирали, что-то спиливали, что-то выправляли кувалдой или ломом. В каземате демонтировали разбитое шестидюймовое орудие. В одном внутреннем помещении обдирали обгоревший линолиум. Местами виднелись пятна засохшей крови. И так по всему кораблю. Картина большого разрушения. Война.

Адмирал Макаров встретил князя не особо приветливо. Было видно, что он очень устал. Пригласив Агренева присесть, Макаров спросил:

- С чем пожаловали, Александр Яковлевич? У нас сами видите, ремонт после боя. И к сожалению, вы насчёт ночной атаки миноносцев оказались правы. И относительно опасности нахождения стационара в Чемульпо. " Кореец" героически погиб. Выжило около половины моряков, и те многие из ранены. Их подобрали на французский и итальянский стационары.

- Мда, - протянул Александр, - Вечная слава героям!

Собеседники помолчали немного, думая каждый о своём.

- А пришёл я к вам по нескольким причинам, Степан Осипович, - продолжил князь. - Первое, что хочется напомнить Вам, что Морское ведомство закупило только часть предложенного моей Торговой промышленной компанией инструмента для здешней эскадры. Тогда это многим казалось лишним, а сейчас, как мне кажется, он будет в самую пору. Инструмент здесь, в Порт-Артуре. Он может значительно ускорить ремонт. Только не подумайте, ради Бога, что я тут торговать на чужой беде пришёл. У нас же как? Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Гром грянул, пора креститься. Хотя чинушам что гром, что молния ... В общем если вы или адмирал Алексеев готовы подписать бумаги, то я вам отдаю его сразу. А там сами знаете - много всего нужного. И пневмомолотки, и электроинструмент и много всего полезного.

- И тут вы правы, князь. Давайте ваши документы. Я поговорю с Евгением Ивановичем. Сейчас не время для мелочной экономии. Время сейчас важнее. Первый бой только провели, дальше будет ещё больше работ по ремонту. Нет возможности неделями и месяцами на базе стоять.

Александр отдал бумаги адмиралу и продолжил.

- Но это, как вы понимаете, не единственная причина моего визита. Я вчерашний бой с самого начала видел в добрую оптику. Да и тут на корабле уже тоже насмотрелся на последствия. И родились у меня некоторые мысли...

- Так-так! - заинтересовался Макаров. - Это интересно. Вы у нас Касандрой с некоторых пор работаете, а потому слушаю вас внимательно.

- Степан Осипович, я хоть к морю дело имею небольшое, но есть у меня к вам вопросы. Вот, скажем, когда сошлись две колонны броненосцев, зачем стрелять в противника из 75-миллиметровых пушек, если и шестидюймовки нечасто шкуру броненосца пробивают? Хорошо хоть из менее малокалиберных орудий никто не стрелял. Какой от этой стрельбы прок? Одни только потери среди моряков.

Макаров крякнул, огладил свою знаменитую бороду и произнёс:

- Значит опять было. Хорошо, я вас услышал, Александр Яковлевич. Ещё давайте.

- И ещё есть. И не одно. Вот коли речь о пушках зашла. На новых кораблях сейчас малокалиберные орудия 37 и 47 мм уже не устанавливаются, поскольку есть понимание, что они бесполезны. Их даже на миноносцы теперь стараются не ставить. А на четырёх наших самых возрастных броненосцах и "Светлане" они есть. Но толку от них сами знаете. Под огнём противника эти пушки уничтожены или повреждены. Не сдать ли их в порт вместе с боезапасом? Все перегруз у кораблей меньше будет. И люди у вас в команде освободятся. А на берегу, если дело дойдёт до неприятельского десанта, они ещё послужат...

Макаров рассмеялся.

- Ну хитер ты, Александр Яковлевич! Ох хитер! Зачем, скажи, тебе эти пушки?

Александр протестующе замахал руками.

- Не, вы на меня напраслину не возводите, Степан Осипович. Мне эти пушки ни к чему. Просто жалко. Добро пропадает, а ведь ещё послужить где сможет.

- Ладно, я подумаю, - пообещал адмирал, а Александр продолжил:

- Глядя вчера на горевший костром "Цесаревич" мне подумалось, что на корабле слишком много горючего материала. Тиковая палуба, линолиум, сделанный из смолы и пробки, мебель, шлюпки с катерами. Да много всего. Все это нужно в мирной жизни. Но, как мне кажется, просто противопоказано во время войны. Корабль не может не гореть, если на нем полно пищи для огня. А взять те же шлюпки и катера? Даже если они не загорятся, в них все равно осколками наделают много дырок, а то и вовсе снаряд превратит их в горящую щепу. Зачем они на войне? Все равно спастись на разбитых шлюпках нельзя. Чем меньше того, что может гореть, тем меньше пожаров и меньше потерь в пожарных командах, работающих под огнём противника.

- Ишь как завернул, шельмец, - улыбнулся адмирал. - Даже потери приплел. А ведь верно! Вообще мысли такие не вы первый высказываете. Хорошо, подумаем.

- Позволю тогда себе немного поработать Касандрой, - вздохнул Александр. - Впрочем вы и без меня, думаю, это можете предсказать. Раз японцы не смогли взять силой, значит они начнут пытаться засеивать окрестности Порт-Артура минами. И будут пытаться заткнуть проход в бухту брандерами. А значит нам нужно тралить окрестности каждое утро. Не исключены и попытки заминировать сам проход с китайских рыболовных лодок, которых тут хватает. Нужно как-то от них избавиться. Не дело, когда на военной базе по акватории шныряет кто угодно. А японцы в Старом городе и окрестностях агентуру свою точно имеют. Это верно также, как и то, что солнце встаёт на востоке.

- Верно говорите, верно, - согласился командующий эскадрой.

- А в связи с наличием вражеской агентуры встаёт вопрос связи. Если любой желающий может отправить телеграмму в Китай или ещё куда-то, то тем же образом японская агентура может снабжать с помощью специально оговоренных слов и выражений японскую разведку оперативными сведениями об эскадре прямо из Порт-Артура или, скажем, Владивостока. Ну, например, предупредить о выходе эскадры. Или о наших потерях. Или вообще о чем угодно. То есть японцы будут знать о нас все и почти сразу. Нужно если не прекратить свободный доступ к телеграфу, то как минимум как-то взять его под контроль.

Макаров потискал свою бороду, а потом сказал:

- Я учту Ваше мнение. Но больше мы говорить об этом не будем. Есть у нас тут...

Что имел ввиду Макаров, Александр не понял, но решил не уточнять. Не хочет говорить адмирал, и не надо. В конце концов к этому вопросу можно подойти не через одного Макарова.

- Позвольте ещё немного поработать Касандрой, - улыбнулся князь. - Если или когда японцам удастся запечатать проход хотя бы на время, или они получат хотя бы временное преимущество в кораблях линии, то они сразу займут острова Эллиота под передовую базу. Это самое близкое удобное место к Порт-Артура для них. Но также это база будет использоваться японцами для защиты зоны высадки десанта, который при удачном для японцев стечении обстоятельств они проведут в Быдзиво. В конце концов они уже раз проделывали это десять лет назад. А зачем им менять то, что и так работает?

Степан Осипович посидел, глядя, на Агренева, а потом кивнул.

- Логично. Я бы тоже так поступил. Вообще я размышлял над этим еще до начала войны. Кстати одно время были даже планы основать на Эллиотах нашу собственную базу миноносных сил, но потом благополучно отказались от этой затеи. Защитить её из Порт-Артура врядли удастся, если возникнет серьезная опасность её захвата. А чтобы создать базе собственную защиту, потребуется вложить средств в половину от того, что необходимо затратить на Порт-Артур. С деньгами же у нас в казне сами знаете как дело обстоит...

Макаров посидел в раздумьи. А потом попросил Александра продолжать.

- И еще одно. Это насчет использования подводной лодки, к рождению которой я имею определенное отношение. Будь у команды подлодки побольше опыта, я бы её отправил в Чемульпо. Дотащил бы "Новиком" туда на буксире. А обратно он и сама вернулась бы. Но риск. А японская эскадра точно там. Больше ей вроде некуда идти, коль скоро японцы свои войска подвозят в Чемульпо. К сожалению, мины подводные лодки потаенно ставить ещё не могут, но возможно мы сможем это делать уже в следующем десятилетии. Однако подкараулить кого и выпустить залпом пару мин они вполне могут. В конце концов в Киле команда этому обучалась. Да и здесь уже тренировки начались.

- Нет, - не согласился адмирал. У меня всего одна подводная лодка, и рисковать ей я не могу. Найдётся ей дело. Того сейчас залижет раны и опять придёт. А там, глядишь... Кстати насчёт Чемульпо. У вас дирижабль тут большой есть. Мне не хотелось бы настаивать и мобилизовывать его, но знать обстановку в Чемульпо мне бы явно не помешало.

- К сожалению, вынужден вам отказать, Степан Осипович. Отказ связан с некоторыми обстоятельствами, которые знает Император. И я жду от него повеления на осуществление одного плана. Причём вне зависимости от того, даст Государь добро на это или нет, обстановку в Чемульпо вы узнаете. Но это будет несколько позже.

- Позже... - задумчиво повторил за Александром Макаров. - Ладно, пусть так. Пусть будет так.

------------

8 марта пришла телеграмма от Государя с одобрением плана пусть и с некоторыми оговорками. При этом князь Агренев назначался командующим Воздушным флотом России на Тихом океане и возводился в чин полковника. Вот так громко называлась должность того, кто будет командовать тремя большими дирижаблями и двумя малыми на Дальнем Востоке. Казна выкупала здешние агреневские дирижабли. Экипажи и часть наземной команды подлежали добровольно-принудительной мобилизации в ранге вольноопределяющихся. Скоростной угольщик просто мобилизовывался. При этом порт-артуровский Цеппелин тут же переподчинялся наместнику Квантуна. А князю предстоял путь во Владивосток, где ему и предстояло руководить полетами. После достаточно свободного времяпровождения пришло время начинать крутиться. Представиться адмиралу Алексееву по случаю назначения, накрутить хвосты своим людям, кто оставался на Квантуне, переговорить напоследок ещё раз с командой первой подлодки Российского Императорского Флота, разослать кучу телеграмм, переместиться во Владивосток, представившись в Харбине Линевичу, который был назначен командующим войсками в Манчжурии, и так далее. Император одного Александра в заведовании аппаратами легче воздуха на Дальнем Востоке не оставил, и сюда выезжал начальник Учебного воздухоплавательного парка полковник Кованько со своими подчиненными и техникой. Что ж, эти офицеры тоже успели освоить купленные для парка Цеппелин и малые разведовательные дирижабли. Но в основном им предстояла другая работа, да и подчинение у них было непосредственнно Линевичу.

Перед самым отъездом из Порт-Артура пришло несколько известий из Столицы. У почтенной публики зрело недовольство новыми правилами выезда за границу и, главное, увеличением стоимости международного туризма. Многие по таким ценам теперь за границу уже не поедут, что собственно и замышлялось при выпуске Высочайшего указа. Но данное решение имело и ещё одно значение. Сейчас шли переговоры с Германией о новом конвенционном межгосударственном таможенном тарифе. Даже не зная подробностей, было ясно, что переговоры очень тяжелые. Впрочем, у России переговорщик не слабый. Коковцев, - министр финансов, не совсем новичок в международных делах. При этом его многие характеризовали как человека, который может выжать воду из камня. Так вот удорожание заграничных поездок являлось пинком под дых германскому сельскому хозяйству. Дело в том, что каждый год в Германию и отчасти в Австро-Венгрию приезжало от 300 до 500 тысяч сельскохозяйственных рабочих из польских, белорусских и остзейских земель. С новыми ценами на паспорта они теперь в Германию не поедут. Не по деньгам. А набрать даже половину на замену дешевой рабочей силе из России немцам врядли получится. Да и те, кого удастся набрать, стоить немцам будут явно дороже. А в Европе явно начинался подъем экономики. Так что германские юнкера, имеющие серьёзный вес во власти, были сейчас в раздрае. Они требовали от своего правительства увеличения таможенных тарифов на ввозимое русское продовольствие. Чем закончатся переговоры с русскими ещё не известно, а русские уже нанесли встречный удар. Нет, ответить то у Германии есть чем, но... В польских землях у части населения естественно тоже зрело недовольство невозможностью летнего заработка в Германии, но власти кивали на Сибирь, говоря, что там рабочих рук не хватает. Езжайте и живите. Правда пока идет война, придётся немного потерпеть, ибо Великий Сибирский путь загружен едущими на Дальний Восток войсками.

Во-вторых, Концерну наконец удалось принципиально договориться с казной насчёт эксплуации Кусинского месторождения титаномагнетитов, содержащего в качестве важнейшей примеси ванадий. Дело это началось уже много лет назад и было связано с обеспечением работы металлургических заводов князя легирующими добавками. С никелем, хромом и кобальтом на настоящий момент все обстояло более или менее нормально. Хромиты имелись на Урале, никель и кобальт в виде металла или ферросплавов отчасти были свои, а отчасти их можно было купить у французов и немцев. Вольфрамовые концентраты приходили со своих рудников из Испании, а теперь ещё и из Португалии. А вот с молибденом и ванадием дело обстояло худо. Эти металлы вообще в мире добывались в мизерных количествах, поскольку в металлургии пока почти применялись. А тот, кто их применял для легирования сталей, не торопился широко объявлять о своих успехах. Князь поступал аналогично. Зачем бежать впереди паровоза, если у тебя нет источника легирующих добавок. В отношении молибдена дело сдвинулось с мёртвой точки как в плане освещения преимуществ легированных сталей, так и в плане возможностей покупки. В Норвегии имелся рудник, который добывал молибденит. И в 1902 году британцы в Австралии наладили добычу. Так что кое-что удавалось купить на рынке, хоть и дорого. И по нескольку пудов ежегодно скупали в Кыштыме у местных хитников, которые добывали молибденит в мелких месторождениях в Ильменских и Вишневых горах. Попытка влезть в акционеры компании, разрабатывающей молибденовый рудник в Норвегии ни к чему не привели. А добраться до теоретически известного Коунрадского Александру и даже теоретически неизвестных месторождений молибденовых руд в Забайкалье пока не выходило. Скажем, до того же Коунрада добраться теоретически можно, и даже можно организовать геологическую партию, которая найдёт месторождение. Но на этом возможности заканчивались. Как разрабатывать рудник чёрт знает где в сухой киргизской степи, он не представлял. Тут и дирижабли наверно не помогут, и все ограничится первобытными методами добычи с соответствующими себестоимостью и объемами добычи. В общем пока с молибденом было так себе. С ванадием было ещё хуже, но имелась четкая цель. И мало того, имелось послезнание. Когда-то в другой жизни на одном из семинаров преподаватель рассказал байку-быль. И она запомнилась. В царской России титаномагнетиты не использовали, поскольку руда имела слишком высокую температуру плавления. И это соответствовало нынешней действительности. Титаномагнетиты сейчас вообще почти не использовали во всем остальном мире. В начале тридцатых годов двадцатого столетия СССР отчаянно нуждался в легирующих добавках. И советские инженеры взялись за Кусинское месторождение, содержащее ванадий. Для снижения температуры плавки в шихту вводили процентов 5 обычной поваренной соли. А чтоб соль не улетала с доменными газами, кокс солили как огурцы в бочке. В итоге температура в домне становилась приемлимой, титан уходил в шлак, а ванадий в основном оставался в чугуне. Чугун потом продували в конверторе. Ванадий оставался в шлаке в хорошей концентрации, а металл получался очень приличным. Шлак же шёл на переработку для получения ферросплавов. Да, цена у чёрного металла выходила высокой, но если считать суммарно с производством феррованадия, то получалось нормально. Здесь же в 1900 году питерские геологи только начали изучать как раз это месторождение. Само месторождение принадлежало Златоустовском горному округу. Изучали его три года, проводили плавки с добавкой кусинских руд в бакальские с не самым выдающимся результатом. То есть руды богатые железом как бы есть, но использовать полноценно не получается. В Кыштым на опытное производство в начале этой зимы завезли несколько десятков тонн кусинской руды. Не сразу, но воспроизвести технологию, услышанную в качестве байки, удалось. Златоустовском мастерам и в столицу знаменитому металлургу Чернова, который являлся профессором Михайловской артиллеристской академии, отправили образцы металла, легированного ванадием. И естественно получили самые прекрасные отзывы. Но казна на нововведения денег не имела. Да и цена металла, полученного из титаномагнетитов чиновников устроить не могла. В общем все сводилось к тому, что за плату деньгами и за поставку казне некоторых количеств феррованадия Агреневу разрешалось использовать Кусинское месторождение. И сейчас спецы Концерна пытались решить, где и что строить. Причем еще пристыковать это к послевоенным планам по развитию Кузбасса.

Надо сказать, что ванадием уже занимались металлургические заводы Крезо во Франции. Они тоже добывали одно время ванадий из шлаков. А в 1902 году французские геологи обнаружили под испанской Севильей месторождение ванадиевой руды. Причём руда была богатейшая. И на пару с англичанами компания взяла месторождение в концессию. Испанцы даже не представляли, какое богатство они за бесценок "подарили" иностранцам. Англичане с французами тут же начали добычу, вывозя руду к себе. Кутейников об этом узнал совершенно случайно от людей в испанском Геологическом комитете. Ещё в прошлом году было совещание, на котором решали, нельзя ли как-то влезть в эту теплую англо-французскую компанию. Но было принято решение, что даже и пытаться не стоит. Не те там игроки, чтоб на простой шантаж поддаться. Да ещё Концерн засветится совсем некстати и без всякого положительного результата. А потому через испанские кортесы была слита информация о том, что так неосмотрительно было отдано в концессию, и главное сколько стоит ванадий. Кортесы с удовольствием потоптались на очередном испанском правительстве, обвиняя его во всех смертных грехах. И вот на днях испанцы ввели впечатляющую таможенную пошлину на вывоз руды. А людям Кутейникова подкинутая информация пошла в плюсик. Так что за кем-то из больших людей в Испании образовался должок, который потом можно будет стребовать. Ну, когда такая потребность возникнет.

Пришло сообщение о растущим недовольстве консервативных кругов общества о том, что евреям из зоны оседлости разрешили селиться в западной Сибири. В общем-то разрешили не всем и не везде. Фактически только беднейшим слоям, хотя эти везде пролезут. Консервативная печать уже начала пугать своих читателей мрачными картинами захвата Сибири еврейским капиталом. Либеральная и в том числе пресса, которая контролировалась Сытиным, также втянулась в полемику. Возражения начинались от ехидных, типа - что плохого в том, что евреи за свой счёт сами пойдут в Сибирь(с явным намеком, что там недалеко и до мест каторги), и заканчивались тем, что давно пора ввести равноправие среди граждан Империи. Сытинская в основном занимала спокойную позицию, хотя и не без некоторого экстремизма в нападках на консерваторов. Говорилось, что нет ничего плохого в том, что из перенаселенного запада страны часть населения переедет в районы, где этого населения явно не хватает. А если господа радетели так боятся за захват русской Сибири, то почему они до сих пор сидят в столицах и бубнят, а не захватывают Сибирь. Ведь на то есть все возможности. Почему бы не поехать и не открыть там новое дело, которое наверняка окупится сторицей, как часто бывает? Вместо этого в Сибирь с постройкой Великого Сибирского пути ломанулись всякие немцы, и стригут там огромные прибыли. А некоторые из консерваторов уже ухитрились получить задарма концессии и тут же запродать их в Париже. Не лучше ли тогда ограничить деятельность иностранцев в Сибири, а не собственных граждан?

Победоносцев, который грозился Императору уйти в отставку в случае принятия закона о расселении евреев в Сибири, в неё так и не ушёл. Про него говорили, что что-то он явно получил взамен. Но что, никто не знал.

А главной новостью было то, что Император пообещал послабления по налогам крестьянам, мобилизуемым в армию и их общинам. А также мещанам. Пообещал на три года и после победы. Александр прикинул ориентировочную сумму. Выходило в районе миллионов двух в год. Для бюджета цифра вообще несущественная. А вот для отдельных граждан и малочисленных общин - совсем другое дело. Не сказать, что вот прям бедные слои населения начнут положительно относиться в войне чёрт знает где, но с другой стороны выходило, что Император ратников не забыл и уважил. А уважение - вещь всегда полезная.

А вот последняя новость была хреновой. В феврале состоялось совещание в Министерстве путей сообщения. На нем был поднят вопрос об отказе использования коркинского угля в паровозах из-за высокой зольности. Она якобы вызывала повышенный износ механизмов. Причём приводились серьёзные данные, это подтверждающие. Никакого решения принято не было, поскольку равноценной замены этому углю пока не предлагалось. Вернее то, что предлагалось, выходило существенно дороже. Опять же понятно, что пока идёт война и осуществляются большие военные перевозки, никто и не будет отказываться от его угля. Но вот потом к вопросу наверняка вернутся. А угля МПС употребляло почти треть от всей коркинской добычи. Это будет серьёзным ударом. Также пока было не ясно, само Министерство озаботилось этим вопросом или это происки неизвестных конкурентов. Ведь в таких делах не обязательно сразу проявляется заказчик. Он мог до времени оставаться в тени, появившись на сцене в последний момент, когда начнут искать замену коркинскому углю. Теоретически круг выгодоприобретателей от решения Министерства был понятен, но, как говорится, возможны иные варианты, пусть даже и самые неожиданные.

Часть 3

Владивосток князя встретил сногсшибательной новостью. В Империи приостановлен свободный размен рублей на золото! Указ подписан два дня как назначенным Министром внутренних дел и Председателем Совета Министров Дурново П.Н. Второй подписью стояла подпись Коковцева. Новость была... ну как дубиной по голове. Подсуропил царь Миша от души! Вот ко всему готовился Александр, но не к такому. Что интересно, все собеседники относились к данному факту абсолютно спокойно. Ну подумаешь, приостановили. Восстановить же после войны обращение обещают? Да. А значит и беспокоиться абсолютно нечего. Сейчас мы япошек разобьем, и все будет нормально. Логическим прицепом к этой новости шло ограничение вывоза за рубеж золота в виде монет, слитков и пр., а также иностранной валюты. В общем теперь придётся опять приспосабливаться к варианту начало 90-х годов. Причём несмотря на заверения Коковцева, что деньги в казне есть, и вдобавок правительство намерено обратиться на зарубежный рынок за займом, у Александра, как человека из 90-х годов следующего века свербила мысль, что никакого восстановления размена не будет. Память не могла точно подсказать, было ли подобное в ином варианте истории, но логика подсказывала, что очень и очень врядли. А если так, то это может быть отмена золотого рубля вообще. Да, для экономики ослабленная валюта - благо, для казны отказ от необходимости выплаты внутреннего госдолга в золоте - тоже несомненное благо, но когда падение национальной валюты касается лично тебя, то патриотизм находится в анабиозе. Привычка подстраховываться - из другой жизни. Успокоившись, Александр попытался прикинуть сумму, с которой возможны потери. Сумма выходила... Мда! Но меньше, чем он первоначально ожидал. Все-таки кредитов полученных и прочих заемных денег преимущественно длинных у него тоже весьма не мало. А кредиторы сейчас не побегут массово вынимать деньги из дела, ибо смысла в этом особого нет. Поезд уже ушел. Местный сотрудник Дальневосточной компании, отправленный по магазинам, не обнаружил пока какого-либо подорожания. Директора многочисленных компаний телеграммами с вопросами "что делать" также не беспокоили. А значит сами разберутся. Но подумать о стратегических ходах нужно. И ведь не спросишь у Михаила, что там задумали. Может там просто решили перестраховаться. Но уж больно перестраховка дорогая. Для казны весьма вероятна потеря золота, которое находится в обращении. А это 300-350 млн. руб. Часть этого золота вернется тем или иным способом. Насколько будет велика эта часть, зависит от того, что там в верхах надумали. Был бы в Питере, - узнал бы. А так - особо важная гостайна, которая телеграфу доверена быть не может. Остаётся гадать и ждать намеков. Но если наверху подготовились хорошо, то и намеков ждать не стоит.

В общем мысль про то, на что нацелена остановка размена рублей на золото Александр крутил в голове долго. Однако ничего путного так и не надумал. А если мысль не готова сформироваться, а мозговой штурм на подобную тему устраивать во Владивостоке особо не с кем, то следует пока занятся чем-то другим. В конце концов его летчики ждут. Но до полётов ещё придётся какое-то время ждать. Пока Владивостокский отряд крейсеров даже в порт из похода к берегам Японии не вернулся. Без крейсера для отпугивания японцев и пары миноносцев его угольщику с причальной мачтой для дозаправки в море делать нечего. А ещё погода нужна приличная.

Поездка на аэродром с двумя здоровенными ангарами прошла как и должно было быть. Ребята готовы лететь хоть на Луну. Под Владивостоком и в Порт-Артуре сейчас находятся самые опытные экипажи плюс один сменный. Отрабатывали и заправку в море, и полёты с грузом и суточные полёты. Но все это почти в полигонных условиях и раздельно. А вот чтоб все вместе - такого не было. К тому же до Японии и обратно с заправкой - это больше суток полёта. Но они готовы. Отчаянные парни! А князю приходится выполнять роль командующего армией и предусматривать запланированные потери. А потери точно будут. В запасе есть ещё один большой дирижабль, но он находится под Благовещенском. Но ангара под него в Приморье нет. Пока тот дирижабль занят обычной доставкой грузов на золотые прииски. Эти дирижабли - от Цеппелина полужесткой конструкции с двумя солярными движками-шестерками. Движки фактически ручной сборки и подгонки разогнанные с небольшим ресурсом. Такие больше никуда пока не ставятся. Гражданские в на западе страны летают с другими четверками. И эти же четверки поставляли раньше Цеппелину. Сейчас он от них отказался в пользу бензиновых двигателей немецкой сборки. Ну да и ладно. А вот то, что немца тянет на производство жёстких дирижаблей большого объёма - это плохо. Плохо, потому что ему придется скорее всего прекратить строить вот эти полужесткие. И тогда Костовичу, который заведует постройкой малых разведовательных дирижаблей, придётся сильно расширять свое хозяйство под Москвой. Собственный дирижабль "Россия" Огнен так и не построил, а потом как-то прибился к чужому делу и теперь держит его крепко как своё. А парой его деревообрабатывающих заводов наоборот заведуют люди из Русской Лесной компании Агренева. Впрочем если сербу и было куда в России прибиваться, то кроме князя и не к кому. Не под военных же воздухоплавателей идти. А больше никто в Империи этим делом не занимается. А так за границей строят дирижабли и летают немцы и французы и англичане. Остальные пока либо еще думают, либо готовятся. Но вот такой удачной конструкции и объема пока ни у кого не было (немецкий дирижабль и опережающее время движки с винтами). Дирижабль способен нести на максимальную дальность тонну бомб и вываливать их на головы врага. Для этого даже прицел авиационный есть конструкции Костовича.

По возвращении во Владивосток Александр напросился в штаб отряда крейсеров. Про то, когда вернётся отряд, ничего не рассказали, а вот из Порт-Артура пришли новости. Тамошний большой дирижабль "Кондор" летал посмотреть на Чемульпо. Залетал и в Цинампо Это было три дня назад. Если коротко, то японцы разгружаются пока только в Чемульпо. А вот этой ночью в Порт-Артуре была большая ночная побудка. Японцы пытались закупорить проход брандерами. В операции у японцев участвовало 4 сильно нагруженных парохода в сопровождении пары крейсеров и миноносцев. Два брандера подорвались на минах при подходе. Один таранил бон и был расстерян артиллерией. И еще один выбросился на берег южнее бона. У наших один патрульный миноносец ушёл в ремонт. Зато наконец вошёл в строй броненосец "Сисой Великий". Остаток ночи моряки тралили окрестности, чтоб утром выйти эскадрой. Через три часа после рассвета на результаты брандерной атаки приходил посмотреть Того с эскадрой. Причём у него было только 2 броненосных крейсера. А вот ушёл от крепости только один. Выйти всей эскадрой Макаров явно не успевал. Так что вышедшие выстраивались на внешнем рейде и вступали в перестрелку с броненосцами Того на большой дистанции. Ничего особого никто из противников при таком бое не добился. Но вот ночью по темноте в море вышла " Щука". Подбираться к обстреливаемым нашими броненосцам врага было опасно. А вот к пасшимся на малой скорости вдалеке от обстрела "Идзумо" и "Ивате" подлодке подойти удалось. И удалось всадить в "Ивате" торпеду. И хорошо всадить. К моменту торпедной атаки на внешний рейд осталось выйти только "Севастополю" и "Сисою". Причём "Севастополь" уже начали выводить. Торпеда попала похоже в район кормового машинного отделения. Того прекратил бой и вывел броненосцы из под обстрела. Но, видимо, идти хорошим ходом "Ивате" уже не мог и упозал от Порт-Артура на 6-7 узлах. Когда наши начали выстраиваться в боевой порядок, японцы с "Ивате" начали снимать экипаж. В общем Того с Макаровым боя не принял. После снятия команды японцы сами расстреляли минами свой броненосный крейсер, дали эскадрой большой ход и ушли. Макаров преследовать врага не стал, ибо все равно, имея в колонне тихоходного "Сисоя", догнать японцев шансов не было. Но и заходить сразу обратно в гавань тоже не стали, а несколько часов маневрировали сильно северо-восточнее Порт-Артура. Так что у наших первая победа, а японцы теперь знают, на что способна порт-артурская подводная лодка. Знают, но не все. Врядли немцы стали сообщать даже по секрету ТТХ подлодки. Ведь эти лодки германцы начали строить и для себя. А в то, что субмарину можно таскать на буксире за кораблем, увеличивая тем самым её радиус действия, немцев никто не посвящал. Хотя может они и сами об этом догадались. Кстати "Манчжур" давно уже пришёл в Порт-Артур из Шанхая. И в ту ночь вместе с ещё двумя канонерками отбивал атаку брандеров. В общем было понятно, что стороны копят силы и готовят друг другу неожиданные сюрпризы. К сожалению, японские миноносцы каждую ночь пасутся у крепости и делают свои чёрные дела. А наши каждый день тралят окрестности. Впрочем не только наверно тралят, но и сами ставят мины, но в других местах. И так же регулярно ночью случаются перестрелки миноносцев.

А ещё в штабе поговаривают, что во Владивосток должен приехать вице-адмирал Дубасов - глава Морского технического комитета. Причем в желающих победить япошек не только он один, но и будто бы Великие Князья Владимировичи. Правда, они хотят попасть в Порт-Артур.

Попытка получить разрешение на ознакомление с процессом сборки подводной лодки "Сом" на Владивостокской судоремонтный верфи не удалась. Не помогли никакие ссылки ни на бумаги, ни на то, что это вообще то конструкция, разработанная инженерами князя совместно с Круппом. Ответ один - " Не положено". А то, что там вообще германцы работают, побоку. Будет разрешение из под шпица, тогда пожалуйста. В итоге Александр плюнул и решил, что пока можно ограничиться разговором с командированными инженерами Севастопольской судоверфи. Благо известно, где они квартируют. А потом у Сандро можно будет выпросить разрешение телеграфом.

Договариваться о выделении кораблей на совместную операцию князь не стал. Не с кем. Адмирал Скрыдлов в море. Но в штабе хотя бы подтвердили, что телеграмму с грозным приказом о не замедлительном содействии за подписью Императора получили.

Через два дня в порт пришёл отдельный отряд крейсеров, переименованный недавно в 2-ю Тихоокеанскую эскадру. Причём пришёл не один, а в море повстречался с "Ослаблей". Сам броненосец-крейсер к этому времени, обойдя вокруг Японии, отловил жирный приз - американский сухогруз водоизмещением 8 тысяч тонн с грузом рельсов, порохом в бочках, динамитом в шашках и прочим добром. Отряд же привёл всего одного не самого крупного японца, захваченного ночью на подступах к Корейскому проливу. И несколько мелких посудин потопил, распугав японских рыбаков на восточном побережье острова Хонсю. По приходу эскадры во Владивосток в море ушли вспомогательные крейсера "Лена" и "Ангара" и безброневой крейсер "Алмаз". Эти по идее должны пойти обрабатывать западное побережье Японии. Там экономическая жизнь оживленнее, чем на восточном. Причём "Алмаз" не просто вспомогательный крейсер, а ещё и постановщик морских мин, большой запас которых может нести в трюмах один из двух вспомогательных крейсеров.

Со Скрыдловым удалось договориться о совместной операции быстро. Тем более, что от адмирала нужна была не вся эскадра, а только один крейсер, два миноносца и корабль связи между Владивостоком и местом заправки дирижаблей. Последний нужен был потому, что на такое расстояние связь могла быть установлена только ночью в приличную погоду. А без связи операция была невозможна. Ну и быстроходный мобилизованный угольщик "Приморье", на который нужно было поставить причальную мачту. Вообще со Скрыдловым князь до этого был знаком только шапочно. В конце разговора Александр попытался подкинуть адмиралу предупреждение о вероятности обстрела Владивостока неприятельским флотом. Ссылался на адмирала Макарова и на Императора, которые привыкли доверять его предчувствиям. Ведь не могут же японцы безучастно смотреть на то, как гоняют в море их рыбаков и торговый флот. Не после первого рейда, так после второго японцы наверняка нанесут ответный визит. Во Владивостоке своей подводной лодки пока нет, а потому враг может не опасаться возмездия из под воды. Причём придёт он к крепости превосходящими силами. Так, чтоб эскадре не имеет смысла принимать бой. Но и под орудия береговой обороны Того или Камимура соваться явно не будут. Значит будут стрелять с тех секторов, которые береговой артиллерией не прекрыты, а корректировку вести с внешнего источника, который будет находиться вне радиуса действия береговых орудий. В конце концов у японского флота не будет стоять задача разгромить Владивосток, ибо это невозможно, а вот продемонстрировать своему обществу ответный налет на русских, будет как раз нужно. Что само по себе удивительно, Скрыдлов от подобного предупреждения отмахиваться сразу не стал. То ли имел соответствующие инструкции сверху, то ли ещё что, но обещал подумать, что можно сделать для предупреждения такой возможности.

Вечером к Агреневу в гости нагрянул глава Дальневосточной компании Игорь Дымков. Он вернулся на действующую службу, но сделал так, что теперь служил в Находкинском батальоне пограничной стражи. Об этом договорено было заранее. В конце концов и в Находке и в Ольге и в Рудной пристани было что защищать. А в Находке даже имелись три полубатареи береговой обороны. Сюрприз они не могли преподнести, потому как их местоположение было навярняка известно врагу, но вот затруднить маневрирование в заливе и наделать гадостей - вполне. А в качестве сюрприза имелись минные банки, которые как раз и выставили минеры приданного порту малого миноносца совместно с пограничниками. Мины закончили ставить три дня назад. И проделывали это либо ночью, либо в тумане вне видимости с берега. Потому отследить где и что было установлено японскому лазутчику, который наверняка имелся среди местных корейских и китайских кули, врядли было возможно. Формально на Находку Морским ведомством было отпущено всего 36 мины. Их и устанавливали у всех на виду. А на самом деле установили почти сотню. О дополнительных минах пришло позаботиться задолго до войны.

Игорь привёз кижуча прекрасной засолки, нежнейший свиной окорок и прочих разносолов. Так что вечером посидели и поговорили очень хорошо. Игорь рассказал, что геологи, которые должны в мае уйти на судне в бухту Волок, на месте не сидят и ходили на месяц в тайгу. Чего-то там даже нашли заковыристое. В бухте Волок предстояло создать поселение Магадан. Но возможно это произойдёт не в этом году. А вот в 30 верстах восточнее от будущего Магадана имелось поселение Ола в устье одноименной реки. Туда уже два года отправлялись экспедиции для отыскания более менее приличного пути к реке Колыма. В первый год экспедиция ходила вообще без геолога. Нужен было просто попасть на Колыму и вернуться. В прошлом году в группе уже был геолог. До начала ледостава группа не вернулась, но прислала весточку в Олу с местным жителем, что задержатся и зимовать будут в Оле. В этом году должно отправиться на Колыму сразу три группы, в каждой из которых имелись геолог и опытный старатель с зейских золотых приисков. Причём судно должно везти кроме всего прочего ещё рабочих и стройматериалы для постройки трёх домов желательно в бухте Волок. Но это по обстановке. Возможно придётся ставить дома в Оле. Так что если в этом году на Колыме найдут золото, то в следующем можно будет начинать серьезно осваиваться в Магадане и на золотой реке. Что интересно, здесь на Чукотке уже нашли золото в нескольких местах, но добычу еще не начинали. Но зато объявили всю Чукотку закрытой для частного золотого промысла. Сделал это еще Витте в начале 1902 года. Под коньячок и деликатесы вечер прошёл удачно. Наутро Дымков отправился обратно в Находку.

Дня через два погода начала подавать признаки к исправлению. Поэтому по согласованию со Скрыдловым запустили подготовку к операции "Привет". В море ушли крейсер "Россия", безброневой крейсер "Бриллиант", два миноносца и "Приморье". В Питер и Порт-Артур полетели телеграммы. Начали готовить к полету "Альбатрос" и "Буревестник" , а также "Кондор" в Порт-Артуре. Через день с "Приморья", дошедшего до заданного района, транзитом через радиостанцию "Бриллианта" пришло добро на принятие дирижаблей. Сообщалось, что погода в районе вполне приличная. Из Порт-Артура тоже сообщали об установлении хорошей погоды и о старте "Кондора". "Альбатрос" ушёл в полет с часовым промежутком после "Буревестника". Дирижабли несли по 40 25-килограммовых бомб. Теперь оставалось только ждать. Завтра над Японией должна взойти заря новой эры - эры воздушного флота.

Мартовским утром над Токио появились два дирижабля. Шли они на километровой высоте, а над городом немного разошлись в стороны. Жители высыпали на улицу посмотреть на невиданное никогда зрелище. А вот военные и моряки отреагировали более правильно. Но все, что у них под рукой было из того, что могло стрелять в зенит - это винтовки. Так что в городе начали раздаваться сначала отдельные выстрелы, а потом и дружные залпы. Как оказалось, дирижабли тоже прилетели не просто так. С них начали падать какие-то небольшие предметы. А потом в двух районах города начался огненный ад. Токио был весьма населенным городом. Городом-портом и городом промышленным. Ну насколько это позволяла экономическое развитие страны. В Токио располагался арсенал для выделки снарядов и патронов, а также пороховой завод. Для окружающих строений это были не самые безобидные соседи. Пороховой завод загорелся сразу после первого прохода над ним дирижабля. А вот "Буревестник" с первого захода промазал. Но зато со второго бомба попала в склад готовой продукции. А дальше в городе начался незапланированный снарядный фейерверк, да так, что летчики "Буревестник" побоялись ещё раз пройтись над арсеналом и сделали заход над целью "Альбатроса". Уж больно опасная штука этот прессованный мелинит. Пороховой завод тоже горел, и там что-то начало взрываться, но на нем была достаточно правильно сделанная обваловка, так что даже два дирижабля на последнем заходе не смогли попасть во все нужные цели. Задерживаться над Токио дирижабли не стали и, набирая высоту, ушли на северо-запад. Вообще Токио в основном был построен из дерева. И он бы наверное неплохо выгорел после бомбардировки, если бы не самоотверженность японцев и не неплохо организованная пожарная служба. В городе было много иностранцев, и много иностранных судов в порту. После начала взрывов в городе, сопровождающихся разлетом снарядов, некоторые капитаны предпочли как можно быстрее покинуть ставший вдруг таким неуютным Токийский рейд.

Через два часа после начала бомбардировки Токио над Сасебо появился третий дирижабль. Путь у стартовавшего из Порт-Артура " Кондора" был самый длинный. И он уже делал заправку в одной из многочисленных горных долин Кореи. И на обратном пути ему предстояла ещё одна заправка там же, после чего эта временная одноразовая база должна быть покинута отрядом, состоящим из русских корейцев. Они должны будут перебраться в другое подготовленое заранее место и снова ждать прилёта дирижабля. В Сасебо к прилёта дирижабля почему-то отнеслись сначала довольно легкомысленно. Возможно потому, что начальники в Сасебо знали больше, чем их сухопутные коллеги в Токио. Ну подумаешь, летают в Манчжурии и России дирижабли. Вон недавно даже недавно над Чемульпо видели дирижабль. И винтовочные залпы в сторону "Кондора" начались несколько запоздало, когда он уже начал заход на местный арсенал. После первого прохода над целью летчикам "Кондора" даже показалось, что они положили бомбы неудачно. Всего лишь занялся один пожар. Второй заход был тоже так себе с виду. На этом бомбы у дирижабля кончились. И только на отходе с пяти верст они наблюдали впечатляющий взрыв на одном из складов.

22 марта все три дирижабля вернулись на базы. Слава Богу погода в море стояла приличная и владивостокские Цеппелины удалось без больших проблем заправить в море. Летчики провели в воздухе больше суток на кофе, шоколаде и лимоннике. Отрубились они сразу, как только добрались до постелей. Рапорты о поражении целей "Буревестником" и "Альбатросом" пришли сразу после окончания заправки по радио. Корабельный отряд обеспечения свернулся и также скоро должен был придти во Владивосток. Фотопленки с Цеппелинов пошли в обработку. Рапорт в Петербург об успешном выполнении первой операции плана "Привет" уже ушёл в столицу. Теперь ждали фотографий для определения того, что же объективно удалось уничтожить.

Фотографии Токио рассматривали уже за полночь. Притом в штабе флота к этому моменту скопилось очень много всяких больших начальников. Всем хотелось посмотреть, что же такое у водителей этих воздушных пузырей вышло. Слух то про успешное выполнение задания пошёл сразу. Один шепнул другому, другой третьему... Да и вообще многим хотелось посмотреть на Токио с высоты птичьего полёта. Но Скрыдлов это дело быстро присек. Все снимки видели только 8 человек. Те, кому положено. А остальным пришлось довольствоваться небольшими фотографиями города сверху издалека. При рассмотрении многочисленных больших снимков с помощью пояснений Александра и офицера разведки флота получалось, что:

- токийский пороховой завод по большей части скорее всего уничтожен. А если пожар быстро не потушат, а видимо так и будет, то минимум на полгода, а скорее всего на год, завод выведен из строя.

- снарядное отделение токийского арсенала уничтожено минимум на треть. А в связи с взрывами и разлетом снарядов, возможно и больше. Патронный отдел при бомбардировке почти не пострадал. Но вот что будет после окончания снарядного фейерверка - тут сказать сложно. Как повезёт.

Теперь нужно ждать сообщений из Порт-Артура об успехах "Кондора". Ждать этих известий никто не стал. На столе откуда-то появилось шампанское с коньяком, и началось отмечание успеха и того, кто его добыл. А так как из виновников успеха присутствовал только князь, то все поздравления и достались Александру. Между тостами за победу тут же составили две шифровки. Одну по двум адресам в Питер, а другую Алексееву в Порт-Артур, после чего Агренев решил, что на сегодня хватит. И так два дня на нервах. Пора и на бочок. Князю тут же посоветовали положить под бочок грелку. Из местного борделя, естественно. Ну, дык морские ж офицеры. Зубоскалы ещё те!

Следующее утро также началось с визита в штаб эскадры. Александр даже позавидовал морякам. Вот видно же, что офицеры после его ухода не сразу разошлись. Ан нет, большая часть как огурчики. Видимо, сказывается многолетние тренеровки. Хотя пару сильно помятых физиономий он все-таки увидел. Утром пришли сведения от Макарова. В Сасебо скорее всего рванул минный склад. Он там не один правда, но тем не менее. А вот что там после этого могло произойти дальше, оставалось только гадать. Ибо могло быть все что угодно. На снимках порта не нашли "Цукубы" и "Икомы". Летчики "Кондора" броненосцев в Сасебо тоже не видели. Значит они могут быть где угодно. На столе опять появился коньяк, но Скрыдлов сразу ограничил очередное отмечание успеха двумя рюмками. Первую - за успех, а вторую для поправки здоровья. Все сразу согласились, что стоит ждать в ближайшее время ответа японцев. Погода начала портиться, а потому повторить сразу операцию "Привет" не получится. Нужно ждать очередного погодного окна. Телеграф с начала операции оставался под контролем и был недоступен простым смертным. А особо настойчивых желающих отправить телеграмму сразу брали на карандаш. В связи с успехом Александру начали открываться флотские двери во Владивостоке, которые после начала войны оказались закрыты.

Ответный ход японцев последовал на следующую ночь. Хотя врядли он был ответным. Просто так совпало. В Порт-Артуре была очередная побудка. Японцы атаковали проход десятью брандерами при поддержке канонерок и миноносцев. Бон оказался прорван в двух местах. Проход на внутренний рейд частично блокирован, и на внешнем рейде один из брандеров утонул для защитников крепости не слишком удачно. Выход из гавани остался открытым, но был несколько затруднен. Теперь без помощи портовых буксиров большие корабли своим ходом лучше не выводить. Макаров потерял один дестроер и канонерка "Отважный" вынуждена была выброситься на берег, чтобы не пойти ко дну от полученной каким-то образом самоходной мины. Японцы потеряли все брандеры и возможно один-два миноносца. Подлодка "Щука" эту ночь провела в море. И даже выходила в атаку, но успеха не добилась. А потом ей пришлось уйти в море, чтобы не попасть под огонь собственной корабельной и береговой артиллерии.

А утром к Порт-Артуру пожаловал Того. Перестреливаться с береговой артиллерией он в этот раз не стал. А прошел вдалеке от берега и ушел за мыс, чтобы подойти к берегу с не защищённого береговой артиллерией сектора . Целью его обстрелала являлся или ангар "Кондора" или внутренний рейд. Но такой вариант Макаров с Агреневым предусмотрели заранее. И хоть этот сектор был вне обстрела береговой обороны, но зато там стояла минная банка. Однако и Того был на этот раз очень осторожен . Он пустил вперёд своих броненосцев пару больших вспомогательных крейсеров с большой осадкой. Первый крейсер как-то ухитрился миновать мины, а вот второй рванул сразу на двух. В итоге Того в мышеловку не полез, а попытался протралить место миноносцами. И хоть береговой артиллерией сектор прикрыт не был, но вот две крепостных 107 миллиметровых пушки там все-таки генерал Смирнов поставил. И как только японские миноносцы начали траление, пушки открыли огонь. Японским миноносцам сразу пришлось ретироваться. И Того пришлось, видимо, выбирать. Или уйти опять ни с чем, или приблизиться и подавить всего пару пушек. Японский адмирал послал вперёд крейсер "Такачихо". Но и Макаров не сидел сложа руки. Ещё до появления Того, четыре бронепалубных крейсера и "Сисой Великий" были выведены на внешний рейд, а мелкие вспомогательные суда начали тралить проход перед крепостью. С появлением японского флота из гавани начали выводить и остальные броненосцы.

Крейсеру "Такачихо" подавить пушки на берегу удалось. Но пока все это происходило из крепости добралась полубатарея новых гаубиц. Быстро развернувшись, полубатарея открыла огонь с закрытых позиций по японским миноносцам, которые опять начали траление. Ни в кого сухопутные артиллеристы, конечно, не попали, но выполнение задачи японским миноносникам опять сорвали. Поскольку гаубицы стреляли с закрытых позиций, канониры "Такачихо" не видели куда им стрелять. А русская эскадра тем временем накапливалась на внутреннем рейде. Ввиду крепости далеко от берега маячили два японских бронепалубника на средних ходах, явно наблюдавшие за происходящим на внешнем рейде и передающие сведения на японскую эскадру. Но русские крейсера пока не получали приказа на атаку этих двух японцев, ибо в море была "Щука".

Командир "Щуки" "Бубнов" естественно видел проход японской эскадры, но куда она пошла, он не знал. Всплывать на виду японских крейсеров, чтобы двинуться в надводном положении за броненосцами было нельзя, потому он решил, что японский бронепалубник - это тоже подходящая цель. Подобраться к одному из крейсеров на минный выстрел Бубнову в итоге удалось. И удалось дать парный залп минами Уайтхэда, но командиру крейсера "Акаси" удалось вывернуться. Сигнальщики сразу заметили пуск мин, и крейсер избежал попадания. Вместе с "Читозе" они дали большой ход и отошли подальше в море. Ушли с крейсерами и три японских миноносца. Таким образом Того лишился известий о том, что происходит на внешнем рейде. А отсутствие сведений о противнике - это серьёзный недостаток для командира соединения. К этому времени миноносцы под огнём гаубиц опять начали траление. Причем шальным снарядом даже задело "Такачихо". Ничего серьезного, но ведь попадание имело место быть. Если так прилетит миноносцу, то могут быть проблемы. Потеряв сведения с внешнего рейда, Того решил, что дальше упорствовать в попытках подхода к берегу не стоит, и отдал приказ возвращения в Чемульпо. К этому времени Макаров начал выстраивать колонну броненосцев. А четыре русских крейсера - две "богини" и пара "три червонца", набрали полный ход, одновременно разворачиваясь правым пеленгом, и направились к дымившим на горизонте японским соглядатаям, заодно окончательно перекрыв своими дымами японцам весь обзор за внешним рейдом крепости. Встречаться с такой силой двум японским "собачкам" явно не рекомендовалось.

Две броненосные эскадры увидели друг друга тогда, когда двигались на пересекающихся курсах под углом градусов 130 по отношению к друг другу. У Того было на броненосец меньше, чем у Макарова, и не было броненосных крейсеров, но зато он не был теперь под огнем береговой артиллерии. Каждый из флотоводцев, видимо, решил, что бой на контркурсах ему сегодня не помешает. А там как пойдёт. Того бой был нужен потому, что он пришёл мстить и просто по приказу из Токио. А Макаров был опять рядом с собственной крепостью, и у него было больше кораблей линии. Пусть всего на один, но и то хлеб. Отличались желания адмиралов лишь в дистанции, на которой они хотели принять бой. Того рассчитывал сойтись на 40-45 кабельтовых, а Макаров - на 20 или меньше. В результате обоюдного маневрирования эскадры сошлись примерно на 35. Причём Макаров вышел не на флагманском "Цесаревиче", который сегодня вел собственноручно адмирал Алексеев, а на " Баяне", который шёл за линией русских броненосцев на уровне второго броненосца в линии - "Севастополя". "Сисой" сегодня шёл не замыкающим как в предыдущем бое, а третьим с конца. Замыкающим шёл хорошо защищенный броней "Потемкин".

Бой опять закончился вничью. Все-таки бой на встречных курсах слишком скоротечен, чтобы доставить кораблям противника катастрофический урон. Но у японцев второй с конца "Хацусе" плохо держался в строю и имел некоторый дифферент на корму. А Цесаревичу опять досталось больше всех. Причём в этот раз было попадание в боевую рубку. Пятеро раненых включая ранение и контузию у адмирала Алексеева, которого унесли сразу в лазарет. Окончанием боя уже командовал адмирал Макаров, находясь на крейсере "Баян".

Про все это во Владивостоке узнали только под вечер. Причём интересным для владивостокцев было то, что у Того не было ни одного броненосного крейсера. А раз их нет у Того, значит они могут быть у Камимуры. Или где-то в другом месте, что наверно врядли. Если у Камимуры шесть броненосных крейсеров, да плюс несколько бронепалубников, то его визит во Владивосток вполне возможен. Против трёх броненосных крейсеров Скрыдлова, двух рейдеров-недоброненосцев и одного безбронного крейсера. А если что, убежать Камимура всегда сможет. По идее японцы должны идти к Владивостоку. Но они ведь могут начать и с Находки. Или ею закончить. Встречать японскую эскадру в море смысла не имело, но вот если Камимура действительно заявится всем этим составом, то в тот же момент у Макарова в Желтом море могут появиться интересные перспективы для боевых действий на короткий период времени.

Беспокойный адмирал завёл на рейд только броненосцы. А вот четыре самых быстрых крейсера эскадры - " Аскольд", "Богатырь", "Новик" и "Боярин" отправил пройтись бреднем вдоль западного побережья Кореи. Догнать их все равно никто не сможет, если только не будет шторма, а сами они точно кого-нибудь выловят по дороге. И одновременно Макаров, пока у Алексеева контузия, становился главным начальником на Квантуне. Поэтому беспокойный адмирал без согласования с "приболевшим" начальством отдал приказ готовить "Кондор" к полету к Чемульпо. С бомбами. В конце концов именно там пока разгружается японская армия. И именно туда идут пока основные потоки грузопоставок для неё. Это пароходы в Чемульпо пока лучше не трогать, ибо с высоты не видно, кто под каким флагом, а вот выгруженное добро стоит того, чтоб его немного побомбить. Но не для того, чтоб что-то уничтожить. Это врядли. А для создания в Чемульпо паники как среди местных кули, так и среди иностранных капитанов судов, буде такие там окажутся. А что они там будут, почти никто не сомневался. Война является войной только для воюющих сторон, а для всех прочих это время и место, где можно неплохо заработать. О своём решении послать "Кондор" в Чемульпо Макаров уведомил Александра через Скрыдлова. Для такого полёта дозаправок не нужно, а потому требования к погоде на маршруте являлись менее жёсткие. Третьим пунктом плана Макарова была посылка к Чемульпо четырёх дестроеров во главе с "Баяном". Причём крейсер должен был в светлое время суток тащить на буксире подводную лодку. Этот пункт вступал в действие, если удастся уйти от Порт-Артура незамеченым японскими миноносниками.

Князь, получив сообщение из Порт-Артура о плане полёта дирижабля в Чемульпо, тоже начал подумывать, а не отправить ли владивостокские Цеппелины в рейд на Хакодате с дозаправкой в посёлке Ольга. Такая цель в принципе предусматривалась, но стояла в самом конце списка. Однако, поразмышляв, Александр решил, что на такие мелочи пока разбрасываются не стоит. Ресурс движков на дирижаблях отнюдь не бесконечный. А в запасе только по одному комплекту движков. Больше просто нет. Больше двигателей пока не сделали и, главное, не привезли во Владивосток. Есть ещё "гражданские" четырехциллиндровые двигатели, но они не для полётов в Японию.

Интересна была первая реакция мировой прессы на бомбардировку Токио и Сасебо. Наша в основном гудела в ура-патриотическом стиле. Британская пресса, как сообщалось, зашлась в истерике и бурном негодовании о порушенных принципах Гаагской мирной конференции и вообще о коварности и дикости русских. Это было как раз ожидаемо. Французские газеты на первых порах заявляли каждая свое, но при этом как-то неуверенно. А вот немцы соорентировались уже на второй день. Это ведь у них в стране выпускают такие замечательные Цеппелины. И русские как раз на них и летают. А значит это оружие законное и правильное. Ну, вернее станет таковым всего лишь через несколько месяцев. Разве ж его можно запрещать? На реакцию американцев же на первых порах смотреть было совсем не интересно. Эти двуличные господа за океаном могли через неделю повернуть свою линию поведения на 180 градусов. Император Михаил 2 пока сохранял молчание, а правительственная пресса сообщала, что он свое заявление сделает несколько позже. Кстати очень правильная позиция! Незачем сразу бросаться кому-то что-то объяснять. Это, конечно, придётся сделать, но позже. И желательно как можно позже. Вот потому и запрашивают из столицы, когда будет повторение воздушной атаки.

"Кондора" загрузили в полет к Чемульпо полупудовыми и 50-килограммовыми бомбами. Все равно одними полупудовыми загрузить до нормы бомбовый отсек было нельзя. А вот ежели у пристани под разгрузкой будет стоять какая-нибудь японская Мару, то не грех будет попробовать уронить на неё не только мелкие осколочные бомбы, но и совсем не мелкую фугасную. Даже если не попадут, что случится скорее всего, все равно гражданских моряков взрыв бомбы впечатлит. Это ведь в них целили. А то, что не попали, так это просто счастливая случайность. И стоит ли морякам рисковать, идя в следующий раз в этот порт?

"Баяну" с подводной лодкой уйти незаметно от японцев не получилось. На горизонте маячили дымы соглядателей. Потому подлодка осталась пока в Порт-Артуре. А "Баян" и "Русич" каждый в сопровождении дестроеров отправились к Чемульпо и Цинампо соответственно, по пути распугивая излишне любопытных японских миноносников.

"Кондор" слетал в Чемульпо весьма посредственно. Большими бомбами летчики пытались попасть в какой-то крейсер на рейде. Возможно это был "Ниитака". Попасть, конечно, не попали. Вот корейских кули на берегу и лодочников в заливе мелкими бомбами распугали преизрядно. И даже отмечали один вторичный взрыв на причале. Что там рвануло - неизвестно. Но после взрыва минного склада в Сасебо это по словам летчиков был совсем не интересный взрыв. Зато по дирижаблю стреляли из какого-то крупного карамультука. Две дырки в обшивке образовались явно не от винтовки Арисака. Возможно, что это было какое-то крепостное ружьё. Оттого "Кондор" вернулся в Порт-Артур при пустых баллонах с водородом.

А 28 марта к Владивостоку подошла эскадра из шести броненосных крейсеров, "Цукубы" с "Икомой" и трёх бронепалубников. В Амурском заливе ещё было полно льда, но не целого, а ломаного. И вот в этот лёд ломанулись два броненосца и броненосные крейсера, чтобы видимо пострелять по городу с плохо защищённого артиллерией сектора. Наивные чуко... японские вьюноши! Если вам разведка докладывала, что судя по всему мин в Амурском заливе не ставили, это ещё не значит, что их там нет. Минные офицеры еще в середине марта выставили в темноте со льда с полсотни мин. Сети на льду в те несколько суток присутствовали не только для ловли рыбы, но, главное, для маскировки и обоснования присутствия "рыбаков" в Амурском заливе. И на одну из них мин нарвался "Цукуба". А может это был "Икома"? Когда из битого льда корабли, так не разу и не выстрелив по городу, выползли на чистую воду, повреждённый броненосец уже имел неплохой крен на левый борт с дифферентом на нос. Причём подбитый броненосец сразу отправили на юго-запад в сопровождении бронепалубника. Остальной отряд около часа ещё покрутился около крепости, а потом ушёл. И за ушедшими в море направились русские миноносцы. Именно они принесли во Владивосток добрую весть, что броненосец таки утонул в 70 милях от города. Оттого в городе был праздник. Ведь не только врага отогнали от города, но и броненосец еще ему утопили, пусть и второго ранга. Теперь с утоплением японского броненосца и скорым вступлением в строй "Баграниона" русским адмиралам можно было подумать и о большем.

В Порт-Артуре Макаров наконец добился того, что хотя бы временно японские соглядатаи пропали с горизонта. Крейсерских сил у него в море было в данный момент немало. И на все это японцам нужно было как-то реагировать. Так что, видимо, в данный момент японцам стало не до Порт-Артура. Чтобы усилить этот эффект, адмирал приказал Скрыдлову готовить 2-ю тихоокеанскую эскадру к походу. А сам решился на десантную операцию. Загрузив за сутки на пароходы в Порт-Артуре и Дальнем больше полка пехоты и много всякого прочего добра, он повёл конвой к Тюренчену в устье Ялу. О данной операции уже давно просил адмирала генерал Линевич. И вот это произошло. К тому моменту Макаров получил сведения от капитана крейсера "Росич", что японцы авангардом сухопутной армии уже доползли до Цинампо. Но в самом порту их было немного. Вернее было немного до того момента, пока туда не пришли "Росич" с миноносцами и не утопили в порту один небольшой японский пароход, захватив целым второй. Суда выгружали на берег снабжение, используя корейские лодки самого разного размера. А небольшой отряд японских саперов возводил в порту деревянный причал. Береговых японцев разогнали корабельной артиллерией, и ей же порушили то, что японцы успели построить. Когда вскрыли второй трюм захваченного парохода, сразу стало ясно, почему японский капитан так поспешно спустил флаг и сдался. Оказывается, что кроме продовольствия, которое разгружалось первым, судно везло ещё ящики со снарядами для полевой артиллерии. Одно попадание в трюм и был бы большой БУМ! Жаль только пушки борт не перевозил. Японских моряков просто выгнали с судна, разрешив спустить одну шлюпку, а добычу повели самостоятельно в Дальний.

Японцы "нашли" конвой Макарова уже после того, как он успел разгрузиться. Четыре их миноносца маячили на горизонте, но приближаться не думали. Адмирала обнаружение конвоя японцами нисколько не взволновало. Теперь ему уже было все равно. Да и вообще он взял с собой шесть броненосцев, три крейсера и две канонерки. Что тут ему может угрожать? Даже если и придётся столкнуться с Того, то будет это уже около Дальнего или Порт-Артура. Он просьбу Линевича выполнил, а защищать пустые суда ценой возможной потери боевых кораблей ему уже не нужно.

Скрыдлов к тому моменту уже тоже был в море. На полпути к Хонсю он сообщил во Владивосток о значительном улучшении погоды и предложил прислать угольщик. От такого предложения не отказываются, и Агренев запустил второй этап операции "Привет", благо все было готово. "Приморье" с миноносцами срочно ушёл в море, а летчиков насильно уложили спать. Но из Порт-Артура сообщили, что у них погода пока не очень располагает к полетам. А потому там пока не будут торопиться с подготовкой.

В этот раз "Альбатрос" и "Буревестник" шли на Кюре и Фудзи. В первом городе имелся морской арсенал, изготавливающий японскому флоту мины и снаряды, а во втором - пороховой завод. Погода на маршруте была не очень. Для дирижаблей над морем дул встречно-боковой ветер. Командир "Альбатроса" решил, что ему стоит заправиться ещё на пути в Японию, а "Буревестник" не стал брать топливо. По сообщениям с "Приморья" при приёме соляры на "Альбатрос" пришлось помучиться всем. Море спокойным не было. Да еще иногда налетали порывы ветра. Заправка продолжалась вдвое дольше, чем в первый налет на Японию. Причём за всей этой эквилибристикой наблюдала издалека Владивостокская эскадра. Хотя с большого расстояния для непосвященных наверное все выглядело не так проблемно.

На арсенал в Кюре "Альбатрос" вышел без особых проблем и плутаний. Японские карты были достаточно подробны. И хоть приходилось лететь над плотно заселённой местностью, видимо, японцы ещё не сообразили, что можно организовать какой-нибудь штаб для приёма сообщений о пролёте вражеских дирижаблей. Первый заход на цель вышел не очень. Бомбы легли не на главную цель. На втором заходе в дирижабль явно стреляли. В этот раз было попадание в один из нужных корпусов. Рвануло внизу неплохо. Третий заход дирижабль выполнял, поднявшись ещё полкилометра. Ещё одно попадание, хотя и без вторичных взрывов, но внизу начало загораться. Летчики были не в восторге от собственной работы. Фотографии покажут, что получилось, но и так видно, что могло быть и лучше.

"Буревестник" шёл к более близкой цели. К пороховому заводу на восточном побережье Японии. Над целью был неприятный боковой ветер. Но тем не менее попали с главный химический цех с первого захода. Со взрывом и начавшимся пожаром. Второй раз вроде бы промазали, а с третьего ещё устроили один неплохой пожар. На отходе застучал правый двигатель и похоже начали травить два баллона. Движок пришлось отключить. А на одном двигателе скорость сильно упала. Хорошо хоть теперь ветер стал почти попутным. Попытались подняться повыше, и это удалось. Но часа на полтора. Два баллона явно травили. Управлять дирижаблем стало очень непросто. В район заправки "Буревестник" пришёл только под вечер даже позднее "Альбатроса". Кое-как приняли топливо и пошли домой на одном движке. Ветер был боковым и частично попутным. Явно шёл снос в сторону континентального берега. Подняться выше при наличии пробитых баллонов уже не пытались. Когда на горизонте разглядели и идентифицировали бухту Посьета, экипаж уже падал с ног от усталости. Почти двое суток полета. Но как-то дотянули до владивостокского аэродрома и как-то сели. Как-то! Выручили мастерство и удача.

Разбор фотографий проводили сначала без пилотов. Они проспали часов 12. Попарившись в бане и плотно перекусив, они ответили на вопросы и улеглись на боковую ещё подремать " пару часиков". Результаты разбора снимков подтвердили впечатления пилотов - могло быть и лучше. Опять телеграммы полетели в Питер и в Порт-Артур. А пока пилоты отсыпались, техники проводили ТО. У "Буревестника" заклеили полтора десятка мелких дырок в обшивке трёх баллонов. С двигателем разобрались быстро. Сам движок оказался целым, а пуля пробила масляный фильтр, из-за чего начались проблемы. Но от греха движок поменяли на новый, чтобы со снятым поработать вдумчиво и без спешки.

2-я тихоокеанская эскадра, приняв с " Приморья" дополнительное количество угля пошла к Корейскому проливу. Но Скрыдлов никуда не торопился. Ночью ему в проливе между Кореей и Японией делать нечего. Можно нарваться на японские миноносцы. А вот подойти после рассвета и навести там порядок - это самое то. Планов на поход у него было несколько, но действовать придётся по обстановке. А если на обратном пути на хвосте у эскадры не будут висеть превосходящие силы противника, то можно будет заглянуть и в Хакодате. Там базируются всего лишь миноносцы и возможно канонерка, но эта опорная точка врага в Сангарском проливе ему совсем не нужна. Впрочем теперь наверно уже не ему, а адмиралу Дубасову. Перед отходом эскадры Скрыдлов получил от Федора Васильевича телеграмму из Харбина. Из-за ранения адмирала Алексеева Дубасов теперь ждал распоряжений из Адмиралтейства, куда ему ехать. То ли как и было запланировано ранее во Владивосток, то ли в Порт-Артур.

В день возвращения "Буревестника" вернулись из похода и три крейсера, ходившие на восточное побережье Японии. Привели два приза. Вернее приз и трофей. Трофей был небольшим японским судном водоизмещением 2000 тонн, но зато это был угольщик. Уголь с него, правда, крейсера почти истратили. И был жирный приз - американский девятитысячник со всяким разным добром в трюмах, но его капитан предоставил грузовые документы не более чем на две трети имеющегося на борту груза. Так что несмотря на бурные протесты капитана корабль был арестован и препровожден в ближайший русский порт с призовым судом. Пока американца вели во Владивосток вокруг Японии, призовая команда полазила по трюмам и нашла броню в листах. Это был явная контрабанда. А что там у него ещё запретного в нутрях, будет понятно, когда судно разгрузят в порту. В ходе рейда корабли потопили три мелких японских посудины и проверили несколько пароходов. "Алмаз" выставил с полсотни мин.

В Средиземноморье творилось свои дела. 14 марта новоявленную русскую военно-морскую базу Лаврио покинули два новеньких вспомогательных крейсера "Неман" и "Шуя". Документы о продаже данных судов РОПиТом Русскому Императорскому Флоту это подтверждали. Как раз эти документы первыми с капитанов и затребовали власти Суэцкого канала. А больше ничего особого у капитанов боевых кораблей гражданские власти требовать не могли, хоть и поинтересовались пунктом назначения. И получили ответ, что корабли идут во Владивосток. А там как получится. Война! Особо задерживать крейсера власти не стали, так что скоро корабли прошли канал. А через несколько дней они зашли в Джибути, приняли уголь и ушли на восток. Англичане, повозмущавшись коварными русскими, организовавшими пародию на военную базу в Греции, успокоились в этом вопросе, благо имелись и другие намного более важные темы. Если суда идут на войну, так и чёрт с ними. Этого не запретишь. Суда все равно не боевые. Много ими не навоюешь. 22 марта в Порт-Саид пришли очередные два русских вспомогательных крейсера. Но не из тех, что вооружались в Лаврио. Эти пришли из Либавы. Либава хоть и не стала военной базой, но русским незамерзающий портом была. И именно там зимовали два этих корабля - "Угра" и "Оскол". Чиновники в конторе Порт-Саида позубоскалили о том, что у русских стало что-то много могучих крейсеров. Так, глядишь, русские вместо британцев станут первой морской нацией, ведь по слухам в Греции стоят еще несколько русских крейсеров. Препятствий этим крейсерам чинить тоже не стали, и корабли прошли каналом, приняли в Суэце уголь и ушли в Красное море.

А в Лаврио действительно вооружалась ещё пара крейсеров. И вскоре подошёл ещё один. Вот он точно был крейсером, пусть и безбронным. Однако по документам, с которыми он проходил Черноморские проливы, корабль числился как почтовое судно РОПиТ. И не придерешься. Все документы настоящие. Турецкие чиновники с подсказки английского морского агента прекрасно знали, что это судно является собратом двух русских крейсеров второго ранга, которые сейчас воевали с японцами на Дальнем Востоке. Отличалась только двигательная установка, которая работала на нефти. Но загвоздка была в том, что хоть корабль и строился на казенной верфи, что также указывало на его военное предназначение, с момента своего рождения он никогда не нес вооружения и всегда не ходил под торговым флагом. Пусть даже эти "никогда" и "всегда" и составляли всего навсего 6 месяцев. Вообще-то до японцев османам не было никакого дела, и до этого корабля тоже, но если помощник британского консула предлагает бакшиш за то, чтобы этот корабль не смог пройти Проливы, то почему бы и нет. Судно было остановлено при выходе в Мраморное море и сопровождено в Стамбул для осмотра. Османы облазили его все, проверили все бумаги, но никакой зацепки, чтоб не выпустить судно через Проливы, найти не смогли. Русские только нагло скалились, наблюдая, как чиновник или его помощники забираются в такие места во внутренностях корабля, где наверно с самой постройки никто не бывал. Ну вот скажите на милость, что понадобилось почтенному эфенди у нижних танков с мазутом? Ну обнаружил он матросскую заначку с настаивающейся брагой, отчего дежурный офицер начал посматривать на трюмную команду зверским взглядом, а голос у него стал ласковым-ласковым. Это же отнюдь не повод задержания судна. Корабль был абсолютно чистым! Да, у офицеров и матросов явно чувствовалась военная выправка. Но чувства к протоколу осмотра не пришьешь, а документы у команды в порядке. Да ещё вскоре на борт поднялся дипломат из русского посольства и начал действовать на нервы стамбульским чиновникам.

Последние несколько дней Хэйхатиро Того пребывал в состоянии холодной ярости, сдерживаемой только его железной волей. Да, длинноносые варвары применили новое оружие и закидали священную Столицу страны с неба воздушными снарядами или бомбами. И не только Столицу. Плохо то, что враг уничтожает производств порохов и взрывчатых веществ. Без них Япония не сможет воевать. Нельзя успешно вести войну, покупая взрывчатые вещества на стороне. Запасы, конечно, сделаны, но никто не рассчитывал на подобные неожиданности. Да и в Сасебо уничтожено никак не меньше четверти запаса мин. А русские не собираются останавливаться, чтоб их тысячу лет любили восточные демоны. Их сдерживает похоже только погода. Если так будет продолжаться, то флоту и армии нечем станет стрелять во врага. Наверху, видимо, это тоже поняли и запаниковали. Похоже в Токио почувствовали себя беспомощными также, как когда-то во времена прихода к берегам Японии "черных кораблей" эскадры Пэрри. И потребовали немедленного возмездия во что бы то ни стало за атаку Токио с воздуха. А Камимура поддался давлению с самого верха. Эти идиоты из правительства выпихнули два небоеготовных броненосца в поход на Владивосток. В итоге только враг может быть доволен. "Цукуба" подорвался на мине в Амурском заливе и по дороге домой затонул несмотря на все принятые меры. А по Владивостоку даже не выпустили ни одного снаряда. И что теперь? Он так рассчитывал на эту пару броненосцев. Пушки может у них и не самого большого калибра, но при стрельбе фугасными снарядами это не настолько критично, как может казаться. Зато броня у кораблей на уровне. Вот только теперь корабль такой остался всего один. А его вступление в строй можно ожидать не ранее чем через месяц. Причём "Цукуба" был самым новым броненосцем британской постройки. А у Того таковых 4! Одна мина и все! А ведь "Ивате" тоже был британской постройки. И не факт, что его можно было довести хотя бы до Чемульпо. Броненосному крейсеру тоже хватило всего одной самоходной мины. Хорошие же корабли строят британцы! Сверху хорошие кованые латы, а штаны - лохмотья нищего бродяги.

После потери "Цукубы" русский флот разом стал сильнее японского в линейных силах. Притом не просто абсолютно, но ещё и каждая русская эскадра по отдельности в отношении противостоящих им японских эскадр. С окончанием ремонта броненосца "Багратион" адмирал Макаров наверняка перейдёт от пассивной тактики, которой он придерживался ранее, к активным действиям. И если ему это позволить, то придётся идти на генеральное сражение и использовать в нем миноносцы в убийственной атаке, после чего броненосцы отправлятся в ремонт, из которого японские корабли по идее должны выйти первыми. Но это плохой вариант, где многое будет зависеть от удачи. А на удачу флотоводец может полагаться, только если нет иных вариантов. Япония же на удачу Того рассчитывать не может, потому что от результата этой войны зависит судьба страны Восходящего Солнца. И так в начале уже пошли на слишком большой риск, но ничего не выиграли. А ещё этот вариант требует времени, которого НЕТ. А потому лучшей тактикой было бы постараться запереть эскадру Макарова в Порт-Артуре минными постановками и брандерами. Тогда можно бвдет высаживать десант в Бицзыво, как и планировалось. И все это делать как можно скорее, иначе Японии скоро нечем будет воевать. А с владивостокскими дирижаблями пусть разбирается разведка, которая не заметила у себя под носом ни дирижаблей, как оружия, ни минных постановок в Амурском заливе. Камимуре же придётся как-то лишить возможности русских заправлять дирижабли в Японском море. А это очень не простая задача. ОЧЕНЬ! В море, конечно, можно раскинуть сеть кораблей, но если в сеть попадется кашалот, то рыбак лишится сети. А еще нужна связь между кораблями. И ещё нужно рядом держать гарпун, которым можно убить кашалота. Но гарпун - эскадра Камимуры всего один, и он нужен для защиты Корейского пролива от Владивостокской эскадры. А потому сеть придётся плести из небольших судов и миноносцев. Их, конечно, у Японии немало, но они нужны для защиты восточного побережья страны. То есть в какую сторону не потяни, а короткого одеяла, чтобы накрыться, явно не хватает. Нужны ещё корабли. А кораблям снаряды и самоходные мины, производство которых уничтожают белые варвары. И кроме того Японии нужны какие-то пушки, которые будут стрелять в небо. На все это нужно время, а времени как раз и нет. В итоге круг не замыкается... Но блокировать Порт-Артур как можно скорее нужно в любом случае.

Утром 4 апреля эскадра Скрыдлова подошла к Корейскому проливу. Не сказать, что тут было слишком оживлённо, но и пусто тоже не было. На горизонте имелись несколько дымов пароходов. Адмирал вел свою эскадру к Фузану. Судя по имеющимся сведениям именно там был ещё один пункт разгрузки японских войск в Корее. Железную дорогу от Фузана в Сеул японцы начали строить ещё в 1901 году, но еще далеко не закончили. Однако эта коммуникация для них была очень важна. К сожалению, никакими особыми сведениями про оборону Фузана Скрыдлов не располагал. Поэтому нужно было обязательно захватить какого-нибудь торгаша с бумагами. Не могут суда ходить в порт, не имея карты его минных полей. А то, что минные поля там должны быть, командующий эскадрой ни сколько не сомневался. Через два часа после рассвета удалось захватить небольшое японское каботажное судно. И нужные на нем таки нашлись. Но воспользоваться в этот раз этими ценными сведениями Скрыдлову не удалось. Со стороны Фузана и со стороны Цусимы начали выдвигаться к центру пролива дымы. Наверняка это была многочисленная охрана пролива. Некоторое время отряды шли на встречу друг другу. А потом еще от корейского берега отвалило два дыма. Эти явно принадлежали миноносцам. А потом от Цусимы показались еще дымы. После некоторого сближения стало понятно, что это действительно не транспорты, а боевые корабли, хоть пока и не разобрать какие, но идти дальше в пролив смысла больше не было. Адмирал дал команду сбросить скорость до 6 узлов и начать разворот последовательно вправо. Что ж, если так хорошо налажена у японцев сигнальная служба, то тогда поиграем в догонялки. Наверняка часть старых японских кораблей как раз тут и сосредоточена. И большой ход они поддерживать не смогут. В этом случае скоростные корабли противника начнут отрываться от тихоходов. А вот тогда и посмотрим, стоит ли принимать бой с быстрым крылом японцев или нет. Вообще, конечно, для подобных догонялок лучше подходила не самая хорошая погода, ибо 4 из 5 его кораблей была высокобортными рейдерами. И только один "Громобой" выстроен как корабль для боя. А значит и японские миноносцы бы не мешали, и не было бы у японцев даже теоретического преимущества в артиллерии.

Пока эскадра выполняла поворот, японцы приблизились. Да! Тут было много чего. Шесть оставшихся у японцев броненосных крейсеров тут присутствовало. И маленькая Чиода тут тоже была. Все три Симы. Пара каких-то небольших собачек вероятно из новых. И несколько отрядов миноносцев и дестроеров. Вдали похоже дымил "Чин-Иен" и кто-то ещё. Все как предполагалось. Но вот бывшего чилийца тут не было. А потому игра имела смысл, если б не миноносцы. Не факт, что они соберутся в минную атаку днём, но такую возможность отбрасывать нельзя. И нельзя было допустить больших повреждений. Это у Японии полно судоремонтных и судостроительных мощностей. А во Владивостоке всего два дока - сухой и плавающий. И рабочих отнюдь не как в Санкт-Петербурге. Но шесть на пять, из которых два у него с десятидюймовой артиллерией, это неплохо. Быстроходных собачек исключать конечно нельзя, но полезут ли они в бой линейных кораблей? Одно попадание крупным калибром и собачке может сразу поплохеть. Скрыдлов начал перестраивать порядок эскадры. Первым все равно идти ему на "Громобое". Затем "Ослябя", "Россия", "Рюрик" и "Пересвет". Такой порядок построения позволял хоть и не совсем удачно, но ввести в действие все восьмидюймовые орудия "России" и "Рюрика". После перестроения, чуть не превратившегося в столкновение "Пересвета" и "России", эскадра увеличила ход и держала курс на норд-норд-ост, покидая Корейский пролив. Все японские силы уже подтягивались ближе к русской эскадре, но пока были у неё далеко за кормой. Забег начался.

К вечеру Скрыдлов уже не был настолько оптимистичен, как утром. Досталось его эскадре изрядно. При этом сказалась не слишком высокая скорость "Рюрика". К тому моменту все японские старички безбожно отстали от ведущих бой броненосных эскадр. Под конец гонки ещё и "Пересвет" получил тяжёлый снаряд под ватерлинию в небронированную оконечность. И пришлось сбрасывать скорость. Благо, что к этому моменту Камимура, уже, видимо, нахватавшись десятидюймовых снарядов, выходил из боя. И даже сбросившая скорость русская эскадра его уже не привлекала. Две мелких собачки держались далеко и в бой линейных сил не лезли. Четверка миноносцев попыталась прорваться к "Пересвету", но все окончилось одним лишившимся надстройки миноносцем. Остальные отвернули. К сожалению, потери в личном составе особенно на "России" и "Рюрике" были ощутимые. Если б не самодельные щиты из дюймовой мягкой брони, установленные на орудия главного калибра этих крейсеров, то потери были бы ещё больше. Да и так щиты все во вмятинах и дырках. Причем если б не очевидные проблемы у японских крейсеров, то можно было бы сказать, что пошли по шерсть, а вернулись стриженными. Легче всего отделались как ни странно флагманский "Громобой" и "Ослябя". Пару дней ремонта и можно снова в поход. Ну может не пару, но точно меньше недели. А если очень нужно, то можно и так идти. Погода то вон и не думает портиться. А значит князь Агренев вполне может по приходу в порт запросить помощи для организации полётов своих водородных пузырей. Вот ведь кажется колбаса надувная, а сколько шуму из-за нее. Ни у кого нет таких колбас. Только у России. Оттого и вопят за границей по поводу Империи все больше и больше. Да еще всякими карами грозятся. А шкатулка открывается просто. Британцам и их прихлебателям нужно, чтобы Россия воевала без побед. А ещё потому, что может вдруг оказаться, что Британия и не так уж недоступна для врага. Раньше морского льва защищал от вторжения его флот. А тут вдруг оказывается, что первый в мире флот будет абсолютно бессилен отразить нападение на Остров с воздуха. Много, конечно, уничтожить с неба не получится, но сам факт, что такая возможность вдруг образовалась, не может не волновать британскую элиту. Да и вообще, уничтожить пороховые заводы или заводы взрывчатки или склады боеприпасов - это отнюдь не мало.

6 апреля Александру во Владивосток пришла очередная шифровка от Императора. "Французы с кредитом все юлят и юлят. А он нужен. Похоже они о чем-то почти договорились с британцами. Александэр, мне очень нужен еще один твой успех в Японии. Очень сильно давят из-за границы. Больше я молчать не могу. Мне придётся рассказать, почему я нарушил подписанную Россией конвенцию. Я на тебя надеюсь. Да хранит тебя Господь!"

Надо, так надо. Вот вернётся Скрыдлов, тогда уже... А о чем договорились франки с англичанами? Ну так вот он зародыш Антанты. Дальше и нас втягивать будут. А насчёт налета... Из Порт-Артура сообщают о готовности. Александр покрутил в голове возможные варианты. Действительно, вполне можно отправить "Кондор" в одиночку. Он к кораблям никак не привязан. И приказ о третьей фазе операции ушёл в Порт-Артур. Целью был назначен пороховой завод в Дивагаке. У кондоровцев есть полтонны полупудовых бомб-зажигалок. Керамических! Вот и стоит попробовать, как они действуют на химические предприятия. Главное - попасть! Напалм, пусть и самопальный не потушишь подручными средствами. А других сейчас нет.

На следующий день "Кондор" ушёл в полёт. А во Владивосток пришла радиограмма о возвращении эскадры. Сообщалось, что адмирал имел серьёзный бой с японцами. Значит предстоит серьёзный ремонт.

Эскадра вернулась основательно побитая. Напало убитых и раненых. Экипажам нужно хотя бы двое суток отдыха. Потом загрузка угля и можно выходить в море. 8 апреля в море ушел крейсер "Алмаз" для оценки погоды поближе к Японии. А Александра одолела паранойя. Ведь японцы уже навярняка знают, что полёты дирижаблей обеспечивают несколько кораблей. И не отреагировать на это они не могут. Но найти группу кораблей в Японском море очень непросто. Однако не будут японцы сидеть сложа руки и сетовать, что корабли в море, что иголка в стогу сена. И они что-то начнут делать. Но быстро у них что-то стоящее сотворить не получится. Да и вообще не получится, потому как для связи нужно радио, а оно есть даже не на всех крейсерах. И дальность связи пока мизерная. Но от случайности никто не застрахован. И эту случайность надо бы как-то ещё уменьшить. Один безбронный крейсер всегда обеспечивает связь с кораблями в районе заправки. Но ведь можно и не использовать для этого крейсер. Пусть он лучше будет в районе заправки. А связь можно держать и через "Ангару". На ней радио улучшенное есть. Когда вечером он рассказал про свои мысли адмиралу, тот поморщился, но признал, что эти опасения не лишены смысла. И обещал подумать над вопросом.

А Александра с каждым часом охватывало беспокойство, - нет известий о возвращении " Кондора". На следующий день "Кондор" не вернулся. И через день не вернулся. А это означало, что он уже, видимо, не вернётся никогда. Но пить за упокой души рабов божьих было пока рано. Может ещё парни выберутся. Ведь не известно, почему не вернулся "Кондор". Может сели где-нибудь в Корее с множественными дырками. Починиться они там не смогут, и баллонов с водородом там нет, но это не смерть, а потеря дирижабля. Хоть японское общество весьма закрытое, да и война идет, но узнать о судьбе дирижабля теоретически возможно. И в Лондон, Нью-Йорк и Берлин полетели телеграммы торговым агентам. Нужно отследить публикации тамошней прессы. Если "Кондор" долетел до Японии, то обязательно будет реакция в прессе этих стран. А по тону или тексту сообщений будет понятно, ушёл ли дирижабль от цели.

Ответ на запрос о реакции прессы пришёл из Лондона транзитом через Москву 10 числа уже после ухода в море "Громобоя", "Бриллианта", "Приморья", двух вспомогательных крейсеров и трёх миноносцев. Сразу несколько газет британских газет подняли вой об новом ужастном преступлении русских, спаливших в Японии половину мирного города. Название города, правда, не сообщалось. А говорилось, что дирижабль японцам удалось сбить, и он взорвался на большой высоте. Из этого можно было сделать вывод, что парни, царство им Небесное, до цели дошли. И были каким-то образом уничтожены над городом. После чего остатки дирижабля наверняка рухнули на город. И вероятно вместе с остатками дирижабля на город упала и часть не использованных к этому времени бомб. Пожалуй, только в этом случае может сгореть половина города, хотя наверняка британцы приврали насчёт размеров ущерба. Причём хочется надеяться, что сгорела нужная часть города. В общем, рассказывать про такие вести никому князь перед вылетом дирижаблей не стал. Незачем им это сейчас. И Ярославцеву, который расшифровывал телеграмму, запретил. Но наказал экипажам быть осторожней. Не первый день над Японией летают, а потому японцы должны начать уже что-то придумывать.12 апреля на Японию потемну ушли "Буревестник" и "Альбатрос". А через три часа пришла телеграмма о старте "Орлана" из Благовещенска. Он должен был сесть в Харбине, где его заправят. И далее "Орлан" полетит в Порт-Артур занимать опустевший ангар "Кондора". Его экипаж никогда не летал над морем, хоть и выполнял суточные полёты и бомбардировки учебных целей цементными бомбами. То есть подготовка парней похуже, чем у геройского экипажа "Кондора".

А в Порт-Артуре тем временем с начала месяца творилось недоброе. Каждую ночь японские миноносцы вываливали в море мины. И мин с каждой ночью становилось все больше. Тралить всю акваторию местные вспомогательные суда уже не успевали. А использовать на это миноносцы Макарову было жалко. Их у него и так немного. В ход пошли даже паровые катера с броненосцев. Зато три экипажа миноносников, отчаянные ребята, навострились использовать для пользы дела вражеские мины. Осторожно выловленное грузили на "Енисей", который должен был осуществить их установку в нужных Макарову местах. А то своих мин на складах почти не осталось. С их подвозом с Балтики и Чёрного моря имелись большие проблемы. Ушедшие в конце марта в море крейсера вернулись не пустые. Привели два сухогруза и ещё два утопили.

9 апреля Макаров вывел в море всю эскадру и направился курсом на Чемульпо. С собой он взял три канонерки и минный транспорт " Амур". Японские соглядатаи на горизонте присутствовали. Но на полдороги крейсера их отогнали, а эскадра свернула к Цинампо. Тем судам, что присутствовали в порту и японской канонерке не повело. А три малых японских миноносца успели сбежать по мелководью вдоль берега. Русские миноносники их обстреляли, но соваться в неизвестные воды с изобилием мелей и камней не стали Стоявший в ожидании разгрузки американский пароход трехтысячник увели в Порт-Артур, а пять разнокалиберных японских посудины затопили на фарватере, и засеяли окрестность минами. Моряки ожидали подхода эскадры Того, но он не пришёл. А Макаров не захотел идти к Чемульпо и повернул обратно в свой порт, но через пять часов хода выпустил в рейд к южному побережью Кореи все три своих крейсера "три червонца".

В ночь на 13 апреля японцы провели новую массированную брандерную атаку на Порт-Артур и на этот раз смогли частично заблокировать проход. В атаке участвовали больше дюжины брандеров, три канонерки и миноносцы, количество которых определить точно не смогли. На внешнем рейде японцы минной атакой ухитрились утопить "Джигита" и " Забияку". Японские малые миноносцы вошли на внешний рейд за прорвавшим бон брандером и пытались проникнуть на внутренний. Атака была бы ещё успешнее, если бы два японских брандера не подорвались на собственных ранее выставленных минах на подходе к крепости. Причём первый взрыв был особо мощным. Там явно сработала не одна мина. Самый успешный японский брандер лег в проходе наискось. Теперь на внешний рейд из гавани могли выйти корабли не крупнее крейсера. А значит, Хейхатиро Того все-таки сделал своё чёрное дело. Теперь эскадра Макарова оказалась заблокирована в Порт-Артуре, а половина владивостокской находилась в ремонте. В Жёлтом море стал главенствовать японский флот. То, что так пытались предотвратить, стало реальностью. Причем в этот момент где-то в Желтом море находились три русских бронепалубных крейсера. Теперь становилась возможной высадка японского десанта в Бицзыво. Там, правда, кое-где уже имелись минные банки, как и на Эллиотах, но вытралить их в отсутствии противодействия русского флота не займёт у японцев много времени. Защищать минные банки с берега полевой или крепостной артиллерией смысла не имеет. Сухопутная артиллерия против морских калибров долго не продержится.

12 апреля бомбы "Буревестника" и "Альбатроса" упали на арсенал в Осаке и пороховой завод в Фуджи. В обоих городах Цеппелины встречали обстрелом из ручного оружия. И похоже стрелявших было немало. Дырок в баллонах они наделали много. Хорошо, что в этот раз догадались захватить на "Приморье" водородные баллоны. Пришлось выполнять совершенно нештатную операцию по подъему новых баллонов на борт и замене старых. А старые просто выкинули в море, чтобы с ними не возиться. Так водорода дирижаблям хватило для возвращения во Владивосток. На "Буревестнике" в экипаже оказался один легко раненый. 13-го апреля в Петербург ушла шифровки, что просьба Императора выполнена. По пороховому заводу в Фудзи отбомбились зажигалками неплохо. А вот Осакский арсенал пострадал не сильно. И с попаданиями было плохо и вторичных взрывов не было ни одного. Причина этого была не понятна. Причём что интересно, неподалёку от Осаки висел в воздухе воздушный шар наблюдателей. "Буревестник" просто обошел его стороной подальше. И правильно! Ничего хорошего от таких соседей в воздухе ждать не стоит. Но все равно ведь интересно, зачем он там висел, а не рядом с целью. А вот с обстрелом с земли нужно что-то делать. Водород хоть и казенный, в том смысле, что за него теперь Дальневосточной компании платит казна, как и за ремонт дирижаблей, но один раз ведь можно и не дотянуть до своего берега. Подниматься ещё выше смысла не имеет. И так уже увеличили высоту полёта над целью. А вот когда японцы приспособят для стрельбы в зенит морские пушки, то станет грустно. Хорошо хоть полевые и горные пушки им в качестве зенитных использовать скорее всего не удастся. Конструкция лафета не позволяет. Хотя чёрт знает этих японцев. Вдруг они ради пары выстрелов шрапнелью готовы будут пожертвовать исправными пушками.

Через день в русской прессе было напечатано интервью Русского Императора, в котором он заявил, что дал приказ использовать новое оружие против японцев по нескольким причинам. Во-первых, никто из обладателей эксклюзивного оружия никогда не отказывался от его использования. Это может и не совсем честно, как могут подумать некоторые, но в жизни это так. Война - это не рыцарский поединок. И по-другому никогда не бывает. Во-вторых, Япония напала на Россию откровенно по-пиратски. В том числе на мирные русские суда и корабли ещё до начала войны. Просто так он подобные действия спускать японцам не намерен. Однако на сегодняшний день как самодержец он может заявить, что пока не считает победу в войне обязательной, если в ближайшее время японцы прекратят боевые действия. В этом случае он даже не намерен требовать с них возмещение убытков. Бомбардировки Японии и имеют цель выбить у японцев средства ведения войны. Если кто захотел, то заметил, что Россия не воюет с мирными жителями страны Восходящего Солнца. Уничтожению подлежат только заводы взрывчатых веществ. Пока только заводы. Не надо стрелять по дирижаблю, висящему над городом, и тогда он не будет падать на ваши дома. Он также заметил, что России не нужна эта война, но она уже идет, и от этого никуда не деться. Нам приходится защищаться. Но если Япония будет упорствовать, продолжая эту не нужную обоим народам войну, то все может измениться. И тогда японцам придётся заплатить за своё коварство полную цену. В общем он ждёт в ближайшее время от Японии шагов к прекращению войны. Что же касается скандалов и истерик в зарубежной прессе, то этим заняты как раз истинные вдохновители этой войны. Например, британские газеты каждый день трубят о жестокостях русских. Это как раз те газеты, которые превозносили ещё пару-тройку лет назад доблесть британской армии, уничтоживших две маленькие республики выходцев из Европы на юге Африки. А вся эта британская доблесть состояла в том, что Англия накопив многократный перевес в живой силе и вооружении победила буров. При этом англичане использовали разрывные пули, которые как раз и запрещены той самой Гаагской конвенцией. Но тогда о правилах ведения войны британцы предпочитали помалкивать. О какой доблести можно говорить, если эти самые британские солдаты замучили около двадцати тысяч детей и женщин из числа белых буров. Они просто согнали их в огромные лагеря под палящим солнцем и "забывали" их кормить и поить. Или может быть это не британский флот когда-то сжег ракетами мирный и нейтральный Копенгаген просто потому, что так показалось проще решить одну политическую проблему? Или это не он не так давно останавливал и обыскивал каждое иностранное судно в районе южной Африки? Так что поговорка про то, кто громче всего кричит "держите вора", вполне справедлива. В интервью было что-то ещё на эту тему, но менее важное. Таким образом, Михаил II пошёл сразу с козырей, показывая, что Россия не собирается не замечать, кто стоит за этой войной. Что ж, Агренев должен был констатировать, что главные мысли донесены до политиков и обывателей прекрасно. Теперь можно ждать реакции из разных стран. Не реакции прессы, а реакции тех, кто определяет финансы и политику. Реакция наверняка будет замедлена и проявится не сразу, но она будет. Вот только запертая в Порт-Артуре эскадра Макарова - это не есть хорошо. Остаётся надеяться, что беспокойный генерал решит эту проблему.

Через пару дней на поправку во Владивосток прибыл неплохо знакомый князю легко раненый взводный из отдельного батальона Дальневосточных егерей, бывший до этого уссурийским экспедитором. А по совместительству ещё и егерь. Не тот, что лесник, а тот, который снайпер. Он много порассказал про то, что делается нынче в Корее для сдерживания продвижения японской армии к пограничной реке Ялу отрядом Ренненкампфа и приданных ему специальных частей. Например, оказалось, что кинжальный пулеметный огонь по японским колоннам пехоты на марше не слишком эффективен за отсутствием самих колонн. Причём это не зависит от качества дороги. Японский солдат в походе не имеет места в строю, может покинуть "строй" и идти как ему захочется. А может вообще остановиться и пойти в кусты, когда ему приспичит. И далее в таком же духе. Конница у японцев не конница, а просто ездящая пехота. Причём ездит она неважно. От этого казаки в отряде Ренненкампфа сильно огорчаются. Конница как бы есть, а сечу им устроить не с кем. Японская конница при появлении русской спешивается и хватается сразу за винтовки. Ползут японцы от места к месту очень медленно. Суточный переход у них едва составляет 4 версты даже без сопротивления русских. А то и меньше. Причём взводный затрудняется сказать, могут ли японцы двигаться быстрее или нет. Боевого охранения у японцев до сих пор на марше нет. Разведка есть, а боевого охранения нет. А потому, когда нужно, удаётся подбираться близко к дороге. Фугасы и мины неплохо задерживают продвижение японцев, а саперов у японцев в авангарде немного. И не только в авангарде. У Ренненкампфа всего около трёх тысяч штыков. Немного, но вся эта группировка мобильная, имеющая лошадей. Тачанки от Дальневосточной компании к ним прибыли как раз к тому моменту, как он получил пулю в правое предплечье. Так что об их применении он ничего сказать не может. А ранение не опасное, но весьма неудачное для егеря. Вообще отстрел японских офицеров идёт неплохо. Его маскируют, совмещая с отстрелом рядовых, чтоб не так сильно бросалось в глаза. Хотя армейские офицеры против уничтожения офицеров неприятельской армии. Чистоплюи! Якобы это не по-рыцарски. В случае засады японцы сразу занимают оборону, если, конечно, засада не ставит задачу полного разгрома авангардного отряда. Причём даже если нападение случилось утром, авангард несмотря на отсутствие соприкосновения с противником начнет движение вперёд только на следующий день вне зависимости, подошло ли японцам сразу подкрепление или нет. Что само по себе странно. В общем, егерь пока не слишком высокого мнения о японском солдате, что не мешает ему отдавать честь храбрости японцев. Правда все это по сравнению с такими же как он экспедиторами и егерями. Ну и казаками тоже. А вот по сравнению с регулярной русской армией все не так радужно. Он, конечно, из армии давно пришёл, и плечом к плечу с пехотинцами из крестьян ещё не воевал, но и так понятно, что рядовые обоих армий стоят друг друга. Разве что японцы наших похлипче. А вот как русские командиры себя проявят, тут загадка. В отряде Ренненкампфа разные встречаются. Сам Ренненкампф не так давно с китайцами воевал. Конечно, китайцев кто только не бил, но у других то командиров вообще боевого опыта нет или они о нем давно забыли. Так что непросто придётся. Точно не просто. Взводный когда западный берег Ялу проезжал, там копали активно. И все больше траншеи. Посмотреть, конечно, не дали, ибо не положено, но хоть не в штыки в чистом поле будут японцев встречать. Разговор длился долго, а наливка была неплохой...

После очередного налета на Японию, отряд, обеспечивавший полёты, возвращаться во Владивосток не стал. Из порта вышел "Ослябя" со Скрыдловым и отряд миноносцев, чтобы встретиться с остальным отрядом. А после рандеву в океане, объединенная группа пошла к Хакодате. Командующий собирался вывести в Тихий океан "Бриллиант" и два вспомогательных крейсера. А заодно и обстрелять северную базу японцев. В Сангарском проливе русские корабли были встречены парой миноносцев, которые однако близкому знакомству с такой силой не обрадовались, а на всех парах ушли к Хакодате. Адмирал посчитал, что преследовать их смысла не имеет. Пускай уходят. Все равно корабли идут туда. Отряд крейсеров в Тихий океан Скрыдлов вывел, а вот разрушать порт не стал. Бедновато тут, чтобы ресурс стволов на это тратить. Это, конечно, база японского флота, но двумя кораблями ее не уничтожить. А давить ее всей эскадрой как-то дороговато выйдет. Дав на обратном проходе пять бортовых залпов, "Ослябя" и "Громобой", сопровождаемые миноносцами, взяли курс на Владивосток.

14 апреля в южных морях и океанах русские вспомогательные крейсера начали досмотр судов. Расположение крейсеров было следующим. "Неман" и "Шуя" загрузились во французском Дананге под завязку углем и ушли вокруг Японии во Владивосток. "Оскол" и "Угра" расположились в Малакском проливе, "Дон" и "Урал" - на выходе из Красного Моря. Безбронный крейсер "Топаз" курсировал в Средиземном море в милях 150 западнее Порт-Саида. Ему из-за его двигательной установки, работающей на мазуте, покидать Средиземку было не желательно. Конечно, и в Индийском океане можно было найти мазут, но стоил бы он сильно дороже. И не факт, что его бы продали русскому военному кораблю, ибо уголь в портах, управляемых английской короной, русским вспомогательным крейсерам продавать отказывались. А вот голландцы и французы уголь продавали, но инфраструктуры под мазут у них не было. В Средиземном море же, а конкретно в Порт-Саиде у нефтяной компании Манташева танки с нефтепродуктами имелись. И не только в Порт-Саиде. Операция "Таможня" впоследствии наделала много шума в мире.

16 апреля реку Ялу форсировал русский пехотный полк, усиленный артиллерией при 18 орудиях и 16 пулемётах и вступил на землю Кореи. За три дня марша полк прошёл около 60 верст и на четвёртый день подловил практически со спущенными штанами японский авангард в составе 2000 пехотинцев и 500 кавалеристов, занимавшийся сооружением очередного походного магазина и разгружавший в него прибывшее с небольшим пароходом снабжение. Случилось так потому, что Ренненкампф практически ни разу до этого не действовал против японцев отрядом более 500 сабель. Зато под его воздействие при этом попадал отнюдь не только авангард японцев. Встретить русский пехотный полк, поддержанный всей массой отряда Ренненкампфа, японцы никак не ожидали. В итоге авангард был полностью разгромлен, а русским достались японские припасы. Пароход, правда, успел убежать. А через несколько часов пришла японская канонерка, и русским пришлось убраться от берега. Однако это было уже не столь важно. Следующий за авангардом японский пехотный полк прошёл один, ставший уже стандартным в Корее дневной переход, и встал дожидаясь подмоги. На следующий день Ренненкампф, получивший такое подкрепление из Манчжурии, попытался разбить и этот полк, но японцы уже приготовились к неприятностям, и после полутора часов боя русский генерал прекратил наступление. Разбить он, вероятно, смог бы и этих японцев, но потери были бы велики, а артиллерия осталась бы совсем без снарядов. Доставка боеприпасов и прочего снабжения составляла в Корее особую сложность. Дорог тут мало, да ещё местность горная. Пока эскадра Макарова заперта в Порт-Артуре, снабжения по морю Ренненкампфу было не видать. Русскому сводному отряду пришлось отойти на 6 верст и начать закреплятся на удобной позиции. Хотя этим занималась в основном пехота, а конница продолжала терзать засадами и диверсиями подходившие японские части. С этих двух боёв фактически и началась наземная фаза русско-японской войны. Через неделю под натиском японцев полку пришлось отойти. А потом еще раз и еще. Так он и продолжал впоследствии пятиться до Ялу, ведя сдерживающие бои.

Перед Хэйхатиро Того после частичного решения проблемы заблокирования Порт-Артура открылась возможность обеспечения высадки десанта в Бицзыво. И он отдал приказ начать подготовку. Но неспешно. Для успешного десанта необходимо отвлечь русских от Бицзыво. Сделать это можно, только создав опасность для них севернее. Иначе длинноносые варвары подвезут по железной дороге войска и скинут десант в море. То есть армия Куроки должна как минимум отбросить русских от Ялу, а она еще даже не дошла до реки. Генералы обещают, что как только армия дойдёт до реки, они загонят русских в горы и далее на запад. Называются сроки 25 мая. Но верится в это не очень. Русские отнюдь не слабаки. И это они уже продемонстрировали на море и в воздухе. Врядли наступление на суше будет беспроблемным. Большими силами русские на земле ещё не вступали в бой, но из Цинампо и Чемульпо каждый день отправляют в Японию немало раненых. Говорят, что немалая убыль имеется среди офицеров. А без офицера солдат - плохой солдат. К тому же к 25 мая Макаров скорее всего освободит выход для броненосцев, и придётся начинать все заново. Нет, заблокирование прохода в Порт-Артуре не было бесполезным. Именно оно дало возможность подвоза снабжения для армии морем во временные магазины на побережье. Иначе армия тащилась бы к Ялу ещё пару месяцев. Из Кореи сообщают, что дороги там никакие, а мостов через реки, почитай, и нет. А сейчас и вообще не осталось. Как будто это разведка об этом не докладывали ещё до войны.Да еще русские казаки с саперами успели многое порушить, откатываясь на запад.

Пока же Порт-Артурские окрестности требовалось продолжать засеивать минами. К сожалению, крейсера русских все-таки из крепости могли выходить, а русские тралили прибрежную акваторию. И помешать им было не просто. И все это из-за наличия в Порт-Артуре подводной лодки, которая утопила уже один крейсер и чуть не утопила второй. И как так сделать, чтоб ее забрал к себе царь Эмма? Ведь нужно блокировать подходы к крепости сильным отрядом, но блокировать нельзя потому, что под Порт-Артуром ты сам можешь стать дичью. Разведка разводит руками и говорит, что сил решить эту проблему подводного миноносца у неё пока нет. К тому же Бицзыво не так далеко от порта Дальний, так что лодка вполне может наведаться и в зону высадки. Со временем можно будет прикрыть зону минными банками. И также сделать с Эллиотами, где станет базироваться его эскадра, но из Токио торопят. Можно подумать, что ему не хочется быстрее победить в этой войне.

Самураю, конечно, не пристало жаловаться на трудности, но война каждый день приносит неприятные сюрпризы. По планам войну собирались закончить за полгода, до того времени, как русские смогут подвезти сюда войска с запада. А оказалось, что побеждать нужно ещё быстрее, пока русские не разрушили с воздуха все военные химические заводы. Военные склады и арсеналы по слухам уже начали перебазировать в иные места, но промышленность никуда не перевезешь. А значит её нужно защищать. Слава Аматэрасу, в Токио придумали, как стрелять по дирижаблям. Ему это тоже понадобится, поскольку передовая база и зона высадки находится совсем рядом с Квантуном. И дирижаблю вероятно не составит труда прилетать туда каждый день, а то и не по одному разу. Но сделать одну пушку и сделать сотню, это две большие разницы. Тем более, что то, что использовали в Дивагаке разваливалось после нескольких выстрелов. Нужно делать другой лафет. А как сделают, так начнут снимать с кораблей мелкокалиберную артиллерию для переделки в противодирижабельную. Ни горные, ни полевые пушки для этого не годятся. Вернее тело орудия походит, но вот все остальное нужно делать другим. И так удалось сбить дирижабль над Японией благодаря большому везению. А то некоторые уже стали называть дирижабли посланцами бога Райдзина. И что это якобы он насылает на японские города гром и молнии. Хотя что-то от Радзина в этих дирижаблях точно есть. Не успели сбить один, как в Порт-Артур уже прилетел второй. И будто бы русские по железной дороге везут из Санкт-Петербурга ещё один. А на западе у них таких есть еще несколько штук. Ну может не совсем таких, но похожих. И получается, что нет особого смысла жертвовать старым крейсером, чтобы уничтожить дирижабль и его ангар, подойдя для обстрела на минимально возможное расстояние в Голубиной бухте. Правда дирижаблей на театре военных действий у русских точно по количеству ангаров. Но кто знает этого отродья кицунэ князя Агренева, не уловка ли это? Может летом дирижаблям и не особо нужны ангары?

Из Порт-Артура передают, что Макаров начал топить по линии бонов имевшиеся в порту гражданские суда. Теперь так просто, как раньше прорвать линию бонов не получится. Если получится вообще. Русские даже подняли на внутреннем рейде "Джигита" и будто бы начали его разоружать. Похоже эта старая посудина тоже отправится на дно рядом с бонами. А уж брандер на выходе из прохода они просто обязаны как-то поднять. Но быстро им это сделать не удастся.

22 апреля от Горенина пришла телеграмма, предлагающая обратить внимание на прессу. Владивостокские газеты на следующий день напечатали сообщение о том, что Франция и Великобритания достигли соглашения и вступили в оборонительный союз, названный "Сердечное согласие". А ещё в газетах было напечатана прелюбопытная заметка про одного русского студента из Риги. Суть дела заключалась в том, что студент являлся противником самодержавия, но несколько своеобразным. После ночного нападения на русскую эскадру в первый день войны, когда был торпедирован броненосец " Багратион", это альтернативно мыслящий молодец не нашёл ничего более подходящего, как послать Микадо поздравление с победой в первом сражении. И очень гордился этим поступком. Но фактически это не вышло за пределы студенческой среды Риги. А потому никто и не обратил на дурака особого внимания. Однако эта история каким-то образом попала в британские газеты, которые и раструбили об этом. И именно через них об этом прискорбном поведении студента узнал Михаил 2. Император повелел найти наглеца и выслать его за пределы страны, ибо такие поданные ему не нужны. Причём подписал специальный приказ на высылку. Вообще высылка обычно происходила по решению суда, но, как самодержец, Михаил 2 мог решить дело собственным указом. С данным приказом в Ригу отправился штаб-ротмистр Отдельного Корпуса жандармов Никаноров. А Никаноров оказался еще тем шутником. Заявившись в полицейское отделение Риги, он взял там городового для сопровождения и ориентировки на местности. Городовой Булыга по случаю конвоирования "опасного преступника" вооружился револьвером, и они вместе с штаб-ротмистром на пролетке поехали выполнять распоряжение Государя Российского. Студентик на его беду оказался дома. Ему зачитали указ, отобрали паспорт и дали ему час на сборы. Он, конечно, попытался возмущаться, но получил от городового в грудину за оскорбление при исполнении, а от жандарма обещание, что если он не заткнется, то перед высылкой проведёт ещё несколько дней в камере с уголовниками. Студент замолк и начал собираться. При посадке в пролетку он попытался призвать на помощь прогрессивную общественность, но неудачно, получив от городового ещё раз. В порту штаб-ротмистр узнал об отбывающих пароходах и проставил в документах самостийного борца с самодержавием отметку о выбытии. Но так и не отдал их студенту, пообещав, что выдаст их, когда молодой человек покинет российскую территорию. То есть взойдёт на борт парохода. У трапа грузового парохода он договорился, что студента возмут на борт и оплатил проезд одного человека до Стокгольма. Собственно пароход уже был готов отвалить от причала. Студент и штаб-ротмистр взошли на трап и... Вот дальше версии газет различались из-за их политических наклонностей. Сытинские "Владивостокские вести" написали, что жандарский офицер Никаноров вытащил из кармана паспорт студента, порвал его на 4 части и отдал высылаемому со словами, что Империи, ведущей войну, такие граждане не нужны. После чего загнал матерящегося студента на борт пинками. Либеральная же газета "Звезда Востока" писала, что студент сам порвал свой паспорт, бросил его остатки в лицо жандарму и гордо взошел на борт шведского судна, откуда громко заявил о махровой диспотии, самоуправстве чиновников-казнокрадов и необходимости гражданских свобод в стране. Потом версии опять сходились в том, что у борца с самодержавием были большие проблемы в Швеции в связи с отсутствием документов. Настолько большие, что его вообще не хотели пускать в скандинавскую страну. И будто бы даже и не пустили. Князь посмеялся над заметками и над столь альтернативно одаренным студентом. Да, студенческая среда доставляла Империи немалые проблемы. Молодежь традиционно для своего возраста предпочитала играть в нигилизм и оппозиционность режиму, придумывая как им обустроить Россию. Впрочем когда этого не было? Разве что тогда, когда за это сажали сразу и без разговоров. В этом случае открыто выражать свои взгляды подобные типы не были готовы. Вообще он уже в этом мире от нескольких собеседников слышал в различных интерпретациях одну особенность человеческого сознания. В молодости ты оппозиционер и гордишься этим, а с возрастом, сознавая жизнь, постепенно становишься консерватором. И если этого не происходит, то это какое-то нарушение нормы. С такой формулировкой Александр был согласен. Он хоть, славу Богу, ещё не стар, но живёт фактически уже вторую жизнь. И свергать основы имеющегося порядка его уже не тянет. Реформировать в нужном направлении - да, но ни в коем случае не менять кардинально. Китайское проклятие "Чтоб тебе жить во времена перемен" родилось не на пустом месте. В справедливости проклятия ему уже приходилось убедиться на собственном опыте. Так зачем это повторять ещё раз?

25 апреля в воздух опять поднялись дирижабли. Все три. Но в этот раз их целью была не Япония, а Корея. "Орлан" летал к самой ближней из возможных пока целей - к Цинампо, а "Альбатрос" с "Буревестником" - на Фузан. Миссия новому порт-артурскому дирижаблю удалась так себе. Только распугали местных и японцев. Ничего существенного. А вот в порту Фузана отличился "Буревестник". Его экипаж нарушил прямой приказ не обращать внимание на вражеские корабли и бомбить только склады и причалы, если на них имеется много всякого добр. С километровой высоты "Буревестник" засадил 50-килограммовую фугасную бомбу стоявшему на рейде крейсеру куда-то в район труб. Да так удачно засадили, что попали, видимо, прямо куда-то во внутренности корабля. Крейсер стоял под парами и после попадания сразу окутался паром вперемешку с дымом. Дикое везение! Флотские потом по фотографиям определили, что это был малый бронепалубник. Или "Сума" или "Акаси". У "Буревестника" было 6 таких бомб, и попали четвёртой. Склады и причалы в Фузане оказались явно не пустыми. Имело место два неплохих вторичных взрыва и несколько пожаров от зажигалок. В общем этот рейд защитали как очень удачный. А после операции корабли обеспечения навестили порты на восточном побережье Кореи, где утопили пару японских каботажников, а один привели во Владивосток. Вышло удачно со всех сторон. А тем временем всех пилотов дирижаблей Император наградил Георгиями 4-й степени. А князя Михаил 2 удостоил Святым Георгием 3-й степени. Неплохо! Но на экипажи Агренев уже послал представление на ордена Святого Владимира, а для погибших пилотов "Кондора" ходатайствовал о денежном вспоможения от казны семьям героев.

В Порт-Артуре адмирал Макаров продолжал укреплять охранный бон всеми доступными средствами. А главное ему удалось с помошью кессонов приподнять нос лежавшего в проходе брандера. И теперь утопленника начали кантовать в сторону. Эскадра Того у Порт-Артура не показывалась. Только на горизонте маячили миноносцы, да иногда, не каждый день с разных направлений приходила пара японских крейсеров. Но долго не задерживалась и уходила. А вот ночь была временем японцев, которые продолжали вываливать в море мины. Спокойная обстановка в светлое время суток позволила вернуться в Порт-Артур трём крейсерам, которых адмирал Макаров отправлял на свободную охоту в Желтое море. Они привели с собой один британский пароход и одного небольшого японца. Японские миноносцы на приход крейсеров с призами никак не отреагировали. Впрочем, это и понятно. Дневная минная атака против такого противника им была не по зубам. Японское судно сразу разгрузили и затопили у бонов. Гарнизон крепости продолжал закапываться в землю на двух оборонительных рубежах - у Дальнего и у Порт-Артура. В крепость на какой-то наемной китайской лоханке прибыл американский журналист. Его было хотели отправить восвояси, но уж больно он был простужен. В итоге американца отправили в лазарет. Александр узнал об этом случае совершенно случайно. На запрос, кто такой, пришёл ответ, что это Джон Гри?ффит Че?йни. Он корреспондент двух газет западного побережья САСШ, и пишет под псевдонимом Джек Лондон. Вот так! Пришлось обратиться шифровкой с просьбой к Макарову, чтоб американца подлечили и, если это возможно и американец захочет, отправили его к князю во Владивосток. На что-нибудь будущий великий писатель сгодится. Да и просто познакомиться будет интересно.

В обед из Порт-Артура пришло сообщение, что вагон со стрелками прибыл. Надо сказать, вовремя. Успели до сухопутной блокады полуострова. Эта история началась ещё несколько месяцев назад, в декабре. Тогда размышляя над темой, как ещё насолить японцам, вдруг вспомнилась такая давно забытая вещь, как авиационные стрелки, которые сбрасывали с самолетов в Первую Мировую и Гражданскую. И будто бы они имели неплохую поражающую силу. Самолёта, который можно применить на войне, у Александра так и не образовалось, но дирижабли были. И брать они могли большой вес. С самолетом не сравнить. Александр и решил попробовать. Объяснил телеграммой в Кыштым, что ему нужно и попросил проверить сбросом с тамошнего дирижабля. Мастера сделали несколько конструкций, проверили, что-то изменили. И вот в Порт-Артур пришёл вагон со стрелками. 6 тонн плюс всякое разное иное добро. Причём кыштымцы придумали какую-то конструкцию, которая дополнительно рассеивала стрелки в стороны помимо того, что они и сами немного разлетались. Причём одна из трёх модификаций ещё и звук противный при падении издавала. Жаль только пока массовый эксперимент по применению стрелок было не на ком провести. Японцев в окрестностях Порт-Артура пока не было в больших количествах. Хотя они уже вроде бы появились на Эллиотах, правда немного. Макаров на это пока никак не отреагировал. Ну и ладно, адмирал умный, он знает, что делает. Кыштымцы сообщали, что стрелка делается из неплохой стали и пробивает до 15 сантиметров дерева. Стрелки - не бомбы. Они как дробь, ими метиться очень точно не обязательно. Вспомнился князю также один визит на миноносец ещё в Кронштадте. Сталь корпуса тонкая, все на миноносце подчинено скорости и соответственно уменьшению строительного веса. Потому местами настил проминается под ногами. И отсюда возникла мысль. А не попробовать ли применить стрелки против миноносцев противника на стоянке? Стрелка такого веса, что с большой высоты наверно пробьет тонкий настил. А вот дальше были вопросы. Но если на миноносцы прольётся стальной дождь с небес, то как минимум психологический эффект должен быть. Или нет? Или попробовать применить их против пароходов в Чемульпо? Ведь пароходов там должно быть немало. Или не торопиться и дождаться высадки японцев в Бидзыво? Вопросы!

А закончился день у князя на совсем позитивной ноте. Во-первых пришла телеграмма из Каракаса о том, что достопочтенный американский бизнесмен Archibuld Luneff уломал таки президента Венесуэлы и получил концессию на 60 лет на разведку и добычу нефти на озере Маракайбо и окрестных не слишком многочисленных государственных землях в провинции Сулия. Обошлось это не много ни мало в 1,5 миллиона долларов, из которых 250 тысяч пошло в карман действующему президенту страны. Плюс к этому он становился миноритарным акционером компании Carib Oil с уставным капиталом в 300 тысяч долларов с 5% пакетом акций. Не дёшево обходится покупка латиноамериканцев! Но, ничего! Район жирный, а 5% акций быстро размоятся, как только пойдёт добыча и нужны будут дополнительные вложения. Либо сеньору Сиприано Кастро придётся вложить не совсем честно нажитые деньги обратно в нефтедобывающую компанию. Венесуэла после очередной гражданской войнушки и международной блокады отчаянно нуждалась в деньгах на выплату компенсаций за порушенный бизнес пары десятков европейских компаний нескольких европейских стран. А САСШ, выступив отчасти арбитром, принудили спорщиков обратиться в Гаагский международный арбитраж, который и начислил компенсации пострадавшим. Вообще изначально сеньор Кастро настаивал на получении за концессию кредита в 10 миллионов долларов, справедливо рассчитывая, что получать кредит будет он, а расплачиваться по нему придётся уже его приемникам. Но таких денег давать никто не собирался. Да и не было их. Так что дай Бог здоровья теперь сеньору Кастро. И пусть он правит в стране как можно дольше. Жаль только казённых территорий на берегах озёра было немного. Все-таки место заселенное, а потому хорошие участки земли все в частной собственности. На них концессия естественно не распространяется. Но, ничего! Есть еще индейские земли, которые государство почитает почти за свои, но продать не может. Там можно будет договориться дешево насчет аренды участков. Думается нефть лет за 5 найдётся. Она там точно где-то есть. А потом посмотрим. Господин Лунёв уже имеет опыт в отыскании и добыче нефти. И люди у него для этого есть. А нужно будет, ещё наймет. С этим в Америке проблем нет. Процентов 10 акций уйдёт лоббистам в Вашингтоне, после чего за благополучием нефтепромыслов в Венесуэле будут пристально следить важные шишки в эстеблишменте Штатов. В общем выходит достаточно неплохо. От самого Александра теперь нужны только деньги. Остальное сделает Арчибальд Ильич. А деньги уже есть.

Под вечер в залив Золотой Рог пришла небольшая яхта его личных морских диверсантов. Команды на установку мины на один из бывших чилийских броненосцев в Сингапуре они не получили. Нельзя было взрывать второй японский корабль подряд до войны. Да и похоже, что это ничего бы не дало, потому как корабли шли без боезапаса. А вот команду прогуляться до маленького островка в Тихом океане они выполнили. Дело в том, что связь с остальным миром Япония осуществляла по трём телеграфным линиям. Одна шла из Владивостока и была теперь для японцев недоступна. Вторая линия шла по южному маршруту через Формозу и Гонконг на юг через Индию и Ближний восток в Европу. К сожалению, линия эта оказалась недоступной для диверсии. Рвать провод от Гонконга на Формозу смысла не имело. Как раз на Гонконг и базировался морской кабелеукладчик. Неделя или полторы и обрыв устранят. Да ещё у России из-за этого могут быть неприятности. А вот входящий из Японии на Формозу кабель можно было бы обрезать. Но уж больно в неудобном и людном месте это кабель выходил на берег. Тихо диверсию не сделаешь, а громко - это полсотни бойцов нужно и опять будут международный проблемы. Зато имелся ещё один кабель, который связывал Японию с САСШ через Гавайские острова. И проходил он через необитаемый островок Минамитори, который японцы аннексировали в 1899 году. Из-за чего у них даже вышел серьёзный спор с американцами, которые тоже хотели прибрать этот кусочек суши себе. Именно с этого острова и пришла яхта во Владивосток. Кабель парни оборвали, кусок в несколько верст увезли с собой, а оборванный хвост оттащили в сторону. Теперь раньше чем через несколько месяцев прямую связь с САСШ, компания, владеющая этим кабелем, не восстановит. Парни вернулись дочерна загоревшие, довольные, но почти все с соплями. После тёплых тридцатых широт, и особенно после экваториального Сингапура климат пролива Лаперузы и Владивостока для них стал несколько холодноват. Потому диверсанты после доклада отправились сразу в баню греться, а потом уже вечер прошёл за рассказами и впечатлениями о работе и путешествии. Хорошо посидели!

----------

А 22 апреля на выходе из Красного моря русскими вспомогательными крейсерами был задержан английский пароход "Маронна". Судно было задержано по наводке одного из специальных агентов в крупных портах нейтральных стран.

Капитан "Маронны" предъявил русским морякам судовые бумаги, из которых следовало, что пароход принадлежит английскому обществу "Peninsular and Oriental Steam Navigation C®", груз в количестве около 2000 т был погружен в Антверпене и Лондоне (точная цифра в документах не была указана). Много мест занимала явная военная контрабанда: около 100 стальных плит, мостовые части, электрический кран, стальные валы, телеграфная проволока, машины, назначение которых не указывалось, кислоты и прочий груз, отмеченный, в большинстве своем, как "разное". Груз адресовался в Кобе, Иокогаму и Моджи. При опросе капитан заявил, что имеет на борту 6000 т груза, но ничего противозаконного, в том числе взрывчатых веществ нет. И нет ничего, кроме означенного в документах. Налицо был факт сокрытия части грузовых документов, поэтому капитану предложили прибыть на борт русского корабля для детального рассмотрения. Ссылаясь на запрет правления компании покидать борт вверенного ему судна, капитан направил вместо себя старшего помощника.

После возвращения на крейсер досмотровой партии капитан "Дона" приказал организовать судовую комиссию под председательством старшего офицера крейсера. Рассмотрев документы английского парохода, офицеры обратили внимание на то, что сначала он восемь суток загружался в Лондоне, а затем еще семь -- в Антверпене, после чего вновь вернулся в Лондон, где произошла замена части команды -- свидетелей погрузки в Антверпене. Комиссия резонно предположила, что контрабандный груз был получен в Антверпене и что он составляет 50% от общего количества.

По прибытии на "Маронну" русский офицер объявил капитану решение судовой комиссии и предложил открыть для осмотра трюмы. Тот выразил свой протест подобным действиям, а в письме на имя командира "Дона" свой отказ открыть трюмы мотивировал непризнанием за российским крейсером права остановки и осмотра судна. Капитан "Маронны", ссылаясь на то, что пароход был остановлен в территориальных водах нейтрального государства, что не соответствовало действительности, угрожал возможными осложнениями, вплоть до разрыва дипломатических отношений Великобритании с Россией. В ответ капитан "Дона" Скальский направил прапорщика Барского, который объявил капитану, что пароход будет арестован и направлен в призовой суд в Либаву. После такого поворота дела капитан хотел было писать очередной протест, но Барский, хохотнув по-русски, что не барское это дело, на побегушках метаться меж двумя кораблями, отказался передавать какие-либо письма, предлагая открыть трюмы по-хорошему. Иначе он имеет приказ на арест судна. Теперь капитан судна уже не возражал против осмотра, но, отмечая, что весь груз, адресованный в Японию, находится внизу, предупреждал о возможности опрокидывания судна при перегрузке содержимого трюмов на палубу и предлагал отвести транспорт на якорную стоянку в какую-либо бухту или даже в Аден, где и осуществить всю операцию по осмотру груза. Заподозрив подвох, командир корабля "Дон" решил арестовать пароход и отвести его как приз в ближайший российский порт, где имелся призовой суд. Решено было направить арестованное судно в Лаврио, но капитану "Маронну" пока до прохода Суэцкого канала назвать в качестве порта назначения Либаву.

На борт "Маронны", которую нижние чины сразу окрестили меж собой матроной, был высажена призовая команда в составе 40 человек под командованием мичмана фон Шварца. Английский торговый флаг сняли и заменили русским военным, как и положено в таких ситуациях. Капитан судна опять протестовал, ругался, но на его ругань ему предложили заткнуться, пока дело не дошло до сатисфакции. К вечеру судно дало ход и направилось в обратную сторону к Суэцкому каналу.

В течении ещё 10 дней, продолжая крейсировать в Красном море "Дон" и "Урал", задержали и арестовали ещё три парохода. Причём для остановки судов один раз даже пришлось применить выстрел боевым снарядом по курсу, потому как в ответ на холостые выстрелы немецкий пароход только увеличил ход. На судах также подняли русские флаги, но пока не отправляли в русские порты. После задержания германца приняли решение, что "Урал" с тремя задержанными идёт к Суэцу и там пробует связаться с Адмиралтейством, а если получится, то по радио и с курсирующим в Средиземке "Топазом", чтобы тот встретил караван задержанных и отвел туда, куда решат в Санкт-Петербурге.

К приходу "Урала" в порт Суэц истерика о пиратстве русских в Красном море и у Сингапура в английской прессе достигла апогея. И к английской начала присоединяться и германская пресса. Из посольства Германии русским МИДом была получена нота протеста, в которой указывалось на то, что германское правительство возмущено действиями вспомогательных крейсеров. "Маронна" в это время ещё стояла в порту Суэц. Её под различными предлогами в канал не пускали. В этих условиях капитан "Урала" решил, что его долгом будет сопровождать всю эту арестованную братию в русский порт. И под шпицем с ним согласились. Администрация канала, видимо, получив определённые указания, дала разрешение на проход "Маронне", а три других задержанных судна и вспомогательный крейсер начали "мариновать" так же, как раньше "Маронну". С "Топазом" связаться удалось. Он должен был поджидать "Маронну" на выходе из Порт-Саида.

К этому времени, действуя у Сингапура, "Оскол" и "Угра" задержали один английский пароход, а вот дальше начались большие неприятности. В район действия вспомогательных крейсеров пришёл английский бронепалубник из Сингапура и стал препятствовать досмотру английских судов. А по приходу вообще попытался встать борт к борту с арестованным судном, стоящим под русским флагом. Но ничего из этого не вышло. Вдобавок из французского посольства в Санкт-Петербурге неофициально сообщили, что не смогут продавать уголь во французских колониальных портах арестованным судам. Об этом сразу же известили русского консула в Сингапуре, а тот прислал весточку капитану "Оскола". Перед капитанами крейсеров и Адмиралтейством встал вопрос, а что теперь делать. Задерживать суда можно, но сопроводить их во Владивосток или в Средиземку, приняв уголь в Дананге или в других французских портах нельзя. Да ещё по пути вполне возможно англичане как-то попытаются отжать арестованные пароходы. Поэтому операцию у Сингапура решили прекратить. Два вспомогательных крейсера с арестованным пароходом должны идти в Дананг, где грузиться под завязку углем и в море перегрузить часть его призовой английский "Калимантан". После чего "Угра" с британцем пойдёт вокруг Японии во Владивосток, а "Оскол", еще раз загрузившись углем, пойдёт в Красное море. Но это если на хвосте у пары, которая пойдёт на север, не будет английских кораблей. А вот если будет, то капитану " Угры" придётся действовать по обстановке.

По приходу к французскому Данангу капитан "Калимантана" отказался было принимать уголь в море. На это ему пообещали посадить всю команду под замок в трюм на "бурскую диету", что однако не освободит команду от работы в машинном отделении. После того, как англичанам объяснили сущность диеты, которой английская армия подчивала мирное население бывших бурских республик, команда проявила вынужденный энтузиазм к погрузке угля, хотя капитан и его помощник всячески выражали своё негодование дикими русскими.

"Маронна", пройдя Суэцкий канал, направилась под конвоем "Топаза" в сторону Гибралтара. Англичане похоже собирались прихватить эту пару в районе Мальты у британской военно-морской базы. Но по пути "Топаз" с "Маронной" сменили курс и направилась к берегам Греции. А "Урал" и три задержанных парохода власти канала продолжали мариновать в Суэце. К этому времени с Балтики в Порт-Саид пришёл крейсер "Светлана", а из России попутным судном с Чёрного моря прибыли два русских дипломата, один из которых направился сразу в Суэц решать вопрос с проходом судов. Информационная бомба взорвалась, когда " Топаз" с "Маронной" вместо следования к Гибралтару пришли в греческий Лаврио на русскую военную базу. К этому времени там уже стоял грузовой пароход "Доброфлота", в который предстояло разгружать добро из трюмов "Маронны", а на русской базе дожидался состав призового суда. К тому же началась рассылка приглашений журналистам как греческим, так и других стран, которые работали в Греции.

Русский дипломат Сорокин, добравшись до Суэца в один день пояснил ситуацию с недопуском судов к прохождению через канал. Никаких юридических препятствий к проходу судов и вспомогательного крейсера через Суэцкий канал естественно не было. А вот потребность Японии во взрывчатых веществах и прочих военных материалах после полного или частичного уничтожения ряда химических заводов и арсеналов только увеличилась. И все это требовалось везти в Японию. А еще пикантность ситуации состояла в том, что "Маронна" принадлежала обществу "Peninsular and Oriental Steam Navigation C®" -- самой влиятельной компании, акционерами которой состоят почти все влиятельные в Англии лица, не исключая короля.

В этот день Британское адмиралтейство объявило, что посылает с Мальты в Красное море отряд кораблей для обеспечения свободного мореплавания в Красном море. А за день до этого в русской прессе и нескольких французских газетах было напечатано заявление Великого князя Александра Михайловича о том, что корабли Российского Императорского флота продолжат досмотр судов для недопущения снабжения контрабандой воюющей против России Японии. В общем и целом несмотря на достигнутое соглашение о союзе с Британией, французская пресса не отказала себе в удовольствии немного потоптаться на некоторых слабостях своего нового союзника. Греция под нажимом британских дипломатов начала пытаться удалить суда под русскими флагами из своих вод, причем желательно вместе с военной базой. Но юридически шансов на это у нее не было никаких. Большой дипломатический скандал назрел.

-----------

Сегодня в Гатчине было несколько посетителей, которые обычно у русского Императора появлялись вместе не часто. Но сегодня обстановка требовала именно такого совещания. В Малой Гостиной собралось 7 человек включая Императора.

- Ну, что ж, начнём, пожалуй. Вам слово Александр Михайлович. Да, и, господа, сегодня без чинов. Мы все радеем за Россию, и поэтому на нас и лежит ответственность. И именно нам принимать решение, как быть дальше, - произнёс вводное слово Император Михаил II.

- Господа, пока на морском театре военных действий некоторое затишье. Адмирал Алексеев докладывает, что вчера наконец удалось разблокировать проход из гавани, - начал Великий Князь Александр Михайлович. - А поэтому не сегодня - завтра эскадра выйдет в море. Японцы естественно этому будут всячески мешать. Тем более, что они, видимо, начали сооружение на островах Эллиот передовой базы своего флота. Первыми задачами нашего флота в этой обстановке будут очистка Эллиотов от противника и уничтожение временных магазинов на побережье Кореи, предназначенных для снабжения продвигающейся к реке Ялу армии противника. Враг скорее всего знает, что работы по очистке прохода выполнены, или узнает, как только начнётся выход броненосцев на внешний рейд. Поэтому мы ожидаем серьёзного противодействия 1-й Тихоокеанской эскадре уже в первые сутки после выхода. Адмиралы Алексеев, Макаров и Дубасов настроены решительно и готовы дать противнику бой. К сожалению, ремонтная база флота в Порт-Артуре по известным Вам причинам оставляет желать лучшего, хотя Адмиралтейство и пытается улучшить положение дел в этом направлении. Соответственно в случае генерального сражения приходится учитывать и этот фактор. 2-я Тихоокеанская эскадра также готова к выходу в море, но конкретные задачи пока адмиралу Скрыдлова на поход ещё не поставлены.

- Александр Михайлович, давай насчёт ситуации в Средиземноморье и Красном море, - перебил Сандро Император.

- Хорошо. Насчёт ситуации в Средиземке. Завтра на нашей греческой базе Лаврио, если её так можно назвать, начнётся выгрузка арестованного британского судна "Маронна". На самом деле это даже не база, а просто причал с участком земли и прибрежной акватории. Поставить к причалу "Маронну" нельзя из-за большой осадки судна. Да и никаких кранов на причале, естественно не имеется. Поэтому перегружать будем с британца непосредственно в трюмы парохода "Доброфлота" . Очевидно, что самое интересное кроме взрывчатых веществ лежит в самом низу. И если это нечто очень тяжелое, то выгрузить это с "Маронны" нам скорее всего не удастся. Не хватит грузоподъемности грузовой стрелы. Сопротивление британцев велико ещё и потому, что компанией, которой принадлежит судно, владеет ряд высокопоставленных особ включая Короля Эдуарда VII. А скандал с контрабандой Королевской семье, как вы сами понимаете, совсем ни к чему. Конечно, и раньше британцы не брезговали ничем включая пиратство, но это дела прошлые. А нынешнему монарху Британской Империи новые скандалы не нужны. Пока все в британской прессе оправдывается свободой торговли, но это до некоторой поры. Если возникнут неопровержимые факты контрабанды, то оппозиция в английском парламенте может поднять голову против действующего правительства. Это не обязательно, но теоретически возможно.

Сандро сделал глоток сока из стакана и продолжил.

- В египетском порту Суэц стоят три арестованных судна и вспомогательный крейсер "Урал". Сам крейсер власти Суэцкого канала готовы пустить в канал крейсер хоть сейчас, но призы отказываются пропустить под любыми самыми надуманными предлогами, несмотря на то, что статус канала позволяет проход данной категории судов без всяких ограничений. На выходе из канала в Порт-Саиде суда ожидает крейсер "Светлана". Со дня на день к Порт-Саиду ожидается приход с Мальты отряда кораблей Королевского флота. Хочу также напомнить, что любая провокация против военного корабля страны - это casus belli. А именно военно-морские флаги Российской Империи несут все три задержанных судна, как и положено в такой ситуации. Британцы, конечно, давят и по моим каналам, но я не вижу никакого смысла отступать. Да, Британия - союзник Японии по договору от 1902 года, но обязанности вступать в войну в нынешней ситуации у неё нет. Лично я не верю в то, что морской лев из-за таких пустяков вдруг пойдёт на войну с нами. Вторая война после короткого мирного промежутка - это чересчур даже для британской экономики. Они и из экономического кризиса начала века ещё не начали выходить в отличии от всей остальной Европы.

- То есть " Маронну" мы разружаем? - уточнил Михаил II.

- Естественно! - кивнул Великий Князь. - Тем более, что есть основания считать, что лёгких призов больше не будет. Собственно, мы это предполагали. Мне уже известно о том, что грузы включая порох продолжают грузиться в Британии и Германии на суда, но пунктом получателем груза стали назначаться фирмы в Гонконге и Циндао соответственно. Наверняка это фирмы подставные. А груз будет либо разоружён в нейтральных портах Дайнего Востока, откуда его заберут уже сами японцы, либо по приходу в эти порты будут оформлены новые бумаги на истинного получателя грузов в Японии. В этом случае мы уже не сможем задерживать суда в Красном море, пусть даже они будут везти откровенную контрабанду. А посылать небоевые суда в район, близкий к Японии опасно. Мы, конечно, попробуем это делать в районе Гонконга. Набегами. Но постоянное присутствие вспомогательных крейсеров у Гонконга, Вейхайвея и Циндао абсолютно исключено. Это работа для боевых кораблей. И то она весьма рискованная. Подобная игра с фиктивными получателями для Японии обойдётся несколько дороже, но продавцам контрабанды на это как раз наплевать. Они то свои деньги все равно получат. И еще. На сегоднешний день капитан крейсера "Урал" в случае невозможности прохода судов Суэцким каналом или попытки их освобождения имеет приказ затопить арестованные суда. Благо за то время, пока суда находятся под нашим контролем нашлись некоторые ранее отсутствующие бумаги на часть груза, и удалось при опросе команд выяснить иные интересные подробности.

- Что ж, ситуация в море примерно понятна, - кивнул Император, и повернул голову к Министру иностранных дел, - Что по этому поводу думает наше внешнеполитическое ведомство?

- Ваше..., гхм... Михаил Александрович, ситуация очень сложная. Юридически мы в своём праве. Ни один пункт международного права по-видимому не нарушен. По моим сведениям вчера власти канала обратились к египетским властям с вопросом, что им теперь делать. Факт контрабанды на судах, как говорится, на лицо. Взрывчатые вещества присутствуют на всех задержанных судах. А это достаточное основание для ареста судна, идущего с грузом в воюющую страну. Именно такими были действия Королевского флота, который с 1899 по 1902 год досматривал все подозрительные суда, проходившие в районе юга Африки. Но, как вы понимаете, одно дело первый флот мира, а другое дело - Россия. Основная часть нашего флота сейчас ведёт войну на Дальнем Востоке, а в Средиземном море присутствуют только крейсера "Светлана" и "Топаз". Мне сложно предположить, как поступят британские власти и британский флот. Но то, что при всей юридической верности нашей позиции, подавляющее преимущество в силе на стороне Англии, не вызывает никаких сомнений. А египетские власти поступят так, как им прикажут из Лондона. Со стороны греческих властей имеются категорические просьбы или требования увести "Маронну" из Греции, хотя опять же юридически она находится на нашей военной базе, а значит - на русской, а не греческой, территории. Об этом мы уведомили греческое правительство. Вообще у меня впечатление, что Британия намерена завести дело с арестованными судами в тупик и воспользоваться потом первой же нашей ошибкой. Последствия... Ну, что тут говорить? - развел руки в стороны Ламдорф.

- То есть если наши офицеры на судах и кораблях будут придерживаться буквы закона, то британцам самим придётся что-то нарушать? - задал вопрос Председатель Кабинета министров и Министр внутренних дел Дурново.

- Думаю, да. Но ведь они могут попросить сделать это кого-то

ещё. Как происходило до того и происходит сейчас, когда суда не пускают в Суэцкий канал. В общем даже не суда, а корабли, поскольку призы несут русский военно-морской флаг, и на них находятся наши офицеры и нижние чины.

- Так, а что нас с французским кредитом? - спросил Михаил II.

- Кредит согласован и формально, можно сказать, выделен, хотя деньги на наши счёта ещё не поступили. Это должно произойти вероятно в ближайшие день или два. Может три. Однако я не исключаю задержки из-за внешнеполитических моментов. По линии Министерства финансов нам поступила неофициальная рекомендация от французского правилельства отпустить задержанные крейсерами иностранные суда, - виновато опустив глаза ответил Министр финансов Коковцев.

- Нет! - хлопнул ладонью по столу Император. - Никого мы освобождать за просто так не будем. Насколько я могу судить, ситуация ещё не критическая. Более того! Нас она пока устраивает. Крейсер и три приза могут пока постоять в Суэце. А мы будем разгружать эту "Маронну", которая тоже стоит, но стоит она русской военной базе. И первый ход, накаляющий обстановку, в этом случае придётся делать британцам. Вот и посмотрим, что они там придумают. А мы тоже должны придумать нечто. Вызов корреспондентов европейских газет в Лаврио - это хороший ход. Наверняка во внутренностях "Маронны" мы найдём не только взрывчатые вещества и железные плиты, которые наверняка окажутся листами брони. Разгрузка, видимо, займёт много дней, и у британцев по мере того, как мы будем добираться до нижних слоёв груза, где похоже лежит самое интересное, будет возможность нам что-нибудь предложить. Или совершить нечто, из ряда вон выходящее. Пусть все идёт, как идёт. Такое моё мнение. Что вы на это скажете?

Министры высказались на этот счёт. Прямо никто возражать Императору не стал, но Коковцев и Ламдорф выразили сомнение в том, что такое обострение отношений с Великобританией пойдёт стране на пользу. А Сандро пошутил, что стоит вообще прислать к Босфору броненосец "Ростислав" под торговым флагом. Если британцы себе позволяют водить японские броненосцы в качестве торговых судов под торговым своим флагом, и делать это уже во время войны, то почему бы и России не попробовать довести ситуацию до абсурда? Предложение вызвало на сосредоточенных лицах первых лиц государства улыбки. Только у одних они были кривые, а другие важные персоны несколько расслабились от привнесенной шутки. Михаил же подумал и предложил таки подготовить черноморский броненосец к походу. А вдруг и правда понадобится... Османские власти его, конечно, в Проливы не пустят, но если вся эта ситуация будет дальше заходить в абсурд, то и у России найдется, что добавить в этот котел. Воевать с Британией никто, естественно, не предлагал.

Министр внутренних дел предложил послать в Суэц пустой пароход РОПиТ для перегрузки прям на месте одного из арестованных пароходов. Данное предложение вызвало поддержку большинства включая Государя. Действительно, если суда пока не пускают в канал, то пусть их и начнут разгружать прям там на рейде. И тоже доберутся до самого интересного внизу.

Обсудили сухопутный театр действий в Корее. Там в 30 верстах от Ялу русским войскам удалась удачная оборонительная операция. Японцам надоело присутствие перед своим авангардом группы Ренненкампфа и они решили её разгромить, накопив достаточно сил. Но Линевич тоже не дремал и, видимо, предчувствовал ситуацию. Он отправил с позиции на Ялу в Корею ещё один пехотный полк, усиленный пулемётным бригадами. Полк, надо сказать, прибыл в самый подходящий момент. Не раньше и не позже необходимого. Японцы о нем узнали только тогда, когда операция разгрома сводного отряда Линевича им не удалась. Наступать они начали не менее, чем четырьмя полками при наличии до 1000 сабель, рассчитывая опрокинуть русские войска. Но нарвались на временную оборону, пулеметы и артиллерию. Видимо, японский генерал не поверил в то, что русские могут удержать позиции. А потому в течении боя только усиливал натиск. К вечеру бой закончился. Русские на следующий день отошли на несколько верст, а японцы остались на месте зализывать раны. Потери судя по всему у них достигали до полка ранеными и убитыми. Уж больно упорно они перли вперёд, не считаясь с потерями. Попытка охвата им тоже не удалась из-за горного характера местности. Когда посланный в обход полк достиг установленного им рубежа, японский натиск с фронта уже ослаб, и Ренненкампфу не составило большого труда перебросить необходимые силы для нейтрализации обходного маневра японцев. Особо отличились в отражении обхода пулеметы, поставленные на повозки. Военный Министр Редигер отметил, что это очередная неплохая задумка князя Агренева, которая похоже себя оправдала. А потому он собирается закупить ещё полсотни таких повозок, называемых тачанками, для кавалерии.

На заседании обсудили также настойчивые просьбы французов, которые больше напоминали требования, не забирать кадровые войска с западных военных округов страны. Решено было делать это наполовину. Войска на Дальний Восток были нужны, а потому решили действовать двумя путями. Либо из дивизии забирать одну бригаду, и проводить на месте мобилизацию для восполнения численности убывающих, либо в случае отправления в Манчжурию всей дивизии целиком, формировать на её месте усиленную бригаду из мобилизованных. Все-таки про западное направление забывать тоже нельзя было. Вильгельм II может ведь и учудить что-нибудь. С него станется. Но в основном пока было принято решение снимать дивизии в первую очередь из внутренних военных округов. Но только ими не ограничиваться. Всеж войска в западных округах считались самыми боеспособными. Приходилось забирать у некоторых западных дивизий артиллерию частично или полностью с личным составом. Дело было в том, что до 1903 года восточные военные округа получали новые виды артиллерии исключительно по остаточному принципу. Оттого новые дивизионные трехдюймовки там были малознакомой редкостью. Зато личный состав знал хорошо более ранние 87 мм орудия.

Редигер также доложил ситуацию с закупками вооружений. По его словам с производством и закупкой полевых тредюймовых пушек дело обстоит весьма неплохо. К тому же заказы на них заводам увеличены. А вот с 42 линейными гаубицами и особенно с трехдуймовыми горными пушками дело обстоит или неважно или очень неважно. Гаубицы производит пока только Пермские заводы и смысла пытаться освоить во время войны их производство на ещё одном заводе нет. Для серийного производства необходима длительная подготовка. Так то Мотовилиха постепенно увеличивает выделки гаубиц, но резкого увеличения темпа их производства ждать не стоит. Поэтому его агентами начаты переговоры с фирмой Круппа о закупке в Германии 120 мм гаубиц. С горными трехдюймовками дело обстоит ещё хуже. Путиловский завод ещё только осваивает их серийную выделка, поэтому ждать поступлений новой горной артиллерии в значимых количествах в ближайшее время не приходится. В этих условиях он принял решение забирать старые горные орудия с обслугой с Кавказа, ибо иных вариантов просто нет. Но все равно этого недостаточно. Зато с пулеметами ситуация вдруг оказалась лучше, чем предполагалась. Удалось выкупить у Русской Оружейной компании почти 200 пулеметов Браунинга из наличия. И у неё же перекупить контракт на 250 датских пулеметов Мадсена под русский патрон для кавалерии. Все ж пулемет Браунинга с водяным охлаждением даже на треноге для кавалерии не до конца удовлетворяет кавалерию. Отчитался Редигер, естественно, и о строительстве оборонительных рубежей в Манчжурии и крепостей Порт-Артур и Владивосток.

По своему обширному хозяйству доложился Министр путей сообщения князь Хилков. По его словам ситуация на Великом Сибирском пути и КВЖД постепенно улучшалась. Железные дороги пропускали по 8 поездов в сутки в обе стороны на всем протяжении и были готовы через неделю-другую увеличить пропускную способность до 10, а местами до 12-14 поездов. В Манчжурии наладилось дело с выгрузкой приходящих эшелонов. Там уже были готовы принимать в районе выгрузки войск до 14 эшелонов в сутки. Беспокоила только увеличившаяся в некоторых местах активность хунхузов. На воинские эшелоны они, конечно, нападать не пытались, ибо чревато. Но были несколько попыток нападения на станции и мост через реку. А это уже серьёзно. Наверняка хунзузы действовали не сами по себе, а с подачи японцев. Поэтому нужно было усиливать охрану и оборону важных объектов на протяжении значительной части КВЖД. А скорее всего и важных инженерных сооружений на территории России особенно на Байкале и в Забайкалье.

После окончания совещания Император имел долгую беседу с Министром иностранных дел Ламсдорфом.

На следующий день в русских, а также некоторых французских и германских газетах появилось заявление Председателя Совета Министров Дурново о том, что, задерживая и арестовывая иностранные суда, везущие в Японию явную контрабанду, Российская Империя действует в точном соответствии с морским правом. А потому она продолжит выполнение этой миссии и не намерена отступать от этого своего права ни на шаг.

В этот же день в Министерство иностранных дел Российской Империи на встречу с самим министром был приглашен французский посол Луи Морис Бомпард. После окончания всех протокольных вежливостей Владимир Николаевич перешёл к делу.

- Мсье Бомпард, я пригласил Вас сегодня по следующей причине. В мире складывается несколько парадоксальная ситуация. Россия воюет со страной, союзником которой является Великобритания, которая в свою очередь с недавних пор является союзником Франции. То есть Франция является и союзником Британии и одновременно союзником России. А с Британией у России образовался серьёзный дипломатический конфликт из-за задержанных судов, перевозивших в Японию контрабанду. Причём конфликт по вине британских властей только разрастается и грозит вылиться в нечто большее. При этом Россия действует строго в соответствии с морским правом, не отступая от правил ни на йоту. Власти Суэцкого канала под давлением Британии, нарушая все нормы международного права и статус Канала, отказывают в пропуске через него судов под русским военно-морским флагом. Как вы знаете, эти суда были ранее арестованы Российским Императорским Флотом из-за наличия на их борту контрабанды. Франция в свою очередь отказывается от поставки угля и других прлдуктов на взятые в призы суда. Также наметилась тенденция задержки выделения согласованного ранее межгосудаоственного кредита. По различным каналам, в том числе через Вас, нам советуют отпустить суда, как будто они перевозили не взрывчатые вещества, броню и прочие военные материалы нашему врагу, а детские игрушки. В то же время от Вашей страны идут упорные сигналы о том, чтобы Российская Империя помнила о своём союзнической долге по отношению к Франции, и не забирала войска с наших западных границ. И нам также недавно объяснили, что Франция является нашим союзником только в Европе, а не на Дальнем Востоке. Причём так получается, что в настоящее время из европейских государств одна Ваша страна, кроме нас, конечно, является заинтересованной стороной в том, чтобы война на Дальнем Востоке закончилась как можно скорее.

Министр сделал паузу, а француз, воспользовавшись ей задал вопрос.

- Владимир Николаевич, вы предлагаете Франции роль посредника между Вашей страной и Британией?

- Нет, дорогой Морис, - ответил Ламсдорф. - Мы ничего не предлагаем. Я лишь констатирую сложившуюся ситуацию. Также я могу констатировать, что в качестве союзника Франция для России с начала войны фактически не сделала ничего. Хотя вроде бы это ни в её интересах. И я предлагаю французским властям, если они не хотят думать о союзнике, подумать именно о собственных интересах. Да, у вас появился новый могущественный союзник - Британия. Но никакая Британия, будь их даже целых две, не сможет остановить Германию, если Вильгельму II вдруг вздумается проверить на прочность оборону Франции. И только русские войска могут в этом случае спасти Париж.

- Это угроза? - посол весь подобрался.

- Это констатация непреложного факта, не более того, - легко отпарировал Министр. - И замечать его не может только тот, кто не хочет видеть очевидного. До недавнего времени между нашими странами были прекрасные отношения. Уж Вам ли об этом не знать? Вы ведь в России уже десять лет. Но последние недели что-то начало меняться. Вы же понимаете, что ситуация, когда один союзник готов только требовать что-то от другого, не давая тому ничего взамен, является не нормальной. У нас есть пословица - "Друг познается в беде". К нашему великому сожалению помощи пока не видно. И у нашего Императора могут возникнуть ненужные мысли на предмет справедливости такого союза в будущем...

- Граф, Франция всегда выполняла свой союзнический долг, - пошел в атаку француз. - И для этого наше правительство уже сделала больше, чем достаточно. На французских верфях строятся корабли для вашего флота, вам поставляются различные материалы и механизмы. Французские банки выделяют России кредиты в многие сотни миллионов франков несмотря на то, что Россия неожиданно прекратила размен купюр на золото..

- И где же ваш кредит, дорогой Морис? Похоже его выделение начали связывать с некоторыми политическими уступками для страны, которая является союзником нашего врага на Дальнем Востоке. И пресса которого уже даже грозится выступить на стороне Японии. Что касается отмены размена рублей на золото, то насколько нам известно, Президент Франции имеет в своём сейфе проект подобного документа, который остаётся только подписать в случае вступления Франции в войну. А насчёт поставок... Товарооборот между нашими странами достаточно велик. И если Франция не покупает у России некоторые отличные военные товары, то это в основном потому, что в этом не заинтересованы ваши фирмы-производители. Что же касается остального... Между нашими странами, конечно, имеются определённые договорённости. Но ситуация с тех пор, как они были подписаны, несколько изменилась. Образовалось так называемое "Сердечное согласие", которое фактически отменяет все договорённости между нашими странами по отношению к конфликту с Британией. Но здравый смысл оно не отменяет. Мне поручено выяснить у Правительства Франции, что оно намерено делать в случае, если Британия объявит нашей стране войну. Ведь организовывать большой бивуак на берегу Ла-Манша, дабы "угрожать" Британии, теперь явно в ваши планы не входит. Если Франция заинтересована в скорейшем окончании войны на наших восточных рубежах, то мы предлагаем вам подумать о собственных интересах и постараться урезонить вашего нового союзника. Арестованные корабли или придут в русские порты, или отправятся на дно. Третьего не дано.

Министр замолчал. Французский посол также молчал, обдумывая сказанное. Минуты через две француз что-то решил и задал вопрос.

- Уважаемый граф, давайте предположим, что Франция возьмёт на себя миссию по урегулированию конфликта. Предположим, что наше Правительство обратится к Правительству Великобритании с разумным предложением. Но это разумное предложение ведь нужно иметь. А вы создали вокруг судна "Маронна" такой ажиотаж с приглашением прессы, что разумный компромисс выглядит невозможным. Тем более, что пароход принадлежит компании, в акционерах которой состоят слишком важные люди Британии, чтобы они могли уступить и снести то, что они воспринимают как оскорбление. Вы ведь должны это понимать.

- Допустим, - согласился Ламдорф. - Прессу можно убрать взамен на пропуск трех прочих арестованных судов ...

- Граф, ну будьте благоразумны! Вы же понимаете, что у вас сейчас связаны руки

- Я разве желаю нечто запретное? Я всего лишь требую выполнения обязательств согласно правилам пользования Суэцким каналом, прописанных в соответствующем Соглашении. И не более того. Впрочем, прямой отказ от выполнения Соглашений нас также устроит. Тогда дело будет рассматриваться в Гаагском международном арбитраже. И я не вижу там выигрышных шансов у Британии, если, конечно, раньше не произойдёт непоправимого...

- В этом случае я сомневаюсь, что наш Президент отнесется к вашим пожеланиям с должным вниманием. А британцы не привыкли отступать.

- Британцы, когда захотят, не видят совершено возмутительных вещей. Например, в начале японо-китайской войны японским флотом было потоплено английское судно с китайскими войсками на борту. А британцы этого не заметили. Было бы желание...

Торг продолжался ещё долго, а потом французский посол покинул здание Министерства.

------------

Война шла своим чередом. Причём во Владивостоке это ощущалось мало. Как будто это не город-крепость, а какой-то далекий тыл. Иногда ночью приходили японские миноносцы и вываливали мины на подступах к порту. Но даже тревогу объявляли не на каждое их появление у Владивостока. Зато в море потянулись рыбацкие суда, шхуны и лодки разного калибра. Ходили недалеко - по заливами. Днём прилегающие акватории контролировались одним из крейсеров, канонеркой и парой миноносцев. В Находке было то же самое, только в качестве стража там был только один малый миноносец. На причалах бойко торговали только что выловленной рыбой и экзотическими для русских людей морепродуктами. Опять заработали рыбоперерабатывающие заводы. Но на дальние промыслы никто отправляться вроде бы не пытался. А значит с красной рыбой в этом году будет не очень.

Почти мирный Владивосток оказался набит войсками. С одной стороны вроде бы защита, а с другой стороны войска кроме шагистики и строительства укреплений ничем больше не заняты. А это может дурно потом сказаться. Ведь вроде война, а тут ничего не происходит. Строят и укрепляют береговую оборону. Но к построенному пушек почти нет. Весь грузопоток из России идёт сейчас в Манчжурию и Квантун. Поэтому строят позиции без пушек. Вернее одна пушка на несколько позиций. Вот её одну и перетаскивают со старой на вновь построенную позицию, как только закончивают строительство очередного очередного укрепления.

В порту с подачи князя и приказа Императора из охотников начали формировать батальон морской пехоты. Вообще он предназначался для использования в качестве до смотровых команд на крейсерах. В основном на вспомогательных. Лихих охотников прибарахлиться на чужом добре оказалось немало. Во каждый взвод обязательно включали по паре-тройке тех, кто имел хоть некоторый опыт хождения на торговых судах. А на кораблях к составу этого взвода должны были прикрепляться унтер и несколько матросов. Для формирования батальона кроме того, что выгребли остатки со складов Дальневосточной компании, еще и обобрали всю местную пограничную стражу на карабины Агрень, чем пограничники были сильно недовольны. Все-таки склады не бездонные, а на ещё один батальон запасы рассчитаны не были. С них и так уже вооружали Отдельный батальон егерей. А пограничники были недовольны из-за того, что получить вместо поворотливого и удобного карабина стреляющее копье под названием МАГ - то ещё удовольствие. Оно ведь пристреливалось согласно армейских положений вместе со штыком. А попробуйте по тайге походить с длинной винтовкой, на которой штык укреплен в штатном положении. В батальон выдали также револьверы. А так как в местных арсеналах их оказалось сильно недостаточно, то армии пришлось закупать у Александра недостающее. Но вот револьверами на дальневосточных складах Компании было все нормально. Так что после набега на его Сучанский склад владивостокских интендантов там ещё и кое-что осталось.

К берегам Камчатки в Петропавловск в середине апреля отправилась мореходная шхуна с извещением, что началась война. Отправили со шхуной полсотни МАГов, сотню годных берданок и патроны для них. Для местного ополчения. Камчатка зимой полностью отрезана от внешнего мира. Поэтому, если в Петропавловск не забрели американские китобои, то люди на Камчатке возможно и не в курсе, что тут идёт война. Если к ним раньше японцы не пожаловали. Камчадалов, конечно, предупреждали в прошлом году о такой возможности, но предполагать - это одно, а знать - совсем другое. К тому же люди всегда надеятся на лучшее.

Русские корабли в Золотой Рог приходили и уходили. На берег иногда выносили раненых и убитых. Иногда корабли вставали на недолгий ремонт. А потом опять уходили в море.

Подводную лодку "Сом" ударным трудом почти достроили. Но это "почти" похоже было готово растянуться ещё на месяц. К тому же в подобной почти мирной обстановке работы у подводной лодки у местных берегов нет. Разве что работать местным пугалом. Вот только и для пугала работы не было, потому как крупные японские корабли в местных водах последнее время не показывались. А японские миноносцы приходили только иногда и то по ночам. Так что потренероваться на них подводникам врядли удастся. Поэтому в штабе эскадры уже думали над тем, как бы впоследствии перебазировать подлодку в Порт-Артур. Или попробовать задействовать её в Корейском проливе. Такие настроения, конечно, возникли не сами по себе. Дело в том, что флот купил в Америке подводную лодку "Protector" Саймона Лейка. Её уже везут морем в Санкт-Петербург, а в порту готовят специальный транспортер для отправке ее по железной дороге. Преимуществом лодки было как раз то, что перевезти её можно было, почти не разбирая. А вот все остальное было сплошными недостатками. Но это для тех, кто понимает в подводных лодках. А таковых было в мире единицы. Поэтому будучи доставленной во Владивосток, подлодка прекрасно могла играть роль местного пугала, а реально воевать будут совсем другие субмарины.

На Сахалине из внушающих доверие бывших каторжников и почти отбывших срок сформировали добровольческий батальон. Но оружие пока не выдавали по вполне понятным причинам. Туда же отправили пехотный батальон из Владивостока для укрепления обороны острова. Батальон или два - это для Сахалина вообще ничто, но больше комендант Владивостока выделять не стал. Да и жить на Сахалине фактически негде. Из-за режима острова-каторги там ничего не освоено. Кроме каторжников, ссыльных и администрации на острове жили только местные айны и те из бывших каторжников, кто либо не мог, либо не хотел перебраться на материк. А таких было не слишком много. Летом же население острова резко увеличивалось за счет приезжих рыбаков, добытчиков морской капусты и прочих ловцов дальневосточной экзотики.

Дирижабли ещё раз летали в Сасебо. Причём оба сразу. Чему взрываться и гореть в Сасебо, нашлось. У отдельной стоянки японских миноносцев имелись какие-то склады. И один из них в результате бомбардировки знатно взорвался. То ли это были торпеды, то ли мины... На основной стоянке кораблей такого эффекта добиться не удалось, но в склад каких-то снарядов малого калибра бомбы попали. Возникший после этого пожар привёл к взрывам и разлету снарядов по окрестностям. Но до такого эффекта, как на миноносной стоянке, этим взрывам было далеко. Дирижабли опять вернулись с дырками в баллонах. И пришло время менять двигатели. Ресурс исчерпан. Нужна капиталка, которую здесь на месте провести некому и негде. Нужно отсылать двигатели в Ковров. За то время, пока Александр находился в Порт-Артуре и Владивостоке с Ковровского завода поступило всего два новых движка. Что поделаешь, ручная работа.

"Орлан" решено было пока не посылать в дальний рейд. Да и сомнения есть насчёт сохранности последней третьей временной базы в Корее. А ну как её нашли, и там дирижабль уже пожидают японцы. Поэтому "Орлан" летал в Цинампо, а потом вдоль берега на север к Ялу по пути следования японской армии. Было обнаружено, что цели для бомбежки там на побережье имеются. Палаточные городки, где ночуют двигающиеся к Ялу войска. Потом "Орлан" через пару дней летал ещё один раз к такому палаточному городку и высыпал на него тонну с четвертью авиационных стрелок. К сожалению, никаким визуальным способом оценить эффективность применения стрелок было невозможно, кроме как по мельтешению далеко внизу множества людей в форме и без оной. Поэтому решено было больше такого налета пока не повторять.

Как стало известно, в Мукдене полковник Кованько начал строить ангар для привезенного поездом большого дирижабля. Очень правильное решение! Нечего дирижаблями делать на передовой. Ангар в дальнем тылу для них - самое правильное место. А для малых разведовательных дирижаблей мягкого типа и ангары не обязательно нужны, хотя и весьма желательны.

Адмиралы Макаров и Дубасов выходили с эскадрой в море. Между Эллиотами и Цинампо встретили эскадру Того. Японский адмирал долго пытался выбрать удобную позицию для боя броненосных эскадр, однако это у него не очень получалось. Не ловился Макаров на его уловки. Оттого полноценного боя между броненосцами до вечера не вышло. А вот крейсера меж собою схватились крепко. Дубасов потерял крейсер "Варяг", большой миноносец и чуть было не потерял ещё "Боярина". Японцы потеряли два миноносца. И то, что пара крейсеров у японцев дышала после боя на ладан, ничего не меняло. В связи с приближением вечера Макаров к корейскому берегу идти не решился и вернулся в Порт-Артур. Все-таки у японцев было почти в два раза больше миноносцев, и рисковать броненосцами ночью русские адмиралы не имели права. В строю японских броненосцев ходил "Ниссин", поэтому хоть у Макарова и было преимущество в больших стволах, но преимущество в эскадренный скорости было у Того из-за наличия в строю русских броненосцев "Сисоя Великого". Таким образом получалось, что японцы выиграли бой не только по очкам, но и тактически, поскольку переманеврировали русских, и не пустили русскую эскадру к корейским берегам. Утешением для наших моряков было то, что крейсера на Эллиотах постреляли по берегу, сожгли и разломали то немногое, что японцы там начали строить. Перед заходом на внешний рейд Макаров опять выпустил на свободную охоту три крейсера - "Аскольд", "Богатырь" и "Норман". Крейсера эти самые быстрые. Они хоть после боя и с некоторыми повреждениями, но совсем не критичными.

Экипаж подлодки "Щука" во главе с Бубновым, отчаявшись дожидаться у Порт-Артура крупных кораблей противника, начал охотиться за верткими миноносцами. Но чтоб не спугнуть, тщательно выбирал момент. И своего момента дождался и всадил таки мину в большой японский миноносец серии " Харусамэ". От попадания миноносец практически разломился пополам и ушёл под воду минут за десять. В итоге японцы ещё более усилили внимание и частенько начинали стрельбу по показавшимся им подозрительным предметам на воде, но миноносцы от крепости все равно не отозвали.

На сухопутном фронте в Корее было без особых перемен. Японцы медленно и упорно полезли к Ялу, имея в авангарде больше дивизии. Линевич, а может это был командующий обороной на Ялу Засулич, отозвал от греха подальше оба пехотных полка к реке, но на правый китайский берег они пока не переправлялись. "Сопровождать" японцев осталась только конница Ренненкампфа. Война шла своим чередом. Стороны готовились к большим сражениям.

-------------

После неудавшегося похода к корейским берегам три русских адмирала - Макаров, Алексеев и Дубасов замыслили хитрость. Они исходили из того, что раз Того получает, видимо, по радио сведения о выходе из Порт-Артура русской эскадры, то нужно на этом и подловить японцев. Японская эскадра базировалась на Чемульпо. Частично на внутреннем рейде, частично на внешнем, где японцы отгородили себе часть прибрежной акватории боном. Японцам нужно господство их флота в Желтом море. Без него они просто не смогут снабжать свои наступающие сухопутные войска. И не смогут высадить войска в Бидзыво или в каком-то другом месте Ляодунского полуострова. Достигнуть господства на море Того может, либо заперев русскую эскадру в Порт-Артуре, либо каким-то образом победив или побив её в бою, что представлялось на данный момент мало вероятным. Заваливание окрестностей Порт-Артура минами пока противнику успеха не приносило. Следовательно, к подходу японцев к Ялу опять последует брандерная атака на Порт-Артур. Того просто не может её не провести. И если ему не повезет, то он попробует ещё раз. А русский флот пока не мог гарантировать непрорыв собственного защитного бона. Для этого не хватало судов под затопление у бона. Поэтому от каждого крейсерского отряда, выходившего в море на свободную охоту, требовалось привести с собой призы, которые и могли послужить в качестве утопленников. Было решено сыграть на привычной картине, которая сложилась в представлениях японцев о подводной лодке. Подлодку обычно выводили в море ночью, и она никуда от Порт-Артура далеко не уходила. Но ведь не уходила она не потому, что не могла, а потому, что её просто не отпускали. А вот этого японцы знать скорее всего не могли. Зато командир подлодки Бубнов уже давно просился в дальний поход. Команда неплохо освоила лодку, так что было решено немного рискнуть. Единственной проблемой было то, что никак нельзя было заранее узнать, где будет находиться эскадра Того в момент выхода русской в море. Если Того не будет у Чемульпо, то было решено попробовать не раз, возвращая лодку обратно в Порт-Артур. Бубнову была поставлена категорическая задача - атаковать только броненосец. И только наверняка. Промаха быть не должно. Если не удаётся подобраться на верный выстрел, то минная атака отменяется, дабы раньше времени не раскрыть возможный радиус действия подводной лодки. Все-таки устраивать генеральное сражение, имея 8 броненосцев против пяти японских было намного сподручней, чем против шести. Со "Щукой" должен был идти крейсер "Новик" просто на всякий случай. Но приближаться ближе чем на 40 миль к Чемульпо ему запрещалось. Причём держаться он должен был в стороне от линии Чемульпо - Порт-Артур. "Новик" брал с собой запас соляра для подводной лодки. На всякий случай. За крейсер особо не беспокоились. С его скоростью он сможет уйти от любого более сильного соперника, если не будет шторма, а для японских миноносцев "Новик" является натуральным убивцем.

12 мая в темную пасмурную ночь подлодка и крейсер покинули внешний рейд. А за кормой у них произошла очередная стычка русских и японских миноносцев. Все как обычно. Русская эскадра должна была выйти из Порт-Артура утром на третьи сутки после ухода подводной лодки.

Утро 15 мая выдалось пасмурным с резкими порывами ветра. Море было неспокойным. Через низкий корпус иногда перекатывалась злая волна, периодически обдававшая двух стоящих в рубке моряков холодными брызгами. "Щука" расположилась на вероятной линии следования японской эскадры в 6 милях от берега. Как минимум часть эскадры Того была в Чемульпо. На внешнем рейде стояли броненосец и пара крейсеров. В море ближе к берегу и наоборот существенно мористей дымили две пары миноносцев. Бубнову оставалось только ждать. Лодка находилась в надводном положении, но командир абсолютно не переживал за возможность обнаружения своего корабля. Сейчас его и с двух миль не разглядишь, если точно не знать, что в этой точке находится подлодка. Силуэт низкий, корпус серый, дыма нет. Идеальная маскировка, в чем он сам успел несколько раз убедиться пытаясь обнаружить свою лодку с борта миноносца или крейсера.

Время шло, но вот в Чемульпо наметилось оживление. Задымили активнее на внешнем рейде корабли, а пара крейсеров дала ход и выдвинулась в море. С внутреннего рейда также показался крейсер, а за ним выползала "Микаса"...

Бубнов все-таки попал. Попал с двух с половиной кабельтов и сразу двумя минами Уайтхеда. Японская эскадра выбрала немного не тот курс, который ожидал Бубнов, поэтому лодке пришлось ползти под водой на четырёх узлах на перерез уходящей в море линии броненосцев. Поэтому то целью стал не первый и не второй броненосец в линии, а третий - "Фудзи". Выпущенные лодкой мины почти сразу заметили и на лодкой, уходящей в глубину, и в стороне начали рваться снаряды. Японцы не стреляли по вероятному нахождению подводной лодки разве что из главного калибра броненосцев. Но все было тщетно. Лодка успела нырнуть, а обе мины попали в правый борт "Фудзи". Эскадра ещё была у своего порта, и возможно броненосец бы удалось спасти. Но вода активно пребывала, и японцам пришлось срочно гасить большую часть топок во избежании взрыва котлов. С этого момента судьба корабля была решена. Японцы даже попытались взять броненосец на буксир, чтобы его оттащить на мелководье, но и это им не удалось. Корабль все увеличивал крен на правый борт, а потом просто перевернулся кверху днищем и начал тонуть. Капитан "Фудзи" Мацумото Кадзу отказался покинуть корабль и пошел ко дну вместе с броненосцем.

Всего этого экипаж подводной лодки не видел и не мог знать. В это время лодка на аккумуляторах неспешно отползала под водой на юго-запад. Но вот догадываться по звукам она об этом могла. Через миль 8 лодка подняла перископ. Вокруг не было никого. И лодка пошла на всплытие. На горизонте виднелись многочисленные дымы, но все они были примерно в одном месте, и на юг не перемещелись. Видимо, к Порт-Артуру японская эскадра сегодня уже не пойдёт. И это точно означало, что у японцев серьезные проблемы. Жаль было только то, что в броненосцев в японском строю было семь плюс "Ниссин". Это следовало срочно донести в Порт-Артур. Поэтому лоддка сразу направилась в район встречи с крейсером "Новик". Так экипаж " Щуки" записал в свои трофеи эскадренный броненосец. А броненосный крейсер и миноносец в той коллекции уже имелись. Не будь войны, возможно японцы и смогли бы поднять "Фудзи". Но война была, и начала её именно Япония.

Поход 1-й русской эскадры к корейским берегам не задался. В день начала операции на броненосце "Петропавловск" забарахлила левая машина. Ругань из-за этого была страшная, но ничего не поделаешь. Поход пришлось отложить. Механикам броненосца дали три дня на починку машины. И они таки справились с задачей на четвёртый день, но было уже поздно. 23 мая японцы провели массированную брандерную атаку. Причём похоже её поддерживала чуть ли не вся эскадра Того. Японцам опять удалось прорвать бон в двух местах. Но если в первом прорыве все этим и закончилось, поскольку брандер налетел сразу на две мины и, потеряв ход, быстро затонул рядом с боном, то во второй разрыв успели пройти два брандера и старый японский броненосец "Фусо". Но опознали егоокончательно, только на утро. Японцы под корень срубили броненосцу все мачты и укрепили шестидюймовой броней боевую рубку. Первым шёл брандер, набитый пустыми бочками и разным горючим материалом. На прибрежной отмели он потом горел до самого вечера. Его задачей явно было протралить путь собственным корпусом идущим за ним " Фусо" и другим брандерами и, возможно, отвлечь на себя внимание. Старый японский броненосец шёл вторым. В ночи его не опознали, но то, что это боевой корабль, стало понятно сразу. Огрызаясь из всех своих орудий он упорно пер на закрывавший своим корпусом проход броненосец "Сисой Великий". Дабы не попасть под таран, "Сисою" пришлось дать ход и сместиться влево от прохода. К этому моменту первый брандер уже вылез на мель справа от прохода и полыхал от носа до кормы. При этом береговые батареи Золотой горы из-за горящего брандера хуже видели цели в темноте. Неизвестно, что намеревался сделать капитан "Фусо", но броненосец начал поворачивать за отходящим "Сисоем". А может японец уже и не управлялся, потому как к этому моменту по нему стреляла вся артиллерия Порт-Артура. "Фусо" вылез на мель слева от прохода, разминувшись с русским броненосцем. За это время его атаковали минами два минных катера. И похоже только "Паллада" в этот момент стреляла по следовавшему за кормой "Фусо" брандеру. Но сдержать его не смогла. И брандер уже избитый артиллерией смог зайти в проход, где его зачем-то атаковал ещё один минный катер. Развернуться поперек прохода брандера не удалось, но и этого хватило для блокирования прохода. Он затонул несколько наискось. Теперь выйти с внутреннего рейда могли по осадке только канонерки и "Новик" с "Боярином", не считая, конечно, миноносцев. Ещё один брандер расстреляли до защитного бона, где он и затонул закупорив прорыв. А следующий за ним похоже просто подорвался на минах. "Фусо", вылетев на мель, стрелял ещё минут десять, пока не подавили последнее его орудие. А потом пришлось ещё штурмовать внутренние помещения, поскольку трюмная команда сдаваться отказалась и в бою в трюмах пролегла вся.

В море была потоплена канонерка "Манчжур". Спасти удалось только половину ее команды. На внешнем рейде сильно досталось "Палладе", в которую попал 12-дюймовый снаряд и несколько снарядов калибром поменьше. Там же на внешнем рейде остался стоять без возможности зайти в гавань "Сисой", который при ночном обстреле и артеллистском поединке с " Фусо" пострадал не сильно несмотря на пистолетную дистанцию боя. Чудо, что ни один из трёх миноносцев, составлявших компанию " Манчжуру", не получил несмотря на ночной бой каких-либо серьёзных повреждений. Так русская эскадра опять оказалась заперта в крепости. Адмирал Алексеев в сердцах приказал готовить к затоплению на линии бонов три больших достаточно молодых русских сухогруза и один трофейный, которые стояли на внутреннем рейде и использовались флотом для различных надобностей. Вот только когда теперь это будет, никто сказать не мог. Сначала нужно было разблокировать проход. А японцы явно ждать не будут. Кроме того был отдан приказ вывалить все оставшиеся в Порт-Артуре мины перед боном, включая выловленные с риском для жизни японские. Все, которые держали на крайний случай. Таким образом эскадра осталась без мин, а команды "Амура" и "Енисея" без работы до новой поставки мин из России. Впрочем, на следующий день адмирала Скрыдлова заставили поделиться, взяв из Владивостокского запаса 50 штук. Всего 50. Считай, что почти ничего. Но больше просто не было.

Беда русской эскадры в Порт-Артуре состояла в том, что фактически предотвратить брандерную атаку было невозможно. Для её предотвращения необходимо было держать в море ночью не только миноносцы, но и крейсера. А вот этого как раз делать было нельзя, поскольку Того в любой удобный для него момент мог создать у Порт-Артура подавляющее преимущество в миноносцах. И это скорее всего привело бы к потере дежурных крейсеров. Так Того нанес свой сокрушительный удар раньше, чем русские адмиралы. Теперь оставалось ждать занятия японцами Эллиотов и десантной операции. Впрочем у наших моряков ещё оставался козырь - опасный подводный хищник под названием "Щука".

Через день Того попытался протралить проход к берегу в Голубиной бухте для обстрела внутреннего рейда и дирижабельного ангара. Но тут его поджидала неудача. На берегу уже была установлена батарея 6-дюймовых пушек, а "Орлан" поднялся в воздух с крупными бомбами. Миноносцы, попытавшиеся начать траление, отогнали артиллерией, а на японскую эскадру дирижабль вывалил тонну бомб. Попасть бомбами - не попали, но испугали явно. Эскадра дала ход и ушла в море. С этого же дня в Дальнем начали поднимать малый разведовательный дирижабль "Зяблик". Радиус действия у него всего 150 верст, да и боевой нагрузки он нести не мог, но это от него и не требовалось. Главное - Эллиоты попадали в зону его действия.

К 26 мая армия Куроки в составе до двух дивизий достигла берега реки Ялу. Генерал Засулич, командовавший обороной на Ялу, глядя на количество противостоящих ему сил, решил бой на левом берегу реки не давать, ибо никаких позиций там он не оборудовал. А это означало, что воевать придётся в чистом поле сила на силу. Сил на тот момент у него было около 23 тысяч штыков и сабель. Так что смысл встречного боя полностью терялся. Зато на правом берегу генералу удалось создать неплохую оборону. Поэтому он решил ждать активных действий от японцев. Стоять на смерть ему не приказывали, но отбить первое наступление, а может и второе, нанеся врагу существенные потери, - это вполне возможно. А потом, отступая на восток в горы, сдерживать японцев на перевалах.

-----------

Император Вся Руси Михаил Александрович Романов сидел в беседке Дворцового парка на берегу Белого озёра. Начало июня в этом году выдалось просто замечательным. А еще эта беседка напоминала ему о детстве. Она и ее окрестности были когда-то любимым местом прятаться от родителей и воспитателей. И почему-то именно в ней ему всегда хорошо думалось. Михаил сидел и размышлял.

Вопрос с призами, захваченными в Красном море русскими вспомогательными крейсерами решился по-тихому. На второй день разгрузки английского судна "Маронна" на русскую базу Лаврио в Греции журналистов не пустили. Не пустили их и в последующие дни. Такое отношение привело к сильному недовольству среди приглашенных. А наблюдать издалека за разгрузкой никакого смысла не было. Так что журналисты поругались, да разъехались. "Маронну" тем временем разгрузили. Самым интересным были обнаруженные в самом низу тела двух новейших английских 7,5-дюймовых пушек и трех шестидюймовок от Армстронга. Это не считая листовой брони, порохов и прочих совсем не мирных товаров. Призы перегрузили в два русских парохода. Тот, в который грузили военное имущество и вооружение, потом ушёл на Балтику в составе конвоя, а другой, в который сгрузили все остальное, отправился в Николаев через Проливы. Османы, видимо, по указке островитян задержали его в Дарданелах на предмет провоза военных грузов, но через два дня, убедившись, что на нем нет ничего такого, отпустили.

После разгрузки "Маронну" тут же продали за бесценок подставной фирме. И через третьи руки пароход вернулся бывшему владельцу - английской компании "Peninsular and Oriental Steam Navigation C®", но уже под другим названием. Грекам, а фактически британцам, пришлось пообещать эвакуировать базу Лаврио после войны. Впрочем так получилось даже лучше. Не нужно будет платить арендную плату ещё за четыре года. База в Средиземном море флоту, конечно, нужна, но не такая пародия, как эта. Английский флот громко отрапортовал о вытеснении русских крейсеров из Красного моря и о восстановлении в нем свободного мореплавания. И это было правдой. Вспомогательные крейсера просто переместились на несколько десятков миль на юго-восток в Аденский залив. Три приза и крейсер "Урал", стоявшие в Суэце, без всякой огласки прошли Суэцким каналом и направились на Балтику. У французского Бреста конвой встретил русский крейсер "Адмирал Корнилов", который и сопроводил суда в Санкт-Петербург, а "Урал", ведший конвой из Красного моря, отправился обратно к новому району дежурства.

Вспомогательные крейсера продолжали проверять проходящие суда. Вот только с тех пор с добычей у них стало совсем плохо. Удалось задержать только один пароход, везущий контрабанду. Некоторые проверяемые пароходы также везли военные грузы, но вот в получателях по документам значились различные фирмы в Гонконге, Шанхае, Маниле и Циндао. Теперь Российской Империи нужно было как-то на это реагировать, но реально перехватить этот поток контрабанды в Тихом океане сил не было. Постоянное нахождение вспомогательных крейсеров у этих портов вызвало бы моментальную реакцию японцев, которые наверно прислали бы настоящие боевые корабли. Да даже большого миноносца хватило бы ночью на фактически гражданское судно, оснащеное во время войны несколькими 120 мм орудиями. Поэтому в Тихий океан пришлось направить "Светлану" в пару к "Дону". А крейсер "Топаз" пока так и остался стоять в Греции в Лаврио. С котлами, работающими на нефти, делать ему на Тихом океане было нечего, а обратно в Чёрное море его бы теперь не пустили турецкие власти. Теперь в Адмиралтействе думают, что с ним делать. После войны ему прямая дорога на Балтику, но сейчас ему, видимо, придётся изображать присутствие Российского флота в Средиземном море.

На столь компромиссное решение по поводу призов британцы пошли похоже по нескольким причинам. Мы, показав твердость в отстаивании своей позиции и возможность определенного компромисса, сделали для Британии нежелательным дальнейшее разрастание конфликта. Видимо, воевать с Россией в настоящий момент британцы несмотря на всю свою огромную морскую мощь действительно пока не собирались. И похоже, что на Россию в дальнейшем у британцев имелись особые планы, как утверждал Александэр. А попытка освободить собственные торговые суда, несущие военно-морской флаг России - это casus belli, тем более, что Россия в своем праве. К тому же возможно на такое решение англичан повлияло уничтожение броненосца "Фудзи" у корейского порта Чемульпо. Ведь одно дело, когда подводная лодка сторожит подходы к собственному порту, и совсем другое, когда она топит неприятельский корабль за сотни миль от собственной гавани. А это уже серьёзно. У нашего флота лодок таких три, причём одну из них, как оказалось, очень удачно не отправили на Дальний Восток, оставив её в Севастополе. И ещё три было заложено на Балтийском заводе и Лазаревском Адмиралтействе. Эту вероятную опасность британцы теперь изучают. Да и наши дирижабли, один из которых сильно повредил в Фузане крейсер "Акаси", они тоже не могут сбрасывать со счетов. И даже последовавшее потом блокирование русской эскадры в Порт-Артуре похоже никак не повлияло на решение англичан. В конце концов русский флот в этой ситуации уже был и выпутался из неё вполне успешно. К тому же Александэр провёл очередной налет на Японию. Похоже, что в результате него сильно пострадали пороховой завод в Уджи и портовый комплекс в Нагасаки. По сообщениям разведки и по другим косвенным данным ещё месяца два назад японцы начали рассредоточивать свои военные склады по территории страны, дабы они не пострадали от бомбардировок. В Нагасаки удалось похоже попасть в один такой склад. А вот свою промышленность японцы перевезти никуда не могут. И после налета на Уджи целых пороховых заводов у них остаться уже не должно, если они, конечно, каким-то образом не смогли запустить в работу ранее атакованные заводы, что сомнительно. По крайней мере ни о какой полноценной работе военно-химических заводов Японии теперь говорить было нельзя. А это означает, что чем дальше, тем больше Япония будет нуждаться во ввозе порохов и других взрывчатых веществ. И трудно представить, что страна, импортирующая все военные химикаты и взрывчатые вещества, может долго продержаться в современной войне. Японцы, конечно, готовились к войне и создали наверняка немалые запасы, но на одних довоенных запасах долго не протянешь. А покупать все это и везти за тридевять земель во время войны выходит очень и очень дорого особенно с подскочившими ставками на фрахт в Японию и страховыми тарифами.

Если же вернуться к англичанам, то они, конечно, не смирились с потерей грузов и нескольких судов. В качестве "ответного хода" английские банки предоставили японскому правительству связанный кредит, который японцы могут получить товарами, произведёнными в Британской Империи. Кредит, правда, был небольшой. Всего в 10 миллионов фунтов. Но он последовал после кредита пула американских банков на сумму 100 миллионов долларов.

Ещё одним ходом британцев была посылка к Скагераку трёх крейсеров, которые должны были проверять идущие в Россию суда. Естественно, суда, идущие под британским и французским флагом, крейсера и не думали останавливать. Германские суда, идущие из Атлантики, Скагераком ходили мало. В основном Кильском каналом. Первой и последней "добычей" англичан стал крупный американский пароход, перевозивший крупную партию хлопка в Ревель. Последней она стала потому, что хлопок предназначался Крексгольмской мануфактуре. Для командира английского крейсера это ничего не значило. А вот для людей в британском истеблишменте это означало, что их крейсер по глупости задержал поставку товара фабрике, в которой работали британские капиталы напрямую и через посредство Кноппов. Поэтому операцию в Скагераке бесславно свернули через неделю после её начала. Было очевидно, что британцы просто не подготовились к эффективному ответному ходу. И что он последует после. Где и когда - неизвестно. Но то, что он последует, Михаил не сомневался ни секунды.

В беседку вбежала всеобщая любимица фокстерьер Лика. Подарок Александэра. Вбежала и улеглась у ног. Морда грязная и хитрая, язык вывален, лапы грязные. Не иначе опять где-то мышковала. Михаил потянулся к собаке. Лика откинулась на спину и благосклонно подставила пузико под почесывание. Ну да, и грудь с пузом тоже грязная. Получив свою долю ласки, фоксятина улеглась на бок, растянулась и закрыла глаза. А Михаил продолжил размышления.

С экономикой в стране после начала войны пока обстояло более менее прилично. Отказ от размена рублей на золото на время войны в целом кредиторами был оценен негативно, но они смирились. Зато внутри Империи приостановка размена прошла без особых проблем, хотя цены на импортные товары и товары, содержащие большую долю импортных компонентов поднялись на 5-10%.

К сожалению, французский кредит обошелся дороговато. Но тут ничего не поделаешь. А вот то, что были похоже потеряны около 250 миллионов рублей золотыми монетами, находившимися в обращении, как и предупреждал Коковцев, было обидно и досадно, но это являлось платой за отказ от золотого рубля, введенного Витте. Население и компании это золото придержали. Только 5 человек в Империи знали, что отказ этот не временный, пока идет война, а окончательный. Даже Председатель Государственного Банка пока не в курсе. После окончания войны предполагалось вернуться к псевдосеребрянному обеспечению рубля. Тем более, что закон от 1810 года о том, что рубль равен 4 золотника 21 доли чистого серебра так юридически и не отменен, несмотря на то, что было введено золотое обеспечение рубля. Вот такая юридическая колизия!

Вообще-то имелась надежда на то, что потеря золота в монетах не окончательная, а временная. Вывоз золота на границу частными лицами и компаниями теперь сильно ограничен, а фактически прекращен, так что возможно значительная часть золота потом тем или иным способом вернётся к государству. Нельзя контрабандой вывезти такое количество металла. 250 миллионов - это по нынешним меркам объём, превышающий четырехлетнюю добычу золота в Империи. Но все же отказ от золотого рубля - это лучше, чем выплачивать в золоте 5 миллиардов внутреннего государственного долга. Вместе с внешним госдолгом и другими обязательствами, гарантированными казной, выходило, что казна должна своим кредиторам сумму, равную почти половине всего золота, которое вообще было добыто в мире до настоящего момента. Однако эта потеря имела неожиданный и парадоксальный положительный момент. Теперь Минфину просто для восстановления объёма денежной массы в стране можно было почти безболезненно эммитировать бумажные деньги на ту же сумму.

Конечно, внутренние долги золотом не часто выплачивались, а все шло за счёт положительного торгового баланса страны, но от этого было не легче. Витте, этого гаденыша, конвертировавшего фактически бумажный внутренний госдолг в золото, трогать пока было нельзя до окончания войны и до объявления, что возврата к золотому рублю больше не будет. Снятый со всех постов, он продолжал присутствовал на заседаниях Государственного совета, но ничего уже не решал. Однако при каждой встрече с ним у Михаила чесались руки пристрастно допросить этого бывшего Министра финансов Империи, как же он пошёл на введение золотого рубля. Ведь как он заливался соловьем о преимущестах золотого обращения, когда в 1900-1901 годах преподавал Михаилу экономический курс. Не Витте, конечно, накопил такой большой госдолг, хотя и его роль в этом была немалой. Но именно он конвертировал этот долг в золотой. Правда открылась перед самой войной. В декабре прошлого года удалось раскрутить Коковцева на откровенный разговор. Тут все и начало выплывать. Витте ухитрился увеличить госдолг при вводе золотого рубля более чем на миллиард рублей просто за счёт смены металла обеспечения, если считать в серебре. Золотая валюта в России была выгодна для банков, в первую очередь для иностранных, и прочих держателей капитала. А также для стран, которые ранее перешли на обеспечение валюты золотом. Для стран-кредиторов золотой стандарт был неплох, а вот для стран-должников, одним из которых была Россия, а также для стран с большой долей сельско-хозяйственного производства в ВВП - золотая валюта была финансовой удавкой. Да и как может быть хорошим обеспечением для России металл, которого всегда не хватает? Его не хватает не России, а всему миру. Огромные капиталы финансистов в тех же Франции и Британии не были обеспечены золотом. Они были обеспечены долгами стран и компаний должников в бумажной форме. Эдакое бумажное золото. А само золото будет только дорожать, поскольку его всегда не хватает. При золотом стандарте в России объём денежной массы был жестко привязан к количеству золота, имеющегося у казны. Причём количество денег в обороте не соответствовало потребностям растущей экономики. Именно сокращение денежной массы привело к экономическому кризису в 1899 году. На год раньше остальной Европы. А влить в экономику большее количество денег не позволяли и ограниченный золотой запас Империи. В общем-то денег не хватало ещё до введения золотого рубля. Вследствии этого, а также нескольких достаточно неплохих лет перед этим банки и компании успели навыпускать собственных векселей, которые по утверждению Коковцев являлись этакими квазиденьгами, и набрать кучу долгов. А потом в 1899 году с началом кризиса все это рухнуло, поскольку эмитенты и заемщики не смогли расплатиться по долгам. Залоги под выданные кредиты вдруг оказались недостаточными, особенно когда в качестве залога выступали ценные бумаги, рынок ценных бумаг рухнул, и пострадали очень многие. Постоянно растущая в течении нескольких лет экономика похоже приучила, что так будет всегда. Но это оказалось миражом.

Страну откровенно затаскивали в финансовую кабалу иностранные банкиры. Это стало понятно не сразу даже Коковцеву, пока он пребывал тогда в должности товарища Министра финансов. А потом... Потом список злоупотреблений Витте и его помощь банкам с иностранным капиталом и просто иностранным компаниям в России постепенно встала перед Михаилом во всей своей неприглядности и отвратительности. Так что Александэр был в чем-то прав насчёт того, что нельзя позволять лишнего иностранцам в экономике. И похоже прав насчёт возникающих в Империи крупных монополий с участием иностранного капитала. Бороться с этим пока было не с руки, но на Продамете Михаил уже немного отыгрался. Продамету, как продавцу металла в основном предприятий юга страны, срезали наполовину заказ на рельсы для Великого Сибирского пути. Вернее для второй колеи на участке от Челябинска до Омска. Все равно с доставкой грузов на этот участок с началом войны начались серьёзные проблемы. Полноценная быстрая прокладка второго пути из-за забитого воинскими эшелонами и военными грузами западно-сибирского участка железной дороги стала невозможной. Так что решение было абсолютно обоснованным. Конечно, строительство не прекратили, но его размеры пришлось сильно сократить как раз из-за проблемности подвоза грузов для строительства. Так что в основном сейчас везли рельсы и прочий металл с Урала в том числе по рекам, что было доступным. Часть этих грузов шла в Восточную Сибирь, Манчжурию и Дальний Восток. Представители Продамета, а фактически представители франко-бельгийского капитала, конечно, сразу бросились к своим покровителям. Начались всякие интриги, но Михаил с Коковцевым были непреклонны. Да, паровозы и вагоны сейчас очень нужны. А вот рельсов и скреплений - избыток. Война, форсмажор.

К сожалению, сейчас приходится тратить огромные деньги на не нужную России войну. Михаил не раз уже вспоминал с благодарностью своего покойного ПапА, которому в начале 90-х годов пришла в голову мысль реконструировать Пермские пушечные заводы. Причём и в этом деле ухитрился поучаствовать Александэр. Как и почему, достоверно неизвестно, хотя он вроде и говорил, что для него это была совсем не нужная нагрузка. Производительность Мотовилихи в те годы была значительно увеличена, и сейчас завод выпускал так нужные Империи орудия и снаряды. Но даже с этим заводом орудий явно не хватало. Конечно, сейчас война и потому такой большой заказ, а потом настанет мирное время, и потребность упадёт, но... Но нет-нет, а Михаил уже подумывал о том, что неплохо было бы иметь в России ещё один орудийный завод. И не только орудийный. Да, в мирное время немалую часть военных мощностей придётся потом ставить на консервацию, но это неизбежно в любой стране. А если действительно те же новые полевые гаубицы себя покажут в войне, то почему бы их не продавать за границу? Рынок этот, конечно, очень не простой, и контролируется несколькими сильными европейскими концернами, но ведь на рынок стрелкового оружия Александэр как-то пробился. И не только пробился, но чуть ли не стал там законодателем мод. Так что нет ничего невозможного. Русские себя ещё покажут! И Михаил сам приложит к этому свою руку. В конце концов очередное перевооружение в полевой и крепостной артиллерии только началось. Так что шансы вклиниться на этот специфический рынок наверняка есть. Пока же пришлось в начале войны вместо экспорта отправлять делегацию во главе с братом Сандро Сергеем к доктору Эрхардту для закупки его гаубиц. И все потому, что та же Мотовилиха пока производит всего 16-18 гаубицы в месяц. Производство пока набирает обороты. Благо заранее было известно, что Рейнметалл может производить свои орудия под русский патрон. Новая конструкция у Рейнметалл пока не готова, но нам пока подойдёт и старая с противооткатными устройствами в лафете. Не до жиру сейчас. Да и конструкции горных орудий у Круппа и Рейнметалла намечаются интересные. Великого Князя Сергея Михайловича Михаил так и не назначил главой всей русской артиллерии, из-за чего Сандро иногда ненароком выказывал некоторое недовольство. Ничего! Не видит Михаил пока в Сергее замену его отцу Михаилу Николаевичу. Но если тот покажет себя в настоящей работе, то дверь перед братом Сандро не закрыта. Конечно, поддержка клана Михайловичей Императору нужна, но это не значит, что на столь важный пост как фельдцейхмейстер нужно назначать просто по принадлежности к клану.

За два года царствования Михаилу удалось получить поддержку немалого количества в основном молодых представителей дома Романовых из тех, кто стоял далеко в линии наследования и не мог претендовать обычным порядком в случае чего на престол. А из Гвардии, которой сейчас руководил назначенный Цесаревичем его дядя Владимир Александрович, давно вытравили мысли о дворцовых переворотах. Да и сам Михаил пользовался в Гвардии заслуженным авторитетом как меткий стрелок, любитель быстрой езды и прочая и прочая. Но пока у него нет наследника, ни в чем нельзя быть уверенным. Слава Богу, Ксения непраздна, и, возможно, Господь сразу пошлет ему сына. За дядей Владимиром стоит целая вереница его сыновей, из-за чего во многом и удалось получить поддержку немалой части остальных Романовых. Но многое будет решаться от того, как Империя проведёт эту войну. Александр предложил свой план, и план был неплох. Именно поэтому Михаил и доверился этому плану. Да, то, что задумано, не является победой в войне. Это ничья, с элементом победы. Зато если удастся таким образом закончить её в относительно короткие сроки и продиктовать Японии некоторые условия, то страна не останется опять с расстроенный финансовой системой, как было в предыдущие военные компании. А Корея, хоть и привлекательный актив, но если после войны в казне будет гулять ветер, то зачем тогда нужны такая победа и такое приобретение? Земель в Империи и так немало. Да, два старших сына дяди Владимира отправились на Дальний Восток за военной славой. Да и пусть их. Если пойдёт, как задумано, то ничего их якобы военные подвиги не изменят. Тем более врядли они там что-то могут показать. Нет ни в одном из них военной жилки. А потому никому из них ни героем, ни крупным военачальником или адмиралом в будущем не стать. А за прочими настроениями в доме Романовых теперь пристально следит МамА. Михаил иногда поражался, откуда в его миниатюрной матери взялось столько железной воли. Это особенно проявилось после смерти его несчастного покойного старшего брата. МамА теперь готова растерзать любого, кто по её мнению покушается на толику власти Императора. Организовала собственную секретную службу из придворных, фрейлин и прочих бездельников, и бдительно следит за настроениями в высшем свете. Причём похоже она думает, что я об этом не знаю. Да и ладно, мне же спокойнее будет. Она тем самым охраняет и себя и меня от разных ненужных неожиданностей. Это кроме тех служб, которым следить за этим положено по долгу службы. Слава Богу, что пока вроде бы ничего тревожного в столице и знатных домах не происходит. Но наверняка такое спокойствие долго продолжаться не может. Британцы - те ещё интриганы. Если и когда война закончится не так, как им хочется, а Империя не окажется повязана долгами по рукам и ногам, вот тогда точно пойдут серьёзные интриги. Пока же и Владимир Александрович англичан судя по докладам не сильно жалует. Пока он похоже ожидает результата войны. Ну так мы все его ждем с нетерпением. А вот после её окончания можно будет объявить об отказе от золотого стандарта и об имевшихся у некоторых банкиров планах закабаления России. О последнем не самому, конечно. И даже министрам этого говорить не следует. Для этого есть пресса и экономисты, которых раньше просто не печатали. А также многочисленные влиятельные противники введения золотого рубля. Они то ведь никуда не делись. Перед этим можно будет взять господина Витте и его российских подельников, да пораспросить с пристрастием обо всем. Наверняка выплывет очень многое. С немалым количеством иностранных инвестиций, правда, в этом случае придётся видимо распрощаться на какой-то срок, но это все-таки лучше, чем шагать по направлению к финансовой пропасти.

Кстати, судя по докладам посла в Северо-Американских штатах в этой новой промышленной державе тоже бы не отказались от ничьей в войне, но только когда оба противника будут серьёзно ослаблены, дабы не могли в полную силу утверждать свои интересы в дальневосточном регионе. Однако доставлять американцам такое удовольствие никто не собирается. Впрочем, похоже на это надеятся не только американцы. Сохранение состояния неразрешенного конфликта и напряженности между Россией и Японией выгодно слишком многим. Вот только скоро на Балтике будут готовы 4 новых броненосца и два крейсера плюс сколько-то больших миноносцев. Такая гиря, брошенная на весы конфликта на Дальнем Востоке, может быть парирована только дикой контрабандной поставкой Японии аналогичного количества линейных кораблей. Вот только если Британии так нужна впоследствии Россия, то делать этого они возможно не будут. Французы и дойчи пока же изображают из себя лучших друзей России, надеясь на военные и прочие заказы. При этом кузен Вилли еще бьётся за преференции в межгосударственной торговле. Оно и понятно, Германия - важнейший торговый партнёр России. Но руки немцы пытаются выкручивать на этих переговорах отнюдь не как лучшие друзья.

А насчёт броненосцев... Кой-кого в Южной Америке мы уже предупредили, что война может происходить не только на Дальнем Востоке. И прибыль от теоретически возможной сделки по продаже Японии кораблей не идёт ни в какое сравнение с убытками, связанными с ведением войны самими этими странами. А подковерная грызня между Аргентиной, Чили и Бразилией никогда не прекращалась. Каждая страна там с большим недоверием всегда посматривает на своего соседа. Так что можно наверно надеяться, что хоть эти не станут приторговывать своими кораблями.

Причём есть определённые основания надеяться на то, что новой русской эскадре даже не придётся проделать весь долгий путь от Кронштадта на Дальний Восток. Уже просто выход эскадры будет означать, что Японии осталось до начала краха два-два с половиной месяца. Да, подготовке похода и самому походу будут яростно мешать. Уже вскрыты два гнойника-заговора на Балтийском заводе и в Новом Адмиралтействе, связанных с социалистами и прочими бомбистами. Их вероятно больше чем два, но посмотрим. И будем надеяться, что армия и флот не подведут. Японцы уже не успевают судя по всему решить дело на Дальнем Востоке быстрой войной. Даже если они выйдут к ЮМЖД и блокируют Порт-Артур с суши, это им уже не поможет. Порт-Артур и призван притянуть к себе как можно больше вражеских войск, пока по железной дороге в Манчжурию не прибудет достаточная для наступления русская армия. А перевозка войск идёт достаточно успешно. Конечно, хотелось бы иметь железную дорогу в две колеи до самого Порт-Артура и Владивостока, но чего нет, того пока нет. Если японцам не удастся захватить порт Дальний, то их дело - труба. Они не справятся с подвозом снабжения и подкреплений без нормального порта. И чем дальше они углубятся в Манчжурию, тем больше проблем с доставкой грузов будут иметь. И даже если они вдруг захватят тот же порт Инкоу с суши, при активной Порт-Артурской эскадре это им никак не поможет.

В общем с этой стороны пока все выглядит вполне нормально. Но это не значит, что не стоит ждать неприятных неожиданностей. Их как раз стоит ждать и пытаться на них адекватно реагировать, коль скоро сам характер таких неожиданностей неизвестен. Впрочем кое-что уже известно. Как всегда в таких случаях начинаются волнения в Польше и на Кавказе. Пока ничего серьёзного, но это только пока. Волнения в этих регионах, можно сказать, уже традиционны. Остаётся только благодарить Всевышнего, что два года назад Михаил не дал себя уговорить на арест имущества Армянской церкви, которое использовали армянские дашнаки для своих отнюдь не мирных целей. Благо в основном эти цели находятся пока за границами Империи. А вот если бы дал, то там сейчас наверняка кипел бы котел страстей. Уж больно это опасная штука - притеснять чужую веру. Имущество, конечно, это не вера, но в устах обиженных проповедников грань между одним и вторым стирается очень быстро. А вот то, что по сообщениям Плеве неспокойно в Финляндии - это плохо. Ещё одна вероятная горячая точка сейчас совсем не нужна. Тем более финская граница проходит всего в нескольких десятках верст от Санкт-Петербурга. Теоретически, если там что-то начнётся, то это впоследствии можно будет использовать как повод для отъема у финнов Карельского перешейка. С обоснованием "обеспечения безопасности столицы Империи". Вот только никто сейчас не скажет, во что выльется замирение финнов, если там вдруг полыхнет. И главное обидно! Ведь Финляндию уже давно держат на особых правах в Империи. Ещё не так давно она являлась рубежом обороны Империи и её столицы на Балтике. И вот на те. Причём вся антигосударственная шушера, перебравшись через близкую финскую границу, начинает чувствовать себя весьма вольготно. Нет, выдача преступников оттуда есть, но пока по инстанциям пройдут бумаги, преступников и след поостыл. И есть основания полагать, что это происходит не без участия тамошних властей, которые тем самым фрондируют перед имперскими. Ведь именно из Финляндии прибывает в страну какая-то часть бомбистов и прочих оппозиционеров, и там же прячется после терактов, если их не успевают поймать на месте преступления. И зачем тогда России такое Великое княжество? Но ведь не отдашь и не отпустишь. Слишком уж оборона северо-запада завязана на Финляндию. Финны это понимают и внаглую этим пользуются. А ведь по сути мы и шведы фактически создали своими руками это почти государственное образование. Построили крупные города, каналы, железные дороги и прочее. А пригрозишь, тут же обижаются. Поэтому если придётся изымать у Княжества земли, то малым, как предлагают некоторые, тут не обойтись. Обиду финны затаят в любом случае. Поэтому если так уж случится, придётся отбирать у них все, что им когда-то перепало от русских щедрот при включении финского княжества в состав Империи. Так будет проще, чем резать собачий хвост по кусочкам. К тому же у России тогда появится ещё один удобный порт в Финском заливе. А то, что на этих землях живут преимущественно финны, это не страшно. Не так уж их там и много. Да ещё наверняка начнут уезжать, продавая земли и дома. Так что лет через двадцать-тридцать будет вполне нормальный русский регион. Тем более, что на этой земле стоят исконно русские города. Взять ту же Сердоболь. Разве ж у финнов может быть город с таким названием? А, например, город Выборг построен шведами в удобной бухте для самих себя. Но где теперь эти шведы...

------------

8 июня 1904 года.

Александр тепло попрощался с последним членом небольших посиделок, проводив Генриха до дверей. Повод празднования был самым что ни на есть замечательным. И в то же время грустным. Надя в Москве три дня назад благополучно родила Александру сына. Наследника! Назвали Олегом, как и собмрались, если родится мальчик. Крепыш громкоголосый, когда ему что-то не по нраву. Но обычно спокоен. Либо спит, либо сиську сосёт. Надя решила не заводить кормилицу, а сама... А грустным повод был понятно почему. Она с ребенком где-то там, а Александр на краю Империи, и вырваться с войны не в его в его силах. И разве можно выразить его любовь к любимой в письмах и телеграммах, которые он шлёт через день, а то и чаще? Вон вчера пришла поздравительная телеграмма от Императора. И с припиской - "ты нужен Империи сейчас там, где ты находишься". Впрочем это было понятно и так. Но надежда все-таки некоторая оставалась. Хотя, честно говоря, заменить его сейчас во Владивостоке действительно некем.

Последним ушедшим гостем был граф Кейзерлинг. Генрих с началом войны опять был призван на службу во флот. Вообще то его компания "Граф Г. Г. Кейзерлинг и К®" потихоньку становилась конкурентом в этих краях Дальневосточной компании князя. Но конкурировали они мягко, и неприятных инцидентов между ними никогда не случалось. Да и обороты компаний не сопоставимы. Тем более что Дальневосточная компания не лезла в китобойный промысел, а остзеец до 1902 года сосредоточивал свои усилия именно на добыче китов, а не на рыболовном промысле. Зато в позапрошлом году пригнал своим ходом из Англии траулер. Наверно это первое такое судно вообще в России, если не считать аредованный профессором Книпповичем для научных исследований на Мурмане английский траулер. Кстати, в прошлом году Дымкову удалось договориться о практике трёх рыбаков из Дальневосточной компании на этом траулере. Но не суть дело. Когда к вечеру гости устали поднимать бокалы за молодого отца, его молодую жену и новорожденного сына, пошел разговор за жизнь и о войне. Да и как про неё забудешь? Ох, как граф костерил японцев! Они ему сорвали весенний промысел китов у берегов Кореи. А пара его пропавших китобоев наверняка это японских рук дело. Сейчас Кейзерлинг отправил свои китобои и пароход, превращенный в плавучую перерабатывающую базу, в Охотское море. Но как там пойдёт, никто сказать не мог. Вооружить он команды, конечно, вооружил. Но только винтовками. Неизвестно, с чем там придется столкнуться его судам. К тому же почти половина его людей естественно попала под мобилизацию. Но это то понятно. Потому пришлось ему набирать чуть ли не первых попавшихся на замену. А два китобойных судна вообще остались стоять во Владивостоке из-за отсутствия экипажей. Так то у него основная база в бухте Гайдамак, но после начала войны граф от греха подальше перевёл флотилию своих судов во Владивосток.

С собой Генрих привёл Федора Васильевича Стахеева - одного из большой и богатой елабужской семьи Стахеевых. Нынче, как оказалось, Стахеев занял пост главного инженера-механика Владивостокского порта. И тоже прибыл сюда по мобилизации. Раньше до ухода в отставку он служил на броненосце "Петр Великий", а также крейсерах "Рюрик" и "Адмирал Нахимов" в качестве инженер-механика. Вот тесен мир. Оказывается, что Стахеевым Агреневский концерн поставлял уже и оборудование для двух элеваторов, и оборудование для Елабужской электростанции включая соляровые движки и генераторы. И им даже случалось раз сталкиваться у подводной лодки "Сом". Но видеться - одно. Ну мало ли Стахеевых на свете? В общем ранее ни с кем из этой богатой семьи Александру лично пересекаться не приходилось, а тут вышло познакомиться. Как оказалось, семья Стахеевых имеет некоторый пакет акций Сормовского завода. И именно с немалой подачи Федора Васильевича Сормово приобрело лицензию на производство соляровых движков. А в движок подлодки он "влюбился" вообще с первого взгляда, о чем долго и восторженно рассказывал собравшимся. Это он ещё новые тринклеры не видел, которые решили не "светить" перед крупповскими инженерами и мастерами. Сормово то купило лицензию на большие тихоходные стационарные движки, а тут как бы совсем другой уровень. Вот только и стоят они совсем других денег, чем стационарные. А на движок подлодки от Луцкого лицензия есть только у Круппа и у Нобелей, причём у последних она исключительно внутрироссийская и под определённые условия. Больше никому на сторону ее пока не продавали, хотя желающих заиметь ее уже хватает. В общем со Стахеевым удалось переговорить о разных вещах, но в основном они приглядывались друг к другу. Федор в своей семье не главный коммерсант, но по его словам вес его слово тоже имеет немалое. Главный интерес Федора Васильевича лежит в торговой области и в области всяких механизмов включая электрические. Посмотрим, может что-то из этого знакомства полезного и выйдет... Да и встреча явно не последняя. Владивосток то невелик. И то, что он сейчас набит войсками, не делает его большим.

Был на посиделках Дмитрий Долгин, брат Гриши, приехавший три дня назад по служебной надобности из Никольска-Уссурийска. Он там сейчас за квартирмейстера Дальневосточного отдельного батальона егерей вместо проворовавшегося пришлого чиновника. Батальон вообще-то весь в разгоне. Кто-то на Ялу, кто-то в Порт-Артуре, кто-то здесь во Владивостоке, но база батальона так и осталась в Никольске-Уссурийске. При ней Дмитрий и усиленный взвод.

Был и Беклемишев - командир "Сома". Подводная лодка наконец боеготова и уже три раза выходила в море. Михаил Николаевич и команда " Сома" рвутся в бой. Говорит, война уже сколько идёт, я все на берегу. Или местные мели охраняю, когда Бубнов в Порт-Артуре вражеские корабли топит. Неизвестно как у моряков связь налажена, но Беклемишев утверждает, что Бубнова возможно отзовут в столицу на Балтийский завод, где заложили сразу две подводных лодки, а за командира "Щуки" останется его первый помощник - Гадд. Сейчас подводники ждут, когда лодку Саймона Лейка, нареченную "Осетром", во Владивосток привезут. Она по словам Беклемишева уже Москву проехала. В общем, действительно, "Сому" во Владивостоке дел нет. Ему бы в Порт-Артур как-то добраться. В принципе, если подлодку дотащат на буксире до Корейского пролива, то оттуда она своим ходом потихоньку может дойти до Квантуна, особенно если вместо запасных торпед возьмет дополнительно топлива. Но и случится по пути может всякое. Поэтому решения командования пока нет. Слава Богу, что собрали "Сом" похоже по-человечески, а не как миноносцы местной сборки выделки Невского завода. Оно и понятно, ведь в процессе принимали участие педантичные крупповские немцы и экипаж Беклемишева. Но в любом случае возможный переход подлодки в Порт-Артур откладывается на неопределенный срок. Скрыдлов отправил "Рюрик" и "Ослябю" с двумя вспомогательными крейсерами в рейдерство вокруг Японии к берегам Китая. И где-то там возможно уже скоро появится "Светлана" с "Доном". Не самое, конечно, подходящее время. 1-я эскадра заперта в Порт-Артуре, и у японцев на море оказались развязаны руки. Потому они сразу этим воспользовались. Высадили десант в Корее в паре десятков верст от устья Ялу. Высаживали японцы до двух дивизий разом. Так что на днях похоже должно произойти первое большое сухопутное сражение. Адмирал Макаров посылал миноносцы и "Новик" к месту высадки, но результаты ночной атаки оказались так себе. Один пароход утопили, и два выбросились на берег. Зато наши потеряли два миноносца, ибо охрана конвоя была серьёзной, но главное очень бдительной. В итоге флот понес несоразмерные потери! Причём это достоверные сведения, а не то, что доложили моряки о своих успехах. Эти сведения пришли от Засулича с приданного ему разведовательного дирижабля. Макаров ещё отправил "Щуку" с "Боярином" корейским берегам. Но об их результатах пока сведений нет.

Вообще похоже генерал Засулич чувствует себя на оборонительной позиции за Ялу вполне уверенно. У него уже около 26 тысяч стволов и сабель в строю. Десять пулеметных рот, восьмиорудийная батарея новых гаубиц, все 8 новых горных трехдюймовок(больше пока просто не сделали), 16 горных пушек Барановского и какое-то количество полевых пушек - старых 87мм и новых трехдюймовок. И главное - он хорошо закопался в землю, и готов к вероятному маневру обхода со стороны неприятеля на своём левом фланге. Так что первый штурм японцев вроде бы должен отразить. Но вот если японцы высадят еще десант на Ляодане где-нибудь за Дагушанем, то этот ход генералу парировать будет нечем. И придётся ему тогда отступать в горы. Остаётся надеяться, что сразу на такой шаг японцы не пойдут. Им ведь ещё у Бицзыво десант высаживать нужно, а количество судов для перевозки десанта и грузов у них отнюдь не бесконечно. У Бицзыво они десантироваться навярняка будут, поскольку заняли таки Эллиоты. Заняли, но пока достаточно скромно. Пара канонерок, небольшое переменное количество миноносцев, один-два приходящих транспорта. Крейсера и броненосцы там похоже еще не появлялись. Соответственно японцы уже начали минировать подходы к Эллиотам и вообще устраиваться на островах. Завезли в качестве рабочей силы какое-то количество корейцев. Что интересно, артиллерию для обороны своей передовой базы японцы завозить тоже начали, но явно опасаются налета дирижабля. А потому привезенные морские орудия не сосредотачивают в батареи, а ставят то тут одно, то там одно, что по идее должно снизить эффективность применения артиллерии.

Следующий день после посиделок оказался омрачен катастрофой. В Порт-Артуре японцы устроили диверсию, в результате которой был потерян дирижабль "Орлан". День, проведенный на телеграфе, позволил выяснить подробности. При выводе дирижабля из ангара он был обстрелян из пушки. Японцы ухитрились тайком протащить на Квантун горную пушку с небольшим боезапасом и стреляли с расстояния в две с половиной версты. Надо сказать, что на такое охрана порт-артурского аэродрома просто не была рассчитана. Не было выделено столько войск, чтоб перекрыть такую площадь. Да и куда девать местных китайцев, под которых маскировались диверсанты? Японцы успели выпустить 9 снарядов. А в дирижабль попали уже четвертым. При диверсии погибло 8 человек и 14 попали в госпиталь с ожогами разной степени. Погиб и один член экипажа дирижабля. Японских диверсантов было шестеро. Не ушёл ни один, но от этого ни разу не легче. В Порт-Артуре теперь нет боевого дирижабля перед решающими событиями. И нет гарантии, что подобная диверсия не повторится, если туда перегнать один из Владивостокских. Из под Москвы сейчас на Дальний Восток едет по железной дороге ещё один выкупленный казной дирижабль в разобранном виде. Эшелон вчера миновал Красноярск. А ведь дирижабль еще собирать нужно. В связи с диверсией Александр обратился к генерал-губернатору Приморья Деяну Субботичу с настоятельной просьбой об усилении охраны владивостокского аэродрома во избежании повторения порт-артурской диверсии. Генерал воспринял опасения князя с пониманием. В усиление охранения Агреневу были выделены ещё две пехотных роты, рота пограничников и сотня амурских казаков. Казаки с пограничниками уже на следующий день начали прочесывать окрестные сопки и выбирать места для секретов.

Вечером с "Большой земли", если можно так выразиться, приехал экспедитор с очередной порцией документации и почты. Ничего особо срочного, но были интересные моменты. Так в Нижнем Новгороде на первой очереди станкостроительного завода ученики Герта запустили в серию высокопроизводительный станок для нарезки косозубых шестеренок. Мастеров и квалифицированых рабочих, как водится, собирали с бору по сосенке. А вот инженерными кадрами в Нижнем скоро будет попроще. В следующем году будет первый выпуск открытого при немалой поддержке самого князя году нижегородского филиала ИМТУ. Что интересно, на станки уже есть заказчики не только внутренние, но и из-за границы. От французов и шведов. Из-за прошедшего кризиса для набора предварительных заказов пришлось отступить от правила рекламировать собственную продукцию, только когда она пойдёт в серию. В данном случае рекламировать станок начали ещё в конце прошлого лета, когда он имелся только в опытных образцах, хотя и без излишней конкретики.

Вторым интересным фактом было то, что казна в лице инженер-инспектора Великого князя Петра Николаевича начала строить хозспособом второй казенный аммиачный завод. Причём первый она ещё далеко не закончила. Там только оборудование начали устанавливать. И в связи с этим у Сонина возник вопрос, а не начать ли концерну подготовку к тому, чтобы через год начать строить и себе третий аммиачный завод. Он уже и площадку в Царицине присмотрел. По его расчетам к моменту ввода в строй у концерна уже должно быть подготовлено необходимое количество специалистов для этого завода. Но насчёт финансов он сомневается. И в общем правильно сомневается. Планов как всегда громадье, а вот возможности под вопросом. И ответа у Александра пока нет. Уж больно на многое замахнулись, но не все зависит от нас.

В Грозном в начале мая ожидаемо началось строительство НПЗ новой конструкции. Такой же как в Самаре. Пока запланировано создание чисто нефтеперегонного завода без всяких сопутствующих производств, а там посмотрим. Состав грозненской нефти иной, чем в Баку, поэтому простое дублирование самарской технологии тут не подойдёт. Манташев с одной стороны доволен,что теперь ему не придется продавать просто сырую грозненскую нефть, а с другой - хочет возвести аналогичный завод в Баку. Только денег на это у него нет, да и в компании своего имени он уже давно является младшим партнёром, хоть обычно большинство решений он принимает сам. Но тут деньги большие, а эти новые НПЗ вообще не входят в его компанию. Они числятся на АО "Нефтехим". Вообще-то арменину обещали построить подобный завод в Баку, но позже. В общем, Манташев подумывает о том, чтобы выпустить облигации и таким образом собрать деньги на постройку НПЗ в Баку. Дело это хорошее, но не быстрое. Пусть организовывает. Раньше лета следующего года у него это все равно не выйдет. Уж больно долго документы в Министерстве финансов ходят.

То, что спецы Манташева на юго-западе Персии добурились до нефти - это тоже ожидаемо. Кстати не так далеко от того места, где нашёл нефть Нобель. Но вот то, что Нобель жаждет видеть по этому поводу Александра в столице - это не кстати. Согласно условиям договора Эммануил не может начать добычу нефти первым. Да и до 1 января 1907 года ещё далеко. Именно с этой даты возможна по договоренности между Британией и Россией первая отгрузка нефти из Персии. Там, конечно, много всякого нужно построить для обслуживания нефтепромыслов, но дело даже не в этом. А в том, что в капитале Нобелей имеется немалая доля германских банковских денег. И осваивать новое место добычи они будут тоже в немалой степени на немецкие деньги. И тут вступает в действие ещё одна договорённость. Эммануил с одной стороны должен организовать Александру крупный кредит в одном из "своих" немецких банков. Скорее всего это будет Disconto-Gesellchaf. А с другой стороны - с первой отгрузкой нефти Нобели должны переуступить небольшую, но перспективную в будущем часть своих активов в европейской части России. Ибо именно под такие условия фирма Нобелей была допущена князем к персидской нефтяной концессии. После этого по идее должна возникнуть ситуация, при которой нефтепромыслы на юго-западе Персии будут дипломатически прикрывать не только российские власти, но ещё и отчасти немецкие. Причём немцам это тоже нужно, поскольку они устали от диктата цен на нефтепродукты со стороны Рокфеллера. А так часть персидской нефти пойдёт в Германию, тем более, что она должна быть по идее дешевой. А некстати желание Нобеля потому, что с этой войны Александру хода нет. Пока не будет ясности в конечном результате, или пока не возникнет угроза в тылу, уехать он отсюда не может. В тылу, слава Богу, пока тишь да гладь. Даже забастовки на заводах сошли на нет с началом войны. Но если, глядя на эту идиллию, хозяева производств решат закрутить гайки, то и до революции станет рукой подать. Тем более, что по сообщениям Горенова опять начали активизироваться всякие подпольщики. До открытой агитации ещё дело не доходит, но разные подметные письма и воззвания уже начали появляться. Пока это абсолютно не страшно, поскольку на фиговые листочки подметных писем идёт достаточно мощная пропаганда в газетах, контролируемых Сытиным и казной. И плюс есть еще такое мощное средство как кино. Тема режиссёрам заранее задана и контроль поставлен неплохо. Но если пойдут поражения русской армии в войне, то никакая пропаганда не спасёт власть от народа и прочих желающих положить рыбку в мутной воде. Так что все не просто.

А вот последняя новость из приехавшего бронированного чемоданчика была особенной, поскольку объясняла ценовые колебания акций Русской Лесной компании на рынке в прошлом месяце. А то по телеграфу от Лунева приходили успокаивающее сообщения, что у них идёт операция и все под контролем. Виктор Вениаминович Лунев, видимо, хорошо помнил, что скоро от него могут потребовать продать 7-8 % акций компании, поскольку после войны будут нужны деньги на иное. А потому вместе с главным брокером концерна Василием Ивановичем Мезенцевым они задумали и провели настоящую биржевую аферу. На рынке были запущены слухи, что у компании дела в этом отчетном году плохи, что велики долги по кредитам, что компания собирается выйти на рынок облигаций и занять там 5-6 миллионов рублей, что дивиденты в этом году будут маленькие или их не будет вообще, что пожар на одном из ЦБК был более серьёзным, чем сообщалось в газетах и так далее. И компания сама же сыграла на понижение. Что интересно, все это было правдой кроме плохого состояния дел и размеров ущерба от пожара. Даже про долги не соврали. Рынок естественно отреагировал на слухи и котировки пошли вниз. Корреспонденты биржевых ведомостей отловили зампредседателя компании и засыпали вопросами, поскольку самого Лунева они найти не смогли. Он просто заблаговременно уехал из Санкт-Петербурга. А зампред специально отвечал на вопросы неполно, уклончиво и вообще отговаривался, что у компании все хорошо. Но делал это настолько неубедительно, что ему потом Лунев выписал премию. Как написано - за актерское мастерство. Это интервью рынок воспринял как команду "продавать". Котировки сходили на 19% вниз. Даже обслуживающий компанию Волжско-Камский банк забеспокоился. А потом в столицу вернулся Виктор Вениаминович и дал пространственное интервью в газетах. Как говорится, чёрт, он в мелочах. Большой долг перед банками создан из-за больших товарных запасов, которые сейчас успешно реализуются при подрастающих ценах и хорошем спросе в Европе, и долг гасится. Ничего страшного, обычные рабочие моменты! Пожар, да, был. Но ущерб от него не больше, а меньше чем то, что сообщалось ранее. Да, компанией поданы документы в Министерство Финансов на разрешение о выпуске облигаций на 5,5 миллионов рублей. И директора компании собираются предложить Совету Акционеров выплатить дивиденты в малом размере. Но это не потому, что дела у компании плохи, а потому, что компания намерена увеличить объем собственных оборотных средств и вложить деньги в крупное новое производство. В производство нового вида пластика - ацетилцеллюлозу. Компания РОК продала Русской Лесной компании лицензию на выделка этого нового пластика. Так вот из этого полимера можно делать много чего интересного. А сам пластик в отличии целлюлоида пожаробезопасен. И в подтверждении его слов на следующий день на бирже до начала торгов были розданы некоторые предметы из опытной партии типа расчесок, заколок и пишущих ручек из этого материала с маркировкой РОК. Рынок естественно после таких сообщений и появлении на бирже цветущего Лунева рванул вверх на минимальных объёмах, потому что продавцов почти не было. В итоге котировки утвердились на уровне несколько превышающем тот, с которого они начали своё падение. Причём по мнению Мезенцева с хорошей перспективой на дальнейший рост. А наши махинаторы естественно продавали и покупали в нужное время. По итогам операции Лунёв докладывал, что под контролем находятся 45,5% акций, что превышает уровень до начала падения на полтора процента, и на счёту одного небезызвестного князю швейцарского фонда находится ещё 6,5% акций, с коими Александр Яковлевич может делать все, что ему угодно. Причем на это они не затратили ни копейки лишних денег, а счёт Русской Оружейной компании пополнился на 750 тысяч рублей за проданную лицензию. И вот что теперь делать с этими господами махинаторами? С одной стороны имели право и позаботились о будущем, а с другой вроде бы слегка подмочили репутацию компании. Хотя это как посмотреть. Если никто в ближайшее время не проболтается, то вроде и не подмочили, а может даже наоборот. Распространение панических слухов на рынке все равно списывают на попытку скупки крупного пакета акций сторонней компанией. Тем более, что швейцарский фонд в скупке акций компании отметился и был замечен участниками рынка.

-------------

12 июня началось сражение на Ялу. До этого японцы успели захватить острова на реке. Русские войска особо японцам в этом не препятствовали. Разве что на островах заблоговременно был полностью вырублен весь кустарник, так что спрятаться на них было просто негде. А вот переправочные средства, которые заготавливали японцы, уничтожались любыми средствами безжалостно. Тем не менее за время нахождения у реки армия Куроки сумела накопить их достаточно для начала переправы. Однако навести наплавной мост с островов на правый берег японским саперам так и не удалось. Сколько при этом японцы потеряли саперов, никто не считал. В устье Ялу вошли три японских канонерки для поддержки переправы. Но одну из них японцы потеряли сразу на морской мине, десяток штук которых было выставлено ещё месяц назад. Из-за особенностей высокого переходящего в гористый правого берега реки и настильности стрельбы полевой артиллерии половину её Засуличу пришлось ставить на условно открытых позициях, хотя батареи и старались "закопать" в землю. Именно этой части батарей и досталось больше всего от японских батарей и канонерок. Но другая часть, будучи расположенной в тылу и на обратных скатах холмов, смогла успешно противодействовать японцам. Переправу через Ялу армия Куроки начала сразу в двух местах. Плюс к этому предприняла обход с правого фланга основной массы войск Засулича, переправившись последовательно через Ялу и Айхэ. Выше по Ялу находился только отряд Лечицкого. А промежуток между устьем Айхэ и позицией Лечицкого контролировался исключительно конными разъездами и малочисленными заслонами. У Засулича просто не хватало войск, чтобы надежно прикрыть этот участок. И вот как раз между позициями Засулича и Лечицкого выше слияния Ялу и Айхе пошла в наступление 12-я японская дивизия, сметая по пути немногочисленные казачьи заслоны, предназначением которых было только отслеживать маневр противника и обозначать сопротивление. Но данный маневр японцев был предусмотрен в плане обороны, и впереди противника ждали некоторое неожиданности. Основная же масса армии Куроки начала переправу и наступление на правый берег с острова Айхэдзян в районе Тюренчена. Но это направление было очевидно по сосредоточению японцев и их переправочных средств. Спрятать от разведовательного дирижабля, имевшегося в распоряжении Засулича, большие массы войск японцы просто не могли. Устроить засаду на участвующие в обходном маневре японские части предложил Ренненкампф. Он три месяца участвовал в подобной маневренной войне, и его штаб уже немного поднатарел в организации различных засад и прочих каверз. Более того, именно в составе его отряда было несколько офицеров Генерального штаба - участников англо-бурской войны и даже один натуральный бур, перебравшийся из Южной Африки в Россию.

14 июня в 16-20 генерал Куроки отдал приказ остановить наступление. А ночью отвел части трех основательно поредевших дивизий с правого берега Ялу и Айхэ. На следующее утро пришлось просить у русских перемирия, чтобы забрать паших воинов. План битвы, предусматривавший решительный успех уже максимум на второй день сражения, оказался абсолютно не состоятельным. Да, в первый же день удалось захватить первую линию русских окопов у Тюренчена. Но эти проклятые длинноносые варвары ночной контратакой отбили позицию, забросав окопы гранатами и ударив в штыки. По свидетельству выживших там была настоящая мясорубка. Обходной маневр 12-й дивизии, на который была основная надежда, вообще закончился катастрофой. Дивизия явно попала в хорошо подготовленную ловушку, из которой спаслось всего около сотни рядовых и всего один раненый офицер - лейтенант. И тот был посыльным от командира второго полка, принявшего командование на себя после гибели всего штаба дивизии. Между деревнями Чингоу и Лауфангоу дивизия, совершившая обход, вступила в соприкосновение с русскими. Сначала казалось, что сопротивление противника будет быстро подавлено. Но потом наступавшие части подверглись в узкой долине мощному артобстрелу, который сменился плотным пулеметным огнём с повозок с фронта и с флангов. Попытка атаки на склоны окончилась провалом из-за заранее установленных русскими мощных фугасов. Потом опять начался артобстрел. Первый полк под огнём дрогнул и начал отступление, превратившееся в бегство, когда русские казаки атаковали конной лавой. Первый полк вообще был полностью вырублен. Попытка зацепиться за естественные преграды пресекалась русскими со склонов и артиллерией. К этому моменту офицеров и унтеров в дивизии осталось совсем мало. А когда очередным артналетом оказался накрыт и уничтожен командир дивизии и его штаб, управление боем было полностью потеряно. И началось фактически бегство. Отступающим войскам до переправы нужно было пройти около трёх километров по правому берегу Айхэ, но этот путь оказался очень кровавым. Артиллерия, стоявшая на левом берегу реки сначала смогла отсечь русских, но потом подверглась атаке с фланга и тыла. Русских там судя по всему участвовало никак не менее двух полков. И у них тоже были пулеметы на повозках и пушки. Батальон охраны и артиллерия не смогли сдержать атакующих, и пришлось отступить, бросив орудия. Через пять часов положение на левом берегу Айхе удалось восстановить, но артиллерия была полностью потеряна, а остатки 12-й дивизии, попав фактически в окружение на правом берегу были либо уничтожены, либо сдались в плен. Русские, участвовавшие в бое на левом берегу Айхэ, частично переправились на правый, а частично ушли выше по реке и переправились уже там. Захваченные пушки они частично вывезли, частично привели в полную негодность. Командир резервной дивизии, восстановивший положение на левом берегу, лезть в ловушку устроенную 12-й дивизии естественно не захотел. И на Айхэ установилось равновесие. Русские на правом берегу, японцы на левом. Броды под обстрелом, лодок для переправы в других местах больше нет.

Два дня последующих фронтальных атак успеха не принесли. Попытка переправы у деревни Саходзы привела только к новым потерям. Причём флот чуть не потерял ещё одну канонерку от артобстрела. Ей, сильно поврежденной, пришлось выйти из боя и уйти в море. Переправочных средств осталось всего треть от того, что было в начале сражения, что не позволяло подвозить требуемое количество подкреплений на правый берег. Потери, уму не постижимо, превышают 21 тысячи. Это треть от всей его группировки на Ялу! А потери в офицерском составе пехотных дивизий немногим не доходят до половины! Проклятые русские пулеметы! И как бы он хотел, чтоб восточные демоны забрали к себе в подземелье этих русских гренадеров! В батареях потери тоже немалые. Теперь, как ни хочется, но придётся просить помощи у флота и у генерала Нодзу. Нужна всего одна дивизия, чтобы высадить её у Дагушаня. Ещё одну он даст из своих. Тогда пройдя по берегу моря под охраной морских калибров десант неминуемо подвигнет русских к отступлению от Ялу. Возможно десанту даже не придётся вступать в бой. Он одним своим появлением заставит русских отступить. У русских наверняка тоже потери большие. Впрочем, какое ему дело до потерь этих русских? Ему нужно выполнить задачу, и он её выполнит! А пока похоронные команды собирают на другом берегу павших, войска могут привести себя в порядок и наделать новых переправочных средств.

Генерал Засулич пребывал утром 15 июня в сложных чувствах. С одной стороны, Бог дал, выстояли. Если б не запрошенное с утра японцами перемирие, наверно он бы сегодня дал приказ к отступлению. Уж больно велика была цена! Никаких резервов у него не осталось. Ко вчерашнему вечеру все держалось на волоске. А потери! 8 тысяч убитых и раненых. Слава Богу, японцы выдохлись! Ещё один день его армия бы не продержалась. Теперь хотя бы есть время привести войска в относительный порядок, и отправить раненых в тыл. Хотя бы тяжёлых. А если еще дня три японцы простоят, то успеют эвакуировать легко раненых и пленных. Ловушка, задуманная и осуществленная штабом Ренненкампфа, превзошла все его ожидания! Одну японскую дивизию удалось разгромить полностью. Да что там разгромить? Уничтожили подчистую. Одних пленных там взяли около полутора тысяч. И удалось захватить два с половиной десятка японских горных орудия. Вот только припаса к ним уже давно не осталось. Да и своего припаса всего на день такого сражения. А потом либо подниматься в штыки, либо срочным порядком показывать противнику спину. А потери в артиллерии! Около трети собственной артиллерии потеряно вместе с расчетами. Что-то может и вернут в строй после ремонта, но это когда еще будет... Да, японцы - это не какие-то там китайцы, которых он бил в 1900м году без счёта. Злые у япошек солдатики! Мелкие, но упорные. Русским богатырям, конечно, не чета, но если б не река и не развитая полевая фортификация, не выстоять бы ему и пары дней на этой позиции. И нужно сказать, не зря адмирал Алексеев присылал сообщение со словами Государя, что недооценка противника может стоить низшим чинам и младшим офицерам головы, а старшему командному составу мундира и пенсии. После такого однозначного напоминания пришлось взяться за дело оборудования позиций по всем правилам военной науки, в том числе в соответствии с новыми веяниями. Кому охота быть уволенным из армии без мундира и пенсии? И все равно многого не предусмотрели, а что-то он бы сейчас сделал по-другому. По-хорошему ему уже и сейчас защищать позиции особо нечем. Любой японский маневр, и придётся уходить в горы. Часть тыловых подразделений уже можно отправлять туда, иначе добро придётся бросать тут. А потрепанные и уставшие войска будут пока изображать стену, о которую японцы опять расшибут себе лоб. Именно изображать. Солдатики хоть отдохнут от трех дней почти непрерывных боев. И что ни говори, а это победа. По-хорошему каждый солдат его отряда достоен если не Георгия, то Станислава. А если сейчас начать отход, то его вроде как и победили. Но это ведь не так! Да и нельзя отходить, когда в ближайшем тылу такое количество раненых. Наверху не поймут-с! И будут правы.

18 июня японцы начали высаживать войска в районе под Дагушанем. Десантироваться начала дивизия из армии генерала Нодзу. Русские войска чуть не прошляпили высадку. Казачья полусотня в окрестностях Дагушаня попала в засаду, устроенную японцами, и ей пришлось прорываться с боем и потерями.

19-го ночью Восточный отряд Засулича снялся с позиций и начал отход в горы. Попытавшиеся начать преследование части 2-й гвардейской японской дивизии нарвались на заслон, усиленный тачанками и двумя пушками Барановского, и благоразумно решили не слишком усердствовать в преследовании отходящих русских. Уж слишком была памятна мясорубка, устроенная под Тюренченом несколько дней назад. Поэтому передовой батальон японцев предпочел дождаться подкрепления и артиллерии. Русские тоже не стали настаивать на дальнейшей схватке и отошли.

------------

Из последнего рейда к берегам Кореи, где "Щука" утопила крупный пароход из японского конвоя, к сожалению, пустой, она вернулась на одном движке. Подлодка не успевала к высадке японского десанта на корейский берег и атаковала конвой, уже когда он двинулся в обратный путь. Причём крупных боевых кораблей при нем было только три и ни на один она выйти в атаку не смогла.

После разборки двигателя стстемы Луцкого мотористы вынуждены были констатировать, что двигатель "запороли", и он как минимум нуждается в капитальном ремонте. Причём менять его было не на что. В Порт-Артуре имелись более мощные и совершенные тринклеры, но не было ни одного луцкера. Поэтому на несколько ближайших недель лодка оказалась прикованной к причалу. Нужно было заменять оба двигателя сразу. Таким образом создалась крайне неприятная ситуация. Флот кроме "Паллады", малых крейсеров и миноносцев заперт на внутреннем рейде, подлодка ушла в ремонт, боевой порт-артурский дирижабль потерян. Выходило, что воздействовать на противника стало нечем, если не считать миноносцы. Отправлять в море малые крейсера, имеющие малую дальность и не слишком хорошую мореходность было чревато. Причем командующий Тихоокеанским флотом и наместник Квантунской области адмирал Алексеев отказался утверждать приказ Скрыдлову на перевод из Владивостока в Порт-Артур подводной лодки "Сом" из-за риска попадания секретного корабля в руки противника. Что двигало в этот момент Алексеевым, неизвестно, но факт оставался фактом.

Операция по разблокированию прохода на внутренний рейд шла своим чередом. Ещё ранее адмиралы приняли решение попытаться вытащить на внешний рейд хотя бы еще один крейсер. И это морякам удалось с помощью работавшей землечерпалки и специально сваренных понтонов. 16 июня на внешний рейд вывели крейсер "Аскольд" и начали готовить перетаскиванию "Росич" и "Норман".

Для стороннего наблюдателя в крепости картина выгдядела следующим образом. Русские проводят операцию по разблокированию фарватера и вытаскивают на внешний рейд крейсера. А "Щука" стоит у причала со вскрытым моторным отсеком. Причём к ней подогнали плавкран, и явно намечается большой ремонт. Все это не укрылось от глаз японских агентов, и оставалось только ждать, когда к крепости пожалует эскадра Того. Теперь на некоторое время отваживать её от Порт-Артура стало нечем.

Но японский флот навещать Порт-Артур не торопился. У адмирала Того было более важное дело. Ему предстояло обеспечить проводку конвоя к Бицзыво и беспрепятственную высадку на берег армии барона Оку. Эта операция стала возможной ппосле того, как Восточный отряд Засулича ушёл с берегов Ялу в горы, а эскадра Макарова стояла запертой в бухте. Больше препятствий для десантирования японской армии на Ляодунский полуостров не существовало. И ещё в Японии готовилась новая партия брандеров.

Если броненосные корабли не торопились к русской крепости на Квантуне, то пара японских крейсеров появилась таки у Порт-Артура на шестой день после начала работ на "Щуке". И даже пытались обстрелять с большого расстояния русские суда, ведущие работы в проходе, но были отогнаны береговой артиллерией. На следующий день японские крейсера появились вновь, и ситуация повторилась. Повторилась она ещё через день. А 21 июня от штабс-капитана Войта из Бицзыво пришло сообщение о подходе большого количества кораблей и судов. Несколько сопровождавших транспорты японских канонерских лодок открыли огонь по берегу. После получасового обстрела, убедившись, что никакого сопротивления с берега им не оказывают, с транспоров к берегу направился передовой отряд. Проблема состояла в том, что ближе 7-10 верст суда из-за отмелей подойти не могли. В отлив вдоль берега обнажалась полоса шириной около двух верст, причем у Бицзыво она представляла собой нечто вроде жидкого ила, в который люди уходили по пояс. При десантировании во время отлива японские шлюпки не могли подойти к берегу ближе, чем на 1-1,5 версты, и солдатам это расстояние приходилось преодолевать пешком, по пояс в воде. Высадившиеся первыми два разведовательных батальона обшарили местность, однако нашли только следы пребывания русских в селении, но не их самих. После этого началось массовое десантирование.

По утвержденному на днях плану активно препятствовать десанту на Ляодане с суши на начальном этапе не предполагалось. Было понятно, что попытка сорвать десант огнём полевой артиллерии вызовет немедленный ответ со стороны боевых кораблей. И если вначале огонь будет не прицельным, то как только десант обнаружит русские батареи, времени убраться с огневой позиции может просто не хватить. Для быстрой смены позиции, необходимо было, чтобы артиллерия была лёгкой и подвижной. В итоге выбор пал на новые трехдюймовки. Участие новых 42-линейных гаубиц адмирал Алексеев запретил. Их всего было 16 штук на весь Квантун, хотя вот-вот ожидалось прибытие ещё одной полубатареи. Реально сорвать высадку японского десанта в настоящих условиях было невозможно. Но и лишиться новых дальнобойных орудий в условиях горной местности при проведении в общем-то второстепенной операции Евгений Иванович категорически не желал. По принятому плану три батареи трехдюймовок под охраной казачьих сотен и батальона пехоты должны были вести беспокоящий обстрел района высадки с закрытых заранее намеченных позиций, периодически их меняя. При вступлении в соприкосновение с противником эти подвижные группы должны были постепенно оттягиваться к Цзинчжоу. А по пути от места десанта до первой линии обороны численность и сопротивление русских войск, участвующих в бою, должно было постепенно возрастать. Всю эту операцию возложили на дивизию генерала Фока, которому переподчинялись на время три казачьи сотни.

Первый день операции все шло по плану. Но на второй японцы накопили на берегу достаточно сил для атаки сразу двух батарей. Обоим русским отрядам удалось отбиться, но с существенными потерями. А потом японцы подвезли некоторое количество своих горных пушек, наконец доставленных с транспортов, и нашим отрядам пришлось туго. Все-таки полевая артиллерия не очень подходила под окружающую местность. В результате последовал отход. Узнав о потерях, генерал Фок отвел отряды не на следующий предполагаемый рубеж, а через один, тем самым сконцентрировав вокруг каждой батареи уже по батальону пехоты и по конной сотне. Но контакт с противником при этом потерял, как потерял и ориентиры для стрельбы из пушек. А разведку вперёд высылать по каким-то причинам не стал, ожидая, пока японцы не явятся к нему сами.

Адмирал Алексеев запросил командующего Манчжурской армии генерала Линевича о том, какие шаги тот собирается принять в связи высадкой противника в Бицзыво. Ответ в общем-то пришёл ожидаемый. В нем говорилось, что согласно плана Квантунская группировка предназначена обороны района и призвана оттянуть на себя превосходящие силы противника до момента, пока в Манчжурии будут сконцентрированы силы, достаточные для наступления. Войск в распоряжении наместника достаточно для обороны. В создавшихся условиях для разгрома десанта необходимо никак не меньше тех же 30 тысяч при поддержке гарнизона Квантуна. К тому же выдвигаться к Бицзыво войскам придётся своим ходом, что займёт немалое время. Из-за этого может возникнуть опасность того, что впоследствии войска, посланные на помощь Квантун могут быть отрезаны на полуострове и им придётся присоединяться к местному гарнизону, что категорически недопустимо по известным наместнику причинам.

В ночь на 24 июня три крейсера и 12 миноносцев предприняли атаку на конвой. Ночь выдалась не слишком тёмной. Периодически сквозь облака проглядывала предательская Луна, что не позволило разделенным на три отряда корабля подобраться не обнаруженными вплотную к охраняемым транспортникам. Поэтому миноносникам пришлось во всех случаях идти в самоубийственные атаки. Тем не менее судя по всему атака получилась более результативной, чем неподалёку от Ялу. Через четверть часа после её начала окрестности потряс страшный взрыв, испаривший одно японское судно и смахнувший с поверхности воды два соседних парохода. Какой из кораблейотличился, в этой мешанине и высверках орудий достоверно установить не удалось. Из рейда не вернулся миноносец "Бедовый". Все прочие миноносцы имели повреждения различной степени тяжести. Крейсера, которые действовали несколько в оттяжке, почти не пострадали кроме "Новика", который в отличии от двух других вопреки приказу Алексеева также как и миноносцы выходил в минную атаку. Потери на кораблях малыми назвать было нельзя. К тому же в ночи японских крейсера и неустановленное количество миноносцев преследовало два отходящих русских отряда до траверза порта Дальнего. По докладам командиров кораблей выходило, что они потопили чуть ли не четверть всего конвоя, что выглядело крайне сомнительным. Два полёта разведовательного дирижабля на следующий день не внесли ясности о потерях японцев. Четыре японских транспортника по сообщению пилотов оказались в затоплены точно, поскольку именно их остовы торчали из воды в различной дальности от берега. А вот какое количество японских судов утонуло на глубокой воде вдали от берега, так и осталось неизвестным.

25 июня в штаб наместника Квантунского района поступила телефонограмма от заместителя генерала Фока, что его части атакованы значительно превосходящими силами противника, вследствии чего он вынужден с боями отойти к Цзинчжоу. А 26 числа железная дорога, связывающая Порт-Артур с материком, была перерезана. Хорошо, что ночью по ней успел пройти последний поезд, доставивший в русскую крепость немало нужных вещей.

-------------

25 июня Агреневу пришла шифрованная телеграмма от Императора с неприятными известиями. В ней Михаил извещал, что судя по всему несмотря на все принятые политические меры весьма вероятна продажа Японии боевых кораблей южноамериканских стран напрямую или через посредника. А поскольку у князя Агренева есть некоторые связи и интересы в тех странах, то Михаил просил попробовать воспрепятствовать вероятной сделке ещё и через свои неофициальные каналы. Сообщалось, что сделка наиболее вероятна в Чили. Это находило будто бы свое отражение в том, что судя по всему два чилийских броненосных крейсера начали подготовку к походу куда-то в Центральную Америку. Войны там нет никакой, интересов у Чили там тоже нет никаких, и делать там чилийским кораблям нечего. Но тем не менее поход намечается. И главное, наблюдается сильно возросшая активность британских дипломатов и японских эмиссаров в Сантьяго.

После получения столь тревожных новостей Александр отправил телеграмму своему аргентинскому контрагенту Хорхе Саламеа. Собственно только в Аргентине у князя были некоторые шансы хоть как-то повлиять на возможную сделку, поскольку только там имелась некоторая группа лиц, которую можно было с большой натяжкой назвать "русской партией". В неё входили сам Хорхе и некоторые его деловые партнёры, а также несколько высокопоставленных военных. На высоких государственных постах из них в настоящее время находилось всего двое, и оба были прикормленны финансово. Большинство остальных являлись аргентинскими националистами и сторонниками независимого развития своей страны без опоры на какого-то одного европейского союзника. Для них сотрудничество с Российской Империей представлялось неплохим вариантом в противовес диктату Британии и набирающим политический и военный вес Германии и САСШ. Таким образом "русская партия" как таковая прорусской не была , но очередной скандал в верхних этажах власти при необходимости устроить могла. Пришлось в телеграмме Хорхе намекнуть на то, что за аргентинским партнёром имеется должок, и на то, что продажа боевых кораблей Аргентиной будет воспринята в России как крайне недружественный акт, из-за чего могут пострадать экономические контакты между странами.

Дон Хорхе вел свои дела не только в Аргентине, но ещё в Уругвае и Парагвае. В Чили и Бразилии у него дела не заладились. Поэтому там он свой бизнес продал. Концерну удалось найти в этих странах местных контрагентов, но каким-либо влиянием в политике эти люди пока не пользовались. Неплохие контакты с чилийскими и бразильскими генералами после перевооружения местных армий на русские винтовки постепенно сошли на нет в силу различных причин, но главное - там опять пришли к власти сторонники сотрудничества с Британией и Германией. Но главным фактором была значительная задолженность южноамериканских стран перед британскими деловыми кругами. Если же говорить о военных флотах южноамериканских стран, то контакты с их представителями флота у людей князя никогда теплыми не были. Для военных моряков этих стран Британия была непререкаемым авторитетом. Единственное исключение составляла та же Аргентина, где на первый план вышли итальянцы, которые временно по целому ряду причин слегка потеснили англичан, которые тем не менее оставались законодателями мод в морском деле. И никаких шансов поколебать эти позиции не было по вполне понятным причинам.

Набиравшая постепенно обороты аргентино-русская торговля несколько лет назад вызвала к жизни ещё один проект. Эмиграция из России имелась давно. Скажем, в Европу переезжали всякие современные диссиденты и обеспеченая публика. Значительная масса остальных эмигрантов была из простого народа. И ехали они за поиском лучшей жизни за океан в основном в САСШ. Среди них было немало евреев, поляков, украинцев и русских староверов. Интерес для Александра представляли две последних категории. А поскольку с самого конца прошлого века в Аргентину практически по расписанию стали ходить два грузопассажирских парохода, один из которых был собственностью князя, то Александр решил немного подправить направление миграционных потоков из страны. Цены на билеты третьего класса в Аргентину для двух последних категорий были выровнены с ценами до Нью-Йорка за счёт небольшой дотации от Концерна. И давалась некоторая реклама возможностей в Аргентине. Поскольку простых людей, у которых в карманах хоть что-то имелось, интересовала в первую очередь земля, то дальнейшее было делом не трудным. На данный момент в аргентинской провинции Ла-Пампа уже начала постепенно складываться русская диаспора. Сейчас между Аргентиной и Россией курсировали уже три парохода, а количество уехавших в южноамериканскую республику перевалило через через отметку в 3.5 тысячи. Для тамошних мест - цифра в общем-то немалая. Помощники того же дона Саламеа оказывали русским переселенцам некоторые услуги. Конечно, не за просто так, а к собственной выгоде. При посредстве Хорхе Агренев прикупил себе по случаю в Ла-Пампе несколько обширных поместий, благо цены на землю были ещё смешными по сравнению с европейскими, и теперь мог продавать их переселенцам в розницу. Навар на такой продаже составлял уже процентов 30 и подрастал с каждым годом, поскольку цены на землю постепенно росли. При этом все оказывались довольными. И князь и новые русские землевладельцы и аргентинские помощники Хорхе. Примечательным в Аргентине был факт, что страна вообще не имела собственной чёрной металлургии, как и соседняя Чили. Так что почти все металлические изделия приходилось завозить в страну извне. Александр уже подумывал о постройке там металлургического завода, но отсутствие свободных финансов и прочие немаловажные обстоятельства пока препятствовали осуществлению подобного замысла.

Ответ из Аргентины пришёл на четвертый день. Хорхе сообщал, что он кое-что узнал, и что, да, вариант продажи крейсеров имеет некоторую вероятность, хотя по его мнению и не слишком большую. Дело в том, что Аргентина стояла на пороге очередных выборов. И партии, стоящей у власти абсолютно не нужны были политические скандалы. В противном случае имелся шанс, что на выборах победит оппозиция - Радикальная партия. Да и просто так продавать боевые корабли никто не позволит. Необходима немедленная замена. Длинная телеграмма была проникнута явным беспокойством. Беспокоился Саламеа, конечно, не за Россию, а за свой обширный и неплохо налаженный бизнес с Империей. Ведь если вопреки его ожиданиям продажа состоится, то может последовать охлаждение отношений между Россией и Аргентиной, что крайне плохо для его бизнеса и наоборот на руку его конкурентам. Как впрочем на руку и конкурентам князя. Коммерсант Хорхе не из последних, и допускать разрушение собственного бизнеса был категорически не намерен. Это сейчас он первый в торговле русскими товарами в Аргентине, и один из главных поставщиков аргентинских товаров в Россию напрямую, минуя посредников. А что будет, если хорошо налаженный бизнес рухнет? Переорентироваться на товары из других европейских стран со временем он сможет, тем более у него имеются подобные предложения, но при этом он будет всего лишь одним из торговцев с той же Британией, Германией или Францией, причём явно не из первых. И не мал шанс, что его вообще подомнут под себя те же англичане. В общем, он обещал помощь, которая в его силах, но как истинный торговец не мог упустить возможность заработать ещё и на этом. Поэтому аргентинец просил оказать финансовую поддержку его усилиям. Запрашиваемые суммы в нынешней обстановке князь естественно не собирался тратить из собственного кармана. На это есть карман казенный. Поэтому Императору ушла телеграмма с описанием предпринятых Александром шагов и предложением финансирования усилий определённых кругов в Аргентине, которые готовы постараться сорвать продажу Японии крейсеров, если таковая готовится. Собственно больше того, что он сейчас сделал, сделать по южноамериканским делам, находясь во Владивостоке, было нельзя, а потому оставалось только положиться на дона Хорхе и расторопность русского посла в той стране.

Вечером того же дня Агренев отправился в штаб к адмиралу Скрыдлова, чтобы узнать о возможности организации следующего налета владивостокских дирижаблей на Японию. Предыдущий чут не закончился потерей "Буревестника". Главной целью для "Буревестника" был пороховой завод в Токио, уже подвергавшийся бомбардировке. Было очевидно, что японцы постараются по возможности восстановить его работу хотя бы частично. Поэтому повторная атака на завод была весьма желательна. Однако вышло все иначе, чем задумывалось. К счастью, экипаж принял некоторые оговоренные меры предосторожности при подходе к цели. Дирижабль шёл на высоте более двух верст и несколько в стороне от города. Командир экипажа поручик Уфимцев собирался сначала оценить издалека обстановку, а потом снизиться до рабочей высоты и зайти на цель со стороны порта, который также представлял интерес как потенциальная цель пусть не в этом налете, так в следующем. При пролёте несколько в стороне от цели экипажем в воздухе были замечены иногда появляющиеся белесые облака невдалеке от дирижабля. А после одного из них, к счастью, довольно далекого в кабине вышибло одно из стекол. Экипаж быстро сообразил, что по дирижаблю стреляют, да не просто так, а шрапнелью. Полагаться на русский Авось при атаке Токио командир не захотел. Поэтому экипажу пришлось срочно менять курс неповоротливого аппарата и уходить от ставшей вдруг такой негостиприимной столицы Японии. Дирижабль отвернул в сторону Йокосуки, которая значилась запасной целью. По прибытии во Владивосток экипаж в полном составе направился в ближайшую церковь, чтобы поставить свечки во спасение. Слава Богу, что стрелять японцы начали рано и слишком издалека. Очевидно было, что опыта стрельбы по воздушным целям у токийских канониров наверняка не было, да и сами импровизированные орудия ПВО видимо оставляли желать лучшего. Над Йокосукой по "Буревестнику" по крайней мере из пушек не стреляли. И он в уложился в один заход, сбросив бомбы на местную верфь и арсенал. На арсенале бомбы взорвались как-то невыразительно, а вот на верфи явно во что-то такое интересное попали. Так закончился предыдущий налет "Буревестника" на японские города.

"Альбатрос" в отличии от "Буревестника" слетал в Японию штатно и штатно в четыре захода сбросил свой смертоносный груз на оружейный завод в Осаке. С земли, конечно, опять стреляли, но дирижабль отделался всего лишь несколькими мелкими дырками в двух баллонах. После возвращения дирижаблей у князя было немало поводов для размышления. К сожалению, японцы слишком быстро дошли до организации противоздушной обороны. Пусть пока они сделали это только в своей столице, но это только начало. Очевидно было, что настоящие зенитные орудия произвести скорее всего они не могли, а приспособили под это дело или морские или сухопутные. Конструкция для стрельбы по воздушным целям из полевой пушки в общем то достаточно простая. А какую конкретно придумали японцы, было совершенно не важно. Если они смогли отпугнуть своей стрельбой в Токио заходивший на цель дирижабль, то наверняка сделают вывод об эффективности своей задумки и начнут устанавливать подобные конструкции в других городах, где имелись военные заводы. И, видимо, это произойдёт довольно скоро. Не будь князь тем, кем был действительности, возможно, что обдумывание дальнейших действий представляло для него определённую трудность. Но для разума человека 21-го века это не составляло особой проблемы. Разве что стоило сделать выбор, каким конкретным путем пойти, чтобы доставить японцам максимум неприятностей в дальнейшем. В конце концов, пушки и канониры, оставшиеся в Японии - это они же не попавшие в Манчжурию. А оставлять для защиты столицы и других важных объектов японцы наверняка будут умелых артиллеристов, а не первых попавшихся. Ну а коль скоро японцы теперь начнут организацию обороны от дирижаблей своих военных заводов, то есть ещё много прекрасных целей, которые военными по сути не являются, но во время войны работают именно на неё. Взять хотя бы коксовые батареи. Это и коксохимический производство и выработка кокса для металлургии. А без металлургии... К тому же авария на работающем коксовом заводе - это совсем не рядовая авария. Он то это знает. У самого такое было в Сулине. Да и мало ли других подходящих объектов для бомбардировки. Можно было бы попробовать атаку военных заводов ночью, но никто не мог сказать, как выглядят ночью японские города сверху. А связываться на дирижаблях с осветительными бомбами очень не хотелось. Огромный объём водорода над головой пилотов и осветительная бомба - это плохое сочетание. На коленке приличную конструкцию не сделаешь. Да и вообще нет гарантии, что оно не сработает сразу после сброса, что чревато. Тут нужна проверенная многочисленными опытами и сделанная серийно конструкция. Однако попробовать устроить ночной налет и без осветительных бомб в принципе стоило, но несколько позже. Так что пока пускай японцы строят систему ПВО важных объектов, а мы будем заставлять Японию тратить на это максимум доступных ей различных ресурсов, атакуя иные объекты.

22 июня перед блокированием Порт-Артура с суши в крепость пришёл эшелон с новым боевым дирижаблем. Слава Богу, успели. Теперь по крайней мере собирать его будут спокойно в условиях ангара. А вот применение... Что-то не везёт конкретно порт-артурским дирижаблями! За систему охраны аэродрома теперь отвечает адмирал Алексеев с генералом Смирновым. Пусть думают, как это сделать так, чтоб с "Беркутом" не случилось также как с "Орланом".

В штабе флота Николай Илларионович принял князя приветливо, приказав подать чаю. Обсудив возможные сроки новой операции два военачальника, а ныне Агренев как-никак пребывал в ранге генерала воздушного флота, пусть и состоящего пока всего из нескольких воздушных судов, Александру удалось разговорить Скрыдлова. На вопрос, когда же стоит ждать выхода из Петербурга третьей Тихоокеанской эскадры, адмирал ответил, что по его мнению выход отряд состоится никак не ранее середины августа. По его источникам на кораблях исправляют последние недочеты и недоделки. Но вот команды пока составляют пёструю картину. Личный состав надергали с Черноморского и Балтийского флотов, а частью призвали из запаса и флотского экипажа. Поэтому хоть большинство из команды люди в целом опытные, но корабли то новые. А кое-что на них экипажу может быть вообще в диковинку. Поэтому необходимо боевая учеба и слаживание. И не важно, что многие уже прописались на кораблях ещё с конца прошлого года и принимали участие в достройке. Но главным удивлением для князя стало то, что корабли похоже пойдут через Суэцкий канал. Скрыдлов даже не понял вопроса, когда Александр посетовал на слишком длинный путь вокруг Африки. Нет, отвечал адмирал, 4 броненосца и 2 крейсера спроектированы специально по программе "Для нужд Дальнего Востока", а потому их осадка допускает проход каналом, хоть и с небольшим запасом угля. Да, англичане наверняка потреплют нервы, но демонстративно нарушать Статус канала перед мощными боевыми кораблями - это врядли. Не выжили же они из ума, чтоб решаться на авантюру из-за каких-то японцев, пусть те будут хоть трижды их союзники. И напакостить по мнению Николая Илларионовича англичане тоже могут, но не в канале. Суэцкий канал - это кровеносная артерия Британской империи. Если в канале по какой-то причине сядет на мель тот же броненосец, то именно британцы первыми понесутся его оттуда вытаскивать. Закупорка канала для них как нож острый к горлу. А может до этого вообще не дойдёт, и японцы сами запросят мира раньше. Вот разблокируют в Порт-Артуре проход, и у японской армии сразу начнутся огромные проблемы... На нынешний момент по мнению Скрыдлова 1-я эскадра уже сильнее эскадры Того. И крейсерский отряд Камимура не слишком хороший помощник Того в эскадренном сражении. А нужно будет, и 2-я Тихоокеанская эскадра к Порт-Артуру придёт. Что тогда делать японцам, он даже не представляет. Ну да это их дело. Никто их нападать на Россию не заставлял. Так что получат то, что заслужили. О южноамериканских кораблях Александр упомянуть не стал. Да и все равно ещё пока про них нет никакой достоверной информации.

От Скрыдлова Агренев вернулся в свою владивостокскую резиденцию к девяти часам вечера. Есть не хотелось, а чаем его и так в штабе флота упоили. Походив по дому, князь вздохнул, подошел к массивному сейфу и достал из него документы, над которыми он начал работать ещё в апреле. Эту ношу Александр взвалил на себя сам. Собственно документа было три. Один - проект антимонопольного законодательства, второй - намётки того, что неплохо было бы осуществить и построить в Империи в ближайшие годы при помощи и за счёт казны. А третий - про некоторую корректировку банковского законодательства. Если говорить об антимонопольном документе, то одно дело, когда он просто капает на мозги Михаилу о засилии иностранных компаний в Империи в отдельных отраслях, и совсем другое дело - составленный проект закона с мотивировочной частью. В соответствии с этим антимонопольным документом в стратегических областях экономики не могло быть монополий подобных Продметаллу, Продуглю или Продвагону. Первые две монополии создали для себя именно иностранные компании, не довольные падением прибылей во время кризиса. Да и вообще монополии для страны - зло, которое должно быть искоренено. Территория Империи делилась в документе на экономические районы, в которых также не должно было быть ни одной компании или объединения, которое контролировало бы более трети рынка в некоторых важных сферах. Да, имелись естественные монополии типа его медной отрасли на Урале, которые нельзя было поделить естественным путём. В этом случае государство должно было назначать предельные цены, выше которых оптом не могла продаваться их продукция. Эти цены не должны сильно превышать цены на мировом рынке с учётом доставки означенных товаров в Россию. Единственно, где и когда дозволялось образование монополии, - это для захвата какого-то внешнего рынка или его части. Но пока такое было делом чисто теоретическим и ориентированным в будущее. Хотя те же русские сахарозаводчики вполне могли бы организовать подобный синдикат для работы на внешнем рынке. Однако относить выделку сахара к стратегическим отраслям по мнению князя не имело смысла. А в радикальном варианте, который наверняка будет отвергнут, все иностранные предприятия, производящие продукцию внутри страны, рассматривались чохом как один монополист, за которым нужен глаз да глаз. Если иностранцы на том же юге страны контролируют более половины добычи угля и выработки металла, то это явно не нормально! И значит с одной стороны их следует несколько притормозить, чтоб Империя не попала в полную независимость от хозяев этих предприятий, а с другой создать условия для развития добычи угля и производства черного металла за счёт русских капиталов. Причём в тех же регионах. То есть в Южном экономическом регионе, если говорить об угле и чугуне.

Имелись у князя мысли насчёт уравнивания возможностей иностранных и отечественных предпринимателей. Дело в том, что по нынешнему законодательству формально предприниматели были равны, но фактически выходило, что иностранцы в России были в выигрышном положении. Действуя в России, они могли получить у себя на родине более дешёвые и более длинные кредиты. Организовать акционерное общество в России и, скажем, во Франции - это две большие разницы. В Империи это было сделать намного дольше и труднее. При возникновении проблем иностранцы сразу бежали к своим дипломатам, дабы те походатайствовали за них перед русской властью, а наши ... Ну, тут понятно. Были и иные различия в возможностях. В связи со всем этим было неплохо бы ввести некоторый небольшой налог на иностранные АО, тем более, что казне дополнительные суммы налогов явно не помешают. Но имелись к этому и свои препятствия. Да и захочет ли Коковцев, вводя подобный налог, портить отношения с иностранными инвесторами, неизвестно.

Следовало по возможности также подправить и банковское законодательство. Русские банки в погоне за дополнительными капиталами повадились размещать дополнительные выпуски своих акций на европейских рынках. Эти акции с удовольствием скупались крупнымт западными банками и компаниями, которые через эти акции и через предоставленные этим банкам кредиты начинали подбираться к управлению русскими деньгами. Ведь бредовая же выходит ситуация! Казна и банки занимают в той же Франции сотни миллионов и при этом теряют контроль за накоплениями граждан внутри страны. На один вложенный рубль французы получали контроль над пятью или более рублями внутренних сбережений. И если европейцы ещё не развернулись вовсю на русском рынке, так это только потому, что они пока приспосабливаются к его особенностям. Да и бышего Министра финансов господина Витте очень хотелось бы расспросить с пристрастием, сколько он получил от французов за такое "послабление" иностранному капиталу, и от кого конкретно. Вообще в Империи сложилась практика, что крупных банков в стране было ровно 29. Почему именно такая цифра, Александру было не очень понятно. Как только какой-то банк по размерам капитала достигал определённой величины, ему сразу же поступало предложение от Минфина объединиться с другим крупным банком из уже имевшихся 29. И отказываться от предложения не рекомендовалось. В начале прошлого года его банк "Русский капитал" тоже, видимо, достиг этой определённой планки, потому как в феврале того же года последовало предложение от Витте объединиться с каким-то другим крупным банком. Но потом господина Витте сняли с должности, а новый министр финансов Коковцев и его подчиненные по каким-то причинам не напоминали о необходимости объединения. Сливать банк с каким-то сторонним банком Александр не хотел категорически. Он не для того преобразовал свою банковскую контору в банк, чтобы "светить" собственные операции перед чужим дядей. Князь скорее бы пошел бы не на объединение с кем, то просто разделил банк на два. Но поскольку никто последний год не напоминал о необходимости слияния, то "Русский капитал" пока работал в обычном режиме. Так что крупных банков в настоящее время в России похоже стало на один больше.

Следующий день Агренев провёл на аэродроме в подготовке очередного налета на Японию. Возвратился во Владивосток Александр вместе с Костовичем часам к четырем пополудни. А потом по телефону позвонил из штаба флота адьютант Скрыдлова и сообщил, что операцию вероятно придется отложить. У 2-й Тихоокеанской эскадры случилось ЧП. Недалеко от бухты Посьета в условиях плохой видимости вылетел на камни безбронный крейсер "Бриллиант", на котором выходил в море заместитель Скрыдлова контр-адмирал Рейценштейн и генерал-губернатор Субботич.

Через три дня ледокол " Надёжный" привёл буксире во Владивосток аварийный "Бриллиант". По одному виду крейсера, у которого вода при движении на буксире немного не заливала 120мм орудие на баке, было понятно, что в море теперь он выйдет явно не скоро.

------------

Первый морской лорд Великобритании Уолтер Талбот Керр сегодня пребывал в недобром расположении духа. Не далее как вчера его вызывал к себе Премьер-министр граф Бальфур и сообщил, что Королевскому флоту придётся на время расстаться с двумя новыми крейсерами. То, что в Аргентине и Чили идут переговоры о продаже Японии четырех броненосных крейсеров лорд Керр знал. С чилийцами уже все было согласовано, а в Аргентине сделка затягивалась, а потом и вовсе все развалилось. Видимо кто-то, кому совсем этого не положено было знать, прознал про неё. 2 июля в Буэнос-Айросе одна из газет вышла с передовицей "Почём Аргентина для Британии?" Статью на следующий день перепечатали ещё несколько газет и скандал начал разрастаться. Недовольные нашлись и в самой правящей партии, а оппозиция вообще начала обвинять власти в продаже родины. В итоге на четвёртый день Президент Аргентины не нашёл ничего лучшего как заявить, что о сделке ему ничего не известно, и никаких продаж аргентинских боевых кораблей воюющей стране он не допустит. Хотя с другой стороны его тоже можно понять. У него на носу выборы. После такого поворота заартачились уже чилийцы. Причём произошло это уже после того, как два их броненосных крейсера покинули свою базу и взяли курс на Панаму. В итоге дипломаты вынуждены были действовать в цейтноте. Условия сделки полетели к дьяволу, и чилийцам пришлось пообещать предоставить в бесплатную аренду два крейсера, один из которых обязан быть броненосным до той поры, пока они не построят на британских верфях замену своим бывшим крейсерам "Эсмеральда" и "О'Хиггинс". Причём все это было сделано без согласования с Королевским флотом, то есть с Первым морским лордом. И как раз это возмутило лорда Керра больше всего. Его кораблями распоряжаются какие-то сухопутные штафирки! Да что они в этом понимают? Предоставление новых броненосных крейсеров, построенных для Королевского флота и по его стандартам, - это дело, знаете ли, крайне возмутительное! Часть секретов может, да что там может, точно уплывает в чужие руки.

Впрочем нельзя не отметить и изобретательность сотрудниклв Форрен офис. В качестве посредника для столь сомнительной сделки дипломаты избрали бывшую провинцию Колумбии, которая с недавних пор стала как бы независимой страной, хотя фактически была протекторатом САСШ. Тем самым Северо-Американские штаты пристегивались к сделке и формально несли за неё даже большую ответственность нежели Британия, которая все это организовала. В панамском порту крейсера должны последовательно сменить флаги сначала на панамские, а потом на японские. Там же корабли должны принять японские экипажи. А часть чилийского экипажа должна идти в Японию, по пути обучая японских военных моряков. Вообще САСШ, как и Британия, были крайне недовольны ходом войны между Россией и Японией, и вообще усилением России на Крайнем востоке Азии, а потому дали согласие на подключение Панамы к сделке. До Японии лорду Керру не было вообще никакого дела, но политика Империи и обстановка требовала, чтобы русские и японцы утопили друг у друга как можно больше кораблей. И как можно больше разбили друг у друга прочей посуды. Однако война с самого начала пошла совсем не так, как задумывалось. Разведка сообщала, что на днях русские похоже разблокируют проход на внутренний рейд Порт-Артура, и тогда японцам на море и на суше придётся туго. Японцы на днях попытались ещё раз провести брандерную атаку на Порт-Артур, но только бездарно потеряли 5 брандеров, ничего не добившись. А интересы Империи совсем не предполагали возможность победы русских в этой войне. Останавливать конфликт с помощью внешнего вмешательства, как, например, это было сделано в последней русско-турецкой войне, пока было рано. Потому и возник проект продажи южноамериканских боевых кораблей Японии в обход нейтралитета этих стран. Но два дополнительных броненосных крейсера для Японии - это слишком мало для восстановления равновесия. Да и решение откровенно запоздало. Вот только иных вариантов, где взять ещё кораблей больше не проглядывалось. А без контроля моря Япония не сможет вести войну на континенте. Получался замкнутый круг. Некоторое время назад в определённых кругах даже пошли разговоры о том, что в составе Королевского флота накопилось немало разных неудачных кораблей, которые неплохо было бы сбыть с прибылью, пока имеется такая возможность. Тем более, что необходимо было наконец поставить Россию на место. А то слишком много долгов за ней накопилось. Давно нужно было посчитаться с русскими за Порт-Артур, который должен был стать второй английской военно-морской базой Китайской станции, а стал русской. За поддержку буров. За Персию с Афганистаном. И за излишние потери на Тибете, где русские поставили правителю Лхасы небольшую партию новых винтовок и пару пулеметов, два месяца терроризировавших наступающий на местных сепаратистов индо-британский отряд, в задачи которого входило установление свободы торговли между Индией и Китаем через горные перевалы. Мало того, теперь судя по всему тамошний духовный лидер, Лама, сбежал перед самым захватом Лхасу. И имелись некоторые данные, что возможно направился он в Россию, потому как больше по-хорошему ему бежать было некуда. А высший представитель духовенства одной из основных религий Британской Индии в руках извечного неприятеля - что может быть хуже? Но потом Его Королевское Величество Эдуард VII однозначно дал понять, что окончательно портить подобным образом связи с Россией не в интересах Империи. Поэтому такой вариант отпал. Похоже в самых высших кругах склонились к более изящному, но более длительному варианту, предполагавшему решение проблем Германии и России вместе. Русско-японская война предполагала изначально два варианта. Если не удастся в этой войне серьёзно ослабить обе стороны, то вступал в действие второй вариант. Вариант дружбы с Россией, которую следовало за некоторые подачки и кредиты с помощью Франции заставить действовать в интересах Британии, а потом с её и французской помощью разобраться с набирающей вес Германией. Тогда вне зависимости от результата европейской войны как минимум Россия оказывалась бы должна Британии огромные деньги и лишалась бы возможности проводить независимую политику. При этом Британия получала бы свободный доступ к русскому рынку и к русским недрам. Но все это покадалекой перспективой. А сегодня из Сантьяго пришла шифровка о том, что предварительно хотят построить чилийцы на британских верфях. Прочитав шифровку лорд Керр злорадно улыбнулся. Теперь умникам из Форрен офис придётся похоже решать очередную проблему. Чилийские адмиралы опять вернулись к концепции двух построенных для Чили на верфях Армстронга и Виккерса броненосных кораблей, которые Чили так и не получила. И из которых на настоящий момент остался только один - "Икома". Единственное, что будущие заказчики желали изменить - это улучшить противоминную защиту, чтобы дорогой корабль не шёл ко дну всего лишь от одной морской мины. Теперь дипломатам придётся как-то приводить чилийцев в чувство, чтобы они не заказывали к постройке такой зубастый корабль. В противном случае в Южной Америке опять возникнет открытое военно-морское соперничество между Аргентиной и Чили, что не выгодно ни Британии, ни её Первому морскому лорду.

-------------

Начало июля в этом году выдалось в Москве особо жарким. В три часа пополудни из установившейся у здания "Издательского дома И.Д. Сытина" брички вылез солидный пассажир, расплатился с извозчиком и полез в карман за платком. Жарко! Утерев от пота лицо, недавний пассажир конного экипажа с явным неодобрением посмотрел на протарахтевший по противоположной стороне улицы несуразный самобеглый аппарат явно французской конструкторской школы и неизвестной ему марки. Покупают же люди... всякий хлам. Будто в Империи автомобилей не делают! То ли дело его Волга-22. Правда в этот раз с ней случилась незадача, поэтому и пришлось ехать на извозчике. Солидный господин развернулся, вошёл в здание и начал подниматься по ступенькам на второй этаж. Человеком этим был Николай Михайлович Красильников. В приемной он не задержался, а сразу прошёл в гостеприимно открытую секретарем хозяина кабинета дверь. Навстречу дорогому гостю из-за стола с широкой улыбкой поднялся Сытин, хозяин и управляющий самой большой издательской империи России.

- Здравствуйте, Иван Дмитриевич, - приветствовал хозяина посетитель.

- И вам здравствовать, Николай Михайлович! Давненько вы ко мне не заглядывали. Все курьеров засылаете, да порученцев.

Они обменялись крепким рукопожатием. Естественно дорогому гостю был предложен чай или что покрепче. Хозяин и посетитель кратенько обсудили здоровье близких и знакомых. А потом Сытин вдруг вспомнил.

- А ведь знаете, дорогой Николай Михайлович, дюжину лет назад вы вот также первый раз появились в моих владениях с неким предложением.., - и Сытин сделал жест руками, охватывающий то ли его кабинет, то ли вообще все здание.

Красильников улыбнулся:

- Да, было дело. Впрочем в то время и место было другое, не столь солидное, да и вы не были столь важным господином.

- Ой, да бросьте! Не нужно прикидываться бедным родственником! - засмеялся Иван Дмитриевич и протестующе замахал руками. - Можно подумать вы с тех пор серьезно не поднялись и не заведуете немалым количеством всякого разного в центре России.

- Действительно, - проговорил Красильников и полез в карман за платком.

Тот визит к Сытину серьезно изменил его судьбу. Двенадцать лет назад он был главой небольшого, но крепкого торгового дома. И намеревался стать посредником при закупках хлопка для Российской оружейной компании. Посредником он таки стал, но не надолго. Оказалось, что РОК и прочие компании князя Агренева не только сами могут закупать у производителей хлопок и всякое прочее, но и сами его ввозить из обоих Америк и Азии дешевле, чем это может сделать удачливый вичугский купец. А потом ... Видимо сказалось, что Красильниковы хоть и входили в ряд почтенных московских купцов, но держались всегда от прочих несколько отстранённо, обладая при этом неплохой деловой хваткой, связями и разумностью. А потом постепенно он как-то сделался своим для Агреневского Концерна. Ему доверили сначала операции со льном внутри страны, коего во множестве скупали хозяйства князя в верхневолжских губерниях. Затем он сам настоял, что имея дело с такими объемами грех его просто так продавать на сторону и не делать из него тканей. Так у Концерна появилась крупная акционерная льняная фабрика в Костромской губернии, а вслед за ней еще фабрика искусственного шелка в Нижнем Новгороде. А вот потом и Николаю Михайловичу и Концерну выпала удача. Один немчик из частично обрусевших построил под Москвой собственную химическую фабрику по выделке красок для полотна. Но вот со сбытом у него были большие проблемы, причем чем дальше, тем больше. Соперничество между производителями ткани в московском регионе было очень сильным, а потому доходило до парадоксов. Главным делом немчика было ткацкое, а из-за этого его конкуренты на рынке тканей особенно из таких же как он немцев отказывались от покупки красок у него, предпочитая выписывать красители из Германии. И владелец, намучавшись, решил химическую фабрику продать. Николай Михайлович и сам облизывался на подобное приобретение, но в тот момент у него не было ни средств на покупку, ни уверенности в том, что ему удастся выгодно закупать химическое сырьё и полуфабрикаты для фабрики, ни в том, что ему вообще эту фабрику продадут. С вопросом о том, что неплохо было бы приобрести это производство, он пришёл к Долгину. И вот здесь люди Агренева проявили мгновенную реакцию. Оказалось, что для концерна важна даже не сама фабрика как таковая, а то, что на неё оформлены лицензии на выделку ряда анилиновых и прочих красок. Немецкие химические концерны были впереди планеты всей и всячески старались не продавать подобные лицензии на сторону. Более того, сама фабрика работала на привозном германском анилине и прочих импортных полуфабрикатах. Покупку оформили всего за неделю, причём переплатив пятую часть от цены, которую предлагала германская BASF. Так в Агреневской империи появилась химия красок и красителей, а Красильников неожиданно для себя стал директором этой фабрики, ну и, конечно, владельцем некоторого пакета ее акций. BASF сначала попыталась оспорить сделку, а потом немецкая община увела с завода всех немецких химиков и инженеров. К тому же фабрике начали отказывать в продаже полуфабрикатов. Но тщетно. Место немцев заняли русские из тех, кто уже работал на фабрике и тех, кто был срочно туда переведен из других мест. А поставки химии наладили из других источников. Из-за кадровой чехарды и срывов поставок производство лихорадило всего месяцев пять, а потом постепенно она начала выдавать продукции намного больше, чем при прежнем владельце. Со временем полуфабрикаты пошли отечественной выделки, а часть их начали выделывать прям на самой фабрике. Пару лет назад в Нижнем Новгороде поставили ещё одну химическую фабрику со значительно большим объёмом выработки. Да и всякую прочую химию на ней производили в большем ассортименте. И все это было в основном для красильного и отбеливающего производства. Вопросы со сбытом также удалось решить вполне приемлимо несмотря на то, что германцы при любом удобном случае пытались вставлять палки в колёса. Не важно, что местные немцы так до сих пор и не покупали красители у Концерна. Зато русские потребители брали. А сам Красильников вообще стал смотрящим Концерна над производством всей химии, связанной с текстильной промышленностью в Центральном экономическом районе. Это помимо того, что он остался заведующим текстильным делом Концерна, и естественно главой собственного торгового дома. Прилепившись таким образом к Концерну, его торговый дом кроме всего прочего получил доступ к огромной сбытовой сети князя. А качеством его ткани всегда отличались в выгодную сторону. Так что дела его шли превосходно, и Николай Михайлович уже обдумывал, как бы ему построить и себе новую фабрику льняных тканей. А вот немцу-продавцу не повезло. Немецкая община постепенно сделала его чуть ли не изгоем, клан Вогау отлучил от кредитов и поддержки. Оттого дела у него стали идти все хуже и хуже. В итоге немчик продал свою хлопчатобумажную фабрику Морозовым, а сам уехал искать счастья в Америке. Вот так отреагировали германские химические концерны и московская немецкая община на то, что кто-то посмел нарушить монопольное положение немецкой химии красителей в России.

- Что-то я задумался, - отойдя от воспоминаний произнёс Красильников, - вы уж простите Бога ради!

- Да ништо! И самому есть, что вспомнить. Столько всего за эти годы удалось наворотить! - улыбнулся понимающе Сытин.

Разговор пришлось ненадолго прервать, поскольку секретарь подал чаю, крендельков и конфет. Угостившись и продолжая неторопливый разговор, Красильников подобрался к цели своего визита.

- Дело, уважаемый Иван Дмитриевич, у меня к вам непростое. Как говорит Александр Яковлевич, вы являетесь чуть ли не повелителем умов населения Империи. То бишь можете влиять на умы и настроения людей. И будто бы даже можете создавать из ничего спрос на те или иные товары. В определенной степени, конечно. Так вот задумал я поставить крупную льняную мануфактуру на паях. А тут ещё одно к одному - сестрица моя, дражайшая Ольга Михайловна со своим мужем Александром Ивановичем Кокоревым дела собственного хочет. Женщина она энергичная, пытливая и въедливая. Да и деловой хваткой Господь её не обделил. Так что дело новое она с Божьей и нашей помощью поднимет. Но я задался вопросом, - а нельзя ли как-то повлиять на умы почтенной публики, дабы спрос на льняные ткани в Империи нашей повысить. У нас же как... Две трети всего мирового объема льна именно в России выращивают. И продают значительную часть выращенного в сыром виде за границу. А внутри страны спрос на льняные ткани в средней ценовой категории не особо велик. Да и мужик все больше становится падок на хлопчатобумажные ткани, когда от домотканного начинает отказываться. Но хлопок мы в Америках, да прочих загранизах в основном закупаем, и свой лен, получается, не особо ценим. Поговорил я кое с кем и в руководстве Концерна тоже, и они мое дело готовы приветствовать. А у Вас, насколько мне известно, опыт в раскрутке товаров весьма немалый. Вон вы как искусственный шелк разрекламировали! Его цена разве что без малого до цены настоящего шелка не дотягивает. Мне же нужно как-то повысить спрос на льняные ткани. Не сейчас, а когда время настанет. Фабрику мы будем ставить для выделки тканей средней ценовой категории. И может быть высшей. Вот этот средний сегмент и хотелось бы приподнять за счёт хлопковых тканей.

- Позвольте, Николай Михайлович! А как же ваше дело? Вы ж на своих фабриках хлопковые ткани выделываете и красите... - удивился Сытин.

- Ничего страшного! - махнул рукой Красильников, - Товар у меня добрый. Оптовые покупатели его влет разбирают. Мне от такого поворота убытка не будет.

- Ну хорошо. А на чьи деньги финансировать рекламную компанию вы будете? Не за свой личный же счёт?

- Нет, конечно. Концерн тоже поможет, - я с господином Сониным на эту тему говорил. Но главное тут - другие заводчики, что со льном дело имеют. Я кое с кем успел из московских купцов-манафактурщиков переговорить. И они не прочь тоже поучаствовать, ежели компанию удастся добрую собрать. Всем миром ведь и батьку бить легче. Вот мне и требуется от вас ответ. Можно ли устроить действенную рекламную компанию с желательно как можно более продолжительным эффектом. Я тут и материалы всякие полезные подобрал, чтоб вам удобнее было... Дело это не срочное, но нужное. Я все понимаю, сейчас особо не до тканей. Но всеж, если вы мне сможете месяца через три хотя бы приблизительно ответить о возможностях и предположительной пользе сей компании, то я вам буду очень признателен. А само дело можно начинать будет где-то года через полтора-два, когда и я фабрику новую поставлю.

- Ну что ж, Николай Михайлович, - задумчиво проговорил Сытин, вертя переданную ему тонкую папку с материалами, - Дело ваше я уяснил. Покажу я вашу папочку моим специалистам. Пусть покумекают, а там посмотрим. К сожалению, ничего обещать сразу не могу. Товар то у вас привычный, и создать повышенный спрос на него с бухты-барахты будет явно не просто. Но задачка, конечно, интересная. Да и полезная. Все меньше придется хлопка за границей покупать, ежели дело выгорит. Но у нас сейчас, сами знаете, война на Дальнем Востоке. На неё и трудимся - создаём положительный фон в газетах, что в нынешних условиях непросто. Заказы то на гражданскую продукцию казна отчасти срезала. А от того немало рабочих без работы осталось. Да и призыв ратников очередной объявили. В деревне тоже не все спокойно. Хорошо ещё неурожая пока не предвидится. К тому же мутят народ разные личности. Много смутьянов последние пару лет власть пересажала, а то и просто постреляла. Но дурных на голову возмущать народ во время войны всеж, к сожалению, не переводится. Потому мы все силы рекламные бросили на поддержку порядка. Так пока и живём.

- Да я это все понимаю. Мне в принципе ответ нужен. Возможно ли, али придется действовать обычными методами.

- И ещё, Николай Михайлович. Возможно вы слышали... будто бы братья Рябушинские тоже подумывают насчёт ещё одной фабрики льняных тканей.

- Да, что-то такое мне разок на ухо нашептали.

- Ну так вот я Вам больше скажу. Но это, так сказать, не для лишних ушей, а для понимания ситуации. Вы ведь наверно в курсе, что у Концерна с Рябушинскими имеются общие дела. И со временем этих дел становится все больше. Так вот я не исключаю, что братья интересуются выработкой льняных тканей с подачи Александра Яковлевича. Однако направление там другое - низшая ценовая категория. То есть с ними вы в продукции пересекаться не будете, если Рябушинские возьмутся работать в этом направлении. Но! - тут Сытин улыбнулся, - этого я вам не говорил, а вы не слышали. И совсем не факт, что если вы напрямую зададите вопрос тому, кто может подтвердить или опровергнуть эти сведения, вам захочет ответить. Но вот то, что вас будут поддерживать в вашем начинании с льном, если до сих пор никто не отговорил, это я не сомневаюсь. Дела и свои и Концерна вы ведете добро. А поскольку вы являетесь признанным специалистом именно в тканях и красителях, то никто не будет от вас требовать, чтоб вместо этого вы занялись, скажем, производством удобрений или ещё чем. А вот клан Рябушинских возможно далеко пойдёт. У них и деньги большие есть, и связи крепкие в Москве, и интересы похоже разнообразные, и амбиции немалые. В вашем случае братья вам не будут конкурентами, а скорее союзниками в расширении рынка льняных тканей. И опасаться их на мой взгляд в новом деле не стоит. Уж по крайней мере не в ближайшие 6-7 лет. Вот такое моё твердое убеждение. А потому ставьте свою фабрику смело.

Собеседники ещё проговорили некоторое время, а потом Красильников ушёл. Сытин проводил Николая Михайловича, а затем заказал междугородний разговор с главой Русской Торгово-Промышленной компанией. Соединение дали через четверть часа после поступления заказа. Закончив взаимные приветствия, Сытин перешёл к делу:

- ... Да, Аристарх Петрович, заходил ко мне Николай Михайлович с интересным вопросом. Нет, там дело насчет рекламы. Посмотрим, что можно сделать. Как вы и просили я его поддержал насчёт зачинания нового дела. Да-да. И насчёт Рябушинских заверил. Так что просьбу я вашу выполнил в точности. Вы как воду глядели, полагая, что он ко мне зайдет. Нет. С основной задачей пока, как можем, справляемся. Но вы ж понимаете, что читатели не только наши газеты читают. А там всякое попадается. Иногда приходится и отвлекаться на нейтрализацию всяких дурных слухов и пасквилей. Иногда и не знаешь, смеяться или плакать. В какие только глупости может поверить русский человек. Но зато и мы этим активно пользуемся. Да-да, спасибо. Да. Несомненно. И вам. Счастливо!

Положив трубку на аппарат, Иван Дмитриевич проворчал:

- Вот к чему такие сложности? Нет чтоб самому не рассказать. Развели интриги на пустом месте...

Потом поднял трубку внутреннего телефона и связался с секретарем.

- Миша, там наши делатели новостей ещё не подошли? Нет? Как соберутся, запускай. Будем смотреть, что они там нового полезного нарыли и напридумывали.

Content

Александр Ефремов
Там алеет заря

Сентябрь 1898 года

Середина декабря 1899 года

Середина января 1899 года

Февраль 1899

Середина февраля 1899

Февраль 1899

Конец февраля 1899 года

Середина марта 1899 года

Середина марта 1899 года

Конец марта 1899 года

Первое апреля 1899 года

3 апреля 1899 года

10 апреля 1899 года

Июнь 1899 года

Июль 1899 года

Август 1899 года

Август 1899 года

Сентябрь 1899 года

Декабрь 1899 года

Декабрь 1899 года

Декабрь 1899 года

3 января 1900 года

Февраль 1900 года

2 марта 1900 года

Конец марта 1900 года

Конец мая 1900 года

Июнь 1900 года

Конец октября 1900 года

Ноябрь 1900 года

Конец ноября 1900 года

Февраль 1901 года

Начало апреля 1901 года

Апрель 1901 года

Апрель 1901 года

Июнь 1901 года

Конец мая 1901 года

Июнь 1901 года

3 июля 1901 года

Сентябрь 1901 года

Октябрь 1901 года

Конец октября 1901 года

Ноябрь 1901 года

Начало 1902 года

20 января 1902 года

Начало февраля 1902 года

Март 1902 года

Май 1902 года

Конец мая 1902 года

Июнь 1902 года

Конец июля 1902 года

Конец августа 1902 года

Сентябрь 1902 года

Ноябрь 1902 года

Ноябрь 1902 года

Декабрь 1902 года

Январь 1903 года

Февраль 1903 года

Февраль 1903 года

Март 1903 года

Март 1903 года

Апрель 1903 года

Начало мая 1903 года

Май 1903 года

Сентябрь 1903 года

Октябрь 1903 года

Ноябрь 1903 года

Ноябрь 1903 года

Ноябрь 1903 года

Конец ноября 1903 года

Середина декабря 1903 года

Начало декабря 1903 года

Интерлюдия

Интерлюдия. Утро 4 марта 1904 года. Море неподалёку от Порт-Артура.

Интерлюдия. Рейд Порт-Артура.

Часть 3

8 июня 1904 года.