Совпадение как в романе (книга 1)

Лерка снимает кино

Аня Крещановская

© Аня Крещановская, 2019

ISBN 978-5-4490-4000-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Что хочет семилетний человек, если его цвет волос и темперамент — рыжие? Конечно, приключений!

А когда тобой движет благородная цель снять кино, чтобы поездка за сокровищами вглубь сибирской тайги запомнилась на всю жизнь, то даже маму приходится уговорить на очередную авантюру!

Вообще-то, авантюру затеял старший друг маленькой Лерки — археолог, искатель приключений и сказочник Рауль. Именно ему попалась в руки та самая карта, которая привела к столь неожиданным последствиям.

Действительно, никто не ожидал, что хозяин сибирского имения и прилегающих к нему земель задумал аферу, да ещё и решил задействовать в своих бесчестных делишках Леркину маму, лучшего специалиста-искусствоведа!

Но Мила Львовна не поддалась лестным предложениям богатого афериста. Она, как и остальные члены экспедиции — бывший учитель географии, повар и аспирантка, — не спасовала перед опасностью и с честью вышла из положения.

А кое-кто в кое-кого даже влюбился.

1. Беляевы

Ещё вчера ничего не предвещало ни катастрофы, ни стихийного бедствия, ничего такого, что зовётся Раулем Ибрагимовым. Но этим тёплым августовским утром, когда Мила Львовна и её семилетняя дочь Лерка наслаждались горячим какао, болтая о том о сём, он вдруг позвонил…

…В девять вечера Мила Львовна, изнемогая от нетерпения, расположилась у большого окна в гостиной, удобно умостившись в большом мягком кресле. Она наблюдала, как перламутрово-оранжевый закат утопает в берёзовой роще. На столике перед ней стояла большая коричневая кружка с крепким ароматным чаем. Его Мила Львовна всегда пила по вечерам. Даже в экспедициях и командировках находила возможность заварить этот сбор травок, обладающий поистине чудодейственной силой. Чай успокаивал, расслаблял и приводил в порядок скопившиеся за день мысли. Хотя в лице и движениях Милы Львовны редко когда угадывалась усталость. Она обладала той благоприятной внешностью, которая располагает к себе всех и всегда.

Ей минуло сорок пять лет, и это вызывало искреннее изумление у тех, кто узнавал об этой цифре. Несмотря на то, что у неё было две дочери, Мила Львовна смогла сохранить стройность и гибкость фигуры, поддерживая её постоянными физическими нагрузками.

Так, например, этот свой юбилейный день рождения, который приходится на февраль, она отметила в кругу единомышленников, покорив Мунку-Саридак, высочайшую вершину Восточных Саян. Восхождение далось нелегко, опасные сюрпризы сопровождали по всему маршруту, но альпинисты, включая и Милу Львовну, одержали очередную победу, прежде всего над самими собой.

И лицом Мила Львовна была чудо как хороша: белокурые длинные волосы, яркие васильковые глаза в обрамлении чёрных ресниц, тёмные брови с красивым изломом, очаровательная белозубая улыбка с пикантной щербинкой посередине. Мужчины поголовно от мала до велика влюблялись в неё, а женщины переставали завидовать и строить козни, как только понимали, что эта красавица не претендует на их потенциальных и состоявшихся мужей. Мила Львовна слыла однолюбкой, была предана бывшему мужу, и всю свою жизнь положила на алтарь науки и воспитанию дочерей.

Итак, август подходил к концу. Это значило, что и отпуск через полторы недели заканчивается. Последует осень, а с нею трудовые будни. Но это не особенно печалило Милу Львовну, свою педагогическую и исследовательскую деятельность она любила. Мила Львовна вот уже пять лет занимала должность профессора на кафедре истории в университете и более десяти лет преподавала там же искусствоведение.

И в научно-исследовательском институте (НИИ), в котором она проработала лет двадцать, и в университете Мила Львовна ценилась за компетентность и самоотдачу. Книги, написанные ею, ждали с нетерпением, читались и перечитывались. Её статьи вызывали дискуссии и меняли взгляды даже старейших докторов наук. Студенты её не просто любили, они её уважали и считали авторитетом.

В общем, профессиональная жизнь Милы Львовны была многогранна и весьма успешна. Только командировки, организованные НИИ нравились ей чуть больше, чем преподавание в университете. Вот взять хотя бы последнюю поездку в Африку для обмена опытом. На деле оказалось, что Мила Львовна единственный специалист, который смог довести до конца затянувшиеся археологические исследования.

По приезду в Эфиопию случайно выяснилось, что здесь волонтёром трудится её старшая дочь Инна, год назад уехавшая в далёкую Анголу после первого курса Медицинского университета. Взяла академ, поставила Милу Львовну перед фактом и умчалась помогать аборигенам в период какого-то вспыхнувшего вируса, уносящего десятки жизней. Уехав через три месяца из Анголы, Инна объехала половину африканского континента, нигде подолгу не задерживаясь.

Прибыв в Эфиопию, она неожиданно встретилась с мамой и младшей сестрой Леркой, которую укусила змея. Возникла ненужная суета и паника, а в действительности оказалось, что гад, польстившийся на маленькую рыжую девочку вовсе не ядовитый.

— Лерка, — сказала Инна, расчёсывая волосы сестрёнки. Они золотом струились сквозь зубья расчёски и радовали девушку своей душистой близостью, — когда ты вырастешь, мы вместе совершим путешествие вокруг света…

— За 80 дней, как у Жюля Верна?

— Нет, мы не будем торопиться.

— А маму возьмём с собой?

— Конечно. Не оставим же мы её одну коротать вечера у окошка.

Внешне Инна была совершенной противоположностью и мамы и сестрёнки: чёрные слегка волнистые волосы, подстриженные совсем коротко, переливались фиолетом, а огромные глаза затягивали тайной бесконечного космоса.

Лерка с самого начала поддерживала старшую сестру в её стремлении уехать в Африку и даже, как казалось Миле Львовне, немного завидовала ей. Мила Львовна не сомневалась, дай волю младшей дочери, и она бы умчалась вслед за сестрой.

Но Лерке грех было жаловаться на бытовую безысходность, она сопровождала маму повсюду, даже в самых рискованных экспедициях. Даже в восхождении на Мунку-Саридак. Правда, Лерка ждала маму у подножия гор в лагере альпинистов. Ей там понравилось, с виду суровые мужчины и женщины её баловали, угощали шоколадными конфетами и сгущёнкой. Сладкое девочка обожала и при возможности, но тайно от мамы, лопала в неограниченных количествах.

После Африки последовал долгожданный отпуск. На семейном совете его решили провести на даче у тётушки Милы Львовны. Та как раз вышла замуж за профессора Оксфордского университета, посвящённого, между прочим, в рыцари-бакалавры самой Елизаветой II. Тётушка, махнув на прощание ручкой с золотым ободком кольца на указательном пальце, укатила покорять Туманный Альбион. Её звали Нина Ефимовна Полунина, ей минуло семьдесят пять лет, и она отличалась страстью к путешествиям и всякого рода экстриму.

Сын Нины Ефимовны Вовка и его супруга Наталья любви к даче не испытывали и с удовольствием передали её во временное пользование родственникам, а сами укатили на пляжный отдых в Сочи.

Это было чудесное время. Мила Львовна придавалась любимому хобби — рисовала акварельные пейзажи, а Лерка заводила знакомства с дачниками.

Особенно она сдружилась с соседкой-сверстницей Алёной Лебедевой. И хотя не было людей более разных, чем эти две девочки, тем не менее, они проводили вместе почти всё время, а расставаясь, жаждали новой встречи и обещали не терять друг друга. За расставанием последовала пара-тройка звонков, но Лерка была вечно занята какими-то делами и потому всё общение постепенно сошло на нет.

Лерке в марте исполнилось семь. Детский сад она никогда не посещала и друзей своего возраста не имела. Вот только та девочка с дачи, Алёна Лебедева, которая тянулась к Лерке, словно полевой одинокий цветочек к солнцу. Лерка и внешне походила на солнышко: золотисто-рыжая, конопатая, вечно улыбающаяся. А нехватка нескольких зубов, как и полагается в семилетнем возрасте, придавала её широкой улыбке лишь ещё больше задора и очарования. Она покоряла своей непосредственностью и хаотичностью знаний: бегло болтала на нескольких языках, смешно миксуя их между собой; прилично, как и подобает семилетнему человеку, посетившему главные музеи мира, разбиралась в мировой художественной культуре; читала наизусть сказки Пушкина и хулиганские стихи Есенина; объехала полмира и, наконец, решила вызубрить таблицу умножения, которая ну никак не поддавалась зубрёжке.

Своего папу Лерка не помнила, видела лишь на фотографиях. Она знала, что он космонавт и безмерно гордилась этим. Впрочем, с некоторых пор папа был всегда рядом. Он в виде фотоминиатюры занимал своё место в медальоне рядом с фотографией Милы Львовны, а медальон Лерка постоянно носила на шее. Только когда девочка ложилась спать, она клала его под подушку.

Этот старинный медальон, серебряный с перламутровыми вставками, напоминал о пиратах, о Карибах, о тех приключениях, которые Лерка пережила полгода назад и подробности о которых поклялась хранить в тайне.

Берёзовая роща медленно поглощала ставший пурпурным закат. Поднялся прохладный ветерок, который легонько трепал пушистые, начинавшие набираться медовым оттенком ветви деревьев. Они, любопытствуя, заглядывали в окно гостиной и не застав там Лерку, которая нередко развлекала их беседой, оживлённо перешёптывались между собой.

Мила Львовна ждала дочь. Девочке утром позвонил Рауль Ибрагимов и срочно вызвал на встречу, заявив, что уже полчаса ждёт её в машине возле подъезда, посылая ей телепатические импульсы.

Рауль был другом и бывшим студентом Милы Львовны. Лерка питала самые нежные чувства к этому тридцатипятилетнему неукротимому романтику-верзиле с душой ребёнка, потому с готовностью унеслась к нему, забыв впопыхах прихватить и ключи, и телефон. Рауль на звонки не отвечал. Вернее, отвечал, но голосом оператора: «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети».

И когда Мила Львовна в сотый раз набрала его номер, раздался нетерпеливый многократный звонок в дверь. Так могла трезвонить только Лерка. Или Рауль, когда нежданно-негаданно заскакивал в гости.

Сейчас Мила Львовна была готова увидеть их обоих и не ошиблась.

2. Рауль Ибрагимов

Однажды ранней весной двенадцатилетний Рауль обнаружил в почтовом ящике старинную карту сокровищ. Он никому не сказал о находке, а припрятал её в ящик стола, который закрывался на ключ. В столе было много мальчишеских ценностей, поэтому ключ Рауль всегда носил с собой. Иногда он доставал карту, рассматривал её, изучал и предавался мечтам. Дождавшись летних каникул, мальчик собрал рюкзак, написал родителям записку и ушёл навстречу приключениям.

Его искали ровно неделю, всполошив весь провинциальный городишко и примыкавшие к нему окрестности. Нашли Рауля в дальней деревушке, в доме, расположенном на отшибе, очень похожем на куринолапчатую избушку, который принял его на постой.

Хозяйкой была сухонькая старушонка девяноста с лишком лет. Она с удовольствием приветила парнишку. Мальчик колол ей дрова, подметал полы, мыл посуду, а на сон грядущий рассказывал какие-то невероятные истории, изобилующие отважными пиратами, добрыми разбойниками и другими джентльменами удачи. Когда старушка засыпала, убаюканная сказками Рауля, он искал в доме и подле него место, отмеченное на карте жирным крестом.

На самом краю леса между двумя старыми соснами… И именно на том месте так некстати расположился дом! Хотя гостеприимная бабушка и уверяла мальчика, что жилище её испокон веков находится здесь, что дом построен ещё в незапамятные времена её прапрапрадедом и никаких сокровищ здесь никто не прятал, Рауль не верил. Он знал, что старушка стережёт несметные богатства и, как мог, усыплял её бдительность.

Мальчик очень удивился, увидев однажды в жаркий полдень взволнованные лица родителей. Он только что закончил уборку захламлённого чердака и, не найдя там ничего стоящего, пригорюнившись, сидел на крыше старого дома. Заметив родителей, Рауль не только удивился, но и рассердился. По его мнению, он был уже достаточно взрослым и самостоятельным мужчиной, который честно предупредил о своих действиях в оставленном, пусть и коротком без сантиментов, письмеце.

Но Раулю ещё долго было невдомёк, что карту, надо сказать, весьма посредственную и шибко кустарного производства, подсунул старший брат. Для изобретательного ума не было ничего проще: вычертить маршрут, поставив жирный крест в нужном месте, хорошенько смять лист, вымочить его в крепко заваренном чае и дать высохнуть на жаркой батарее. Подшутив таким образом, к лету братец и думать забыл о своей выходке. И в то время, когда все с ног сбились, разыскивая Рауля, он преспокойно отдыхал в детском лагере: по ночам мазал спящих девчонок зубной пастой, лихо отплясывал на дискотеке, бренчал на гитаре и пел бардовские песни у костра, изводил вожатых своей неугомонностью.

Именно с той шутки и начался профессиональный путь Рауля Ибрагимова.

Окончив школу с золотой медалью, Рауль уехал в большой город, легко поступил в университет, где познакомился с Милой Львовной. И пропал. Не физически, конечно, но влюбился так, как влюбляются впервые, раз и навсегда. День и ночь он видел перед собой удивительные глаза василькового цвета. Решившись на отчаянный шаг, нелепо признавшись в любви и наткнувшись на непонимающий взгляд молодой преподавательницы, юноша вдруг исчез из университета, да и вообще из города.

Появившись через год, Рауль удивил всех своей взрослостью и статью. Он очень изменился: из плотненького нескладного подростка с непослушной копной смоляных волос на умной очкастой голове вырос высокий плечистый и весьма интересный мужчина. Он снял очки, подстриг по последней моде кудри, сбросил в тренажёрном зале лишние килограммы, изучил этикет и каким-то образом разбогател.

О своей любви к Миле Львовне Рауль больше не упоминал, но в его жестах, мимике, голосе и жгучих глазах с поволокой всегда угадывался скрытый смысл.

Университет Рауль Ибрагимов окончил с красным дипломом и снова исчез в неизвестном направлении. По крайней мере, Мила Львовна, расспрашивая знакомых о нём, не находила ни одной зацепки, никто ничего не знал о Рауле.

Но как-то раз, три года спустя, её командировали в Париж. Отдыхая от дел, молодая женщина, прогуливаясь, забрела в антикварную лавку. Там, в сумрачной зоне, она заметила импозантного изысканно одетого мужчину, в котором с удивлением и радостью узнала своего бывшего студента. Рауль с помощью лупы увлечённо исследовал какую-то карту и, видимо, всерьёз заинтересовавшись ею, купил за баснословные деньги. Каково же было его изумление, когда перед его взором, словно прекрасное видение, возникла та, о которой он грезил на протяжении стольких лет!

Рауль накормил Милу Львовну восхитительным французским ужином, напоил шампанским и уговорил на авантюру. Карта, которую он приобрёл, указывала место затонувшего средневекового галеона. В ту экспедицию они отправились вместе. Галеон нашли, но сокровищ, увы, не обнаружили. Зато пережили массу волнительных приключений, о которых порой, предаваясь ностальгии по прежним временам, с удовольствием вспоминали. Так началась их многолетняя дружба.

В профессиональных кругах Рауль был известен как довольно талантливый археолог, но большую популярность ему принесли слухи о его невероятном и неизвестно откуда взявшемся богатстве. Как положено слухам, и этот был преувеличен, но не лишен основания.

И только Мила Львовна знала секрет своего друга. Рауль Ибрагимов под замысловатым псевдонимом «дядюшка Ра» писал сказки, которые пользовались невероятной популярностью и были переведены на многие языки мира.

Имя «Ра» Рауль взял не случайно. Мало того, что этим прозвищем звали его в детстве, так ещё и волшебные истории, основанные на реальных событиях из его полной приключений жизни, были наполнены радостью и весельем. Словно сам бог солнца, который, как известно, в древнеегипетской мифологии носит имя Ра, создавал их.

Сколько раз Мила Львовна зарекалась принимать участие в авантюрах затейника Рауля, но тот обладал несравненным даром убеждения. И вот он снова стоял на пороге её дома в одиннадцать часов вечера с шикарным букетом любимых Милой Львовной гербер.

3. Решённый вопрос

Лерка, скинув босоножки, рыжей мышкой юркнула в тёмную кухню, расположенную направо от входной двери. Наполнив стакан до краёв водой из-под крана, жадно, чуть ли не захлёбываясь, выпила. Утолив первую жажду, наполнила стакан снова и, отпивая мелкими глоточками, вышла в коридор. Там на пороге с ноги на ногу мялся Рауль, протягивая цветы Миле Львовне.

Женщина, подбоченясь, молча смотрела на Рауля, взыскательно приподняв красивые брови.

— Ну, ладно, ладно, Мила Львовна, я виноват! Немного задержались с Леркой, — наконец вымолвил Рауль и буквально ткнул герберы под нос женщине.

— Я звонила, — сказала Мила Львовна, отводя букет в сторону.

— Мы отключили телефон, чтобы нам никто не мешал, — вклинилась в разговор Лерка.

Мила Львовна обернулась к дочери:

— А с тобой будет отдельный разбор поведения.

Лерка булькнула водой и ретировалась на кухню. Оттуда вновь послышался её голос:

— Мама, включи, пожалуйста, свет. И не ругай Рауля, он переживает!

— Переживаю, — виновато подтвердил Рауль, сделав очередную попытку вручить букет.

На этот раз Мила Львовна, милостиво улыбнувшись, взяла герберы, полюбовалась ими и, указав гостю на кухню, пошла в комнату за вазой.

Когда Мила Львовна вернулась, то увидела, что Лерка и Рауль самозабвенно поглощают мороженное. Рауль, завидев женщину, поперхнулся, закашлялся. Лерка с готовностью захлопала по его спине ладошкой.

— Хватит, хватит! — закричал Рауль, утирая слёзы, и вновь воззрился на Милу Львовну.

— Что-то не так, Рауль? Почему вы смотрите на меня таким странным взглядом? — немного смутившись, спросила Мила Львовна и водрузила белую вазу с цветами посреди стола.

Лерка, облизав ложку, сказала:

— Рауля просто соскучился.

— Нет! — воскликнул Рауль и тут же добавил: — То есть, да, конечно! Но не только поэтому.

Повисла пауза. Мила Львовна, чувствуя некоторую неловкость, налила себе любимого чаю, добавила в него лимонную дольку и, облокотившись о буфет, выжидательно посмотрела на сконфуженного мужчину.

Рауль смущённо копался ложкой в креманке с тающим мороженым.

— Когда вы вошли с этими цветами… вы были так ослепительно прекрасны, — нарушив молчание, дрогнувшим голосом проговорил Рауль.

— Мама всегда прекрасна! — поддержала друга Лерка. — Она самая красивая женщина на свете!

Рауль, подавив вздох, кивнул. Мила Львовна рассмеялась.

— Ладно, Рауль, не для этого же вы создали столько суеты.

— Я бы и для этого создал! — патетично воскликнул мужчина и, превратившись в прежнего Рауля, широко белозубо улыбнулся. — Но вы, дорогая, как всегда, правы.

Рауль послал своей зазнобе воздушный поцелуй.

Вот таким его Мила Львовна знала и любила. А тот смущенный подросток, который предстал перед ней несколько минут назад, напомнил ей давнишнюю историю, когда первокурсник Рауль Ибрагимов, краснея и сбиваясь, неловко объяснился ей в любви.

Рауль бывало, с головой погружался в подобное состояние, которое именовал не иначе, как тоской по беспечным дням безвозвратно ушедшей юности, и тогда он чувствовал себя крайне несуразно. Но, обладая волевым характером, он быстро возвращался к присущей ему ироничной невозмутимости.

— Буду откровенен! — голос Рауля звучал бодро и многообещающе.

— Да уж, пожалуйста.

— Мы готовим экспедицию!

— Кто это «мы»? — насторожилась Мила Львовна.

— Мы! — подала голос Лерка, сияя и щербатой улыбкой, и зелёными глазами.

Мила Львовна отхлебнула успокаивающего чая и присела за стол, в ожидании услышать подробности. Цветы загораживали от неё лицо Рауля, и она отодвинула вазу к стене, чтобы лучше видеть его чёрные хитрые искрящиеся глаза.

Рауль, увидев пристальный взгляд своей визави, сбился и буркнул:

— Ну, Мила Львовна…

На помощь пришла Лерка. Успев расправиться со своей порцией мороженого, она задумчиво посмотрела в креманку и снова полезла в морозильную камеру. Беззастенчиво отрезав внушительный кусок белоснежного лакомства от брикета, гостеприимно предложила Раулю.

— Нет, лапуля, спасибо, — ответил тот.

— Лера, у тебя ничего не слипнется? — строго спросила Мила Львовна.

Лерка удивлённо посмотрела на маму:

— А что у меня может слипнуться?

Рауль прыснул в кулак, а нахихикавшись, отполовинил от Леркиного куска.

— Итак… — вернулась к прерванной теме Мила Львовна.

— Мама, у Рауля есть карта сокровищ, и мы едем их искать! — одним махом выпалила Лерка. Ей было не понятно, почему взрослые ходят вокруг да около, когда можно за секунду решить этот вопрос, который, впрочем, для неё был уже решён.

Мила Львовна уставилась на Рауля. Он, как ни в чём не бывало, поедал мороженое.

— Опять?! — неожиданно грозно вопросила Мила Львовна. — Рауль!

Нет ответа.

— Рауль!

Рауль наскоро набил рот мороженым и, морщась от пронзившего нёба холода, пытался с ним совладать.

Мила Львовна стукнула кружкой. Чай взволнованно всплеснулся и рыжими брызгами осел на столе.

— Что случилось? — Рауль вскинул на женщину бездонные полные наивности глаза.

— Я с вами не играю, — вдруг совершенно по-детски обиделась Мила Львовна и, чего уж никто не ожидал, подцепила тонким длинным пальцем мороженое из Леркиной креманки и облизала его.

Лерка так сильно удивилась, что даже возражать не стала.

— Мила Львовна, — вкрадчиво начал Рауль, — так вы с нами?

Две пары глаз вопросительно смотрели на женщину.

Мила Львовна сделала глоток из кружки, достала оранжевый цветок из вазы, покрутила его в пальцах и ответила:

— Ну, естественно.

Засиделись далеко за полночь. Рауль увлечённо излагал свой план действий. По его предположению выходило, что экспедиция займёт не более двух — трёх дней: придут, найдут, заберут. Место, отмеченное на карте, находилось в соседней области, в церквушке при кладбище.

— Это называется погост, — заметила всезнающая Лерка.

— Ты права, лапуля, — отозвался Рауль и снова поставил указующий перст на карту, разложенную на столе. Над картой вновь склонились три головы.

— И всё-таки, как она попала к вам? — Мила Львовна всё ещё сомневалась в целесообразности экспедиции.

— Эх, Мила Львовна, не доверяете вы мне!

— Не доверяю, — согласилась женщина.

Когда-то на том месте, куда Рауль запланировал поход, располагалась деревенька, соседствующая с усадьбой богатого сибирского лесопромышленника Ушакова. Ушаков в смутное время сгинул, припрятав нажитое добро в тайном месте: в церкви, которую когда-то возвёл на собственные средства. Вероятно, он надеялся вернуться, не подозревая, что церковь за ненадобностью могут снести. Но церковь выстояла, Ушаков не вернулся, а о существующих богатствах запамятовали.

Однако не так давно Рауля нашёл один из потомков Ушакова, спившийся тщедушный мужичок. Он что-то бубнил заплетающимся языком. Рауль слушал, слушал, но так ничего и не понял, пока тот не вытащил из криво залатанного кармана скомканный листок. Распрямляя его корявыми дрожащими пальцами, пьяница жаловался на судьбу и приговаривал, что готов пожертвовать памятной бумажкой за ящик водки. У Рауля глаз был намётан и он сразу понял всю ценность грязного измятого комка. И подивившись глупости ушаковского наследника, не торгуясь, совершил сделку.

Пропойца в свою очередь, Рауль видел это по его заплывшим глазкам, торжествовал и дивился легкомыслию покупателя. Жалел он лишь о том, что продешевил. Но и тех денег, что заплатил ему Рауль, при должной экономии хватило бы больше, чем на упомянутый ящик жизненно необходимого пойла.

— А вы уверены, что карта актуальна? — спросила Мила Львовна.

— Нет, я не уверен, — честно признался Рауль, — но стоит попробовать. Что вы теряете? Или вам охота остаток отпуска проторчать дома, в то время как кто-то, а не вы, совершает интереснейшее открытие?

Рауль частенько прибегал к искусному манипулированию. Все знающие его это понимали, но никто не мог противостоять, когда он, словно змей-искуситель, обволакивал душу, суля исполнения сокровенных желаний. Мила Львовна ещё раздумывала. Будучи особой благоразумной, она не спешила поддаваться чарам своего хитроумного друга. Прежде ей необходимо было выяснить все нюансы предстоящей экспедиции.

Вполне могло статься, что предполагаемые сокровища Ушакова давно найдены, переданы на исследование и, возможно, уже заняли своё место в музее. На что Рауль вполне логично ответил:

— Дорогая Мила Львовна, эта сенсационная новость была бы известна в нашем узком профессиональном кругу.

Мила Львовна была готова сдаться, ей действительно не хотелось конец отпуска провести дома. Она бы, конечно, нашла себе занятие по душе, но дух приключений, который ловко распалил Рауль, воспламенил факел её романтичной натуры. И те полторы недели, что оставались до конца отпуска, Мила Львовна уже не видела иначе, как в экспедиции под началом Рауля Ибрагимова. На все дальнейшие расспросы тот неизменно отвечал:

— Решим данную проблему на месте.

— …А затем найденный клад нужно будет сдать государству, и мы получим только какие-то жалкие проценты, — задумчиво и вполне по-взрослому рассудила Лерка. — Знаю я эту про-це-дуру. Разве это справедливо?

— Ты не о том думаешь, лапуля! Главное в нашем деле не результат, а процесс, верно?

— Нет, не верно! — раскапризничалась Лерка. Она уже предвкушала, как наденет на голову какую-нибудь бриллиантовую диадему и будет своим видом восхищать знакомых.

— Возможно, на том месте давным-давно не деревушка, а например… развлекательный центр! — предположила Мила Львовна.

— Решим данную проблему на месте! — упрямо повторил Рауль.

4. Встреча старых друзей

Ресторан восточной кухни «Ибрагим» был излюбленным и постоянным местом встречи Рауля с его друзьями. Здесь готовили лучший шашлык в городе. Это было правдой, как и то, что заведение являлось семейным бизнесом Ибрагимовых. Собственником и управляющим был отец Рауля, а главным шеф-поваром — старший брат Ринат, тот самый, что так ловко подшутил над Раулем в детстве.

Когда Мила Львовна с Леркой подошли к столику в летнем кафе, примыкавшему к ресторану, их приветствовали трое старых знакомцев. Старыми они были лишь условно, поскольку именно эти люди сопровождали Рауля в его экспедициях и были давным-давно знакомы между собой и даже дружны.

— Ба! Знакомые все лица! — воскликнула Лерка, чем всех рассмешила.

На день рождения Рауль подарил девочке экшн-камеру для путешествий. Камера была до того крохотной, что умещалась на Леркиной ладошке. Сначала она забавлялась тем, что снимала повседневную ерунду и, монтируя из этой ерунды короткометражки, веселила всех, кто желал их смотреть. А находясь в Африке, она даже сняла целый фильм, который, возможно, и не имел большой ценности для науки, но просмотры в соц. сетях в первый же месяц превысили отметку в миллион. С тех пор Лерка решила стать документалистом и фиксировать все поездки.

НАТ. ЛЕТНЕЕ КАФЕ — ВЕЧЕР

Седовласый мужчина с пушистыми усами, не скрывающими его благодушную улыбку, встаёт навстречу Миле Львовне и Лерке. Невысокий, плотного телосложения. В клетчатой рубахе, заправленной в потёртые джинсы, в ковбойской соломенной шляпе он похож на американского фермера.

ЛЕРА

(голос за кадром)

Муромцев Николай Степанович, школьный учитель географии в отставке, самый старший представитель сложившейся компании. Когда-то давно он руководил тем классом, в котором учился Рауль. Вместе со своими учениками Николай Степанович ездил на туристические слёты, а на уроках занимал их достоверными байками о Крайнем Севере, Дальнем Востоке и Австралии, где ему довелось жить и работать. Он слыл непримиримым борцом против косности педагогического совета, его уважали и побаивались.

Несколько лет назад Николай Степанович схватился с местным чиновником сферы образования и был скоренько сопровождён на пенсию. И хотя ему в то время только-только стукнуло шестьдесят лет и он, казалось, был полон сил и энергии, но вдруг неожиданно для всех захворал, поддавшись тоске и апатии, чего не случалось с ним никогда.

Его жена, милая домашняя женщина, и две дочери-погодки не на шутку взволновались, начиная готовиться к худшему. И тогда на помощь любимому учителю поспешил Рауль. Он буквально возродил того к новой жизни. Заразившись великими идеями своего ученика, Николай Степанович стал его верным союзником и теперь, имея достаточно свободного времени, принимает участие во всех его авантюрных предприятиях.

— Ребята, держим лицо! Леруня снимает кино! — развеселился Николай Степанович. Сняв шляпу, он театрально поклонился и помахал рукой в камеру.

НАТ. ЛЕТНЕЕ КАФЕ — ВЕЧЕР

Русоволосый улыбчивый юноша так же встаёт из-за столика навстречу пришедшим. Он одет в лёгкий летний костюм светлого тона, который подчёркивает его жилистую худобу.

ЛЕРА

(голос за кадром)

Двадцатилетний повар Вася — сосед Рауля по лестничной площадке. Правда, Рауль там давно не живёт, а использует квартиру под офисную зону, но и теперь проводит достаточно времени за разговорами с юношей.

Вася с детства, раскрыв рот и распахнув серые глаза, восхищённо внимал рассказам этого отважного и умного человека-героя, каким ему всегда виделся Рауль, и зачитывался сказками из-под его пера. Только вот то, что сказки пишет Рауль, он не знал и, по-моему, не знает до сих пор. Но Рауль так ловко подсовывает их Васе, что оторваться от этой детсадовской литературы тот не имеет ни желания, ни возможности. Вася не афиширует своей любви к чтению, но родители замечают у него под подушкой то одну, то другую красочную книжонку.

После окончания 9-го класса общеобразовательной школы Вася, следуя своему призванию, поступил в колледж сферы услуг на специальность «Повар». И так всё легко, вкусно, красиво у него получалось, что отец Ибрагимов пригласил студента на работу в свой ресторан.

И в этот раз стол с аппетитными яствами накрыт стараниями Васи, который, краснея в смущении, предлагает своим друзьям попробовать то или иное блюдо.

Но кроме кулинарии душа Васи лежит к приключениям. Вот на этом они с Раулем и сошлись.

— Добро пожаловать, Мила Львовна! — расплылся в улыбке Вася. — Лерка! А я на десерт приготовил твоё любимое лакомство!

— «Черепаху»? — Лерке так мало нужно было для счастья. Она навела камеру на накрытый стол, посредине которого стоял торт. — Сгущёнки нормально добавил?

— Три банки! Всё, как ты любишь!

НАТ. ЛЕТНЕЕ КАФЕ — ВЕЧЕР

Очень симпатичная девушка с отрешённым видом сидит за столом. При виде Милы Львовны её глаза загораются, но она их тут же опускает. На приветствие она отвечает вяло и как будто нехотя.

ЛЕРА

(голос за кадром)

Аспирантка Лидочка, маленькая, пухлая и очень смазливая шатеночка с хорошенькими ямочками на округлых щёчках, любимица моей мамы. Несмотря на свою кукольную привлекательность, Лидочка отличается от своих сверстниц-вертихвосток серьёзной вдумчивостью, скромностью и преданностью избранной науке.

Как-то в начале октября прошлого года Лидочка и мама обсуждали на кафедре важный вопрос, когда к ним заскочил Рауль. Он показался Лидочке, которая увидела его впервые, хотя была наслышана о нём, отважным флибустьером.

И действительно, Рауль громко смеялся и жестикулировал, рассказывая дамам об очередном приключении, на которые был горазд. Его удлинённые смоляные кудри растрепались, глаза горели, и весь он был словно герой из пиратского романа, до которых Лидочка была охоча.

Она зачаровано смотрела на неожиданного визитёра, а мама лишь посмеивалась про себя, видя какое впечатление Рауль произвёл на её аспирантку. Окончив повествование, Рауль вдруг спохватился, галантно поцеловал дамам ручки и пригласил в полёт на своём новеньком самолёте.

Наивная Лидочка тут же выглянула в окно, вероятно, ожидая увидеть самолёт припаркованным у самого входа в университет. Но самолёта не было. Зато был алый автомобиль спортивной модели, который мгновенно перенёс их на частный аэродром. Маме тоже было любопытно взглянуть на новое приобретение друга. Им оказался старенький «кукурузник» Ан-2, верой и правдой отслуживший свой профессиональный век.

Мама осталась на земле. Её пригласил испить кофе знакомый, владелец аэродрома. Кофе мама пьёт только по утрам, но поболтать о том о сём не отказалась.

Лидочка и Рауль умчались покорять небо. На землю Лидочка спустилась уже совершенно другим человеком. Мама заподозрила, что заодно с небом Рауль покорил и сердце строгой аспирантки. Бог его знает, что наговорил коварный соблазнитель наивной девушке, но уже в следующую экспедицию Лидочка отправилась вместе с другими спутниками Рауля.

Вот только отношения между Лидочкой и Васей не заладились. Он считает её слишком заумной, а она его — легкомысленным. Хотя, по мнению мамы, кто до безобразия легкомыслен, так это Рауль. Но влюблённая Лидочка, ясное дело, думает иначе.

— Не надо меня снимать! — сведя брови к переносице, запротестовала Лидочка.

Николай Степанович отодвинул стул от стола, приглашая Милу Львовну присесть. Он, как и все, был немного влюблён в неё. И даже Вася, обожавший Лерку и обещавший жениться на ней, как только та вырастет, млел при виде Милы Львовны.

Вот только у Лидочки вдруг сделался несчастный вид. Она, насупившись, следила за Милой Львовной и, сама себе удивляясь, испытывала к ней странную неприязнь.

— Что произошло? — спросила женщина, заметив плохое настроение своей аспирантки.

Но та в ответ только передёрнула полненькими плечиками.

— А где Рауля? — вопросила Лерка, озираясь по сторонам.

Рауль, словно услышав свою любимицу, выплыл из ресторана, жонглируя припылённой бутылкой красного вина.

— Итак, все в сборе! — довольно констатировал мужчина и три раза хлопнул в ладоши.

Появились белоснежные официанты, импозантные и усатые. Они несли большое блюдо с каким-то потрясающим мясным шедевром.

— Вася, ваша работа? — спросила Мила Львовна.

Вася, сложив пухлые губы в смущённую улыбку, кивнул. Ему было приятно, что и он своим талантом может поразить Милу Львовну.

Рауль поднял наполненный бокал:

— Человек — это птицелов. Гоняется он всю жизнь за синей птицей-удачей, вот-вот поймает… Но не тут-то было — упорхнула, обманула… Друзья мои, выпьем за то, чтобы та самая птица удачи угодила в наши силки!

5. Начало экспедиции

Утро началось с томительного ожидания.

Вылет назначили на шесть утра, но главный организатор поездки Рауль не появился даже к половине седьмого. Мила Львовна злилась и вновь зареклась иметь когда-либо дело с этим безответственным человеком. Она бы и сейчас ушла, но ей не хотелось подводить друзей.

Они, растерянные, стояли у закрытого ангара и строили предположения одно причудливее другого. Больше всех, что и говорить, беспокоилась Лидочка.

— А вдруг он попал в аварию! — проговорила она и её маленькие ручки, будто птицы, взметнулись вверх-вниз.

— Не может этого быть! — возразил ей Вася. — Рауль водит, как Шумахер!

— Вот именно! — нервно отозвалась аспирантка. — А если он не справился с управлением?

Вася закручинился, представив подобное несчастье.

— Ребята, — сказал Николай Степанович, — давайте не будем думать о плохом. Возможно, Рауль оставил включенным утюг, по дороге вспомнил об этом и вернулся. А теперь томится в пробке.

— Вы так думаете? — вскинула на него тревожные глаза Лидочка.

— И не имеет никакой возможности позвонить! И сам не отвечает на звонки! Николай Степанович, — усмехнулась Мила Львовна, — вы же знаете, что Рауль не способен погладить даже носового платка и что всё его хозяйство ведёт Татьяна, или, как он её называет: «моя любимая ключница»!

Из уст Милы Львовны слово «ключница» вышло довольно-таки иронично, но это соответствовало истине. Татьяна, помощница по хозяйству, заправляла всеми делами безалаберного Рауля, имела доступ во все комнаты и вообще обожала своего шефа, о чём знали или, по крайней мере, догадывались его друзья.

Лидочка даже немного ревновала своего кумира к этой высокой, прямой и тощей, как палка, женщине. И если бы не почтенный возраст последней, то она и подавно изводила бы себя бессонными ночами.

Лидочка, как и большинство девушек её лет, считала молодость прерогативой в отношениях между мужчиной и женщиной. И потому она искренне недоумевала, почему Рауль выбрал дамой своего сердца 45-летнюю Милу Львовну, а не её, такую юную, такую цветущую, такую перспективную, такую умную и рассудительную аспирантку лучшего университета города.

Лидочка всхлипнула, мужчины нахмурились. И только Лерка чуть поодаль присев у клумбы, беспечно наглаживала местного кота, щекотала ему шейку и пузо. Кот развалившись на земле, жмурился и урчал от удовольствия.

— Лера, — вкрадчиво обратилась к дочери Мила Львовна, — может быть, ты знаешь, где Рауль?

Лерка оторвалась от кота и обвела присутствующих удивлённым взглядом. Затем указала на лётное поле, где ждали вылета несколько частных самолётов.

— Вон же он!

Рауль, в нетерпении переминаясь у своего «кукурузника», отчаянно жестикулировал руками, маня их к себе.

— Я его когда-нибудь убью, — процедила сквозь зубы Мила Львовна.

— За что? — спросила Лерка. — Ой!

Все воззрились на неё. Лерка подавила смешок и виновато протараторила:

— Я и забыла вам сказать, что Рауль просил подождать во-о-он там, пока он готовит самолёт…

НАТ. АЭРОДРОМ — УТРО. ЯСНО

Экспедиционная группа, подгоняемая Раулем, загружается в самолёт.

РАУЛЬ

(раздражённо)

Давайте, давайте, давайте! Столько времени потеряли! И чего, спрашивается, вы там торчали, когда я ясно сказал, где меня ждать!

Салон самолёта оказался на редкость комфортным. Видимо, Рауль вложил немалые средства, чтобы придать обветшалому помещению люксовый антураж. Даже Лидочка, проводившая немало времени в полётах вместе с Раулем, удивилась.

— Рауль, когда вы успели всё здесь обновить?

Рауль остался доволен произведённым впечатлением.

— Рассаживайтесь по местам, — сказал он. — Лерка, ты со мной в кабине.

— Ни в коем случае! — возразила Мила Львовна.

— Но почему Лера? — обиженно моргнув, спросила Лидочка.

— Лера будет снимать эксклюзивное видео, — ответил Рауль.

И не став более никого слушать Рауль и Лерка, весело переговариваясь, разместились в кабине пилота.

Когда самолёт поднялся в небо, Мила Львовна покинула своё мягкое кресло и заглянула в кабину.

— Рауль, вы запросили место для посадки?

— Что? — крикнул в ответ Рауль, снимая наушники.

Женщина повторила беспокоивший её вопрос.

— Это не обязательно! — беспечно сказал Рауль. — Найдём где-нибудь подходящее посадочное место, там и приземлимся.

— Это возмутительно! Вас лишат лицензии!

Но Рауль её уже не услышал, вернув на место наушники.

— Авантюрист! — в сердцах бросила Мила Львовна и, качнувшись, поспешила в салон.

ИНТ. КАБИНА ПИЛОТА — УТРО

В лобовое окно видим редкие сгустки облаков.

Боковое окно. Земля с высоты двух километров. На востоке морщинятся гряды алтайских гор.

ЛЕРА

(голос за кадром)

Полёт проходит нормально. Летим на максимально допустимой скорости — 300 километров в час на высоте 2 тысячи 100 километров.

НАТ. В НЕБЕ — УТРО

Самолёт летит над бескрайней тайгой. Кое-где лес разбавляют островки жилых поселений. Мелкие речки глянцевыми змеями скользят сквозь деревья.

ЛЕРА

(голос за кадром)

Глубокая, дремучая, безбрежная тайга! Сколько тайн хранят твои неистовые бушующие леса! Как бурлит, кипит, клокочет твоё прошлое и настоящее! Какое будущее уготовано тебе? Мне страшно за тебя, тайга! Ты слышишь поступь просвещённого варвара? Я слышу его, тайга! Я вижу, как гибнут твои дети под натиском цивилизации…

Но сейчас ты, многовековая, вольно шумишь и нет тебе дела до нас, песчинок, которых время сметает, словно бабочек-однодневок. Уйдём мы, придут другие. Но, поверь, тайга, те другие будут куда опаснее и коварнее. Так же, как мы опаснее и коварнее тех, минувших.

Ты помнишь их, тайга? Тех, которые топором прорубали путь вглубь Сибири. Тех, которые на твоих костях строили крепости, заводы и города. Тех, которые бежали, засорив твои лёгкие, и тех, новоприбывших.

Удивительно, но ты до сих пор жива, тайга.

Благоденствуй, пока есть время…

Самолёт летел неровно, иногда заваливаясь на крыло. Создавалось впечатление, что Рауль совершенно не опытен в пилотировании. Но по прибытии Лерка всех уверила, что таким образом Рауль их просто развлекал. На самом деле тот по просьбе своей маленькой подруги пытался создать более интересные локации для съёмки. Не мог же он ей отказать в такой ерунде!

Полёт длился около двух часов. Покружив над обозначенной на карте местностью, члены экспедиции убедились, что деревня действительно существовала. Когда-то. Об этом живописно повествовали ветхие и по большей части разрушенные постройки.

Рауль, за неимением лучшего, решил сделать посадку недалеко от нужного места на поляне размером в шесть соток, окружённую с трёх сторон дремучим лесом. Замыкала лесное полукружье холодная таёжная речка, мелкая и быстрая.

— Послушайте… — очень тихо сказала Мила Львовна, когда вся команда выбралась из самолёта. — Такая удручающая тишина, даже птиц не слышно… Только звон какой-то.

— Гиблое место, — подтвердил Николай Степанович.

Все в каком-то суеверном страхе столпились вокруг Рауля и ждали, что он скажет.

— Никто не забыл надеть браслеты от мошкары? Гнус в этих местах отличается чревоугодием, — сказал Рауль и тут же в подтверждение своих слов шлёпнул себя по шее, прихлопнув кровожадного комара. Затем он оторвал дохлое насекомое и, держа его двумя пальцами, продемонстрировал окружающим:

— Обратите внимание, не комар — комариха, особь женского пола! Что из этого следует?

— О боже! — простонала Мила Львовна и, взывая к небесам, закатила глаза. — Начинается…

Она, конечно, понимала, что Рауль хочет приободрить своих друзей, но не удержалась от удовольствия выразить показушное раздражение.

Рауль покосился на женщину:

— Что с вами, Мила Львовна? Ужель вам стало дурно от вида мёртвого тела? Не ожидал! А, кстати, то, что вы приняли за странный звон, хе-хе, всего лишь писк комаров. Будьте любезны, взгляните вверх.

Все, словно по команде, задрали головы и увидели вибрирующие тучи насекомых. Они издавали плотоядный звон, не прекращающийся ни на секунду.

— Почему их не едят птицы? — удивилась Лерка. — Они что, отравленные?

— Действительно, — озадаченно сказал Вася.

— А птиц здесь и нет, истребили, — объяснил Рауль таким будничным тоном, как будто это было в порядке вещей. — Итак, продолжим. — Он щелчком отбросил от себя скомканное тельце комара. — Почему кусаются самки, а самцы преспокойненько ведут вегетарианский образ жизни? Ну, кто ответит?

Лерка, словно прилежная ученица, подняла руку:

— Э-во-лю-ци-онное оправдание! — все сложные слова Лерка всякий раз старательно выговаривала по слогам.

— Упс, как умно! Впрочем, лапуля, я всегда придерживался того мнения, что ты вундеркиндер! Лерка права, это действительно так!

— Как? — не поняла Лидочка. Не то чтобы она не знала, что кусает именно самка комара, но как-то не задумывалась над этим энтомологическим вопросом.

Ответил ей Вася, который при любом удобном случае был готов надерзить девушке:

— А так, что все самки одинаковы, будь то комар или человек! Им лишь бы кровушку нашу пить! Да, Рауль?

— Тебе, Вась, виднее, — расхохотался Рауль. — А ещё здесь водятся змеи.

С этими словами Рауль скинул с себя одежду и в одних трусах помчался к студёной реке. Забежав в неё по пояс, он разочарованно обнаружил, что это её предельная глубина. Окунувшись в бодрящей водице, ухнув для порядка, он перешёл речку вброд, вернулся назад к друзьям и стал рьяно растираться полотенцем, точно заправский морж, только что искупавшийся в ледяной проруби.

Николай Степанович, Лидочка, Вася и Лерка во все глаза наблюдали за действиями своего предводителя, лишь одна Мила Львовна усмехалась очередной выходке Рауля.

Пока устанавливали палаточный навес, а Вася доставал приготовленные дома бутерброды, Лерка подобно Раулю сорвалась с места и тоже побежала к речке. Но она не успела даже попробовать воду рукой, как была перехвачена мамой.

— Лера, — строго сказала Мила Львовна, — никакой самодеятельности! Иначе эта поездка станет для тебя…

— Последней, — со вздохом закончила Лерка.

Пили горячий сладкий чай вприкуску с нажористыми бутербродами. Говорили мало, главной темы не касались. Все ждали дальнейшего плана действий от Рауля, но тот молчал, увлечённый поглощением сытной вкусной снеди.

Наконец, когда поели, Рауль, похлопав себя по тугому животу, достал карту.

— Ну, господа-товарищи, готовы ли вы идти навстречу приключениям? — бодро спросил он. — «Бороться и искать, найти и не сдаваться»! Кто нас просветит, чьи слова? Лерка!

Лерка открыла было рот, но её опередила Лидочка:

— Это девиз из романа «Два капитана»!

— Верно. Но всё же, откуда заимствованы эти строки? Лера!

— Мама… — Лерка растеряно посмотрела на Милу Львовну.

— «To strive, to seek, to find, and not to yield» — из стихотворения «Улисс». Подскажите, Рауль, кто автор?

— Альфред Теннисон! — выпалила Лидочка и все ей зааплодировали.

Так, прибывая в отличном расположении духа, искатели приключений вплотную приблизились к лесу, но на самом его краю в нерешительности остановились.

— Рауль, дайте мне ещё раз взглянуть на карту, — попросила Мила Львовна. Её не покидало профессиональное чувство какого-то подвоха.

— Рауль, вы заметили, что деревня, через которую мы пойдём, совершенно необитаема? — с некоторой дрожью в голосе проговорила Лидочка.

— Если ты боишься, — ответил ей Вася, — то оставайся сторожить самолёт.

— Я прилетела делать открытие, а не сторожить самолёт! Не забывай, я учёный.

— Нобелевский лауреат, — хмыкнул Вася.

— В недалёком будущем.

— Ребята, давайте жить дружно, — улыбнулся Николай Степанович.

Его забавляла перепалка между молодыми людьми. Когда-то, завоёвывая сердце своей будущей супруги, он вёл себя точно так же, как Вася. Но Вася-то определённо точно знал, что еле терпит эту задаваку Лидочку.

— В той деревне непременно водятся привидения, — сказала Лерка, и так убедительно, что Лидочка ойкнула и задрожала ещё пуще.

— Лера, не говори ерунды! Привидений не существует, — Мила Львовна вернула карту Раулю.

— Конечно, существуют, — сказал Рауль, — они едят маленьких непослушных рыжих девочек, у которых выпадают молочные зубы.

Тут уж Лерка не выдержала и ойкнула, прикрыв ладошкой беззубый рот. Лидочка приободрилась.

— Рауль, вы уверены, что шатенок они не трогают? — спросила она, кокетливо поправляя волосы.

— Если шатенки аппетитные, то не брезгуют, — не удержался Вася.

А Мила Львовна подумала в свою очередь: «Как поглупела Лидочка».

Смешанный древостой оказался более чем негостеприимным, каким-то тоскливым и мрачным, влажным, сумрачным и холодным.

Землю, густо застланную дёрном и папоротником, обволакивал зыбкий туман. Почва в некоторых местах хлюпала и порой взволнованно дышала под ногами. Но близость цели придавала решительности маленькому отряду.

Лерка плелась позади всех. Её голову венчала закреплённая экшн-камера. Девочка частенько склонялась к земле, и подол её футболки пополнялся очередной поганкой. Поглядывая на своих друзей, она удивлялась, как это они не замечают, что лес буквально усыпан грибами.

Рауль их называл лешьим мясом, утверждая, что они для лешего, что для человека — говядина. Ещё Рауль перед поездкой рассказывал Лерке про хозяина леса — дедушку Аука, о котором то ли от кого услышал, то ли прочитал в какой-то умной книжке. Лерка мечтала познакомиться с ним и выведать какие-нибудь лесные секреты, а потом удивлять всех своими знаниями.

Размечтавшаяся Лерка неожиданно запнулась о переплетённые, покрытые мхом, корни деревьев, опутывавшие землю, словно паутиной, и, не удержавшись, шлёпнулась. Она готова была поклясться, что дерево нарочно подставило ей подножку! Грибы рассыпались и затерялись в заросшей травянистыми растениями дернине. Сдерживая слёзы досады, Лерка, изрядно вывозившись в земле, достала самый красивый гриб из-под коряги и сунула его за пазуху.

Прислонившись к смолистой сосне, ствол которой заботливо подпирал дальнюю небесную лазурь, она следила, как её друзья с трудом продвигаются вперёд и вдруг заметила мелькнувшее сквозь бурелом животное. Лерка взвизгнула и, опрометью кинулась догонять отряд.

Мила Львовна, услышав вскрик дочери, оглянулась.

— Мама, здесь дикие звери! — возбуждённо сообщила Лерка, указывая направление, куда скрылось неизвестное животное. — Я видела! Собственными глазами!

— Как выглядел дикий зверь? — смеясь, спросил Рауль. Но, несмотря на смех, его глаза стали тревожными.

Лерка не могла ответить на этот вопрос, она заметила лишь пёструю шерсть, и потому пожала плечами.

— Лапуля, тебе показалось. Успокойся, попей водички, — Рауль достал из рюкзака минеральную воду и подал девочке. И пока она булькала водой, больше балуясь, он тихо обратился к остальным:

— Будьте осторожны. Чёрт его знает, какая нечисть здесь водится. Всё-таки настоящий лес.

Лидочка вдруг взяла за руку Васю и крепко сжала её.

— Ты чего? — удивился юноша.

— Страшно, — прошептала Лидочка.

Напившись воды и напускав пузырчатых слюней в бутылку, Лерка похвасталась маме найденным грибом.

— Какой красавец! — восхитилась Мила Львовна.

— А как он называется? — Лерка впервые собирала грибы и была польщена маминым одобрением. Она видела похожий гриб на картинке в каком-то природоведческом журнале, но совсем не помнила его названия.

— Ты разве не знаешь? — удивилась Мила Львовна и на дочкин отрицательный ответ, сказала: — Нужно будет заняться твоим образованием, восполнить пробелы. А то Рауль нахваливает тебя, а ты не знаешь элементарных вещей!

— Лерка, где такой мухомор раздобыла? — обернувшись и увидев гриб, поинтересовался Вася. То ли в шутку, то ли в серьёз он прибавил: — А если его запечь, то… ммм… вкуснотища!

Из чащобы выбрались исцарапанными и жутко уставшими. На опушке их встретила пустыми глазницами расколоченных окон изба.

— Почти как в моём детстве! — умилился Рауль, вспомнив своё приключение, в котором была и сказочная баба Яга, и не найденный сундук с сокровищем. — Я быстро! Никто не успел глазом моргнуть, как Рауль уже исчез в доме.

— Я с тобой! — Лерка метнулась вслед за другом.

— Это надолго, — вздохнула Мила Львовна и села на траву.

Остальные последовали её примеру.

Но через минуту и Николай Степанович, почувствовав исследовательский зуд, проследовал в разбитый домишко. Его пушистые усы шевелились, проявляя интерес, и с этим ничего нельзя было поделать. Он виновато улыбнулся Миле Львовне и скрылся за дряхлой перекошенной дверью.

ИНТ. ИЗБУШКА — УТРО

Скрипит косая дверь. В доме запустение и сырость. Сквозь пол прорастает трава. Печь расколота. В углу хаотично валяется утлое тряпьё.

РАУЛЬ

(печально)

Нет, всё совсем иначе.

Когда друзья выбрались из дома, то никого, кто бы их ждал, не обнаружили. Вася и Лидочка, под руководством Милы Львовны, самостоятельно двинулись в путь. Нагнали они их только в конце деревни на две улицы, где те перпендикулярно граничили с кладбищем. Кладбище от деревни отделяла лишь дорога, накатанная, но уже давно не хоженая.

Посреди кладбища возвышались полонённые вьюном и хмелем руины церкви. Это было жуткое и в то же время величественное зрелище. Даже атеист Николай Степанович перекрестился.

Пока бывший учитель осенял себя крестным знамением, а остальные восторженно созерцали павший Божий дом, Мила Львовна присела на корточки и внимательно изучала дорогу. В одном месте она заметила едва видимый след от протектора шин, но как следует рассмотреть его не успела. Лидочка то ли умышленно, то ли невзначай попятилась и затоптала странную улику.

Оглянувшись на женщину, она лишь мило улыбнулась, пожала плечиками и пододвинулась ближе к Раулю.

6. В церкви

Мрачное, несмотря на ясный день, кладбище, через которое они пробирались, было так старо, что Лерка то и дело останавливалась у могил и с недоверием всматривалась в даты рождения и смерти, указанные на покосившихся крестах.

НАТ. КЛАДБИЩЕ — УТРО. ПАСМУРНО

Беспорядочные, заросшие высокой травой и ядовитым борщевиком, ряды могил. Деревянный, потемневший от времени крест. Надпись на кресте.

ЛЕРА

(голос за кадром)

Ничего себе! Щёчкина Глафира Сысоевна умерла в 1889 году! А даты рождения нет. Почему?

Никто ей не ответил. Даже Раулю не хотелось выдумывать остроумную шутку, чтобы как-то удовлетворить любопытство девочки, поэтому все молча продолжали путь. Но Лерка снова воскликнула, остановившись у другой могилы:

— Смотрите, норка! Интересно, кто здесь живёт?

— Злой дух! — не выдержала Лидочка. — И если ты его потревожишь, он заберёт тебя с собой!

— Лида! — воззвала к благоразумию своей аспирантки Мила Львовна.

Лерка не испугалась, но на всякий случай со всех ног кинулась за друзьями. А Лидочка, шедшая рядом с Васей, снова взяла его за руку. Вася ничего не сказал, лишь покосился на девушку, но руку не отнял.

Так и шли: впереди Рауль, за ним Мила Львовна, следом Вася с Лидочкой, замыкающим был Николай Степанович.

Лерка вновь отстала. Она увидела куст мелких ягод и, не удержавшись, сорвала одну. Вертя её в пальцах, она думала о том, что, конечно, было бы плохо ослушаться старших, которые утверждали, что ничего с кладбища есть нельзя. Но ягода была такой яркой, такой аппетитной, что Лерка незаметно ото всех сунула её в рот… и тут же, скривившись, выплюнула, ощутив противную горечь.

— Бе-е, — шёпотом, чтобы не привлекать к себе внимание, сказала девочка.

Церковь на близком расстоянии оказалась ещё более старой, чем издали. Её основание покрывал мох, башня-звонница раскололась надвое и колокол, некогда оповещавший округу, покоился тут же на земле. Но ни купола, ни креста не было. Изветшалые стены прорезали сводчатые высокие проёмы битых окон, в незапамятные времена украшенные витражом.

— Ну, дорогая Мила Львовна, что скажете? — спросил Рауль.

— Пока ничего определённого, но на первый взгляд… здесь присутствуют черты классицизма и барокко… также немного готики, судя по форме окон. По всей видимости, Ушаков был очень богат, раз смог получить грамоту на строительство каменной церкви, — ответила женщина и указала на вход: — Давайте войдём и посмотрим изнутри.

Никто не тронулся с места. Тогда она, подавая пример смелости, первой переступила порог церкви.

Затаив дыхание, искатели приключений, перекрестившись, гуськом вошли через притвор в высокий гулкий храмовый зал с частично сохранившейся росписью и лепниной. Через расщелины полуразрушенного свода любопытное солнце заглянуло в храм и стряхнуло с себя золотую пыльцу.

— Не может быть! — восхитилась Мила Львовна. Она увидела узкие лики святых, смиренно и празднично глядевшие на неё с иконостаса. — Рауль, но ведь этого не может быть!

— Быть… ыть… — незамедлительно откликнулось эхо. Рауль так же, как и Мила Львовна был озадачен. Всеми покинутая церковь, словно волшебная шкатулка, скрывала в себе сокровища православного мира.

— Это и есть то, за чем мы шли? — спросил Николай Степанович.

— Возможно, — согласился Рауль и обратился к Миле Львовне: — Нужно посмотреть, что находится за иконостасом.

— Алтарь, что же ещё? — сказала Лерка и смело отворила царские врата.

Дверь тяжело скрипнула, но было ясно, что ею пользуются и не так давно открывали.

— Посмотрите! — крикнула девочка. — Здесь кровь… Кого-то принесли в жертву!

Мила Львовна, до этого не решавшаяся войти вслед за дочерью, опередила Рауля и очутилась в главной части храма. На жертвеннике действительно бурыми пятнами сохла кровь. Рауль тронул её пальцем и определил, что кто-то пострадал совсем недавно.

— Пойдём, — Мила Львовна коснулась плеча дочери.

— Мама, подожди, ещё вот это сниму. Я никогда прежде не видела такого!

— Надеюсь, больше никогда и не увидишь. Пойдём. Лерка нехотя подчинилась.

Посреди зала, словно испуганные и растерянные дети, стояли, держась за руки, Вася с Лидочкой. Вася, возможно, и заглянул бы за иконостас, но Лидочка так крепко держалась за него, что ему не захотелось оставлять её одну, потому что, ясно же, она бы дальше, чем там, где стояла сейчас, не сдвинулась бы ни на шаг вперёд.

— Там правда кровь? — шепнула девушка, и её шёпот жутким эхом пронёсся под сводом церкви.

— Да, — загробным голосом ответила Лерка, — там очень много крови!

— Крови… ови… — подхватило эхо.

— Лера, прекрати, — осадила её Мила Львовна. — Ничего страшного там нет.

— Нет… ет…

— Нет, есть! — сказал Рауль. — Мы подумаем об этом позже, а сейчас, пожалуйста, держитесь все вместе. Особенно это касается Валерии.

Лерка поняла, раз уж Рауль назвал её полным именем, то дело и впрямь серьёзное.

— Давайте побыстрее уйдём отсюда, — жалобно сказала Лидочка.

— Не раньше, чем я найду сундук! — отрезал Рауль. Он вдруг стал злым и чересчур упрямым.

— Какой сундук?

Рауль посмотрел на Милу Львовну и протянул ей карту:

— Взгляните ещё раз. Вы-то должны увидеть.

— Ничего не понимаю, — пробормотала женщина, исследуя истёртый чертёж.

— Ну, вот же! — Рауль сердито поставил палец на крест и продырявил в нём некрасивую дырку.

Выхватив карту из рук Милы Львовны, аккуратно сложил её и спрятал в карман.

— Сынок, — мягко проговорил Николай Степанович, — возьми себя в руки.

— Извините, — буркнул Рауль. По его насупленным бровям, смущённому взгляду и сомкнутым в куриную гузку губам, было ясно, что он раскаивается. — В общем, эта карта местности в точности повторяет план церкви. — Он снова достал истерзанную бумагу. — Видите: то, что мы приняли за церковь, вот этот квадратик, и есть сундук!

И хотя до этого ни у кого не возникало сомнений в том, что Рауль не мог ошибиться, теперь все увидели, что он снова прав. Открывшееся обстоятельство было так странно и пугающе, что мистический ужас колпаком мрачного предчувствия накрыл вторгшихся в эту святую обитель.

Всех, кроме Лерки. Она, стянув с головы камеру, беспечно водила ею по сторонам, и вдруг совершенно спокойно сказала:

— Рауля, вон тот сундук, который мы ищем.

Сундук был без замка, и всё же, вопреки этому, не открывался. Его даже сдвинуть с места не удавалось. Каждый, пыхтя и утирая пот со лба, попробовал свои силы, но тщетно.

— Здесь должен быть какой-то механизм! который приводит в действие пружину! которая открывает этот чёртов сундук! — восклицал Рауль.

— Не богохульствуй, сынок, — Николай Степанович хоть и был атеистом, но даже он, благоговея перед иконами, не посмел бы поминать всуе нечистого в подобном месте.

— Нужно возвращаться к самолёту, — проговорила Мила Львовна. — Необходимо всё это как следует обмозговать.

— А вдруг кто-нибудь нас опередит?! — вскричал Рауль.

Он готов был провести здесь сколько угодно времени, для того чтобы осмотреть миллиметр за миллиметром всё помещение и непременно найти рычаг управления крышкой сундука.

— Рауль, вы как маленький! — у Милы Львовны ещё хватало сил спорить с этим упрямцем. — Если кто-то хотел найти ваше сокровище, то уже давно нашёл, и мы всё равно опоздали. Не стоит ради своей прихоти подвергать опасности других.

— Нет, мы не опоздали, не опоздали! — упрямился Рауль. — И я хочу взглянуть на людей, которые своими дурацкими ритуалами, жертвоприношениями, кровью и прочей чертовщиной смогли запугать даже вас, Мила Львовна!

— Никто меня не запугал… Хорошо, Рауль, мы вернёмся завтра, но уже более подготовленными. Знаете, сколько времени мы провели здесь? Вы не поверите…

— Сколько? — неожиданно равнодушно спросил Рауль, силы вдруг оставили его и навалилась апатия.

Легковозбудимым эмоциональным натурам, каким являлся Рауль, свойственны резкие перепады настроения. С природой не поспоришь, с этим приходится мириться. Все и мирились, а кто не мирился, тот оставался за бортом внимания Рауля Ибрагимова, о чём впоследствии нередко сожалел.

Но всё же положительного в его нелёгком характере было в разы больше, чем отрицательного. Сейчас он понимал, что Мила Львовна безусловно права. Все эти люди, которые поверили ему и за которых он был ответственен, стояли и ждали, когда разум вернётся к нему.

— Четыре часа пятнадцать минут.

— Не может быть, — Рауль недоверчиво покосился на женщину.

— Рауля, — сказала Лерка, — самое время перекусить.

— Но завтра мы точно вернёмся?

— Вернёмся.

— А, может быть, после того, как пообедаем?

— Может быть.

7. Сказочник Рауль

Вася заканчивал варить суп. Не упуская из виду Лидочку, он помешивал поварёшкой в котле, из которого шли умопомрачительные ароматы, и давал указания Лерке то подбросить хворост в костёр, то подать лавровый лист. Лерка с удовольствием подчинялась, прислушиваясь к разговору взрослых.

— Рауль, милый, как вы догадались, что должен быть сундук? — мягко спросила Мила Львовна.

Этот вопрос мучил её с того самого момента, когда сундук и впрямь был обнаружен.

Она налила из термоса Раулю свой любимый успокаивающий чай, который не забыла прихватить в дорогу.

— Потому что на том месте, где сейчас дырка, изображён сундук, — просто ответил Рауль, с благодарностью принимая фарфоровую чайную чашечку из рук Милы Львовны.

Оттопырив мизинец, Рауль шумно хлебнул и зажмурился от удовольствия. В его больших сильных руках чашечка выглядела несколько карикатурно. Но Рауль был сибаритом, любил роскошь и умел ею пользоваться. И даже в экспедициях он не отступал от своих привычек. Чтобы комфортно себя чувствовать в полевых условиях и доставить удовольствие друзьям, Рауль прихватил вместо одноразовой посуды целые сервизы, включающие в себя не только фарфоровые чашки, но и тарелки под первое, второе, десерт. Он, вероятно, рассчитывал, что Вася побалует их изысканными кушаньями, которые тот так умело стряпал в ресторане. Но Вася оскандалился. Не принимая во внимание барские замашки друга, он готовил простую калорийную пищу, на что Рауль едко заметил:

— После твоей кормёжки будет перегруз в самолёте.

Рауль даже стулья со столом прихватил. Мила Львовна саркастично ахнула:

— Складные?! Но как же так, Рауль?

Рауль вполне серьёзно, будто не замечая ироничности восклицания, ответил:

— А вы присядьте, присядьте… вот так! Как в кресле, не правда ли?

Пришлось согласиться, что да, действительно, как в кресле. По крайней мере, удобнее, чем было бы на корягах, стасканных из леса.

— Но почему сундук? — не унималась Мила Львовна.

— Но это же элементарно!

— …Ватсон, — добавила Лерка.

— Какой ещё Ватсон?! Где?! Только Ватсона нам здесь не хватало! — вдруг не на шутку разбушевался Рауль, но никто его не испугался.

— Шерлок Холмс нам бы точно не помешал, — вздохнула Мила Львовна. — Так что там с сундуком?

В глазах Рауля сверкнула молния, а из ноздрей полыхнуло пламя. Так показалось Лидочке. Она в уповании ожидала, что вот сейчас, вот-вот сию секунду он сожрёт Милу Львовну со всеми потрохами и ни кусочка не оставит. Но вмешался Николай Степанович.

— Сынок, не горячись, — сказал он. — Не одна Мила Львовна не понимает. Я вот, например, тоже…

— О-о-о! — Рауль возвёл руки с чайной чашкой к небу. Чай в чашке раздражённо колыхнулся. — В том месте… эээ…

— …Где сейчас дырка, — подсказала Лерка.

— В том месте, где сейчас дырка…

Раздалось дружное хихиканье. Рауль, как ни странно, пропустил его мимо ушей, лишь слегка нахмурился.

— …Мы полагали, что на том месте церковь, а это — и церковь, и сундук! А карта — план церкви! И этот план один в один схож с топографией местности.

Рауль снова достал карту.

— Именно это и не давало мне покоя, — сказала Мила Львовна.

Теперь, разглядывая карту, для неё всё стало очевидным.

— Но как вы догадались, что именно сундук?

— А что же ещё?! — вновь разгорячился Рауль. — Где еще, по-вашему, дорогая моя Мила Львовна, должны храниться сокровища?!

— Да где угодно, Рауль, где угодно!

— Но в конечном итоге я оказался прав?! Хотя бы насчёт сундука!

Да, Рауль оказался прав, и спорить с этим было бессмысленно. Эта его бесподобная интуиция всегда восхищала и удивляла Милу Львовну и всех, кто когда-либо сталкивался с Раулем в деле. В его мозгу что-то щёлкало и приводило к верному исходу закавыки.

— Но сокровища мы всё-таки не нашли, — сказал Вася.

— Это вопрос времени, — Рауль махнул рукой, словно разговор шёл о пустячном деле.

— Как это не нашли? А иконостас, неизвестно каким образом уцелевший? — Мила Львовна могла понять суждения Васи, но когда такой профессионал как Рауль рассуждал о драгоценной находке, будто какой-то дилетант, не сердиться было выше её сил.

Однако, невзирая на возмущение Милы Львовны, Лидочка восторженно всплеснула руками:

— Рауль, вы гений! — Она уже давно оставила Васю, все её страхи рассеялись, и девушка вновь была готова следовать за своим флибустьером на край света.

Вася в этот момент подавал ей горячий куриный суп. Тарелка дрогнула в его руках и несколько капель варева жирным пятном осели на леггинсах девушки, которые она недавно сменила.

— Вася!!! — Лидочка вскочила и нечаянно задела кулачком Рауля по голове.

— Лидочка! — вскрикнул Рауль.

Лидочка по привычке ойкнула, зло сверкнув глазами в сторону повара.

Рауль печально произнёс:

— Вот так мне всегда не везёт. Встречаю девушку: и умница, и красавица, а попривыкнет немного и драться начинает. Эх!

У Лидочки от такого признания слёзы на глазах навернулись.

— Но это же Вася, — попыталась она оправдаться.

— Меня ударил Вася? — удивился Рауль.

— На меня суп пролил Вася.

— И вы решили за это ударить меня?

— Нет, — растерянно пробормотала Лидочка. — Простите.

В глазах Рауля озорничали золотые чёртики, отражаемые костром. Миле Львовне стало жаль Лидочку, и она приобняла её, чтобы хоть как-то поддержать. Лидочка всхлипнула и отстранилась.

— Рауль, — укоризненно сказала Мила Львовна.

Все испытали неловкость, кроме самого Рауля и Лерки, которая помогала Васе сервировать стол.

— Рауль, — строго повторила Мила Львовна.

— Лидочка, извините, это была не очень смешная шутка, — сдался тот, но всё же недостаточно искренне, чтобы Мила Львовна ему поверила.

Незаметно землю накрыло багровым покрывалом сумерек с редкими прорехами, сквозь которые проглядывали мягкие пятки вялого солнца, уходившего на покой. Вместе с темнотой вернулись страх и чувство дискомфорта. Отсветы костра озаряли напряжённые лица членов экспедиции. Они удобно расположились вокруг огня и тихо переговаривались, чутко прислушиваясь к пугающим звукам недоброжелательного леса.

Николай Степанович ворошил картошку в углях. Лерка, присев на корточки, наблюдала, как та покрывается обожжённой коркой и чувствовала, что её рот снова и снова наполняется слюной. Она, балуясь, сплёвывала её сквозь зубные щели в костёр.

— Лерунь, не попади в картошку, — шепнул Николай Степанович.

Рауль зорким оком обозрел свою команду и заговорил нарочито громко, так, чтобы спугнуть витавшую жуть. Жуть была неким подобием огромной надоедливой мухи, которая, тяжело взмахивая крылами, застила ум его доблестным друзьям.

— Ну что ж, — сказал Рауль, — самое время обсудить то, что мы не хотим обсуждать вслух.

— Если бы знать, насколько близко отсюда жилой сектор, — проговорила Мила Львовна.

— Ближайший — там, — махнул в неопределённую сторону Рауль и как-то странно взглянул на Милу Львовну. — Один из местных буржуев полгода назад купил старый дом, отреставрировал и поселился в нём вместе с молодой супругой… которая оказалась не так уж и молода, — хохотнул мужчина.

— Как думаете, не связанны ли они с сатанистами?

— Сатанисты?! — Лидочка округлила и без того большие глаза. Вася подумал о том, что вот сейчас она снова возьмёт его за руку, но ошибся.

— А самое неприятное то, что никто не знает где нас искать, — Мила Львовна с укором взглянула на Рауля.

Рауль заметил этот взгляд и рассмеялся.

— Мила Львовна, вы и впрямь решили, что я не поставил в известность, кого следует? Вы думаете, что я настолько безрассуден?

Мила Львовна думала именно так, и Рауль знал об этом. Это его порой веселило, но чаще обижало, только виду он не показывал.

— Но вы же сами сказали, что не запросили место для посадки. Вот я и подумала…

— Индюк тоже думал, да… минует вас его участь, — ворчливо отозвался Рауль. — Я пошутил. Я заранее созвонился с нужными службами и получил добро. Да и место это выбрано не случайно. И, кстати, ваш знакомец Вавилов пригласил посетить его дворец, как только мы освободимся. А дворец его, как оказалось, тот дом, в котором жил наш лесопромышленник Ушаков! Именно Вавилов его купил и отреставрировал. Вот так история закручивается, да, Мила Львовна? Совпадение как в романе!

Мила Львовна вспыхнула от возмущения. С Вавиловым она была знакома давно и знакомство это не вызывало у неё приятных воспоминаний. К тому же однажды Рауль стал единственным свидетелем того анекдотичного случая, когда она, застигнутая врасплох в уединённом месте на приёме у местного губернатора, отбивалась от любвеобильного Вавилова и невзначай выдрала с его макушки порядочный клок волос.

И теперь Рауль так ехидно напомнил ей о нём, хотя знал, что она даже слышать об этом жутком толстосуме не желает. Но в то же время женщина почувствовала, как полёт огромной надоедливой жути, за которой охотился Рауль, ослабевает, а ум приобретает ясность. В конце концов, Мила Львовна достаточно хорошо знала Рауля Ибрагимова, чтобы не оскорбляться на его слова.

— Может быть, чайку? — благодушно спросила она.

Попивая чай, Рауль решил, что утро вечера мудренее и чтобы приободрить свою команду, сказал:

— А теперь дядюшка Ра расскажет вам сказку, в которой правды больше, чем вымысла!

— Дядюшка Ра? — удивлённо перебил его Вася. — Рауль, ты разве тоже читаешь его сказки?

— Э-э-э…

— И какую же ты хочешь рассказать? Если что-то забудешь, я подскажу. У меня целая коллекция его книг, — похвастался юноша.

— Вася, так это же я их тебе дарил.

— Да?.. А, ну да… Интересно было бы взглянуть на этого Дядюшку. Почему-то я уверен, что все сказки под этим псевдонимом пишет женщина.

— Женщина? — растерялся Рауль.

— Уверен! — убеждённо заявил Вася.

Мила Львовна прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Никогда прежде ей не доводилось видеть Рауля таким обескураженным. Лерка хотела было вмешаться в разговор, но мама предупредила её желание, сказав:

— Не важно, кто скрывается под псевдонимом. Главное, сказки хороши.

— Не важно? — у Рауля запылали щёки. Такого вероломства со стороны верного друга он не ожидал.

— Действительно, какая разница, — поддержал женщину Николай Степанович. — Рассказывай, сынок.

— А я уверена, что все эти истории пишет мужчина! — заявила Лидочка и смерила Васю надменным взглядом. — Причём мужчина, который сам прошёл через все испытания и приключения, выпадающие на долю его героев. Женщине, простите, такое не под силу.

— Какая пламенная речь! — Вася даже зааплодировал, но его никто не поддержал.

Рауль вдруг расхохотался, поблагодарил Лидочку и начал вещать:

— Закрывайте, детки, глазки, дядя Ра расскажет сказку…

Вася подавил смешок:

— Рауль, этот так странно слышать от тебя сказку на ночь.

— Не нравится, ложись спать без сказки! — взвинчено воскликнула Лидочка, и уже более спокойно:

— Продолжайте, Рауль.

— Спасибо. Однажды, — снова завёл Рауль и его голос изменился до неузнаваемости, стал вкрадчивым и зловещим, — группа археологов отправилась в экспедицию…

— Подожди!!! — Лерка завопила так, что все, испуганно озираясь, повскакивали со своих мест. — Я камеру забыла включить.

Рауль обвёл команду грозным взглядом:

— Ну?! На этот раз все готовы?!

8. Чёрный археолог

НАТ. ПОЛЯНА — ВЕЧЕР. ПРОХЛАДНО

Ярко горит, трещит костёр. Полукругом возле него сидят люди лицами в непроницаемый чёрный лес. Напротив них расположился Рауль. Все внимательно слушают его.

РАУЛЬ

(тягуче, жутким полушёпотом)

Однажды группа археологов отправилась в экспедицию. Экспедиция оказалась сложной и долгой. В последний день, когда возбуждённые от радости предстоящим возвращением домой люди намеривались устроить праздничный ужин, оказалось, что закончился хлеб. Ну, подумаешь, пустяк, какой-то хлеб! Но повар ни за что не желал накрывать стол без хлеба. «Хлеб — всему голова», — веско заявил он.

Тогда один из археологов вызвался сходить в ближайшую деревню. Ушёл и не вернулся. Весёлые хмельные люди предположили, что его охомутали местные красавицы. Девчонки в той деревни были — ух! — кровь с молоком! Но когда его тщетно прождали всё последующее утро, а он так и не объявился, снарядили двух человек в ту деревню. Только в деревне его не видели. Правда, местные мальчишки рассказывали, что на утренней зорьке, когда рыбу ловить одно удовольствие, наблюдали, как по болотистым кочкам, словно зачарованный, прыгал человек. Будто леший его заблудил. Так и пропал тот археолог, словно и не было.

С тех пор — а прошло немало времени — бродит душа неуспокоенная, ищет своих, голодает, всё хлеба просит. Протягивает чёрную руку и говорит загробным голосом:

— Пода-а-айте хлебушка…

И горе тому, кто не подаст.

И вовсе это была не сказка, а незатейливая старая байка, рассчитанная на пугливых новичков и интерпретированная Раулем на свой лад. Потому Мила Львовна и Николай Степанович, переглянувшись, лишь улыбнулись. Зато Лерка, Лидочка и Вася, взяв друг друга за руки, расширив глаза от ужаса и любопытства, внимали рассказчику.

Когда Рауль замолчал, воцарилась тишина. Лишь костёр, вздымая оранжево-кровавые всполохи, потрескивал, пожирая сухую плоть деревьев.

И вдруг Лерка рассмеялась, развеяв мистический дурман, виртуозно напущенный Раулем:

— Мама, помнишь, зимой ты совершала восхождение?

— Да, конечно.

— А я осталась внизу.

— И что?

— Так вот там рассказывали эту же самую историю, но которая случилась ни с археологом, а с альпинистом!

— Так это всё неправда! — облегченно выдохнула Лидочка и высвободила руку из Васиной влажной ладони.

— Эх, Лера-Лера, сдала ты меня с потрохами! — вздохнул Рауль.

— Только я не поняла, почему археолог чёрный? — полюбопытствовала Лидочка.

Вася не удержался и закатил глаза от её тупоумия:

— Ночью ходит, потому и чёрный! Вот проснёшься оттого, что тебя разбудили, чтобы попросить хлеба, тогда и поймёшь!

— Вася ответил на ваш вопрос. Давайте укладываться спать, завтра нам предстоит тяжёлый насыщенный день. — Рауль смачно зевнул, культурно прикрыв пальцами рот. — Вася остаётся дежурить до двенадцати ночи.

— Я?! — вскинул испуганные очи Вася. — Но почему я?!

— Потому что ты мужчина. Вот тебе свисток. Свисти только в крайнем случае. Диких животных по достоверным данным здесь нет, истребили. Одни чёрные археологи остались. В двенадцать вахту приму я. Ну а часиков с четырёх заступит на пост Николай Степанович. Подъём в шесть утра. Возражений нет? Тогда по местам.

Как же так, размышляла Лерка, как же нет диких животных, если она явственно видела в лесу кого-то, кто очень даже походил на дикое животное? Но перечить Раулю она не стала. Рауль взрослый — ему видней.

В тишине вдруг раздалось какое-то клацанье, которое заставило всех встрепенуться и насторожиться. Оказалось, Вася лязгнул зубами.

— Рауль, я буд-д-ду зд-д-десь од-д-дин?

— Возьми Лидочку, — равнодушно из-за плеча бросил Рауль и первым залез в самолёт.

— Ну уж нет! — запротестовала Лидочка, приняв слова Рауля за чистую монету, и более чем поспешно юркнула в салон вслед за своим героем.

Лерке было жаль Васю, который словно бездомный щенок, жалобно смотрел на своих друзей и трясся от страха. Она бы даже осталась с ним коротать время, но ей так хотелось спать, что сил на взаимовыручку не осталось.

Бросив прощальный взгляд на горестного Васю, Лерка скрылась внутри самолёта, однако успев разобрать ворчание незадачливого юноши:

— Я думал, у нас равноправие, феминизм и прочая ерунда…

Из самолёта выглянула Лидочка, услышавшая его ропот, и едко спросила:

— А вас, молодой человек, случайно не Василисой зовут? — и ещё более язвительно добавила: — Премудрой.

Лерка проснулась оттого, что кто-то ходил между спальных мест. Она приоткрыла глаза, и хотя горел ночник, спросонок ничего не могла разобрать, кроме шороха и колебаний воздуха.

Вдруг совсем близко к ней встал призрачный силуэт и навис, обрушив всю тяжесть своей тени. Перед Леркиным лицом мелькнула чёрная костлявая рука. От охватившего её ужаса она сильно-пресильно зажмурилась и неожиданно для самой себя завопила так, что засаднило горло.

Мгновенно загорелся свет, и сонные заполошные люди увидели, как беспомощно моргавший Вася шарахнулся от голосящей Лерки.

— Кто бы сомневался, — буркнула Лидочка.

— Прекратить сигнал тревоги! — скомандовал Рауль, и девочка замолчала, удивлённо уставившись на сконфуженного Васю.

— Лера, — сказал юноша сиплым голосом, — пойдём со мной посидим у костра.

У костра было тепло и дымно. Когда дым начинал едко саднить горло и щипать глаза, Лерка и Вася враз выкидывали вперёд фиги, приговаривая:

— Куда фига — туда дым, — и он, повинуясь заклинанию, перемещался в другую сторону.

Лерка куталась в шерстяной клетчатый плед, привезённый из Шотландии прошлой осенью. В этой стране замков, привидений и отважных горцев девочке довелось пережить немало приключений, о которых она и поведала Васе. Вася хохотал так, что из самолёта высунулась всклокоченная голова Лидочки и разъярённой змеёй зашипела на него.

Затем Вася рассказывал истории из своей жизни, и Лерка находила их очень забавными.

Вася замолчал, и пока девочка подкидывала хворост в костёр и будто что-то готовила, о чём-то размышлял, а затем спросил не без некоторой дрожи в голосе:

— Как думаешь, Чёрный археолог существует?

— Только в воображении Рауля, — улыбнулась девочка. — Понимаешь, Вася, это фольклор такой.

— Русский народный?

— Пожалуй, — чуть подумав, ответила Лерка.

— Ты такая забавная. Разговариваешь, как взрослая.

— Я взрослая, — подтвердила польщённая Лерка. — Я вот кое-что спекла на костре, попробуй и дай оценку.

Вася взял у Лерки прут, на который было нанизано что-то съедобное. Обжигаясь, он откусил, посмаковал и одобрил. Чуть остудив, сжевал весь кусок и только тогда поинтересовался, что это.

— Мухомор, — простодушно ответила Лерка.

Вася вытаращил глаза и закашлялся. Лерка перепугалась и, что есть силы, затарабанила рукой по его спине.

— Ты с ума сошла! — приглушённо завопил Вася, вскакивая и оббегая вокруг костра.

Лерка бежала за ним.

— Не приближайся ко мне! — продолжал верещать Вася и, засунув в рот пальцы, издал препротивнейший звук.

— Тебе плохо? — посочувствовала ему Лерка. — Всё-таки не вкусно, да?

Часто и тяжело дыша, Вася подозрительно посмотрел на девочку.

— Вкусно! Но ты не в курсе, что мухомор — несъедобный гриб?

Лерка недоумённо пожала плечами, потому что ей он показался очень даже съедобным.

— Придётся рассказать Миле Львовне о твоей проделке, — пригрозил Вася, но вдруг осёкся. — А ты сама-то сколько съела?

— Я ещё не ела, — соврала Лерка, слопавшая половину шляпки.

Она бы и сказала правду, но испугалась, что Вася действительно пожалуется маме.

— Ой, что-то мне плохо, — сплюнув, сказал Вася и присел на прежнее место.

Лерка села рядом, виновато помалкивая.

Позади них со стороны леса раздался хруст, на который они сначала не обратили внимания. Но когда шорохи стали явными — обернулись в едином порыве.

Из леса ковыляющей походкой к ним брёл высокий человек в чёрной рясе. Его лицо скрывал капюшон. Неизвестный шёл прямо на огонь, спотыкаясь, словно слепец, протягивал трясущуюся чёрную руку и что-то невнятно пришёптывал.

«Странно, — мелькнуло в Леркиной голове, — археолог, а выглядит, как монах-бенедиктинец»

«Сейчас хлеба попросит», — подумал Вася.

И они, не сговариваясь, синхронно подпрыгнули, взбрыкнув ножками как молодые козлята, и, визжа, кинулись наутёк.

Лерка было метнулась к самолёту, но Вася каким-то непостижимым образом уже успел заскочить в салон, поднять трап и захлопнуть дверь. Раздался звук свистка, который совсем дезориентировал Лерку. К тому же, пришелец из преисподней, преграждая девочке путь к самолёту, захохотал, заколыхался и прогромыхал страшным голосом:

— Ле-ера-а! И когда Лерка понеслась, не разбирая дороги, прочь, ей вдогонку ещё долго гремел глас, который всё звал и звал её по имени.

Только раз оглянувшись, она увидела, как преследующий её то ли археолог, то ли монах, упал, запутавшись в своих чёрных одеяниях. Но взгляд его горящих из-под капюшона глаз гнал её всё дальше и дальше в лес.

9. Фестиваль лесной нечисти

Больше сил бежать не осталось. Ко всем прочим неприятностям нестерпимо закололо в боку. Так бывает, когда резко срываешься с места и мчишься со всех ног.

Девочка остановилась посреди сумрачного леса и глубоко вдохнула прохладный, насыщенный острыми ночными ароматами, воздух. Боль потихоньку отпустила. Лерка огляделась. Её окружал густой мрак, отчего лес казался враждебным и населённым множеством злобных существ. Рядом кто-то зашуршал, вдалеке ухнуло и как будто ехидно засмеялось.

Лерке хотелось позвать маму или Рауля, но она опасалась быть услышанной невидимым врагом. Поэтому собрав волю в кулак, девочка, сжав в руке свой медальон, прошептала:

— Мама, папа, помогите!

И осторожно ступая по хрусткой земле, двинулась в ту сторону, откуда, как она полагала, прибежала.

Лерка продиралась сквозь заросли, иногда останавливалась и прислушивалась. Она надеялась, что её уже ищут и непременно с громкими окликами. Но голосов не было слышно, лишь таинственные звуки наполняли и обволакивали лес.

Внезапно она почувствовала, как её лицо увязло в чём-то липком. Она попыталась убрать это руками, но запуталась, словно в упругих сетях, и только тогда поняла, что угодила в паутину.

Завизжав от страха и отвращения, девочка начала неистово вырываться из ловушки. Её голос вдруг сорвался, застрял в горле и никак не выходил наружу. Она, беззвучно крича, наконец, вырвалась из паучьей западни и, споткнувшись, кубарем полетела вниз.

Она падала, падала и падала, и казалось, никогда не приземлится.

Но внезапно падение прекратилось и Лерка, шлёпнувшись на землю, замерла.

Пошевелив вроде бы целыми конечностями, она боязливо приоткрыла сначала один глаз, затем второй. Оглядев из-под ресниц местность, в которой очутилась, Лерка тут же зажмурилась, испугавшись увиденного. Но почти сразу же распахнув глаза, поняла, что ничего ей не привиделось.

Месяц, разместившись между кучерявых туч, освещал большую лесную проплешину, на которой собралось видимо-невидимо народу. Они были такие странные, что казались неправдоподобными, но теперь Лерка точно знала, — они существуют.

Играла музыка. Огромные серые крысы, подняв трубой длинные хвосты, юрко шныряли между собравшихся существ, на подносе разносили напитки в высоких бокалах. Три кикиморы похохатывали, указывая на кого-то узловатыми пальцами. Болотник и водяной громко, но вполне мирно спорили о чём-то своём, мокром. А кто-то, кого Лерка никак не могла узнать со спины, аплодировал тому, что происходило в самом центре круга, на импровизированной сцене.

Там, сидя в наполненном водой корыте, губастенькие красавицы-русалки стройным хором выводили рулады. Оркестр чертей под руководством лешего молчал. Лишь юный чёртик с яркой бабочкой на шее, которая помахивала крылышками в предсмертной агонии, виртуозно подыгрывал озёрным девам на флейте. Мимо распластавшейся на земле девочки промчалась ватага гномов.

«Откуда здесь гномы? Разве они живут в наших лесах?» — подумала Лерка.

Она, кряхтя, будто старушка, поднялась на ноги и тут же наступила на что-то ломкое и склизкое. Тотчас позабыв и о гномах, и об ушибленном теле, Лерка резвой козочкой отскочила в сторону, испугавшись, что это может быть змея. Но это оказалась всего лишь высокая тонкая поганка. Она распрямила подломленную ногу и визгливо заметила:

— Между прочим, это больно! — а присмотревшись внимательнее к девочке истерично заверещала: — Ты опять принялась за своё?!

— Простите, пожалуйста, я не нарочно, — пробормотала озадаченная Лерка. Никогда прежде ей не доводилось разговаривать с грибами.

Со всех сторон её обступили длинные бледные поганки в кружевных юбочках. Они так громко и визгливо кричали на неё, что Лерка никак не могла разобраться, что к чему.

— Это она!

— Я её сразу узнала!

— Как её наказать?

— Отдать на съедение Горынычу!

— Ахахахаха!

— Защипать её!

— Защекотать!

— Затоптать!

— Я сейчас её укушу!

Лерка не выдержала и прикрикнула на них:

— Хватит! Перестаньте! Я вас совершенно не боюсь! Потому что я человек, а вы всего лишь грибы!

Вперёд выступил пожилой, ростом чуть меньше Лерки, но в разы толще её, мухомор. Он, приподнял тяжёлую красную шляпу с белыми бородавчатыми вкраплениями и сказал густым басом:

— Между прочим, ты утром ни за что ни про что погубила с десяток поганок! А моего братца-мухомора и подавно слопала! Скажешь, я вру?! А у нас здесь, между прочим, фестиваль лесной нечисти! Девочки, — обратился он к нарядным поганкам, — пусть пляшет вместо Ядвиги! Уморим её танцем! И это… приготовьтесь, мы выступаем после Горыныча! Ух, презабавное, наверное, он зрелище приготовил! Я слышал, он целый год упражнялся!

— А как же, как же! — наперебой загалдели поганки, позабыв о Лерке. — Как же мы без нашей примы!

Мухомор хмуро оглядел с головы до ног Лерку и заявил:

— Эта как раз вовремя. Объявлю её, как племянницу Ядвиги, а то, если узнают, что сам человеческий детёныш пожаловал, то несдобровать ни ей, ни нам за то, что приветили. — Мухомор, после короткого молчания, добавил:

— Хотя, по правде сказать, никто тебя и не привечал — выгодна ты нам, вот и вся доброта. Так что не вздумай благодарить. А прима наша, Ядвига то есть, подралась с Кощеем, и тот отгрыз ей ногу…

Все поганки в унисон сочувственно вздохнули.

— Эх, и у этой нога будет костяной! — сокрушённо посетовал мухомор. — Что за напасть такая!.. И вот теперь, сама понимаешь, некому танцевать. А мой хор поганок не может петь без танцовщицы, они с ритма сбиваются, понимаешь? Мы будем петь, а ты пляши, поняла?

— Не совсем…

— Ну, что не понятного?! — раздражённо вскричал мухомор.

— А где Ядвига? Ей, наверное, помощь нужна.

Поганки захихикали, дивясь бестолковости человеческого детёныша. Мухомор занервничал ещё больше, но всё-таки удосужился ответить:

— Василиса, сестрица её ненаглядная, заговор свой колдовской прочла, вылечила уже! Так что никакой помощи твоей Ядвиге не надо! Только вот без ноги всё равно не может она танцевать, понимаешь?!

— Понимаю… — промямлила Лерка, хотя в действительности мало что поняла.

— Ковыляет, ковыляет наша прима! — вдруг затарахтели поганки.

Обернувшись, и Лерка увидела, как к ним на одной ноге, опираясь на костыль, подскакивая, приближается на редкость уродливая женщина.

— Да это же баба Яга! — ахнула Лерка.

— И вовсе я не баба, — обиделась Ядвига, отбросив костыль и рухнув на сенную подстилку. — В девках я до сих пор!

Её ног из-под длинной цветастой юбки не было видно, потому создавалась иллюзия полной физической полноценности. Устроившись на сене, она зашевелила своим огромным крючкообразным носом, принюхиваясь.

— Фу! Человечиной попахивает!

— А что, разве это неприятный запах? — удивилась Лерка и поднесла к носу свою руку.

Ядвига уставилась на девочку маленькими зелёными, точь-в-точь того же оттенка, что и у Лерки, глазками и спросила:

— А ты как здесь?

— Я заблудилась, — честно ответила девочка.

— Не боишься, что съедят? — усмехнулась Ядвига и плотоядно облизала свои мясистые обветренные губы.

— Нет! — смело сказала Лерка. — Кто же тогда плясать вместо вас будет?

— И то верно, — Ядвига улыбнулась щербатым дурнопахнущим ртом, затем достала из необъятных недр юбки трубку и, пыхтя, раскурила её. — Давай тогда хоть поговорим, а то с ними, — она кивнула в сторону существ, заполнивших поляну, — не полялякаешь по душам. С Василиской только, да та не от мира сего.

— Мухомор сказал, что Василиса — ваша сестра, — вежливо поддержала разговор Лерка, усаживаясь рядом с женщиной на запашистое сено.

— У, гриб поганый! Нажаловался уже! Василиска — умница и красавица. Мы с ней, кстати, двойняшки-близняшки.

— Только нашу приму порочные страсти сгубили, потому она такая, — доверительно шепнула Лерке на ухо юная, нежная, почти прозрачная поганочка.

— Василиска — директриса какого-то больно важного заведения, — продолжала Ядвига, пуская колечки голубого дыма. — Ну, а по-простому, по-нашенски, ведьма она, ведунья, значит-с. В нашей семье испокон веков так: кто-то ведьмой становится, а кто-то ягой. Зависит от темперамента! Я, значит-с, яга, — горделиво подытожила женщина, поправив на голове кокон из алого платка.

Лерке нужно было подумать над полученной информацией, она никак не укладывалась у неё в голове. В сказках, которые она читала, всё было совсем иначе.

— Ну, чего молчишь? Дивись! Времена-то сейчас другие, не то что стародавние…

— Я и дивлюсь, — пробормотала Лерка и полюбопытствовала: — А как вас родные зовут?

— А чего меня звать-то! Я сама прихожу, — хохотнула Ядвига. — Но самые-самые родные — Ёженькой величают.

— Баба Яга — бабка Ёжка — Ёженька, — вполголоса размышляла Лерка.

— Ты чего там бормочешь себе под нос? Когда больше двух, говорят вслух!

— Так много поганок в вашем лесу, и комаров много, и других всяких-разных… — посетовала Лерка, отмахиваясь от вонючего дымка, испускаемого трубкой Ядвиги.

— Эх, девонька! Жрать-то их некому, всех птиц-зверей уничтожили! Раздолье нечисти этой, видишь ли.

— Кто уничтожил?

— Знамо кто — Кощеюшка! И меня обещался поймать да изжарить! Может, ногу мою уже хрумкает, кто ж его, поганца бессмертного, знает!

— За что он так с вами? — вскинула жалостливые глаза Лерка.

Она и впрямь жалела Ядвигу. Вот сидит рядом с ней некрасивая, неумная, скандальная, плохо воспитанная женщина и взаправду думает, что её кто-то хочет зажарить и, может быть, даже съесть. Хотя, по правде сказать, и есть-то в ней нечего, одни кости. Ну, совершенно не аппетитная женщина.

— А за то, что кур у него таскаю! Жрать-то нечего, вот и таскаю. Охоту на меня объявил, — закручинилась Ядвига, подперев подбородок тощей рукой. — Только дело у него сейчас какое-то важное, подзабыл обо мне. И если бы не наша случайная встреча вчера, то — эх! — сплясала бы я гопака!

Ядвига с досады так взмахнула руками, что едва не треснула Лерке по голове. Та вовремя увернулась, а когда возвратилась в прежнее положение, восхищённо сказала:

— Какая у вас красивая рука! — она только теперь заметила длинную тонкую кисть и аристократичные пальцы Ядвиги. Даже въевшаяся грязь не могла скрыть их утончённости.

— Что есть, то есть, — величаво молвила Ядвига и нарочно положила руки поверх цветастой юбки так, чтобы на этом празднике все могли ими полюбоваться.

К ним большими тяжёлыми прыжками пришлёпала пупырчатая серая жаба.

— Хелло, подруга! А ты всё трубку свою сосёшь, — поквакивая, обратилась она к женщине, не забывая коситься на Лерку. Но, может быть, Лерке это показалось, потому как выпуклые жабьи глаза вообще всё время смотрели в разные стороны.

— Ну, хелло, — вяло отозвалась Ядвига.

— Говорят, Кощей всё ж добрался до тебя! Сочувствую! Сочувствую!

Не дожидаясь ответа, жаба попрыгала дальше и, как показалось Лерке, злорадно квакнула над несчастьем Ядвиги.

Ядвига всплеснула руками и погрозила кулаком мухомору, который, не обращал на них никакого внимания. Он давал последние наставления своим подопечным поганкам, а о приме и Лерке, кажется, вовсе позабыл.

— Ах ты — ох ты, паразит какой! Погляди-ка на него! Всё всем растрепал!.. А мне и не больно уже! — крикнула Ядвига вдогонку жабе, а Лерке пояснила: — Вылечила меня Василиска-то. Сеструха всё ж! Обещала мне какую-то новомодную ногу пришпандорить. Она, знаешь ли, техникой увлекается, хобби, значит-с, у неё такое… А Кощею я отомщу-у, выкраду его ненаглядную Василису, не посмотрю, что сестра моя, и продам водяному. Есть тут у нас один, влюблён в неё без памяти. Во-о-он тот…

Лерка глянула в ту сторону, куда Ядвига тянула свой длинный острый палец и от всего сердца посочувствовала Василисе.

Водяных на фестивале было несколько, с каждого водоёма и все похожи друг на друга — не отличить. У Лерки ещё мелькнула мысль, что они братья-близнецы. Но этот, кому на заклание Ядвига решила отдать Василису, отличался ото всех мрачным видом, угреватой кожей и слишком длинными неухоженными волосами, в которых, как в сетях, запутались пиявки и тина. Лерке, хоть она и сидела далеко от него, казалось, что даже сюда доносится его отвратительный запах. Но скорее всего это всё-таки смердела Ядвига, о чём Лерка, может и догадывалась, но предпочитала подозревать водяного.

В чернильное небо полыхнул огонь, расцветив его рыжим. Лерка вскочила на ноги и, оставив Ядвигу, протиснулась сквозь толпу, чтобы хоть одним глазком взглянуть на Горыныча. Она-то думала, что их всех истребили богатыри ещё в древние времена, но нет, они, назло врагам, выжили.

Лесной народ толкался, визжал, восхищался мастерством змея, и Лерке пришлось на четвереньках пробираться сквозь их ноги и лапы. Застряв между чьих-то перепончатых мохнатых конечностей, Лерка следила, как крохотный, не больше таксы, трёхглавый змей, устремив ввысь все свои головы, старается изо всех сил, чтобы удивить зрителей.

«Вот бы мне такого, — размышляла Лерка, наблюдая за номером малыша Горыныча. — Я бы его кормила, выгуливала, а он бы меня охранял. И места много не занимает. Спал бы в моей комнате на коврике. Если бы только мама согласилась!»

Зритель оказался неблагодарным. Чуть подивившись способностями Горыныча, они снова отвлеклись на досужие разговоры и обсуждения гостей фестиваля, то есть друг друга.

Внезапно Лерка почувствовала, как её кто-то дёргает за ногу. Она, пятясь задом, выбралась из толпы и обнаружила, что это гномы.

— Чего вам? — сердито буркнула Лерка.

В сутолоке её пребольно стукнули по лбу и испортили настроение. Девочку вновь окружили грибы, а один из гномов вопросил, утирая пот с лица оранжевым колпачком:

— Ваша поганка? Уж больно упитанная! Чем вы только её кормите?

— Гномами! — вместо благодарности съязвил мухомор и накинулся на Лерку:

— Где тебя носит, волнушка ты этакая! Вставай быстрее, сейчас наш выход! — и, повернувшись к своему бледному хору, скомандовал: — Девочки, за мной!

Грибы, быстро-быстро перебирая тонюсенькими, но невероятно сильными корнями-ножками, помчались к проходу. Их уже объявлял огромный мохнатый тарантул-конферансье.

Мухомор вытолкал Лерку на середину и за ней устремились поганки, порозовевшие от смущения и радости. Они дружно сгрудились возле чёртова оркестра, пошушукались, похихикали, и задорно заголосили:

Эй, дружочки и подружки,

Слушайте внимательно!

Про себя споём частушки

Очень замечательно!

Ух ты! Ух ты! Очень замечательно!

Лерка на мгновение растерялась, постояла, подумала и весело пошла, пошла, пошла вприсядку…

Эй, дедулечка-сморчок,

Дряхлый, ветхий мужичок!..

Перебил грибок меня:

— Мне от роду лишь три дня!

Ух ты! Ух ты! Мне от роду лишь три дня!

Лерка вскочила, упёрла руки в бока и помчалась, помчалась, помчалась, оббегая кругом зрителей, покачивая локоточками, подёргивая плечиками…

Эй, красавец-мухомор,

Заберись на косогор!

Девки пусть любуются,

Парни на них дуются!

Ух ты! Ух ты! Парни на них дуются!

Нечисть неистово аплодировала и гиканьем, свистом, ором подзадоривала Лерку. А соловей-разбойник свистел так, что деревья гнулись к земле.

Когда их номер закончился, её ещё долго не отпускали, просили сплясать на бис. Но девочка раскланявшись, сбежала. А поганки всё никак не могли унять свой задор. Они пели до тех пор, пока их под улюлюканье, которое они принимали за восторженность, не выпроводили со сцены.

Лерка, очутившись у вороха сена, где всё ещё сидела Ядвига, поджидая её, от усталости буквально рухнула рядом и засмеялась.

— Чему смеёшься? — проворчала Ядвига. — Слышала-слышала, как тебе рукоплескали! Смотри не загордись, шмакодявка!

К ним, помаргивая одним большим глазом, подошло мохнатое серое Лихо, похожее на стог. В руке оно держало высокий бокал с трубочкой и протягивало его Лерке.

— На, освежись.

— Что это? — полюбопытствовала Лерка, принюхиваясь к содержимому.

— Коктейль. Из шишек и хвои.

— А почему спиртом пахнет?

Лихо удивлённо охнуло и обратилось к Ядвиге:

— Твоя племянница меня поражает. Не употребляет, значит-с? — подозрительно спросило оно.

— Употребляет! — ответила Ядвига и вырвала коктейль из лапы Лиха. — Иди себе потихоньку.

Лихо снова охнуло и, моргнув на прощание большим печальным глазом, удалилось.

— Зачем вы соврали? Я же не у-пот-ребляю! — воскликнула оскорбившаяся Лерка.

— Зато я люблю это дело, племяша! — ответствовала Ядвига и ткнула в рот соломку, примостив её рядом с мундштуком.

К ним вернулась жаба. В этот раз она была не одна, её сопровождала точно такая же пупырчатая тварь, но в соломенном цилиндре.

— Мой сынок Ушлёпок, — представила родственника первая жаба.

— Как он вырос! Каким красавцем стал! — совершенно неискренне запричитала Ядвига. — Невеста-то имеется, а, Ушлёпок?

— Ква, — ответил жабий сынок.

— Мы, собственно, по этому поводу, — сказала жаба, и вновь Лерке показалось, что она скосила на неё свой бегающий взгляд. — Мы, собственно, свататься к девушке. Она нам подходит, да, сынок?

— Ква, — подтвердил Ушлёпок.

Лерка вежливо смотрела на жаб и думала, что и такие мерзкие создания для чего-то существуют и что нужно будет спросить об этом у мамы. А жабы не сводили глаз с неё, пока до девочки не дошёл смысл сказанного ими. Ядвига вдруг разразилась хохотом:

— Не успела появиться в нашем лесу, как уже и заневестилась! Хороший жених, бери! Будешь ему суп из мух варить!

Лерке это всё стало так неприятно, что она чуть не заплакала.

— Простите, — сказала она, шмыгнув носом, — но я уже почти замужем. Моего жениха зовут Вася и он повар. А вкуснее всего у него выходит блюдо из лягушачьих лапок…

— Нахалка! — перебила её жаба, глаза которой ещё пуще вылезли из орбит. — Сынок, эта невеста нам не подходит! Слишком всеядная! Не прокормим!

И под хохот Ядвиги она быстренько ретировалась, ругая на чём свет стоит Лерку и всех поваров в придачу.

Ушлёпок немного посидел, не сводя с Лерки полуприкрытых мутных глаз, покачался из стороны в сторону, икнул и неповоротливо последовал вслед за заботливой маменькой.

Подбежали взбудораженные успехом поганки, стали наперебой благодарить Лерку. Даже мухомор, сняв с себя длинными тонкими корнями шляпу, без разговоров напялил её на Леркину голову.

— Заслужила — носи! — буркнул он.

— А как же вы? — обеспокоилась Лерка.

— У меня ещё есть.

— Ой, как тебе идёт! — восхищённо заверещали поганки. — Какой успех! Какой успех!

— Ну надо же! — всплеснула руками Ядвига. — Никогда не видела их такими любезными! — немного помолчав, пожевав свои толстые губы, она вкрадчиво добавила:

— А пойдём-ка, девонька, ко мне в гости… Я тебе баньку истоплю, ужином накормлю, браженькой напою. Знаешь, какая у меня брага отменная! М-м-м, напиток богов! А какой самогон из неё получается! Самый лучший в нашем лесу…

Что-то подобное Лерка уже читала в сказках, потому на предложение хитрой женщины ответила категоричным отказом, впрочем, не забыв поблагодарить.

— Я не люблю брагу, — добавила Лерка, потупившись, словно это было чем-то постыдным. — Я какао люблю.

— Ну, дорогуша, у нас выбирать не приходится!

— Ядвига, ты не исправима, — сурово заметил мухомор, который без шляпы стал похож на белый бородатый палец какого-нибудь сказочного исполина, — Как тебе не стыдно!

— А я чего? — насупилась Ядвига. — Я ничего! Правда ведь, мой самогон — лучший!

Лерка снова расстроилась и даже немного обиделась на Ядвигу, к которой уже начала привыкать. Она сжала свой медальон и тут же вспомнила рассказ Рауля о дедушке Ауке, о самом главном и самом справедливом в лесу.

— А дедушка Аук тоже здесь? — спросила Лерка. — Мне бы его повидать.

Ядвига вытаращила на неё глазки и, заикаясь, спросила:

— В-вы знак-комы?

— Да, — соврала Лерка, хотя врать не любила.

— Что же ты раньше-то не сказала! — вскричала Ядвига и, подхватив костыль, прытко ускакала, затерявшись в толпе. Она даже недопитый коктейль оставила подле Лерки.

Мухомор боднул девочку лысой головой и указал в сторону леса:

— Наш дедушка зовёт тебя. Прощай, человеческий детёныш! Спасибо тебе за помощь. И это… не серчай, ежели что не так.

Вдоль нехоженой тропы, уводившей вглубь леса, вспыхнули мириады крохотных фонариков. Лерка ахнула, зачарованная волнующим зрелищем. Лес мерцал холодным желтовато-зелёным светом, и конца этой чудесной фосфоресценции не было видно.

Девочка, не оглядываясь, припустила по тропке, уносясь прочь от разгулявшейся лесной нечисти.

10. Егоров

Светлячки, освещая путь брюшными фонариками, вывели девочку к тёмному чавкающему болоту. Лерка так надеялась на этих букашек и на дедушку Аука, о котором очень вовремя вспомнила, но они обманули её ожидания.

С болота поднимались белёсые гнилостные испарения, и было совсем непонятно куда следовать дальше. Светлячки один за другим гасли, погружая девочку в ночную дурно пахнущую мглу. Остался лишь единственный светящийся фонарик. Лерка изловчилась и поймала его в кулачок.

Подойдя к самому краю трясины, она выставила ладошку вперёд и светлячок, почувствовав свободу, разгорелся пуще прежнего. Внимательно вглядываясь вдаль, Лерка разглядела за болотом, словно вырезанный из бумаги, сосновый бор, а над деревьями — сизый дымок.

Она сразу поняла, что это дымит их костёр. И радостью, и несказанным облегчением наполнилась её душа. Лерка даже громко окликнула всех своих друзей по имени, никого не забыла.

В нетерпении топчась на берегу, и раздумывая о том, как перебраться через болото, которому конца и края не было видно, девочка внезапно обо что-то споткнулась. Шлёпнувшись на колени и погрузившись по локти в вязкую трясину, она увидела, что причиной тому была тёмная склизкая дощечка.

Светлячок успел выпорхнуть из её руки и собирался уже удрать, но Лерка, высвободив руки из хлюпающей прожорливой топи, вновь его пленила и осветила это место. Дощечек было много, они прокладывали тропинку вглубь болота и, наверное, до самого берега.

Лерка, примеряясь, встала на первую дощечку, вторую и, проворно поскакала дальше. Лишь один раз, испугавшись неожиданного звука лопнувшего рядом пузыря, она поскользнулась, но всё же смогла удержать равновесие.

Добравшись до суши, девочка, словно не чувствуя усталости, помчалась сквозь столетний сосновый лес. Жёлтые стволы сосен светились в темноте, точно свечи, и наполняли бор вкусным хвойным запахом. Лерка неслась, перепрыгивая через упавшие, отжившие свой долгий век деревья, забирая внутрь кроссовок иголки, устилавшие толстым ковром землю. Ветки сбили с неё шляпу мухомора, но она не остановилась, чтобы её подобрать. Ей так хотелось побыстрее прижаться к маме, а затем уцепиться за подол её платья и никогда, никогда-никогда не отпускать его.

Мама в платье Лерке нравилась гораздо больше, нежели в джинсах. Но проблема была в том, что джинсы мама носила куда как чаще. Поэтому не получится всегда держаться за подол её платья. С этими мыслями Лерка вылетела из леса и очутилась на поляне, посреди которой высился, пленяя взор, бревенчатый терем.

— А где же костёр? А где мама? — разочарованно вопросила девочка.

Она готова была разреветься, однако терем выглядел таким сказочно прекрасным, что она решила повременить с этим мокрым делом.

Терем, как и положено, возвышался тремя ярусами: нежилой без окон подклет держал на себе клеть, а та в свою очередь удерживала горницу. Из трубы вился дымок. Лерке и раньше приходилось видеть терема, но такое чудо современного зодчества, искусно подделанное под древнерусское архитектурное строение, она видела впервые. Девочка с первого взгляда поняла, что только в подобном этому тереме могла жить Василиса, сказками о которой она зачитывалась, как только твёрдо освоила азбуку.

— Ой, — сказала вслух Лерка, — а вдруг это та самая Василиса, которая приходится двойняшкой-близняшкой Ядвиге?

Предвкушая встречу со сказочной героиней, Лерка забралась на гульбище и обошла терем кругом, любуясь наличниками окон, украшенных искусной резьбой. Окна были без ставен, и словно манили девочку беззастенчиво заглянуть в комнаты. Лерка и заглянула, но ничего не увидела за плотными жалюзи. Тогда она подошла к входной двери и приникла к ней ухом.

Вдруг совсем близко гавкнула собака. Это оказалось столь неожиданным, что девочка, перетрусив, затарабанила кулачками в дверь.

Пёс, ещё не до конца вышедший из щенячьего возраста, подошёл к незваной гостье, доброжелательно махнул пёстрым хвостом, обнюхал её и, склонив набок большую голову с обвислыми ушами, сел рядом.

— Пррривет! — дружелюбно сказал он.

— Здрасьте, — только и смогла выговорить Лерка.

Окна тепло замерцали приглушённым светом, крыльцо озарили фонарики. Чуть скрипнув, отворилась дверь. На пороге возник взъерошенный, небритый и совершенно сонный дядька в клетчатой пижаме. Его шею скрывал объёмный красный шарф, а ноги утопали в тёплых шерстяных носках.

Пёс, повизгивая, кинулся к мужчине, но тот, скорее машинально, чем ласково, потрепал его промеж смешных ушей. Вперив выжидательный и любопытствующий взгляд в ночную гостью, он беззастенчиво харкнул, прочистив горло. Лерке это было неприятно, но она подавила гадливость и как можно бодрее спросила:

— А где Василиса?

— Ты от Ядвиги?

Лерка задумалась: от Ядвиги она или нет? Сбежала от неё, значит… да?

— Здравствуйте! Я заблудилась, — посчитала нужным нейтрально ответить Лерка.

Мужчина надрывисто кашлянул, почесал затылок и сделал приглашающий жест. Девочка смело шагнула в дом.

— А как же собака? — спросила она, когда хозяин затворил за собой дверь, отпихнув ногой попытавшегося проскользнуть в дом пса.

— Пёс дворовый, ему здесь не место, — хрипло ответил тот.

В доме вкусно пахло сдобой. Интерьер кухни, куда Лерка попала с порога, досконально копировал древнерусский. Пёстрые половики устилали дощатый пол, жарко пылал огонь в печи, на деревянном столе со скамьями по обе стороны стоял медный самовар.

— Как в музее! — восхитилась Лерка, не решаясь пройти дальше.

— Проходи — не бойся, никто тебя здесь не съест. Разувайся только. Я бы на твоём месте и разделся, видела бы ты себя в зеркало! Я даже не сразу догадался, что ты человек.

— Нет, раздеваться я не буду. А что со мной не так?

Лерка прошла и присела на краешек скамьи, деревянной, с червоточинкой. Скамья оказалась неожиданной мягкой и тёплой. Лерке показалось, что она села на что-то живое, потому она подскочила и оглянулась. Но скамья выглядела прежней, и никого на ней не было.

— Сестрёнка придумала, — усмехнулся дядька и указал в подсобку: — Умойся!

Лерка зашла в помещение, где разместился рукомойник на подвесе, похожий на чайник. Глянув на себя в зеркало, она обомлела: из зазеркалья на неё глядело странное существо. Рябое от конопушек лицо в грязной липкой паутине, рыжие волосы всклокочены, руки в каких-то нечистотах. Зеркало отображало только по пояс, потому ниже девочка оглядела себя сама. Сквозь драные штаны просвечивали ещё более драные коленки, а носки вовсе были мокрыми с налипшей к ним хвоей.

— Наверное, меня заколдовали! — нарочито громко, так, чтобы хозяин дома услышал, сказала она.

Казалось, рукомойник был бездонным. Воды из него бежало столько, сколько Лерке было нужно, и терморегуляция волшебным образом подстраивалась под температуру, комфортную девочке. Лерка даже голову умудрилась вымыть, налив заодно, не нарочно, конечно, и за шиворот душистого одуванчикового шампуня.

Умывшись, она с надеждой снова посмотрела в зеркало и только теперь заметила, в какую красивую раму оно оформлено. Лерка поводила по расписным завитушкам чистыми пальчиками, полюбовалась собою и, сняв носки, выстирала их тем же одуванчиковым шампунем. Чтобы лучше пахли, мотивировала Лерка, хотя запросто можно было воспользоваться хозяйственным мылом, лежавшим тут же.

Когда она вышла из умывальной, хозяин, окинув её одобрительным взглядом, спросил:

— Молоко будешь?

— С булочкой, — кивнула Лерка, снова присаживаясь на мягкую тёплую скамью. Она без зазрения совести рассудила, что раз в доме витает такой аппетитный запах сдобы, значит, есть чем угоститься и помимо молока. — Мне бы носки высушить.

— Положи на печку.

Мужчина всё время покашливал, но как воспитанный человек, к которому нагрянули гости, накрывал на стол. Столешницу он застелил белой крахмаленой скатертью, по подолу которой цвели райские цветы.

После его хлопка в ладоши — Лерка была в этом уверена — на столе появились крынка, стакан и плетёнка с коричными булочками.

— Скатерть-самобранка? — поинтересовалась она и деловито пощупала жёсткую ткань.

— Сестричкино изобретение. А булочки сам пёк, — вроде бы хвастаясь, но как-то безразлично сказал мужчина и сел за стол напротив гостьи.

— Болеете? — участливо спросила Лерка, отпив из стакана.

Молоко оказалось ещё тёплым, жирным и невероятно ароматным. Лерка от удовольствия что-то невнятно пробурчала и залпом осушила стакан.

— Очень вкусно, — сказала она, вытирая усы. — Давно не пила такого вкусного молока.

— Это Машкино.

— Вашей сестры? — вежливо уточнила Лерка.

— Моей коровы. Попробуй булочку.

— А где она?

— Вот же, перед тобой.

— Машка!

— В хлеве за домом.

— А в клети и подклете что?

— Где-где?

— Внизу, — и Лерка постучала ногой по полу.

— Слишком много вопросов задаёшь! — вдруг обозлился дядька. Лерке даже булочку есть расхотелось, хотя та сама просилась ей в рот.

— Извините, — сказала девочка и, немного помолчав, решилась узнать: — Можно я у вас переночую?

— Ночуй, — равнодушно проговорил мужчина и ушёл в комнату. Оттуда донёсся его продолжительный кашель.

Лерке захотелось каким-то образом облегчить страдания в общем-то радушного хозяина. Она обвела кухню взглядом и увидела керамическую яркую банку в виде медвежонка, который держал бочонок с надписью «мёд». По-хозяйски ковырнув в ней ложкой, Лерка размешала тягучую приторную жидкость в молоке, которое налила из крынки в свой стакан.

— Выпейте, — сказала она, протянув стакан мужчине, забравшемуся в свою уютную постель.

Из-под тёплых одеял яркого лоскутного шитья показалась рука:

— Яд?

— Яд.

Мужчина высунул голову, выпил и вернул Лерке стакан.

— Спасибо.

— Меня Лера зовут.

— Егоров, — ответствовал мужчина. — А в подклете — чулан Синей Бороды. Знаешь, что это такое?

— Читала — знаю, — сказала Лерка, не сводя с нового знакомого любопытного взгляда.

— Почему ты на меня так смотришь? Думаешь, я вру?

— Странное у вас чувство юмора, — констатировала девочка. — Может быть, вы Кощей? Он тоже так шутит — не по-доброму. Где мне можно лечь спать?

Егоров ничего отрицать не стал, снова кашлянул, нехотя поднялся со своей кровати и, лихорадочно ёжась, направился обратно в кухню.

— Иди сюда, — раздался его голос. — Спать будешь здесь… Подсадить?

— Спасибо, я справлюсь. Спокойной ночи! — сказала девочка и вскарабкалась на горячие полати русской печи.

— Приятных сновидений, — прохрипел Егоров и задёрнул лежанку разноцветной пэчворковской шторкой.

Если Лерка и спала, то не более двух часов. Её всё время из состояния сонного блаженства выводил надрывный кашель хозяина. А один раз он с кем-то долго разговаривал по телефону, но Лерка не прислушивалась, а, наоборот, с головой накрылась одеялом.

Едва затеплился рассвет, девочка спрыгнула с печки, натянула высохшие, благоухающие одуванчиком носки и заглянула в комнату, где спал Егоров. В ворохе одеял того сложно было разглядеть. Лерка обулась, тихонько открыла входную дверь и выскользнула в прохладу августовского утра.

По поляне стелился туман, и где-то в тумане мелькал дружелюбный хвост давешнего пёстроцветного пса. Он вынырнул из сизого марева и очутился у Леркиных ног.

— Привет, — сказала девочка, и в ответ пёс лизнул её руку.

Лерка похлопала себя по карманам: вдруг там найдётся какое-нибудь лакомство для этого смышлёного ушастика. Но в карманах было пусто. Хотя, шлёпнув себя ещё раз по правому боку, Лерка обнаружила что-то выпуклое. Это оказалась камера, о которой она совсем позабыла.

— Ой, как жаль! Столько всего упустила! Кто же мне теперь поверит! — запричитала Лерка и, не медля, включила камеру. — Пойдём, Барбос, в хлев, на Машку хоть посмотрим.

— Вперррёд, — ответил пёс и, закрутив хвостом от избытка положительных эмоций, чуть ли не кубарем скатился вниз по ступенькам.

— А может быть, ты булочку хочешь? — крикнула ему вдогонку девочка.

Пёс активно кивнул и вновь оказался у Леркиных ног. Наверное, он ещё только учился разговаривать по-человечьи, потому был немногословен.

Лерка недолго думая вернулась в дом и, убедившись, что хозяин по-прежнему спит, стащила две коричные булочки. За ночь они немного зачерствели, но всё ещё источали лёгкий запах душистой пряности.

Пёс с удовольствием заглотил угощение и заискивающе посмотрел Лерке в глаза. Та дожёвывала ещё только первый кусок. Вздохнув, она отдала булочку голодному псу.

— Вот если бы ты стал моей собакой, то всегда-всегда был бы сытым! Я спрошу у мамы, она, может быть, разрешит, — заранее зная, что мама не разрешит, а потому вздохнув, сказала Лерка и отправилась искать хлев.

НАТ. ТЕРЕМ. ЛЕСТНИЦА — УТРО

Спускаемся вниз по лестнице на один пролёт и идём к двери клети. Рука Лерки дёргает дверь, она заперта. Спускаемся вниз по лестнице. Обходим терем.

НАТ. ХЛЕВ

Из деревянного хлева доносятся разнообразные звуки. Рука Лерки открывает скрипучую дверь.

ИНТ. ХЛЕВ

Тускло освещённое помещение. В стойле стоит упитанная бурая корова, удивлённо смотрит в камеру, с её губ свисает солома. В соседнем стойле отряхивается белоснежная козочка. Лерка несмело протягивает руку к глупой коровьей морде, гладит её между огромных доверчивых глаз, обрамлённых длинными прямыми ресницами. Козочка блеет. Леркина рука тянется к ней. Та цепляется зубами за рукав кофты и жуёт её. Лерка смеётся, отдёргивает руку и отходит к двери.

НАТ. ПОЛЯНА

Сарай. Рядом поленница. В широкий пень всажен топор, возле пня несколько поленьев.

НАТ. ТЕРЕМ

Двустворчатая дверь в подклет, широкая, как ворота. Засов отодвинут, одна створка приоткрыта.

Лерка всё-таки нашла вход в подклет. Оказалось, что дверь вовсе не заперта, поэтому девочка вошла туда беспрепятственно и беззастенчиво. Ведь если дверь открыта, рассудила она, значит, входить может любой желающий.

Рассвет ворвался вместе с девочкой в тёмное душное помещение, и вырисовал странные силуэты. Лерка подошла, потрогала рукой, её глаза привыкли к темноте, и тут её осенило: это тайное место использовалось под складирование церковной утвари! Тут даже был золоченый купол с крестом с той самой церкви, что охраняла погост заброшенной деревеньки.

— Вот ты где! — вдруг раздался хриплый голос позади девочки.

Лерка вздрогнула и, всё ещё снимая на камеру, обернулась к хозяину дома.

— А ты знаешь, что любопытной Варваре на базаре оторвали? — продолжал Егоров, надвигаясь на девочку.

— Знаю, — ответила Лерка. — Но ведь мы не на базаре и я не Варвара!

— Это не освобождает тебя от ответственности, — недобро усмехнулся Егоров.

— Конечно, — согласилась девочка. Она пятилась, пятилась, и вдруг пятиться стало некуда, её взмокшая спина наткнулась на бревенчатую стену. — Я ответственна за то, что обнаружила наворованное вами!

Егоров закудахтал. Лерка удивилась, но потом поняла, что это его смех перешёл в надсадный кашель.

— А знаешь, что я сделаю? — вдоволь накашлявшись, спросил мужчина. — Никто ведь не знает, что ты здесь, так?

— Нет, не так! — упрямо заявила Лерка.

— Так-так! Поэтому я запру тебя здесь навеки-вечные! Тебя загрызут во-от такие огромные крысы, а твои крохотные беленькие косточки со временем истлеют, и никто никогда тебя не найдёт!

— Вы не сможете так поступить с маленькой беззащитной девочкой!

— Я вижу, что маленькая девочка не так уж беззащитна, раз снимает весь наш разговор. Отдай камеру, дура!

Егоров уже вплотную подошёл к Лерке и схватил её за руку. Лерка со страха, что есть силы, впилась зубами в его пальцы. Зуб, который давно шатался, хрустнул и выпал, сукровицей вымазав Егорову кисть руки.

— Ой, — с сожалением сказала девочка. — Теперь зубная фея его точно не отыщет и не принесёт мне подарок! А всё из-за вас!

— Ах, ты, дрянь! — завопил мужчина и собирался уже разделаться с Леркой, но та увернулась от удара и, прошмыгнув у него подмышкой, кинулась наутёк.

Выскочив на лужайку, Лерка поспешно задвинула засов на двери, и для надёжности, схватив поленья покрупнее, подпёрла ими обе створки.

— Кощей! Кощей! — во весь голос дразнила она пленного, весело приплясывая при этом.

Рядом прыгал и возбуждённо лаял радостный пёс. Ему думалось, что началась какая-то интересная забава, в которой он был не прочь принять самое непосредственное участие.

— Девочка, ты потеряла шляпу, — неожиданно сказал кто-то позади Лерки.

Она удивлённо обернулась и увидела молодую женщину, облачённую в длинный старорусский сарафан, с кокошником на светловолосой голове. В одной руке она держала совершенно обыкновенную шляпу мухомора, красную, усыпанную белыми мушками, которая, пожалуй, налезла бы только на Леркин палец, а в другой — дорожный саквояж.

— Василиса? — Лерка узнала её тотчас, потому что именно такой и представляла.

— Василиса, — подтвердила женщина, перебросив длинную толстую косу с плеча на спину. — Хозяйка этого терема.

— Жена Егорова?

Василиса молча улыбнулась в ответ. Пёс, извиваясь, ластился к ней, но она игнорировала его заигрывания.

— Этот Кощей заставил выйти вас за него замуж?! Но теперь вы свободны, я его пленила! — возбуждённо проговорила Лерка.

— Ты молодец, — голос у Василисы был мелодичным, плавным, словно спокойная речка в погожий летний денёк.

Лерка во все глаза разглядывала героиню русских сказок.

— Вы так похожи на мою маму! — наконец констатировала она. — И совсем не похожи на Ядвигу.

— Каждый видит то, что хочет видеть, — улыбнулась Василиса, ничуть не удивившись знакомству Лерки со своей незадачливой сестрой.

В подклете что-то загрохотало. Видимо, Егоров споткнулся, потому что следом раздалась отборная ругань, от которой Лерка покраснела до самых корней волос.

— Как вы терпите такого матерщинника, — качая головой, пробормотала девочка.

Василиса протянула ей шляпу мухомора. Лерка не захотела расстраивать женщину, сунула шляпу в карман и поблагодарила её за заботу.

— Она тебе ещё пригодится, — загадочно произнесла Василиса. — А теперь, девочка, беги за собакой, она выведет тебя к людям.

Лерка махнула рукой, прощаясь с Василисой и, выключив камеру, помчалась вслед за псом по дороге.

Постепенно лес снова обратился в зловонные болота. Дорога, по которой бежала Лерка, оказалась насыпной, была наезжена, и не возникало сомнений, что ею постоянно пользуются.

11. В доме Ушакова-Вавилова

За болотами вновь последовал лес.

Полностью доверившись псу, Лерка бежала и бежала, то теряя его из виду, то вновь замечая среди густых зарослей леса. И когда в очередной раз она заприметила его между деревьев, то вдруг сообразила, кого приняла за дикого зверя тогда, в первое знакомство с непроторёнными тропами сибирской тайги.

Наконец, очутившись перед кустами дикой ежевики, Лерка увидела за забором великолепный белокаменный дом в два этажа постройки середины XIX века. Его окружал живописный и, по всей видимости, разбитый искусным вертоградарем сад.

Действительно, чего только не было в этом чудесном саду. Он с полным правом мог именоваться райским. Хотя, вполне возможно, он райским и был, Лерка не знала, просто стояла и еле переводила дух от увиденных красот.

В центре парковой зоны журчал фонтан. Его для своих немудрёных забав облюбовали белотелые мраморные русалки. Обнажённые, они плескались и хохотали, ни мало не заботясь о впечатлении, которое могли произвести на стыдливого зрителя, случайно забредшего в этот Эдем.

Фонтан окружали одинокие деревянные скамейки с витыми металлическими ножками. Они казались очень грустными, их будто вовсе не развлекали откровенные игры соседствующих русалок.

Дорога из леса, вблизи которой следовала Лерка, за широкими коваными воротами вдруг приобретала совершенно иной вид. Она была заасфальтирована и украшена вдоль бордюров вплоть до самого парадного подъезда высокими ажурными фонарями и низкими светильниками.

Лерка стояла за высоким резным забором и любовалась всей этой рукотворной красотой, когда из дома вышла тучная женщина. На её широкой талии был повязан белоснежный передник, а аккуратно прибранную светловолосую голову украшала кружевная крахмаленая наколка. Девочка услышала её зычный голос:

— Иди, Тимка, ешь! Твои хозяева тебя совсем голодом заморили! Одна кожа да кости!

И она поставила у дверей глубокую миску с похлёбкой. Лерка увидела, как пёс, тот самый, что сопровождал её от самого дома Егорова, неистово виляя хвостом, принялся, чавкая и поскуливая, с жадностью поглощать угощение. И звали его, оказывается, вовсе не Барбос.

— Бедняжечка, — жалостливо вздохнула женщина.

Постояв немного на крыльце, она вернулась в дом.

Фиолетовые ягоды, свисавшие с кустов дикой ежевики, Лерка, непроизвольно срывая, клала в рот, пока там же не очутился лесной клоп. Лерке перекосило физиономию и она, фукая и бекая, стала отплёвываться.

Затем она, отыскав наименее колючую лазейку, продвинулась к забору, ловко перелезла через него и очутилась на чужой территории, где её никто не ждал. Она даже не знала, кому принадлежит этот дом, но непременно решила выяснить это. К тому же лес её совершенно сбил с толку глухими извилистыми тропами, и она потеряла всякую надежду самостоятельно выбраться к своим.

Лерка спокойно пошла к парадному подъезду по выложенной жёлтым кирпичом аллее, минуя замысловато подстриженные кустарники и фонтан с его бесстыжими нагими русалками. Они, увидев Лерку, замахали руками, зазывая её окунуться вместе с ними в прохладные воды фонтана, а затем, не добившись успеха, запели. Их голоса были так звучны и прекрасны, что Лерка, зная, чем это может кончиться, закрыла уши ладошками и припустила к дому.

Поднявшись по широким ступеням на крыльцо, она потрепала вылизывающего миску пса Тимку и, приоткрыв дверь, заглянула в дом.

Просторный холл был пуст. Но девочку это не смутило, она твёрдо решила отыскать кого-нибудь, кто укажет ей путь к её друзьям.

Войдя внутрь, она растерянно остановилась, не зная, куда следовать дальше.

А между тем, помещение, в котором девочка оказалась, представляло собой изумительный музей в миниатюре. С картин, большая часть которых носила фривольное содержание, на девочку взирали лица людей, удивлённые её внезапным появлением. На столике из зелёного оникса сидел золотой петух, и каждый час оглашал дом скрипучим кукареканьем.

— Эй! — приглушённо крикнула Лерка, постеснявшись заявить о своём присутствии во весь голос. — Здравствуйте!

Никто не отозвался.

Центральная лестница, расположенная посреди холла, уводила на галерею, двери которой, по-видимому, вели в спальни. Лерка решила начать обход с первого этажа. Она двинулась направо и очутилась в длинном узком и чрезвычайно тёмном коридоре, в конце которого, как и полагалось, был свет. Он исходил от большого арочного окна.

Лерка шла по коридору и трогала двери, тщетно пытаясь их открыть. Дойдя до окна, она поняла, что это выход, который вёл в укромный уголок сада. В той его части располагалось несколько беседок и в одной из них, под хвойным колпаком голубых елей, находились люди. Девочка радостно запрыгала и попыталась отворить дверь, но та не поддалась. Тогда Лерка неистово застучала по стеклу. Её не услышали.

Бегом вернувшись в холл, она кинулась к входной двери, в которую вошла буквально пять минут назад. Только дверь уже кто-то предусмотрительно запер. Делать было нечего, пришлось идти в коридор, который находился в левом крыле дома.

Здесь ярко горел свет, вкусно пахло едой, и Лерка вдруг почувствовала, как сильно хочет есть. У неё даже в животе заурчало. Она заглянула в первое попавшееся помещение и очутилась на кухне. Тут, как ни странно, тоже никого не было, хотя на большой плите стояла остывающая сковорода. На столе в тарелке возвышалась гора свежих, ещё горячих оладий, обильно посыпанных сахарной пудрой. Лерка чувствовала себя довольно неуютно в этой странной безмолвной обители. И если бы не дородная женщина, которую она видела некоторое время назад и не компания людей в садовой беседке, то девочка сочла бы этот дом заколдованным дворцом, из которого в одно мгновение, побросав все свои дела, исчезли люди.

Но, не смотря на тягостное чувство одиночества, Лерка была не прочь приступить к трапезе. А так как спросить разрешение всё равно было не у кого, то она, вздохнув, взяла пышную оладью и съела. Оладья оказалась яблочно-тыквенной, невероятно нежной и вкусной.

На столе стоял хрустальный графин с водой. Лерка прямо из горла запила завтрак, выдув почти всю воду, и съела ещё одну оладью. Взяв три про запас, она вышла из кухни и двинулась дальше в поиске выхода из дома.

Выход, как и в том коридоре, что располагался в правом крыле, находился в самом конце. Девочка дёрнула ручку, дверь отворилась и она, ликуя, помчалась вокруг дома. Но заслышав голоса, остановилась. Ей подумалось, что неприлично вот так незваной гостьей появляться перед незнакомыми людьми. И она, крадучись, направилась к оживлённой беседке, мысленно составляя оправдательный монолог.

Беседка, оказавшаяся уютной ротондой, утопала в голубых ветвях трёх старых елей. Дорожка к ней была усыпана иголками, потому Лерка, как кошка, ступала мягко и бесшумно.

Подойдя к трельяжу, увитому виноградными лозами, она в нерешительности замерла и стала свидетельницей занимательного разговора, услышав который, пожалела, что не запаслась шапкой-невидимкой.

Собеседников было четверо, лиц их девочка не видела, но по голосу различила двух мужчин и двух женщин. Они пили кофе, аромат которого окутывал беседку и лёгким облаком оседал на Лерку.

— Сан Саныч, не преувеличивайте, там всего-то три мужика, один из которых пацан, другой старик, ну, а третьего, если не подкупим, так пристрелим, закопаем и скажем, что так и было, — хмыкнул баритон. — Что касается женщин, то Беляева, я её видел однажды, красотка, конечно, редкостная и лично я был бы рад познакомиться с ней поближе, прежде чем…

— Борис, вы говорите ужасные вещи! — непритворно возмутилось приятное меццо-сопрано.

— Ах, Жанночка Георгиевна, это не для ваших изнеженных ушек, — игриво заметил баритон.

Лерка, сердце которой заколотилось с бешеной силой, бесшумно достала камеру и, включив её, просунула сквозь заросли винограда, надеясь, что та не подведёт.

ИНТ. САДОВАЯ БЕСЕДКА — УТРО

Двое мужчин и две женщины сидят вокруг круглого стола, застеленного кремовой скатертью. На столе стоят четыре белые чашки с кофе в блюдцах и сахарница.

БОРИСУ около пятидесяти лет. У него тёмно-русые непослушные волосы, и даже хорошая стрижка не спасает от некоторой взъерошенности. Его лицо с крупными чертами имеет вид насмешливый и жестокий. Одет просто, но дорого: чёрные джинсы, чёрный джемпер, замшевые чёрные туфли.

Стоп-кадр

ЛЕРА

(голос за кадром)

Ещё каких-то пять лет назад Борис служил в органах внутренних дел и дослужился до подполковника. Но однажды он попался на очередной денежной афере, из которой невозможно было выйти сухим. Не дожидаясь конца света, где, как он справедливо предполагал, его будут медленно и мучительно жарить на сковороде, подал рапорт на увольнение, который тотчас подписали.

Помыкавшись год, потеряв семью и сменив несколько работ, Борис окончательно пал духом, и если бы не случай, сведший его с нынешним хозяином, то совсем бы загнулся подполковник в отставке.

Как-то раз, отдыхая на пляже и мечтая о хорошей жизни, его из оцепенения вывела внезапно возникшая суета среди людей, находившихся тут же. Лениво приподнявшись на локтях, Борис посмотрел туда, куда был направлен взор всех присутствующих и увидел, как кто-то неловко барахтается посреди реки, а вокруг потерпевшего кружит лодка. Беспокойство на лодке было тем сильнее, что тонувший не имел возможности ухватиться за борт. Его руки запутались в рукавах пиджака, который он пытался снять.

Не столько из жалости, сколько из тщеславия, Борис кинулся на помощь утопающему и поспел вовремя. Потерпевшим оказался один из самых загадочных и богатых людей области, некто Вавилов. Он и тогда, как и сейчас, не терпел вокруг себя много людей, и, потому отправился на прогулку без сопровождения, лишь с тайной подругой своего сердца.

Так Борис был принят в близкий вавиловский круг, где постепенно заслужил доверие хозяина. Вавилов не был простачком, он, конечно, пробил по своим каналам всю прошлую жизнь нового начальника службы безопасности, и остался доволен.

С тех пор прошло несколько лет, и Борис, имея горделивый недобрый нрав, провернул немало дел, угождая не столько хозяину, сколько собственному тщеславию.

ЖАННА ГЕОРГИЕВНА, хозяйка дома. Холёная стройная блондинка, которой всегда не больше сорока лет. Её надменное лицо с кукольным носиком, большими светлыми глазами и странными непропорционально объёмными губами идеально накрашено и издалека выглядит почти юным. Из одежды на ней в это утро — бархатный, отделанный алым кружевом чёрный халат с запахом, декольте которого не скрывает полную грудь.

Стоп-кадр

ЛЕРА

(голос за кадром)

Жанна Георгиевна, окончив школу, приехала за лучшей долей в Москву из маленького дальневосточного городка. Была она не красивой, не интеллектуальной, но амбициозной и коварной девушкой. Первые деньги, заработанные ею, были грязными, лёгкими и потому большими. Потратила их Жанна Георгиевна на физическое преображение. Через год её невозможно было узнать. Пластика, диеты и фитнес сделали своё дело.

Задумав хорошо устроиться в жизни, она решила удачно выйти замуж. Явившись на аукцион в провинциальном европейском городке, эффектная Жанна Георгиевна обратила на себя внимание Вавилова, который здесь же охотился за редкой антикварной вещицей. Он слыл страстным коллекционером и известным ценителем женской красоты.

Жанна Георгиевна не растерялась и, полагая, что всерьёз вскружила голову зрелому мужчине, кокетничала и томно вздыхала, бросая на него недвусмысленные взгляды из-под наращённых ресниц.

Мужчина потешался, как мог, но всё же женился на ней, увёз в таёжный край и выводил в свет в качестве элитной собачонки.

НАТАЛИ, младшая сестра Жанны Георгиевны. Крупная высокая молодая женщина. Её средней длины редкие окрашенные в блонд волосы уложены в симпатичную причёску. Глаза, как и у сестры, большие, светлые, овечьи. Нос крупный, губы тонкие. Светлые джинсы облегают длинные полные ноги, безвкусная розовая футболка с Микки-Маусом натянута на большую грудь.

Стоп-кадр

ЛЕРА

(голос за кадром)

Разница со старшей сестрой у Натали составляет пять лет. Она менее глупа и от природы более красива, а потому не стала всерьёз экспериментировать со своей внешностью.

Получив в подарок от сестры салон красоты, Натали превратилась в успешную бизнес-леди. И теперь все её мечтанья сводились к тому, как бы выйти замуж за миллиардера, потому что свой миллион у неё уже имелся.

САН САНЫЧ ВАВИЛОВ, хозяин дома, финансовый туз. Этому статному седовласому мужчине с красивым породистым лицом, на котором особенно выделяются ярко-синие глаза под густыми тёмными бровями, около семидесяти лет. Вид у него меланхоличный, расслабленный. В домашней светлой одежде он похож на помещика прошлых времён. На безымянном пальце его левой руки старинный перстень-печатка с тусклым вензелем «HV». В его правой руке сигара, которой он изредка затягивается, пуская голубые колечки ароматного дыма. Пепел стряхивает тут же, под ель.

Стоп-кадр

ЛЕРА

(голос за кадром)

О, Сан Саныч — это колоритнейшая фигура! В нём такая ядерная смесь всех мыслимых пороков и добродетелей, что только через много лет потомки смогут правильно оценить масштаб его личности. А сейчас его либо любят, либо ненавидят.

Заняв сытное место на западной обочине Сибирского края, он ни на миг не ослабевает бдительность. Его боятся, потому что он знает всё и обо всех, его паутина является поистине ловчей сетью, из которой мало кто выбирается.

Он слывёт меценатом. Его уважают, потому что он вкладывает огромные суммы в развитие науки и искусства. Сан Саныч самозабвенно любит роскошь, и мгновенно отличает истинную ценность от подделки.

САН САНЫЧ

Борь, тебе с твоей кровожадностью нужно было податься в забойщики домашнего скота, а не ко мне в службу безопасности. Мила Беляева и Рауль Ибрагимов мои давние друзья, между прочим, и я их пригласил в гости. У меня к этой женщине дело первостепенной важности. Она, скажу я вам, не только невероятно красива, но ещё и чертовски умна. Думаю соблазнить её (пауза) большими деньгами.

ЖАННА ГЕОРГИЕВНА

Дорогой, почему я узнаю об этом только сейчас? Сколько лет этой женщине?

САН САНЫЧ

Не знаю, сколько ей лет, но она свежа, как майская роза и, насколько я заметил (бросает насмешливый взгляд на свою супругу) абсолютно естественна.

НАТАЛИ

А кто такой этот Рауль Ибрагимов?

САН САНЫЧ

О, это великий комбинатор! Похлеще меня, скажу я вам! (смеётся). Он богат, словно Крёз и хитёр, как сатана!

НАТАЛИ

Чем он занимается?

САН САНЫЧ

Успокойся, милая, он не по твоим зубам. Его давняя вечная любовь и печаль — Мила. Она, видите ли, любит своего бывшего супруга и не даёт ни единого шанса другим мужчинам.

ЖАННА ГЕОРГИЕВНА

Ну и дура. Где же кухарка с оладьями!

Сан Саныч всё так же насмешливо поглядывает на жену. Та нервно постукивает серебряной ложечкой о чашку.

БОРИС

Сан Саныч, вы это… давайте ближе к делу. Поделитесь с нами вашими грандиозными замыслами.

САН САНЫЧ

Борис, ты в курсе моих дел. Что касается мыслей, то они таковы: устал я. Вот сегодня, распустив челядь, разогнав всё это тараканье полчище охраны, я чувствую невероятный кайф. А то заполонили весь мой дом… всю мою жизнь. Устал я. Сейчас обделаем дельце, заработаем, и… Есть у меня одна неотработанная галочка. Но вас это не касается. Уеду я, надолго.

ЖАННА ГЕОРГИЕВНА

А я? Я не хочу никуда уезжать! (нарочно по-детски шепелявя) Я новую шубку хочу, ты обещал…

САН САНЫЧ

А ты оставайся, развод я тебе дам. Махнёшь хвостом в одну сторону, ресницами в другую, глядишь и захомутаешь какого-нибудь бедолагу. Тебе ведь, как Любови Орловой, никогда не будет больше тридцати девяти лет. А тридцать девять — это ещё детородный возраст. (смеётся, и вновь тоскливо) Устал я.

ЖАННА ГЕОРГИЕВНА

Кто такая эта Любовь Орлова? Зачем сравнивать меня с какими-то посторонними женщинами! Это неприятно. А ты всё заладил: устал, устал! У нас брачный контракт, ты помнишь?

САН САНЫЧ

Помню, любимая, помню. Как же забыть, коль ты периодически напоминаешь мне об этом? Если дельце выгорит, денег на всех хватит с избытком, не переживай. И ты, Борис, не переживай. Я верность ценю. А вот предательство…

Натали вдруг с визгом вскакивает со стула. Её взгляд направлен в сад.

НАТАЛИ

А-а-а! Кто это?!

БОРИС

(со смехом)

Это же Тимка! Тимоха, иди сюда! Где твой хозяин?!

Тимка, дружелюбно виляя хвостом, прошмыгнул за беседку, где начал игриво возиться и тявкать.

— Что это с ним? Кого он там нашел?

— Может быть, зверёк какой?

— Кошка?

— У нас нет кошки. У меня аллергия на них! — и в подтверждение своих слов Жанна Георгиевна от души чихнула. — Сан Саныч, у нас же нет кошки?

— Эй, Тимка, поди сюда! Борис, посмотри, что там!

Лерка скормила Тимке оставшиеся оладьи, лишь бы отделаться от него, но тот некстати затеял игру.

— Поигрррай! Поигрррай! — он хохотал, припадал на передние лапы, подпрыгивал, крутил хвостом, словно пропеллером.

Лерка поняла, что вот сейчас её обнаружат, схватят и подвергнут линчеванию или какой-нибудь изощрённой пытке в казематах этого странного дома.

Сунув камеру в карман, она птичкой выпорхнула из укрытия и, едва касаясь ногами земли, понеслась к забору, в надежде перемахнуть через него и скрыться в лесу.

— Кто это?! — завопила ей в след Жанна Георгиевна.

— Шпиён! — азартно крикнул Борис. — Что ж, дамы и господа, сезон охоты объявляю открытым! Ату его, ату! — и он понёсся девочке наперерез.

— Да это же ребёнок! — пытаясь его вразумить, крикнула Натали. Тимка весело скакал рядом с Леркой, радуясь начавшейся игре.

Девочка до того растерялась, увидев вдруг перед собой растопыренные руки гогочущего мужчины, что, не разбирая дороги, кинулась назад к дому.

Заметив какое-то приоткрытое подвальное помещение, она нырнула в него, захлопнула за собой дверь и с грохотом задвинула щеколду. Её маленькое сердечко неистово колотилось. Лерка прижала руку к груди, уверенная в том, что оно непременно выпрыгнет, закатится в тёмный угол, и она никогда его не найдёт. А как жить без сердца? Лерка слышала о бессердечных людях, но становиться инвалидом не хотела, хотя искренне жалела калек и убогих.

Дверь затряслась, заволновалась, вся подсобка заколыхалась, будто грянуло землетрясение магнитудой в девять баллов. За Леркиной спиной послышались возбуждённые голоса, смех, стук и тщетные попытки проникнуть в подвал.

— Нужно разделиться! — скомандовал Борис. — Дамы остаются сторожить выход, мужчины идут в дом!

Необходимо было искать другую лазейку из этой сумрачной норы, которая оказалась помещением для хранения садового инвентаря.

Пройдя дальше от входа, Лерка погрузилась в кромешную темноту. Где-то рядом сопел, успевший нырнуть вслед за девочкой, Тимка. Вытянув перед собой руки, на ощупь, она продвигалась вперёд. Но внезапно споткнулась, упала, с грохотом свалив то ли вёдра, то ли лейки. Гвалт она создала невообразимый.

Не осознавая ещё, насколько сильно ушиблась, Лерка поднялась и, словно сомнамбула, пошла дальше.

Наконец, попытки хоть что-нибудь рассмотреть увенчались успехом, когда она вспомнила, что её любимая камера снабжена фонариком. Из подвала шёл узкий коридор, который выводил в другое помещение, не менее тёмное и студёное, чем предыдущее. Лерка замёрзла, её бил озноб и болела ушибленная рука. А ещё она почувствовала, как выпитый графин воды терпимо, но даёт о себе знать.

Осветив стены подвала, она обнаружила, что попала в винный погреб. На стеллажах под наклоном хранились бутылки, и их было не меньше тысячи. Лерка бы и дальше стояла, раскрыв рот от изумления, потому как раньше ей не доводилось видеть такую богатую коллекцию вин, но Тимка своим лаем вывел девочку из оцепенения.

— Сюда! — он скрёб стену, поскуливал и всячески давал понять, что нашёл выход. А может быть, он знал это наверняка.

И в самом деле, когда Лерка подошла к нему, то обнаружила дверь, которая с лёгкостью поддалась. Несколько ступенек наверх — и девочка вышла в большую комнату.

Вдоль стен, увешанных лосьими и кабаньими головами, антикварными и вполне современными ружьями, стояли грузные старинные шкафы с фолиантами. Посреди комнаты разместился полукруглый диван, обитый тёмно-коричневой кожей, два кресла, покрытые рысьими шкурами, и массивный деревянный стол овальной формы на коротких мордастых ножках. Пол устилал ковёр ручной работы. Лерка видела подобные на рынках Средней Азии, но узоры на этом были замысловатее.

У камина сидел медведь и зорко наблюдал за девочкой мёртвыми глазами. Лерка сначала отпрянула, увидев косолапого хищника, но тот не проявлял агрессии, и тогда девочка с печалью вспомнила слова Рауля о том, что всех диких зверей в округе истребили.

— Здравствуйте, — сказала она медведю.

Медведь лишь бесшумно вздохнул в ответ. Он не мог ни шевелиться, ни ворчать, его участь давно и навсегда была решена пулей удачливого стрелка.

Комната, которую Лерка по праву приняла за библиотеку, словно сосуд с благовониями, наполнял коктейль запахов. В ней смешались аромат гаванских сигар… душистость колумбийского кофе… лёгкость дорогого парфюма…

Библиотека Рауля, где девочка проводила множество восхитительных часов за просмотром древних гравюр и карт, была гораздо богаче этой. Но здесь, как и во всём доме, витал особый дух бесчестного изобилия и порока.

По всей вероятности, вдохнув этот фимиам и отравившись, Лерка лишилась разума, потеряла чувство самосохранения, раз в каком-то небывалом упоении погладила мягкую кожу дивана, заглянула в раскрытую пасть рысьей морды, которую та, угрожающе скаля в приступе бессильной ярости против человека, немощно свесила на подлокотник кресла.

Лерке подумалось, что ничего плохого она не сделала и сможет запросто оправдаться перед этими людьми. А про то, что снимала видео, она просто-напросто промолчит. Ведь промолчать — это не значит соврать. К тому же, Сан Саныч сказал, что является другом её мамы и Рауля.

Лерка понимала, что здесь её будут искать в первую очередь. Тогда, решив дождаться хозяев, она подошла к шкафу, открыла вставленным ключиком стеклянную дверь и начала перебирать книги.

Книги были Леркиной пылкой страстью, она забывала обо всём, даже просто листая их. Она представляла, что когда-нибудь прочтёт все-все написанные книги и станет такой же умной, как мама и Рауль. А здесь при таком изобилии ценных экземпляров её любовь бултыхнулась, взорвалась и разлилась паводком по кабинету.

Лерка вытаскивала том, пролистывала его, просматривала редкие картинки, обонянием прочувствовала каждую страницу и, как будто прочитав, ставила обратно. И так до тех пор, пока не услышала сдержанный кашель позади себя. На пороге стояли двое мужчин.

— Мы вас не побеспокоили? — учтиво спросил Борис.

— Итак, мадемуазель, — строго сказал Сан Саныч, когда девочка обернулась к ним, — позвольте узнать, кто вы и что здесь делаете?

— Книжки читает, — хохотнул Борис, внимательно рассматривая внезапную гостью. — А она прехорошенькая.

— Даже слишком, — согласился Сан Саныч. — На погибель нам, мужчинам, — и было не понятно шутит он или нет. — И глаза-то у неё зелёные, и волосы-то рыжие, и зубов-то нет, и кого-то она мне напоминает. Где мы встречались, девочка?

Лерка не ответила. Суровый тон седовласого мужчины, который по возрасту годился ей в дедушки, огорошил её. Какое-то смутное воспоминание закралось в Леркин мозг. Обладая великолепной памятью, она не могла забыть такое выразительное лицо и вкрадчивый чарующий голос. Что-то опасное, жуткое чудилось во всём этом…

— Эс Ви! — выдохнула изумлённая Лерка и выронила из рук редкий оригинал поэзии Бодлера. Ей захотелось немедленно бежать отсюда.

— За книгу придётся заплатить штраф в тройном размере, малышка, — хищно осклабился Борис.

— Всё, мне надоели эти игры в догонялки! Иди сюда, рыжая поганка! Будет она ещё здесь имущество портить!.. Кому сказал — иди сюда! Остатки твоих зубов выдеру! — Сан Саныч сейчас являл полную противоположность самому себе, минорно размышлявшему о будущем в садовой беседке. — …Я вспомнил тебя! Ха-ха-ха! Вот так совпадение!.. Ну, посмотри, посмотри, как я устроился! С тех пор, как перстень у меня, мне во всём сопутствует удача! — и он сунул Лерке под нос свою холёную руку с перстнем на безымянном пальце. — А как поживает сэр Генри?

— Он женился на моей тёте, — рассеянно ответила Лерка, не сводя глаз с тёмного перстня.

— На этой старой женщине? — скривился Сан Саныч.

— Никакая она не старая…

— Старая, старая. Все вы станете старыми, а потом умрёте! Один я буду жить вечно.

— Эка вы хватили, шеф, — усмехнулся Борис.

— Молчать! — рявкнул Сан Саныч. — У меня с этой беззубой гадкой девкой свои счёты!

Он протянул руку, чтобы схватить девочку за шею, но та увернулась, и мужчина уцепился за медальон. Потянув на себя, он склонился над Леркой и раскрыл створки старинного украшения. Лерка сопротивлялась, словно дикая кошка, но Борис крепко скрутил её и держал, пока его хозяин рассматривал фотоминиатюры, запрятанные в медальон.

— Вот так-так, — удивился Сан Саныч, увидев портрет Милы Львовны. — Вот оказывается какой зверёк угодил в мою ловушку… А это твой папенька?.. Известная личность. В определённых кругах. Так это из-за него твоя матушка прозябает в одиночестве?

— Моя мама не одинока, — насупившись, ответила Лерка. — И папа скоро вернётся. Он… он в ко-ман-ди-ровке!

— Ага, ага, в командировке! Вернётся, как же! После дождичка в четверг! — непонятно чему развеселился Сан Саныч, чем, сам того не подозревая, причинил девочке боль.

Его красивое лицо морщилось в злой улыбке и Лерке стало противно. Она, вырвалась от ослабившего хватку Бориса, выхватила у Сан Саныча медальон и сквозь слёзы закричала:

— Меня от вас тошнит!

Казалось, Сан Саныч чрезмерно удивился.

— Странно, — сказал он, выпрямляясь, — а многие находят меня приятным. Борь, я тебе нравлюсь?

И тут как нельзя кстати пропел золотой петух, занимавший место на ониксовом столике в холле. Его голос ржавой стрелой пронзил дом и попал прямиком в сердце Бориса. Тот вздрогнул и поморщился.

— Фу ты — ну ты! Никак не могу привыкнуть к этому новому изобретению вашей дочери, — пожаловался он Сан Санычу.

— Это подарок моей дражайшей супруге.

— Поставили бы вы его к ней в опочивальню тогда уж.

Лерка сунула руки в карман и почувствовала, как в одном из них хрустнуло что-то сырое и липкое. Она никак не могла вспомнить, чем он наполнен, пока не вытащила и не увидела смятую шляпу мухомора.

Вот бы сейчас ка-а-ак запустить им в своих врагов, ну хотя бы просто так, чтобы мелко напакостить. Она сжала шляпу в кулаке и, улыбнувшись своим мстительным мыслям, уставилась на Сан Саныча. Тот смотрел сквозь неё дикими глазами и вопил:

— Где она?! Куда подевалась эта рыжая мухосранка?!

— Я здесь, — хотела ответить Лерка, но вовремя спохватилась и, с удивлением сообразив, что её не видят, шмыгнула в винный погреб.

Так вот, что имела в виду Василиса, когда говорила, что шляпа ещё пригодится.

Вслед за Леркой раздались тяжёлые спешные шаги. Девочка затаилась за одним из стеллажей с коллекционным вином. Ей было смешно и интересно следить за мужчинами, которые метались по погребу в тщетном поиске исчезнувшей пленницы.

Лерка всё-таки решила немного нашкодить. Она схватила драгоценную винную бутылку и кинула наобум. Послышался стук, перешедший в такой вой, от которого Леркины волосы встали дыбом.

Девочка почувствовала, как её резко схватили за край кофты, и с ужасом поняла, что волшебное действие шляпы мухомора закончилось. Но когда рядом ободряюще зарычал Тимка, она, несмотря на темноту, ясно увидела, что это пёс, разрывая на ней и без того уже изрядно потрёпанную одежду, тащит её куда-то вглубь.

Лерка не стала сопротивляться. Вновь доверившись собаке, она помчалась, круша всё на своём пути, и оказалась в углу самой дальней стены. Там, у пола зияло отверстие, в которое мог проникнуть только человек маленького роста.

Вспыхнул яркий свет. Последнее, что увидела девочка, обернувшись, как между стеллажами, обхватив руками окровавленное лицо, мечется и орёт Сан Саныч.

12. Хранитель Ганс

Тимка энергично работал всем телом, пробираясь вперёд по узкому лазу. Лерке порой казалось, что он обвалит проход, и они застрянут здесь навсегда. Но её опасения оказались напрасны. Видимо, пёс не раз бывал в этом месте, потому что уже через несколько минут подземный ход расширился, образовав большое тускло освещённое помещение.

Тимка резво отряхнулся и посмотрел на девочку.

— Молодец, — похвалила пса Лерка и тоже отряхнулась.

— Ты-ы-ыма! — заорал кто-то у самых Леркиных ног, и она увидела, как малюсенький человечек ловко вскарабкался Тимке на загривок. — Кого ты прифёл ко мне ф госты?

Человечек с любопытством уставился на девочку, а та в свою очередь на него. Бородатый коротышка чуть больше Леркиной ладошки, в красной жилетке и белой рубахе, красных штанишках и полосатых чулках, в деревянных башмаках…

— Ой, а ты разве видишь меня? — удивилась девочка.

— У меня со зрением фсё ф порядке! Даже очки не ношу.

— Ты, наверное, гном? — догадалась Лерка.

Хотя она предполагала, что гномы всё же намного больше, чем её ладонь, но сомневаться не приходилась. Он очень походил на своих собратьев, которых она встретила на фестивале лесной нечисти.

— Тыма, а тфоя подружка соопразительная! — сказал человечек, который и впрямь оказался самым настоящим гномом.

— А почему ты разговариваешь так странно? — полюбопытствовала Лерка. — У тебя насморк?

— Сама ты — насморк! Скажи спасипо, что я фоопще гофорю на фашем нелепом языке!

— Спасибо, — не замедлила ответить девочка.

— Тыма, кого ты прифёл ко мне? Почему она групит?

— Интеррресутся! — встал на защиту Лерки пёс.

— Да, я интересуюсь, — подтвердила девочка. Она вовсе не хотела ссориться с гномом.

Гном почесал затылок, отчего его красный колпачок съехал в сторону. Он его поправил и принялся расчёсывать пятернёй свою пышную бороду цвета спелой пшеницы. Борода была его гордостью, он при всяком удобном случае хвалился ею.

— Ты здесь живёшь? — решила прервать затянувшееся молчание Лерка.

— Я здесь рапотаю.

Тимка аккуратно снял с себя зубами гнома, поставил его перед девочкой, а сам растянулся во весь рост.

— Меня Лера зовут, — сказала Лерка и присела на корточки, чтобы им было удобнее разговаривать друг с другом.

— Ганс, — важно представился гном. — Я родом из Германии, мигрирофал ф Россию пятьдесят тры года назад.

— Ой!

— Фот тепе и «Ой»! — снова разволновался гном. — Тыма, тфоя подружка не очень-то фоспитанная.

— Очень воспитанная, — согласился Тимка.

— Продолжай, пожалуйста, — попросила Лерка.

Гном снова забрался на Тимку и зарылся в его шерсть. Тимка взвизгнул:

— Щщщекотно!

— Рапоты не пыло, фсе клады фырыли, нечего пыло охранять. А зде-е-есь — плаготать! Люпому гному найдётся рапота, фот так-то!

— И ты охраняешь клад? — осторожно спросила Лерка.

— Охраняю! — похвастался гном. — Я — хранитель. Хорошая рапота, престижная, много сил не отнимает! Лежу сепе и в потолок плюю! В профсоюзе меня ценят. Путёфку недафно фыделили, в Апхасию, в Нофоафонские пещеры… Но фот, что меня удручает…

— Что?

— Фсе на фестивале лесной нечисти, а я здесь, с фами.

— Ой, да не расстраивайся! Я оттуда — выступала вместо Ядвиги! И поверь, Ганс, лучше с нами, чем с ними!

— Вместо самой Ядвиги? — не поверил гном. — Как же она уступила тепе свою роль?

— Она приболела, ей ногу Кощей отгрыз.

Гном всплеснул ручками.

— А с фиду такой импозантный мужчина!

— Кто?

— Кощей!

— Егоров?!

— Знать не знаю никакого Егорофа! Гофорю же тепе — Кощей!

Лерке очень хотелось спросить, где находится клад, но она не посмела вот так напрямую задать вопрос. Поэтому спросила о другом:

— Где же ты живёшь?

— Там, — неопределённо махнул рукой гном, — в лесу, в польшом дерефе. Хорошая кфартира, софременная. А ты здесь как? — вдруг проявил бдительность гном.

— А я к маме иду, но заблудилась, — горестно вздохнула Лерка.

У неё затекли ноги и она села прямо на сырой глинистый пол.

— Ой-ой, — засуетился гном. — Подожди, фстань, застудишься! Я тепе сейчас плед принесу! — и он юркнул в нору, расположенную где-то за Леркиной спиной.

Пока гном отсутствовал, Лерка решила поговорить с Тимкой.

— Как думаешь, — сказала она, — клад по правде существует?

— Опррределённо! — отозвался Тимка.

Лерка помолчала, разглядывая место, в котором очутилась. Глиняно-песочные стены, пол и потолок были плотно утрамбованы. Два факела на стенах параллельно друг другу, ничуть не чадя, кое-как освящали помещение. Вдалеке виднелся тёмный узкий проход, который, по всей видимости, вёл на свободу. Лерке захотелось быстрее выбраться отсюда, ей даже показалось, что в это помещение перестал поступать воздух, и она начала задыхаться.

— Дыши глупше, — посоветовал гном Ганс, внезапно появившись перед девочкой.

Он, пыхтя, тащил за собой коричневый плед, который был слишком тяжёл для него. Гном, отдышавшись, кое-как расправил его и гостеприимно предложил Лерке присесть и даже прилечь.

— Спасибо, Ганс, — улыбнулась Лерка и как бы между прочим поинтересовалась:

— А что, клад и впрямь существует?

— А ты сомнефаешься? — хитро прищурился гном.

Лерка равнодушно пожала плечами и улеглась на спину, закинув руки за голову. По потолку двигались тени, и Лерка представила, что это мама тянется к ней.

— Хорошо тут у вас… уютно, — сказала она, вздохнув, затем зевнув, и скосила глаза на Ганса.

Круглое личико гнома приобрело лукавое выражение.

— Ты сомнефаешься? — повторил он. — А фот отгадай тры загадки и получишь от меня подарок!

Лерка тут же откинула всю свою показную сонливость и азартно крикнула:

— Загадывай!

Ганс важно погладил пшеничную бороду, плутовато хмыкая при этом.

— Ни за что не отгадаешь! Но так и пыть, сокровища я тепе покажу! — и он залился смехом.

— Я обязательно отгадаю! — упрямилась Лерка.

— Ну, слушай! Загадка перфая: под каким кустом сидит заяц фо фремя дождя?

— Ну-у, наверное, под… мокрым!

— Ты знала! — возмутился Ганс. — Так не честно!

— Почему не честно? — удивилась девочка. — Мы с мамой такими загадками баловались, когда мне четыре года было!

— Ах, какое издефательстфо над репёнком!

— Ничего подобного!

— Слушай фторую загадку, и не перепифай, пожалуйста!

— Я и не перепифаю!

Гном сердито глянул на девочку.

— Не дразнись!.. Hа суку сидит форона. Что надо сделать, чтопы отпилить сук и не потревожить форону?

Лерка задумалась. Эта загадка оказалась посложнее предыдущей. Она легла на плед и снова увидела тени на потолке. Вот на ветку садится ворона. Она крутит носатой головой и как будто смеётся над девочкой.

— Пшш! — сказала Лерка, и ворона, тяжело взмахивая крыльями, улетела. — Ну да, это и есть разгадка!

— Где? — не понял гном.

— Нужно дождаться, чтобы ворона улетела!

Видно было, Гансу неприятно, что его загадки щёлкаются, словно жареные семечки.

— Может пыть, ты гений? — с неудовольствием спросил он.

— Я — вундеркиндер, — улыбнулась Лерка. — Так меня Рауль называет.

— Я не знаю и не хочу знать никакого Рауль!

— Не очень-то вежливо с твоей стороны! — не осталась в долгу Лерка.

— Ты-ыма! — снова взвыл гном, — Кого ты прифёл ко мне?!

Но Тимка издал такой храп, что Ганс плюнул в сердцах на землю, растоптал и вернулся к своим загадкам.

— Загадка третья. Ни за что не угадаешь!

— Я постараюсь!

— Я жифу на дефятом этаже. Каждый раз, фосфращаясь домой, я захожу ф лифт и нажимаю на кнопку шестого этажа, доезжаю до шестого этажа, а дальше иду пешком. Почему? — Ганс довольно захихикал, потирая ручки.

Лерка призадумалась: спортсмен? — слишком чахлый! Любитель? — слишком праздный! Тимка весело причмокнул во сне. Он наверняка знал ответ на хитроумную загадку. Философ? — слишком прост!

Лерка встала, походила по помещению.

— У тебя есть жена? — ни с того ни с сего спросила она, как будто это имело какое-то значение.

— О! — гном в восторге закатил глаза. — Моя супруга молода и прелестна! Ей фосемьдесят тры года, она родилась фо Франции. Фот такая фысокая! — Ганс поднял руку, показывая рост своей жены. — Хотя она и не самая фысокая, наша соседка ещё фыше, но зато моя супруга самая красифая! И дети у нас красифые, мальчик и…

— И мальчик?

— Откуда знаешь? — удивился гном.

Лерка не ответила, потому что гном всё равно не понял бы. Он наверняка не смотрел «Служебный роман», один из любимых фильмов её мамы.

— А ты в кого такого маленького роста? — продолжила она расспросы.

— Ф папку! Тоже карликом был, — махнул рукой гном. — Зато таким опаятельным, что за ним дефки толпами ходили, а он фыпрал мамашу мою.

Лерка радостно захлопала в ладоши:

— Вот и разгадка на твою загадку!

— Где?

— Ты такой маленький, что можешь дотянуться только до кнопки шестого этажа, а дальше тебе приходится топать пешком, верно?

— Ферно, — сник гном. — Но как ты догадалась?

— Я задействовала свои серые клеточки.

— Серые клеточки? Что это за клеточки такие? — заинтересовался гном.

— Мозг, — сказала девочка и постучала себя пальцем по лбу. — Ну, где мой подарок? А можно я сама выберу?

Ганс недовольно выпятил тонкие губы. Он явно не ожидал, что Лерка окажется такой сообразительной. Чтобы отсрочить данное обещание, гном сказал:

— Послушай, дефочка, а принеси-ка мне путылку фина… Очень уж в этом доме фкусное фино!

— Что?! — удивилась Лерка. — Ты — пьяница?!

— Я не пьяница! Я — люпитель! Чуфстфуешь разницу?

— Нет! — разочарованно отрезала Лерка и обратилась к псу: — Пойдём, Тимка, нам пора! Видимо, не бывает честных гномов! Но прежде… — Лерка вдруг смутилась. Ей было очень неловко обращаться с подобным вопросом к малознакомому мужчине, но терпеть уже не оставалось сил. — Послушай, Ганс… Извини, а где здесь…

— Что? — вскинул на девочку лукавые глаза гном.

— Ну, этот… Туалет!

— Ой, господи поже мой! — рассмеялся гном. Он прыгнул в угол и распахнул люк, открывающий отверстие в отхожее место. — Не знаю, поместишься ли…

— Я постараюсь, — пообещала Лерка, краснея. — Только вы оба выйдите.

— Куда же мы фыйтем? — удивился гном.

Лерка встала возле туалета и сердито посмотрела на Ганса. Гном ворчливо потянул Тимку за хвост и скрылся в комнатушке, из которой приволок плед. Пёс недовольно тявкнул и попытался пролезть вслед за гномом, но ему удалось спрятать только морду.

— С тепя путылка фина! — услышала Лерка гулкий голос гнома.

— Ганс, у тебя дети! — назидательно выговаривала ему Лерка. — Подумай, каково им иметь отца-пьяницу! Какой ты пример им подаёшь? Им наверняка стыдно за тебя! А в школе их задразнят, будут относиться с неприязнью! Подумай о своей жене. Она наверняка плачет каждый раз, когда ты напиваешься! И в один прекрасный момент она просто уйдёт от тебя! Заберёт детей и уйдёт! К соседу. И будет права!

— Не фижу ничего прекрасного ф том моменте, — задумчиво пробормотал гном.

— Всё, можете выходить, — сказала счастливая Лерка и, когда гном выглянул из норы, спросила: — Так где обещанный мне подарок?

— Там, — сказал гном, и указал в отхожее место.

— В каком смысле? — не поняла Лерка.

— В коромысле! — Гном захихикал. Наконец-то, ему удалось одержать верх над девчонкой. — А ты думала, почему испражнения снятся к погатству?

— Я ничего такого и не думала…

Лерка заглянула в тёмную дыру, на дне которой плескалась зловонная золотистая масса. «Не всё то золото, что блестит», — совсем некстати вспомнилось ей. Отпрянув назад, она воскликнула:

— Нет, мне не надо таких сокровищ!

Но гном уже притащил из своей комнатушки длинную жердь с железным крючком на конце и, пока Лерка брезгливо наблюдала за ним, опустил её в дыру и побултыхал по дну.

— Фу! — Лерка скривилась от распространившейся вони.

Она была такой едкой, что даже Тимка закрыл нос лапами и зажмурился.

— Прекрати сейчас же! — прикрикнула девочка на гнома, утирая заслезившиеся глаза.

Тот посмеивался и делал своё дело. Из недр туалета на конце жерди появился сундук. С него потоком стекали смрадные нечистоты.

— Помогите же мне! — гном закричал таким страшным голосом, что Лерка, забыв об испытываемых позывах тошноты, схватила его за шкирку, Тимка её за подол кофты, и общими усилиями они вытянули тяжёлый сундук.

— Пез труда, как говорится, не фытащишь и рыпку из пруда, — с довольным видом подытожил Ганс.

13. А тем временем…

А тем временем в лагере Рауля царила суматоха равная той, что происходила в доме Ушакова-Вавилова.

Пронзительный свист, который издавал Вася, переполошил мирно спящих людей. Они соскакивали с мест, затыкали уши и ничего не могли понять. А Вася, принимался свистеть снова и снова, пока Николай Степанович не выдернул свисток из его судорожного рта.

— Т-т-там, — только и смог сказать юноша, указав на выход.

В дверь самолёта постучали.

— Не открывайте! — завопил Вася и кинулся на свою постель, где сжавшись в эмбрион, накрыл голову подушкой.

Раздался повторный стук.

Мила Львовна осторожно открыла.

Она ожидала увидеть кого угодно, но только не Рауля в монашеском балахоне. Она, как и все, была уверена, что он вертится здесь же, взбудораженный Васиной выходкой.

— Мила Львовна, будьте любезны, спустите трап.

— Что это за маскарад? — спросила она.

Рауль расхохотался, протянул руку и заныл:

— Пода-а-айте хлебушка…

Вася опасливо выглянул из-под подушки, потом огляделся и, всё ещё заикаясь, спросил:

— А г-где Лерка?

— Дурында в лес убежала! — заявил Рауль, забравшись в салон. — Чего, спрашивается, испугалась? Я же ей открылся. Лера, говорю, подожди! А она бежать. Мила Львовна я не догнал вашу дочь. Уж извините, но она бегает быстрее меня! Я даже упал. Чёртов подол! — сквозь смех говорил Рауль и словно не замечал, как побледнела Мила Львовна, как затряслись руки Николая Степановича, каким взглядом Лидочка, в конце концов, посмотрела на него.

— Рауль! — выговаривала Мила Львовна, когда они все вместе, озираясь, сгрудились у костра. Её голос дрожал от гнева. — Я бы могла понять, если бы такое вытворили Вася или Лерка, которые, по сути, ещё дети! Но вы! Вы! Сколько вам лет, Рауль?

— А вам, Мила Львовна? — невинно спросил Рауль, и, судя по отпущенной остроте, сам он не больно-то раскаивался в учинённом розыгрыше.

Мила Львовна, как и всякая женщина, считала бестактным вопрос о возрасте. А поскольку из уст Рауля он прозвучал ещё и с издёвкой, то она решила переключить своё внимание на Васю. Тот уныло ковырял носком землю.

— А вы, Вася? Как вы могли оставить Лерку одну, когда ей грозила опасность?

— Но я думал, она успела заскочить в самолёт, — оправдывался Вася, переминаясь с ноги на ногу.

Мила Львовна понимала, что предъявляя пусть и обоснованные претензии делу не поможешь. Она замолчала и отошла в сторону. Хмурясь, привела в порядок свои прекрасные белокурые волосы, растрепавшиеся со сна, взяла фонарь и отправилась одна в тёмную лесную чащу на поиски дочери.

— Мила Львовна! — крикнул Вася. — Подождите, я с вами! — и припустил за женщиной, которая остановилась, ожидая его на самом краю страшного леса.

— В какую сторону она побежала? — бледными губами спросила Мила Львовна.

— Она побежала… туда… — Вася неуверенно указал в противоположную сторону. — Или туда? Мила Львовна, простите, я не помню. Мне вообще показалось, что она заскочила в самолёт, — он готов был разреветься от досады. — Спросите у Рауля…

— Вот к кому я больше никогда не обращусь ни с вопросом, ни уж тем более с просьбой, так это к Раулю! — Женщина мягко приобняла незадачливого юношу, а затем решительно шагнула в лес. Немного подумав, она всё же сказала Васе:

— Спроси у него сам, пожалуйста.

Вася вернулся к самолёту, но ни Рауля, ни Лидочку, ни Николая Степановича там не застал.

Рауль не пошёл вслед за Милой Львовной. Он предложил Лидочке остаться, а Николаю Степановичу идти на поиски в другую сторону.

— Вы-то хоть не заблудитесь, — напутствовал Рауль своего школьного учителя, снабжая его фонарём.

А Лидочка вдруг заартачилась, начала убеждать Рауля, что умрёт от страха, оставшись одна ночью в этом глухом месте. Рауль не стал её переубеждать. Не оглядываясь на девушку, уверенный, что она не отстанет от него, он ринулся в таёжную чащобу.

На рассвете, после бесплодных поисков, все вновь собрались на поляне. Костёр к тому времени совсем затух, утренний воздух окутывал зыбкой прохладой и свежестью.

— Мила Львовна, простите, — сказал понурый Рауль. — Просто неудачно пошутил. Кто же знал, что всё так?.. Молодняк хотел попугать. Как увидел в том доме — ну, в том, в который заскочил по пути в церковь, помните? — ворох одежды, так не удержался и на обратной дороге прибрал к рукам. Всё равно ведь она там никому не нужна. И историю всю эту тотчас придумал.

Женщина промолчала. От переживаний у неё залегла морщинка между бровей, а под глазами обозначились фиолетовые тени. Лидочка отметила, что от этих внешних недостатков Мила Львовна не стала выглядеть хуже или старше, это придало ей всего лишь беззащитную хрупкость. Девушку охватило чувство сожаления о том, что она ещё совсем недавно испытывала неприязнь к своему научному руководителю. В причине этой неприязни Лидочка и сама себе бы теперь не призналась.

— Кто-нибудь хочет есть? — спросил Вася, вспомнивший о своих обязанностях повара.

Все взгляды вопрошающе устремились на Милу Львовну.

— Да, — ответила она, — давайте поедим. Нам нужно набраться сил для дальнейших поисков. Я думаю, Рауль, вы сообщите в МЧС? Здесь сотовый не ловит. Нужно будет пойти к Вавилову… на поклон.

Вася наскоро сварил гречку, запёк на разожжённом костре котлеты с помидорами и болгарским перцем, заварил крепкий кофе и позвал друзей к накрытому столу. Ели молча, без аппетита, хотя в этот раз Вася превзошёл самого себя, очень уж он старался поднять боевой дух команды.

— Кто это? — вдруг невнятно проговорил Николай Степанович, откусывая от котлеты, и все обернулись в ту сторону, куда он смотрел.

На опушку вышел высокий худой мужчина в длинном, застёгнутом на все пуговицы старом залатанном плаще. Его грудь и шею скрывал алый шарф крупной вязки, а лицо так заросло щетиной, что его можно было принять за оборотня. Впрочем, Лидочка так и подумала. А иначе ей ни к чему было бы, зажмурившись, льнуть к Васе, расплёскивая кофе, который тот держал в руках. Вася не возмутился, похоже, он вообще не обратил на это внимание, столь велико было его удивление неожиданным визитом.

Странный мужчина безошибочно подошёл к Раулю и, протянув ему крупную костистую руку, хрипло отрекомендовался:

— Егоров… э-э-э… лесник.

Пожав по очереди руки Николаю Степановичу и Васе, Егоров сказал:

— Ваша девочка ночевала у меня. Не беспокойтесь, она с Тимкой.

— С Тимкой? Кто это? И где они сейчас? — наперебой заговорили участники экспедиции.

— Она проснулась и сбежала, — усмехнулся Егоров, — с моей собакой. Тимка — это пёс.

— Сбежала? Но почему? — воскликнула Лидочка.

— Значит, у неё был повод вам не доверять, — сказал Рауль и впился глазами в помятое лицо визитёра.

А Егоров всё это время не отрывал восхищённого взгляда от Милы Львовны. Казалось, всё, что он говорил, адресовал только ей. Раулю Егоров не понравился.

— Я думаю, она в старой церкви, той, что при кладбище. Она всё время говорила про какие-то сокровища, хотела их отыскать и всех удивить. Меня вот звала с собой, да я не в том состоянии, чтобы по лесу просто так без дела разгуливать. Ну, скажите мне, какие сокровища могут быть в этой глухомани?.. Да, да, уверяю вас, она точно на кладбище! — проговорил Егоров и сделал попытку улыбнуться, заметив озадаченный взгляд Милы Львовны.

Но улыбки не получилось. Его рот судорожно искривился, и мужчина зашёлся в удручающем кашле.

— Рановато ей на кладбище, — тихо огрызнулся Рауль.

— Рауль, пожалуйста! — одёрнула его Мила Львовна. — А ведь это вполне может быть, зная характер моей дочери. Извините, я не расслышала ваше имя-отчество.

— Просто Егоров… Вы не побалуете меня чайком? Продрог, знаете ли, — и он зябко поёжился.

Мила Львовна слабо улыбнулась, ей сейчас меньше всего хотелось поить кого-либо чаем. Но, повинуясь долгу гостеприимства, она не смогла отказать Егорову в такой незначительной просьбе.

Пока она колдовала у стола, засыпая в заварочный чайник свои травки, Лидочка шепнула Васе:

— Тебе не кажется, что Мила Львовна — ведьма? Вот сейчас она и этого опоит своим зельем.

— Не говори ерунды! — строго сказал Вася.

Егоров пил чай, очаровывался Милой Львовной, покашливал, чтобы вызвать хотя бы сочувственный взгляд этой женщины и подробно рассказывал о Леркином ночном приключении. Мила Львовна его не торопила, но сама была на взводе. Ей хотелось поскорее отправиться на поиски дочери. Наконец, когда гость напился чаю, собрались выдвигаться в сторону заброшенной деревни.

Лидочке, как она не сопротивлялась, доверили охрану самолёта. Рауль на всякий случай вручил ей заряженный пистолет, от которого Лидочка шарахнулась так, что он выстрелил. Не сам, конечно. Рауль нажал на курок от неожиданности. Хорошо, что дуло было направленно вверх, и никто не пострадал, кроме низких кучевых облаков. Их уж неверная пуля точно прошила насквозь.

Рауль чуть было не разозлился, но хорошенькое лицо девушки выражало такой испуг и недоумение, что он расхохотался, перезарядил оружие и положил его на стол.

— Случаи разные бывают. Вдруг чёрный археолог или бешеный заяц нападёт, — сказал Рауль, подмигивая чуть живой от страха Лидочке. — Рация знаешь где? Правильно, в кабине пилота. Если будет очень страшно — вызывай.

— Но почему! Почему я? — упрямо повторяла девушка.

— В любой момент может вернуться Лерка и, не найдя здесь никого, помчится на наши поиски. Лидочка, вы же знаете мою дочь!

Девушка подавила тяжёлый вздох, нехотя принимая весомый аргумент. Очень ей не хотелось оставаться одной в этом жутком месте. Но раз ты в команде, то приходится подчиняться большинству.

— И посуду заодно помой, — сказал Вася.

Лидочка посмотрела на Васю, и тот вздрогнул, вдруг заметив, как изумительно чудесны её глаза, подёрнутые влагой, словно солнечный янтарь с капельками утренней росы.

Миновав лес, Вася неожиданно почувствовал приступ дурноты. Его обдало холодным потом и закрутило живот.

— Ой, — сказал юноша и потерял сознание.

Когда он очнулся, то обнаружил себя прислонённым к кособокой скамье подле пожёванной временем одинокой избы. На его лбу лежал мокрый носовой платок. Рядом сидел Николай Степанович и изредка поглядывал на своего подопечного.

— Что случилось? — вяло пробормотал Вася.

— Василёк! Ну, наконец-то! Как ты нас напугал! — воскликнул Николай Степанович.

Послышался бодрый голос Рауля:

— Ну, вот и ладненько! Оставайтесь с Васей, а мы пойдём, а то Лерка все сокровища расхитит.

— Что произошло? — Вася посмотрел вслед удаляющимся Раулю, Миле Львовне и Егорову, имя которого, как он не напрягал память, вспомнить не мог.

— Ты внезапно потерял сознание. Сказалось нервное потрясение. Такое бывает, Василёк, не переживай, — объяснил ему Николай Степанович.

— Это всё Леркин гриб, — буркнул Вася и попытался встать. Со второй попытки ему это удалось. — Стыдно-то как! Будто девица какая-то — в обморок грохнулся!.. Ой-ой! А где здесь?..

И не докончив свою мысль, Вася, схватившись за живот, кинулся в ограду старого дома, возле которого они сидели.

Полчаса спустя он вернулся и смущённо посмотрел на Николая Степановича. Тот сочувственно улыбнулся и пригласил Васю присесть рядом на кривенькую скамью. Вася вздохнул и сел.

Неожиданно перед его глазами возник образ пухлой милой девушки с ямочками на щеках. А её совершенно беззащитный взгляд янтарных глаз запал в его плодородную душу и уже дал ростки.

— Хорошая девочка Лида… Николай Степанович, вы знаете стихотворение про девочку Лиду?

— Да, конечно, но не полностью.

— Прочтите, пожалуйста, — попросил Вася и снова вздохнул.

Николай Степанович, усмехнувшись в усы, стал декламировать, громко и с выражением:

— Ярослав Смеляков «Хорошая девочка Лида»:

Вдоль маленьких домиков белых

акация душно цветет.

Хорошая девочка Лида

на улице Южной живет.

Ее золотые косицы

затянуты, будто жгуты.

По платью, по синему ситцу,

как в поле, мелькают цветы.

В оконном стекле отражаясь,

по миру идет не спеша

хорошая девочка Лида.

Да чем же она хороша?

Спросите об этом мальчишку,

что в доме напротив живет.

Он с именем этим ложится

и с именем этим встает…

14. Сундук с сокровищем

Наконец пробравшись в церковь, Мила Львовна снова не сдержала вздох восхищения, глядя на иконостас. И пока она зачарованным изваянием стояла посреди гулкого храма и, может быть, даже молилась о спасении своей дочери этим торжественно внимавшим ей святым, мужчины осматривали закоулки помещения.

Рауль исподтишка наблюдал за Егоровым и заметил, как тот, думая, что его никто не видит, вытянул из глубин своих нелепых одежд телефон и набрал короткий номер. Значит, какая-то связь здесь всё-таки имеется, понял Рауль. Разговаривал Егоров недолго, не забывая отвратительно покашливать.

— Вы часто бываете в этом месте? — подозрительно спросил Рауль, когда они столкнулись у двери, ведущей в алтарь.

— А вы зачем пожаловали в наш край? Кто вас звал? — вопросом на вопрос ответил Егоров.

— Вы в курсе того, что тут совершаются какие-то дикие ритуальные действия?

— С чего вы взяли?

— Смотрите!

Рауль с надменной усмешкой распахнул дверь, но от давешних кровавых подтёков и след пропал.

— Ну? — подзадорил его Егоров.

— Вот! — с энтузиазмом воскликнул Рауль и указал на чуть заметную каплю на полу.

Егоров растёр её подошвой и, посмотрев на Рауля, ухмыльнулся:

— Где?

— У нас всё равно есть доказательства! — Рауль вспомнил о видео, которое снимала Лерка, но вовремя осёкся. Мало ли какие действия может предпринять этот странный тип.

На этом и разошлись, недовольные друг другом. Рауль направился к сундуку, а Егоров к Миле Львовне.

У Рауля в пятый раз за последний час зашелестела рация, и далёкий голос Лидочки произнёс:

— Рауль, это Лидия. Как слышно?

— Связь отличная. Как дела?

— Как всегда. Леру нашли?

— Ищем.

Лидочка помолчала, вздохнула и отключилась.

— Как это сокровище может находиться здесь столько времени? Не понимаю, неужели никто из властей не знает, не постигает… — Мила Львовна не могла найти слов, чтобы выразить всю гамму эмоций. — А вы? Вы, Егоров? Ведь всему этому место в соборе или музее!

— В музее?! Вы в своём уме?! Да вы представляете, сколько это стоит! Егоров осознал свой промах, когда ясные васильковые глаза его собеседницы потемнели и с негодованием воззрились на него.

Но Мила Львовна ничего не сказала, лишь чуть свела брови и отошла от мужчины.

Рауль оседлал сундук. Задумчиво тарабаня по нему ногами, он вдруг почувствовал, как крышка изнутри колышется и пытается открыться.

Мужчина проворно отпрыгнул в сторону и его изумлённому взору предстала грязная, измученная, настороженная Лерка. Непочтительно оттеснив девочку, наружу вырвался пёс. Узрев Егорова, он, извиваясь от радости, кинулся к нему.

— Предатель, — шепнул Егоров, но всё же принял пса в свои объятия.

— Лера! — засмеялся Рауль. — Ты как всегда в своём репертуаре!

Мила Львовна молча смотрела на дочь и из её глаз текли слёзы.

— Мама, не плачь! Рауль, я нашла сок..! Егоров? — Лерка осеклась.

— Не ожидала? — улыбнулся Егоров. — И где же сок… ровища? Или врёшь?

— Я не вру, — сказала Лерка. — Сокровища там, — и она указала в сундук. — Их охраняет гном Ганс, и вам он их точно не отдаст!

Егоров закудахтал:

— Ха-ха-ха! Так и думал, что ты врёшь!

— Что здесь происходит? — Мила Львовна переводила внимательный взгляд с дочери на Егорова. — Какие сокровища, Лера?

— Те, за которыми мы приехали. Вот! — Лерка наклонила голову, и все увидели, что её рыжие волосы, вымазанные глинной и усыпанные песком, украшает старинная филигранная диадема с драгоценными каменьями. — Там столько всего! Только проход такой узкий, что даже я еле пролезла. Но там есть помещение. Это офис хранителей клада! Но ещё дальше находится… — Лерка не удержалась от хихиканья, — место, где плавает… — тут уж Лерка не выдержала и безудержно захохотала, — Сундук!.. Такой же, как этот, только меньше, и в нём много монет и драгоценностей! Но никому тот сундук не найти, потому что он… заколдован! Хи-ха-ха… И только если вы отгадаете загадки, которые вам загадает гном, то, возможно, он и подарит вам-что-нибудь! Ой, ха-ха-ха, я не могу! — то и дело прерываясь на смех, объясняла Лерка. Отсмеявшись, она серьёзно добавила: — Правда, мама, я не вру! Рауль, правда! А Егоров — он вор, обманщик и Кощей!

Егоров словно ждал этого обвинительного приговора от маленькой девочки. Из недр его дурацкой одежды появилось ружьё и дулом упёрлось в грудь Миле Львовне, рядом с которой он стоял.

— Полезай назад, — прошипел он, обращаясь к Лерке, — и тащи сюда этот сундук, иначе!..

Что произойдёт в противном случае, Егоров досказать не успел. Он не предполагал, что хрупкая нежная женщина, какой ему виделась Мила Львовна, каким-то непостижимым образом увернётся от оружия и применит приём простейшей самообороны. К такому повороту событий Егоров был не готов. Он, выронив ружьё, позорно брякнулся на пол и, не смея подать голос, замер с заломленными за спину руками.

Женщина отпихнула ружьё ногой и оно, внезапно выстрелив в стену, отскочило к выходу. Эхо подхватило гул залпа, разнесло его по храмовому залу…

— Если в начале пьесы на стене висит ружье, то к концу пьесы оно непременно должно выстрелить, — невесело усмехнулась Мила Львовна и обратилась к Раулю: — Нужно его связать.

— Айн момент, дорогая Мила Львовна! С удовольствием! — возликовал Рауль и заметался в поисках верёвки.

Тимка подбежал к хозяину и лизнул его в нос, словно извиняясь.

— Предатель, — сипло повторил Егоров.

— Нет, — ответила Лерка, — просто Тимка благороднее вас.

Наконец Рауль нашёл, чем скрутить ненавистного Егорова. Он снял с себя ветровку и разорвал её на лоскуты.

15. Старые и новые знакомые

…Недаром на каменных плитах,

где милый ботинок ступал,

«Хорошая девочка Лида», —

в отчаяньи он написал.

Преграды влюбленному нету:

смущенье и робость — вранье!

На всех перекрестках планеты

напишет он имя ее.

Он в небо залезет ночное,

все пальцы себе обожжет,

но вскоре над тихой Землею

созвездие Лиды взойдет…

— Посмотрите, посмотрите, Николай Степаныч! — неучтиво перебивая мужчину, воскликнул Вася и указал рукой в ту сторону, куда ушли их друзья.

Его романтическое, чуть меланхоличное настроение вмиг испарилось. По просёлочной дороге, отделявшей деревню от кладбища, ехал чёрный глянцевый «Бентли». Он остановился прямо напротив входа в церковь и Николай Степанович увидел то, чего так испугался его младший товарищ. Из автомобиля выпрыгнули двое мужчин, один из которых был с винтовкой, и поспешно зашагали в божью обитель.

— Ох, ну и дела!.. Вася, ты беги к самолёту! Вдруг они и туда… А там Лидочка… одна…

— А вы?!

— Я не поспею за тобой… Они не знают обо мне, и я смогу быть полезен нашим друзьям… Беги, Вася! Беги, не теряй времени!

— Ох, Егоров-Егоров, не оправдал ты моё доверие, — вдруг гулко вздохнули стены храма.

Неожиданно услышав раскатистый голос, Рауль, Лерка и Мила Львовна заозирались. Казалось, сам Хозяин этого святого места решил снизойти до них. Стены ожили и задышали.

— Ни выгоды от тебя, ни пользы. Одни сплошные неприятности. Ты как на полу-то оказался, убогий?

— А ты, батюшка, попробуй, справься с этой ведьмой, — буркнул Егоров. — Да она хуже Ядвиги!

— Хуже Ядвиги? — раздался весёлый хохот.

— Я узнаю этот голос, — шепнула Лерка, но как ни оглядывалась по сторонам, никого не видела. — Только я не понимаю, почему Егоров назвал его батюшкой?

Тимка оказался смышлёнее всех. Увлечённый новой потехой, он кинулся к выходу и его хвост заходил ходуном. На просвет вышел высокий темноволосый мужчина. Он улыбался, но винтовка в его руках не располагала к веселью.

— Это Борис, — сказала Лерка.

Борис дурашливо поклонился и подобрал валявшееся под ногами ружьё.

— Он шут при дворе Эс Ви… то есть, этого… как его… Сан Саныча! — добавила девочка, вовремя спохватившись. У неё была тайна, которую она обещала хранить своей двоюродной бабушке Нине Ефимовне.

Борис изменился в лице, а стены колыхнулись в припадочном смехе.

— Не нужно обижать моего помощника, — отсмеявшись, сказал владыка божьей обители, и внезапно с противоположной от входа стороны появился мужчина.

Его внешность изменилась так, что он едва был узнан всеми присутствующими. Багровая половина лица от меткого попадания, которое произвела Лерка винной бутылкой, отекла и уже наливалась сиреневым цветом.

— Вавилов! — всё-таки признал Рауль давнего знакомого, не смотря на неприглядный вид последнего.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Сан Саныч и присел на сундук. — У меня к вам, — он обратился к Миле Львовне, — есть деловое, хорошо оплачиваемое, предложение.

И поскольку Мила Львовна молчала, то, пожевав свои сочные изящного рисунка губы, продолжил:

— А, знаете, вы ничуть не изменились, всё такая же красавица. А помните ли вы, Мила Львовна, нашу последнюю встречу? У меня до сих пор плешь в том месте! — и Сан Саныч засмеялся, болезненно сморщив лицо. — Я, признаюсь вам, так устал от гнусных рож вокруг меня, начиная с моей любимой супружницы. Но нет-нет, дочь свою, Василису, я не имею в виду. А вот сынок совсем никудышный. Ах, Мила Львовна, если бы вы только согласились… то получили бы приличное вознаграждение… и прощение… себе и вашей замечательной дочурке.

— Лера, это ты его так отделала? — строго спросила Мила Львовна. — И когда ты всё успела?

Лерка виновато гукнула, хотя в действительности совсем не жалела о содеянном. Она размышляла о том, что сказал Вавилов о своих детях.

— Но у вас же другая дочь! Вовсе не Василиса! А Егоров — он разве не Кощей?! А Василиса не его жена?! — на одном дыхании выпалила Лерка. — Что-то я запуталась.

Сан Саныч снова расхохотался. Пока он трясся в весёлом припадке, Мила Львовна спросила у дочери:

— Откуда тебе известны семейные тайны этого мерзавца?

Лерка пыталась придумать что-нибудь правдоподобное, но ничего не придумывалось. Она не любила врать, но иногда это было необходимо, чтобы, например, не предать другого человека.

— А это, — наконец пролепетала она, — я это… фотографию видела… в этом… в библиотеке.

— В какой библиотеке? — не отставала от неё мама.

За Лерку ответил отсмеявшийся Сан Саныч. Единственное, о чём мысленно молила его девочка, прикусив нижнюю губу, чтобы он не рассказал всей правды об их знакомстве.

— А ваша любопытная дочка, Мила Львовна, была сегодня гостьей в моём доме. Но так быстро удрала, что я даже чаем её не успел напоить.

— Мы ещё это обсудим, — пообещала Мила Львовна дочери.

— Итак, вы готовы выслушать меня? — продолжал Сан Саныч.

— У меня есть выбор?

— Подождите! — снова прервала их неугомонная Лерка. — А Ядвига тоже ваша дочь, раз она сестра Василисы?

— Бог с тобой, девочка! — взмахнул руками Сан Саныч. — Ядвига — дочь моей третьей жены. Её отец, возможно, леший, но я не уверен. Впрочем, Василиса действительно её сестра, единоутробная. С другой, младшей, моей дочерью, ты тоже знакома, если мне не изменяет память…

— А Егоров? — спешно перебила его Лерка.

— А Егоров — мой сынок единственный. А может и не единственный. Но наследничек, так сказать. Да, Егоров?.. Молчит, поганец!.. К Ядвиге он и вовсе никакого отношения не имеет, а Василисе — единокровный брат.

— А как же Ядвига? — недоумевала Лерка.

— Ядвига! Повадилась у меня кур таскать твоя Ядвига! Думал, лиса какая объявилась, поставил капкан. А это — Ядвига собственной персоной! Хотел её отлупить, да внял просьбе Василисы, пожалел идиотку. Теперь эта сорока на каждом углу треплет, что ей Кощей ногу отгрыз!

— Так значит, Кощей — это… вы?!

— Кощей, пират, Бармалей, упырь… Как меня только не называют!

«Эс Ви», — хотела добавить Лерка, но вовремя прикусила язычок.

— Ещё вопросы будут, мадемуазель?

— Пока нет, мне нужно осмыслить эту информацию.

— Презабавная у вас дочка, Мила Львовна. Ну, так вы готовы меня выслушать?

Рауль хотел вмешаться в разговор, но Сан Саныч опередил его.

— Рауль, если вы помолчите, я в свою очередь закрою глаза на ваше незаконное вторжение на мою территорию.

— Что?! Но мы же… Вы же… сами дали разрешение!

— А кто это подтвердит?

Рауля внезапно осенила догадка:

— Значит кровь на алтаре ваших рук дело? Пытались запугать?

Сан Саныч озадаченно глянул на свои руки и тут же спрятал ладони, сжав их в кулаки.

— Моих рук дело? — как-то растерянно переспросил он, но тут же улыбнулся. — Ну и шутник же вы, Рауль! Сынок мой порезался, когда шурудил там, олух! Да, Егоров?.. Вот и правильно, молчи, чахоточный, иначе, всё сказанное тобой будет использовано против тебя же.

— Господин Вавилов, давайте не будем терять даром время. Излагайте ваше предложение.

Мила Львовна насмешливо смотрела на Сан Саныча, и в её взгляде не было ни страха, ни подобострастия, недостойных чувств, которые так избаловали этого всесильного человека.

— Действительно, не будем ходить вокруг да около. Примерно полгода назад я приобрёл дом, принадлежавший некогда зажиточному лесопромышленнику Ушакову, и, вероятно, из жадности я прихватил прилегающие к дому земли. Как же я был изумлён и, признаюсь, обрадован, когда обнаружил в этой забытой богом деревушке церковь, напичканную, словно драгоценный ларь, немыслимыми сокровищам! А ещё вот этот сундук. За всем этим скрывалась какая-то тайна. В подвале моего нового дома я обнаружил ход, и, сопоставив то да это, подумал: а почему бы и нет? Почему бы ходу из моего дома не вести в эту церковь? Вы спросите, отчего же ты, Сан Саныч, не расширил дыру, находящуюся в твоём подвале? А не успел! Позвонил Рауль, вкратце обрисовал ситуацию, я сделал выводы и решил повременить. Что же я хочу от вас, Мила Львовна? Я хочу, чтобы вы провели в моём доме некоторое время, в течение которого сделали бы профессиональную оценку этим иконам и другой церковной утвари. Я знаю ваши таланты и полностью им доверяю. Тем временем я займусь подземным ходом, возможно, и там обнаружу что-нибудь интересненькое.

— И что же дальше случится со всей этой церковной утварью и с тем интересненьким, что вы планируете обнаружить?

— А дальше не ваша забота. В любом случае, клад, найденный на моей земле, принадлежит мне, а не вам. Нуждаюсь я в вас лишь потому, что вы лучший специалист.

— Если я откажусь?

— Тогда вы просто не вернётесь домой. — Может быть, Сан Саныч блефовал, а может быть, и нет. Никто не мог знать, какие демоны роилось в злом уме одарённого, но гнусного человека.

— Кто же нам помешает? — не выдержал Рауль.

— Рауль, вы же не наивный юнец, верно? Мало ли какие несчастные случаи приключаются в тайге. Да и с самолётами нередко происходят неполадки, вплоть до аварий. Так что, уважаемые, у вас нет выбора.

Рауль молчал и думал, лишь его чёрные глаза негодовали в чуть заметном прищуре.

Значит, размышлял Рауль, Вавилов не подозревает, что сокровища, за которыми мы приехали, действительно существуют. И Егоров не успел об этом донести. Горемыка, лежит сейчас скрученный, поверженный, униженный и думать забыл о каких-то там сокровищах. Рауль, как и Мила Львовна, начинал осознавать, в какую ловушку их пытается загнать хитрый Сан Саныч, и придумывал ловкий ответный ход. Но тут в разговор встряла Лерка.

— Есть! — звонко сказала она. — У нас ещё есть Вася с Лидочкой и Николай Степанович! Уж они наверняка сообщат, кому следует! И вообще! И вообще, я всё фиксирую на видео! — и девочка простодушно предъявила камеру своему врагу.

— Лера… — сквозь зубы процедила Мила Львовна. Она была уверена, что сметливый ум Рауля не подведёт, и он отыщет выход из создавшегося крайне неприятного и, казалось, безнадёжного положения.

Лерка же смешала все карты. Теперь Вавилов попытается поработить не только их, но и друзей, которые остались за периметром старой церкви. Хотя, вполне возможно, это уже произошло. А что касается видеокамеры, то…

Сан Саныч злобно глянул на Лерку здоровым глазом и прошипел:

— Не беспокойся, беззубая поганка, о ваших друзьях так же позаботятся, как и о тебе! — и он с искажённым гневом лицом двинулся на девочку.

— Не смейте! — крикнула Мила Львовна. — Я согласна!

Но она опоздала. Сан Саныч исступлённо схватил Лерку за волосы и начал мотать из стороны в сторону, оглашая храм воплями инфантильного ребёнка:

— Вот! Вот тебе за всё! Отдай камеру! Всё равно заберу!.. Ах! — воскликнул он, округлив глаза, когда с Леркиной головы слетела диадема и покатилась по полу как какая-то бутафорская безделушка.

Мила Львовна и Рауль кинулись на помощь девочке, но их опередил Тимка, до того мирно сидевший у ног полонённого Егорова.

Пёс опрокинул обалдевшего от увиденной драгоценности мужчину навзничь и, схватив его за горло, грозно рыкнул.

— Вот так Тимка! — захлопала в ладоши Лерка, придя в себя. Она подняла диадему, вновь водрузила её на свою взлохмаченную грязную голову и царственно погладила пса. — Я в тебе не сомневалась!

Борис, о котором все позабыли, тихо посмеивался над происходящим, удобно прислонившись к стене. В общем-то, ему было жаль убивать Тимку, но нужно было в очередной раз выручать Вавилова. Он прицелился в собаку, и хотел было уже произвести летальный выстрел, но, замешкавшись на долю секунды, был неожиданно повержен точным ударом по голове. Позади него стоял Николай Степанович с камнем в руках и удивлённо смотрел на упавшего к его ногам мужчину.

Вдруг Николаю Степановичу сделалось дурно. Он только и успел отвернуться, как его судорожно вывернуло наизнанку. Всё-таки учитель географии вполне мирная профессия, и если ему кого и приходилось убивать, так это только назойливых комаров. И даже следуя за Раулем, он не предполагал, что придётся ломать свои принципы и менять мировоззрение. Теперь же, убив человека, его сущность воспротивилась содеянному.

И никто, потрясённый происходящим, не заметил, как очухавшийся Борис прицелился и всё же сделал выстрел. Но не в собаку, как того ожидал Сан Саныч, а в своего обидчика.

Николай Степанович вздрогнул, немного постоял, словно раздумывая падать или нет, и всё же рухнул на руки подоспевшего Рауля. Мила Львовна тем временем вырвала винтовку из слабых пальцев Бориса.

— Кто-нибудь… свяжите их, — всхлипнув, пробормотал Рауль. Его горло сжала невидимая стальная рука, и слёзы непрерывным потоком хлынули из беспокойных глаз.

16. Вася

Вася так спешил, что через какие-то пятнадцать минут был уже на месте. Правда, его едва ли можно было узнать. Исцарапанный, чумазый, потный, он вырвался из леса, оглашая окружающий мир дикими воплями.

— Лидочка! — звал он, не подумав о том, что в лагере может быть засада. — Лидочка!

Лидочка не отвечала. Самолёт одиноко грелся у чуть теплившегося костра. Вася бегал, ползал, искал, но поняв всю тщетность поисков, рухнул на стул и горько заплакал.

Когда он отнял ладони от мокрого лица, то с удивлением обнаружил на столе ворох чисто вымытой посуды и пистолет, который Рауль оставил Лидочке. Юноша, как и большинство двадцатилетних людей, был наделён недюжинным пылким воображением.

Вот ему представилось, как Лидочка, склонившись над речкой, зачерпывает серебристым металлическим ведром студёную воду, несёт её, надрываясь, подогревает на костре, затем добросовестно натирает тарелку пенящейся от чистящего средства губкой, полощет её, то же проделывает со второй тарелкой, и последующей… И так до тех пор, пока вся эта гора посуды не засверкала, не заискрилась на приветливом августовском солнце.

Вася вскочил, всё его худое жилистое тело напряглось, как струна, лицо преисполнилось решимости, а ноги сами понесли к лесу. Не время было распускать нюни, словно малолетняя девчонка, тем более, когда такая девушка, как Лидочка, в опасности.

Он, низко склонившись, исследовал вероятные следы, которые могла оставить девушка. Дойдя до речки, Вася увидел опрокинутую корзину с грибами. Возле корзины явно прослеживались последствия недавней отчаянной борьбы: трава была истоптана, лисички раздавлены, и на земле будто застыл желтковый омлет, ветки ближайших деревьев обломаны…

«Какая же Лидочка всё-таки особенная, — подумал Вася — Даже съедобные грибы отыскала. Не то что некоторые!»

Но о Лерке было кому позаботиться. А потому все свои мысли юноша сосредоточил на Лидочке. Вася, подобно заправской ищейке, взял след.

Он долго плутал среди деревьев, которые то пытались выколоть ему глаза, то заживо содрать кожу своими колючками, то взять в плен и измучить в бесовских объятиях.

Когда он выбрался на прогалину, то с ужасом обнаружил, как его со всех сторон, словно в фильме-хоррор, обступают поганки. Возглавлял всю эту процессию большой мухомор, обсыпанный белыми бородавками. Они взяли Васю в плотное кольцо и замерли.

— Нет-нет-нет, только не мухомо-о-ор, — простонал побледневший юноша, тотчас почувствовавший, что ему вновь поплохело.

Он схватил палку, валявшуюся тут же, и хотел уже посшибать поганкам их кокетливые шляпки, но мухомор проскрипел:

— Не советую этого делать.

Вася послушался. Палка выпала из его рук, а ноги сами собой подогнулись. Он рухнул на колени и услышал, как грибы смеются.

Вперёд выступила жёлтая поганка на кривой ноге.

— Сочини для нас частушку, сделай нам приятное, — розовея от смущения, попросила она.

— Да, да! — закричали её подружки. — Наша фантазия совсем иссякла, ни одной новой частушки за последние три часа!

Вася понял, что никакой опасности грибы не представляют, только вот мухомор косился на него недобрым взглядом. Он приподнял свою бородавчатую шляпу и наблюдал за юношей зорким оком.

— А что это вы на меня так смотрите? Не нравлюсь? — задиристо спросил Вася, поднимаясь с колен.

— Нравишься — не нравишься, какая разница! — пробурчал мухомор. — Бегаете тут, тревожите мой коллектив! Сосредоточиться не даёте! Фестиваль в самом разгаре, а у нас то прима подралась, то частушки закончились! Чем, по-твоему, мы должны гостей этой ночью удивлять?! Сочиняй, давай!

— Скажите волшебное слово, тогда и сочиню! — заупрямился Вася. Очень уж ему хотелось досадить ворчливому мухомору.

— Какое ещё такое волшебное слово? Заклинание, что ли?

— Заклинание! — согласился Вася.

Мухомор задумался, покачиваясь на толстой ноге.

— Я знаю это заклинание! — к Васиным ногам выпрыгнула юная поганочка в тоненькой ажурной юбочке. — «Пожалуйста»!

— Пожалуйста, сочини нам частушку! Пожалуйста! — закричали со всех сторон поганки.

Делать было нечего, пришлось Васе слагать частушку. Он долго кряхтел, что-то бормотал, вперив глаза в бледное облачное небо. Грибы, утомленные ожиданием, позёвывали.

— Эй, поганки-хохотушки,

Вокалистки и болтушки!

Замыкайте в дружный круг

Мухомора — он ваш друг!

— залихватски выкрикнул Вася и, перепрыгнув через поганок, кинулся вглубь леса по узкой просеке, которую заприметил, пока сочинял запевку.

— Браво! Браво! — донеслись до него восторженные крики поганок. — Спасибо! Мы обязательно включим эту частушку в свой репертуар!

Вася остановился, чтобы отдышаться. И тут из-за кустов ему под ноги кинулось что-то большое и страшное. Вася по-бабьи взвизгнул, а существо смрадно икнуло и, помахав перед самым его носом костылём, разразилось ужасным хохотом. Вася с отвращением смешанным с испугом наблюдал за безобразным существом в длинной цветастой юбке и алым тюрбаном на голове.

— Шо, испужался, добрый молодец?! — вдоволь нахохотавшись, спросила представительница лесной нечисти человеческим голосом.

— Ага, — кивнул Вася. — А вы кто?

— Ядвига! — окликнули существо, и оно тут же кинулось бежать, смешно подскакивая на костыле и оглядываясь.

По лесу неторопливо шла молодая женщина в длинном сарафане и с какой-то странной конструкцией на голове в виде вышитого цветными нитками и бисером щитка. В руках она несли холщовую сумку, наполненную разными травами.

— Мила Львовна?! — удивился Вася, когда она приблизилась. — Как вы здесь оказались и что это у вас такое? — он, хихикнув, указал на кокошник.

— Кому-то Мила Львовна, а кому-то Василиса. Каждый видит то, что хочет видеть.

— Василиса Прекрасна… мудрая?

— Просто Василиса. Напугала тебя Ядвига-то? А ты не бойся, не опасная она, но пошалить любит… Знаю, ты девицу ищешь…

— Откуда знаете?

— Сказала бы я тебе: от верблюда — так не поверишь же.

— Вот что! — рассердился Вася. — Мне некогда с вами лясы точить и шутки шутковать! Кто вы такая и где Лидочка?!

— Василиса я. Травки различные собираю, поганки вот. Знаешь ли ты, добрый молодец, что и поганки пользу имеют?

— Мне всё равно! — закричал Вася. — Где Лидочка?!

Василиса звонко расхохоталась, и Вася разозлился ещё больше. Он понял, что его, как мальчишку, водят за нос. Но неожиданно Василиса смилостивилась и серьёзно сказала:

— Пойдёшь вот по этой тропке. Выйдешь к болоту. Через болото по мостику переправишься на остров. На том острове твоя ненаглядная.

Вася не тронулся с места, стоял и думал, можно ли верить этой не вполне нормальной женщине.

— Так что же ты стоишь и смотришь на меня, голубь ясноглазый? Спасай свою голубку бесценную!

Вася кивнул и кинулся через лес к болоту. Он ожидал увидеть добротный мост, но обнаружил всего лишь старые дощечки. Злясь на женщину за шутку, он без лишних раздумий поскакал по ним к острову.

Возле самого берега болото вдруг чавкнуло, и он не удержался, плюхнулся в самую трясину. Топь тут же поглотила его, но Вася вырвался из когтистых жирных вод и, отплёвываясь, зацепился дрожащими руками за скользкую деревяшку. Он тщетно пытался подтянуться и, в конце концов, заорал так, как кричат смертники, зная, что их гибель неизбежна.

Перед его лицом мелькнула нежная рука. Он схватился за неё, и его словно нечеловеческой силой выдернуло на берег из ужасного тлетворного плена. Рядом стояла Василиса и сочувственно смотрела на юношу.

— Спасибо, — еле ворочая сухим языком, проговорил Вася и заплакал.

Василиса молча ушла в бор. Её силуэт, пару раз мелькнув среди деревьев, растворился в их лохматой зелени.

Когда измаянный Вася, преодолев и этот лес, выскочил на большую поляну, то не поверил своим глазам!

Юноша не обладал Леркиной впечатлительностью, но и он не смог подавить изумлённого вздоха при виде дивного сказочного терема.

Так бы он и простоял, тараща глаза, бог весть сколько времени, если бы внезапно не распахнулось окно горницы. Из него показалось лицо Лидочки с глазами перепуганного котёнка. Её бескровные губы шевелились, словно были не в состоянии во весь голос кричать о помощи. Но тотчас несколько рук, на долю секунды появившиеся снаружи, оттащили её обратно и с треском захлопнули окно.

— Что же ты стоишь, Василий? Чего ждёшь? — услышал он мелодичный голос позади себя. Резко обернувшись, юноша снова увидел Василису.

Вася тут же сорвался с места и уподобился герою из любимых сказок, принадлежавших перу дядюшки Ра, которыми он зачитывался дома в тёплой уютной постели. Он мгновенно преодолел этажи подклети и клети и, размахивая пистолетом, круша стёкла, ворвался в окно, из которого его принцесса несколько минут назад взывала о помощи.

Он не знал этих двух женщин, свирепо скручивающих стонущую Лидочку, и даже не обратил внимания на то, что это женщины. Перед ним находились враги, которых необходимо было обезвредить.

Вася не изучал приёмы самообороны, его рука самопроизвольно сделала выпад и попала аккурат в цель. Одна из женщин охнула и схватилась за губастое лицо. Вторая с визгом прыгнула на внезапного противника и, оседлав его, свалила на пол.

Лидочка, осознав, что подоспела подмога, схватила чугунную сковороду с печи, размахнулась, прицелившись в недруга… И тут грянул выстрел.

Вася стрелял в воздух, но обнаружив врагинь распростёртыми на полу, испугался.

— Я не хотел, — только и смог вымолвить он дрожащими губами.

Пистолет выпал из его ослабленных рук, но Лидочка, подхватив оружие, сунула его в свой карман. Раздобыв где-то бельевые верёвки, она шустро скручивала поверженных женщин.

— Они живы? — шепнул Вася.

— Живее всех живых! — злорадно ответила Лидочка. — Знаешь, как они издевались надо мной?! Напали! Связали! Тащили! Били и смеялись! Эти глупые курицы смеялись надо мной, над первой аспиранткой лучшего университета города!

Лидочка вдруг замолчала и окинула Васю долгим взглядом. Вася зарделся, отводя глаза.

— Как ты нашёл меня? — спросила она.

Вася только пожал плечами.

— Какой ты грязный, — сказала Лидочка и неожиданно поцеловала его куда-то в подбородок. — Спасибо.

— Эй, влюблённые, — отвлекла их женщина с разбитой кривой губой на пол лица. — Давайте всё спокойно обсудим.

— Что они от тебя хотели? — спросил Вася, польщённый формулировкой нокаутированной тётки.

— Про сокровища говорили, про Сан Саныча какого-то… Я, честно говоря, не поняла. Но, может быть, теперь всё разъяснится?

Женщины были никем иным, как Жанной Георгиевной и её младшей сестрой Натали. Узнав о тайных делишках Вавилова, они решили подсобить своему хозяину. Когда мужчины, которым отзвонился Егоров по местной налаженной связи, отправились на встречу с Милой Львовной и Раулем Ибрагимовым, Сан Саныч напутствовал сестёр на весёлую проделку. Им предлагалось пленить девушку Лиду и удерживать её в тереме Василисы до последующих указаний.

— Нельзя терять ни минуты! — спохватился Вася.

Скрутив покрепче пленных и соединив звеном младшую сестру за старшей, Вася в авангарде, а Лидочка замыкающей, побрели сквозь лес к лагерю.

— Василий, постой! — окликнул Васю знакомый голос. Он обернулся. Василиса, улыбаясь, протягивала ему клубок ниток. — Следуйте за ним, он без труда выведет вас к самолёту.

— Спасибо! — от всей души поблагодарил её юноша и взял клубок, который выскочив из его рук, покатился в лес.

— Это что? — удивилась Лидочка. — Он… волшебный?

— Всего лишь навигатор, — пожала плечами Василиса. — Моя разработка.

Жанна Георгиевна зло посмотрела на молодую женщину.

— Сан Саныч об этом непременно узнает, — сквозь зубы процедила она. — А ещё подарки мне дарила, подлизывалась…

Василиса лишь плечами пожала в ответ и, развернувшись, медленно ушла в дом.

— Тебе не показалось, что Василиса ужасно похожа на Милу Львовну? — спросил Вася, когда они ушли от терема на достаточное расстояние.

— Нет, — ответила Лидочка.

Добравшись до лагеря, девушка первым делом забралась в кабину пилота и включила связь. Рауль не отзывался.

— Господин Вавилов, отдайте мне, пожалуйста, ключи от вашего автомобиля, — с суровой вежливостью попросила Мила Львовна.

Нужно было как можно скорее выбраться в ближайший населённый пункт. Вероятность спасти жизнь Николаю Степановичу зависела от незамедлительных слаженных действий. Но Сан Саныч никуда не спешил. Он злорадно сверлил глазами женщину, лёжа на животе, неудобно повернув голову в её сторону, и сыпал угрозами.

— Не заставляйте меня обыскивать вас. Уверяю, мне не доставит это ни малейшего удовольствия.

— Мама, давай я! — предложила Лерка и, не дожидаясь ответа, подскочила к Сан Санычу. Вдруг она тихо ахнула и наклонилась к связанным рукам мужчины. — Перстень… — взволнованно прошептала она. — А я совсем про него забыла.

Кристаллы, образующие инициалы «HV», вдруг оживились, сменив траурный тёмно-серый цвет на искристый радужный.

— Он меня узнал! — возликовала Лерка. — Как же обрадуется Генри!

Она принялась стаскивать кольцо с отёкшего пальца Сан Саныча. Тот не противился, лишь морщился и скрипел зубами от досады.

— Совершенно никчёмная безделушка, — пробормотал он, когда девочка спрятала перстень в свой карман. — Впрочем, из этой безделицы я выпотрошил всё, что можно.

Мила Львовна, увидев, что её дочь о чём-то перешёптывается с поверженным Вавиловым, сказала:

— Лера, отойди, незачем тебе мараться.

— Ну, уважаемая Мила Львовна, мы ещё встретимся! Вы ещё мне попадётесь!

— Ах, любезный господин Вавилов, лучше нам никогда более не встречаться, — ответила женщина и вдруг насторожилась. — Лера, ты слышишь? — спросила Мила Львовна, прислушиваясь к звуку, исходящему снаружи церкви.

Лерка, ловко перескочив через Бориса и обогнув истекающего кровью Николая Степановича с рыдающим тут же Раулем, выскочила из помещения.

— Сюда! Сюда! — послышался её радостный взволнованный голос.

Мила Львовна выбралась вслед за дочерью.

Рауль, утирая слёзы, последовал за ними.

На дороге, что разделяла деревню и кладбище, чуть дальше от чёрного «Бентли», на котором приехал Вавилов со своим приспешником Борисом, стоял «кукурузник». Из окна кабины пилота выглядывала улыбающаяся Лидочка. Завидев Рауля, она прокричала:

— Ну как, Рауль, я хорошая ученица? Мы с Васей волновались! Почему молчит рация?

17. Первое сентября

Лерка на несколько дней выпала из реальности, закрывшись в своей комнате. Выходила она только по крайней необходимости и тут же снова ныряла в приватный и привычный хаос. Мила Львовна не беспокоила дочь, но однажды украдкой заглянув к ней, увидела полнейший кавардак: на столе стояли грязные кружки, пол покрывали смятые и разорванные листы бумаги, по углам клубилась пыль, постель была не заправлена, и белье неряшливо свисало с кровати.

На второй день по приезду к ним ворвался Рауль, и они с Леркой провели весь день вместе, закрывшись в её комнате. Оттуда слышались взрывы смеха, шушуканье, какие-то неразборчивые выкрики, но Милу Львовну принять участие в дружеской вакханалии не пригласили. Она не выдержала и встала возле двери, прислушиваясь, о чём они говорят.

— …Василиса — директор музея древнерусского искусства, — сказал Рауль.

— Ты с ней знаком?

— Да, однажды мы встречались на конференции.

— Наш пострел везде поспел, — с некоторой досадой пробормотала Мила Львовна.

— Мне сначала показалось, что она сильно на маму похожа, а сейчас смотрю на неё и не нахожу ничего общего.

— Общее у них всё же есть — обе красавицы и умницы.

— А вот её старшая едино-ут-робная сестра — баба яга!

— Баба яга младше Василисы лет на десять, — хохотнул Рауль. — Да она, пожалуй, ровесница нашей Лидочки.

— Ядвига моложе Василисы?! — вскрикнула Лерка. — Ты бы её видел!

— Попей столько, — хмыкнул Рауль. — Запомни, лапуля, здоровый образ жизни — залог красоты! Если не веришь мне, спроси у мамы.

— Но зачем, зачем Ядвига всё напридумывала? И про то, что они двойняшки с Василисой, и про то, что Кощей ей ногу откусил, и про многое другое…

— Ядвигу можно понять. Она никогда не знала ни материнской, ни отцовской любви, вот и стала ягой.

— А она сказала, что это — тем-пе-рамент!

— Ну, надо же как-то оправдывать своё поведение.

— А почему у сына Сан Саныча фамилия Егоров?

— Я думаю, чтобы не компрометировать Вавилова. Ну, кто такой Егоров? Обычный уголовник, рецидивист, отсиживающийся в тереме у сестры.

— А Вавилов разве не уголовник?

— Теперь-то уж точно! — хмыкнул Рауль. — Эх, лапуля, ты даже не представляешь, сколько у него может быть детей! И все под разными фамилиями… Печально всё это.

— А сколько у него может быть детей? — не отставала любознательная Лерка.

— Да хоть десять, хоть пятнадцать!

— А зачем ему так много?

— Ну… — растерянно бормотнул Рауль, — Чтобы были.

Зазвонил телефон, и Мила Львовна была вынуждена оставить своё увлекательное занятие, которого она, в общем-то, стыдилась.

Как-то утром, когда Лерка пришла на кухню за завтраком, Мила Львовна, допивая кофе, сказала:

— У нас на первом этаже новые соседи. Вчера вечером завозили мебель.

Лерка в ответ что-то невнятно гукнула и, взяв тарелку с любимой манной кашей, вновь заперлась в своей комнате.

К концу пятого дня Мила Львовна всерьёз начала переживать, как бы, увлечённая своими идеями Лерка, не пропустила первый День знаний.

Лерка не пропустила. Накануне праздника она, осунувшаяся, но ликующая, появилась на пороге маминой комнаты и Мила Львовна поняла, что её дочь смонтировала очередной шедевр.

На утренней линейке 1-го сентября, когда директриса школы с трибуны напутствовала первоклашек, Лерка стояла среди нарядных учеников с букетом цветов и счастливыми глазами. На ней была новенькая школьная форма, юбку от которой девочка старательно утюжила весь предыдущий вечер. А на голове вместо бантов, которыми девочки-первоклашки украсили свои причёски, у неё драгоценными каменьями переливалась маленькая изящная диадема.

В самый торжественный момент, когда пришёл черёд дарить цветы учителям, а затем расходиться по классным кабинетам, Лерку кто-то невежливо ткнул в бок. Она обернулась, готовая выразить своё недовольство, и к своему удивлению и радости увидела улыбающуюся Алёну Лебедеву.

— Привет! — сказала Алёнка, качнув объёмным кипенно-белым бантом, украшавшим на макушке её платиновые волосы, собранные в накрученный хвост.

— Алёна! Привет! — воскликнула Лерка. — Ты разве тоже в эту школу? А в какой класс?

— В 1-ый «Е», как и ты! А ещё мы теперь соседи: я на первом этаже, а ты на третьем! Классно, правда?

Лерка взвизгнула от избытка чувств и обняла подругу, подумав при этом: «Странно, что мама ничего не сказала. Она наверняка должна была знать».

Отмечая первый школьный день, Мила Львовна организовала праздничный обед. Когда она успела приготовить изысканные блюда, от которых ломился стол, Лерка, погружённая в свои неизъяснимые эмоции и заботы, не особо задумывалась.

Пока ждали гостей, по Skype позвонила Инна. На экране отобразилось загорелое худое лицо с непомерно большими глазами и той же широкой улыбкой, что и у Лерки. За её спиной у стены, на которой висела географическая карта, вращался вентилятор. Ветерок от него смешно ерошил короткие чёрные, переливающиеся фиолетом волосы девушки. С экрана пахнуло сухим воздухом жаркой Африки и если бы не вентилятор, весело крутящий лопасти, то все бы взмокли.

— Лерка! — крикнула Инна и помахала рукой в знак приветствия. — Я посмотрела твой фильм! Ну что сказать? Я в восторге! Мама видела?

— Спасибо! — от комплимента Лерка, и без того цветущая, расцвела ещё больше. — Нет, мама ещё не видела. Это сюрприз. Покажу, когда все соберутся.

— А кто будет?

— Придут Рауль, Вася и Лидочка. Николай Степаныч в больнице, но состояние у него ста-би-ли-зировалось.

— Как хорошо! Передавай им привет! Как мама?

— У мамы состояние крайне нестабильное! — ответила Мила Львовна, заглянувшая в Леркину комнату и увидевшая свою старшую дочь в окне монитора. — Лера натворила делов, но ты, наверное, уже в курсе последних событий.

Инна рассмеялась. Она, с нежностью посмотрев на маму и сестру, неожиданно для самой себя сказала:

— Я возвращаюсь домой!

Не прошло и пяти минут после разговора с Инной, не успели ещё стихнуть ликования в маленьком семействе Беляевых, как Skype высветил Нину Ефимовну. Она тоже спешила поздравить свою любимую двоюродную внучку с праздником.

— Лерка! — крикнула она. — Я в восторге от твоего нового фильма! Давай его на фестиваль! Мир должен знать своих героев!

— Я лучше в YouTube выложу, — скромно сказала Лерка.

— Ну, как знаешь! А я бы на твоём месте!..

— Тётя, привет! — вмешалась в восторженные возгласы Мила Львовна. — Отлично выглядишь!

Нина Ефимовна, тряхнув каштановыми с розовыми прядками кудрями, довольно хихикнула и приглушённо проговорила, припав к экрану ноутбука:

— Генри взял отпуск, очень соскучились по вас. Завтра вылетаем. Но это должен был быть сюрприз! Вы рады?

За её спиной возник высокий зрелый мужчина. Тело его было худым, а лицо скуластым и выражало некоторую надменность. Такое впечатление складывалось из-за слегка опущенных уголков тонкогубого рта.

— Привет! — дружелюбно сказал мужчина на чистейшем русском языке, словно был его носителем с самого рождения. — Как дела?

— Генри! — обрадовалась Лерка, и они вместе с Ниной Ефимовной и её мужем-англичанином засмеялись, вспомнив приключения, выпавшие на их долю в дни знакомства. Это была почти детективная история и Лерка не рискнула рассказать о ней маме, потому та не поняла истинную причину их веселья.

— Кстати, — заговорщицки улыбаясь, сказала Нина Ефимовна, когда Мила Львовна отвлеклась на звонок в дверь, — не показался ли тебе Вавилов до боли знакомым? — и на Леркин оживлённый кивок добавила:

— Совпадение как в романе! Генри очень сильно разволновался, увидев свой перстень! Он тут же начал собирать чемодан, и вот совсем скоро мы будем у вас!

— А у меня для Генри сюрприз, — улыбнулась девочка и, вытащив из кармана тот самый перстень, повертела им у самого носа изумлённых родственников.

Нина Ефимовна и сэр Генри хоть и сгорали от любопытства, но ничего не успели расспросить у выразительно подмигнувшей им девочки. Услышав многоголосье у входной двери, та, наскоро попрощавшись, прервало разговор с далёким оксфордским предместьем, и понеслась встречать гостей.

Каково же было Леркино удивление, когда на пороге она увидела Алёнку со своими родителями. Галина Ивановна держала в руках торт-муравейник, щедро усыпанный маком, а Владимир Егорович — разноцветные дачные астры.

— Проходите, пожалуйста, в гостиную, — Мила Львовна приняла подарки и отправила Лерку с гостями, чтобы та развлекла их, пока она ищет вазу под цветы.

Оказалось, что они были приглашены Милой Львовной еще в день своего переезда, когда вечером встретились у подъезда.

Лерка, не дожидаясь мамы, усадила гостей за стол и, пользуясь положением хозяйки дома, подала Владимиру Егоровичу шампанское с тем, чтобы он, как единственный мужчина, откупорил бутылку и наполнил бокалы.

Владимир Егорович несмело взглянул на свою супругу. Та, по всей видимости, была не против выпить и снять некоторое напряжение, сковавшее её при виде богатой библиотеки, которую она, войдя в квартиру, заметила вдоль длинного коридора. Ещё её воображение потрясли антиквариат, статуэтки и маски, занимавшие свои места в комнате, а особенно огромная зеркальная стена, которая, по мнению женщины, могла быть чуть скромнее. Поэтому, когда Мила Львовна вошла, то её встретили полным бокалом игристого напитка. Лерка с Алёнкой, наполнив свои фужеры соком, слушали Владимира Егоровича, излагавшего личную теорию возникновения Вселенной. Галина Ивановна, как ни странно, его не перебивала.

Следующими явились Вася с Лидочкой. Юноша вручил Лерке обожаемую ею «Черепаху», купавшуюся в сгущённом молоке, а Лидочка — гладиолусы своему научному руководителю Миле Львовне. Они сели за стол рядышком и Вася так трепетно ухаживал за девушкой, что ни у кого не осталось сомнений в их нежной дружбе.

Рауль как всегда опаздывал. Но когда в подъезде раздался собачий лай, Лерка, повинуясь какому-то инстинкту, кинулась открывать дверь, в которую ещё не позвонили.

— Тимка! — донесся до гостей ликующий вопль девочки.

— Может быть, меня тоже заметят в этом доме?

— Рауля!

— Это мой тебе подарок. Надеюсь, твоя мама не воспротивится новому жильцу.

Мила Львовна, руководствуясь тем, что пса некому будет воспитывать, была против, но виду не показала.

— Тимка, ты рад? — обрадовалась Лерка, обнимая пса.

— Рррад, — ответил Тимка.

— Вы слышали?! Слышали?! Он сказал: рад! — засмеялась девочка.

Миле Львовне было отрадно наблюдать за счастливой дочерью.

— Лерка, ты неисправимая фантазёрка, — улыбнулась она.

— Вы разве не слышали? — удивилась Лерка.

— Слышали, — согласился Рауль. — Он сказал: ррр! И то потому, что ты так сжала его в своих объятиях, что ему ничего другого и не оставалось.

Лерка обняла пса и что-то шепнула ему в смешное обвислое ухо. Пёс разинул пасть в улыбке и лизнул Лерку в нос.

— И вот ещё, от Татьяны, — добавил Рауль, протягивая «Трухлявый пень».

— Ожирение нам обеспеченно, — рассмеялась Лерка, принимая пышный пирог из смородинового варенья.

Рауль из-за спины вытащил букет белых гербер и со смущённой улыбкой отдал их Миле Львовне:

— Ваши любимые.

— Итак, — в разгар веселья сказала Лерка, — все на месте. Теперь мой сюрприз для вас. Жаль, Николая Степаныча нет с нами.

— Он передавал всем привет, — сказал Рауль, ежедневно навещавший его.

Экран телевизора, искусно скрывавшийся в зеркальных недрах, так поразивших Галину Ивановну, и занимавший большую часть стены, вспыхнул и увлёк зрителей в недавнее приключение, снятое и смонтированное маленькой отважной девочкой.

В процессе просмотра то и дело слышались восклицания участников минувшего события.

— Правда?! Рауль, это правда?! Ты — дядюшка Ра?! — Вася всё никак не мог взять в толк, как оказался так легко обведённым вокруг пальца хитроумным другом.

— Разве я обманывал? — вопрошал Рауль. — Я просто из скромности не говорил, что пишу сказки.

— Это я?! — вскрикивала Лидочка, видя себя на экране. — Я такая толстая?!

— Ты не толстая, — успокаивал её Вася, — ты аппетитная.

— Что-о-о?! — продолжала Лидочка. — Лера! С чего ты взяла, будто я влюблена в Рауля?! — и Лидочка краснела, пряча лицо на Васином плече.

— Полагаю, автор закадрового текста великий сказочник Рауль Ибрагимов! — смеясь, констатировала Мила Львовна, на что Рауль, исполненный скромности, лишь слегка кивнул.

Пускай все лавры достанутся маленькой храброй Лерке, она этого заслужила!

— Почему Василиса так странно одета?

— Это её униформа. В их музее так принято. К тому же она возвращалась с конференции. Раз в год конференция по древнерусскому искусству проходит, — объяснил Рауль. — Оставила она, значит, у отца машину и пешочком до дому, а там… Лерка!

— Но я тоже видел её с этой… фиговиной на голове! Неужели нельзя было переодеться?

— Вася, у каждого свои тараканы.

— Это называется «таракан»? — изумился Вася.

— Вася, не дуркуй, — строго осадила юношу Лидочка. — Это называется «кокошник».

Когда возбуждённые и довольные зрители закончили обсуждение фильма, длившегося два с половиной часа, Галина Ивановна спросила:

— А что стало со всей этой честной компанией?

— Их арестовали, что же ещё? — пожал плечами Рауль. — Только, полагаю, Вавилов выкрутится. Мы ещё увидим, как он замаливает грехи щедрыми пожертвованиями.

— А что стало с сокровищами? — спросил Владимир Егорович.

Все заметили метаморфозу, произошедшую с ним за то время, что он находился в доме Беляевых. Тихий посредственный бухгалтер, скромно увлекающийся космологией и рассматривающий в старый телескоп звёзды, вдруг превратился в молодцеватого мужчину с горящими глазами, авантюриста и искателя приключений ещё поболее Рауля Ибрагимова. Даже Галина Ивановна, всегда подавляющая в зачатке самостоятельность мужа, удивлялась и не могла найти слов, чтобы выразить своё отношение к этому перевоплощению.

— Сокровища остались на месте, — Рауль подмигнул Владимиру Егоровичу и тот понял его. — Но нужно спешить, охотники всегда найдутся. Вы с нами?

— Ну, естественно!

— Вы их никогда не найдёте! — засмеялась Лерка.

— Почему?! — в унисон воскликнули все присутствующие.

— Потому что они очень надёжно спрятаны! — ещё пуще захохотала девочка.

— Но ведь ты укажешь путь своим друзьям, — вкрадчиво проговорил Рауль.

— Если каждый из вас отгадает по три загадки… А правда, что ис-праж-нения снятся к богатству?

— Это, надо полагать, была первая загадка? — почувствовав неловкость перед гостями, уточнила Мила Львовна.

Перед сном Мила Львовна зашла пожелать дочери спокойной ночи.

Тимке определили место у Леркиной кровати. Мила Львовна на скорую руку соорудила ему подстилку из детского голубого одеяльца. У одеяльца была длинная история: сначала оно принадлежало Инне, затем перешло к Лерке и вот теперь пригодилось для нового члена семьи.

Но пёс, как только очутился в комнате, забрался на Леркину кровать и не пожелал с неё слазить. Когда его стягивали за лапы, он порыкивал и отрицательно мотал головой, пока его не оставили в покое. А поняв, что ему больше не угрожает быть согнанным на пол, пёс и вовсе обнаглел. Он пробрался под хозяйское одеяло и вольготно развалился на постели, потеснив Лерку к краю.

— Ему недоставало ласки и тепла, — нашла оправдание псу девочка.

— Теперь, я вижу, ласки и тепла у него в избытке.

— Мама, — сонно сказала Лерка, обнимая Тимку, — ты знаешь, что Рауль влюбился?

— В кого? — не удержалась от встречного вопроса Мила Львовна.

— В Василису.

— С чего ты взяла? — Миле Львовне вдруг сделалось грустно.

— Мне так показалось.

— Тебе показалось.

— А что, разве Рауль не может влюбиться? — расстроилась Лерка.

Мила Львовна не нашлась, что ответить, кроме как:

— Конечно, может.

— В Василису, — упрямо стояла на своём Лерка. — Ты думаешь, она бы тоже могла влюбиться в Рауля?

— Я не думаю об этом.

Мила Львовна положила на нежно-лавандовую постель конверт. Лерка вынырнула из уютного гнёздышка, сразу же потеряв и сон, и интерес к личной жизни своего друга.

— От папы? — вскинула она сияющие глаза.

Мила Львовна кивнула, поцеловала дочь в мягкие золотисто-рыжие волосы и, пожелав сладких снов, вышла.

Лерка, поспешно надорвав конверт, вытащила фотографию отца и принялась читать послание, написанное крупным размашистым почерком вечно занятого человека.

«Моя маленькая любимая Лерка, — писал он, — вот ты и выросла! Доросла до того, что уже отправилась в школу. Мне очень жаль, что я не рядом с тобой в этот день. Слышал о твоих подвигах и, надеюсь, что, взрослея, ты останешься всё той же правдивой, искренней, непосредственной моей малышкой.

И, пожалуйста, Лерка, не крась свои чудесные волосы!

Люблю, целую, обнимаю, твой папа».

Девочка полюбовалась папиной фотографией, на которой тот был изображён в испачканной мазутом рабочей одежде возле каких-то заводских станков. Папа с фотографии улыбался и Лерка, улыбнувшись в ответ, спрятала фото в шкатулку.

А во сне девочке привиделось, как Сан Саныч, срывая маску со своего побитого лица, превращается в прекрасную девушку, обликом способную очаровать хоть старика, хоть младенца. И только сэр Генри Смит отчаянно сопротивляется её чарам.

Лерка вздрогнула, проснулась, а придя в себя с облегчением поняла, что это всего лишь сон, который когда-то давно, целых полгода назад, был явью…

Content

Совпадение как в романе (книга 1)
Лерка снимает кино
Аня Крещановская

Аннотация

1. Беляевы

2. Рауль Ибрагимов

3. Решённый вопрос

4. Встреча старых друзей

5. Начало экспедиции

6. В церкви

7. Сказочник Рауль

8. Чёрный археолог

9. Фестиваль лесной нечисти

10. Егоров

11. В доме Ушакова-Вавилова

12. Хранитель Ганс

13. А тем временем…

14. Сундук с сокровищем

15. Старые и новые знакомые

16. Вася

17. Первое сентября