Совпадение как в романе (книга 2)

Тайна каменной книги (полгода тому назад)

Аня Крещановская

© Аня Крещановская, 2019

ISBN 978-5-4490-5225-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Леркина двоюродная бабушка Нина Ефимовна и подумать не могла, что поездка вместе с внучкой на Карибы обернётся счастьем всей её жизни.

Ну, а кто бы устоял перед сэром Генри Смитом, профессором Оксфордского университета, посвящённым в рыцари-бакалавры самой Елизаветой II? Вот и Нина Ефимовна влюбилась, а заодно раскрыла секрет, который долгие годы хранил сэр Генри.

Что касается семилетней Лерки, то она, как всегда, пережила немало приключений: познакомилась с испанским домовым, побывала на пиратской вольнице, раскрыла секрет каменной книги, отыскала сокровища… И, в конце концов, заявила, что никогда не станет морской разбойницей!

Пролог. Нина Ефимовна

Об эксцентричности, необузданном нраве и нескончаемых головокружительных романах Нины Ефимовны ходили легенды. Нередко её сын Вовка, возвращаясь домой после работы, находил под дверью букеты цветов.

— Опять кто-то возложил, — бурчал он и, качая головой, ставил цветы в трёхлитровую банку, потому что ваз уже не хватало.

— Не завидуй! — восклицала Нина Ефимовна и, чмокая сына в щёку, уносилась то на картинг, то на ипподром, то на свидание…

— Не дай бог, чтобы твои внуки пошли в тебя! — кричал ей вслед Вовка.

А его жена Наталья восхищалась свекровью и втайне сама мечтала походить на неё.

Для семьи Полуниных этот день был особенным. Помимо того, что Нина Ефимовна отмечала свой 75-летний юбилей, она огорошила всех известием о состоявшемся законном браке с неким англичанином, который, впрочем, находился здесь же, за праздничным столом. Он подвергся тщательному обозрению и обсуждению, но ни мало не смутился, а с сухим достоинством истинного жителя Туманного Альбиона чуть улыбался тонкими губами, восседая по правую руку от виновницы торжества.

— Тётя, — в перерыве между тостами шепнула племянница Мила, — так как же вы всё-таки познакомились?

Нина Ефимовна постучала серебряной вилкой по хрустальному бокалу с игристым вином, требуя внимания. Гости с любопытством воззрились на нее, ожидая очередного чудачества, которое можно будет вволю посмаковать. Но Нина Ефимовна не оправдала их ожиданий. Она всего лишь решила удовлетворить любопытство племянницы, поведав о том, где и при каких обстоятельствах встретила своего нового супруга. Ну, а чтобы впредь не повторяться, сделала это публично.

В марте месяце Нина Ефимовна вместе со своей двоюродной внучкой Леркой, которой только-только исполнилось семь лет, улетела в далёкие южные края, на Карибское взморье. Там они, взяв экскурсию, спустились в подводный город-музей, и Нина Ефимовна, несмотря на систему безопасности, умудрилась заблудиться.

Она тысячу часов, которые в действительности оказались двадцатью минутами, блуждала по подводному городу, голодная и злая, когда встретила профессора Оксфордского университета сэра Генри Смита. Профессор проводил независимое исследование и был весьма озадачен, увидев одинокую посетительницу.

Пригласив женщину в свой дом, который он арендовал на время отпуска, сердобольный англичанин накормил ее золотистыми лепёшками с беконом и чеддером, напоил имбирным элем, а вместе с тем очаровался непосредственностью и живостью характера miss Polunina. А Нина Ефимовна влюбилась в своего спасителя с первого взгляда, словно пятнадцатилетняя девчонка…

Это всё, о чём стоило знать любопытствующей публике. О том же, что она, укутавшись в тёплый плед, попивая вкусный эль и греясь в лучах взаимной симпатии, совсем позабыла о маленькой Лерке, Нина Ефимовна умышленно смолчала.

Они втроём, Нина Ефимовна, Лерка и сэр Генри, договорились хранить тайну, дабы не расстраивать Милу Львовну, Леркину маму.

1. Прекрасная незнакомка

Семилетняя Лерка спешно шла по пирсу. Её золотисто-рыжие волосы и подол ситцевого сарафана в мелкий цветочек трепал освежающий морской бриз. Запахи из прибрежного кафе соблазняли пряными ароматами свежесваренного кофе и ассорти из говядины, бобов и жареных бананов. Но озадаченной Лерке сейчас было вовсе не до еды.

Около часа назад она вместе с тётей, которая в действительности приходилась ей двоюродной бабушкой, погрузилась в воды Карибского моря, чтобы своими глазами увидеть то, чем так знаменит был этот южный сонный городишко на крохотном отдалённом острове. А поглядеть было на что.

В незапамятные времена, когда Карибское море бороздили фрегаты, пинасы и бригантины, на месте этой провинции благоденствовала и процветала пиратская вольница, сгинувшая под воду вследствие рокового землетрясения. В начале XXI столетия подводные археологи обнаружили останки погрузившегося на дно поселения. И с тех пор, не мешая учёным всех дисциплин и стран исследовать быт и нравы канувших в лета горожан, предприимчивые жители вкупе с властями организовали аттракцион. Насколько было возможно, они реконструировали подводный город. Теперь любой желающий от восьми до ста восьми лет мог погрузиться с аквалангом в морские пучины, прогуляться по узким улочкам, заглянуть во дворы и дома почивших обывателей.

В общем-то, больше на острове делать было нечего. Туристическая инфраструктура здесь только-только начинала развиваться, и лишь маленькие семейные отели обогащались за счёт любопытных путешественников, настроенных на экстремальный отдых.

Лерка в свои семь лет была рослой и не по годам развитой, потому Нина Ефимовна решила накинуть ей годик, чтобы и она имела возможность полюбоваться подводными красотами.

— Только не улыбайся, — напутствовала внучку женщина, — а то увидят, что у тебя нет передних зубов, и сразу всё поймут.

Лерка и не улыбалась, она даже приподнялась на носочки, когда инструктор по дайвингу окинул её подозрительным взглядом.

— Девочке 7-го марта исполнилось восемь лет, — заверила инструктора Нина Ефимовна, и тот ей поверил.

Двух тренировок в бассейне оказалось достаточно, чтобы Лерке было позволено самостоятельное погружение в море. Инструктор немало впечатлился способности такой маленькой девочки схватывать получаемые навыки на лету (плаву, если уж быть точными).

Откуда ему было знать, что Лерка, ещё не научившись как следует ходить, уже с удовольствием барахталась в воде. Такова была закалка, проводимая её старшим другом Раулем Ибрагимовым. Мама не имела ничего против подобных тренировок, пока не узнала об этом.

Не следовало ей так неосмотрительно доверять ребёнка Раулю! Он воспользовался её занятостью и чуть не погубил Лерку! — примерно в подобных выражениях сурово заявила Мила Львовна.

Однако каким-то образом Раулю удалось убедить её в правильности своих действий. И та, посопротивлявшись для порядка, сдалась.

Что до Нины Ефимовны, то она и подавно временами изводила себя столь жёсткими тренировками, что была готова посоревноваться с любым чемпионом по погружению в воду. И, конечно, проиграла бы. Но главное — воля к победе, не так ли?

Подводный город был снабжён системой безопасности, каждого туриста регистрировали и прикрепляли к нему датчик, сгинуть в этом месте не представлялось возможным. Тем не менее, Нина Ефимовна умудрилась исчезнуть. Случилось это в тот момент, когда Лерка отвлеклась на барельеф старинного ограждения.

Через полчаса напрасных поисков, которые девочка потратила больше на разглядывание архитектуры, она поднялась на поверхность и сообщила о происшествии в береговую службу спасения. Тут же, набрав запрос в регистрационной программе компьютера, выяснилось, что туристка, зарегистрированная под именем Nina Polunina, покинула пункт выдачи-сдачи гидрокостюмов вместе с Henry Smith десять минут назад.

Генри Смит, как пояснил девочке словоохотливый дежурный оператор, вот уже неделю проводил в каменных закоулках подводного города собственные исследования. А официально работающие здесь учёные утверждали, что он является авторитетом в области лингвистических наук.

Лерка зашла в кафе в надежде встретить за одним из столиков свою пропавшую тётушку с очередным, так подумалось девочке, воздыхателем.

Вывеска над входом в заведение крупными буквами уведомляла, что кафе называется «YO-HO-HO» и более мелкими, играя на человеческих страстях: «and a bottle of rum[1]». Посетители, говоря о кафе, упоминали только то, что было хорошо видно, но всегда имели в виду то, к чему у них имелась склонность.

Лерке, например, представлялось, что в этом самом кабаке до сих пор ночи напролёт кутят «морские волки», напиваясь до безобразия ромом и хвастаясь награбленными сокровищами. Она даже песенку сочинила, которую спела вчера тётушке перед сном. Нина Ефимовна, слушая, хохотала до слёз, а после неистово аплодировала талантливой внучке.

В этот жаркий полуденный час кафе было заполнено туристами. Они шумно переговаривались, делились впечатлениями, пили кофе и поедали вкусные яства. Но среди них, как Лерка ни всматривалась, тёти не было.

— Are you lost?[2] — спросил черноусый хозяин кафе, заметивший маленькую рыжую девочку, растеряно озиравшуюся по сторонам.

— Нет, я не потерялась. Я ищу тётю, — ответила Лерка не понявшему ни слова хозяину и вышла из его заведения.

Смысла рыскать по городу не было, поэтому девочка отправилась в маленький гостеприимный отель, который позавчера принял их на постой. Она рассудила, что тётя в любом случае вернётся в номер, хотя бы для того, чтобы принять душ и переодеться.

В отеле было по-домашнему уютно. В небольшом холле за стойкой сидела смуглая девушка в очках, хозяйская дочка, и читала книгу. Все звали её Адиба, что с персидского означает «грамотная». Но персиянкой девушка не была, зато знала наизусть много рубаей Омара Хайяма. Имя, которым её нарекли при рождении уже, пожалуй, не помнили и сами родители. В детстве влюбившись в историю и сказки древнего Ирана, девушка переименовала себя в Адибу и стала откликаться исключительно на это имя.

— Добрый день, — приветствовала она Лерку по-русски.

Особенной страстью Адибы было изучение языков. Она знала пять современных и два древних языка, и постоянно пополняла запас знаний новыми словами и выражениями.

— Привет, — сказала Лерка. — Моя тётя в номере?

— Нет, — ответила Адиба, подавая ключ.

Проводив вздохнувшую девочку взглядом, она вновь углубилась в чтение занимательной потрёпанной книжонки, на обложке которой значилось: «First Aid to Drowning People[3]».

Дверь в соседний номер была приоткрыта. Лерка ни то чтобы из любопытства, скорее непроизвольно, окинула взглядом комнату.

У распахнутого окна стояла темноволосая девушка, и её точёный профиль ясно вырисовывался на фоне пышного тропического пейзажа. Лерка залюбовалась ею. Высокая, хорошо сложенная, в шортах из выбеленного джинса и белоснежной майке, оттенявшей её загорелую бархатистую кожу, девушка замерла, о чём-то призадумавшись. На её постели в беспорядке разметались вещи, и было не понятно, то ли она только что въехала в отель, то ли наоборот выезжает.

Немного полюбовавшись незнакомой красавицей, Лерка вошла в свой номер и плюхнулась в кресло.

На ротанговом столике у окна лежала наполовину прочитанная книга о жизни и похождениях пирата, носившего прозвище Золотой кулак. Автор книги Г. Варрен в предисловии к роману утверждал, что является прямым потомком прославившегося своей удачливостью пирата. Однако тётя похихикивала над этим утверждением, но книгу читала запоем. Вообще-то, она её перечитывала в третий раз. Лерка подозревала, что именно история Золотого кулака подвигла романтичную тётушку на поездку в это место, где, по мнению Г. Варрена, проводил время, отдыхая от своих кровожадных приключений, пират. Нина Ефимовна и Лерке иногда читала особенно интересные на её взгляд отрывки. Поэтому этот роман девочка знала почти наизусть.

Полистав книгу и пересмотрев в ней всё те же картинки, которые видела десятки раз, Лерка стала любоваться красочной обложкой. Портретом Золотого кулак она восхищалась и верила, что именно таким он и был на самом деле. На неё дерзко взирал златокудрый могучий разбойник с густой бородой на пол лица, позади которого развевался «весёлый Роджер».

С обложки пахнуло солёным морским ветром, и девочка почувствовала, как её волосы колыхнулись под его дуновением. Тётя не раз говорила, что будь она чуточку моложе, ну хотя бы лет на пять, то, не раздумывая, умчалась бы покорять моря-океаны. Но поскольку в её почтенном возрасте показан покой, то она удовольствовалась лишь чтением флибустьерского романа.

Лерка рассматривала обложку и думала о том, что вот она-то точно сможет воплотить в жизнь мечту Нины Ефимовны и пренепременно, повзрослев, станет пиратом, да таким, что тётя будет горда ею и каждому своему знакомому скажет: «Это моя внучатая племянница Лерка!».

Словно бы поощряя Леркины фантазии, Золотой кулак вдруг подмигнул ей и белозубо улыбнулся. Девочка подмигнула ему в ответ и счастливая, но немного утомлённая мечтами и насыщенным утром, заснула.

Продрыхнув почти до вечера, ворочаясь в мягком кресле, Лерка проснулась оттого, что ей нестерпимо захотелось какао. Во сне она видела, как наслаждается сладким шоколадным напитком, как душистый запах окутывает её каюту, а Золотой кулак, проворно разминаясь со своей саблей, крутя её в руках так и эдак, назидательно говорит:

— Всему своё время, не торопись.

— …Не торопись, — сквозь сон услышала Лерка и разомкнула зелёные заспанные глаза.

Каюта мало-помалу приобрела очертания гостиничного номера, а Золотой кулак, сделав ловкий кульбит, занял своё прежнее место на книжной обложке.

Лерка сладко потянулась, разминая затёкшее тело. В номере она по-прежнему была одна. В коридоре хлопнула дверью красавица-соседка и, продолжая разговаривать по телефону, спустилась вниз. Лерка выглянула из своего номера и вдохнула шоколадный аромат, укутавшись в который прекрасная незнакомка, умчалась по своим делам.

«Не торопись» — так это же на русском! — осенило девочку, и она обрадовалась. Всё-таки приятно встретить так далеко от дома соотечественницу, да ещё и такую невероятно красивую.

В открытом кафе, которое принадлежало тому же семейству, что и отель, было пустынно. Лишь дальний столик в тени занимала давешняя девушка.

Лерка, сев на солнечную сторону и заказав mocaccino — кофе с молоком и какао, исподволь рассматривала соседку.

Анфас девушки оказался столь же прекрасен, что и профиль: длинные каштановые кудри были заплетены в две затейливые косы, под смоляными, будто нарисованными тушью бровями сверкали сапфировые удлинённые глаза, а изгиб коралловых губ формой походил на лук озорного Купидона.

Утолив голод лёгким салатом из морепродуктов, девушка встала и, проходя мимо Лерки, задержала на ней взгляд мистических очей. Лерка поперхнулась и, закашлявшись, пролила на себя mocaccino. Оттираясь салфеткой, она услышала:

— Замарашка.

Бросая незаслуженный упрёк, девушка даже не догадывалась о том, что Лерка не только услышала, но и поняла произнесённое на русском языке оскорбление. Хотя вряд ли эта девушка, раздосадовано подумала Лерка, даже зная о том, устыдилась бы, такой у неё был надменный облик.

Конечно, досадно, когда человек, к которому испытываешь невольную симпатию и даже намереваешься подружиться, оказывается совсем не таким, каким предстал в воображении. Потому Лерку очень задело это ложное замечание, но она сделала безразличный вид и заказала ещё одну порцию лакомого напитка. Mocaccino здесь готовили великолепный.

Когда девочка уходила, то заметила под пустующим столиком, который недавно занимала разочаровавшая её прекрасная незнакомка, конверт.

Покрутив его в руках, Лерка обратила внимание, что письмо без адреса, но с именем получателя: sir Henry Smith. Подивившись совпадению имени этого неизвестного сэра с поклонником тётушки и подумав о том, что сама может вернуть его хозяйке, Лерка взяла письмо и побежала в отель. Но Адиба сообщила, что их соседка только что выехала.

2. Подводное приключение

— Твоя тётя в номере, — добавила Адиба.

Лерка поблагодарила девушку и, совершенно позабыв о прихваченном письме, помчалась наверх, перескакивая через две ступени.

Адиба проводила её неодобрительным взглядом. Поправив очки привычным жестом, она захлопнула дочитанную книжку и подумала о том, что дети — это сущее наказание, особенно, когда они шумно прыгают по лестнице.

— Лерка! — воскликнула Нина Ефимовна, увидав девочку. — Где тебя носит?!

Она сидела за ротанговым столиком у окна и пила банановый лимонад с мятным льдом. Вид при этом у неё был какой-то мечтательно-восторженный.

Лерка сразу отметила перемену во всём облике своей двоюродной бабушки. Вроде и причёска осталась прежней — светлое каре с густой чёлкой, кончики которой отдавали в яркую рыжину, и одежда была та же, что утром — воздушная длинная юбка и блуза цвета морской волны, но вот глаза… Глаза казались совершенно иными.

Нина Ефимовна вновь взглянула на девочку этими странными глазами, в которых радугой переливалось половодье чувств, и повторила вопрос.

— Но, тётя, ведь это я должна спросить тебя об этом, — ответила растерявшаяся Лерка.

— Ну, так спроси, спроси! — засмеялась Нина Ефимовна и, сорвавшись с места, закружилась по комнате. Её юбка, словно при шквалистом ветре, волнами вздымалась и опускалась, вилась вокруг стройных красивых ног с точёной щиколоткой.

— Что случилось? Где ты была? — обескураженно проговорила девочка, отходя в угол, чтобы женщина в своей безудержной пляске ненароком не задела её.

Нина Ефимовна остановилась, рассмеялась и снова уселась за столик.

— Ой, Лера, ты не представляешь, какая я счастливая! — отдышавшись, воскликнула она.

— Что случилось-то? — Лерка забралась с ногами в кресло.

Нина Ефимовна лукаво взглянула на неё из-под рыжей чёлки и её глаза снова радужно заискрились.

— Рассказать? — и, не дожидаясь ответа, она торжественно заявила: — Я, кажется, влюбилась!

— В него?

— В кого?

— В Генри Смита?

— Так ты в курсе? — разочарованно протянула Нина Ефимовна.

— Нет, я не в курсе, — честно сказала Лерка. — Но очень хочу в нём быть.

— Ну, что ж, — жизнерадостно ответствовала Нина Ефимовна, — тогда слушай и не перебивай!..

…На мгновение отвлёкшись, Нина Ефимовна тут же потеряла Лерку из виду в оживлённом древнем городе, ушедшем под воду несколько столетий назад.

Растерявшись, она двинулась вдоль высокого каменного ограждения, в надежде отыскать егозливую внучку. Мимо проплывали туристы, которых по мере продвижения женщины вперёд становилось всё меньше и меньше. И когда она внезапно оказалась в одиночестве, а конец ограждения резко обозначился фундаментальным постаментом, безголовый памятник на котором дружелюбно приветствовал всех дошедших до него, ей бы следовало повернуть назад, но природная любознательность потребовала непременно заглянуть за ограждение.

И снова продвигаясь вдоль каменной изгороди, она вышла к крытой застройке. Двор, в который она не преминула заглянуть, не восхитил её обилием подводных цветов и растений, она их просто не заметила. А они, разрастаясь в хаотичном порядке, образовывали живописный сад, из которого вел ход в следующее помещение, охраняемое мраморными девами. Вряд ли это была надёжная охрана, потому как девы обладали лишь обезоруживающей холодной красотой, но Нине Ефимовне уже было совсем не до восторженных вздохов. Ей хотелось побыстрее выбраться из этого лабиринта, отыскать Лерку и съесть большую порцию какого-нибудь сытного местного блюда, запивая банановым лимонадом с мятным льдом.

Втиснувшись в узкий проход и, благополучно миновав его, она очутилась в большом круглом зале, посреди которого возвышался сокрушённый временем и бедствиями фонтан. Нина Ефимовна догадалась о предназначении каменной разбитой конструкции не сразу. Только подплыв к нему и хорошенько разглядев, признала в этом обломке былой роскоши объект, вокруг которого должно быть собирались древние жители в знойные дневные часы. Сейчас же, здесь кишели, словно в ухе, лишь стайки мелких рыбёшек. Они игриво заглядывали в лицо земному пришельцу и раскрывали рты в беззвучном смехе. Им, видите ли, было весело, когда Нина Ефимовна отгоняла их от себя неуклюжими руками.

И тут мимо неё прошествовала самая обычная человеческая пара — мужчина и женщина.

Хотя, нет. Конечно, нет. Люди, оживлённо беседовавшие между собой, были совсем даже не обычны. Женщина, облачённая в синее платье с глубоким декольте, пышной юбкой и корсетом, утягивающим талию до размеров окружности плечевой кости Нины Ефимовны, шла под кружевным зонтом и поигрывала ажурным веером. Мужчина же, распахнув рубашку из белого батиста с расшитыми манжетами рукавов, оголив при этом волосатую мужественную грудь, видимо совершенно не тяготился правилами приличия. И хотя он обходительно поддерживал даму под локоток, но так громко и заразительно хохотал над какими-то её словами, что сотрясал всю площадь, отчего перед глазами Нины Ефимовны пошла рябь.

Пара прошествовала мимо остолбеневшей женщины, ни разу не взглянув на неё. А та, замерев на месте, лишь подрагивала ластами и старалась ровно дышать. Неожиданно городская площадь оживилась, заполнилась неизвестно откуда взявшимися людьми всех рас и сословий.

Рядом с Ниной Ефимовной заплакал ребёнок, и старая тощая азиатка засюсюкала над нам.

Мимо промчался мальчишка в засаленном переднике. У него в лотке трясся свежий хлеб.

— Расступитесь! Дайте дорогу! Я спешу! — кричал он, едва переводя дыхание от быстрого бега.

Аромат выпечки окутал проголодавшуюся Нину Ефимовну и застрял где-то в носоглотке.

Чуть поодаль у невысоких построек она увидела, как благообразный седовласый мужчина в длинном богатом кафтане и широкополой шляпе со страусовым пером отвесил крутую оплеуху юной красотке.

— Я научу тебя быть послушной! Впредь будешь выполнять все мои указания! — орал он. — Запомни: ты мне не дочь, если не постараешься и не выкрадешь у него этот чёртов перстень! — и мужчина снова замахнулся на девушку.

Та, не смея позвать на помощь, только защищалась от разгневанного отца тонкими руками и тихонько повизгивала.

Неожиданно к мужчине подскочил здоровенный светлокудрый бородач и, оттолкнув его в сторону, загородил собой девушку. Седовласый выхватил из-за пояса однозарядный пистолет и прицелился в неожиданного противника.

— Дьявол и все его черти! Это ты Золотой кулак! Прощайся с жизнью и отправляйся прямиком в ад! — взвился он и, ожесточённо сплюнув на каменную мостовую, выстрелил.

Когда порох развеялся, Нина Ефимовна увидела, что светловолосый удалец, как ни в чем не бывало, стоит посреди площади, по-хозяйски обнимает синеокую темноволосую красавицу и хохочет над неудачливым врагом.

— Смирись, Санчо! Отныне твоя дочь подчиняется только мне! Утром мы обвенчались, и твоей деспотии пришёл конец! Выбери себе другую жертву, вшивый пёс!

Отец девушки откинул бесполезный пистолет и, вынув из ножен шпагу, словно бык пошёл в наступление на неприятеля. А Золотой кулак всё стоял и смеялся.

Не выдержав беспечной весёлости златокудрого храбреца, Нина Ефимовна шагнула в их сторону, но тут же остановилась. Кто-то тронул её сзади за плечо.

Она резко обернулась и отпрянула назад, столкнувшись не с призраком, а вполне себе живым человеком. Его подводное снаряжение не вызывало сомнений в том, что он один из туристов, так же как и она заплывший туда, куда не следовало.

Внезапно мираж подёрнулся рябью и рассеялся, будто его и не бывало. По всей видимости, давление воды пагубно сказалось на здоровье Нины Ефимовны. Она зажмурилась и решила никому никогда не рассказывать о своей галлюцинации, ну разве что Лерке, которая всегда её понимала.

Указав пальцем наверх и пожав плечами, Нина Ефимовна дала понять незнакомцу, что не знает, как выбраться отсюда. Ей не очень-то хотелось зазря беспокоить береговую службу спасения и выставлять себя на посмешище. Хотя это был не единичный случай, когда любопытный турист забирался в пустынные недра города и, заплутав, поднимал тревогу. Но Нина Ефимовна рассудила по-своему.

Человек бережно взял её за руку и, минуя путаные ходы подводного города, вывел на поверхность…

— Неужели ты забыла обо мне? — перебила тётушку Лерка. — Неужели мама была права, когда сомневалась, можно ли тебе доверить ребёнка?

— Ах, детка! — Нина Ефимовна виновато взглянула на девочку. — Но там же невозможно потеряться…

— Но ты же потерялась!

— Наверное, я просто этого хотела, — смущённо хихикнула Нина Ефимовна. — К тому же, оператор службы спасения был мною предупреждён, что Валерия Беляева не должна отчаиваться не найдя Нину Полунину на берегу, а должна идти в отель и ждать там. Разве тебе не передали?

— Нет, не передали, — вздохнула девочка.

— Лера, только давай маме ничего не расскажем.

— Хорошо, это будет наш маленький секрет. Чем же закончилось твоё приключение? — спросила Лерка. Она ни на миг не усомнилась в правдивости рассказа, но ей сделалось досадно, что эта увлекательная история произошла не с ней.

…Как же была приятно удивлена Нина Ефимовна, когда человек, можно сказать, вызволивший её из подводного плена, сняв снаряжение, оказался зрелым интересным мужчиной, наружность которого внушала доверие и симпатию.

Мужчину звали Генри Смит и он, на время оставив должность профессора в Оксфордском университете, помчался навстречу приключениям, о которых мечтал с тех самых пор, как обнаружили затонувший город.

Проводя собственные исследования, Генри сделал кое-какое открытие, которое могло перевернуть представления об истории Карибского бассейна. Но, пригласив Нину Ефимовну на обед в дом, арендованный им на время отпуска, Генри Смит вовсе не имел охоту говорить об осуществляемых изысканиях.

Они обсуждали книгу. Да-да, ту самую книгу, которая для Нины Ефимовны послужила поводом приехать в это замечательное местечко, на этот малюсенький островок в самом сердце Карибского моря. Экземпляр того же произведения, но на языке оригинала был и у Генри Смита.

Он внимательно слушал, как его новая знакомая, попивая эль, остроумно высмеивает автора, убеждая и его, Генри Смита, что заявленное родство Г. Варенна с пиратом Золотой кулак всего лишь ловкий рекламный ход.

— Представляешь, — прыснула Нина Ефимовна, — сэр Генри — фанат Золотого кулака! Кто бы мог подумать: профессор, рыцарь — и фанат пиратского романа! У него на пальце даже перстень с вензелем такой, как описан в книге! У них в Англии, наверное, их на каждом углу продают! — Нина Ефимовна схватила книгу и указала на обложку: — Вот в точности такой же, как на картинке!.. Эх, и мне бы такой…

Лерка уже давно, рассматривая обложку, приметила необычное украшение на безымянном пальце левой руки пирата, которой тот упёрся в бок. А теперь, вновь взглянув на Золотого кулака, она увидела, как он настойчиво манит её к себе. Лерка бы и рада была подать руку пирату, чтобы он помог ей преодолеть барьер параллельных миров, но взглянув на Нину Ефимовну, решила, что это будет не честно по отношению к ней. Если сейчас Лерка решится на данный поступок и сбежит, то Нина Ефимовна никогда не оправдается перед своей племянницей Милой, мамой Лерки.

И хотя в девочке в эту минуту как никогда заговорил мятежный дух свободы, она всё же пересилила себя и нехотя отложила книгу.

— Знаешь, тётя, — Лерка решительно тряхнула рыжей головой, — я намерена стать пиратом, когда вырасту и окончу школу! Я совершу множество подвигов, и вы с мамой будете мною гордиться!

— Ах, детка, как он хорош, мой сэр Генри! — в эйфории воскликнула Нина Ефимовна, пропустив слова девочки мимо ушей. — Видела бы ты его глаза: светлые, как озёра! Он несколько лет преподавал в МГУ, невероятно, да?! И по-русски говорит лучше, чем мы с тобой! Он такой романтик! И сюда приехал, после того, как прочёл в нашем любимом романе о находке падре. Представляешь, он поверил, что о н а действительно существует и ринулся на поиски! А ещё он посвящён в рыцари-бакалавры самой Елизаветой II! И…

— Он что же, имеет своё место за круглым столом?

— За каким ещё круглым столом?

— Ну, раз он рыцарь… — Лерка окончательно запуталась в экзальтированных выкриках своей тётушки.

В её представлении рыцари носили металлические доспехи и обсуждали государственные дела, сидя за круглым столом. Тогда причем тут какой-то падре и МГУ?

— Ах, как бы я хотела стать дамой его сердца! — мечтательно прибавила Нина Ефимовна.

3. Письмо

Утро началось с невообразимого шума, затеянного в соседнем номере.

Лерка оторвала от подушки всклокоченную голову и увидела Нину Ефимовну, стоящую босиком в ночной шёлковой рубахе у дверей, прислонив к ней ухо.

— Что там такое? — спросила Лерка, протирая кулачками сонные глаза.

Женщина пожала плечами и, прислонив указательный палец с ярким маникюром к губам, сказала:

— Тссс…

Внезапно в дверь постучали. Нина Ефимовна, словно кенгуру, отпрыгнула к своей постели и, нырнув под одеяло, хрипло крикнула:

— Во… войдите!

Никто не вошёл, лишь ручка двери шевельнулась.

— Закрыто же! — сообразила Лерка и кинулась открывать.

На пороге стоял озадаченный светловолосый мужчина высокого роста. Большего девочка не успела рассмотреть, оглянувшись на тётушку.

— Сэр? — удивлённо вскликнула Нина Ефимовна.

— Oh, I’m sorry![4] — откликнулся мужчина и затворил дверь, скрывшись за ней.

Женщина вскочила с кровати и приглушённо завопила, глядя на Лерку:

— Срочный подъём! Хватит валяться, нас ждут великие дела! — и, высунув за дверь неприбранную голову, мило проворковала: — Сэр Генри, будьте добры, подождите в холле, пока мы приведём себя в порядок. Адиба приготовит вам вкусный чай.

Заставив Лерку надеть свой лучший наряд, прихорошившись сама, Нина Ефимовна павой спустилась в холл, держа девочку за руку, словно добропорядочная глава семейства.

Сэр Генри, пристроившись на уютном диванчике, пил чай и утешал Адибу. Та рыдала в голос, спрятав заплаканное лицо в дрожащие ладони.

— Что случилось? — опешила Нина Ефимовна и отпустила Леркину руку.

Адиба хотела ответить, но стала заикаться, и снова окунулась в мокрые пригоршни рук. Её очки, предусмотрительно снятые, сиротливо лежали на столе, золотистыми дужками вверх.

— Девочку обвинили в хищении важной вещи, — ответил сэр Генри и обозрел Нину Ефимовну оценивающим взглядом.

А Лерка тем временем разглядывала его.

Генри Смит был худощав и мускулист. Моложавое, загорелое, словно высеченное из гранита лицо прорезали морщины, которые удивительно ему шли. Он щурил светло-серые глаза в ободряющей улыбке и находил самые нужные слова, успокаивая Адибу.

Нина Ефимовна, миновав сэра Генри, облокотилась на стойку, за которой сидела девушка.

— Милочка, это как-то связанно с шумом, который нас разбудил?

Адиба вскинула на женщину красные от слёз, близорукие глаза и кивнула, подавив судорожный всхлип.

— Меня ещё никто… никогда… не обвинял в воровстве… — и вдруг деловито спросила:

— Что значит: «ми-лач-ка»?

В кафе сэр Генри учтиво отодвинул стул от столика и Нина Ефимовна, расправив подол платья цвета утренней зари, присела. Лерка не стала дожидаться, когда мужчина проявит галантность по отношению к ней и уселась самостоятельно.

— Что будете заказывать, miss?

— Крепкий утренний чай, — лучезарно улыбнулась Нина Ефимовна.

— Чай? — удивилась Лерка. — Но ты же ненавидишь чай!

— Что ты, детка, — ответствовала женщина и крепко придавила Леркину ногу своей ногой, обутой в изящную босоножку. — Я обожаю, чай, сэр. А Лера по утрам обычно пьёт какао, но здесь она пристрастилась к mocaccino.

— Не рановато ли девочке пить кофе? Не навредит ли он ей? — озаботился сэр Генри, добродушно пригладив Леркины непокорные волосы.

Нина Ефимовна беспечно махнула рукой:

— Пусть привыкает! Сэр…

— Прошу вас называть меня просто Генри, miss.

Раскрасневшаяся от удовольствия Нина Ефимовна несмело предложила ему свою унизанную серебряными кольцами руку для поцелуя, и скромно потупив идеально подкрашенные глаза сказала:

— В таком случае и я для вас просто Нина.

Сэр Генри и вдали от родины не нарушал традиций, принятых в консервативных английских семьях. Сначала он, как и полагается, съел тарелку овсянки, затем лихо расправился с яичницей и беконом, а когда дело дошло до чая, то мужчина, не торопясь, вдумчиво и даже с какой-то своей философией намазал на тост апельсиновый джем.

Нина Ефимовна и Лерка не могли оторвать глаз от этого действа, так оно завораживало. Особенно привлекал внимание старинный перстень, украшавший его безымянный палец левой руки. Он изумлял художественным великолепием и переливающимися кристаллами, образующими инициалы «HV».

Увидев, как сэр Генри подносит ко рту тост с апельсиновым джемом, Лерка тряхнула головой и наваждение рассеялось.

— Я так и не поняла, из-за чего плакала Адиба? — спросила она, чтобы отвлечь тётю от упоённого наблюдения за завтракавшим сэром Генри.

— У нашей бывшей соседки, которая съехала вчера вечером, пропало письмо, — нехотя переведя взгляд с мужчины на внучку, ответила Нина Ефимовна и отпила ненавистный чай.

По совету сэра Генри, она налила его в молоко. Сделав глоток, женщина скрестила за спиной два пальца и заверила, что это невероятно вкусно! Лерка заметила эти пальцы и, озорничая, попробовала их разъединить. Но тётушка так сильно хотела угодить сэру Генри, что только захихикала, якобы от Леркиной щекотки.

— Сегодня утром она ворвалась в свой номер, перевернула там всё вверх дном и не найдя письма, обвинила Адибу в воровстве! — продолжала Нина Ефимовна. — Со слов Адибы, она утверждала, что могла оставить его только в номере.

— Нет, — сказала Лерка, — она оставила его не в номере. — И на удивлённый взгляд взрослых пояснила:

— Она оставила его здесь. Точнее, потеряла. Во-о-он под тем столиком. И адресовано оно сэру Генри Смиту.

— Мне? — изумился сэр Генри.

— Не знаю, — пожала плечами Лерка. — Я вчера совершенно позабыла об этом письме. Сейчас принесу, а вы сами во всём разберётесь.

Читая письмо, сэр Генри хмурился всё больше и больше. Его поперечная морщина на лбу приобрела угрожающий вид, и Нина Ефимовна на свой страх и риск решила полюбопытствовать о содержании данного послания.

— По всей видимости, это всё-таки мне, — сурово произнёс сэр Генри.

Он незамедлительно направился к Адибе и выяснил, что постоялица зарегистрировалась под именем Линды Бэль, прожила в номере всего три дня, оплатив при этом за неделю вперёд.

— Очень красивая синеглазая шатенка лет двадцати пяти, — добавила Лерка. — Но настоящее ли это имя?

Адиба, оскорблённая недоверием, испепеляюще глянула на девочку поверх очков:

— Между прочим, в нашем отеле регистрируют постояльцев по удостоверению личности.

— Нет ничего проще, чем подделать удо-сто-вере-ние личности, — пожала плечами всезнающая Лерка. Все сложные слова она старательно выговаривала по слогам.

Адиба вспыхнула, подумав, что её день определённо не задался, если ко всему прочему с ней ещё перепирается какая-то малолетняя девчонка, у которой даже зубы не сменились с молочных на коренные.

Сэр Генри постарался разрядить обстановку. Он мягко похлопал Адибу по руке и примирительно сказал:

— Не нужно ссориться, miss.

— Что же такого важного в этом письме? — изнывала от любопытства Нина Ефимовна.

На что сэр Генри, изобразив улыбку, ответил:

— Нина, my darling, мои проблемы — это мои проблемы, я решу их самостоятельно. Предлагаю провести день вместе и сейчас же отправиться на конную прогулку. Только, — он критическим взором окинул шёлковое одеяние Нины Ефимовны и светлые брючки Лерки, — вам необходимо переодеться.

4. Конная прогулка

Конюшня находилась у самого леса, который являл собой природный заповедник. Тропическая растительность в этом холмистом крае услаждала глаз и благотворно воздействовала на рассудок. Потому сэр Генри, внешне эмоции проявлявший нечасто, весело болтал с Ниной Ефимовной. Казалось, он совсем позабыл о злосчастном письме, которое ещё недавно привело его в бурное волнение.

Они медленно продвигались по тропе свозь джунгли. Со всех сторон разносился невообразимый гвалт, издаваемый экзотическими птицами, порхавшими с ветки на ветку. Один из попугаев спикировал Лерке на плечо и требовательно заявил о том, что хочет есть. Девочка протянула ему на ладошке корм, которым их предусмотрительно снабдили на конюшне.

— А обезьянки здесь тоже водятся? — поинтересовалась Лерка. — Я бы забрала одну домой. Она бы спала вместе со мной и ели бы мы тоже вместе. Я бы даже сама варила ей манную кашу… Интересно, обезьянки едят кашу?.. Если бы я сама ухаживала за моей обезьянкой, то мама бы точно разрешила…

Но обезьянки на острове не водились. А Нина Ефимовна и сэр Генри были так поглощены разговором друг с другом, что не обращали внимания на Леркину болтовню.

Лерка ехала на низкорослой лошади позади них и наблюдала, как гнедая кобыла тётушки склоняет гривастую голову к светло-серому мерину сэра Генри и нашёптывает ему что-то приятное. Мерин беззаботно ржёт, обнажая крупные крепкие зубы, фыркает, а кобыла томно помаргивает волоокими глазами. Дословно разобрать их диалог Лерка не могла, но всё равно поняла, о чём они переговариваются:

— Какая нынче дивная погода, не правда ли?

— Да, и ты сегодня особенно прекрасно выглядишь.

— Благодарю. Конюх с утра постарался, зачесал мою гриву на другую сторону.

— Тебе очень идёт эта причёска.

— Ах, какая чудесная бабочка села на твой нос!

— Это маленькая тропическая фея…

Нине Ефимовне было приятно, что её кавалер восседает на белом коне. Признаться, она сама и предложила сэру Генри оседлать именно этого мерина, чтобы мысленно именовать его не иначе, как «мой принц». Видимо, сэра ей было уже недостаточно.

Они ехали по гористой местности и Лерка вдруг восторженно завопила:

— Ой, смотрите — пещера! — от неожиданности попугай прикусил толстый язычок, взметнул яркими крыльями и обиженно взлетел на деревья.

По левую сторону и впрямь зияло отверстие, скрытое лианами.

— А вон ещё одна!.. Давайте, пожалуйста, посмотрим! — взмолилась Лерка и, не дожидаясь согласия взрослых, спрыгнула с лошади и понеслась к расщелине.

— Детка, подожди меня! — позабыв обо всём на свете, крикнула вслед внучке Нина Ефимовна и последовала её примеру.

Сэру Генри пришлось удерживать лошадей, чтобы они не разбежались. Он заглянул в гулкий зал. Там с величественных сводов свисали сталактиты, а навстречу им тянулись сталагмиты, где-то раздавалось мерное кап… кап… кап… А его дамы бегали по пещере, перекрикивали друг друга, забавляясь эхом.

Сэра Генри несколько смутила ребячливость Нины Ефимовны, но он изо всех сил постарался отнестись к этому озорству с пониманием. Наверное, в детстве Нине Ефимовне не хватало радости, наверное, у неё, как и у него, была строгая мама, не терпевшая лишнего шума. И вот только теперь Нина Ефимовна смогла раскрепоститься и начать жить весело, безудержно, смело, именно так, как в тайне ото всех мечтал сам сэр Генри. Он даже немного позавидовал, наблюдая за беготнёй бабушки и внучки.

Внезапно его спину пронзил сосредоточенный взгляд. Он резко обернулся, однако никого не увидел.

Набаловавшись, довольные дамы выбрались наружу, и они продолжили путь. Сэра Генри всё не покидало ощущение, что за ними следят. В конце концов, он списал это на нервозность в связи с полученным письмом.

— Я отломила сосульку, — сообщила Лерка, предъявляя нарост цвета ржавчины.

— Я тоже, — призналась Нина Ефимовна и покраснела. — Знаю, что варварство, а удержаться не смогла. Простите.

— Почему вар-вар-ство? — удивилась Лерка.

— Потому что они растут очень медленно: десятки, даже сотни лет, — объяснил сэр Генри.

Лерка расстроилась, и хотела было вернуться, чтобы возвратить в пещеру драгоценную сосульку. Но Нина Ефимовна остановил её порыв:

— Детка, толку от этого не будет, ты ведь не приклеишь её назад. Отрастёт ещё, чего уж там.

Миновав лес, они выехали на белопесчаный дикий пляж. Это была небольшая бухта, запрятанная среди скалистой береговой линии. Там в разлапистой тени пальмы они и расположились на пикник.

Нина Ефимовна, желая показать себя радивой хозяюшкой, разбирала корзинку со снедью, эффектно присев на плед. Лерка тем временем помогала сэру Генри стреножить лошадям передние ноги, чтобы те не вздумали удрать, вольно пощипывая сочную травку у подножия живописных холмов.

Лерку занимал один вопрос, не разрешив который, она чувствовала неловкость при общении с мужчиной.

— Сэр, — наконец не выдержала девочка, — когда вы за завтраком предложили обращаться к вам просто Генри, это касалось только моей тёти?

— Это касалось вас обеих, — улыбнулся сэр Генри. — Мы же друзья.

— Правда, мы друзья? — обрадовалась Лерка и, вспомнив, как тётя манерничала с сэром Генри, протянула ему свою руку для поцелуя.

Мужчина любезно приложился к маленькой нежной ручке, загрязнившейся от возни с лошадьми. Затем он окинул взглядом лес, из которого они только что выехали и указал в самую гущу тропической растительности:

— Посмотри, Лера, какие прекрасные цветы растут там! Я обязан преподнести букет тебе и твоей милой тёте.

Лерка не могла сказать, что те невзрачные жёлтенькие цветочки, густо покрывавшие холм, прекрасны, но, подумав, что тётя необычайно обрадуется даже такой малости, затею нового друга одобрила.

— А где мой принц? — спросила Нина Ефимовна у Лерки, когда та, оставив сэра Генри оправдывать свой рыцарский титул, подошла к тётушке.

— Готовит сюрприз, — отозвалась девочка и сунула в рот янтарный ломтик папайи.

— А руки ты забыла помыть! Что подумает о тебе Генри?

— Он не увидел, — сказала Лерка и, прихватив полотенце, побежала к воде.

Скинув майку и джинсы, девочка вошла в ласковую морскую гладь, до дна прогретую жарким солнцем, и на крик тёти не заплывать далеко, помахала рукой. Она с самого раннего детства чувствовала себя дельфином, резвясь сначала в бассейне, а затем и в открытых водоёмах. Ей ничего не стоило глубоко нырнуть и с открытыми глазами рассматривать подводные пейзажи. Но чтобы зря не волновать взрослых, Лерка всегда делала вид, что соглашается с их предупреждениями не заплывать далеко.

— Лера! — десять минут спустя донёсся до неё оклик Нины Ефимовны.

Лерка, всласть нанырявшись, блаженно лежала на спине и чуть бултыхала ногами для равновесия. Лениво перевернувшись на зов тёти, она увидела, что та бежит по направлению к ней.

— Генри пропал! — прерывисто дыша, проговорила Нина Ефимовна.

— Как это пропал? — не поняла Лерка, выбравшись на берег. — Он поднялся вон на тот холм, — и она указала рукой в сторону безлюдных джунглей.

— И где же он?

Лерка пыталась наскоро одеться, но одежда сворачивалась на мокром теле и только больше запутывалась, когда девочка нервно одёргивала её. Нина Ефимовна уже ураганом неслась к холмам.

Сэра Генри нигде не было. Несколько цветочков, собранных им в незамысловатый букет, подвяли под палящими лучами солнца, безжизненно смежив свои жёлтые глазки.

— Лера, его лошадь на месте? Может, он просто сбежал? — взволнованно спросила Нина Ефимовна, когда Лерка, совладав с одеждой, примчалась следом.

— Что ты, тётя, Генри джентльмен, он бы предупредил.

— Много ты понимаешь в мужчинах! Ну, так что там с лошадью?

— На месте. Может быть, он не удержался и упал, а теперь лежит со сломанной ногой и стонет!

— Лерка, у тебя отвратительные фантазии! Ге-е-енри-и-и! — крикнула тётя.

— Давай попробуем вместе, — предложила Лерка и что есть мочи они обе заголосили:

— Ге-е-енри-и-и! На берегу отозвались лошади, заржав дружно и участливо.

Подумав ровно секунду, Нина Ефимовна сказала:

— Значит, сделаем так: ты спустишься туда, а я туда. И не вздумай потеряться!

Лерка горной козочкой запрыгала к пещерам.

Спустившись по тропке, она в одной из них и обнаружила распластавшегося сэра Генри. Он лежал, нелепо раскинув руки и ноги, будто пятиконечная звезда, и тихонько постанывал. Отвратительные фантазии Лерки воплотились в реальность: мужчина, не удержавшись, скатился с холма и, по всей видимости, что-то себе сломал.

Девочка кинулась на помощь, приподняла его растрёпанную голову и заглянула в мутные глаза. Сэр Генри начал приходить в себя.

— Тётя! — закричала Лерка, оставив мужчину. — Он здесь! Сюда! — и вновь очутилась у изголовья своего друга.

Сэр Генри сделал тяжёлый долгий вдох и окончательно пришёл в сознание. Аккуратно пошевелив конечностями, размяв шею, он, с помощью девочки, сел и обхватил голову подрагивающими руками.

— Oh my God![5] Какой неприятный инцидент, — вполголоса произнёс он.

— Вы ничего себе не сломали? — озабоченно спросила Лерка.

— Вроде нет… Но каков наглец!

— Кто?

— Он… Газовым баллончиком в лицо… А затем подножку… Я кандидат в мастера спорта по боксу и могу смело утверждать, что это был нечестный приём… Он же меня потом по голове… кулаком.

— Генри! — возопила Нина Ефимовна, ворвавшись в пещеру. — Какое счастье, вы живы! Как вы умудрились свалиться сюда?!

Неистовая участливость новых друзей ошеломила и растрогала сэра Генри. Ещё никогда о нём не проявляли столько заботы. Даже в детстве его мама, строгая рутинная женщина, говорила, сухо целуя в лоб мальчика, разбившего колени:

— Adversity is a good teacher, — что в переводе на русский означает «беда — хороший учитель».

— Ой, что это! — воскликнула Лерка, с трудом вытянув из-под сэра Генри белый конверт и умудрившись его не порвать. — Ещё одно письмо.

Взяв из Леркиных рук очередное послание, и внимательно прочитав его, мужчина задумчиво проговорил:

— Ага, теперь мне всё понятно. Надо же, точная копия первого. Ни буковки не изменил, делец!

Нина Ефимовна в нетерпении топнула ногой и потребовала, чтобы он тотчас изложил им все подробности. Лерка поддержала настойчивые расспросы своей тётушки. Сэр Генри вздохнул и, подавляя негодование, направленное на отсутствующего недруга, ответил:

— Вам что-нибудь говорит имя Эс Ви?.. Вот то-то и оно! А между тем, этот богатейший человек, алчный коллекционер антиквариата и иных драгоценностей сделал мне весьма лестное, но бесчестное предложение, на которое я ответил категорическим отказом. И вот он снова решил напомнить о себе. Но я и в этот раз не отступлюсь!

— Ты что-нибудь поняла? — растерянно спросила Нина Ефимовна у Лерки. — Похоже, у Генри бред. Что это за имя такое Эс Ви?

— И как Линда Бэль связанна с ним? — прибавила девочка.

Сэр Генри снисходительно улыбнулся.

— О’кей, О’кей! — капитулировал он, шутливо подняв вверх руки. — Вы уговорили меня приоткрыть вам завесу тайны. И если вы проследуете за мной на морское дно, то всё поймёте.

— За вами хоть в логово дьявола! — с пафосом воскликнула Нина Ефимовна.

— Нет, — со всей серьёзностью заявил сэр Генри, — как раз наоборот. Мы побываем в Божьем доме.

Лерка подобрала смятое сэром Генри письмо и подумала, что тот не будет возражать, если она его прочтёт, раз уж он сам решил приоткрыть завесу тайны.

Письмо было на изысканном английском, подобные письма слагали в давние викторианские времена. Девочка не всё разобрала, но это не играло существенной роли в том, чтобы верно понять содержание.

«Дорогой сэр, если Вы получили это письмо, значит, я достиг половины своей цели. Дело в том, что Вы обладаете вещицей столь важной для меня. Прошу не сердиться, а в очередной раз хорошо подумать над моим предложением. К чему Вам, уважаемый сэр, вещь, которой Вы, в силу своей добросовестности, всё равно не можете правильно распорядиться. Я же, напротив, готов взвалить на себя эту непосильную для Вас ношу и выкупить данную вещь, переведя на Ваш счёт ту сумму, которую Вы сами и укажете.

С уважением и надеждой, неизменно Ваш S.V.»

5. Каменная книга

Тихий знойный день клонился к вечеру. Солнце, прощально подрагивая золотисто-коричневыми лучами, словно рассыпчатый жевательный табак оседало на горизонте. Густой воздух постепенно рассеивался, и сумрачная прохлада окутывала постанывающий от жары приморский городок.

На пристани лёгкие бирюзовые волны мерно покачивали суда, сложившие, как крылья, свои обветренные временем и бурями паруса.

Над жилыми домами курился последний дымок, а в трактирах и прибрежных кабаках чернокожие рабыни прислуживали разодетым в восточные шелка пиратам. Эти джентльмены удачи всегда находили пристанище и временный покой от своих флибустьерских игр в апатичном городке.

Золотой кулак, этот светлокудрый опалённый солнцем разбойник, запросто кинул пригоршню серебряных монет на изъеденный короедами стол, требуя очередную бутылку рома. Трактирщик не спеша пересчитывал деньги, когда внезапно пол заведения качнулся, и все монеты со звоном скатились с накренившегося стола на пол.

Пират непристойно выругался. А когда, потеряв равновесие, к нему под ноги свалился хозяин питейного заведения, он вскочил, изрыгая проклятия.

— Не кипятись, Золотой кулак, — примирительно сказал трактирщик, ползая на коленях и собирая раскатившиеся монеты. — Закат сегодня нехороший. Может быть, и покачает немного, но ведь тебе не привыкать, а?

Громовые раскаты вновь прервали восстановившуюся разбойничью оргию в питейном зале. Пираты и обслуживающий их персонал качнулись из стороны в сторону, а более захмелевшие, и вовсе попадали. Поднялась паника и суета.

Городок снова содрогнулся, и в следующее мгновение мощный подземный удар превратил его в руины. Земля разверзлась, и немилосердное море потоком хлынуло в пролом, поглощая на своём пути всё, чем можно было поживиться.

Сэр Генри свободно ориентировался в подводном городе. Лерка и Нина Ефимовна следуя за ним, то и дело отгоняли стайки рыб, которые в многолюдное время прятались, а теперь безбоязненно мельтешили перед их лицами. Вокруг колыхались зелёные, красные, бурые водоросли. Они, изгибаясь змеями, пытались оторваться от дна, но не могли, поэтому волновались и колебались в тёмных водах, подсвеченных лже-средневековыми фонарями. В светильниках мерцали бутафорские свечи. Они были так искусно сделаны под настоящие, что незнающий человек только и мог удивляться тому, что под водой горит огонь.

Сэр Генри подплыл к коралловой чаще и отломил по белой веточке в подарок своим дамам.

Лерка, рассматривая причудливые кораллы, вдруг краем глаза заметила, как в арочном проёме, уводящем в невысокую башенку, мелькнула тень. В этом не было бы ничего удивительного, мало ли рыбина какая, если бы в окнах той самой башенки ей не почудилась человеческая фигура.

Недолго думая, Лерка метнулась туда, но тут же была перехвачена бдительной тётушкой. Нина Ефимовна погрозила ей пальцем и жестом велела следовать впереди неё. Может быть, и она что-то увидела, но виду не подала. Зная все тайные ходы, сэр Генри уже через десять минут привёл своих спутниц в то место, которое должно было их поразить. Но ожидаемого эффекта не последовало.

Нина Ефимовна, вздрагивая ластами, в растерянности остановилась посреди крохотного помещения и взглянула на мужчину. Лерка проплыла к нише, посреди которой разместился длинный плоский камень прямоугольной формы.

Его надвое делила выемка, и создавалось впечатление, что это огромная книга, заполненная непонятными письменами. Знаки рисуночного характера закруглённые по форме замысловато вились поперёк страниц и захватывали воображение своей непостижимостью. Но последние строки каменных листов были покрыты известковой коркой. Её-то сэр Генри и соскабливал, проводя в городе много времени.

Никто до него не обращал внимания на невзрачный плоский камень в изувеченной церквушке. Этот участок города, вплотную прилегающий к скале, был, кажется, досконально исследован и никаких новых сюрпризов не предвещал. Сэру Генри, можно сказать, повезло, когда он случайно ударился, разворачиваясь в тесном помещении. Сбив кусок известкового нароста, он и обнаружил странные иероглифы.

Приблизившись к старинному артефакту, Нина Ефимовна вдруг осознала всю важность данного памятника минувшей цивилизации, тем более что он никак не вписывался в историю пиратского городка. Несмотря на жизнерадостную легкомысленность, женщина всё же являлась одной из тех, кто составляет интеллектуальную прослойку современного общества. Посему, узрев каменную книгу, она ещё раз восхитилась прозорливостью сэра Генри и от избытка чувств, как могла, пожала ему руку.

В эти поздние вечерние часы прибрежное кафе «YO-HO-HO» пустовало. Лишь несколько туристов лениво попивали ром и наблюдали, как ярко-розовый закат вязкой жвачкой растекается по горизонту.

— Ну и экскурсию вы нам устроили, Генри! — после долгого молчания, что случалось с ней крайне редко, проговорила Нина Ефимовна. — Я чувствую, мы прикоснулись к какой-то великой тайне. Неужели книжный падре был прав? Ну, откуда в этом пиратском логове книга древних жрецов майя?

Лерка была удивлена не меньше сэра Генри. Она и не подозревала, что её легкомысленная тётушка разбирается в древних письменах, да и вообще знает кто такие индейцы майя. Впрочем, об этих индейцах и сама Лерка ещё мало чего знала.

— Доживёшь до моих лет и не такое узнаешь, — ничуть не обидевшись, ответила ей Нина Ефимовна.

Они, расположившись в сумеречном углу кафе и, заказав плотный ужин, обсуждали находку сэра Генри.

— Это моё открытие, — гордо изрёк мужчина. — Никто кроме вас не видел этой книги, и я не спешу оповещать об этом мир. Боюсь, современное общество не готово к столь грандиозным открытиям. Это, возможно, самая ранняя индейская письменность и, скорее всего, относится вовсе не к майя. Рисунки в этой книге не совсем соответствуют общеизвестным.

— Так вы прочли эти значки или нет? — спросила Нина Ефимовна.

— Я работаю над этим. Не в полной мере, но суть мне ясна. Не знаю, каким образом Эс Ви прознал о моём исследовании. Этот наглец решил купить меня и мои знания. Но если книга попадёт к нему в руки, то беды не избежать. Такой человек не может направить в мирное русло те сведения, которые я надеюсь почерпнуть в ней. Утверждаю, что это опаснейший из всех ныне живущих людей! И я никогда, слышите, никогда не продамся ему!

— Тише, тише, вы обращаете на себя внимание… Что же написано в это мудрой книге?

— В этой мудрой книге знания о мире. Вы когда-нибудь задумывались, какая гениальная цивилизация проживала здесь до колонизации якобы просвещёнными европейцами? Пираты буйствовали уже позже, а до… доколумбова эпоха? Вы знаете, что древние египтяне, например, первыми разработали эквидистантную проекцию и, используя её, точно указали на своих картах расположение островов Карибского моря? Невероятно, не правда ли? И вот эта книга, иероглифы которой некоторым образом схожи с египетским письмом, чудом уцелевшая в вертепе разврата и бесчинств пиратского века! Сейчас сложно сказать, кто дал т е м людям эти невероятные знания! А может быть, т е люди были настолько иными, чем мы, что сами — понимаете, сами! — являлись… богами. А сколько было этих цивилизаций, никто не считал. И сколько их еще будет после нас, никто не знает. Даже трагедия, повергшая город в морскую пучину в семнадцатом столетии, сохранила и донесла до нас эти знания. Но рано нам еще, слишком рано. Не доросли мы до этих знаний. Я так решил.

— Молчат гробницы, мумии и кости, —

Лишь слову жизнь дана.

Из древней тьмы, на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена…[6] — задумчиво вполголоса продекламировала Нина Ефимовна.

— Простите, что вы сказали? — не расслышал сэр Генри.

— Я сказала, что из всего вашего рассказа поняла лишь одно: вы, оказывается, очень честолюбивы! — констатировала Нина Ефимовна.

Сэр Генри важно кивнул и добавил:

— Однако я готов предъявить общественности свои изыскания, если Эс Ви меня к этому вынудит… И есть кое-что ещё, не относящееся к данной находке…

— Что же? — поторопила его с ответом Нина Ефимовна, когда сэр Генри, оборвав себя на полуслове, отрешённо уставился в окно.

Обладая темпераментом типичного флегматика, сэр Генри устал от сбивчиво-путанных объяснений. К тому же, то, что чуть было не сорвалось с его уст, он предпочитал, как и прежде, хранить в тайне. Мало ли какой могла быть реакция его дорогой Нины, а ей он несказанно хотел нравиться.

К столику, как раз вовремя, чтобы сэр Генри мог перевести разговор на другую тему, подошёл хозяин кафе. Он полчаса назад распустил всех своих работников и теперь сам обслуживал поздних клиентов, коих в это время суток всегда бывало немного.

Обходительно переместив заказ с подноса на стол, хозяин кафе оповестил о надвигающемся шторме.

— You hear the cry of seagulls?[7] — тоскливо спросил хозяин и, не дожидаясь ответа, отошёл.

Чайки, в дневные часы хохочущие, сейчас стонали и плакали, взмахивая жемчужно-серыми крыльями над прибрежными водами Карибского моря.

— Ерунда, — чуть посомневавшись, отмахнулась Нина Ефимовна. — Вон какой вечер ясный. К тому же, синоптики не о чём таком не предупреждали. Генри, я права?

Отпив холодного мангового сока, Нина Ефимовна почувствовала, как сэр Генри приголубил её пальцы своей рукой, на которой красовался таинственный перстень, переливающийся мягким румяно-голубым цветом, и чуть не поперхнулась, разомлев от внезапного счастья. Ей уже не слышалось в криках пернатых разбойников жуткого предзнаменования.

Лерка, под впечатлением от рассказа сэра Генри, глядела на горизонт моря, ставший из ярко-розового серебристо-пепельным, и перед её взором представали гордые индейцы, населявшие эту землю до конкистадоров. Незваные испанцы причалили к обетованной земле и поработили её. Разве вежливо так безнравственно поступать в гостях?

Предаваясь грустным размышлениям, она и думать забыла о незначительном происшествии, случившемся под водой: о странной человеческой тени, последовав за которой можно было окунуться в невероятное приключение.

Поедая фисташковое мороженое, Лерка остановила взор на далёкой маленькой фигурке, бежавшей против поднявшегося ветерка по самой кромке берега. Остановившись и обернувшись, фигурка уставилась на девочку глазами, которые и издалека сверкнули магическим сапфиром. Лерка обомлела от неожиданной встречи и хотела уже указать на Линду сэру Генри. Но он так мило любезничал с тётей, что девочка не посмела их прерывать.

Наклёвывалось самое настоящее приключение.

Лерка поднялась из-за стола и сказала, сопроводив слова зевком:

— Я пойду в отель… устала очень… спать лягу. До свидания, Генри.

— Только, прошу тебя, не заблудись, — напутствовала её счастливая Нина Ефимовна.

6. В доме Линды Бэль

Лерка свернула на аллею, засаженную старыми пальмами и, не выпуская из виду Линду, последовала за ней. Девочке так хотелось пережить с в о ё настоящее приключение, что она, не задумываясь об исходе предпринятой слежки, торопилась, боясь, что Линда вдруг исчезнет.

Та, не опасаясь шпионажа, стремительно шла по берегу. Поднявшись по ступенькам, ведшим в вечнозелёный сквер, она, всё же обернулась, но, не заметив Лерку, вошла во двор одноэтажного коттеджа.

Несколько домов жилой резиденции вереницей расположились вдоль побережья, и из их окон можно было любоваться морским пейзажем.

Лерка прошла мимо низкого каменного ограждения, обогнула дом и в безлюдном месте шустро перепрыгнула во двор. Задний фасад утопал во мраке. Лерка бесшумно приблизилась к запасной двери и прислушалась, потом легонько подёргала ручку, но дверь была заперта.

Тогда девочка, крадучись, двинулась к окну, ярко вспыхнувшему на фоне вечернего, увитого каким-то растением, дома. У стены росли неприхотливые в человеческий рост кактусы. Лерке стоило неимоверного труда не вскрикивать каждый раз, когда она ненароком кололась о них.

Чуть дальше в саду светлыми пятнами выделялись орхидеи, они источали сладкий аромат и нагоняли сон. Лерка иззевалась, пока стояла у окна и прислушивалась.

Внезапно Линда распахнула окно настежь. Дрожа не столько от вечерней прохлады, сколько от волнения, Лерка сосредоточенно слушала, о чём говорит девушка с неизвестным собеседником:

— …Я уже сто раз пожалела, что арендовала этот дом!

— Почему?

— Всю ночь над моим ухом что-то шелестело! На кухне падали ложки и ножи! Я думаю, что этот дом полон крыс! Фу, мерзость!

— Да, это неприятно.

— А утром уборщица приготовила мне какую-то бурду, слабо напоминающую кофе!

— Дело уборщицы убирать помещение. С чего бы ей варить тебе кофе? Ты уверена, что это была уборщица?

— Ну, а кто же ещё? Только у неё и у хозяйки запасные ключи от дома. Но дело в том, что она ни черта не убрала! Так, махнула тряпкой пару раз для проформы и убежала. Я её даже не застала, когда проснулась.

— Я соскучился. По Skype не передать как.

— Не торопи меня. Поговорим после. Настроение ни к чёрту. Постараюсь сегодня завершить твоё дело. Надеюсь, меня ждёт достойное вознаграждение?

— Две недели на Бора-Бора.

— Две недели на Бора-Бора и неделя в Майями…

Лерка устала от бессмысленного разговора. Не услышав ничего вразумительного, она тоскливо вздохнула: приключение оказалось не таким интересным, как ей хотелось. Завтра она расскажет сэру Генри, где остановилась Линда Бэль, и тот, возможно, предпримет какие-то меры.

Свет в комнате потух, и тогда Лерка решилась заглянуть в окно, просто так, из любопытства. Она подпрыгнула, подтянулась и уселась на подоконнике. Ей в нос ударил крепкий запах шоколада.

— Попалась! — раздалось злорадное восклицание, и девочку обхватила пара сильных рук.

— Ай! Больно! — вскрикнула Лерка. Она и предположить не могла, что Линда Бэль, прекрасная хрупкая девушка, обладает такой геркулесовой мощью.

— Вот так сюрприз! — удивилась девушка. — Оказывается, ты русская!

Втащив Лерку в комнату, Линда захлопнула окно и зажгла торшер. Он озарил прогалину в тёмном помещении. Непроницаемые углы ещё больше погрузились во мрак, но девочка всё же разглядела диван и кресла, и столик, на котором лежал ноутбук.

— Тебя никогда не учили, что подслушивать нехорошо? — усмехнулась Линда. Её красивое лицо приобрело хищное выражение, когда ноздри взволнованно шевельнулись, а нос в полусвете, казалось, заострился. — Думаешь, я не видела, как ты следишь за мной? Знаешь, ты мне сразу не понравилась, ещё вчера, в кафе. Терпеть не могу рыжих и конопатых! Прям фу!

Лерка, конечно, оскорбилась, но виду не подала.

— Странно, — сказала она.

— Что странного?

— Странно то, что вы мне понравились.

— Я всем нравлюсь, — хвастливо заявила Линда.

— Но всё равно моя мама красивее вас.

Девушка приподняла смоляные брови и, всё так же неприятно ухмыляясь, спросила:

— И кто же твоя мама? Та смешная тётенька, которой сто лет в обед, а она всё молодится и вертит хвостом перед Генри Смитом?

— Перед сэром Генри Смитом, — Лерка сделала ударение на слове «сэром», чтобы хоть немного подавить беззастенчивую наглость этой девицы. Девочке она уже не нравилась и более того — виделась безобразным существом. — А та тётенька — моя двоюродная бабушка! И ей вовсе не сто, а всего лишь семьдесят четыре года! Но, уверяю вас, дамочка, что вы и в пятьдесят будете выглядеть гораздо хуже, потому что злоба уродует человека!

Линда недоумённо и долго смотрела на Лерку загадочными синими глазами, а затем, поднеся руки к груди, театрально расхохоталась.

— Я, пожалуй, пойду, — сказала Лерка и направилась к окну. — Меня ждут.

— Ну уж нет! — воскликнула Линда, мгновенно перестав смеяться. Она преградила девочке дорогу и цепко схватила её за руки.

— Пустите! — крикнула Лерка.

Пытаясь вырваться, она укусила девушку за локоть и та, на секунду ослабив хватку, влепила ей звонкую пощёчину.

Лерка схватилась за лицо, чувствуя, как кровь тёплой струёй хлынула из носа, а зуб, который девочка давно расшатывала то языком, то пальцами, с лёгкостью вылетел и затерялся где-то на полу.

Но Линда, разумеется, не обратила внимания на подобную мелочь. Она, снова вцепившись в девочку, потащила её, словно бесчувственный мешок с картофелем, из комнаты по коридору.

Открыв какую-то маленькую дверцу, она впихнула туда Лерку и задвинула засов.

— Это пойдёт тебе на пользу! — гневно сказала Линда, потирая укушенное место. Девочка болезненно прихватила её локоть зубами, и теперь рана саднила и наливалась бурым цветом.

Притихшая Лерка, размазывая кровь и слёзы по лицу, услышала, как шаги её врагини быстро удаляются.

Через какое-то время Линда вновь появилась в коридоре. Лерка расслышала цоканье каблуков и разговор с невидимым собеседником, которого Линда заверила, что всё идёт по плану.

7. Тайны сэра Генри

Сэр Генри, как и полагается рыцарю, проводил свою даму до отеля и, облобызав на прощание её пальчики, оставил на лавке мечтательно смотреть в звёздное небо. Звёзды в эту ночь были крупными, яркими и, пожалуй, Нина Ефимовна вступила с ними в сговор, потому что они на все её подмигивания отвечали не менее частыми подмаргиваниями.

Сэр Генри через полчаса неспешной ходьбы уже открывал дверь дома, арендованного им на время бессрочного отпуска. Уезжая в эти края, он и предположить не мог, что поездка подарит ему столько приятных минут и относиться они будут не только к исследованию, проводимому в подводном городе.

В общем, он тоже, подобно Нине Ефимовне, чувствовал, как его душа, о которой он подозревал только в дни былой юности, словно актриса пантомимы, то грустит над своими грёзами, то заходится в немом хохоте от счастья. Внешне сэр Генри оставался тем же невозмутимым мужчиной, каким его узнала и уже, в силу своей порывистой страстной натуры, успела полюбить Нина Ефимовна. Лерка его тоже полюбила, потому что в сэра Генри нельзя было не влюбиться.

Не успев пройти в спальню, сэр Генри услышал настойчивый звонок в дверь. Удивившись и озадачившись, он не замедлил вернуться и открыть её. На пороге стояла изумительной красоты девушка и взирала на него кроткими ярко-синими глазами.

— Здравствуйте, — сказало ангельское создание и безмятежно улыбнулось.

— Здравствуйте, — ответил сэр Генри, переводя дух.

— Меня зовут Изабелла, я студентка из России. Извините за вторжение, мистер Смит, но узнав, что вы, как и я, отдыхаете в этом городке, не смогла не заглянуть к вам, чтобы выразить благодарность за лекцию, на которой я имела удовольствие присутствовать прошлой осенью. Поверьте, я слушала на одном дыхании и поняла, что вы гений! К тому же, я живу вон в том доме. Мы с вами соседи.

Девушка замолчала и выжидательно уставилась на сэра Генри восторженными глазами.

— Проходите, — робко сказал мужчина и пропустил соблазнительную девушку в дом.

Девушка плавно вошла и, не дожидаясь приглашения, присела на краешек софы. От неё исходил тонкий аромат шоколадных духов.

— Здесь уютно, — томно проговорила она, окидывая гостиную цепким взглядом.

— Чай? — спросил сэр Генри, не находя слов для беседы. Он лишь вдыхал запах, который принесла с собой гостья, и погружался в какую-то неизъяснимую негу.

— О, да, чай! Я, признаюсь вам, обожаю чай, настоящий, английский! С чёрным шоколадом.

Мужчина вышел на кухню, оставив девушку восхищённо озираться по сторонам.

Составив на сервировочный столик чайник, чашки, сливочник, сахарницу и плитку горького шоколада, обожаемого им с детства, он всё ещё с обескураженным видом выкатил его в гостиную. Изабелла стремительно захлопнула папку с бумагами, которые сэр Генри использовал для своего исследования.

— Заскучала без вас, — невинно улыбнулась девушка. — Вот, хотела развлечься, но ничего не понимаю в этих бумагах. Извините.

— Ну что ж, давайте пить чай, — вздохнул он, убирая папку в ящик письменного стола.

Заметив беспардонность девушки, сэр Генри насторожился и, проявляя самообладание, решил выяснить, зачем та в действительности явилась. В искреннюю восторженность ему не верилось. Слишком тонок слух был у закалённого жизнью мужчины, чтобы уловить фальшивые нотки в хвалебных словоизлияниях незнакомой девицы. Хотя, надо признать, лекции читаемые Генри Смитом и впрямь отличались остроумием и занимательностью, пользовались большим успехом, как у студентов, так и у вольных слушателей. Это принесло ему немало славы и дивидендов.

— Что же привело вас на сей скучный островок, милая барышня? Такому юному созданию, как вы, предписано искать развлечений на вечеринках где-нибудь в Пуэрто-Рико.

— Ах, сэр Генри, — была! И в Пуэрто-Рико была, и в Тель-Авиве, и… Где я только не была! Наскучило… Я, знаете ли, не такая, как все, — ответила девушка, жеманно проведя рукой по каштановым кудрям, ниспадающим на её совершенные плечи и спину. — Я любому шумному развлечению предпочту тихий отдых с книгой. Я очень романтична, мистер Смит. И ещё я прослышала о подводном городе, но сама, ей богу, никогда бы не решилась спуститься туда. Я, знаете ли, та ещё трусиха…

— В таком случае, зачем вы здесь? — допытывался сэр Генри, отметив про себя, что девица слишком много «якает».

— Случайно. Захотелось окунуться в медлительную атмосферу провинции… И тут я увидела вас!

Девушка бросила на сэра Генри один из тех взглядов, которые незамедлительно пленяют сердца. Но мужчина ещё сопротивлялся, он мухой барахтался в расставленной паутине, увязая всё глубже и глубже. Умом он понимал, что всё это искусная игра, которая, несомненно, имеет какой-то скрытый смысл. Тем не менее, сэр Генри бессознательно очаровывался незваной гостьей.

— Ах, какая у вас потрясающая рука! — вдруг воскликнула девушка и, отставив недопитый чай, нежно взяла мужчину за руку. — Вот эта линия говорит о незаурядности ума, — у сэра Генри мурашки побежали по телу от чуть щекотного прикосновения к его ладони длинных нежных пальчиков, — А эта свидетельствует об оглушительном успехе!.. Какие красивые аристократичные пальцы… Простите за нескромный вопрос, но что это за перстень? Я впервые вижу такую интересную безделушку.

Кристаллы на перстне вмиг померкли, но сэр Генри проигнорировал предостережение.

— Это вовсе не безделушка, miss… — с придыханием сказал он и, нехотя отняв руку у Изабеллы, поведал ей то, о чём не захотел рассказать Нине Ефимовне.

— Падре, благословите. Пусть этот перстень оберегает моего сына. Кристаллы всегда предупредят его об опасности. Этой семейной реликвии сотни лет, его подарили древние друиды моему предку.

Священник церкви святого Павла, принял из рук пирата затейливый перстень с мерцающими голубоватыми кристаллами и, нанизав на кожаный шнурок, надел его на шею годовалому мальчику, мирно спящему на руках пожилой служанки.

— Не беспокойся, Золотой кулак, твой сын ни в чём не будет знать нужды. Может быть, к лучшему, что его мать сбежала. Сегодня же я увезу ребёнка к твоим родителям, они воспитают из него настоящего аристократа.

— Боюсь, они не примут его. Отец не хочет и слышать обо мне…

— Внук смягчит его сердце, он заменит ему блудного сына. Но и у меня будет просьба к тебе, — выдержав паузу, падре продолжил, испытующе наблюдая за пиратом:

— Береги каменную книгу, ту, что занимает место в восточном крыле церкви. Она хранит великие знания. Мне не удалось до конца прочесть её, но то, что я узнал когда-то, перевернуло всю мою жизнь. Ты, возможно, не поверишь, но в юности меня, как и всех вас, одолевала жажда крови и наживы. Однажды, потерпев крушение и выжив, я боле никогда не пиратствовал. Обнаружив в морских пучинах останки древней цивилизации, я вдруг осознал своё истинное предназначение. Прилежно занявшись изучением наук, я дошёл до того, что выведал тайные знания. Они так чрезвычайно меня поразили, что я удалился от земных дел, найдя свою дорогу к храму.

В тот же день, передав немногочисленные дела прихода богобоязненному служке, священник вместе с сыном пирата, отправился в далёкий дождливый Лондон.

Выполнил ли священник свою миссию Золотой кулак так никогда и не узнал. Утратив перстень, он вместе с ним лишился и удачи, которая сопутствовала ему на протяжении всей жизни.

Имя, которым нарекли Золотого кулака в детстве в семье чистокровных английских аристократов, было Генри Варенн. Так было принято, всем отпрыскам, независимо от пола, давать имена, начинающиеся на английскую букву «H».

Выбор Генри, сделанный в юношеском возрасте, повлёк за собой множество неприятностей для благочестивого семейства. Генри предали анафеме и никогда не упоминали его имени всуе. Но всё же глава семейства замечал, что его супруга каждое утро спускается к завтраку с заплаканными глазами.

Так продолжалось до тех пор, пока некий священник не привёз к ним внука. Сомнений в том, что это действительно дитя их пропащего сына не оставалось: мальчик был как две капли воды похож на Генри. К тому же перстень, наследуемый от отца сыну, мерцал чистым светом.

В своём дневнике Варрен-старший сделал любопытную запись: «Священник поведал о какой-то каменной книге, якобы скрывающей тайну. Тайна приведёт к богатству того, кто раскроет её. Просил помнить об этом и передать внуку»…

Спустя три сотни лет аристократ и разгильдяй Гектор Варрен, проигравшись в карты, задолжав огромную сумму денег, покончил с собой выстрелом в висок. Его супруга, чтобы оградить сына от позора непутёвого отца, дала мальчику свою девичью фамилию Смит, которая, возможно, и не имела столь древней истории, но являлась незапятнанной.

Мальчик вырос, выучился, стал профессором, но однажды ему нестерпимо захотелось рассказать миру о своём лихом предке-пирате, о котором он много слышал от отца. Взяв псевдонимом своё родовое имя, полученное при рождении, Генри Смит-Варрен, копаясь в архивах, изучая документы, написал-таки громкий роман-бестселлер.

Книга Г. Варенна имела вовсе не выдуманную историю, она повествовала о реальных, лишь немного художественно приукрашенных похождениях отважного флибустьера Золотого кулака. Нетрудно догадаться, что прозвищем этим пират был обязан фортуне, когда в многочисленных драках он выходил победителем, а злато и серебро поверженных врагов рекой текло в его карман.

— Так что, miss, это отнюдь не безделушка.

— Ах, неужели вы тот самый Варенн, автор романа «Золотой кулак»?! Надо же, совпадение как в романе! Возлюбленная пирата носит то же имя, что и я! — казалось, Изабеллу поразил рассказ сэра Генри. Она, не прерывая, дослушала его до конца, и лишь поглаживала левую руку, на безымянном пальце которой гордо красовался массивный фамильный перстень. — И это именно то кольцо, которое Золотой кулак передал своему сыну?

Она наблюдала, как кристаллы чернеют, вспыхивая тусклым светом, и прикрывала их своими пальцами, чтобы сэр Генри не обратил внимания на эту метаморфозу.

— Конечно! — пылко ответил сэр Генри, пытаясь отнять руку, которой коварная соблазнительница в процессе рассказа снова завладела. — Перстень из поколения в поколение переходит к старшему сыну.

— Пожалуйста, пожалуйста, мистер Смит… или всё-таки мистер Варенн? — кокетливо улыбнулась девушка, — Дайте мне примерить ваш знаменитый перстень!

Сэра Генри удивила просьба девушки, но он не стал жадничать. Сняв перстень и стараясь не замечать, как его кристаллы окончательно померкли, он надел его на тонкий палец девушки, с которого тот незамедлительно сполз.

Внезапно эту ночную идиллию прервал усиленный звонок в дверь. Изабелла вздрогнула и вроде как испуганно спросила:

— Вы кого-то ждёте?

— Нет, — ответил сэр Генри и не менее удивлённый отправился открывать.

На пороге стояла поникшая Нина Ефимовна. Сэр Генри взглянул в её тревожное лицо и, повинуясь необъяснимому внутреннему порыву, обнял женщину. Но тут же отстранившись, пробормотал:

— I’m sorry, please.[8] Что-то случилось?

— Мистер Смит, я, пожалуй, пойду, — раздался мелодичный голос за его спиной. — Была рада познакомиться. Здравствуйте, миссис.

— Мисс, — машинально поправила Нина Ефимовна, во все глаза разглядывая чаровницу.

Сэр Генри беспомощно переводил взгляд с одной гостьи на другую и чувствовал себя виноватым, хотя никакой вины за ним не числилось. Он невольно сравнивал обеих женщин и пришёл к выводу, что более разных людей не найти.

Красивая какой-то ведьмовской, экзотической красотой, яркая, опасная, юная Изабелла.

Нина Ефимовна, семидесяти четырёх лет отроду, может быть внешне и не соответствовала канонам красоты, но являла собой образчик не менее яркой и юной женщины. По крайней мере, такое впечатление складывалось при знакомстве с ней.

Живость характера и сердечность Нины Ефимовны импонировали сэру Генри куда больше явной гордыни экзальтированной Изабеллы. Потому мужчина, непритворно улыбнувшись Нине Ефимовне, вежливо, но сухо обратился к девушке:

— Всего хорошего, miss.

Нине Ефимовне были неведомы мысли сэра Генри, она только поняла, что он находит удовольствие в общении с более молодой и более красивой гостьей. Её внешность показалась женщине знакомой, но она не придала этому значения, в данную минуту ей было просто не до того.

— Лерка пропала, — всхлипнула Нина Ефимовна и, развернувшись, понуро побрела прочь.

8. Влюблённый Трасчо

В углу тёмного чулана кто-то робко кашлянул, заявляя о своём присутствии. Лерка, не ожидавшая ничего подобного, взвизгнула и отпрыгнула в другой угол, пребольно ударившись о какую-то полку. С полки заклубилась пыль и забилась в Леркин нос:

— А-апчхи!

— А-а-апчхи! А-а-а-апчхи! — кто-то смачно повторил за девочкой.

— Кто здесь? — пискнула Лерка, переживая, что это могут быть крысы, которых она ужасно боялась. Однажды одна такая погналась за ней и чувствительно хватила за мягкое место, правда, после того, как сама Лерка прищемила той хвост.

— Это всего лишь я, — отозвался из угла тихий голос с приятной хрипотцой. — Добро пожаловать ко мне в гости. Гости в моём доме такая редкость, что мне очень-очень-очень-преочень приятно!

— Спасибо, — отозвалась вежливая Лерка, переведя дух. — Но вы не могли бы мне показаться, я вас не вижу.

— Это потому что здесь темно.

— Вас тоже заперли?

— Нет, я здесь живу.

— И вам не страшно здесь жить? — удивилась девочка.

— Нисколько. А разве тебе здесь не нравится?

— Я предпочитаю более просторные помещения, — Лерка ни в коей мере не хотела обидеть хозяина чулана. — Но у вас тоже уютно.

— Конечно! — поддержал её невидимый собеседник. — А всё потому, что я не ленюсь, а день-деньской создаю уют в своей спаленке. Потрогай…

Лерка почувствовала, как её руки коснулось что-то мягкое и пушистое, похожее на шаль.

— Что это?

— Одеяло. Сегодня довязал. Пыли предостаточно, поэтому и пряжи никогда не переведётся.

— Пряжа из пыли? — удивилась Лерка.

— Ну не пропадать же добру! У меня всё из пыли, — похвастался голос. — И постельное бельё, и одежда… Вот, пожалуй, только колпачок… Ну, так он и передаётся по наследству! Кстати, меня зовут Трасчо, я из рода испанских домовых.

— Впервые встречаю настоящего домового!

— А бывают ненастоящие?

— Мультяшные бывают, книжные…

— Уверен, они ни в какое сравнение не идут с испанскими! — безоговорочно заявил Трасчо.

— Мне очень приятно с вами познакомиться, — улыбнулась девочка. — А я — Лера, приехала из России. Ой! — вдруг спохватилась она, — вы разве понимаете язык, на котором я говорю?

— Я — полиглот. Мы, домовые из достославного испанского рода, воспринимаем все языки, как один, — похвалился Трасчо и грустно добавил: — И ещё я безнадёжно влюблён. Хочешь кофе?

— А какао у вас есть? — Лерка не знала, как разговаривать с безнадёжно влюблёнными людьми, а уж с домовыми и подавно.

— Пойдём со мной. Я сделаю тебе вкусный какао и расскажу свою грустную историю любви.

— Но как же мы выйдем отсюда? Нас же заперли.

— Нет ничего проще, — сказал Трасчо и прищёлкнул пальцами.

В тот же момент дверь распахнулась. Часто моргая от внезапного света, Лерка не сразу разглядела большеглазого маленького человечка в красном колпаке.

Человечек был таким крохотным, что запросто мог разместиться на её ладони.

— Привет! — улыбнулась Лерка. — Так вот ты какой, Трасчо! — она решила, что будет уместнее обращаться к нему на «ты», поскольку человечек был молод и даже ещё не обзавёлся бородой.

— Какая ты некрасивая, — разочарованно протянул Трасчо. — Почему бы тебе не умыться?

Он резво подпрыгнул и, схватив девочку за руку, потащил в ванную комнату.

Лерка глянула на себя в зеркало и ахнула. На неё смотрело чумазое существо с рыжими всклокоченными патлами и лихорадочно блестевшими зелёными глазами. Если бы Лерка не была уверенна, что это именно она смотрит на себя из зеркала, то приняла бы свою vis-à-vis за сумасшедшую, такой у неё был неказистый вид.

Кровь, что текла из разбитого носа, измазала ей всё лицо, и теперь понятно, почему Лерка показалась домовому некрасивой. Она же успела обидеться на его слова, потому что все называли её хорошенькой и прочили в будущем внешность не хуже маминой. А Мила Львовна славилась своей красотой. К тому же у Лерки выпали и ещё не выросли передние зубы, и она решила, что не будет больше улыбаться придирчивому Трасчо.

А тот, пока Лерка приводила себя в порядок, сварливо выговаривал ей:

— Я всё видел. И хочу тебе сказать, что во всём, что произошло, виновата ты!.. Вот так-то лучше, — проворчал он, когда Лерка умылась и вытерлась полотенцем.

От полотенца исходил запах шоколада.

Трасчо тоже окунул лицо в полотенце и втянул носом его аромат.

— Так пахнет моя любовь! — трагически воскликнул он. — О! Как я страдаю!

Покосившись на Лерку, Трасчо сменил скорбное выражение лица на деловое и, поманив девочку за собой, помчался по коридору. Он так быстро исчез, что Лерка только успела заметить, как кисточка его красного колпачка метнулась из стороны в сторону.

Поплутав по дому и не обнаружив, куда скрылся домовой, Лерка направилась к входной двери. Ей больше не хотелось сталкиваться с Линдой, а та могла вернуться в любой момент. Но тщетно она дёргала и толкала дверь, та была заперта с наружной стороны.

— Где тебя носит?! — услышала она недовольный голос с хрипотцой у себя под ногами. — Твой какао уже почти остыл, а я так и не рассказал печальную историю моей любви!

— Трасчо, ты не обижайся, но мне нужно идти. Дверь, к сожалению, закрыта, тогда уж я в окно…

— Как?! — глаза домового подёрнулись влагой, он шмыгнул носом и заревел в полный голос.

Лерка опустилась перед ним на колени. Ей стало ужасно неловко за своё бесчувственное поведение.

— Трасчо, миленький, ну не плачь, пожалуйста…

— Ага-а-а! Как же не плакать! Когда никто! Никто, понимаешь, никто не хочет выслушать и пожалеть маленького влюблённого Трасчо!

— Я хочу, — почти искренне сказала Лерка.

— Правда? — Трасчо заглянул ей в глаза, вытер сопливый нос рукавом пыльной курточки и, запрыгнув девочке на плечо, скомандовал: — Вперёд! Ты не пожалеешь: какао получился на редкость вкусным!

— Куда идти? — спросила Лерка, выпрямляясь.

— В гостиную. Я накрыл стол там.

Гостиная оказалась той самой комнатой, в окно которой Лерка залезла в дом и где её так позорно полонили. В комнате всё ещё горел торшер. Свет не проникал в дальние углы, и оттого казалось, что помещение наполнено мистической аурой.

На столике действительно стояли чашки с какао. Трасчо разместил их прямо на ноутбуке Линды, наверное, приняв его за поднос.

— Как же ты справился с такими большими чашками? — удивилась Лерка.

— Нет ничего проще, — самодовольно усмехнулся Трасчо и, не раздеваясь, нырнул в какао.

— Ух, как хорошо! Жаль, что ты такая огромная и не сможешь поместиться в чашку!

— Я предпочитаю более кон-сер-ва-тивный метод, — засмеялась Лерка, хоть и дала зарок больше никогда не улыбаться в присутствии Трасчо. — М-м-м, как вкусно!

— Конечно, вкусно! Итак, — домовой вынырнул из какао и, сложив руки на край чашки, начал свою исповедь. — Её имя восхитительно — Линда…

Лерка поперхнулась. Скорчив недовольную мину, Трасчо прыгнул ей на спину и затопал ножками между лопаток. А Лерка всё кашляла и кашляла, чувствуя, как тёплый какао, стекающий с Трасчо, просочившись через майку, увлажняет ей спину.

— Ну, хватит уже! — прикрикнул на неё домовой. — Сейчас же прекрати кашлять!

— Я не кашляю, — виновато отозвалась Лерка. — Мне щекотно, я смеюсь!

— Ах, вот как! Моя печальная история любви тебя рассмешила?!

— Но ты же ещё не рассказал её, — наконец Лерке удалось взять себя в руки. — Ты сказал, что её зовут Линда?

— Да, её зовут Линда! — окрысился Трасчо. — Ты имеешь что-то против этого прекрасного имени? Твоё-то имя гораздо хуже! Ле-ера-а! Что это вообще за имя такое дурацкое!

«О вкусах не спорят», — подумала Лерка, любившая своё имя, но вслух произнесла:

— Извини. Продолжай, пожалуйста.

Трасчо рыбкой нырнул назад в чашку с остывшим какао и, проплыв брасом три круга, остановился.

— Итак, её зовут Линда, — домовой покосился на Лерку, та внимательно слушала его. — Лин-да, как карамелька на языке. Моя маленькая Ли. Я узнал о её существовании только вчера, и сегодня уже не представляю жизни без неё. Тебе когда-нибудь приходилось влюбляться?.. Эй, ты слушаешь меня?!

Лерка, казалось, задумалась о чём-то своём, и на окрик влюблённого и, вероятно, оттого невоспитанного Трасчо лишь машинально кивнула.

— Ага, влюблялась она, как же! — ворчливо сказал он. — Итак, Ли я узнал вчера. Всю ночь я пытался привлечь её внимание: танцевал фламенко, играл на бандуррии… Знаешь, как я люблю музыку! Из меня вышел бы гениальный музыкант, если бы я был усидчив и почаще тренировался!.. Я даже пел романс:

…Э-э-э… Ла-ла…

В немом ожиданье томлюся я страстью,

Не бойся, друг милый,

Мрак нас сокроет от взоров коварных!

В восторге безмолвном,

В объятиях страсти

Забудем мы время,

Забудем заботы мирские… Нравится?

— Очень! — одобрила Лерка. Но скорее это относилось к какао, чем к вокальному исполнению.

— Тогда слушай дальше… Я сварил утренний кофе. А она попробовала его и… выплюнула! Скажи, неужели я варю такой уж плохой кофе?

— Я не знаю, какой ты варишь кофе, но какао мне очень понравился, — Лерка сделала последний глоток и с сожалением заглянула в чашку.

— Я, может быть, ждал такую как она всю свою жизнь! Ждал, надеялся и верил…

Лерка уловила скрип открываемой двери. Она вскочила с места, перевернув при этом чашки с какао, а вместе с ними и маленького влюблённого Трасчо.

— Ой, извини, пожалуйста, — шепнула девочка. — Мой тебе совет: поцелуй свою Линду. Некоторые жабы после поцелуя превращаются в неплохих людей! Это я в сказке вычитала. А сказки, знаешь ли, это тебе не хухры-мухры!

Схватив ноутбук, Лерка проворно распахнула окно и выпрыгнула во двор.

— Кто такой Хухры-мухры? Жених Линды? — донёсся до девочки взволнованный голос влюблённого домового.

9. Изабелла

Лерка неслась так, как, наверное, никогда в жизни. Ей отчего-то казалось, что за ней гонится Трасчо верхом на Линде Бэль.

Приключение удалось на славу.

Добежав до «YO-HO-HO», Лерка резко остановилась и в изумлении уставилась на кафе, взиравшее тёмными окнами на звёздную набережную. Из него доносились звуки безудержной вакханалии. Звон бутылок, смех, вопли перемежались с весёлой пиратской песней, в которой Лерка узнала то, что сочинила буквально два дня назад.

Хриплые голоса горланили:

Если взять, например, и зарезать быка,

Будет мяса запас. Ну а чтобы рука

Ткнула мастерски в сердце, не дрогнула-ла —

Пей побольше, побольше, побольше вина!

Йо-хо-хо, и бутылок рома!

Значит, Лерка была права, предполагая, чем в ночное время промышляет хозяин кафе, давший такое неоднозначное название своему заведению.

Если взять, например, и ограбить попа,

Спрятать злато его, чтобы злая толпа

Не накинулась следом грабить тюки,

Наполняй-ка вином свои бурдюки!

Йо-хо-хо, и бутылки ромом!

Но странность заключалась не только в том, что автором песенки была Лерка. Хотя это обстоятельство взволновало её поболее того, что в окнах кафе не было заметно ни огонька, ни даже искорки.

Чтобы смелости сердцу придать, и душой

Не дрожать словно зайка косой-прекосой,

Пей побольше вина, бей, стреляй и топи

Королевские корабли, кора… пли!

Йо-хо-хо, дай бутылку рома!

Переминаясь у странного кафе, Лерке вдруг показалось, что её окликнул голос Трасчо. Она оглянулась, но никого не увидела. И всё же, может быть, темнота Карибской ночи надёжно укрывала её преследователей.

Чтобы не выдать себя, девочка прижалась к стене кафе, буквально слившись с ней.

Тихонько скрипнув, приотворилась дверь, и неведомая сила моментально затянула Лерку внутрь заведения.

В зале топился камин, пахло мясной снедью, жарившейся на вертеле. Горели свечи и чадили факелы, развешанные вдоль стен, но и их света было недостаточно, чтобы в полной мере осветить помещение. Невзирая на это, морские разбойники пили, ели и веселились.

То, что перед ней настоящие пираты, Лерка поняла сразу же, как только её глаза привыкли к задымлённому свету. Мужчины были разодеты в потрёпанные камзолы и бриджи. Женщины, развлекающие их, носили платья с пышными юбками. Но эти платья из дорогих материалов так нелепо сидели на их неказистых фигурах, что с первого взгляда было ясно, к т о одет в них.

За стойкой стоял хозяин кафе и протирал посуду, нередко вставляя меткое словцо в разговор посетителей. Лерка узнала его, хоть и одежда на нём была подстать пиратской, и хохотал он неприлично громко, и отпускал сальные шуточки, от которых становилось неловко.

Лерка откашлялась и робко сказала:

— Здравствуйте.

Ей никто не ответил. На неё даже внимания не обратили, словно её вовсе не существовало.

Тогда Лерка присела на табурет, стоявший возле входа, и принялась наблюдать за происходящим. Это её настолько захватило, что она позабыла и о преследующей её Линде, и о тётушке, которая сейчас, наверное, с ума сходит от неизвестности. Хотя вполне может статься, что тётушка проводит это время с сэром Генри, в которого влюбилась по уши.

— …Пусть на берегу нас всегда встречают хорошими новостями! Приятно, чёрт побери, возвращаться домой и знать, что тебя ждут! За твоего сына, Золотой кулак! — поднявшись из-за стола, провозгласил лысеющий пират.

Его плешь, словно смазанная растительным маслом, поблёскивала от близкого мерцания свечи. Он поднял инкрустированный драгоценными камнями серебряный бокал, до краёв наполненный вином, и одним махом вылил содержимое в глотку.

— За сына Золотого кулака! — вразнобой заорали пираты. — Гип, гип, ура! — и опорожнили свои бокалы и кружки.

Сам Золотой кулак будто сошёл с книжной обложки. Он даже одет был так же, как на картинках, которые Лерка обожала рассматривать. Девочка заворожённо следила за тем, как он привстал, раскланялся и, не выпив ни капли, сел.

— Разрази меня гром! Золотой кулак не пьёт! — удивлённо толкнул его в бок пират, у которого вместо левой руки была безобразная культя.

Золотой кулак не ответил. Его лицо озарила улыбка, а глаза засияли, когда он вдруг обратил свой взор на Лерку.

— Любимая! — воскликнул он, вскочив на ноги.

— Я? — пискнула девочка и вжалась в табурет.

Табурет покачнулся и ножка, подломленная в недавней драке, с хрустом сломалась. Лерка, взмахнув руками, шлёпнулась вверх тормашками на пол поперёк двери.

Золотой кулак кинулся ей на помощь. Лица всех пиратов обернулись к зардевшейся девочке, пытавшейся подняться с грязного пола. Такого стыда она давно не испытывала, а потому старалась не замечать направленных на неё насмешливых взглядов.

Остановившись около всё ещё барахтающейся на полу девочки, Золотой кулак протянул вперёд руки и принял в объятия вошедшую молодую женщину. Та, переступив через Лерку, мягко прильнула к Золотому кулаку.

— Изабелла, — выдохнул он.

Наконец, Лерка совладала с собственным телом и подняла глаза на женщину, чтобы рассмотреть из-за кого с ней приключился такой неприятный конфуз.

Она узнала её тотчас, даже со спины, даже в роскошном сиреневом платье, модном в далёком XVII веке.

— Линда! — вскрикнула Лерка и попятилась к двери.

Женщина оглянулась и уставилась на девочку сапфировыми очами. Золотой кулак продолжал, как ни в чём не бывало, суетиться возле неё.

— Пойдём за стол, — говорил он, то лобызая ей ручку, то целуя в шейку, — выпьем за нашего сына!

Воспользовавшись тем, что женщина снова отвлеклась на пирата, Лерка, споткнувшись о порог, перекувыркнулась за дверь и с грохотом захлопнула её ногой.

Тут же вскочив, невзирая на многочисленные ушибы, она ещё быстрее, чем прежде, помчалась в отель.

Перемахнув через низкий кованый забор, Лерка взбежала на крыльцо и рванула на себя входную дверь. Та не поддалась. А обнаружив, что оставила ноутбук в кафе девочка вовсе, плюхнувшись на порог, совершенно по-детски разревелась. В конце концов, несмотря на мятежный дух свободы, что неожиданным образом взыграл в её душе и жажду приключений, она оставалась всего лишь семилетним ребёнком.

Утирая слёзы, девочка нахмурила брови, встала и решительно шагнула в сад.

— Тё-ётя-я! — крикнула она, увидев, что окно в их номере горит и тени, словно марионетки, управляемые невидимым кукловодом, суетливо движутся туда-сюда. — Тётя!

Окна соседей вспыхнули, шумно распахнулись и заспанные люди высунулись, чтобы разобраться, кто и зачем поднял шум среди ночи.

— Извините, — смутилась Лерка. — Мне бы тётю.

— Детка! — завопил пронзительный голос со второго этажа, и все постояльцы разом повернули головы к тому окну, из которого Нина Ефимовна, утирая слёзы, тянула руки к девочке.

Неучтиво её подвинув, из того же окна выглянул угрюмый мужчина в форме полицейского.

Нина Ефимовна, вернувшись из кафе и не найдя Лерку в номере, переполошила весь отель. Она ходила по номерам постояльцев и чуть ли не обыскивала их комнаты в поиске своей внучки.

Адиба сочувственно разводила руками, всё более убеждаясь, что дети — это сущее наказание.

Затем Нина Ефимовна помчалась к сэру Генри, но обнаружив его в обществе прекрасной девы, расстроилась ещё больше. Мужчине еле удалось вымолить прощение за те помыслы и действия, в которых он не был повинен.

Нина Ефимовна ринулась в отделение полиции, но городок был так мал и так спокоен, что правонарушений здесь не случалось, а полиция была лишь для острастки.

Заспанный дежурный равнодушно выслушал заполошную женщину и рекомендовал ждать девочку в номере. Он совершенно серьёзно заверил её в том, что на их мирном островке не случается даже кражи.

— Но ведь кто-то её украл! — вскрикнула Нина Ефимовна.

Полицейский вежливо, но настойчиво вытолкал заявительницу из участка, посоветовав явиться утром, если к тому времени девочка не найдётся. Нина Ефимовна выругалась так, что сэр Генри покраснел до самых корней волос. Он с опаской уставился на неё удивлёнными светло-серыми глазами, и женщина зарделась ещё больше, чем он.

— Простите, — надрывно сказала она и уронила лицо в ладони.

Сэр Генри понимающе потрепал её по плечу и настойчиво постучал в дверь полицейского участка.

— Господин полицейский! Господин полицейский! — захлёбываясь словами, тараторила Лерка. — В «Йо-хо-хо» такое творится! Там пираты! Самые настоящие пираты! Они пьют ром и поют песню, которую, между прочим, придумала я! Тётя, помнишь, я пела её, а ты хлопала! Генри, Генри! Переведите ему, пожалуйста, а то я так волнуюсь, что все английские слова позабыла!

Полицейский уже давно понял, что имеет дело с сумасшедшими. И когда мистер Смит перевёл ему слова девочки, только утвердился в своём мнении. Он что-то буркнул себе под нос и открыл дверь номера, чтобы удалиться.

— Что он сказал? — спросила Лерка.

— «Девочка перегрелась на солнце», — перевёл сэр Генри.

— Подождите! — крикнула Лерка, останавливая полицейского. — Пойдёмте со мной, и вы сами убедитесь, что я говорю правду!

— Yes, let’s go together, [9]— поддержала внучку Нина Ефимовна.

Но полицейский приказал оставаться всем на своих местах. Он схватил девочку за руку и чуть ли не волоком потащил за собой, бросив через плечо, что они вернутся через пятнадцать минут. Нина Ефимовна хотела было возмутиться, но сэр Генри остановил её, проявив мягкость и настойчивость одновременно.

Как и предполагал полицейский, возле «YO-HO-HO» всё было спокойно: никто не распевал песни, ни бранился, ни произносил тосты в честь новорожденных.

Для порядка полицейский постучал в дверь кафе и дёрнул ручку. Дверь отворилась. Он заглянул внутрь, но и, включив свет, не разглядел ничего подозрительного. Видимо, хозяин по рассеянности просто забыл запереть дверь. Это иногда с ним случалось, но никаких неприятных казусов при этом не возникало. В этом городке на отдалённом острове вообще всё всегда было спокойно, даже при наличии большого потока туристов, которые побывав здесь однажды, редко когда возвращались. Большинство туристов и приезжали-то сюда с более комфортабельных островов на день-другой.

Лерка увидела под табуретом ноутбук.

— Это я потеряла, — заверила она полицейского.

Когда они вышли, рыжая девочка дернула его за рукав и указала в сторону пальмовой аллеи. К ним приближалась девушка в длинном сиреневом сарафане. Как только она подошла ближе, полицейский потерял дар речи от её невероятной красоты, хотя до этого бурчал и бурчал, костеря Лерку на все лады.

— Это жена пирата, — шепнула девочка и спряталась за его спину.

— What a wonderful night,[10] — нежным голосом проговорила девушка, обращаясь к полицейскому.

Тот лишь кивнул в ответ. Девушка смотрела на него невероятными синими глазами и улыбалась, не обращая никакого внимания на Лерку. Затем попрощалась и неторопливо пошла к морю.

Полицейский, очарованный внезапным видением, всё стоял и стоял, провожая её затуманенным взглядом.

— Да очнитесь же вы! — надрываясь, шептала Лерка, теребя его за рукав. — Её зовут Линда, но она же и Изабелла — королева пиратов, понимаете?! Queen of pirates[11]! Она преступница! Понимаете вы меня или нет?! The criminal![12] Арестуйте её немедленно!

Наконец придя в себя, полицейский вновь схватил девочку за руку и поволок обратно в отель, где их в нетерпении ожидали Нина Ефимовна и сэр Генри.

10. Эс Ви

Когда недовольный представитель полиции удалился, отругав почему-то Нину Ефимовну за напрасное беспокойство и сказав, что в их городке не принято устраивать ночные оргии, Лерка взахлёб начала рассказывать о случившемся. Особенно она жалела маленького Трасчо, которого угораздило влюбиться в саму пиратскую королеву, жену Золотого кулака!

Нина Ефимовна дивилась разбушевавшейся фантазии девочки, в конце концов, решив, что та получила слишком большой стресс.

А сэр Генри мысленно сопоставлял появление в его доме незваной гостьи и происшествие с Леркой. Внезапно его пронзило воспоминание. Он медленно, словно страшась, взглянул на свою левую руку и выдавил горестный вздох. Лерка осеклась.

— Что такое, Генри? — спросила Нина Ефимовна.

— Она… украла… мой перстень, — сказал мужчина, и его лицо исказилось душевной болью. — Та девушка, что приходила ко мне. Вы не понимаете… не можете понять…

— Генри, не велика потеря, купите другой! — легкомысленно обронила Нина Ефимовна, но сэр Генри взглянул на неё такими глазами, такими, что она тут же воскликнула: — Немедленно идёмте к ней!

— Я не знаю, где она живёт, — горестно сказал сэр Генри и с надеждой посмотрел на Лерку.

— Как не знаете? Почему? — не поняла женщина и тоже посмотрела на девочку.

Лерка перевела взгляд с тёти на сэра Генри и прижала ладошку к своему распахнувшемуся рту. Она вдруг поняла, у кого побывала в гостях Линда Бэль.

— Я отведу вас к ней, никуда она не денется. Но раз уж я стащила у неё ноутбук, то давайте посмотрим, нет ли в нём чего-нибудь ком-про-ме-тирующего её.

Лерка передала ноутбук сэру Генри, и тот с любопытством начал разглядывать его.

— Ноутбук-трансформер, новая модель, — пробормотал он, крутя в руках лёгкий гаджет. — Хм, excellent![13] Гигабайтов оперативной памяти… ого! SSD-накопитель емкостью… excellent! Превосходно! Та-а-ак, посмотрим, какой здесь интерфейс…

— Генри, не отвлекайтесь, — строго вернула мужчину к реальности Нина Ефимовна.

Сэр Генри вскинул на неё глаза и виновато улыбнулся:

— Техника — моя слабость. Всякие гаджеты и девайсы…

Он мог ещё долго и пространно говорить о разнообразных технических новинках, но внезапно на них обрушился гимн Великобритании:

«God save our gracious Queen!

Long live our noble Queen!

God save the Queen!

Send her victorious,

Happy and glorious,

Long to reign over us:

God save the Queen…»[14]

Сэр Генри наскоро вытащил из кармана сотовый и уставился на экран с высветившимся засекреченным номером.

— Ну же, — подбодрила его Нина Ефимовна, — ответьте. Это наверняка вас.

Сэр Генри включил громкую связь и вставшие торчком любопытные дамские уши услышали:

— Понравилась вам моя девочка? — голос был бархатным, вкрадчивым. Лерка сразу же узнала того, кто разговаривал с Линдой по Skype. Мужчина говорил на чистом британском языке и лишь едва уловимый акцент выдавал в нём иностранца. — И мне нравится. Хорошую я воспитал дочь, не правда ли, мистер Смит? Так вот, по поводу той безделицы, что она случайно стащила у вас, баловница…

Лицо сэра Генри посерело, а рука, державшая телефон, сжалась так, что тот вот-вот должен был хрустнуть. Нина Ефимовна успокаивающе погладила его по плечу.

— А безделица ли это? — невидимый собеседник тихонько рассмеялся. — И дочка моя, Линдочка, утверждает обратное. Представьте себе, мистер Смит, она вдруг выдумала, что безделица эта — семейная реликвия. Да, да, та самая, что описана в вашей книге. Она, знаете ли, книгочей у меня, такой маленький книжный червячок. Скажу вам честно, роман ваш и на меня произвёл впечатление. Неизгладимое. А имя-то, имя какое аристократическое — Генри Варенн!

Сэр Генри не выдержал и процедил сквозь зубы:

— Мистер Эс Ви, прекратите паясничать! Излагайте ваши требования! Хотя я могу догадаться, чего вы хотите…

— А я ничего больше и не хочу, мистер Генри Варенн. Я получил всё, что желал. Или вы не прочли письмо, адресованное вам? А как Линда старалась! Выслеживала вас, даже в джунгли за вами полезла, оглушила… Хотя очень она не любит подобные занятия. Предпочитает, знаете ли, более цивилизованные методы. А, может быть, у вас ещё для меня имеются сюрпризы? Ну, например, некая каменная книга, подробно описанная в вашем произведении. Кстати сказать, Линда и тут выследила вас. Осталось раскрыть тайну. Возможно, я эту тайну выменяю на перстень, если вы не будете возражать… Но не следует, не следует торопить события…

— Неужели вы поверили в этот вымысел насчёт каменной книги? Это же так, фантазии автора, — встряла в разговор Нина Ефимовна, подумав при этом: «А автор у нас, оказывается, Генри Смит. М-да, неожиданно». — И пусть Эс Ви её не видел, но она, войдя в образ, глупо захлопала ресницами.

— Ну-ну, — хмыкнул Эс Ви. Сэр

Генри не выдержал и отключился. В номере воцарилась тишина.

Первой нарушила молчание Лерка:

— Так этот дядька охотился за кольцом, а вовсе не за каменной книгой?

Экран ноутбука, который сэр Генри передал Нине Ефимовне, когда зазвонил телефон, вспыхнул. Раздался характерный звуковой сигнал Skype и фото отобразило красивого седовласого мужчину. Он был так разительно похож на Линду Бэль, что Лерка сказала:

— Это действительно её папа.

Нина Ефимовна растерянно держала ноутбук, засмотревшись на фото Эс Ви.

— Какая благообразная внешность, — проговорила она. — А я, кажется, видела его… — и тут же замолчала, глянув на сэра Генри. — Нет-нет, вероятно, я всё же ошиблась!

Но сэру Генри было вовсе не до пустой болтовни Нины Ефимовны.

— Нина, — нервно окликнул он женщину, — ответьте!

— Ответьте сами, — сказала Нина Ефимовна. — Я стесняюсь.

Эс Ви приветствовал всех голубыми колечками дыма от толстой сигары, которой с наслаждением истинного ценителя затягивался. Когда дымные колечки рассеялись, он белоснежно улыбнулся.

— Уважаемый мистер Смит, не успел вам сообщить по телефону, что ваш перстень в надёжных руках, то есть на безымянном пальце моей левой руки. И, представьте, он мне впору. — Эс Ви продемонстрировал перстень, вензель которого был выложен мрачными чёрными кристаллами. — Теперь мы в некотором смысле породнились, и для меня это, поверьте, большая честь. Не важно, что перстень капризничает, вскоре он ко мне привыкнет. Нас с ним ждут великие дела. Можете проверить свой счёт, мистер Смит, он весьма и весьма внушителен. Что касается вашей девчонки, которая выглядывает из-за спины милой старой леди, то Линдуша просила ей передать привет. Ноутбук можете оставить себе на память.

Эс Ви отключился.

Сэр Генри долго удручённо молчал и все молчали вместе с ним.

— Извините, miss, я пойду. Мне нужно побыть одному, — наконец сказал он.

Но Нина Ефимовна загородила собою дверь, и мужчине пришлось задержаться. Он понял, что объяснений не избежать.

— Но почему, сэр? — сквозь слёзы произнесла Нина Ефимовна, указывая подрагивающим пальцем на книгу, лежавшую на её прикроватной тумбочке. — Почему его дочери вы рассказали, но почему не открылись мне? Ведь я при вас высмеивала автора — то есть вас! — этой чудесной, этой замечательной книги! Я ведь действительно была убеждена, что роман — сплошная выдумка!

— Именно поэтому я ничего и не сказал. Не хотел выглядеть смешным в ваших глазах. А теперь, простите, но мне нужно идти.

— Ещё один вопрос: зачем Эс Ви перстень? В чём его сила?

Сэр Генри апатично пожал плечами:

— Перстень отличает хорошего человека от дурного, передаёт настроение владельца, приносит небывалую удачу, да много чего ещё. Этот перстень — талисман, передающийся из поколения в поколение. Но вы же сами всё знаете, читали.

— Но разве это не художественный вымысел?

Сэр Генри печально улыбнулся и сказал:

— Я опасался того, что вы сочтёте меня банальным выдумщиком и фанфароном. Так и случилось. Я пойду. Прощайте.

Он бережно, словно хрустальную вазу, отстранил Нину Ефимовну со своего пути.

Когда за ним закрылась дверь, тётушка, смахнув слезу, пожаловалась Лерке:

— Он сказал «прощайте». Это значит, мы его больше никогда не увидим! — а затем и вовсе разрыдалась.

— Он обязательно вернётся, — промямлила Лерка.

— Меня обозвали «милой старой леди», и сэр Генри это слышал! Нет, детка, он никогда не вернётся…

11. Беспокойное утро

Нина Ефимовна проснулась осунувшаяся, с опухшими глазами. Лерка заподозрила, что она уснула только под утро, всю ночь проплакав в подушку.

Пожелав тётушке доброго утра, Лерка спустилась в кафе и принесла ей ароматный горячий кофе.

— Мне бы чего покрепче, — саркастически пошутила Нина Ефимовна.

— Кофе очень крепкий, как ты любишь.

Нина Ефимовна, ссутулившись, села на кровати.

— Никто не приходил? — спросила она, разглядывая в чашке узор из воздушной молочной пены. Разогнав его лёгким дуновением, она сделала глоток. — И впрямь крепкий. Спасибо, детка. Как спала?

— Очень хорошо. Мне снились пираты. Они…

— Счастливая. Никто не приходил? — перебив девочку, повторила Нина Ефимовна и с надеждой взглянула на неё.

Лерка пожала плечами:

— Рано ещё для визитов.

— Не бывает рано или поздно, бывает уже не нужно, — грустно проговорила Нина Ефимовна и смахнула слезу прямо в кофе.

Лерка, словно не замечая её подавленного настроения, бодро сказала:

— У нашей Адибы сегодня выходной, а вместо неё на посту сидит её папа. Он такой интересный, так много говорит, так смешно коверкает русский, что я поняла только то, что у Адибы выходной! — Лерка прекратила болтать, наблюдая за тётушкой.

Та не удержалась от протяжного вдоха, полного горечи и грусти:

— О-хо-хо-о…

— И бутылка рому! — подхватила Лерка, снова продолжая болтать:

— Я хочу вернуть ноутбук хозяйке. Ты не будешь возражать, если я отлучусь на полчасика?

— Юный друг, всегда будь юным!

Ты взрослеть не торопись!

Будь весёлым, дерзким, шумным!

Драться надо, так дерись!

Никогда не знай покоя,

Плачь и смейся невпопад!

Я сама была такою

Триста лет тому назад![15] — вдруг внезапно пропела женщина.

У неё напрочь отсутствовал слух, и голос скрежетал, словно старая телега по разбитой дороге. Но Лерка вежливо выслушала куплеты, и, не говоря более ни слова, схватила ноутбук и пулей выскочила за дверь.

Пробегая мимо «YO-HO-HO», девочка замедлила шаг. На пороге стоял усатый хозяин и зазывно улыбался двум туристкам. Лерка рассмеялась и погрозила хозяину пальчиком:

— Я всё знаю! — весело сказала она и помчалась дальше, оставив мужчину озадаченно чесать затылок.

Дом Линды Бэль девочка нашла быстро, несмотря на то, что была здесь всего лишь однажды — и то ночью. И хотя она не желала в очередной раз сталкиваться с Линдой, но и былого страха больше не испытывала. Лерка планировала подкинуть ноутбук под дверь и бежать дальше по своим делам.

Подойдя к дому, она обнаружила, что окно, которое ночью послужило ей дверью, распахнуто. Девочка хотела только положить ноутбук на подоконник и удалиться, но вновь не удержалась и заглянула в дом.

Посреди гостиной стоял чемодан, а на нём восседал угрюмый Трасчо, Он первым заметил девочку, и пока та опасливым взглядом исследовала помещение, уже оказался на подоконнике прямо перед её носом.

— А-а-а, это ты. Ну, привет! — воскликнул домовой.

— Ой, Трасчо, привет! Рада тебя видеть!

— А мне вот вовсе не радостно, — вздохнул Трасчо.

— Почему это?

— Линда собрала вещи и вот-вот покинет меня, — скорбно ответил домовой, но вдруг его лицо стало взволнованным, большие круглые, как плошки глаза округлились ещё больше и он, всплеснув ручками, сбивчиво затараторил: — Ты не представляешь, какой она вчера устроили тарарам, когда ты убежала! Она что-то искала, искала и так ругалась, что я чуть не разлюбил её! Звонила какому-то папочке, выкрикивала гадкие слова! А потом смеялась, говорила, что всё удалось! Потом пришла уборщица, и Линда снова так кричала, что та позвонила хозяйке. Сегодня хозяйка приехала, и Линда принялась кричать на неё! Ну, та сказала, чтобы духу её здесь не было! А я так расстроился, что разбил торшер! Хозяйка обвинила в этом мою бедную маленькую Ли, и вот результат: она собрала вещи и скоро уедет от меня навсегда! Моё сердце разбито. Скажи, как я буду жить без неё, а?

— Так же, как жил раньше. Не переживай, взрослые говорят, что время лечит.

— Кстати, я воспользовался твоим советом и ночью, когда Ли спала, разметав по подушке свои чудесные волосы, я… я… я поцеловал её в алые губы!

Представив эту картину, Лерке так захотелось рассмеяться, что она закашлялась, чтобы не обижать несмышлёного домового.

— Ты снова кашляешь! — недовольно буркнул Тарсчо. — Тебе необходимо обратиться к врачу. Немедленно! Слышишь меня, пигалица?

— Слышу, — простонала, хихикая, Лерка. — Но сначала расскажи: Линда превратилась в человека или так и осталась жабой?

— Странная ты. Может, я чего-то не понимаю в вашем человечьем сленге? Жаба — это ведь большая лягушка?

— Ладно, не обращай внимания, рассказывай дальше, — попросила Лерка. Она не собиралась вдаваться в подробности их с Линдой взаимоотношений.

— Ах, как сладок был тот поцелуй!.. Но я никогда, слышишь, никогда не забуду, как моя маленькая Ли, даже не открыв синие очи, сплюнула и перевернулась на другой бок! Представляешь, снова плюнула! Прямо мне в душу… — плаксиво закончил домовой.

Вдруг он посмотрел на разрумянившуюся Лерку долгим пристальным взглядом. Лерка решила, что ей пора идти, хватит с неё влюблённых с разбитыми сердцами.

— Я возвращаю ту вещь, которую случайно прихватила вчера с собой, — сказала она, указывая на ноутбук.

— Украла? — уточнил Трасчо, не сводя с девочки внимательного взгляда.

— Взяла во временное пользование.

— Послушай… забыл, как тебя зовут…

— Лера.

— Ле-ера-а, — нежно нараспев проговорил Трасчо, словно пробуя на язык её имя. — Послушай, Лера, если я влюблюсь в тебя, ты не будешь меня обижать?

Вот уж чего Лерка никак не ожидала, так это того, что влюблённость Трасчо так круто сменит направление флюгера, и она станет новой избранницей домового. На ходу придумывая отговорку, девочка выпалила:

— К сожалению, я уже помолвлена! У меня есть друг Вася, который обещал жениться на мне, как только я вырасту!

Трасчо с всё возрастающим интересом разглядывал девочку.

— Никогда бы не подумал, — задумчиво сказал он. — Впрочем, это повышает твою цену на рынке невест. Я буду бороться за тебя!

Лерка хотела ответить, что ей это, конечно, лестно, но в эту минуту в комнату вошла Линда. Она увидела Лерку, и её красивое лицо исказилось гневом.

— Привет! — хихикнула Лерка и, показав ей язык и рожки, мгновенно скрылась за окном.

Бессонная ночь и переживания не лучшим образом сказались на молодцеватой внешности сэра Генри. Под его ясными глазами залегли тени, обозначились морщины, а спина ссутулилась. Всю ночь он размышлял над своими проблемами. Их оказалось всего три, но они измучили мужчину практически до неузнаваемости.

Первым вопросом на повестке стоял вопрос о фамильном перстне. Его сэр Генри утратил безвозвратно и по своей собственной вине. Ведь он видел, видел, что перстень тускнеет под тяжестью лицемерия и холодного расчёта! Как можно было потерять всякую бдительность, поддавшись очарованию смазливой мордашки! Ему было досадно чувствовать себя обманутым, униженным, растоптанным…

Да, перстень был потерян для него навсегда, потому что он никогда не сможет найти Эс Ви, тот умел заметать следы. А посему и удача навсегда отвернулась от Генри Смита-Варрена. Он это почувствовал сразу же, и это было его второй задачей: размолвка с Ниной.

Как теперь объяснить этой невероятной, чудесной, потрясающей женщине, что он вовсе не хотел её обманывать, а желал лишь сохранить и преумножить её симпатию.

Последнее о чём думал сэр Генри, так это о каменной книге. Ему враз расхотелось что-то доказывать миру. Он добился всего, а потерял самое важное. И вновь его мысли возвращались к Нине Ефимовне.

Ему бы отправиться к ней в отель, но он помнил её взгляд обманутого человека и очень боялся причинить новую боль… себе… и ей.

Пожалуй, теперь нет необходимости скрывать находку. Пускай кто-то другой, более молодой, более тщеславный пробует расшифровать древние записи, пускай другому достанется признание, уважение и почести…

В дверь позвонили.

— Oh, it’s you…[16] — разочарованно пробормотал сэр Генри, увидев посетителя. Он мечтал, что к нему прибежит хотя бы Лерка. Но и этот посетитель был лучше, чем никого. — Good morning. Come in, please.[17]

Удостоверившись, что Линда не пустилась за ней в погоню, Лерка громко расхохоталась своей выходке. Она вспомнила выражение её лица, и засмеялась ещё громче.

«Один — три в мою пользу», — подумала девочка.

Сначала Линда её избила и заперла в чулане, но затем Лерка взяла реванш: сбежала, прихватив ноутбук, науськала на неё влюблённого домового, а в конце показала козью морду, снова удрав. В общем, подходя к дому сэра Генри, Лерка прибывала в весёлом расположении духа.

На бодрый трезвон в дверь сэр Генри открыл незамедлительно, будто бы стоял за дверью и только того и ждал, что она придёт.

— Hi, Генри! — жизнерадостно сказала Лерка.

— Good morning, — ответила ей Адиба.

Девушка стояла рядом с сэром Генри и вопросительно смотрела на Лерку, а сэр Генри молчал, словно набрал воды полный рот.

— Извините, — пробормотала девочка, понимая, что явилась не вовремя. — Я думала… Простите, но моей тёте так плохо…

— Что с ней? — деловито осведомилась Адиба, поправив очки привычным жестом, а сэр Генри по-прежнему стоял и молчал с унылым видом.

— Генри знает, что с ней. Только он может ей помочь. Она ведь очень сильно его ждёт! Но раз так, то… извините, — опустив глаза и чуть не плача, Лерка побрела прочь, не увидев, как сэр Генри просветлел лицом.

Лерка также не увидела, как сэр Генри скоренько, тысячу раз извинившись, выпроводил Адибу и, впопыхах нарвав букет ярких цветов с клумбы у крыльца, помчался к своей дражайшей Нине Ефимовне.

Неожиданно зарядил дождь, и, по всей видимости, на весь оставшийся день.

Лерка задумчиво шлёпала по пузырящимся лужам к беспокойному морю. Она представила, как тётушка с трагическим изломом в интонации всегда звонкого голоса будет сетовать на жизнь и ей не захотелось возвращаться в отель. Лерка отрешённо поднималась по пологому склону, пока не оказалась на самом верху скалы, круто уходящей в море.

Сев и свесив ноги над водой, девочка наблюдала за белыми гребнями волн. Они бились о каменистый бок скалы, обдавая её холодными брызгами. Лерка растирала мокрые озябшие руки, но всё равно продолжала упрямо сидеть и задумчиво смотреть на неспокойный горизонт.

Набиравший силу ветер трепал её волосы, и она безуспешно заправляла их за уши. Вдалеке на пирсе суетились люди. Отсюда они выглядели маленькими, как Трасчо. Лерка улыбнулась, вспомнив домового, которому жизненно необходимо было быть в кого-то влюблённым. Служба спасения закрывала пункт выдачи гидрокостюмов, вылавливала смельчаков, рискнувших в такую непогоду любоваться морем непосредственно под водой.

Наверное, потрясающе красивое зрелище, — подумала девочка. Была бы она чуть более отчаянной, то тоже нырнула. А вот тётя наверняка бы…

Мысли о тётушке направили Леркины раздумья в другое русло. Она сидела на той самой скале, подножие которой подпирала каменная книга и девочка чувствовала свою сопричастность к тайне, о которой знали лишь трое. Линда и Эс Ви были не в счёт. Ничего им не было известно по-настоящему стоящего о находке сэра Генри.

Нужно было возвращаться. И как бы Лерке не хотелось тревожить и без того беспокойную в этот день тётю, возвращение было неизбежно.

Она встала и в последний раз окинула взглядом великолепное в своём неистовстве море. Ей вдруг показалось, что оно пахнет шоколадом.

Вдыхая знакомый аромат, Лерка из-за разыгравшегося ненастья не услышала лёгких шагов позади себя. Только почувствовав сильный толчок в спину. Падая, она успела обернуться, и увидеть самодовольное лицо прекрасной Линды Бэль, истинной дочери своего отца.

Вмиг отяжелевшая одежда потянула на дно. Очутившись под волной и наглотавшись воды, Лерка всё же приложила максимум усилий, чтобы вынырнуть.

Разбушевавшиеся волны кидали маленькое тельце из стороны в сторону. Весь мир внезапно подёрнуло мглой, девочка не понимала где верх, где низ, судорожно хваталась руками за воду, и не чувствуя опоры, пыталась перекричать беснующееся море.

12. В доме Золотого кулака

Наконец девочке удалось ухватиться за что-то прочное. Распахнув глаза, она увидела или скорее почувствовала, как её снова накрывает вспененная волна, забивая и нос, и рот, и глаза, и уши. Солёная вода жгла слизистую, вызывала кашель и рвотные позывы.

Когда девочка смогла отдышаться и к ней вернулись необходимые рецепторы, она поняла, что находится на корабле в эпицентре неистового боя. Люди, окружающие её, сражались азартно, на смерть, используя абордажные сабли, кинжалы, пистолеты и кулаки. Скрежет металла, запах пороха, выразительная брань сопровождали эту яростную бойню.

Палуба под ногами девочки качнулась и она, не удержавшись, покатилась к борту. Оказавшись под чьими-то ногами, обутыми в чёрные ботфорты, она сжалась в комок и зажмурилась, изо всех сил стараясь проснуться.

Тот, под чьи ноги она угодила, громко выругался и перелетел через девочку, задев её остриём сабли.

Ощутив резкую боль в плече, оглушённая шумом жестокой битвы, у неё с новой силой всё закрутилось, завертелось перед глазами, и она потеряла сознание.

Девочка очнулась от ноющей ломоты во всём теле. Превозмогая особо сильную резь в левом плече, она всё же нашла в себе силы пошевелиться, смутно припоминая, какие события предшествовало этой боли. Невыносимо хотелось пить. Она лежала на просторной кровати под легким одеялом и переводила взгляд с балдахина на потолок. Свет луны отбрасывал на него причудливые тени.

Девочка осторожно повернула голову и увидела рядом с собой очертания детской кроватки. Удивившись этому, она встала, морщась от боли, и почувствовала, как её ноги утонули в мягком ворсе ковра. В кроватке сладко посапывал ребёнок, почти младенец. Он смешно сосал большой пальчик и даже причмокивал от удовольствия.

Девочка осмотрела своё плечо и обнаружила его перевязанным. Однако рана сильно кровоточила, и девочке сделалось дурно. Она, присев на кровать, глубоко подышала, а затем вдруг осознала, что, если не считать перевязки, то на ней абсолютно ничего нет. От такого неожиданного открытия, она поспешно завернулась в тонкое одеяло и осмотрелась.

Стены комнаты были обтянуты голубым шёлком. Над массивным, но не лишённым изящества комодом висело большое зеркало в красивой оправе. Окна прикрывали лёгкие серебристые занавески, такие же, как балдахин над постелью, в которой она проснулась. Напротив её кровати под арочным сводом, прикрытое тяжёлыми шторами, просматривалось другое помещение.

Кутаясь в одеяло, девочка заглянула туда, ожидая увидеть какого-нибудь спящего человека. Ей открылась глубокая белая ниша, посредине которой стояла металлическая ванна на гнутых ножках. Вдоль стен висели канделябры с оплавившимися ножками свечей. Мучимая жаждой, девочка обследовала помещение, но ни в самой ванне, ни в ковшах не обнаружила ни капли воды.

Тогда она, вернувшись в комнату, подошла к двери и бесшумно приоткрыла её. Небольшая галерея переходила в лестницу, уводившую на первый этаж. Внизу в медном отсвете луны, девочка увидела призрака и замерла в суеверном ужасе. Призрак медленно плыл по комнате…

Остановившись и оказавшись прямо на лунной зыбкой дорожке, он склонился над диваном, где была разложена чья-то постель. Только тогда девочка, трясясь от страха, разглядела длинные тёмные кудри, красивый профиль и поняла, что это всего-навсего женщина, живая, облачённая в мужской костюм, и что она наблюдает за спящим мужчиной.

Осторожно взяв его левую руку, женщина долго смотрела на перстень, кристаллы которого до того переливающиеся нежным голубым светом, вдруг потускнели и стали набирать черноту. Они всегда меняли цвет в её присутствии, но мужчина был так пленён этой красавицей, что никогда не обращал внимания на изменчивое настроение фамильной драгоценности.

Женщина начала аккуратно стягивать перстень с его пальца. Тот, словно предчувствуя беду, упирался и, как мог, сопротивлялся, он делал всё, чтобы его хозяин проснулся.

Мужчина отдёрнул руку и открыл глаза. Он несколько секунд внимательно смотрел на женщину, в её синие, словно сапфиры, очи, затем перевёл взгляд на перстень.

— Неудачная попытка, — хрипло сказал мужчина, проведя жёсткой рукой по её каштановым кудрям.

Женщина резко скинула его руку, но он перехватил её кисть и сжал так, что она вскрикнула.

— Не кричи, ребёнка разбудишь, — зашипел мужчина.

— К чёрту твоего ублюдка! Ненавижу! Пусти меня!

— Не раньше, чем ты ответишь, зачем тебе мой перстень!

Внезапно женщина вцепилась ему в лицо тонкими сильными пальцами, и когда мужчина с ором выпустил её руку, отскочила от постели. Проклиная его и их ребёнка, она поспешно выбежала из комнаты.

Мужчина, резко откинув одеяло, вскочил на ноги и кинулся вслед за женщиной.

Девочка стремительно вернулась в комнату и прильнула к окну. Она видела, как женщина, минуя сад, вскочила на белую лошадь и была такова. Вместе с ней умчался и её сообщник, поджидавший даму, сидя на породистом тёмном скакуне. Оглянувшись на хозяина дома, который, изрыгая непристойные ругательства, нёсся в исподнем за ними, сообщник оскалил зубы в гримасе ненависти, и девочка узнала его. Она могла поклясться, что раньше встречалась с ним, но где и при каких обстоятельствах, сказать не могла, хотя бы потому, что и своего-то имени не помнила.

Девочка стояла у окна и пыталась понять кто она и что это за место, в котором она находится. Пока она размышляла, хозяин вернулся в дом и проворно взбежал на второй этаж.

— А-а, эта чертова баба и тебя разбудила! — приглушённо воскликнул он, обращаясь к девочке, и заглянул в кроватку к младенцу. — Спит, сыночек. — Его суровое бородатое лицо озарила светлая улыбка, которая необычайно ему шла.

Девочка юркнула в постель и оттуда наблюдала за златокудрым могучим мужчиной. Он, налюбовавшись ребёнком, обратил своё внимание на девочку, робко умостившуюся на кровати.

— Ну, моя спасительница, будем знакомы. Как ты оказалась-то на военном бриге? Схватка была жаркой! Еле отразили нападение! Ух, как вспомню, кулаки так и чешутся! Женщинам, а тем более таким маленьким там вовсе не место. Вообще-то сначала я был уверен, что ты мальчишка, но Роза, раздев тебя… была сильно озадачена.

— Зачем меня раздели? — зардевшись, пролепетала девочка.

— А как же иначе можно было осмотреть твою рану? Роза вымыла тебя и перевязала… Ну, так что ты делала на корабле?

Девочка пожала плечами и растерянно пробормотала:

— Я не помню.

— Ничего не помнишь? — нахмурился мужчина. — А имя своё можешь назвать?

— Нет.

— Плохи наши дела. — Мужчина задумался, но уже через минуту предложил: — Пока буду звать тебя Джинджер. Меня можешь называть… Генри. Хотя вообще-то все зовут меня Золотой кулак.

— Странное имя, — заметила новонареченная Джинджер.

— Самое подходящее для пирата, — самодовольно усмехнулся мужчина. — Как ты себя чувствуешь? Рана, смотрю, до сих пор кровит.

— Терпимо.

— До утра доживёшь? Утром придёт доктор. Он у нас умелец, вмиг выздоровеешь.

Девочка кивнула.

— А теперь давай спать. Скоро рассвет, а там, глядишь, и память вернётся… А как она провела меня, эта дьяволица! — Золотой кулак снова вспомнил о сбежавшей женщине, и его зубы скрипнули в бессильной ярости.

— Мне бы воды. Пить ужасно хочется, — прервала его гневную вспышку девочка.

Золотой кулак, ориентируясь в потёмках точно кошка, подошёл к изящному деревянному столику, который девочка заметила только теперь, и налил в хрустальный оправленный в серебро кубок воды из кувшина. Когда он протягивал кубок девочке, та невольно ахнула, заметив невероятной красоты перстень на безымянном пальце пирата. Перстень тепло мерцал розоватым светом.

— Какое красивое кольцо, — восхитилась Джинджер.

— Ты моему перстню тоже понравилась, — заметил Золотой кулак. — Видишь, как светится.

— И что это значит?

— Значит, ты хороший человек, — улыбнулся пират и снова помрачнел, вспомнив, как не обращал внимания на предупреждение своего талисмана всякий раз, когда оказывался рядом с Изабеллой.

Затем он подмигнул девочке и, ещё раз взглянув на сына, спустился вниз.

Проснулась Джинджер поздно и то потому, что внизу слышался бубнёж.

Комната в дневном свете лишилась таинственности, какой она представала в медном лунном свечении. Но теперь выглядела более уютно. Сильно ныла рана на плече. Девочка встала и тут же осела в полуобмороке, так сильно закружилась голова. Сделав вторую попытку подняться, она всё же совладала со слабостью, завернулась в одеяло и подошла к двери, чтобы подслушать разговор. Вдруг она услышит что-то такое, что вернёт ей память.

— …Мы получим за эту милую крошку огромный выкуп!

— Нет, и не думай! Эта девочка не пленница. Она спасла мне жизнь.

— Каррамба! Двести тысяч акул! Эта девчонка?! Тебе?! Но каким образом?

— Бросилась под ноги этому дьяволу с королевского брига, когда он готовился разрубить меня на части!

— А ты что же?

— А мою саблю как раз смыло волной… и я, по чести говоря, уже распрощался с этой бренной жизнью.

— Нет-нет, Золотой кулак! Ты славишься своей удачливостью… Вот уж, гром и молния, действительно, на тебе заговор против костлявой!.. Так что же будешь делать с малышкой? Как к этому отнеслась Изабелла?

— Изабелла?! Ха-ха-ха! Изабелла! Не говори мне об этой девке!

— Девке? Золотой кулак, ты никак спятил!

— Она сбежала этой ночью! Слышишь?! Удрала! Оставила меня и сына!

— Каррамба! С кем сбежала?

— С этим чёртовым проходимцем Санчо!

— С Санчо?! С этим канальей, её отцом?! Быть того не может… После того, как он лупил её почём зря? Но почему, чёрт побери?!

— Тысяча чертей! Да потому что она не получила от меня того, чего желала! И потому, что она никогда… никогда! — Дьявол и преисподняя!.. — меня… не любила.

— Любовь! Уха-ха-ха! Неужто ты до сих пор веришь в эти бредни про любовь, Золотой кулак? Ну, насмешил!

— С этой ночи — нет, и хватит об этом!.. Поднимусь к малышке, посмотрю, как она, бедняжка. С минуты на минуту должен прийти костоправ. А ты, Джим, не теряй времени даром, возьми на себя командование, разгружайте корабль. Позже я к вам присоединюсь.

— Слушаюсь, капитан!

Джинджер не успела вернуться в свою постель, как где-то рядом заплакал ребёнок. Его, наверное, разбудили грубые голоса внизу.

«Откуда здесь ребёнок?» — удивилась девочка, но, заглянув в кроватку, тотчас вспомнила ночное происшествие, о котором, в общем-то, запамятовала.

— Бедненький, — прошептала девочка, протягивая руки к надрывающемуся в рёве малышу, поглаживая его по мягким золотистым кудряшкам, — Ты, наверное, кушать хочешь? Или описался? Извини, я не могу взять тебя на ручки, иначе уроню, и тебе будет ещё больнее, чем мне. Понимаешь?

Под сюсюканье незнакомой девочки ребёнок перестал плакать и с любопытством воззрился на неё синими, словно ясное море, глазами.

— Удивительно, — сказал Золотой кулак, наблюдавший за ними у двери. — Он не терпит посторонних, а тут… Удивительно… Как твоя рана?

— Терпимо.

— В таком случае потерпи ещё немного, скоро придёт доктор. Роза готовит завтрак, ты, наверное, голодна, как бездомный пёс! А я пока займусь сыном…

Тут же появилась Роза, будто услышала своего хозяина. И пока она размещала завтрак на постели, девочка с интересом её разглядывала.

Высокая, дородная, с тёмно-шоколадной кожей и седеющими кудряшками под белоснежным крахмаленым чепчиком. Она завораживала своим суровым выражением лица с надменно оттопыренной нижней губой и миндалевидными глазами, казавшимися чёрными. Впрочем, надменность на лице немедленно исчезала, стоило ей только обратить свой взор на ребёнка.

Закончив обихаживать девочку, она обратилась к Золотому кулаку:

— Не ваше это дело, хозяин, с мальчишкой возиться! Дайте мне…

— Ну уж нет! — отрезал мужчина, прижимая сына к себе.

— Да что ж это такое! — рассердилась Роза и упёрла толстые руки в необъятные бока. — У меня получится лучше!

— Нет, чёрт побери! Это мой ребёнок!

— И вот так каждый раз, когда этот несносный морской волк дома, — пробурчала служанка и обратила свой взгляд на Джинджер. — А ты чего рот раскрыла? Ешь! Или не вкусно?

— Вкусно, — заверила девочка.

У неё совершенно отсутствовал аппетит, но она заставила себя отпить молоко, свежее, козье. Роза озабоченно покачала головой и снова обернулась к своему хозяину, наблюдая, как тот возиться с малышом. Джинджер принялась за тёплый хлеб, на котором таяло сливочное масло. Она долго жевала и продолжала разглядывать Розу.

— Роза, вы такая красивая, — наконец без обиняков заявила девочка.

— Пресвятая дева Гваделупская! — всплеснула руками служанка. — Что она такое говорит, эта крошка!

— Говорит, что ты красивая, дурья твоя башка! — расхохотался Золотой кулак.

— Да, — подтвердила Джинджер, — очень красивая. Мне бы такой цвет кожи и такие кудряшки…

— Она издевается надо мной? — пробормотала Роза, обращаясь скорее к самой себе.

Её миндалевидные чёрные глаза предательски блеснули и она часто-часто заморгала. Сославшись на дела внизу, Роза подхватила длинные юбки и умчалась, колыхая большими уютными телесами.

— Послушай, Джинджер, — сказал Золотой кулак, когда сын был накормлен, вымыт и вновь преспокойно дрых в своей кроватке, — я хочу показать тебе кое-что. Может быть, это вернёт твою память.

Джинджер как раз доедала сытный завтрак. Когда она расправилась с черепашьими яйцами, Роза принесла огромную чашу фруктов. Чего здесь только не было: бананы, карамбола, гуава, папайя, черимойя, апельсины… И всё это Роза наказала девочке съесть! Сама она, убирая грязную посуду, посматривала на Джинджер и улыбалась.

— Послушай, Роза, — не вытерпел Золотой кулак, — почему ты не взглянешь, как я управился с сыном?

Роза кинула взгляд в кроватку и одобрительно покачала головой.

— Но я бы запеленала лучше! — не утерпела она от замечания. — И сколько раз вам говорить: не добавляйте в молоко вина! Мальчишке это не впрок! Вырастит таким же пьяницей, как ваши оголтелые друзья!

— Ну, всё, всё, иди! — чуть ли не выталкивая её, сказал Золотой кулак.

— Сэр! — пошла в оборону служанка.

— Ни слова больше! — засмеялся мужчина.

Когда, в конце концов, удалось выпроводить своенравную служанку, Золотой кулак посмотрел на Джинджер с улыбкой и нежностью.

— Как же ты похожа на мою маленькую сестрёнку, — грустно сказал он. — Не представляю, какая она сейчас. С тех пор прошло так много лет…

— Почему же вы расстались?

Золотой кулак вздохнул, и его чело накрыла тень печали.

— Это длинная история… Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе… Ах, да! — спохватился он и протянул девочке серебряный с перламутровыми вставками медальон. — Вот.

— Что это? — удивилась девочка.

— Этот медальон весел на твоей шее, а когда Роза тебя раздевала и обрабатывала рану, цепочка порвалась. Посмотри… Ты, верно, наследница знатного рода.

Джинджер открыла медальон и увидела фотоминиатюры мужчины и женщины.

— Странные портреты, ты не находишь? Вроде и рисунок, но какой-то не такой.

— Ничего особенного, — сказала девочка, разглядывая фотографии. — Это мои родители. Но я не понимаю, каким образом… Чей это медальон?

— Если родители твои, то и медальон твой, разве не так?

— Я не знаю… А мои мама и папа… где они? Они тоже были на том корабле? Они погибли? — на глазах девочки навернулись слёзы, но разреветься она не успела, лишь одна слезинка скользнула вдоль конопатой щеки.

В дверь постучали. Заглянула Роза и оповестила о приходе доктора. Доктор был молод и смешлив. Все свои слова и действия он сопровождал улыбкой, шутками и даже некоторым дурачеством. Девочке он понравился. Но всё же, наблюдая за ним, она раздумывала, стоит ли доверять такому несерьёзному человеку.

— Ну вот, — сказал доктор, заканчивая перевязку, — вскоре можно будет снова в бой! Весь наш городок провозгласил тебя героиней, раз ты спасла самого Золотого кулака! Но постельный режим я не отменяю, по крайней мере, до завтра. Ты меня поняла, курочка-пеструшка?

— Я не курочка, — улыбнулась девочка.

— А кто же? — полюбопытствовал доктор.

— Вундеркиндер, — вдруг заявила девочка.

— Что же это за зверь такой? — удивился доктор.

— Не знаю.

Джинджер слышала, как внизу доктор о чём-то долго переговаривался с Золотым кулаком. Когда он ушёл, пират поднялся к девочке. Первым делом он заглянул в кроватку к сыну, чтобы удостовериться, что тот спокоен. Уже не раз Золотой кулак мешал молоко с вином, когда хотел надолго утихомирить ребёнка. Роза бранила его за это, и Золотой кулак знал, что её упрёки справедливы.

— Я жду одного человека… священника.

— Я так плоха, что меня уже пора ис-по-ве-довать? — всерьёз обеспокоилась девочка. — Что сказал доктор?

Золотой кулак рассмеялся.

— С тобой всё хорошо. Священник отвезёт моего сына в Лондон. Там ему будет лучше. Хватит в нашем роду и одного пирата.

Золотой кулак осторожно взял сына на руки и долго держал его, любуясь тем, как тот вяло открывает синие глазки, зевает и смотрит на него, будто запоминает. Ребёнок захныкал.

— Ну вот, — огорчился мужчина.

— Дайте его мне.

Золотой кулак положил сына на постель рядом с девочкой, и та залепетала что-то на языке, понятном только ей и годовалому малышу.

В дверь просунулась голова Розы.

— Хозяин, вы что же, не слышите? Стучу, стучу, а вы не отвечаете! — недовольно проворчала она.

— Чего тебе?

— Падре пришёл.

— …Так скоро?

Пират вернулся опечаленным. Он молча уселся в бамбуковое кресло, закинул ноги в жёлтых кожаных ботфортах на стол и задумался. Кувшин с водой качнулся, а кубок и вовсе скатился на пол. Джинджер, вернув кубок на место, не перебивала его унылые мысли. А то, что мысли были именно таковыми, ясно выдавало его выражение лица, пустой взгляд, и даже золотистая борода поблекла.

— Вот и всё, — наконец прервал молчание мужчина. — Вот и всё. Джинджер, я оставляю тебя на попечение Розы, а мне необходимо привести себя в порядок… побриться, остричь кудри… Говорят, с волосами состригаешь прошлое. Жизнь продолжается, не так ли?

Жизнь, несомненно, продолжалась, но голос выдавал боль и грусть Золотого кулака.

— А где же кольцо? — вдруг спохватилась девочка, не обнаружив украшения на прежнем месте.

— Этот перстень передаётся по наследству, — объяснил Золотой кулак. — Пришло время моему сыну носить его. Для удачи… А со своей фортуной я, по-видимому, распрощался.

13. Приключения Джинджер

— Роза! — крикнула Джинджер, выглянув из комнаты.

Ответа не последовало. Но девочка слышала, как служанка возиться на кухне, напевая грустную песню о далёкой Африке. Голос у Розы был низкий, глубокий, бархатный, а напев к песне такой печальный, что девочка не выдержала и как была закутанной в одеяло, сбежала вниз.

Кухня пылала жаром. Напротив очага на двух распиленных бочках разместилась деревянная столешница. В бочки предусмотрительно прикрепили рейки, на которых хранилась кухонная утварь. Роза, стоя у этого подобия стола, разминала что-то в ступке, не переставая петь душевную песню.

Когда она обернулась, чтобы взять нож, то увидела Джинджер. Девочка, прислонившись к косяку, плакала.

— Что с тобой, крошка?! — всполошилась Роза и, вытирая руки о фартук, кинулась к девочке.

— Такая песня… — всхлипнула Джинджер. Ей необходимо было выплакаться, и повод оказался подходящим.

Роза расплылась в улыбке. Её толстые губы чмокнули девочку в рыжую голову, а руки обняли крепко-крепко, так, что Джинджер утонула в необъятных телесах старой служанки.

— Мне бы одеться, — послышалось из объятий.

— Крошка моя! — всплеснула руками Роза и вывела девочку из кухни. — Твоя одежда была до того срамной, что я её выбросила.

— Как это — срамной?

— Неприличной. Ты, наверное, из очень бедной семьи, раз штанишки, которые были на тебе, ели прикрывали попку! Бедняжечка моя! Ну ничего, я утром постаралась, перешила тебе платьишко из своего. Посиди здесь, я быстро…

Роза проворно умчалась из комнаты. Джинджер присела на краешек дивана, оббитого бордовым бархатом, и осмотрелась.

Нижняя комната была менее уютной, чем та, в которой девочка провела ночь. Но и здесь всё говорило о достатке хозяина.

Взять хотя бы стулья с высокими гнутыми спинками и королевским вензелем или стол из чёрного дерева на витых ножках. Мебель была дорогой и наверняка с разграбленных кораблей.

Роза, при всех её весомых достоинствах, умудрялась передвигаться быстро и почти бесшумно. Джинджер даже не заметила, откуда вынырнула служанка. На вытянутых руках она принесла платье жемчужно-серого цвета, отделанное розовыми крахмаленными кружавчиками.

— Отвернись, пожалуйста, — попросила девочка.

— Пресвятая дева Гваделупская! — вскинула руки Роза. — Если я отвернусь, кто же поможет тебе одеться?

— Спасибо, я сама, — пробормотала девочка, сконфуженная подобным вниманием.

— Ах ты, моя крошка! Нечего стесняться старой Розы…

— Ты вовсе не старая.

— Да что ж она такое говорит, эта малышка!

Джинджер поняла, что Розу долго придётся уговаривать, потому она отвернулась сама и, скинув одеяло, попыталась быстро влезть в платье. Но от резких движений рана на плече разболелась и снова начала кровоточить. Роза запричитала и, стянув с девочки платье, вновь завернула её в одеяло.

— Рано тебе ещё вставать, — отправляя девочку наверх, ласково проворчала Роза. — Сейчас сделаю отвар, который доктор прописал. А ты ляг и лежи.

Делая примочку на рану, Роза отвечала на расспросы Джинджер о Золотом кулаке и о том, что же произошло нынче ночью. Роза потрясала кулаками в воздухе, и не было сомнений, попадись ей виновница всех бед её хозяина, она бы живого места на ней не оставила.

Впрочем, возможностей у неё и раньше было предостаточно, но служанка лишь сердито ворчала и грубила Изабелле по поводу и без повода.

— Он приволок эту бесстыдницу из очередного плаванья, — рассказывала словоохотливая служанка. — Вместе с папашей попали они в плен к нашим славным пиратам. А Золотой кулак как её увидел, так тут же и потерял голову. Да и как можно было не влюбиться в такую красавицу! Но она, несмотря на то, что знатного рода, оказалась той ещё потаскухой! — Роза в сердцах сплюнула. — Понесла от Золотого кулака до венчания. А папаша её готов был на всё, лишь бы выдать замуж за моего хозяина. Уж не знаю, какая им выгода от этого была, но и обвенчавшись, эта девка не успокоилась. Всё изводила Золотого кулака, уж такая своенравная оказалась! А как родила мальчонку, так вовсе домой перестала нос казать. Говорила я хозяину: отлупи её как следует, чтобы знала своё место! Так нет же — благородный! А теперь вот страдает, смотреть страшно. А мальчонку-то и правильно, что к отцу своему отправил! Отец у Золотого кулака знаешь, какой родовитый! У-у-у… Только, по правде сказать, я уже скучаю по мальчику. А Золотой кулак! Одна отрада у него была… Ой, да что там говорить… Заболтала тебя старая Роза! Может, ты хочешь есть? — вдруг переменила тему служанка. — Скажи, какое у тебя любимое кушанье, я вмиг приготовлю!

— Манная каша, — не задумываясь, ответила девочка, размышляя над нелёгкой пиратской долей.

— Манная каша? — удивилась Роза.

— Манная каша, — подтвердила девочка.

Роза огорошено захлопала глазами. Она славилась умением готовить самые вкусные яства во всём городке, но про манную кашу слышала впервые.

— Могу научить. Это совсем не сложно, — сказала Джинджер.

— А вкусно? — недоверчиво спросила Роза.

— Пиши рецепт.

Роза снова озадаченно хлопнула глазами. Ей было неловко признаваться в том, что она не владеет грамотой.

— Я и так запомню, — пробормотала она. — Не жалуюсь пока ещё на память-то.

— Итак, — деловито начала девочка. — Берём манку…

— А где мы её берём?

— У вас нет манки? — пришел черёд Джинджер удивляться.

— И не слышала о таком! — Роза вскочила с постели, на которую присела, ухаживая за девочкой. — Приготовлю-ка я тебе телячьи отбивные! — и легко унеслась, подобрав длинные юбки.

После плотного обеда Джинджер сморил сон. Когда она проснулась, день уходил на убыль. В доме было тихо и таинственно. Роза предусмотрительно зажгла свечи в тяжёлых красивых канделябрах, и замысловатые тени снова просочились в комнату.

Джинджер спустилась вниз, заглянула на кухню, но служанки нигде не было. Она, вероятно, успокоенная тем, что девочка крепко спит, покинула дом, чтобы немного развлечься. Развлечений у неё было немного: рынок да соседи, где она могла посплетничать всласть.

Бродя в одиночестве по сумеречному дому, Джинджер в одной из кладовок в корзине с грязным бельём нашла свою одежду. Какой бы срамной, по словам Розы, она не была, но девочка узнала её сразу и подивилась, что её одежда так сильно разниться с той, в которую одеты и Золотой кулак и Роза.

Переодевшись, девочка приоткрыла входную дверь и увидела, что дом утопает в пышной тропической зелени. Каких только диковинных растений не было в саду, а вечерние цветы так благоухали, что у Джинджер закружилась голова.

Миновав сад, девочка вышла на безлюдную улицу. Дом расположился на самой окраине, за которой шелестели густые джунгли. Джинджер недолго думая устремилась к тем домам, что темнели вдалеке, словно вырезанные из картона.

Они оказались каменными, по большей части двухэтажными и стояли так близко друг к другу, что из окна одного дома можно было перебраться в окно соседнего. Здесь начинался город, и улица была мощённой крупным серым камнем. А в самом конце этой улицы плескалось море, озарённое золотисто-коричневым закатом.

В городе, несмотря на вечер, жизнь кипела. И чем дальше Джинджер уходила вглубь, тем больше убеждалась в том.

Прямо на неё неслась детвора. Они задержались на пару секунд, удивлённые нелепым одеянием своей сверстницы, которую приняли за мальчишку. Один из них тащил мешок, в котором кто-то брыкался и неистово орал.

— Что у тебя там? — полюбопытствовала Джинджер.

— Не твоё дело, — огрызнулся малец. — Иди куда шёл!

— Там ведь кто-то живой. Зачем ты его в мешок посадил?

— Кот там! — крикнул другой мальчишка, в явном нетерпении переминаясь с ног на ногу. — Бесполезное существо! Мышей не ловит, а молоко жрёт! А сегодня курицу придушил, дьявольское отродье! Идём казнить.

— Как это казнить? — поразилась девочка. — Кота? Живого?

— Чему ты удивляешься? Или ты ненормальный? Или кота жалко? Во даёт! Видали дурака?! — и детвора захохотала.

Джинджер что-то недовольно буркнула себе под нос и ухватилась за мешок. Мальчишка потянул его на себя, а кот, напуганный и утомлённый неволей, вырвался и дал дёру.

— От меня не уйдёшь! — заорал мальчишка, и кинулся было за котом.

Но Джинджер ловко поставила ему подножку, и тот шмякнулся на землю.

— Сейчас мы тебе наподдадим! — заорали товарищи поверженного, гурьбой кидаясь на девочку.

Их было пятеро против одной. Они мигом подмяли её под себя и начали азартно и словно бы играючи колошматить. Джинджер отбивалась, как могла, но её рана на плече от ударов снова разошлась, причиняя адскую боль. Девочка взвыла и потеряла сознание.

Очнулась она от потока ледяной воды, которую на неё выплеснула сердобольная хозяйка дома, подле которого приключилась драка.

— Вставай, мальчонка, — жалостливо проговорила она. — Как тебя эти сорванцы отделали! Беда с ними! Вот уж точно — гроза морей растёт.

Джинджер, чувствуя, как ноет всё тело, с помощью женщины поднялась и, поблагодарив её, побрела дальше. Она хотела было вернуться в дом Золотого кулака, но раздумала, решив, что скорее отыщет Розу или самого пирата в городе.

Над девочкой распахнулось окно, и если бы она вовремя не отскочила в сторону, то ушат помоев окатил бы её с головы до пят.

Спасаясь от зловония, Джинджер, уже несколько оправившись от побоев, нашла в себе силы и побежала к морю. Вслед ей оглядывались люди, но тут же забывали о ней, занятые собственными насущными проблемами.

На пристани остро пахло рыбой и водорослями, воздух был пронизан водяной пылью. С одного из кораблей морские разбойники перетаскивали на берег тюки и сундуки с награбленным добром.

Джинджер, разинув рот, наблюдала, как по сходням ведут пленных. С ними особо не церемонились. Подгоняя плетьми и ором, пираты заперли их в клетке, и, будто в насмешку, повесили ключи рядом на стене.

Кто-то смирился со своей участью, а некоторые бесновались и посылали на голову пиратов все небесные кары. Но те только хохотали в ответ да поддразнивали несчастных неприличными жестами.

Оставив одного из товарищей на посту, пираты вернулись к кораблю. А тот, усевшись прямо на мощённую камнем набережную, принялся жевать бифштекс, озорно поглядывая на голодных пленных.

— Как же вам не стыдно! — вдруг услышал он звонкий голос за спиной. — Почему вы не покормите людей? Они же голодные!

Пират был настолько обескуражен, что не сразу нашёлся что ответить.

— Чего? — только и смог произнести он.

— Это безжалостно! — наступала на него Джинджер

— Кто это здесь говорит о жалости?! — заорал пират, придя в себя. — Пошёл прочь, щенок! Иначе тоже окажешься за решёткой!

Он отложил бифштекс. С явной неохотой поднявшись на ноги, он пошёл на Джинджер, намереваясь её припугнуть.

Тем временем, пробегавшая мимо собака воспользовалась перепалкой и, стащив кусок мяса, в один миг заглотила его.

Увидев такое безобразие, пират обозлился в сто крат сильнее прежнего и кинулся за удирающим, вполне себе сытым псом.

Джинджер недолго думая, никем более не замеченная, сняла со стены ключ и открыла клетку.

— Эй! Ты чего творишь! Каррамба! Якорь тебе в глотку!

Её всё-таки заметили. Но пленные уже выбрались из своей тюрьмы. Они, сбивая с ног пиратов, вырывая у них оружие, пытались скрыться. Началась полная неразбериха, пальба, потасовка, и девочке пришлось бежать.

Скрывшись за скалой, она нырнула во внутренний дворик какого-то здания и притаилась у одной из пальм. Когда шум стих, вышла и обнаружила, что находится в Божьей обители. Прямо перед ней, посреди двора, высился каменный крест.

Чувствуя себя крайне подавленно, девочка вошла в галерею и, отыскав открытую дверь, очутилась в гулком церковном зале. Центральное место занимало деревянное в человеческий рост распятие. Джинджер приветливо, будто хорошему знакомому, кивнула Иисусу и села на скамью, размышляя, что делать дальше.

Так она просидела довольно долго, пока позади неё не послышались шаги. Следом раздались голоса:

— Осторожнее, дьявол тебя раздери!

— Завтра устроим делёж.

— Я и сегодня не прочь.

— Э-э, брат, да ты скор! Вот бы так дрался!

— По-твоему я плохо дрался?! Три тысячи акул мне в глотку! По-твоему я трус?!

Девочка шустро юркнула за распятие, но, оступившись, гулко скатилась по ступеням вниз, больно прикусив язык. Ступени заканчивались у большого испещрённого царапинами и выемками плоского камня, о который девочка не преминула стукнуться. От удара сработал какой-то хитрый механизм, и камень медленно отошёл в сторону.

Изумлённому взору девочки открылась большая пещера, набитая сокровищами. Помимо сундуков, там запросто валялись золотые и серебряные слитки, статуэтки, кубки, инкрустированные драгоценными каменьями…

— Ни с места, дружок! — услышала девочка грубый голос позади себя. — Двинешься — и ты покойник!

Джинджер и не пыталась сопротивляться, она даже обернуться не посмела. Но пол под её ногами вдруг качнулся, поехал сначала в одну, затем в другую сторону, стены затряслись и с грохотом стали рушиться, погребая под собой и закричавшую девочку, и заголосивших в тон ей людей, и сокровища, награбленные пиратами за долгие годы разбоя…

Береговая служба спасения взвыла сиренами и несколько спасателей устремились в море. На экранах монитора отразился подводный город, который от сейсмического удара внезапно рухнул и сложился, как карточный домик.

Специалисты отметили импульс магнитудой в несколько незначительных баллов. Но и их хватило, чтобы любимый многими туристами аттракцион вновь канул в небытие.

14. Сокровища пиратов

— …Все… все погибли…

— Ой-ой-ой, когда же это закончится!

— Видимо, у неё богатая фантазия. Иначе откуда весь этот бред про пиратов? Впрочем, в её возрасте это простительно.

— Весь этот, как вы выразились, бред из популярной и совершенно замечательной книги Варрена «Золотой кулак». Неужели не читали?

— Я — врач. Я читаю исключительно профессиональную литературу. А всякая там беллетристика… сами видите, к каким последствиям приводит!

Нина Ефимовна недовольно отстранила руку врача, которая тянулась потрогать Леркин горячий лоб.

— Спасибо, доктор, дальше мы справимся сами.

— Может быть, всё-таки девочку поместить в больницу? С такой гематомой на плече нельзя шутить.

— И испортить ей всю поездку? — Нина Ефимовна была непоколебима, тем более, когда узнала, что доктор не разделяет её любви к «Золотому кулаку».

Сэр Генри не вмешивался в разговор Нины Ефимовны и врача. Он и Адиба сидели за ротанговым столиком, в центре которого красовалась двухлитровая банка с цветами из сада сэра Генри, и тихо переговаривались. Их разговор прервал доктор. В его компетентности только что усомнилась странная пожилая дама с рыжей чёлкой, и поэтому он был хмур и раздражён.

— Ну а вам тоже не нужна помощь? — обратился доктор к Адибе.

— Нет, спасибо, доктор, я в порядке, — невозмутимо ответила Адиба, привычным жестом поправив очки.

Доктор шаркнул ножкой и вышел из номера, прямой и гордый.

Лерка распахнула ясные зелёные глаза. Увидев у изголовья тётушку, она воскликнула:

— Я всё поняла! Линда и Эс Ви — самые настоящие пираты! Они каким-то образом пробрались из прошлого и теперь живут вместе с нами!

Над Леркой склонились тётя, сэр Генри и Адиба.

— Детка, — всплакнула Нина Ефимовна, — как ты нас напугала! Если бы не Адиба… Как бы я оправдалась перед твоей мамой? Как бы я жила без тебя, ты об этом подумала?

— Но ведь я не сама прыгнула в воду. Меня толкнула…

— Кто?! — в унисон воскликнула обеспокоенная троица.

— Я никого не видела на берегу, — добавила Адиба.

Лерка села на кровати, жар постепенно проходил, и она чувствовала себя почти хорошо, в окружении заботливых людей.

— Линда, кто же ещё! — сказала Лерка и попросила воды. — Только она вовсе не Линда, а Изабелла. Правда, Генри?.. А! Генри, Генри! Но ведь это значит, что Линда ваша… пра-пра-пра… бабка!

— Ах, детка, — проворковала Нина Ефимовна, подавая девочке стакан с водой, — ты слишком впечатлилась книжкой!

— Нет! — настаивала на своём Лерка. — Я всё видела! Тётя, ты-то должна мне верить, ты ведь и сама наблюдала за…

Нина Ефимовна не дала ей договорить. Она погладила Лерку по взмокшей голове и, склонившись к ней, шепнула в самое ухо:

— Не стоит об этом всем рассказывать, иначе нас примут за сумасшедших.

Вдруг Лерка суетливо ощупала шею и грудь. Не найдя того, что искала, она вопросила:

— А где мой медальон?

— Какой медальон, детка? У тебя не была никакого медальона.

Лерка окинула присутствующих недоверчивым взглядом.

— Серебряный медальон, — уточнила она.

Нина Ефимовна отрицательно покачала головой.

— Знаешь, тётя, — какое-то время спустя задумчиво и немного печально произнесла девочка, — я передумала становиться пиратом.

— А ты собиралась? — удивилась Нина Ефимовна.

— Я пойду, — сказала Адиба.

Ей было жаль проводить время за пустопорожними разговорами. Она значительно посмотрела на сэра Генри и вышла.

Позже Лерка узнала подробности своего спасения. Спеша домой вдоль берега, Адиба заметила, как течение уносит в море человека. Невзирая на разбуянившуюся непогоду, девушка смело кинулась на помощь. Это было не впервые в её жизни, два года назад она уже была удостоена благодарственного письма за спасение утопающего. И с тех пор письмо в рамке висела у неё над кроватью.

Успешно отобрав у моря добычу, Адиба хладнокровно сделала потерпевшей Лерке искусственное дыхание, а потом уже удивилась, узнав девочку, но виду не подала. Она бесстрастно донесла Лерку до отеля и так же спокойно пригласила доктора, проживающего в том номере, что давеча занимала Линда Бэль.

Доктор тоже приехал из России и был несколько раздосадован, встретив русскоязычных туристов. Он надеялся хотя бы здесь отдохнуть от вездесущих соотечественников.

На следующее утро, когда Нина Ефимовна в прекрасном настроении вышла из душа, напевая незамысловатый мотивчик, Лерка огорошила её признанием:

— Тётя, я нашла пиратские сокровища.

Нина Ефимовна некоторое время молчала, обдумывая услышанное. Кокон из полотенца на её голове распустился, упал, и теперь она стояла взъерошенная и озадаченная.

— Я только утром вспомнила о них, — добавила Лерка.

Выглядела она в этот момент такой честной, что женщина не сразу, но поверила.

— И где же они?

— Пообещай, что мы их достанем. Давай это будет только наше приключение.

— Давай, — безоговорочно согласилась тётушка и тут же прибавила: — Нужно сообщить Генри. Он нам поможет.

— Нет, Генри очень сильно разочаруется.

— Отчего же?

— Понимаешь… Ну, в общем, доверься мне и ты сама всё увидишь!

Долго уговаривать Нину Ефимовну не пришлось, она всегда была готова на авантюру. Потому выслушав план внучки, с готовностью согласилась принять участие в его осуществлении.

Первым делом они отправились на набережную, узнать, как обстоят дела с подводным городом. Со вчерашнего дня главной новостью было, что города больше не существует. Поток туристов сразу заметно поредел. Это обстоятельство немало огорчило местных жителей, потерявших значительную часть прибыли.

В пункте выдачи гидрокостюмов подтвердили новости о катастрофе.

— Can we go down and see?[18] — наивно спросила Лерка.

Ответ был отрицателен и категоричен. Нина Ефимовна и не надеялась, что им разрешат поплавать среди обломков. В целях безопасности туристов служба спасения работала прилежно.

Вернувшись в отель, женщина пристала к Адибе с расспросами, где можно раздобыть акваланг. Адиба, ни о чём не расспрашивая, молча принесла ей свой.

— А мне? — Лерка вдруг испугалась, что тётя без неё предпримет подводную вылазку.

Адиба состроила недовольную гримасу, но снова ни о чём не спросила, а так же безмолвно принесла второй акваланг и заверила, что они готовы к использованию.

— Что-то ещё? — нетерпеливо спросила девушка, поправляя очки.

Вообще-то акваланги сдавались в аренду, но ей хотелось поскорее избавиться от назойливых жильцов и вновь окунуться в изучение некоторых документов, которые ей предоставил сэр Генри, что она и не упомянула об этом. Так что у каждого была своя тайна.

— А катера у тебя случайно нет?

— Jet ski.

— Ю-ху-у! — возопила Нина Ефимовна, и гидроцикл рванул с места, рассекая морскую гладь, обдавая всех брызгами.

Лерка изо всех сил держалась за тётушку, опасаясь ненароком слететь во вспененную воду.

— Немного покатаемся, чтобы усыпить её бдительность, — крикнула Нина Ефимовна, уводя гидроцикл к горизонту.

Но Адибе и дела не было до сумасшедших постояльцев. Она, недолго пробыв на пирсе, к которому были прикреплены частные водные судна, развернулась и убежала домой, чтобы успеть к приходу сэра Генри. А Лерка с тётей как угорелые носились по морю, пока внезапно не скрылись за скалой.

От скалы вдоль залива тянулся мангровый лес. Лерка, не дожидаясь мелководья, нырнула в пучину и в нетерпении поджидала тётю, оглядываясь по сторонам, отгоняя стайки разноцветных рыб.

Скала не пострадала. Но руины, простирающиеся на несколько сот метров, мало напоминали город. Сейчас это было беспорядочное нагромождение каменных обломков, увидев которые, девочка на мгновение растерялась, соображая, куда следовать дальше.

И вдруг она заметила тень, мелькнувшую за большой плитой. Это напомнило ей тот странный момент, когда они с тётей впервые здесь оказались, когда сэр Генри открыл им свою тайну. Тогда тоже возникло нечто похожее…

Нина Ефимовна загнала гидроцикл в мангры, чтобы его не унесло в открытое море. Запах стоял настолько затхлый, что она подивилась, как это здесь живут пернатые, которых она вспугнула своим внезапным появлением.

Однако Нина Ефимовна не расположена была надолго задерживаться в стоячих водах. Она решительно нырнула и поплыла к тому месту, где они с Леркой условились встретиться. Но девочка, проявив нетерпение, уплыла далеко вперёд. Нина Ефимовна только и увидела, как внучкины ласты мелькнули за каменной плитой.

Внезапно вода пошла рябью и рядом с Ниной Ефимовной возникли люди в гидрокостюмах. Не церемонясь, они подхватили её под руки и выволокли на поверхность.

Вход в подводную пещеру был завален. Лерка затерялась среди фрагментов разрушенного города, исследуя каждую расселину, в которую можно было бы протиснуться.

Она всё-таки нашла подходящую щель, сквозь которую просматривался вход в пещеру, и увидела то, что искала. Уместив в расщелине половину тела, девочка неосторожно сместила каменную книгу сэра Генри. Книга, сдвинувшись с места, раскололась на несколько частей, что повлекло за собой небольшое обрушение.

Лерка и не подозревала, что позади неё находится враг.

Линда легонько подтолкнула один из камней, и тот придавил девочке бок. Лерка дёрнулась и безнадёжно застряла, упиваясь видом недосягаемого клада. Особенно её взгляд привлёк серебряный медальон. Тот самый, который Золотой кулак обнаружил на её шее. Его-то Лерка ни за что не хотела упустить. Но пошевелиться она боялась, чтобы не спровоцировать очередной обвал. Ей оставалось только уповать на тётушку, которая к тому времени уже сидела перед офицером службы спасения и давала чистосердечные признания.

А Линда подобно русалке уплыла в открытое море, где её ожидала белоснежная яхта.

Объяснения Нины Ефимовны были до того подробными и цветастыми, что Лерку вызволили лишь через полчаса. Она уже отчаялась и теряла сознание, когда, наконец, почувствовала, что давление на живот ослабло.

Впрочем, спасатели, справившись со своей работой и откатив последний камень, сами чуть не лишились чувств, так велико было их изумление от увиденного.

Вечером, отправившись навестить сэра Генри, Нина Ефимовна всю дорогу обеспокоенно твердила:

— Не представляю, как Генри это переживёт! Такой удар по его самолюбию! Детка, надо как-то тактично…

Привечая гостей, сэр Генри, весело заявил, глядя на Нину Ефимовну:

— Я осознал небольшую, но очень важную истину: человек сам кузнец своего счастья!

— Ну-у, — протянула Нина Ефимовна, вольготно расположившись с ногами в кресле, — эта прописная истина давно известна!

Сэр Генри, всё также озорно поблёскивая глазами, продолжил:

— Я потерял перстень, но это не помешало найти мне личное счастье! — он прочистил горло. — Нина, вы согласны… согласны ли вы стать законной дамой моего сердца?

Нина Ефимовна, делая глоток эля, поперхнулась. А Лерка, невзирая на весёлость сэра Генри, нарочито печально спросила:

— Что же теперь будет с миром? Ведь он никогда не узнает тайну каменной книги! Все те знания, что хранились в ней, исчезли навсегда, — и тяжко-тяжко вздохнув, она лукаво улыбнулась.

— Как бы ни так! — бодро ответствовал мужчина. Он достал папку из ящика письменного стола и протянул Лерке.

Раскрыв её, девочка обнаружила снимки. Их было много, и все они рассказывали удивительную историю города, однажды исчезнувшего с лика земли, а затем возродившегося под водой и вновь ушедшего в анналы истории. Особенное место занимали фотографии каменной книги, наполовину очищенной от тлетворного влияния времени, и совершенно не вписывавшейся в жизнь пиратского городка XVII столетия.

— Это мой подарок Адибе, — серьёзно сказал сэр Генри. — Придёт время и она заявит на весь мир о нашем открытии.

— О нашем? — удивилась Лерка. — Но ведь это исключительно ваша заслуга!

— Моя, — согласился сэр Генри. — Но Адиба очень талантливая девочка. Мы беседовали, и она изъявила желание стать моей ученицей. Вместе мы… как это по-русски… горы свернём! К тому же, её нужно отблагодарить за твоё спасение, как ты думаешь?

— Думаю, вы правы.

Тонкое скуластое лицо профессора просияло. Он нашёл достойного приемника.

А Нина Ефимовна пришибленно сидела в кресле, добавив в кружку ещё чуть-чуть хмельного эля, и всё никак не могла осознать, что теперь находится в статусе невесты. И ни кого-то, а сэра Генри Смита-Варенна, известного писателя, профессора оксфордского университета, рыцаря-бакалавра, возведённого в звание самой английской королевой Елизаветой II.

— Генри, — вкрадчиво начала Лерка, видя, что от тётушки нет никакого толка, — а, может быть, вы ошиблись, и книга совсем не имеет никакой ценности? Может быть, это всего лишь бес-смыс-ленные завитушки?

Сэр Генри так и застыл с раскрытым ртом.

— Бес-смыс-ленные завитушки? — наконец нашёл он силы выговорить дискредитирующие его профессионализм слова.

Сэра Генри обуревала буря эмоций, которые он не в силах был высказать. Он готов был объявить врагом любого человека, сомневающегося в его компетентности, пусть даже это была Лерка!

Но девочка недолго томила сэра Генри в состоянии безмолвного аффекта, не могла же она допустить, чтобы её друга хватил апоплексический удар.

Когда она изложила всю историю с сокровищами пиратов, сэра Генри, молча и внимательно внимавшему, будто прорвало.

— Это значит, всё, о чём я написал в книге — обман?! — он чуть не плакал.

Нина Ефимовна мало-помалу пришла в себя и смирилась со своей завидной участью.

— Почему же всё и почему обман? — сказала она. — Золотой кулак действительно жил и он действительно ваш предок. А то, что присутствует художественный вымысел… Зато, как интересно!

— Да, Генри, тётя права. Ваша книга порождает полёт мечты…

— Детка, где ты набралась таких умных слов?

— Так ведь, с кем поведёшься, от того и наберёшься!

— Но как же! Как же я мог так оскандалиться! — вопреки увещеваниям друзей, продолжал сокрушаться сэр Генри. — Теперь понятно, что имел в виду падре, рассказывая отцу Золотого кулака о некой тайне, которую хранит каменная книга. А мне так хотелось, чтобы падре был особенным человеком, чтобы у него была своя история… так хотел, что всё напридумывал и сам поверил в это… Какой позор!

Но Нина Ефимовна смогла утешить своего жениха, сказав:

— Гении тоже иногда ошибаются. Хотя, должна признать, Генри, у вас слишком богатое воображение для учёного.

Он посмотрел на неё взглядом, полным признательности и, вздыхая от переизбытка эмоций, улыбнулся.

— Ну, ладно, — согласился сэр Генри и, подумав, добавил:

— Придётся написать ещё одну книгу… о наших приключениях. Бедная Адиба, она так надеялась сделать великое открытие.

— И не она одна, — с улыбкой подзадорила жениха Нина Ефимовна.

15. Семейный совет

Подробности случившейся истории Мила Львовна, Леркина мама, так никогда и не узнала. Нина Ефимовна призвала всех хранить тайну, дабы не скомпрометировать себя в глазах своей племянницы. Как будто та не знала, на что способна её сумасбродная тётушка.

Но и услышав о малой части всех приключений, Мила Львовна делала вид, что сердится на дочь за то, что та вновь полезла, куда не следует. Лерка, оправдываясь, предъявляла маме сокровища, привезённые с карибского острова: и коралловую веточку, и сталактит, а главное — серебряный медальон.

В это украшение девочка вставила портреты мамы и папы, аккуратно вырезав их из фотографий, и решила, что отныне медальон будет талисманом, который она передаст по наследству.

Несколько месяцев спустя, вернувшись с Африканского континента, куда Милу Львовну командировал научно-исследовательский институт, уставшие, но счастливые мама с дочкой узнали, что сэр Генри увозит свою дражайшую супругу домой в оксфордское предместье.

Они встретились в летнем кафе «Ибрагим», который примыкал к одноимённому ресторану, и обсудили планы на будущее.

— Мои дети уезжают на пару недель в Сочи, — сказала Нина Ефимовна. — Мила, чем думаешь заняться в отпуске?

— Нет-нет, в Сочи в этом году не планирую, — наотрез отказалась Мила Львовна.

— А я бы поехала, — мечтательно проговорила Лерка, ещё не до конца восстановившаяся от приключений, выпавших на её долю в далёкой Африке.

— Лера, — строго сказала Мила Львовна, — я хочу отдохнуть, а не трястись, волнуясь за тебя каждый раз, как тебе в голову что-то взбредёт.

— Мама, но ведь всё всегда заканчивается хорошо!

— До поры до времени.

— Но, мама…

— Я сказала «нет»!

— Мама…

Спор между мамой и её непоседливой дочкой мог продолжаться до бесконечности, но Нина Ефимовна вовремя перебила их.

— Мила, Лера! Девочки, не спорьте! Есть прекрасная альтернатива, которая решит ваши трения в положительную сторону для обеих. — И когда её племянница и внучка с интересом воззрились на неё, продолжила: — Моя дача остаётся без хозяев.

— Дача?

— Ну да, дача. У меня, как ни странно, есть дача, на которой я каждое лето выращиваю огурцы и помидоры. И, между прочим, Милочка, ты на ней бывала. Но в твоём почтенном возрасте, конечно, можно и запамятовать.

Лерка хихикнула.

— К чему так много слов, тётя, — улыбнулась Мила Львовна.

К столику подошёл официант с подносом и выгрузил на стол заказ.

Сэр Генри не изменял своим привычкам, потому пил крепкий ароматный чай с молоком. Закусывал он пирогом, изготовленным по рецепту молодого талантливого повара Васи.

Нина Ефимовна, пристрастившаяся к элю, заказала пиво, за неимением первого. Она отхлёбывала пенный напиток и ела фирменные крекеры, также кулинарное произведение повара Васи.

— Как вкусно! — нахваливала она.

— Васе будет приятно, — улыбнулась Мила Львовна. — Значит, устраиваем двухнедельный дачный отдых. Лера, ты согласна?

Лерка буркнула что-то невнятное полным ртом. Вася знал, как угодить своей маленькой подружке. Увидев её в окно, он на скорую руку соорудил карликовую «черепашку», безнадёжно утонувшую в сгущённом молоке.

— Кстати, молодожёны! — воскликнула Лерка, наконец-то прожевав кусок пирожного, — У меня для вас сюрприз!

Тут и сэр Генри, едва ли проронивший за весь вечер пару слов, оживился. Он взволнованно улыбнулся и, взяв Нину Ефимовну за руку, в ожидании посмотрел на девочку.

— Не томи, — нетерпеливо сказала Нина Ефимовна, поблёскивая любопытными глазами.

Лерка порылась в рюкзаке и протянула супружеской паре альбом, открыв который, они обнаружили, что это фотокнига, повествующая об их знакомстве на берегах Карибского моря.

Нина Ефимовна спешно пролистала её от начала до конца и, не заметив компрометирующих её снимков, жизнерадостно улыбнулась.

Сэр Генри взял альбом и неторопливо стал его листать. Несмотря ни на что, ему были приятны воспоминания о тех приключениях, потому что в итоге всё обернулось личным счастьем, к которому он так стремился.

Вот снимок, на котором сэр Генри утешает оскорблённую Адибу. Она смешно морщит нос в плаче и щурит близорукие глаза, а он, высоко приподняв выгоревшие на солнце брови, что-то ей говорит.

А на этом снимке сэр Генри сосредоточено намазывает апельсиновый джем на тост. На следующем — пьёт чай, и Нина Ефимовна благоговейно заглядывает ему в рот.

Вот они на конной прогулке. Их лошади идут морда к морде, и даже их хвосты метут в одну сторону.

А на фотографии, где они в пещере, Нина Ефимовна украдкой отламывает сталактит, смешно косясь в сторону, опасаясь, что её заметят за этим занятием.

Удивительный подводный мир. Город, теперь оставшийся только на фото и видео удачливых туристов.

— Ничего, отстроят новый! — сказала на это Нина Ефимовна. — Средств теперь у них хватит.

Вот на фото прибрежное кафе «YO-HO-HO and bottle of rum». Рука сэра Генри с радужным перстнем на безымянном пальце лежит на нервно подрагивающей нежной руке Нины Ефимовны…

— Когда же ты успела наделать столько снимков? — удивлённо вопросила тётушка, пока её разлюбезный супруг наслаждался ностальгией по минувшим дням, полным тревог и опасностей.

— Мой друг Рауль научил меня снимать ис-под-тишка.

— Ты хорошая ученица, — досадливо заметила тётя, которая в силу родственных связей приходилась ей двоюродной бабушкой. — Чрезвычайно талантливый папарацци.

Она всё ещё опасалась, как бы Лерка не выдала всех тайн. Но на Лерку можно было положиться. Пусть ей и было всего семь лет, но она уже обладала качествами настоящей героини.

Примечания

1

и бутылка рому (англ.)

2

Ты потерялась? (англ.)

3

Первая помощь утопающим (англ.)

4

Извините! (англ.)

5

Боже мой! (англ.)

6

Иван Бунин

7

Вы слышите, как кричат чайки? (англ.)

8

Извините, пожалуйста (англ.)

9

Да, пойдёмте вместе (англ.)

10

Какая прекрасная ночь (англ.)

11

Королева пиратов! (англ.)

12

Преступница! (англ.)

13

Отлично! (англ.)

14

Боже храни нашу милостливую Королеву Долгой жизни нашей благородной Королеве Боже храни Королеву Пошли ей победного Счастья и славно Долго царствовать над нами Боже храни Королеву

15

Юрий Энтин. Песенка Черепахи Тортиллы

16

А, это вы (англ.)

17

Доброе утро. Проходите, пожалуйста. (англ.)

18

Мы можем спуститься и посмотреть?

Content

Совпадение как в романе (книга 2)
Тайна каменной книги (полгода тому назад)
Аня Крещановская

Аннотация

Пролог. Нина Ефимовна

1. Прекрасная незнакомка

2. Подводное приключение

3. Письмо

4. Конная прогулка

5. Каменная книга

6. В доме Линды Бэль

7. Тайны сэра Генри

8. Влюблённый Трасчо

9. Изабелла

10. Эс Ви

11. Беспокойное утро

12. В доме Золотого кулака

13. Приключения Джинджер

14. Сокровища пиратов

15. Семейный совет

Примечания