Сказки для взрослых девочек

И для не очень взрослых

Марина Владимировна Фокина

© Марина Владимировна Фокина, 2018

ISBN 978-5-4490-3182-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эти сказки писались в разное время и с разными целями. Для широкой аудитории Фейсбука, конкретных людей с конкретными проблемами и просто для себя и отчасти про себя — как, скажем, сказки про Принцессу. Общее в них одно — они помогли. Посмотреть на ситуацию под иным углом. Выдохнуть боль. Осознать проблему. Изменить настрой. Да и просто посмеяться — часто это так необходимо и так трудно почему-то. Возможно, и вы найдете в этой книге «свою» сказку. Которая адресована именно вам и именно сейчас. И реальность станет немножко другой

Цикл про Фею и Прекрасную принцессу

Принцесса и новые грабли

Проходя мимо сада своей крестницы — Прекрасной принцессы — Фея невольно затормозила. В последнее время за забором было тихо. Принцесса то плакала, то молчала, то что-то писала в толстой тетради. А сейчас… Ну-ка, ну-ка?.. Поёт! Фея пожала плечами и решила зайти. Песни — это хорошо, но на сердце как-то неспокойно. Уж больно крестница у Феи была… Хмм… Импульсивная.

Вошедшей в сад Фее открылось дивное и небанальное зрелище. Принцесса пела, кружилась и танцевала, сжимая в руках… Грабли!!! Увидела крестную, с радостной улыбкой крикнула:

— Фея! Ты только посмотри! Ты только посмотри, какая красота! Я так счастлива!

Сердце у Феи снова екнуло. Она подошла и посмотрела на грабли вблизи. Сурово нахмурилась:

— Грабли?! Те же самые?!

Принцесса возмутилась:

— Нет, конечно! Совсем новые! Вообще другие!

Фея засомневалась:

— А ну, дай сюда! Сама посмотрю.

Принцесса проворно сунула грабли за спину и затараторила:

— Я уже сама все посмотрела. И ручка не синенькая, а зелененькая. И не такие острые. И модель совсем другая. И — видишь вот: бантик!!!

Фея закатила глаза и вздохнула:

— Бантик, значит?

Принцесса счастливо улыбнулась:

— Бантик! И еще — они музыку играют. Когда ими… Ну, грабишь в общем…

Фея почувствовала настоятельную потребность присесть. Присела и задушевно начала:

— А кто мне рыдал в плечо и клялся, что больше никаких грабель, а? Только лопаты, кирки и мотыги?! Кому я лоб замучилась волшебными эликсирами лечить?! Кто чуть ногу себе не оттяпал граблями? И руку поранил так, что месяц потом пришлось все одной левой делать, а?!

Принцесса с каждым Феиным словом становилась все мрачнее и мрачнее. А Фея никак не могла остановиться — так беспокоилась за эту дурочку.

— Ты понимаешь, что ты снова вляпаешься с этими граблями?! И тебе снова будет плохо, больно и невыносимо? Ну давай их выбросим, пожалуйста. И купим лопату. Любую. Две. Газонокосилку. Мотыгу — самую фильдеперсовую, а?..

Принцесса разрыдалась.

— Ну это же подааааарок… И она мне так нравится… А никак нельзя — оставить? Но чтобы — не как в прошлый раз?..

И Принцесса потрогала шрам на лбу, от которого не вылечили даже волшебные эликсиры.

Фея вздохнула.

— Ну что с тобой делать, дурочка ты моя?.. Можно. Наверное. Если ты навсегда запомнишь, что это — грабли. И ими можно и нужно только… Гмм… Грабить. Ими нельзя копать. Поливать грядки. Обрезать розовые кусты. И по ним нельзя ходить!!!!! Никогда!!!! Кстати, ждать, что они тебе будут играть музыку, тоже не стоит. Это маркетинговый ход такой. Поиграют ровно день — и перестанут.

Теперь вздохнула Принцесса.

— Я попробую. А если не выйдет?..

Фея усмехнулась.

— Тогда я куплю метлу. Собственноручно тебя к ней примотаю. И отправлю туда, где грабель нет. В принципе.

Принцесса осталась с новыми граблями. С бантиком. И снова начала тихонько напевать. А Фея, дойдя до своего дома, задумчиво открыла сарайчик, в который заходила редко. Там, в рядок, стояло восемь грабель. Разных модификаций, конечно. Одни — даже с подсветкой. Фея потерла шрам под длинной густой челкой, улыбнулась своим воспоминаниям и пошла пить чай.

Прекрасная Принцесса и лежачий камень

Фея заметила, что ее подопечная — Прекрасная Принцесса — несколько раз в день куда-то уходит. С огромной лейкой. И возвращается нескоро. При этом пребывает в состоянии такой глубокой задумчивости, что проследить за ней не составляет никакого труда! Фея и проследила. И остолбенела.

Принцесса ходила в сад камней! Ну, сад не сад, но несколько камней на голой земле лежало. Разных. Больших и маленьких. По виду — драгоценных. И что делала Принцесса? Она их поливала! Из лейки! И переворачивала!

Это был тот нечастый случай, когда Фея даже не нашлась, что сказать. Так и стояла столбом, взирая на непонятное происходящее. А Принцесса, выйдя из своей сомнамбулической сосредоточенности, сразу ее заметила. И подошла сама.

— Крестная… Ты… Ты меня осуждаешь, да?

Фея нервно сглотнула.

— Ты же знаешь, я всегда за тебя. И на твоей стороне. Но тут… Позволь спросить, что ты делаешь?!

Принцесса грустно усмехнулась.

— Некоторые мои грабли пропали без следа. Некоторые разобрали соседи. Но вот несколько — самых любимых и тех, что больнее всего били, в камни превратились. Разные, но драгоценные. Видишь — вон рубин. А это изумруд. И бриллиант тоже есть. В общем — камни. Драгоценные. И лежат себе просто так. Мне все говорят — выброси. Или отдай. Они тебе зачем, мертвые же. Ну а я…

Принцесса потерла лоб с непроходящим синяком от грабель.

— В общем, говорят же, что под лежачий камень и вода не течет. А они лежат. И я под них — воду лью. Чтобы текла. Вдруг что-то изменится, а?.. Мне не лень. Я хожу и хожу. Лью и лью…

И Принцесса тихо заплакала.

Фея увела крестницу домой. Напоила чаем. И задумалась. Особенно — над рубином и изумрудом задумалась. Что-то в них было… Живое и знакомое что ли…

На следующий день Принцесса подняла крестную ни свет, ни заря.

— Фея!!! Пошли! Пошли скорее!!!!!

Не до конца проснувшаяся Фея, путаясь в длинной ночной рубашке, добежала до сада камней. И остолбенела второй раз. Вокруг изумруда проклюнулась редкая травка. Из-под рубина выполз какой-то стебель с бутоном. Около бриллианта выросла одна травинка — но длинная и пронзительно-зеленая…

Фея не любила банальностей. И поговорок. Но тут — вырвались сразу две.

— Даже на камне растет трава… А терпение и труд — они все перетрут…

И Фея пошла пить утренний кофе. Пока Принцесса возилась со своими камнями. Которые… Видимо, не такие и лежачие… Если на них, как на мельницу, лить воду…

Прекрасная Принцесса и курсы стервологии

Входная дверь распахнулась с таким треском, что любовник Феи успел исчезнуть лишь потому, что был Ведьмаком. А Фея судорожно запахивала на груди пеньюар, когда в комнату ворвалась ее крестница — Прекрасная Принцесса. Но в каком виде… Макияж, как у «ночной бабочки». Юбка — из серии «широкий пояс». Шпильки такие, что на них можно только красиво лежать. Прическа — смерть врагам. Плюс — от Принцессы попахивало… Нет, смертельно разило. Убойным «коктейлем» из «Бейлиса», мартини и коньяка.

Изумленная Фея застыла соляным столбом. Принцесса на своих шпильках проковыляла мимо нее, свалилась в кресло и разрыдалась.

— Фееееееяяяяяя… Ты мне крестная или ктоооооо?..

Фея подскочила к непутевой крестнице и стала гладить ее по голове.

— Ну крестная, конечно. Что с тобой, девочка моя? Что случилось? Почему ты плачешь? И почему ты в таком… Хмм… Виде?..

Тут Фея присмотрелась и увидела, что на лбу, замазанный тональным кремом, всеми цветами радуги переливается синяк. Привычный след от грабель. Фея нахмурилась.

— Так… Что, очередные грабли, да? Которые музыку играли, да?! А я говорила…

Тут Принцесса разрыдалась так горько и понесла такую околесицу, что Фее пришлось срочно включать магию и ставить кофе. Через некоторое время, умытая и переодетая в халат крестной, Принцесса уже более-менее связно излагала все свои горести.

— Грабли, да. Не хочу об этом. Все понимаю и не хочу потому. Больно…

Принцесса потерла синяк на лбу. И продолжила.

— Я поняла — я слишком добрая. И хорошая. Поэтому я записалась на курсы стервологии.

Фея поперхнулась кофе:

— Куда ты записалась?!

Принцесса с достоинством повторила:

— На курсы стер-во-ло-гии. Потому что я больше не хочу быть Прекрасной Принцессой. А хочу быть стервой. Стервозной. Чтобы всех…

И поскольку обалдевшая Фея молчала, крестница продолжила:

— Ну и вот. Пришла. Деньги заплатила за полгода вперед. А меня — выгнали!!!!! Уууууу…

Принцесса снова разрыдалась и остальной ее рассказ прорывался через жалобные ики и кваки:

— Со второго урока выгнали… Сказали, нет способностей… Что из дуры стерву не сделаешь — так и сказали. И деньги еще возвращать не хотели… Ну я им показала, конечно… И деньги забрала… Но Феяяяяяяяяяя… Ты же волшебница… Ну сделай меня стервой, а?..

Принцесса с надеждой взглянула на крестную заплаканными глазами. И не узнала Фею. На ее месте стояла… Нет, даже не ведьма. А богиня-мстительница. С пылающими очами и легким сиреневым дымком, идущим из ноздрей.

Не своим голосом Фея сказала:

— Дура ты, значит?.. Дура?.. Ладно. Хорошо. Даже отлично.

Фея взмахнула рукой, и Принцесса вместо халата оказалась одетой в джинсы, рубашку и кроссовки. Крестная строго и властно велела:

— Домой. И спать. Завтра утром я тебе принесу волшебный эликсир. И ты станешь стервой. Дурочка моя…

Не выдержав строгого тона, Фея ласково погладила Принцессу по голове. И та птичкой упорхнула.

Фея взяла длиннющий серебряный мундштук. Заправила сигарету. Села. Глубоко затянулась. Появившийся неизвестно откуда Ведьмак с любопытством спросил:

— Что, правда стервозное зелье ей сваришь?

Фея смерила его презрительным взглядом.

— Ты что?! Забыл, какая она? Забыл, сколько и чего ей дано? Забыл, как при ее рождении покойный папенька-король в истерике бился и кричал, что не бывать его дочери ведьмой?! И что я уже сколько лет другим зельем ее пою? Чтобы она в полную силу не вошла?.. А то ведь — только взгляд поднимет — и не только ее любимые грабли, но и другой инструмент рядом с ней штабелями укладываться начнет…

Ведьмак смущенно потупился. Но любопытство снова взяло верх.

— Ну а что тогда? Неужели?.. Неужели сама колданешь?!!

Фея пожала плечами:

— Дурак ты, милый… Хоть и Ведьмак. Я-то не она. Если я колдану, нам придется ее в подземный бункер прятать. От страждущих…

Ведьмак растерянно потоптался на месте.

— Ну а что тогда?.. Ведь помочь-то девчонке хочется. Не дура она вовсе. И стервой ей быть ни к чему, не ее судьба…

Фея загасила сигарету и решительно встала.

— Иногда достаточно просто показать. Тем, кто заинтересован. Что они потеряли. И что могло бы быть дальше, если бы… Ты же понимаешь — люди. У одного — страх. У другого — принципы. У третьего — уверенность в том, что он все понял. Сколько людей — столько и причин. Но иногда… Самые умные и чуткие — способны понять. Что они выбрали не тот путь… Так что — мы им просто покажем. А сами — посмотрим…

Принцесса, напоенная отваром для успокоения нервов, летала и пела. И убеждала себя в том, что она стерва. Некоторые окружающие даже стали в это верить. А потом… Принцесса снова ворвалась к Фее в неурочный час. Ведьмак снова еле успел исчезнуть. А Принцесса схватила Фею за руку и потащила к себе.

— Смотри!!! Нет, ты только посмотри!!! Стервология-то сработала!!!

У Принцессиных ворот скромненько стояло несколько грабель. Одни помаргивали огонечками. Другие — пытались наиграть какую-то мелодию…

Фея улыбнулась. Возникший из ниоткуда Ведьмак шепнул ей на ухо:

— Ты что?! Всем ее… хммм… граблям показала, что они потеряли?..

Улыбка Феи стала загадочной.

— Какие ж вы, мужики, все прямолинейные… И магия ваша — такая же. Пришел-увидел-победил-пошел дальше побеждать… Вопрос не в том, кому и что я показала. Вопрос в том — кто захотел увидеть. И понять. И пойти…

Принцесса с сияющими глазами обернулась к крестной. На Ведьмака она не обращала ни малейшего внимания.

— Фея! Я… Я так счастлива. Только… Что же мне теперь делать?.. Ведь я одна, а они…

Фея сурово нахмурилась:

— Как я тебя с детства учила? Выбирать нужно чем?

Принцесса вздохнула:

— Я помню, да… Сердцем…

Грабли с музыкой после этих слов вдруг заиграли «Свадебный марш» Мендельсона. Принцесса протянула руку… А Фея с Ведьмаком незаметно ретировались — все сами решат, дело молодое…

Прекрасная Принцесса и чай с сахаром

Крестная Фея и Принцесса сидели за традиционным воскресным чаем. Фея видела, что Принцесса не так весела и беззаботна, как обычно. Но не спрашивала. Главное — следа от очередных грабель на лбу нет. А предыдущие почти рассосались. Со всем остальным справиться проще. Как же ошибалась эта мудрая женщина…

Неожиданно Принцесса сказала:

— Ты знаешь, я уезжаю. В Лапландию. Ненадолго так.

Фея не просто удивилась. Она изумилась. И не смогла удержать брови, ползущие от изумления прямо под челку.

— Мммм… А зачем? Ты же ненавидишь холод! Да и у нас скоро зима — зачем же ехать из зимы в зиму?!

Ответ был настолько же лаконичным, насколько шокирующим:

— К Снежной Королеве. Я уже договорилась. Чтобы она мне сердце заморозила. Как тому мальчику в сказке.

Выглядела Принцесса решительно. Прямо как ее покойный папенька-король, когда на ногах уже не стоял, но последнюю кружку эля выдрать из его руки было невозможно. Поэтому действовать надо было обходными путями. И Фея притворно-равнодушно сказала:

— Да? Жива еще, старая обманщица? Бизнес что ли открыла — по замораживанию сердец? Я бы на твоем месте не стала ей слишком доверять… Денег сдерет кучу. А работу сделает… Некачественно. Уж сколько на нее жаловались… То тут недоморозит. То заморозка отойдет, как только человек вернется домой…

Принцесса вздохнула.

— Да слышала я. Только вариантов нет. Вот…

Из-за спины Принцесса достала грабли. Новые. Но какие-то странные.

— Они не мои пока, нет. Я так. Со стороны смотрю. Но… Снова мешает сердце. Нет, душа. Нет, эмоции. В общем, все разом это мешает. На курсах стервологии меня научили, конечно, делать вид, что я холодна и равнодушна. Но это не то!!! Понимаешь?! Вид я могу сделать. Но внутри-то мне не все равно…

Принцесса шмыгнула носом и забормотала вообще невразумительное:

— А им — им надо, чтобы было реально все равно. И преодолевать это все равно. А если мне не все равно, то плохо. И снова ничего не получится. Как… Ну ты сама знаешь с кем…

В чай полились слезы. Фея помолчала. А потом, осторожно подбирая слова, заговорила:

— Послушай… Вот смотри — это чай. А это — сахар. Есть те, кто любит чай с сахаром. И если представить, что один человек — это чай, а второй — сахар, то «чай» будет обязательно этот «сахар» искать. Растворится ли сахар в чае или вприкуску его будут использовать — всего лишь дело привычки. Главное — чай все равно будет с сахаром.

Есть люди, которые чай пьют просто черным. И несладким. Поэтому они на сахар даже вряд ли посмотрят. Так, разок может. В качестве эксперимента. И пойдут себе дальше.

А есть те, кто любит с лимоном. Им сахар вообще противопоказан. Потому что они хотят, чтобы им не сладко было, а от кислоты горло драло, понимаешь?

Кто-то к чаю молока хочет. Кто-то — обязательно торт. Или печенье. Иные и коньяк туда льют… В общем, о вкусах не спорят.

Так вот. Ты — тот самый сахар, моя радость. Ты можешь и полностью растворяться. И прилагаться в виде кубиков на блюдечке. Но с тобой получится только сладкий чай. Понимаешь? При определенных усилиях все хорошо получится с теми, кто с тортом чай любит. Или с конфетой… Вот от этого и пляши.

Принцесса слушала, приоткрыв рот:

— То есть, заморозка сердца ничего не даст, ты считаешь?

Фея отрезала:

— Ничегошеньки. Условно говоря, никакими способами сахар в лимон не превратить. И в коньяк. И уж тем более сахар никакой заморозкой не сделаешь отсутствием сахара. Так что…

Принцесса слабо улыбнулась:

— Я, кажется, поняла. Не пытаться становиться лимоном, да?

Фея улыбнулась в ответ:

— Совершенно верно. Тем более, что любителей чая с сахаром очень много — уж поверь мне… Гораздо больше, чем ты думаешь…

Принцесса ушла успокоенная. Фея смотрела ей вслед и рассеянно думала: «Хорошо, что я не сказала девочке, что иногда бывает и по-другому. И тот, кто один раз попробовал чай с сахаром, вдруг хочет попробовать его вновь. Более того — пить его постоянно… Но ей пока лучше об этом не знать…».

Прекрасная Принцесса и грабли. На новый лад

Фея, заглянув к Принцессе на утренний кофе, застыла прямо у калитки. Ее крестница ходила в цветнике с каким-то очень странным агрегатом в руках. Увидев Фею, она попыталась спрятать агрегат за спину. Но не вышло. Уж очень он был громоздким. И узкая спина Принцессы скрыть его никак не могла.

Фея нацепила светскую улыбку.

— С добрым утром! Я тебе помешала? Ты… Что-то делаешь?

Принцесса независимо вскинула голову.

— Не особенно. Но да. Я… Я… Я, в общем, поливаю.

— Поливаешь?! Вот этим?! Прости, конечно, но мне почему-то кажется, что это грабли… Разве нет?

Голова Принцессы вскинулась еще более независимо. И взгляд стал абсолютно как у венценосной особы. Только вот голос совершенно ненатуральный. Им Принцесса чуть ли не по слогам гордо произнесла.

— Это. Не. Грабли. Это. Лейка. Лейка. И. Я. Ею. Поливаю.

Фея попыталась сделать понимающее лицо.

— Ага. То есть, вот эта деревянная палка с замотанными твоей мантией железными зубьями и приделанным к ней полиэтиленовым пакетом с дыркой, из которой бежит вода, — лейка?

Если можно кивнуть сквозь зубы — Принцесса это и сделала. Сквозь зубы кивнула.

Но от Феи просто так отделаться было сложно. Она продолжала расспросы.

— Но зачем такие трудности?.. У тебя, если не ошибаюсь, пять леек? И еще штуки три запасных, кажется?.. Так?.. И какой смысл в этих… В этой вот странной лейке?..

В этот момент пакет с водой отвалился, мантия слетела. И стало совершенно очевидно, что Принцесса держит в руках абсолютные грабли. Совершенные. И бесспорные.

Принцесса, всхлипнув, уселась прямо в цветы. Фея аккуратно пристроилась рядом. Сквозь слезы гордая венценосная особа поведала:

— Понимаешь… Грабли… Ну, в общем, они больше не хотят. Грабить.

— Ну так пусть и идут себе в утиль?

— Они у меня грабить не хотят. Ну, то есть… В принципе, они грабли, конечно. Но вот у меня они… Хотят быть лейкой, в общем. Я понимаю, что объясняю непонятно, но…

Фея усмехнулась.

— Что ж тут непонятного. Все совершенно очевидно. Другой вопрос — что они так себе лейка.

Принцесса вздохнула.

— Да я понимаю. Я и так пытаюсь. И так. Но лейки-то — они другие. И устроены по-другому. И вообще… Но я пытаюсь.

Фея погладила крестницу по голове. Та задумчиво посмотрела на грабли.

— Слушай… А такое вообще бывает, а? Чтобы грабли стали лейкой?

Пытаясь подобрать правильные слова, Фея аккуратно ответила:

— В принципе… По большому счету… Ну бывает, да. Но редко. И сложно это. Должны быть соблюдены условия. Несколько условий.

Принцесса взглянула заинтересованно. И Фее пришлось продолжать.

— Во-первых, это должно быть общее решение. То есть, не грабли решили, что теперь они лейка. Но и ты решила, что теперь они — лейка. Во-вторых, не тебе надо как-то их в лейку превращать. А они тоже в этом поучаствовать должны. Резервуар что ли для воды отрастить. Ручку там. Носик или что у лейки бывает. И зубья — втянуть. Совсем. Чтобы ты их даже не видела. То есть, чтобы ты вообще в итоге позабыла, что это грабли. Были. В-третьих, — на это нужно время. Вот так вдруг, за миг — не выйдет. Ну и в-четвертых… Ты должна четко понимать, зачем тебе эта лейка. При наличии восьми имеющихся. И непростая такая лейка. И грабли тоже должны понимать. Зачем они вообще грабли, но в твоих руках — вдруг лейка…

Принцесса кивала головой. Вроде понимала. Но вдруг в глазах мелькнул бесенок. И Фея поняла, каким будет следующий вопрос. Он и последовал.

— Фееееяяяя… А бывает, что грабли… Ну, что они побудут лейкой, а потом — ррраз! — и опять грабли?

Фея вздохнула.

— Бывает. И довольно часто. Но тоже при определенных условиях. Об этом мы поговорим в следующий раз.

И Фея очень резво для своего возраста зашагала к калитке. Пить кофе и продолжать дискуссию ей перехотелось. Оглянувшись, она увидела, что Принцесса в одной руке держит грабли. В другой — пакет с водой. Фея тихонько прикрыла калитку и вздохнула. Хорошо, что разговор не дошел до того, что грабли бывают одновременно и лейкой. В случае, близком к исчезающему…

Прекрасная Принцесса и детектор лжи

За традиционным утренним кофе Принцесса была непривычно тиха и задумчива. Фея внутренне напряглась. Когда ее подопечная не болтала без умолку и не улыбалась — вполне можно было ждать беды. Потому что она наверняка что-то придумала. Сама себе. И теперь по этому поводу тихо страдает. Или строит планы, как это разрулить — придуманное-то. Фантазия у девицы была отменной, поэтому Фее было чего опасаться.

Главное — поймать момент. И Фея деланно-незаинтересованно спросила:

— Как вообще твои дела, детка? Что-то я давно не слышала рассказов о твоей личной жизни… И грабель ни одних в поле зрения… И лопаты твоей фильдеперсовой не видать…

Принцесса подняла глаза от чашки и спросила наивно-странное:

— Крестная, вот почему люди врут, а?

Фея поперхнулась кофе. Ибо сейчас была поймана почти на вранье. И, как любой вор, подумала, что это на ней ярко пылает шапка. Впрочем, Фея быстро успокоилась. Уж слишком прямодушной была Принцесса. И скорее всего, этот вопрос наивной незабудки относился к чему-то другому. Точнее, к кому-то.

— Ну, дорогая… По разным причинам врут. Кто-то хочет выгоду получить. Кто-то хочет наказания избежать. Кому-то просто нравится процесс. Кто-то враньем себя любимого новыми красками расцвечивает. Ну и ложь во спасение бывает. Нечасто, но бывает. Когда враньем уберегаешь другого от неприятностей. А почему ты это спросила?

Вопрос был не праздный. Дело в том, что у королевской дочери была одна особенность — она не умела врать. От слова «совсем». И, несмотря на ум и проницательность, не ожидала вранья от других. И оно ее всегда больно ранило. Что на этот раз?..

Принцесса помолчала.

— Нет, я не про то. Я про другое вовсе. Ну вот смотри. Когда я тебе говорю «люблю», я подразумеваю, что люблю тебя вообще. А не только в данный момент времени. Но другие. Вот они говорят «люблю», а через пять минут — «ненавижу». А потом опять «люблю». И так до бесконечности… Но ведь так не бывает. Значит, они врут. Зачем?! И чему верить?! «Люблю» или «ненавижу»?

Фея задумалась. Тема была скользкой. И вовсе не про вранье. Точнее, не совсем про него. Надо аккуратнее. А то девочка, видимо, нашла очередные грабли. Тщательно их скрывает. Но удар по лбу неминуем, если… Если хотя бы не попытаться что-то объяснить…

— Видишь ли, дорогая моя… Это не вранье. Ну, точнее, не совсем вранье. Помнишь своего четырехлетнего племянника? Который сначала обнимает маму и говорит, как ее любит? А потом, когда она запрещает ему что-то желанное, топает ногами и кричит, что ее ненавидит?..

Принцесса слабо улыбнулась.

— Ну так он маленький. А мы-то про взрослых говорим. Которые ведут себя так же. И про племянника-то я точно знаю, что маму он любит. А про «ненавижу» — это так, на эмоциях…

Фея внимательно посмотрела на крестницу:

— Вот сейчас ты сама ответила на свой вопрос. Причем, правильно, на мой взгляд, ответила. Эти взрослые, о которых ты говоришь — такие же дети. Которые совершенно не умеют разбираться в своих эмоциях. И ляпают то, что на ум и язык пришло первым. Поэтому их словам верить нельзя, в принципе. Их все надо пропускать через особый детектор…

В Принцессиных глазах мелькнула искра интереса:

— Детектор?! Есть такой прибор? Чтобы вранье распознавать?! И его можно купить и носить с собой?!

Фея усмехнулась.

— Прибор-то есть. Но он слишком сложный и громоздкий, чтобы носить его с собой. Я о другом сейчас. Вот ты сказала, что несмотря на все слова племянника, ты знаешь, что он маму любит. Причем, точно знаешь. А откуда ты это знаешь?

Принцесса наморщила лоб:

— Ну… Он ее обнимает. Целует. По утрам первым делом к ней бежит поздороваться. Скучает, когда ее рядом нет. Маленькие подарочки ей делает. Всем рассказывает про нее. Ревнует немножко, когда она других детей обнимает… Заботится о ней, как умеет — он же маленький еще… Ну и еще много всего…

Фея с облегчением выдохнула:

— Вот. Все так. Лучший «детектор» — это поступки. И главное, чему ты должна научиться — пропускать мимо ушей слова. И самые прекрасные, и самые обидные. И смотреть, что человек делает. Проводит ли с тобой время, которого у него и так не очень много. Заботится ли о тебе. Обнимает ли, когда тебе необходимо тепло. Помогает ли, когда тебе необходима помощь… Все это и еще миллионы маленьких и больших поступков и есть «детекторы».

Принцесса задумалась. И когда Фея уже решила, что разговор завершился удачно и ее крестница сделает правильные выводы, та «выстрелила» неожиданным вопросом:

— Фея… Ты все правильно говоришь, но… А поступки не могут тоже быть лживыми?

Фея вздохнула.

— Могут. Да. Тоже могут. Но и для них можно найти свой «детектор». И об этом мы поговорим позже.

Как же объяснить этой простодушной умнице, что врать могут и слова, и поступки. И что «детектор» только один, по сути… Ум!!! И, как правило, он совершенно отключается, когда «включается» сердце…

Прекрасная Принцесса, третий дринк и БДСМ

Фея спокойно и расслабленно пила свой утренний кофе. Рядом на диване сидел утомленный, но довольный Ведьмак. Фея улыбалась — вот сколько лет уже они любовники, а ведь не надоедает обоим… Только она собралась сказать что-то иронично-романтичное, как раздался стук в дверь. Ведьмак тут же исчез — привык прятаться быстро и в любом месте. Фея открыла дверь — на пороге смущенно мялся дворцовый доктор. И, по совместительству, личный врач Прекрасной Принцессы. Он поднял на Фею растерянные глаза:

— Ваша милость… Простите, что так рано тревожу… Но пока ее светлость убыли на утреннюю прогулку, зайдите, пожалуйста, к нам. Я вам кое-что показать хочу… Может, вы лучше разберетесь… А то моя старая голова просто кругом идет…

Фея насторожилась. Принцесса — ее крестница — была замечательной девочкой. Но с такой фантазией и таким характером, что ухо всегда приходилось держать востро. Исключительно для того, впрочем, чтобы Принцесса сама себе не навредила. Но сейчас-то что?! Фея расслабилась и успокоилась исключительно потому, что у Принцессы явно намечался какой-то роман. Или уже наметился. Она бегала на свидания, пела, выбирала наряды… Да и вообще выглядела счастливой и воодушевленной. Так что же там?!

— Доктор, я сейчас. Но хотя бы в двух словах — что случилось?

И тут случилось неожиданное — старый врач покраснел! Просто маком запунцовел. Как школьник!

— Нет, ваша милость… Не могу, уж простите старика… Сами увидите.

Заинтригованная Фея собралась в момент. И бежала в замок чуть ли не бегом, притормаживая исключительно из-за пожилого доктора. Который просто не мог передвигаться таким галопом. Он привел Фею к комнате, рядом с Принцессиной спальней. Помолчал. Потом толкнул дверь и сказал:

— Обычно она ее запирает. А сегодня служанка случайно вошла — и чуть чувств не лишилась. Видимо, их светлость позабыла дверку-то запереть… Служанке, кстати, надо язык зачаровать. Чтобы не болтала… Но вы идите. Я… Я тут подожду.

Фея как-то напряглась. Поведение старого доктора внушало тревогу. Что сумасшедшая девчонка может прятать такого, что врач краснеет, а пройдоха-служанка в обмороки падает?! Решительно набрав в грудь воздуха, Фея переступила порог «тайной комнаты». И застыла.

Вы никогда не увлекались БДСМ?.. Так, чтобы разбираться во всех этих плетках, шипах и прочих наручниках? Вот и Фея не увлекалась. Пара кинооткровений на эту тему — не в счет. Они с ведьмаком как-то умудрялись быть интересными друг другу вот уже несколько столетий безо всяких… Хм… Игрушек и экспериментов… Но тут…

Фея с изумлением и страхом исследовала пыточный арсенал. И вдруг посреди черной кожи и стали мелькнуло что-то розовое и в стразах. Блокнот! Абсолютно наивно-девочковый. И в этом антураже выглядящий инородным телом. Уже не испытывая никаких угрызений совести, Фея открыла его на заложенной странице. И стала читать то, что было написано четким и красивым почерком отличницы-Принцессы:

— Он тебя бросит, если ты:

Будешь часто ему писать и первая;

Будешь много и громко разговаривать;

Будешь рассказывать ему все, что думаешь;

Ляжешь с ним в постель до третьего дринка (свидания);

Вообще будешь намекать на постель…

— Ааааааа!!!! Крестная!!!!! Что ты тут делаешь????!!!!!

Фея с трудом оторвала взгляд от «дадзыбао» и сфокусировала его на Принцессе. Которая стояла в дверях одновременно смущенная и возмущенная. Фея молча подошла к крестнице, взяла ее под локоток и поволокла прочь из комнаты. Бросив порскнувшему с дороги доктору:

— Дверь запереть. Служанку, которая нашла ЭТО, прислать ко мне. Через час. Нет, лучше через два.

Принцесса не сопротивлялась, пока Фея тащила ее к своему дому. И только будучи впечатанной в кресло, осмелилась пискнуть:

— Фея, ты чего?! Ты зачем в мою секретную комнату зашла?! И как ты вообще про нее узнала?!

Фея молча готовила чай. Не замечая, что чайник вскипел от ее яростного взгляда, а не от электричества. В воздухе плясали искры. Пахло грозой. Принцесса замолчала и испуганно съежилась в своем кресле. Наконец, стол был сервирован. Фея уселась напротив крестницы и ледяным тоном спросила:

— Ну? Кто он? Зачем тебе все это? Нравится, когда тебя бьют плеткой? Адреналин? Острые ощущения? Рассказывай быстро, четко и по существу.

Принцесса возмущенно дернулась:

— Крестная! Ты все не так поняла! Он вообще здесь ни при чем! Это… Это другое. Совсем другое. Это все для меня… Ну, ты же прочитала блокнот…

Фея с изумлением посмотрела на розовый ежедневник, который, оказывается, вместе с Принцессой притащила к себе.

— Секундочку… При чем тут?.. Вот этот странный свод правил наивной дурочки и плетки?.. Как это связано?..

Голова у Феи просто шла кругом. А Принцесса… Принцесса вздохнула и начала каяться. Глядя в чашу с чаем, запинаясь и краснея.

— Ты понимаешь, крестная… Ну… Я же не совсем дурочка… Ну и я проанализировала. Грабли свои. И вообще. Не только свои. И поняла. Что если хочешь быть счастливой, и чтобы тебя не бросали, надо себя вести… Не так, в общем, как хочешь. А так, как надо. Как от тебя ждут. Быть собой — нельзя. Ни-ни. Ну, то есть, тебе могут говорить, что ты должна быть собой. Но как только ты собой станешь — станет не по правилам. И тебя бросят. И уйдут. К той, что по правилам играет. Глазки там закатывает, молчит, не хохочет, а мило и красиво улыбается…

Фея почувствовала странную слабость в ногах. Села. Автоматически глотнула чаю. А крестница продолжала:

— Ну и вот… Я записала все, что мне делать нельзя. Вот ни в коем случае нельзя. Как бы ни хотелось. И учу перед сном. Наизусть. Но я же живая… И приходится себя постоянно держать в ежовых рукавицах… Я раньше думала, что это метафора. Но нет — вон они у меня, эти рукавицы. Очень удобная штука — в них невозможно набирать сообщения. Когда совсем невмоготу и хочется позвонить или написать — кресло с наручниками. Пристегиваешься — и никак телефон не возьмешь. Пояс с шипами — на свидание под платье. Чтобы, если вдруг чего-то не того захочется, болью себя отрезвить. Ну и в постель не приглашать — стыдно же. Лучше небритых ног спасает… В общем, я теперь умная. И все сделаю, как надо. По правилам… И маникюр у меня всегда, и макияж, и одежда приличная. И я сама очень приличная, правда… Только вот… Смеяться в голос никак не разучусь. Фея, давай вместе придумаем, как мне это сделать, а?..

Фея продолжала пить чай. Не замечая слез. Только ощущая, что чай почему-то соленый. Перед глазами стоял Ведьмак. Который обожал вовсе не самый приятный феин хохот. И отвечал на миллионы ее писем даже в те времена, когда их посылали с почтовыми голубями. И как-то однажды сам красил ей ногти на ногах. На не очень бритых ногах к тому же…

Допив одним глотком невозможно соленый чай, Фея вытерла глаза и сказала:

— Я поняла тебя детка. Мы, конечно, все придумаем. Только немножко по-другому. Я надеялась обойтись без колдовства, но твоя хорошенькая головка внушает мне некие опасения… Прямо сегодня вечером и придумаем. Вот только язык служанке зачарую, чтоб не болтала…

Прекрасная Принцесса и рыцарь с забралом

Фея редко чего-то пугалась. В конце концов, она взрослая. Мудрая. И волшебница вообще-то. Как фейнет — мало не покажется никому. Но вот сейчас… Когда пред ее светлыми очами предстала Принцесса-крестница с разбитым в кровь лицом… И поддерживаемая с двух сторон ливрейными слугами… Фея реально испугалась.

От страха излишне резко приказала:

— Заносите ее. Кладите на диван в гостиной. И убирайтесь!

Лакеи сделали все, как велено, и бесшумно ретировались. Фею они побаивались, хотя та и слыла добрейшей души женщиной. Но мало ли… Вдруг, правда, как фейнет…

Принцесса молчала. Только периодически всхлюпывала разбитым носом. Фея тоже молчала. Но делала дела: согрела чайник, насыпала в тазик магических травок, залила теплой водой, протерла Принцессе лицо… Все, впрочем, оказалось не так страшно. Содран лоб. Разбит нос. И распухла нижняя губа. Но если учесть, что последние «кровавые раны» в виде сбитых коленок Фея видела у Принцессы много лет назад… Вечная шишка от грабель на лбу — не в счет. Она, к счастью, не кровоточила.

Затянувшееся молчание Фея нарушила первой:

— Детка… Ты ничего не хочешь мне рассказать?.. Кто тебя так? Может быть, мы пошлем за начальником стражи?..

Принцессины глаза налились слезами:

— Нет-нет! Не надо начальника стражи! Это я сама! Никто не виноват!

Фея прищурилась:

— Что сама? Лицо себе сама разбила? В очередном приступе самобичевания?..

Принцесса вздохнула:

— Нет. Я нечаянно. Не остановилась вовремя. И налетела на забрало…

Фея икнула. От изумления. От своей подопечной она ожидала всего. Но забрало??!!! Где она, прости Господи, его взяла?! Пыталась целоваться с насквозь проржавевшей фигурой рыцаря из парадного зала что ли??!!! Да еще и с разбегу??!!!!

Видимо, на лице крестной было такое недоумение, что Принцесса хихикнула. Сквозь слезы. И соизволила объяснить. Как смогла — мешали разбитая губа и волнение. А в волнении Принцесса иногда становилась весьма косноязычной.

— Понимаешь… Он такой… Он… Он очень! Ну вот очень! Очень-очень такой!!!! И мы разговариваем… Разговариваем… Но вот он весь, как в броню закованный… А потом — броня немножко падает… И он уже другой совсем. Близкий такой… И я уже привыкаю, что близкий. И не боюсь. И несу всякую ерунду… И по голове глажу… И вообще… А потом — ррраз — и забрало вдруг падает!!!! Вот прямо падает! И он снова в броне! А я-то привыкла уже, что брони нет, понимаешь! И остановиться не успеваю! Вот первый раз лоб разбила. Потом — губу. Сегодня — носом и всем лицом приложилась…

Фея соображала. В принципе, ей было понятно, о чем речь. Повидала она таких рыцарей. С забралами и без. Но крестницу было жалко — как всегда. Поэтому Фея аккуратно так поинтересовалась:

— Детка, а может?.. Ну его, этого в броне? И с забралом? Что ж лицо-то каждый раз разбивать? Да и не только лицо. Броня-то, наверняка, тоже не из пуха?..

Это было поражение. Полное и безоговорочное фиаско. Стоило только заглянуть в Принцессины глаза. Слезы в которых мгновенно высохли. Потому что запылал огонь. Да какой… Фея даже попятилась. Принцесса же развернула плечи. Вскочила с дивана. Прижала руки к груди…

— Даже не говори об этом. Грабли — десятками. Камни всякие — тоже. И еще. И еще. Это — первый рыцарь. Понимаешь, настоящий рыцарь! И я в него… Я его… Короче, он мне очень дорог. Очень. А броня, забрало… Я научусь. Останавливаться вовремя. Я тебе обещаю. Разбитого лица больше не будет.

Произошедшая с Принцессой метаморфоза была удивительна. Вместо хорошенькой девочки Фея увидела прекрасную воительницу. Со сверкающими глазами. Которая гордо развернулась и пошла к дверям. И Фее осталось только пробормотать вслед:

— Ну да… Ты научишься. Или он научится. Без брони и забрала…

Прекрасная Принцесса и сказка про Золушку

У Феи выдался относительно тихий период — ее крестница-Принцесса, судя по всему, пребывала в состоянии счастливого покоя. Или спокойного счастья — не суть. Во всяком случае, на курсы стервологии больше не ходила, лицо о забрала не разбивала, наручниками себя не пристегивала, лежачие камни не поливала и грабли не закапывала. Все это осталось в прошлых сказках.

Бальзам для лба, которым не единожды приходилось лечить след от грабель, тоже стоял в своей склянке невостребованным. Поэтому Фея наслаждалась жизнью: растила розы, встречалась со своим многолетним любовником-Ведьмаком, читала, выискивала новые заклинания… И не лезла к Принцессе с вопросами. Знала, что когда придет момент — девочка все расскажет сама. Примерно так все и вышло.

Задумчивая и сосредоточенная, Принцесса напросилась к Фее на вечерний чай. И пришла с книгой под мышкой. Фея чуть не свернула шею в попытке прочесть название. А когда прочитала — чуть не свернула мозг! Принцесса читала сказку «Золушка»!!! Которую уже много лет знала наизусть! И разговор пошел, собственно, об этом достойном во всех отношениях произведении.

— Фея… Вот как ты думаешь, Золушкина история — это правда?

Простые и бесхитростные Принцессины вопросы часто ставили Фею в тупик. Вот как сейчас. Она осторожно уточнила:

— Что ты, прости, имеешь в виду? Существовала ли на самом деле Золушка?!

Принцесса с досадой отмахнулась:

— Да ну нет… Вот сама история — правдивая? Что в бедную девушку может влюбиться принц. И сделать ее принцессой. И жить с ней долго и счастливо. Несмотря на то, что они не просто разные, а вообще из разных жизней…

Фея открыла рот, чтобы заверить Принцессу в правдивости этой истории. Потому что, во-первых, подобные примеры были ей известны и в реальной жизни. А во-вторых, Принцесса явно в чем-то сомневается. И эти сомнения надо развеять. Хотя… Минуточку… Она-то в чем может сомневаться?.. Если сама Принцесса?.. Фея закрыла рот. А потом снова открыла. Чтобы уточнить этот момент.

— Солнце, а тебе-то это зачем? Ты и так Принцесса. Поэтому история Золушки, как ни крути, не про тебя.

Принцесса вздохнула:

— Про меня. Ты же понимаешь, что там не только в богатстве и знатности дело. Хотя и в них тоже, но не только. Еще и жизнь. Ну, они в разных условиях росли. У них наверняка разные взгляды оказались — на все. И разные интересы. И разное отношение к каким-то вещам. И разное окружение. И вообще разное — всё…

Фея задумалась. Однозначный и четкий ответ, который сначала рвался с языка, перестал казаться таким уж четким и однозначным. И истории про счастливые браки совершенно разных людей стали обрастать воспоминаниями. Что не все, не всегда и не сразу было так уж лучезарно. И что к звездам вели тернии — у каждой пары свои. Все так, но… Но… Фея откашлялась:

— Знаешь, девочка… Мне кажется, что сказка — она у каждого своя. У Золушки может все сложиться с принцем. А может нет. Равно как у принца с принцессой. И у Золушки с… Ну, скажем, с трубочистом. Да, вот это все важно. Образование. Воспитание. Положение. Деньги. Интересы. Но вот ведь странность. Бывает, что совпадает вроде бы все — а счастья у людей не получается. А бывает — что нет ну ни одного совпадения. Но все как-то выходит прекрасно. Я, конечно, старая и циничная… Но все же думаю, что дело в любви. Ну или как-то по-другому можно это назвать. Если есть — то есть желание быть вместе. И все для этого делать. А если нет, то… Хоть люди буквально клонами друг друга окажутся во всем — толку не будет…

Принцесса задумчиво листала книгу. Фея так же задумчиво смотрела в свою чашку с чаем. Наконец, молчание нарушила более юная участница диалога:

— То есть, ты полагаешь, что шанс все же есть?.. Даже при всей разности?.. И бежать от него сломя голову не надо?..

Фея вздохнула:

— Детка… Я много раз тебе это говорила: шансы есть, пока мы живы. Вот когда умрем — тогда уже все. Нет. Иди к своему трубочисту. Или кто он там у тебя. И поменьше думай. Точнее, думай о другом. В другую, так сказать, сторону. Если ты хочешь быть с ним рядом. И если — любовь… А бежать… Можно, конечно, бежать. Это тоже выбор. Но тогда твоя собственная сказка окажется недописанной. Может, конечно, в ней не будет всего пары страниц. Может, с твоим побегом, она оборвется на половине. А может — ты сбежишь, когда еще даже предисловие не закончилось. Вариантов тьма. Но неужели тебе не интересно дописать ее до конца?..

Принцесса ушла в ночь. Еще более задумчивая и сосредоточенная, чем явилась в гости. А рядом с Феей материализовался Ведьмак.

— Любовь, говоришь?.. А вот у нас с тобой, дорогая, что?.. Если мы какое столетие вместе, а вот замуж ты за меня так и не вышла?

Фея усмехнулась:

— У нас точно любовь. Но наша сказка — вот такая. Без брака. Так тоже бывает. Главное, что нам хорошо…

Ведьмак усмехнулся:

— Ну да. Или это тебе хорошо. А мне хорошо просто от того, что хорошо тебе…

Фея задумчиво посмотрела:

— Так это же и есть формула любви… Ну, точнее, одна из формул. Так что — у нас точно любовь. Проверенная веками, к тому же. Не сомневайся…

Вдруг в ночи раздался громкий металлический лязг. Ведьмак от неожиданности подпрыгнул. Потом еще один лязг. Потом скрежет. Фея нахмурилась. Но потом прислушалась и лицо ее разгладилось.

— Не прыгай. Это девочка наша. Забрало опустила. И латы надела. Отгородилась. Думает. Она с детства такая… Думать надо в своей «коробочке», если о серьезном… Но, надеюсь, она все надумает правильно…

Прекрасная Принцесса, Мцыри и доктор Лабковский

Фея летала. Все было хорошо. Местами — так и вообще прекрасно. Ведьмак любимый наведывался все чаще и чаще. Новый крем от морщин вышел великолепным. И даже солнышко выглядывало из-за хмурых ноябрьских туч. Поэтому, когда на чай явилась хмурая, как десять ноябрей, Принцесса, Фея повела себя легкомысленно. Отчасти даже чересчур.

— Как твои дела, детка?

— Все хорошо. Пока хорошо.

Слово «пока» было произнесено с особым нажимом. Но Фея не насторожилась. Наоборот, легко ответила:

— Ах, ну что значит «пока». Рано или поздно все кончится. И мы все умрем. А когда все хорошо — надо радоваться. И наслаждаться. А вовсе не ждать, когда все будет плохо. Потому что может и не будет, кстати.

Принцесса нахмурилась еще больше:

— Нет. Так не бывает. Весь мой предыдущий жизненный опыт говорит о том, что не бывает все хорошо. Где-то обязательно есть какое-то «плохо». Его надо найти. И страдать.

От такого экзерсиса Фея несколько оторопела. И ввязалась в эту странную дискуссию:

— Почему должно быть плохо? Кто сказал, что надо страдать?? Глупости ты говоришь, детка! А про твой куцый жизненный опыт я вообще промолчу…

Принцесса топнула ногой:

— Надо! Об этом все говорят! Все!

Фея иронично прищурилась:

— Кто? Имена? Фамилии?

И тут Принцесса ее буквально оглоушила. Язвительно так:

— Вся мировая литература, к твоему сведению. Это всем известно — счастье и любовь надо выстрадать и заслужить. Через тернии, так сказать, к звездам. Наташа Ростова страдала. Болконский страдал. Лариса. Татьяна Ларина. Гамлет. Офелия…

Фея была так ошарашена, что даже не нашлась, что ответить. А Принцесса продолжала сыпать именами и фамилиями:

— Бедная Лиза страдала. Дездемона. А Каренина?! А… А Мцыри?!

Фея жалобно пискнула:

— Так Мцыри же не про любовь вовсе страдал, нет?

Принцесса припечатала:

— Он страдал про счастье. Вообще. Любовь подразумевается. Ну? Хватит тебе имен и фамилий? Вполне они авторитетные?..

И тут Фея допустила ляп. От отчаяния:

— Не те ты книжки читаешь, детка. Иди вон Лабковского прочти. Он, наоборот, говорит, что любовь — это про радость. А вовсе не про страдания…

Принцесса покраснела. По слогам повторила:

— Лаб-ков-ско-го???!!!! Я тебе про Шекспира и Толстого, а ты мне — про Лабковского?!

И ушла, хлопнув дверью так, что с потолка отвалился солидный такой кусок штукатурки.

Фея расстроилась. Во-первых, она искренне была согласна с доктором Лабковским, что страдать не надо. И что любовь — это вовсе не про страдания. Ни разу. Во-вторых, полагала, что надо радоваться тому, что есть. И не ждать никаких подвохов. И наплевать на весь свой «бэкграунд»… И на все грабли, штабелями сложенные в сарае. Но вот Мцыри… Мцыри почему-то заставил ее задуматься…

В ночи светилось только два окна. За одним Фея рыдала над томиком Лермонтова. А за другим — Принцесса озадаченно улыбалась над томом Лабковского. И делала выписки…

Прекрасная Принцесса и рюкзак со страхом

Фея заглянула в гости к своей крестнице — Прекрасной Принцессе. И чуть было не осталась без ноги: прямо у входной двери стоял туго набитый и явно тяжеленный рюкзак. На который Фея с разгону и налетела. И ударилась так, что из глаз посыпались искры — совершенно настоящие, не метафорические. Удерживая в себе рвущиеся наружу ругательства, почтенная волшебница запрыгала на одной ноге. Но ругательства вырвались-таки. Когда в холл вышла Принцесса. В сиротском спортивном костюме, скрывающем фигуру. Растоптанных кроссовках. И кепке, под которой хорошенького личика невозможно было разглядеть.

Фея выругалась. От души. И спросила:

— Это куда ты собралась, душа моя? Да еще в таком виде? Да еще с рюкзаком, в котором камни, похоже?..

Принцесса гордо и независимо вздернула подбородок:

— В деревню. К тетке. В глушь. В Саратов.

Фея изумленно подняла бровь:

— Это ты сейчас мне Грибоедова цитируешь? Или на вопрос отвечаешь?

Принцессин вид стал еще более гордым и независимым:

— И то, и другое. Уезжаю я. Далеко. И навсегда.

Фея понимающе улыбнулась:

— Поссорились что ли?

Принцесса хлюпнула носом. Но ответила снова гордо и независимо:

— Нет. Просто я поняла, что я его недостойна. И счастья с ним тоже недостойна.

От растерянности Фея не удержалась на своей одной ноге. И плюхнулась прямо на пол. Принцесса кинулась поднимать, на шум явился дворецкий… В общем, Фею доволокли до кресла и усадили. А покрасневшая от стыда Принцесса принялась объяснять:

— Ты понимаешь… Он такой… Такой… Такой, в общем. Уникальный. А я… Я такого не заслужила. И ему нужна не такая, как я. Поэтому надо бежать. Сейчас. Подальше и побыстрее.

Фея вздохнула.

— А какая нужна?

Из Принцессиных глаз потекли слезы:

— Ну, стройная такая. Умная. Спортивная. Которая готовит хорошо. На скалы вместе с ним будет залезать. И в скачках участвовать. И брюнетка еще, да…

Фея покосилась на льняную Принцессину прядку, выбившуюся из-под уродской бейсболки.

— Ага… Брюнетка, значит. Стройная. И все такое. А могу я спросить, что он тогда все это время с тобой-то рядом делает? Не умеющей готовить и лазать по скалам блондинкой?..

Принцесса страдальчески поморщилась:

— Ну я не знаю. Наверное, он ошибся. И скоро поймет, что ошибся. И что я — не то. Не та. Вовсе. И уйдет. А я этого боюсь. Знаешь, как боюсь, Фея?.. Поэтому, лучше я уйду сама. Первая.

Фея задумчиво смотрела в окно. Как ее крестница, взвалив на плечо тяжеленный рюкзак, удаляется от замка. Гордо и независимо удаляется. Когда рюкзак не перевешивает и она не плюхается на попу. Но встает и снова идет. Упрямая.

— Слушай, может, колданем, а? И вернем? Или хотя бы рюкзак ей полегче сделаем?

Ведьмак — давний поклонник и возлюбленный Феи — появился, как всегда, внезапно и ниоткуда. Фея снова вздохнула:

— Не выйдет дорогой. В этом рюкзаке — ее страхи. Избавиться от которых она сможет только сама. Хотя, если мне не изменяет жизненный опыт… Помощник найдется. Слышишь?

Оба прислушались. В утренней тишине отчетливо раздавался цокот копыт. Ведьмак насторожился:

— Ты уверена, что это он?

Лицо Феи осветила широкая улыбка:

— Уверена. Никуда он ее не отпустит. И рюкзак отнимет. Ну или разгрузит немного. Хоть она и не спортивная брюнетка, конечно… А готовить — научится. Ну или колданем!

Последняя сказка про Фею и Прекрасную Принцессу

Стены старинного храма не могли вместить всех желающих. Еще бы — не часто бывают свадьбы, на которых невеста-Принцесса — это явный и очевидный мезальянс. Обычно-то наоборот: царские дочки выходят замуж то за пастухов, то за менестрелей. Но наша Принцесса и тут умудрилась отличиться — и сегодня была ее свадьба с самим Хозяином Вселенной.

Фея нервничала. Конечно, на все болтливые ротки она накинула по магическому платку. Конечно, она верила в любовь и знала, что ее крестница заслуживает самого лучшего. А уж лучше, казалось бы, во всей Вселенной не найти… Если жених — и есть хозяин Вселенной. Но… Нервничала Фея. Верный возлюбленный Ведьмак то и дело бросал на нее встревоженные взгляды. А та напряженно смотрела в толпу.

Вот сосредоточенно хмурится Принцессин последний кавалер, отправленный в отставку. Вроде не опасен. Вот заламывает руки мисс Мира, которой сегодняшний жених предпочел Принцессу. Не ясно, кто пустил глупышку в храм, но пусть. От нее тоже неприятностей ждать не стоит. Так Фея не волновалась бы, будь это ее собственная свадьба, ей-богу. И причиной волнения было настроение крестницы.

Предсвадебную ночь Фея и Принцесса провели за разговорами. Спать не могли обе. И разговоры были такими, не очень радужными. В основном — Принцессины вопросы. С тревогами и страхами. Начинавшиеся со слов «а вдруг» и «а если». Фея, как могла, отвечала. Сомнения, как тучи, разводила руками. Тараканов, порскнувших во все стороны, отстреливала магической шрапнелью. Гасила тревоги и утишала страхи. В итоге утром чувствовала себя так, словно грузила вагоны. С булыжниками. Целый состав.

Принцесса же, напротив, свежела на глазах. То есть, буквально с каждым Феиным ответом. Но когда обессиленная крестная, с радостью посмотрев на часы, объявила, что сейчас придет парикмахер и визажист, «выстрелила» последним вопросом. Уже без «если» и «вдруг».

— Феяяяя… Я вот только одного не могу понять. Все равно не могу. Зачем я ему, а? Ведь он — Хозяин Вселенной. Ну, ты понимаешь. А Принцесс — пять штук на километр. Но он выбрал именно меня. Почему?

Фея вытерла пот со лба. Выдохнула. Улыбнулась. Подумала про себя: «На колу мочало — начинай сначала». И сказала вслух:

— Он тебя любит, детка. Точка. Он тебя любит. Никаких других причин нет.

Принцесса вздохнула:

— Это ты так говоришь. А он… Он не говорит.

Фея усмехнулась:

— Во-первых, он не очень умеет такое говорить. А во-вторых — вместо слов он делает. Сегодня, вот, если ты не забыла, женится на тебе. И все, разговор окончен. Сейчас тебе сделают прическу и макияж. Ты наденешь свое невероятное платье. Я, на правах крестной матери, отведу тебя под венец. Сдам с рук на руки мужу. И уеду отдыхать. На неделю. Нет, на две. Ибо история «Как Принцесса замуж выходила» подточила мои силы…

То у тебя грабли-самоиграйки. То камни, от которых ты цветов ждешь. То рюкзаки, которые не поднимешь. И вот — наконец-то — Хозяин Вселенной. Который в тебя влюбился. Если ты и тут найдешь какой-то подвох — я за себя не отвечаю, детка. Так что — вперед, под венец! И без разговоров!

Теперь вы понимаете, почему на свадьбе любимой крестницы Фея выглядела несколько бледноватой? И опасалась любых подвохов. Но церемония шла своим чередом.

Мужская половина собравшихся, затаив дыхание, взирала на Принцессу. И без того далеко не дурнушка, в свадебном наряде она была чудо как хороша. А лицо светилось таким нестерпимым счастьем, что смотреть на него было, как на солнце в июльский полдень. Дамы завистливо вздыхали при взгляде на жениха. Ну что тут скажешь — Хозяин Вселенной. Который и выглядел, как Хозяин. Вселенной, собственно. То есть, сногсшибательно.

Молодых обвенчали. Когда Принцессин пальчик украсился обручальным кольцом, Фея разревелась. Сама от себя не ожидала. Перепуганный Ведьмак бросился было утешать, но получил тычок локтем в бок и притормозил. Вытерев слезы, Фея сжала кулаки. Еще немного, еще чуть-чуть. Жениху и невесте осталось выйти из храма и дойти до кареты Хозяина Вселенной. Сразу после свадьбы он вез новобрачную в путешествие. По соседним галактикам.

Приглашенные потянулись к выходу. Принцесса с мужем тоже вышли за порог, а Фея что-то замешкалась — узкий и тонкий каблук застрял в дырке между плитами пола. Ведьмак присел на корточки, чтобы освободить любимую… И вдруг… Из-за стен храма раздался громкий и тревожный «боммммм!». Ведьмак сел на пятую точку — от неожиданности.

— Боже, что это?! Колокол упал?! Только не это — такая примета дурная!

Фея выдернула каблук из дырки и победно улыбнулась:

— Дурак ты! Разве бы я такое допустила? Нет, это наши молодые забралами обменялись. И выкинули их в крепостной ров. Чтобы больше друг от друга не закрываться. Никогда.

Карета на бешеной скорости удалялась от храма. Гости собрались в парадном холле дворца — их ждал свадебный пир. Фея, выдохнувшая с облегчением, тоже планировала выпить бокальчик вина. Или даже два. Хотя, возможно, и три. Как вдруг ожил ее мобильник.

Сообщение. От, черт подери, Принцессы! Вмиг задрожавшими руками Фея нажала на нужные кнопки. И прочитала: «Феечка, все же, а если…».

Не успела она отреагировать, как упало следующее сообщение: «Прошу простить мою жену, уважаемая Фея. Никаких „а если“ больше не будет. Все отлично. За Принцессу можете быть спокойны. Искренне ваш, Хозяин Вселенной». Вот теперь Фея и позволила себе бокальчик. И даже два. И даже… В общем, свадьба удалась.

«Фейсбучные» сказки

Вот это я феякнула!

…Катя вздрогнула.

— Ой, он, кажется, опять…

Прекрасный принц смущенно улыбнулся:

— Прости дорогая… Но у коней тоже бывает диарея…

В двухкомнатной «хрущевке», куда за Катей внезапно прискакал принц, диарея его белого коня вызывала определенный дискомфорт…

…Маша с изумлением пересчитывала деньги. Которые в конверте формата А4 вручил ей шеф. Деньги не кончались — это была уже ее годовая зарплата. А шеф между тем стоял на коленях и ждал ответа на свое предложение — выйти за него замуж. При том, что Маша была влюблена в него уже три года, а он до сегодняшнего дня даже имени ее не знал. Был благополучно женат и имел троих очаровательных малышей. Маша пребывала в растерянности…

…Аня со стоном откинулась на подушку.

— Ванечка, может хватит? Я больше не могу…

Ванечка ловко подмял ее под себя.

— Любимая… Ты такая… Такая… Я не могу от тебя оторваться…

Аня всерьез забеспокоилось, что что-то оторвется у него. Или у нее. Да, конечно, она часто жаловалась судьбе и подругам, что ей не хватает секса. Но теперь недельный секс-марафон, кажется, и не собирался заканчиваться. И Аня подумала, что постель в качестве исключительно места для сна была не так уж и плоха…

…Настя с отвращением засунула в рот очередной банан. Солнце светило и жарило вовсю. Океан плескался у ног. Пальмы зеленели. Все было прекрасно на этом необитаемом острове. Но уже на пятый день Настя поняла, что хочет домой. В промозглую, людную, но такую родную Москву. И не нужны ей уже ни пляжи, ни пальмы, ни даже океан…

…Ирина в очередной раз встала на весы:

— Черт! Черт побери! Этого просто не может быть!

Она съела огромный кусок пиццы, запила его ненавистной колой, зажевала шоколадкой. И снова кинулась к весам.

— Минус килограмм!

Ирина разрыдалась. Извечная мечта есть что угодно и при этом стройнеть осуществилась. Но уж слишком буквально — ей уже была велика подростковая одежда…

Добрая фея сдвинула с макушки корону и задумчиво почесала голову. Потом почесала под левым крылом. Под правым. Потом воткнула топор в очень удачно оказавшийся рядом пень.

— Мда… Фейнула… Нафеячила… Нет, пожалуй, феякнула… Но я молодец! Главное, что все девочки на земле теперь счастливы! И топор не понадобился…

Чтобы девочки — не плакали!

Мне очень давно нужно было поговорить с ней. Но я боялась. Мы часто боимся разговора с теми, перед кем чувствуем вину. И я не стала исключением — я боялась почти настолько же сильно, насколько чувствовала себя виноватой.

Я решилась. И пришла к ней. Маленькая хорошенькая девочка с рыжеватыми кудряшками и карими глазами в зеленых крапинках смотрела испуганно. Мало того, глазки были заплаканы, а поза такая, словно малышка опасалась, что ее сейчас ударят.

Не зная, с чего начать, я протянула к ней руки. Инстинктивное женское желание при виде испытывающего страх ребенка.

— Маленькая, ну что ты? Иди ко мне!

Девочка молча замотала головой и отодвинулась подальше. Мне было жалко ее. И еще — очень стыдно и неловко. Я не так часто в последнее время общаюсь с детьми, но какие-то навыки есть. Их все я и попыталась применить на практике. Сработало, но не совсем. Малышка не перестала дичиться, но хотя бы заговорила. Голосок, который я помнила хрустально-колокольчиковым, теперь напоминал шелест сухой травы.

— Я боюсь тебя. Ты сделаешь мне больно. В последнее время мне часто делают больно. Но ты — чаще всего.

От стыда и чувства вины у меня запершило в горле. Я открыла рот, чтобы как-то оправдаться, но девочка опередила меня.

— Не старайся, я знаю все, что ты хочешь сказать. Что все это — для моей же пользы. Точнее, для нашей с тобой пользы. Но вот только… Ты всерьез полагаешь, что, запретив мне все, ты станешь счастливой?..

Я не нашлась с ответом. А малышка, как-то по-взрослому грустно усмехнувшись, продолжила:

— Ты прекрасно видишь, что мне и так тяжело. Я не умею не любить, не заботиться, не помогать. Я верю — каждому. И распахиваю сердце. А мне… Мне делают больно. И ты это позволяешь. И потом — бьешь меня сама. Чем под руку попадется.

У меня запылали щеки. И уши. Девочка говорила правду. И как бы мне ни хотелось не верить ей, я знала, что каждое ее слово — правда. Самое болезненное — ребенок не обвинял. Ребенок просто перечислял факты. Ни одному из которых у меня не было оправданий.

— Ты запретила мне играть, потому что на это нет времени. И нет денег на игрушки. Ты запретила мне плакать, потому что у хороших девочек всегда хорошее настроение. А кислая мина никому не нужна. Ты даже придумала дурацкую фразу, что парни не плачут. А я не парень! Я девочка. Барышня. Другим ты позволяешь плакать, говоришь, что это нормально. А мне — нет.

— Ты запретила мне говорить, что я думаю. Потому что это может обидеть и ранить кого-то. И без разницы, что этот кто-то ранит и обижает меня. А я даже ответить не могу, не то что совочком по голове дать!

— Ты запретила мне не только просить того, чего мне хочется, но даже просто хотеть. И мечтать. И верить в чудеса — в Деда Мороза, к примеру.

Девочка уже не плакала, а сердилась. И топала ногой. А в голосе прорезался колокольчик, но он звенел для меня тревожным набатом.

— Ты запретила мне делиться тем, что у меня на душе. Просто велела молчать — и все. Потому что, видите ли, так лучше. Кому — вот вопрос!

— Ты запретила мне жалеть себя. Потому что это, видите ли, неконструктивно. А вместо жалости я каждый раз слышу: «Соберись, тряпка!». И: «У меня есть я, мы справимся!».

— Ты запретила мне есть вкусное. И каждый раз, когда я хочу пирожное, ты называешь меня толстухой и не даешь сладкого. А если и даешь, то потом ругаешь, что я его съела.

Глаза малышки метали молнии.

— И самое главное — ты запретила мне быть самой собой. Такой, какая я есть. Любящей хохотать и плакать попеременно. Вываливать все, что у меня на душе, подружкам и тому, кого я люблю. Обожающей наряды, подарки и обнимашки с поцелуйчиками. Капризной и своенравной. Любящей всею собой. И не подставляющей другую щеку, когда по одной уже ударили.

Девочка выговорилась. Вздохнула. И заплакала.

— А я хочу… На ручки. Плюшевого медведя и блестящее колечко. Валяться с книжкой на диване. Капризничать, когда хочется капризничать. Красивый цветочек. Торт «Графские развалины» и чтобы по голове гладили. И говорили, что я самая лучшая, самая красивая, самая любимая девочка на свете… И чтобы я не боялась, что все уйдут, а я останусь одна…

Я взяла малышку на руки и поцеловала в рыжеватую макушку. Так сладко пахнущую летом и медом. Господи, что же я творила… Ведь она — это я. Это моя внутренняя девочка, которую я застращала, запинала, завоспитывала. Которой я на самом деле запретила все…

— Не плачь, маленькая. Теперь мы будем жить по-другому. Не обещаю, что сразу, но я исправлюсь. И одна ты не останешься никогда — даже не думай.

Крошка перестала плакать, в глазах заскакали веселые бесенята.

— И мы будем есть торт? И нам подарят медведя и колечко? И теперь можно говорить злюкам, что они злюки?

Я улыбнулась.

— Да, моя хорошая. Торт — однозначно! Если не подарят медведя и колечко — сами себе купим. Сначала. А потом найдется и тот, кто подарит, — гарантирую. Особых злюк мы даже будем бить совочком. По голове. Чтобы в нашей жизни больше не было злюк. А девочки — не плакали!

Моя внутренняя девочка широко улыбнулась и… Достала из-за спины совочек. Розовый и в стразах. Ну кто бы сомневался — девочка же!

Аглая, «заноза» и психотерапевты

Жила-была на свете девочка Аглая. Вы не поверите, но все у нее было хорошо. И любовь, и семья, и работа, и внешность со здоровьем. В общем, пожаловаться не на что. Но это в настоящем. Проблема у Аглаи была с прошлым — и именно она не давала ей радоваться жизни и тому полному счастью, которое имелось на текущий момент.

Некоторое время назад Аглая серьезно болела. Очень серьезно. И вот, пока болела, получила «занозу» — к болезни она никак не относилась. На фоне общего нездоровья и вообще помутненного сознания «заноза» как-то остро не почувствовалась. Кольнула — и все. Более серьезные проблемы нужно было решать. А вот когда они решились и сознание прояснилось — тут-то мерзкая «заноза» и проявила себя во всей красе! Она по-хозяйски окопалась у Аглаи внутри, болела, нарывала, гноилась — в общем, мучила бедную девочку всячески.

Аглая, конечно, старалась от нее избавиться. И иголкой поддевала, чтобы вытащить. И выдавить пыталась. Без толку — только торчащий наружу кончик обломала. И вообще ухватиться не за что стало! Стала Аглая с подружками-приятельницами советоваться, как избавиться от этой заразы нарывающей. Но те не поддержали. Сказали — дура ты, Аглая. Подумаешь, «заноза»… Да у нас у всех хоть одна такая да есть, и ничего, живем. Вон у Марьиванны их три, а у Зиночки — аж пять штук. Все как-то живут с «занозами» этими, больно уж ты, Аглая, нежная у нас… Забей, в общем. Она со временем «закапсулируется», болеть-нарывать перестанет, ты о ней и позабудешь.

Совет, конечно, был по-житейски мудр. Но Аглае не подходил. Поскольку злокозненная «заноза» свои ядовитые пары уже и в настоящее выпускать начала — в прошлом ей стало скучно. И решила девочка Аглая поступить по-продвинутому: если б заноза реальная была, пошла бы к хирургу, а с психологической — надо к психотерапевту, «хирургу душ человеческих», так сказать.

Первый терапевт оказался пожилым, благодушным и чутким. Внимательно Аглаю выслушал, по головке погладил — психологически, конечно, не рукой. А потом стал о более раннем прошлом расспрашивать, прямо с самого детства. Аглая послушно все рассказывала, пока язык не устал. Терапевт удовлетворенно потер руки и вынес вердикт: «Ну а что ж вы, деточка, хотите? Смотрите, семья у вас была с сильной материнской доминантой. В отношениях с отцом — однозначный комплекс Электры… Начинаем работать! Потихоньку-полегоньку мы вашу „занозу“ вытащим! Жду вас через неделю».

Одолели Аглаю сомнения. Несмотря на авторитет и медоточивые речи терапевта. Почему-то она очень сильно сомневалась, что ее «заноза» произрастает своими мощными, как сказал доктор, корнями из отношений с родителями. И, если честно, не очень устраивал ее вариант «потихоньку-полегоньку». Поэтому решила она к другому специалисту на прием сходить — вдруг он как-то по-другому лечит?

Вторым психотерапевтом оказалась дама. Роскошная и прекрасная. Выслушав Аглаю, она всплеснула руками: «Милочка моя! Да ваша „заноза“ — это тьфу, ерунда! Главное — это явно заниженная самооценка. Ну просто совсем никакая она у вас, самооценка эта, прямо скажу. Вот с ней-то мы и будем работать». Аглая, смущенная таким напором, робко поинтересовалась: «А „заноза“-то выйдет? Если самооценка повысится?». Дама уверенно заявила: «Да вы о ней и не вспомните!». И не успела наша Аглая приободриться, как терапевтша добавила: «У вас еще пять таких появится — вы и не почешетесь! Просто совсем по-другому будете на них смотреть!».

Выйдя от доктора, Аглая вновь озадачилась. Конечно, не вспоминать о «занозе» было заманчиво. Да и изменить в себе что-то, хоть и самооценку, казалось соблазнительным. Но вот слова о пяти «занозах»… Снова Аглая засомневалась. И еще к одному терапевту записалась. Со своим «а вдруг?».

Этот доктор был угрюм и малоразговорчив. Выслушал Аглаин рассказ и подвел ее к висящей на стене обычной школьной доске. Дал коробку цветных мелков и велел: «Рисуйте!». Аглая изумилась: «Что рисовать?». «Занозу свою рисуйте!» — буркнул терапевт. Аглая стушевалась: «Вы знаете, я не умею рисовать. И никогда не умела. Палочки-крючочки-загогулинки…». «Как умеете — так и рисуйте», — доктор даже скупо улыбнулся.

Высунув от усердия язык, Аглая честно попыталась нарисовать свою «занозу». И что-то, конечно, нарисовала. Ей даже понравилось. А тут и доктор — с мокрой губкой в руках и командой: «А теперь — стирайте! Тщательно». Аглая даже немножко расстроилась — ну как же так?.. Она рисовала, старалась… А терапевт объяснил: «Прошлого не существует. Оно — только в вашем подсознании. Вот вы „вылили“ его на доску — а теперь сотрете. И его не станет». Ошеломленная такой простотой решения Аглая поинтересовалась, водя тряпкой по доске: «И что, вот сейчас я сотру свою „занозу“ — и все???? Больше она меня тревожить не будет???». Терапевт замялся: «Ну, возможно, так быстро и просто не получится. Но тогда мы будем пробовать другие варианты».

Лучше б он этого не говорил! Стиранию «заноза» не поддалась, и Аглая с доктором распрощались — до новых встреч. Хотя Аглая точно знала, что новой встречи не будет. Доктор, видимо, тоже это подозревал.

Уже не избавления ради, а только из спортивного интереса Аглая посетила еще одного терапевта. И с ним рассталась вопиюще — прямо посреди, так сказать, сеанса. После того, как доктор, улыбаясь во все тридцать три зуба, заявил: «А что ж такого плохого в этой вашей „занозе“? Наоборот, одни сплошные плюсы!». И начал «разбирать» «занозу» по каждой маленькой больной деревяшечке — и комментировать, что этот вовсе не больно, а совсем даже приятно! Аглая не выдержала — скомканно попрощалась и сбежала!

Новую робковатую надежду Аглае подарил поход на психологическую группу. Знакомая — любительница таких мероприятий — разливалась соловьем: «Ты не представляешь, Аглаечка, какое это чудо и счастье, когда вокруг люди с такими же проблемами, как у тебя. Такое единение душ, такая радость от того, что ты не одна со своей бедой». Если честно — Аглая вовсе не была уверена в том, что ей нужно единение душ с кем-то, кроме любимого человека. А с ним они были вполне себе едины. Но пошла-таки — помните, да, «а вдруг?».

Но «а вдруг?» снова не сработало. Мало того, из группы Аглая сбежала еще быстрее, чем от последнего терапевта. Оказалось, что компания из восьми женщин с аналогичными «занозами» — не Аглаин формат. У нее было полное ощущение, что у нее не заноза, а… Ну, глисты, к примеру. Или что-то другое, малоприятное физически. А тут собралась компашка — все с глистами! И все про своих глистов с энтузиазмом рассказывают, кто плачет, кто смеется… Буквально, в общем, перед носом друг у друга глистами этими трясут. Чуть не стошнило нашу Аглаю, и пришлось ей уйти потихоньку. Тут со своей «занозой» не знаешь как быть, а еще восемь чужих — перебор и прям до рвотных позывов.

Когда врачи не помогают, люди обращаются к знахарям и колдунам. И Аглаю эта участь не минула — по восторженным рекомендациям попала она к ведьме. Как шептали рекомендующие — потомственной и настоящей. От «занозы», правда, ведьма ее не избавила, но развлекла на всю катушку. Сеанс проходил так. Сначала ведьма наполнила водой наивный розовый пластиковый тазик и велела «рассказать беду воде». Аглая помялась, но рассказала. Потом ей было велено выплеснуть воду в унитаз — чтобы «вместе с бедой ушла». Потом Аглая поочередно рассказала о беде воздуху (говорила в открытую форточку) и огню — шептала на пламя свечи, пока свеча не сгорела, а у Аглаи реально не устал рот. Финальным аккордом стала «жалоба земле»: ведьма вывела ее на свой приусадебный участок, дала детский совочек, повелела выкопать ямку, «пожаловаться» туда и ямку закопать — то есть, «беду похоронить». После похорон беды Аглая и ретировалась — совершенно обалдевшая, но с легкостью в голове необычайной. «Заноза», впрочем, никуда не делась.

Избавление пришло откуда не ждали. Аглая рассказала о своих мытарствах неблизкой приятельнице за чашкой кофе. Приятельница была певицей и довольно талантливой. И эмоционально воскликнула: «Слушай, я знаю, что тебе делать!». Аглая устало ответила: «Если ты мне сейчас велишь беду „пропеть“, я тебя покусаю». Певица расхохоталась: «Да нет! Просто мне кажется, что один из твоих докторов был прав — прошлого на самом деле не существует. Оно — только в твоей голове. А ты у нас кто? Правильно, журналист! Так сядь и перепиши это прошлое! Таким его обрисуй, как хочется тебе! Ты же талантливая и у тебя дар слова! Так и действуй!».

Аглая сначала возражала. Потом задумалась. А потом — села и переписала. Раз. Другой. Пятый. И — получилось! У нее на руках оказалось сразу пять вариантов ее прошлого — и все «без занозы»! Осталось главное — обработать «материал» так, чтобы его принял не редактор, не заказчик, а она сама. Но на то она и талант! Все получилось, хотя и не сразу. Однако ж больше «занозы» нет — и жаловаться не на что совсем. В настоящем-то все хорошо.

Как захотеть хотеть

Добрая фея озадаченно почесала в затылке. Мало кому удавалось ее удивить. Но этой вот дурехе удалось. Сначала она каким-то чудом забрела в феин потаенный лес, который был тщательнейшим образом скрыт от человеческих глаз. Но удивительным было даже не это. А то, что эта «заблудшая» не смогла воспользоваться ни одним из сказочных артефактов, которые фея «поселила» в своем лесу.

Сначала странная девица наткнулась на Цветик-семицветик. И, кажется, даже обрадовалась. Сорвала лепесток, зажала его в руке, потом отпустила с заветными словами: «Лети-лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг! Лишь коснешься ты земли, будь по-моему вели! Вели, чтобы…». И вот тут дуреха сдулась — никакого желания выдать не смогла. То есть, вообще никакого!

Фея растерялась. Разных людей она видала. И таких, которые быстро обрывали цветок и загадывали сразу семь желаний. И таких, которые желали постепенно — с чувством, толком, расстановкой… Но вот чтобы не удалось загадать желания — это фея увидела впервые.

Потерпев неудачу с цветком, дуреха совсем поникла. И пошла дальше. Фея затаила дыхание — впереди был пруд с Золотой Рыбкой. Эта бестия с плавниками оказалась очень коммуникабельной: ее и ловить было не надо, сама в руки шла! Пришла она в руки и к девице. И царским тоном молвила:

— Ну, девица-красавица, загадывай три желания! Любых!

Дуреха покраснела. Потом побледнела. Потом у нее на глазах выступили слезы. И фея вдруг словно поймала волну девчонкиных мыслей:

— Чтобы он меня любил… Нет, нельзя, это же насилие… Чтобы денег много было. Ну откуда же, кого-то обделят, значит… Непорядочно. Мир во всем мире — не получится. Чтобы есть и не толстеть — глупость и ерунда…

Итог оказался неутешительным — девица смахнула Рыбку с ладони, промямлила какое-то извинение и сбежала! Рыбка обалделым камнем пошла на дно — с такой «безжеланной» посетительницей она тоже столкнулась впервые.

Когда дуреха увидела в траве волшебную лампу, в которой томился джинн, пнула ее ногой подальше от себя. Старика Хоттабыча, читавшего газетку в гамаке, обошла по широкой дуге. Волшебную палочку, призывно светившуюся в дупле дерева, холодно проигнорировала. При этом, фее было очевидно, что девчонка сейчас разревется — держится буквально из последних сил. Фея вздохнула. И вышла навстречу нежданной гостье.

Дуреха не удивилась. Более того, если бы не набухшие слезами глаза, ее можно было бы снимать в детской сказке, вместо героини с застывшим лицом, говорившей на одной ноте: «Что воля, что неволя — все равно». Но слезы… Слезы давали надежду. И фее. И самой девчонке.

Фея приветливо махнула крылом:

— Ну, здравствуй, милая… Расскажи-ка мне, за что ты себя так наказала, а? Что не только фантазировать и мечтать, но даже хотеть себе запретила?..

Конечно, у феи могущества было побольше, чем у глупого джинна или безмозглого цветочка. Но даже его не хватило на то, чтобы с одного раза помочь девчонке. И та осталась в потаенном лесу. Заново учиться хотеть…

Хитрая принцесса и несчастная любовь

— Ну, здравствуй.

Хромая, кривая и облезлая старуха в лохмотьях щерилась беззубым ртом.

Прекрасная принцесса изумленно вскинула бровь:

— И вам не хворать, конечно. А вы кто?

Старуха ухмыльнулась.

— Как, не узнала?! Я — твоя несчастная любовь.

Принцесса удивленно нахмурилась:

— Вот как? Ну вы не по адресу — это раз. А два — вас вообще не существует.

«Прелестное» видение разразилось каркающим смехом.

— Ну, как же не по адресу? Ты любишь. Тебя — нет. Вот тебе и несчастная любовь. А то, что я существую, — это ты и сама видишь, глаза же у тебя не на затылке.

Принцесса прищурилась:

— Глаза, знаете ли, часто обманывают. И показывают нам вовсе не то, что есть на самом деле. Что же до несчастной любви… Вас и правда не существует. Любовь, если вы не в курсе, она всегда одна на двоих. Поэтому про несчастную и безответную — это все глупые выдумки и сказки. Все просто. Если меня не любят — значит, и я не люблю. И вскоре это пойму и получу новую любовь — снова взаимную. А если любят — так любовь и продолжает быть одна на двоих. Тут без вариантов, знаете ли.

Старуха явно хотела что-то возразить, но не успела. Рассыпалась прахом. А Прекрасная принцесса показала язык кучке пепла и принялась собираться на свидание. Напевая и периодически ворча себе под нос:

— Несчастная… Безответная… Выдумают же…

Добрая фея в отпуске

— Ты на себя в зеркало давно смотрела?

Добрая фея вздрогнула. Ее альтер эго — злая ведьма — проявлялось редко, но метко. И всегда неожиданно — вот как сейчас.

— А ты посмотри, посмотри. В волосах седина, на попе целлюлит, от маникюра с педикюром только воспоминания остались. Морщины опять же…

Фея встрепенулась и кинулась к зеркалу. Так и есть. И целлюлит, и седина, и морщины. И бока. И загар облез… Но вредной ведьме было мало.

— В шкаф теперь загляни. Вот это — что? Это — одежда? Прекрасной доброй феи?! Это, дорогая моя, барахло. Которое и не каждый бомж наденет, позволю себе заметить. Можешь, кстати, и на обувную полку взглянуть. Туфли, ты говоришь? Это ты вот эти раздолбанные опорки туфлями называешь? Или, может быть, кеды, которые на заре своей туманной юности были белыми?..

Добрая фея металась по квартире. Ведьма протащила ее по всему. По косметике. По парфюму. По побрякушкам. Даже по содержимому холодильника!!! Которое тоже подверглось остракизму: три жалких клубничины и странная колбаса.

Когда злая тетка на минуту заткнулась, фея ринулась в бой.

— Ты… Ты ничего не понимаешь! При чем тут целлюлит и опорки?! Бока, конечно… Нет, и бока ни при чем. Ты сути не видишь. Это все ерунда. Главное — я ХОРОШАЯ. ХО-РО-ША-Я!!! Понимаешь? И всем делаю хорошо. И все меня любят. И благодарят. Ну, не всегда благодарят, но все же… Вот это главное.

Ведьма помолчала.

— Вот как? А не ты ли на всех углах кричала, что самое главное — быть счастливой? Счастье-то твое где? А?

Фея открыла было рот. И закрыла. Но снова открыла:

— Счастье в том, что я нужна. Всем. Ну не всем, но многим. Вот это — мое счастье.

Ведьма скептически протянула:

— Ты уверена? Поэтому, видимо, песню себе скачала про то, что «не замечают, как плачет ночами та, что идет по жизни смеясь»? От великого счастья, ага. Ты, моя дорогая, самой себе не нужна. Поэтому, ненадолго, ради эксперимента, побудь нужной самой себе. Себе добро причини. В парикмахерскую сходи. Платье новое купи. С подружками поболтай. С нормальными подружками, которые причинения добра от тебя не ждут… А там — посмотрим…

P.S. Самый несчастный на свете человек привычно набрал номер доброй феи. Когда он переставал быть самым несчастным, номер как-то забывался. Но при малейшей неприятности — тут же «всплывал». А кто ж добро-то еще причинит, а? Просто так? Безвозмездно, то есть, даром? Он слушал гудки и слабо улыбался — вот сейчас он ей все расскажет, и она примчится. На своих потрепанных белых крыльях…

Включился автоответчик. И голос доброй феи весело произнес: «Причинение добра временно приостановлено. Я в отпуске. Всего вам… доброго!». Самый несчастный на свете человек обиженно надулся. А добрая фея в это время сидела в парикмахерской. При маникюре-педикюре-загаре и почти с новой стрижкой. И улыбалась. Белые крылья, отстиранные с отбеливателем, сохли дома.

Сказки для конкретных личностей и ситуаций

Как адвокат с женой Депрессию обманули

Жила-была на белом свете Депрессия. Давно жила. Каких только имен ни носила, каких только обличий не принимала, к каким только людям ни приходила и жизнь им не портила… Эхх… А иных и вообще жизни лишала. В общем, баба мерзкая, что и говорить. Мультяшная старуха Шапокляк по сравнению с Депрессией — просто божий одуванчик и милая бабулечка.

Ко всем Депрессия являлась в разных лицах — был у нее такой талант. Больше всего любила она обличье стройной томной девы с бледным лицом и длинными черными волосами. А на самом деле Депрессия была толстухой — мерзкой, грязной и неопрятной. С редкими сальными волосенками и траурной каймой под ногтями. И вот ведь, что характерно, к таким, как она сама, приходить ей было не в радость. Выбирала лучших и самых достойных.

И делом чести гадина считала самого стойкого человека сломать. Слабаки ей были не интересны. В самом деле, что за развлечение — она только начнет свои мерзости нашептывать и гнусные картины рисовать, а слабак хлоп! — и в петлю. Или в бутылку за утешением. А в последние сто лет и вовсе Депрессии развернуться негде стало: врачи появились специальные и таблетки. Слабаки пачками стали терапевтов этих посещать и пилюли глотать. Ну просто никакой жизни Депрессии не давали. Но она хитрая, исподволь подползала, иногда и врачей переигрывала, и действие таблеток перебарывала. Хочешь жить, в общем, умей вертеться — Депрессия и вертелась.

Самых стойких своих клиентов Депрессия «крепкими орешками» называла. И не было для нее слаще момента, когда такой «орешек» все же кололся под ее напором. Но были и такие, кто долго с Депрессией в кошки-мышки играл. Один из них — ушлый адвокат. Точнее, это он сейчас адвокатом стал, а впервые его Депрессия зацепила зеленым юнцом. Думала, слабак очередной, но мальчишка стойким оказался, зубы показывал.

Несколько раз Депрессия довольно потирала потные ручонки: ей казалось, что пацан «поплыл». Однако тщетно — снова он от нее уходил, как Колобок из дурацкой человеческой сказки. Как-то Депрессии даже пришла в голову странная мысль, что против нее в мальчишкиной команде кто-то очень сильный играет. Люди бы эту силу Богом назвали, но Депрессия была эгоцентриком до мозга костей: ни в Бога, ни в черта не верила, единственной силой считала себя, любимую. Потому странную мысль тут же прогнала.

Давненько Депрессия с ним не встречалась. То он терапевтов посещал, то таблетки пил. А то вообще влюбился — Депрессия чуть от злости не лопнула. Любовь она конкуренткой и врагиней не считала, потому что нечего тут всяким любвям, но признавать ее существование приходилось. И вот — здравствуйте! Таблетки отменил, к доктору-душеведу не пошел: бери его, можно сказать, тепленьким. Депрессия на радостях аж трех слабаков бросила и прискакала к любимому и давнему клиенту. Так торопилась, что нужную личину надеть позабыла — толстухой-распустехой и явилась. А там — сюрприз!

Клиент-то тепленький, самое удовольствие обрабатывать, но рядом — девица сидит. И с любопытством на Депрессию пялится. Та грозно говорит:

— Не поняла! Почему посторонние на приеме?!

А адвокат:

— Да это жена моя. Пусть посидит, не помешает ведь?

Депрессия только ухмыльнулась — кто б посмел ей помешать, особенно очкастая девица. И рукой махнула, оставайся, мол.

Началась привычная работа. Но что-то Депрессии мешало — как говорила нынешняя так себе депрессивная молодежь, «что-то пошло нет так». Депрессия просканировала пациента. Мда. В настоящем зацепиться не за что. Любит. Любим. Сам и все родные здоровы. Работа есть, деньги водятся, перспективы несколько туманны, но радужны. Вот ведь гадство — Депрессия поморщилась. Ну ничего, будем по старинке, дедовским способом. И она завела свою привычную песню: все плохо, черно, бессмысленно; все было плохо, черно, бессмысленно; все будет плохо, черно, бессмысленно…

Фиг вам. Клиент вроде и мороженное уже съел, и к бутылке потянулся, и лицо сделал нужное. Однако ж нет — взял и собрался! И вместо бутылки — селедку грызть начал, вы подумайте! А тут еще девица его — жена, то есть. По голове его гладит, спинку чешет и спрашивает с интересом:

— Ой, а вы всегда так плохо выглядите, а? У вас может случилось что-то? Я-то думала, что Депрессия вся такая благородная, а вы, простите, как дешевая торговка с рынка.

От такой наглости Депрессия оторопела. Быстренько нахлобучила нужную личину и злобно буркнула:

— Вот, такая я и есть. Как и ты и думала. А теперь работать не мешай!

И снова завела: смысла нет, всё плохо и всё всё равно… Ааа!!! Снова девица:

— Слушайте, а пойдемте чай пить, а? С вареньем.

Подумала о чем-то и добавила:

— С вишневым, но если вы больше любите клубничное, то и оно тоже есть.

На этот раз у Депрессии натурально упала челюсть. Никто за тысячелетия ее существования не предлагал ей пить чай! Это было что-то немыслимое и не укладывающееся ни в какие рамки!!!!!

Пока Депрессия лихорадочно соображала, как поставить нахалку на место, вступил клиент-адвокат:

— Да пойдем, правда, чего ты? Смысла же все равно ни в чем нет, что в чае, что в его отсутствии…

Депрессия чуяла какой-то подвох, но почему-то покорно поплелась на кухню за адвокатом и его очкастой женой. Та споро заварила чай, подала и повела светскую беседу.

— А вот скажите, госпожа Депрессия, что, на самом деле ни в чем нет смысла?

Депрессия отхлебнула чаю и с достоинством кивнула. Очкастая не отставала:

— Но тогда получается, что и в вас тоже его нет?

Депрессия поперхнулась чаем и возмутилась:

— Это как это?! Ни в чем — нет. А во мне — есть.

Тут вступил адвокат: хитро прищурился и говорит:

— Слушай, ну так не бывает. Ты сама себе противоречишь. Если смысла нет ни в чем, то ты — тоже ничто. И в тебе смысла нет, как и во всем другом.

Разговор ступал на какую-то зыбкую почву. Еще никто не разговаривал с Депрессией в таком ключе, потому нужных аргументов она сразу не нашла. А вместо этого перешла в наступление:

— Ты, видимо, забыл, для чего я здесь… Ну признайся, тебе же хочется напиться от невыносимости жизни… Или выпрыгнуть из окна — от безысходности…

Голос ее становился мягким и вкрадчивым, он внушал и одновременно убаюкивал. Но клиент не убаюкался!!! Мало того, энергично покачал головой:

— Нет, ты знаешь, абсолютно не хочется. Тем более, если ни в чем нет смысла, то какой смысл напиваться или в окно кидаться — все то же самое будет, только еще усилия какие-то прилагать надо. А так сидим себе, чай пьем…

А очкастая все не унималась: не успел муженек замолчать, снова она вступила:

— А вот скажите, Тоска — это тоже вы? Ваше второе имя?

Депрессия горделиво ухмыльнулась.

— Я. И не второе, а десятитысячное.

Девица кивнула:

— Ясно. Мне вот всегда интересно было, как это люди тоску в вине топят?

Откуда ни возьмись, на столе возникла бутылка вина. Открытая.

Депрессия расхохоталась:

— Глупая девчонка! Ты меня что, с каким-то тупым джинном из ваших человеческих сказок перепутала? Думаешь, обманом меня в бутылку загнать?

Девчонка потупилась и махнула рукой:

— Да вы чего, какая бутылка?! Тут пол-литра всего, а вы все полтора центнера весите! Какая вам бутылка, вам цистерна-то мала будет. Это я так, чисто теоретически.

— Теоретически???? — взревела разъяренная Депрессия. — Теоретически?! Ну смотри, мерзавка!

В мановение ока жирное и студенистое тело Депрессии превратилось в черную струйку пара и втянулось в бутылочное горлышко. Очкастая девица быстро заткнула бутылку крышкой. Не успела Депрессия сообразить, что произошло, как в кухню вошла еще одна девица — адвокатская дочка. Возмущенно воскликнула:

— Папа!! Это что?! Ты опять пьешь?!

Молниеносным движением открыла окно и выбросила туда бутылку с Депрессией!!!

Бутылка приземлилась аккурат в кем-то выкопанную ямку. Депрессия выдохнула и начала строить планы мести. Вот завтра ее найдут какие-нибудь алкаши, выпустят, и она… Эх, депрессия на их головы!!!! И адвоката она со свету сживет, и дочку его строптивую… А мерзкую очкастую девицу — будет мучить. Долго и с особой изощрённостью, да…

Депрессия собралась было по привычке потереть потные ручонки, но в бутылке это сделать быть крайне проблематично. Потому она постаралась отключиться и думать о триумфальном завтрашнем дне. Однако… Триумфа не случилось. С утра пораньше в садик под окнами пришли рабочие, зарыли все ямы, в том числе и с Депрессией… А потом приехала техника, залила все асфальтом и получилась автомобильная стоянка…

Так и лежит себе Депрессия под землей и асфальтом. Планы строит, как выбраться и отомстить… И пусть лежит и строит — это уже никому неинтересно. А уж тем более — адвокату, его очкастой подруге и своенравной дочке. Депрессии нет — и слава Богу.

Волшебная песня сурка

В чудесной стране Надреальности жил-был Сурок. Это был не просто Сурок, а Сурок-волшебник. Впрочем, в этой стране абсолютно все живые существа обладали тем или иным магическим даром, но Сурок владел одним из самых редких талантов — он умел менять реальность. Его так и звали — Сурок, меняющий реальность. И его сурчиха, и маленькие сурчата очень гордились мужем и отцом.

Почти все время Сурок спал — в этом заключалась его работа. Ведь спал он не своими снами, а снами жителей другой страны — Реальности. Они назывались Людьми, и часто у них в жизни случались неприятности, которые мешали радоваться, улыбаться и быть счастливыми. Тогда-то они и начинали сниться Сурку. И тот брал в лапки свой волшебный ластик и… Стирал все болезненные, неприятные и тяжелые человеческие воспоминания. А потом наставала очередь радужного карандаша — им Сурок рисовал новую реальность — счастливую. Люди просыпались обновленными и с удивлением замечали, что за время их сна мир неуловимо изменился. Солнце стало ярче, небо голубее… Близкие — добрее и красивее…

Все, кого видел во сне Сурок, находились на грани отчаяния. И человеческие средства, к которым обычно прибегают в таких случаях, оказывались бессильными. Антидепрессанты, психотерапевты, алкоголь, разговоры с друзьями по душам — обычно, все это уже было испробовано. И когда человек совершенно опускал руки — тут-то его и «выносило» к Сурку в сон. И начиналось волшебство. Проснувшись, человек абсолютно не помнил своих сновидений, но своей цели Сурок достигал всегда: вся черная муть, горечь, злость, обида, больные воспоминания исчезали под сурковым ластиком. Карандаш тоже делал свое дело. И жизнь, «подкорректированная» во сне, начиналась совсем другая.

Но однажды и с Сурком-волшебником приключилась незадача. Первой забеспокоилась сурчиха — муж почти совсем перестал просыпаться, похудел, осунулся. Его ластик выглядел, как размахрившаяся старая тряпка, а радужный карандаш сточился и будто бы даже потускнел. На все вопросы супруг отвечал уклончиво, торопливо ел, не разбирая, что за еду ему предлагают, и снова погружался в сон, судорожно сжимая в одной лапе ластик, а в другой — карандаш.

Прошла неделя, прежде чем Сурок заговорил. Он признался жене, что вот уже семь ночей подряд ему снится одна и та же человеческая женщина. Красивая, молодая — и очень несчастная. В ее настоящем не было ничего плохого — обычные житейские проблемы и проблемки, но тяжелое прошлое не давало этой замечательной женщине радоваться настоящему и заставляло бояться будущего.

Поначалу Сурку казалось, что это ничем не выдающийся случай. Он терпеливо и привычно затирал своим ластиком все болезненные эпизоды в жизни женщины, расцвечивал их новыми событиями и эмоциями. Но уже на следующую ночь ему приходилось начинать работу заново: словно другой волшебник — злой, в отличие от Сурка, — снова возвращал к жизни все плохие воспоминания, а хорошие — убирал. И женщина продолжала мучиться.

Сурчиха очень любила своего супруга, но увы, она обладала лишь кухонной женской магией — отлично готовила. Поэтому все, что ей было под силу, — посочувствовать мужу и вкусно его накормить. И, окончательно измаявшись, сурок тронулся в долгий путь за советом. Дело в том, что даром, подобным сурочьему, обладал еще один житель Надреальности — Голубой Дельфин. Правда, у него были свои методы работы и своя аудитория — обиженные детишки. Но Сурок очень наделся, что вдвоем с Дельфином они что-нибудь придумают. Уж очень ему было жалко красивую синеглазую женщину.

Когда Сурок подошел к морю, в котором жил Дельфин, сразу увидел «коллегу» — тот плавал у самого берега. Поздоровавшись и обменявшись новостями, Сурок с Дельфином заговорили о важном. Точнее, говорил Сурок, а Дельфин внимательно его слушал.

— Я совершенно растерян и не знаю, что делать. Это первый такой случай в моей практике.

Так Сурок закончил свой рассказ и с надеждой посмотрел на Дельфина. Тот улыбнулся (Дельфины совершенно очаровательно улыбаются) и сказал:

— Ну, в нестандартных ситуациях и действовать надо нестандартно. Если ластик с карандашом не помогают, ты попробуй ей спеть.

Сурку показалось, что он ослышался, поэтому он переспросил:

— Что?! Спеть???

Дельфин невозмутимо ответил:

— Ну да, спеть. А что такого?

Сурок от возмущения закашлялся и просипел:

— Ты в своем уме? Ты слышал хоть раз, чтобы сурки пели??? Ты меня с собой не перепутал часом?!

Если бы у Дельфина были плечи, он бы ими, наверное, пожал — таким красноречивым было движение его гладкого сильного тела. А голос прозвучал задумчиво-отстраненно:

— Помнишь, лет сто или двести назад я ненадолго попросил у тебя ластик и карандаш?.. Как ты полагаешь, существу с плавниками удобно рисовать и держать ластик?.. Но я это сделал — потому что мое пение оказалось бессильным. А тому малышу очень нужна была помощь…

Сурок смешался. Он прекрасно помнил этот случай, но даже не задумывался, зачем Дельфину потребовались его «орудия труда». Попросили — он дал. И устроил себе небольшой отпуск — съездил с сурчихой и сурчатами к бабушке и дедушке. А потом Дельфин отдал карандаш с ластиком — и все вернулось на круги своя.

Сурок задумчиво спросил:

— Дельфин, а петь — это как? Точнее, как нужно петь, чтобы песня подействовала?

Дельфин усмехнулся:

— Этого, к сожалению, я тебе сказать не могу. Когда я пою для своих малышей — я пою сердцем. Оно словно раскрывается — как цветок поутру, знаешь?.. И всю свою любовь, всю радость, все счастье я как будто вкладываю в свою песню… И тогда она работает…

Сурок вернулся домой в глубокой задумчивости… И даже не стал ужинать — сразу улегся спать. А ластик с карандашом не взял, чем безмерно изумил сурчиху, но она не стала ничего спрашивать. Знала, что рано или поздно муж сам все расскажет.

И вот — печальная женщина с поникшими плечами. У нее есть мама, но она не может простить ей своей поломанной с детства жизни. У нее есть дочь — но с ребенком связаны одни разочарования. У нее есть любимый человек — но она боится и не хочет до конца доверять ему, памятуя о «бывших». У нее есть работа — но она не приносит ни морального, ни материального удовлетворения. В общем, если посмотреть объективно — у этой синеглазой красивой женщины есть все. Но тягостные воспоминания грузом висят у нее на плечах и не дают радоваться в полную силу. И этих воспоминаний становится все больше и больше с каждым годом, и мир — все тусклее, скучнее и тоскливее…

Все, о чем думала и грустила женщина, Сурок видел словно на картинке. Так было и с другими людьми, но у них «картинки» стирались раз и навсегда, а на их месте появлялись новые — сознанные сурковой фантазией. Но здесь…

Сурок глубоко вдохнул. Выдохнул. Вспомнил, как он пел колыбельную своему маленькому сурчонку, больному, капризничающему и не желающему засыпать. Вспомнил, как любил его в эту минуту, как жалел и как страстно хотел, чтобы у сыночка все было хорошо… И Сурок запел.

Он привык к тому, как действуют его карандаш и ластик, но совершенно не представлял себе, как сработает песня — если вообще сработает. Но она сработала! И как! Прямо на глазах картинки из жизни синеглазой женщины стали окутываться сияющим мерцанием и меняться!

Хлоп! И мама с папой ведут свою любимую дочку в первый класс. Делают с ней уроки в третьем. Везут на море в седьмом. Получают аттестат в девятом… И вот в одиннадцатом — на выпускном — гордые и счастливые стоят рядом с ней… И улыбаются.

Хлоп! И женщина с нежностью смотрит на маленькую дочурку. Да, с мужем не очень сложилось, но у нее теперь есть ее девочка. Ее радость. Ее счастье. Да, она упрямая и своевольная. Да, она режет ножницами любимые мамины шторы. Но она любит ее. Это единственный человек, кроме родителей, который любит ее и будет любить всегда, несмотря ни на что. И за это можно простить любые капризы.

Хлоп! И работа предстает совершенно в другом свете! Да, не все, что хочется, можно сделать. Но многое — можно. И есть люди, которые приходят за помощью: обиженные, несчастные, растерянные. И только ее профессионализм дает им какой-то шанс. Хоть какой-то. Без нее шансов у них не будет. И стирается разочарование. Да, такая страна. Да, такая система. Но и в ней можно что-то делать. И от твоего усилия все равно трогается лед — а ради этого стоит работать.

Хлоп! И за легкой дымкой навсегда исчезают люди, принесшие боль — точнее, исчезает боль, а люди остаются нейтральными мимолетными воспоминаниями.

Хлоп! И все травмирующие ситуации перестают таковыми выглядеть. Да, так было. Да, опыт получен. Да, проехали и живем дальше — ни боли, ни горечи, может быть, только легкая досада.

Хлоп! И серый осенний пейзаж за окном разительно меняется. Женщина выходит на балкон, протягивает руку и смотрит на дождевые капли на своей загорелой коже. Чувствует горько-нежный запах листьев. Ощущает ласкающее прикосновение пролившейся с неба воды. Улыбается малышне, бегающей по стадиону несмотря на ненастье. Слышит за спиной: «Пойдем пить кофе, солнышко?» — и прижимается к родному и теплому телу. И знает — откуда-то — что можно не бояться и не ждать плохого. Что спина, так же как, и высунутая из-под одеяла пятка, — в безопасности.

Внезапно на небе появляется радуга, и женщина улыбается. Целует обнимающие ее руки и понимает, что ей действительно хочется кофе. И на работу. И бегать. И плавать в бассейне. И учить английский. И заниматься любовью. И общаться с дочерью. И планировать новогодние каникулы. И учиться. И еще много-много всего…

Сурок просыпается. Последнее, что он видит — синие глаза женщины, в которых отражается радуга, и ее чуть растерянную, но счастливую улыбку…

Сказка про сказочную жизнь

В провинциальном городе С. жила-была девочка Маша. Обычная, в общем-то девочка. Но сама себя Маша ощущала принцессой. Почему — неизвестно, но это ощущение было очень стойким и даже передавалось другим. То есть, не то чтобы при виде Маши разговоры благоговейно стихали, взгляды обращались только на нее, а все существа мужского пола падали и укладывались в штабеля, нет. Но за глаза родные, друзья и знакомые называли ее исключительно принцессой. Кто сочувственно. Кто иронично. Кто восхищенно. А кто нейтрально, просто констатируя факт.

Маша-принцесса благополучно окончила школу, поступила в университет и стала высматривать принца, чтобы влюбиться, выйти замуж, жить долго и счастливо и умереть в один день. С принцами в провинциальном городе С. вообще и в университете, в частности, было как-то не очень. А Маша, как и полагается принцессе, была девицей очень разборчивой. Но к концу первого курса претендент на роль принца был все-таки выбран. Правда, с некоторыми оговорками: и зубы могли бы быть побелее, и глаза поголубее, и фигура поспортивней, и мозгов побольше… Но, в общем, сойдет.

Итак, принц был выбран, Маша влюбилась и стала ждать ответных чувств. Воспитанная строгой мамой она знала, что порядочная девушка должна быть скромной, а уж принцессе-то и вовсе не к лицу первой проявлять инициативу. Вот порядочная Маша-принцесса и ждала. И дождалась: принца буквально за руку увела простецкая и разбитная девица, а вскорости на себе и женила.

Принцесса осталась в гордом одиночестве. Но ненадолго. Новый кандидат в принцы не замедлил появиться на горизонте. Правда, к нему претензий было еще больше, но, обжегшись на первом принце, Маша решила, что быть слишком разборчивой — не есть хорошо.

Роман с принцем развивался по сценарию: конфеты, цветы, походы в кино, прогулки под луной. Но все же что-то было не так. Белого коня не хватало что ли?

Вскоре выяснилось, что белый конь ни при чем. А при чем — лучший друг Машиного принца. Он оказался всем принцам принц! Глаза! Руки! Губы! Голова! Плюс — море обаяния и белый «Мерседес», то есть практически конь.

Прежний принц был безжалостно выброшен на помойку, а в жизни Маши начался третий принцевый период. Новый принц вроде бы был умен, красив, галантен и т. д. и т. п. Но… На всем протяжении этого романа Маша-принцесса почему-то к месту и не к месту вспоминала глупую речевку из далекого лагерно-пионерского детства: «Лучше взлететь и быстро сгореть, чем бесполезно и медленно тлеть!». В результате она сама положила конец этим нудно тлеющим отношениям. Принц в очередной раз начал разглагольствовать о том, как это ужасно — курящая принцесса. Он, принц, даже поцеловать ее из-за этого не может. Поэтому первый поцелуй принцессе светит только после того, как она откажется от пагубной привычки. На что обычно скромная и вежливая принцесса язвительно поинтересовалась, стоят ли его поцелуи того, чтобы ради них бросать курить. После такого хамского вопроса, заданного таким хамским тоном, рафинированному принцу только и осталось, что скорбно поджать губы и величественно удалиться навсегда.

Внезапное одиночество заставило Машу вспомнить о выброшенном на помойку прежнем принце. Он был найден, отмыт, обут, одет, приведен пред принцессины светлые очи и осчастливлен согласием выйти за него замуж. Обалдевший от такого внезапного счастья принц не успел оглянуться, как оказался при жене, при теще, а спустя год — и при дочери.

Семейная жизнь принца и принцессы текла вяло, размеренно и временами напоминала Маше болото: «Чавк-чавк, чавк-чавк». «Нет, если это и принц, то точно не мой», — подумала Маша, и бедный принц снова отправился на помойку.

Шло время, подрастала дочка, менялись кандидатуры на роль принца, но того, единственного, на белом коне, все не было. Возможно, так и состарилась бы Маша-принцесса одна, если бы однажды… Но по порядку.

Как-то осенью наша принцесса отправилась отдыхать в средней руки пансионат за городом. Без мамы, без дочки — свободная женщина. Однако многочисленные разочарования практически убедили Машу в том, что принцев, особенно на белых конях, не бывает, поэтому максимум, на что она может рассчитывать в этом месте — побитый молью местный ловелас или скучающий сосед по столику в столовой. Ни того, ни другого принцессе абсолютно не хотелось. Она взяла себе за правило в свободное от завтрака, обеда и ужина время гулять по окрестным лесам в гордом одиночестве.

Однажды вечером, возвращаясь с прогулки, Маша присела отдохнуть на поваленном дереве. Вытащила сигарету, щелкнула зажигалкой и чуть не закричала: одноразовое изделие трудолюбивых китайцев почему-то изрыгнуло из себя столб пламени, сравнимый разве что с пионерским костром. Маша инстинктивно зажмурилась, а когда открыла глаза…

В первое мгновение принцесса решила, что сошла с ума. Прямо на нее ехала целая кавалькада. Ослепительный блондин в серебряных доспехах на белоснежном жеребце. Жгучий брюнет, закованный в золотые латы, на вороном коне. И, наконец, потрясающая рыжеволосая красавица на невысокой гнедой лошадке.

Маша снова зажмурилась, надеясь, что наваждение исчезнет. Но ничего не изменилось. Всадники стремительно приближались. Первым до Маши доскакал блондин. «Прекрасная незнакомка, не дайте умереть от никотинового голодания, угостите сигареткой бедного принца», — обратился он к застывшей в изумлении принцессе. Пока она доставала сигареты, подъехали спутники блондина, и ситуация прояснилась.

Оказывается, один очень богатый человек решил подарить своему сыну на день рождения не книгу, не фильм, а самую настоящую сказку. Он купил огромный участок земли и построил практически настоящий замок. Затем нанял лучших в городе сценаристов, режиссеров и актеров, заплатил им астрономические суммы, привез в замок и приказал в течение месяца разыгрывать сказку для его сына. Актеры не играют только тогда, когда мальчик спит, все остальное время они обязаны быть принцами, королями, волшебниками, принцессами, драконами и прочими сказочными персонажами.

Вскоре назрела проблема: в труппе оказалось три заядлых курильщика, которые не могут не курить целый день. А как тут закуришь, если ты принц или принцесса и за тобой с жадным любопытством следят широко раскрытые детские глаза. Вот бедным курильщикам и приходится подкупать сценаристов, чтобы каждый день у принцессы, принца и злого короля была возможность хоть на некоторое время уехать из замка.

Сегодня по сценарию злодей-король украл прекрасную принцессу, а благородный принц помчался ее выручать, чтобы через двадцать минут вернуться в замок со спасенной принцессой и взятым в плен королем.

Бедные актеры, спеша накуриться впрок, опустошали Машину пачку, а принцесса, слушая их рассказы о «сказочной жизни», думала грустно: «Вот принц. На белом коне. Блондин и красавец. А в душе даже ничего не дрогнуло. Значит, не нужен мне принц на белом коне?».

Сигареты закончились. Благодарные актеры предложили подвезти Машу, но она вежливо отказалась. Вернувшись в пансионат, принцесса долго ворочалась в кровати, а когда, наконец, уснула, ей приснилась свадьба. Невестой была она сама, а вот лицо жениха разглядеть не удалось.

Утром пошел дождь и лил до самого вечера. Просидев в номере целый день, ближе к ночи Маша все же решила выйти на прогулку. В темноте она забрела в заросли шиповника и, продираясь сквозь них, вдруг заревела от внезапно нахлынувшей жалости к себе. Ну что же это такое в самом деле? Неужели так никогда и не дождется она не то что принца, а хотя бы просто нормального мужика?!

И вдруг кусты расступились и сквозь пелену слез перед принцессой предстало восхитительное зрелище. Маша увидела настоящий сказочный замок, ярко освещенный разноцветными огнями. В замковом парке играла музыка, между деревьями прогуливались люди, одетые в красивые старинные наряды. Из дверей замка вышел маленький мальчик в джинсах и футболке с телефонной трубкой в руке. Ветер донес до Маши звонкий голос ребенка: «Папочка, приезжай скорее, бал уже начинается!».

Завороженная увиденным, принцесса решила еще немного побыть рядом со сказочным замком. Она расстелила на мокрой траве куртку, села, закурила… И тут ей на плечо опустилась чья-то тяжелая рука.

«Кто вы и что здесь делаете?» — раздался над Машиным ухом грозный голос. Маша резко вскочила и обернулась. За ее спиной стоял мужчина с такой красноречивой внешностью, что принцессе захотелось немедленно убежать куда глаза глядят. Рост под два метра, примерно такая же ширина плеч, коротко стриженные черные волосы, мечущие молнии темные глаза и уродливый шрам во всю щеку.

— Я спрашиваю еще раз: кто вы и что здесь делаете? — голос незнакомца напоминал сдержанное рычание грома.

— Я отдыхаю в пансионате «Волжские зори», — пролепетала испуганная Маша. — Шла мимо и остановилась полюбоваться на этот замок.

— А вы в курсе, милая девушка, что это частные владения? — незнакомец заметно сбавил тон.

— Нет, я этого не знала, — ответила Маша уже более уверенно. — А вы, собственно, кто такой?

— А я, собственно, владелец этого замка.

— Правда?! — заинтересованно воскликнула принцесса. — Как у вас тут красиво! Как в сказке!

— Так и было задумано, — усмехнулся замковладелец. — Мне не хотелось, чтобы мой сын смотрел только глупые мультфильмы и дурацкие боевики или сутками просиживал за компьютером… Он еще ребенок, а все дети любят сказки. Ну вот я и сделал ему собственную сказку. Хотя, может, это и глупо…

— Нет, что вы! — оживленно перебила его Маша. — Вы абсолютно правы! Если бы я могла сделать такое для своей дочери…

— А у вас есть дочь? — в голосе незнакомца слышался явный интерес…

Стоп-стоп-стоп. Если продолжать в том же духе, то вместо романтической сказки выйдет любовный роман, а это не входило в наш замысел. Поэтому закончим по-сказочному. Маша-принцесса и хозяин замка (кстати, вдовец) полюбили друг друга, поженились и стали жить-поживать и добра наживать.

Принца Маша так и не встретила, но зато нашла мужчину, который сумел превратить ее жизнь в сказку. А сказочная жизнь — это, на наш взгляд, гораздо лучше, чем жизнь со сказочным принцем. Правда?

Оптимистичная сказка про логистику

Обычно главные герои сказок — принцы, принцессы, короли и царицы. Ну, на худой конец, Золушки, Красные Шапочки и Коты в сапогах. Но это же несправедливо, ведь на земле живет столько замечательных людей, с которыми происходят разнообразные чудеса, но про них сказок почему-то никто не пишет. Мы решили исправить эту черную несправедливость и написать сказку про обыкновенную девочку.

Итак, жила-была в российской глубинке обыкновенная девочка Оля. Милая, добрая, красивая, но совершенно обычная девочка. И от своей обычности она до поры до времени не страдала, потому что окружали ее такие же обычные люди. Как и все дети ее возраста, Оля ходила в детский сад, потом в школу, играла в обычные девчоночьи игры с подружками, читала сказки и мечтала… Ну, например, о том, что когда-нибудь ее найдет принц на белом коне и увезет в далекую прекрасную страну, где они будут жить долго и счастливо и умрут в один день. Или о том, как однажды на улице к ней подойдет незнакомец, и окажется, что он известный режиссер и ищет актрису для своего нового фильма, а она, Оля, идеально ему подходит. И она станет звездой экрана… Короче, у Оли было много разнообразных мечтаний, и они делали ее и без того хорошую жизнь просто замечательной.

Но вот однажды, в один прекрасный день, с обыкновенной девочкой Олей случилось первое в ее жизни чудо: она влюбилась. Конечно, объект ее любви ни с какой стороны не был принцем, да и коня у него не наблюдалось, но разве это имеет какое-то значение, когда любишь всем сердцем! А своего избранника Оля полюбила именно так.

Чудо любви так и осталось в жизни девочки Оли, а уже совсем близко ее, как оказалось, ждало следующее чудо: рождение дочки. Уж это было всем чудесам чудо, и Оле казалось, что счастливее ее нет никого на всем белом свете.

Шли дни, месяцы, годы. Между Олей и ее избранником продолжала царить огромная любовь, на радость родителям подрастала умница и красавица дочка, и казалось, что так будет всегда. Однако у жизни, к сожалению, есть в запасе не только добрые чудеса… И в один, уже далеко не прекрасный день Олин любимый мужчина признался ей в том, что полюбил другую. Оле показалось в этот момент, что земля уходит у нее из-под ног, и единственное, что смогли вымолвить ее враз побледневшие губы: «Почему?».

И выяснилось, что Оля, конечно, очень хорошая, но совершенно обыкновенная, а та другая… Необыкновенная до такой степени, что просто слов не хватает, и, главное, она прекрасно разбирается в логистике! При чем тут логистика, Оля как-то не очень поняла, но зато очень четко осознала, что ее разлюбили исключительно за ее обыкновенность. Ну что ей было делать?! Начать прыгать с парашютом? Заняться коллекционированием нефритовых табакерок? Выкрасить волосы в зеленый цвет? Сменить сексуальную ориентацию? Оля металась между этими и еще тремя десятками вариантов, как сделать себя необычной, даже в логистике разобраться попыталась, но бросила учебник на десятой странице.

В результате всех этих мытарств бедная Оля пришла к одному единственному выводу: она такая, какая есть, и как-то изменившись, просто перестанет быть собой. Да и полюбил ее муж именно такой и без всякой там логистики! Промочив слезами подушку, Оля сделала царский жест: отпустила любимого всей душой человека к его необыкновенной любви. Стиснула зубы, взяла волю в кулак и стала готовиться к одинокой несчастной жизни. И даже сколько-то времени одинокой побыла.

Но внезапно судьба, словно одумавшись, снова выбросила в Олину сторону белый камень: не прошло и шести месяцев, как муж вернулся к своей обыкновенной, но, как оказалось, безумно любимой жене. И с тех пор счастье в их семье не омрачается ничем, а мелкие, но приятные чудеса происходят регулярно.

Да, кстати, а слово «логистика» в их доме теперь ругательное до такой степени, что даже приходящие в гости друзья его никогда не произносят!

Волшебная сказка про облачко

Однажды у Грома и Большой Грозовой Тучи родилась дочка — маленькая светленькая Облачко. Она получилась на удивление милой и красивой, единственное, что пугало ее родителей, — невиданное и неслыханное упрямство, которое Облачко начала проявлять практически с самых первых дней жизни. Впрочем, во всем остальном она была на удивление хорошей, а что касается характера — так он у нас у всех не сахар, у Грома и Тучи — тоже.

Старшие братья и сестры Облачка с самого рождения знали, что им предстоит делать в жизни: одним — плавно и величаво плыть по синему небу, позволяя людям собой любоваться; другим — иногда заслонять собой слишком яркое солнце; третьим — нести влагу туда, где ее не хватает. Облачко очень долго думала, что хочется делать ей, но никак не могла остановиться на чем-то одном, ей хотелось всего и сразу. Но, поскольку она была девочкой доброй, в конце концов Облачко решила, что будет дарить дождь тем, кто больше всего в нем нуждается. И полетела Облачко искать тех, кому она окажется необходимой. Летела день, летела два, летела три… Спустя неделю, Облачко вернулась домой грустная и сердитая и на расспросы родителей ответила, что совершенно не знает, как определить, кому она и ее дождь нужнее всего. Мама попыталась объяснить дочке, что вода необходима абсолютно всем, тем более что Облачко еще маленькая и устроить настоящий сезон дождей, способный принести вред земле и людям, ей не под силу. Но упрямая девочка не хотела поливать дождем кого или что угодно. Старшая сестра решила подойти к ситуации с точки зрения рациональности и рассказала Облачку, что когда она выливает где-то свой дождь, он потом испаряется и возвращается к Облачку обратно, становится новой водой. Поэтому хотя бы иногда проливаться дождем — просто необходимо. Облачко нахмурилась и отрицательно покачала головой. Тогда вмешался папа и сказал: «Знаешь, доченька, в один прекрасный момент ты встретишь кого-то или что-то и полюбишь всем сердцем, всей душой. И тогда мысли о собственной нужности перестанут тебя волновать — ты будешь думать только о предмете своей любви». Облачко недоверчиво усмехнулась, но ничего не ответила.

Шли дни, месяцы, годы. Облачко росла, становилась все красивее и красивее, но по-прежнему не могла найти никого, с кем бы ей хотелось поделиться своим дождем. Но вот однажды, пролетая над зеленой равниной, она увидела небольшой зеленый холмик, который чем-то привлек ее. Облачко спустилась пониже, и холмик показался ей настолько прекрасным, что ей захотелось сделать ему что-то приятное… И полился дождь… С каждой каплей Облачко ощущала, какое это счастье — дарить себя другим. Излившись до последней капли, Облачко стала ждать, что произойдет потом: ведь сестра говорила, что вся влага вернется к ней обратно. Время шло, но ничего не происходило. «Наверное, я сделала что-то не так», — подумала Облачко и полетела домой.

На следующий день, взяв воды у матери-Тучи, наша героиня снова вернулась к любимому зеленому холмику. Ситуация повторилась. На протяжении нескольких месяцев бедная Облачко летала к избраннику, поливала его дождем и своей любовью, но не дождалась от него ни одной ответной капли. Совершенно растерявшись, Облачко призналась во всем родителям, и они полетели к холмику все вместе. Над миром уже властвовала ночь, но Грозовая Туча позвала своих подружек-Молний, одна из которых ярко осветила холмик, а другая, изогнувшись, ударила его. Облачко вскрикнула от ужаса, но, увидев, что произошло с ее любимым, горько зарыдала: удар Молнии сбросил на землю зеленый мох, который казался Облачку травой, а под ним обнаружился… черный камень! «Твое сердце обмануло тебя, детка, — печально сказала Молния. — Он никогда не ответит тебе взаимностью, он же Камень, а Камням не нужна твоя влага и твоя любовь».

Облачку казалось, что сердце ее разбито навсегда. Долго она сидела в своей комнате и лила слезы, отказываясь видеть даже родителей. Но время залечило рану, и Облачко снова стала улыбаться и летать над землей. Пролетая над Южным полушарием на закате солнца, Облачко внезапно остановилась, сраженная потрясающей картиной: сравнительно небольшой участок суши блестел и переливался в солнечных лучах подобно золоту! И снова сердце Облачка дрогнуло, и полился на странную землю благодатный дождь. Однако никакого ответа не последовало: новая избранница Облачка вбирала в себя влагу, но в ответ не отдавала ни капли. Опять бедная Облачко просила воды у матери и братьев с сестрами и несла ее любимой…

Постепенно Облачко бледнела и тускнела, сил у нее оставалось все меньше и меньше… И родители снова решили вмешаться: мать и отец проследили, куда летает их дочка, и однажды последовали за ней. Облачко была так занята своим ожиданием и печалью, что не заметила Грозовой Тучи, которая заволокла все небо, и не услышала Грома, грохотавшего яростно и грозно. Прекрасная почва купалась в струях любви и воды Облачка и позволяла той собой любоваться, а бедная девочка заливалась слезами и не понимала, что она опять делает не так, ведь это точно не Камень! Первой не выдержала мать: Туча обняла свою маленькую дочку и понесла домой, а сзади, недовольно ворча, летел Гром. Дома Туча налила Облачку теплого молока и сказала: «Доченька, мне больно тебя расстраивать, но ты опять выбрала не то. Ты полюбила Пустыню, которой тоже не нужен дождь. Она не впитывает, а пропускает его через себя, оставаясь такой же пустой и холодной. Пожалей себя, ты никогда не добьешься взаимности…».

Облачко плакала, а отец, гладя ее по голове, предложил: «Посмотри по сторонам, ведь вокруг столько всего, что ждет твоего дождя: цветы, деревья, засеянные поля… Выбери что угодно, и ты будешь счастлива!». Облачко кивала, а сама думала…

Рано утром Облачко собрала все самое любимое, написала прощальное письмо родителям и улетела искать свое счастье. Немало поносило Облачко по свету, она нашла себе друзей: Сгусток Тумана, с которым было хорошо молчать, и Комету, с которой интересно было поговорить, Топкое Болото, с которым можно было поплакать, и Северное Сияние, с которым можно было повеселиться… Вот только своей единственной Любви Облачко пока не встретила…

Поднимите голову и посмотрите на небо. Видите, летит Облачко, светлая, красивая и нежная… Быть может, это ваша любовь?

Бабочка и Паук

Жила-была на свете Бабочка. Она, как и положено бабочкам, была яркая, красивая и лёгкая — кажется, что ветерок подует и ее унесет. В дополнение к этому, Бабочка обладала еще и добрым нравом, поэтому все окружающие очень ее любили и всегда хотели, чтобы она как можно дольше не улетала. Цветы начинали благоухать сильнее, когда видели Бабочку, деревья подставляли ей самые свежие листья и удобные ветки, птицы летели медленнее, чтобы не обгонять Бабочку, а животные стояли смирно и не шевелились, когда Бабочке хотелось отдохнуть на их мягкой шерсти.

В общем, жизнь Бабочки была радостной и полной счастья, а если она иногда огорчалась, ее слезы были подобны теплому летнему дождю: он всегда быстро проходит, а после него — радуга! Возможно, так бы и порхала Бабочка легко и беззаботно, если бы однажды не попала в Паутину и не запуталась в ней. Совершенно случайно пролетая по незнакомому лесу, Бабочка вдруг почувствовала, что ее крылья что-то держит, не позволяя лететь дальше. И чем сильнее бедняжка старалась выпутаться, тем крепче держали ее невидимые, но плотные сети. В конце концов, выбившись из сил, Бабочка смирилась со своей участью и стала покорно ждать развязки. В конце концов, как-то эта странная и страшная ситуация должна была разрешиться?..

И она разрешилась. Когда Бабочка совсем обессилела от неизвестности, страха, голода и жажды, к ней подполз большой Паук. Раньше Бабочка уже видела пауков, но никогда в такой опасной близости: мама с детства внушала ей, что пауки едят бабочек и от них нужно держаться подальше. А тут огромный волосатый Паук совсем рядом — а она абсолютно беспомощна! Бабочка снова попыталась высвободить крылья, но тщетно. Паутина держала крепко. Крылатая красавица поникла и приготовилась к страшной смерти.

Однако у Паука было на уме совсем другое. Он давно издали любовался бабочками и мечтал заполучить себе такую красоту. Но ни одна бабочка не подлетала к его паутине. И вот дождался он своей бабочки! Да еще какой! Еды у Паука было вдосталь, и он решил, что Бабочку оставит себе для красоты. И убивать не станет.

Странная началась у Бабочки жизнь. Паук регулярно приползал, приносил ей любимую цветочную пыльцу, свежую дождевую воду и даже пытался с ней разговаривать. Но Бабочка продолжала бояться своего странного «хозяина» и в беседы с ним не вступала, предпочитая отмалчиваться. А Паук, ничуть не огорченный Бабочкиным молчанием, разглагольствовал на весь лес.

Постепенно Бабочка привыкла к своему новому существованию и даже начала испытывать непонятную привязанность к Пауку: ведь он кормил и поил ее, чего раньше никто не делал. «Может быть, так и надо? — думала бабочка. — Может, это и есть семейное счастье, про которое мне рассказывала мама?». Паук давно освободил Бабочкины крылья от своей Паутины, но она почему-то не могла от него улететь. И все реже вспоминала свою яркую беззаботную жизнь, родных и друзей. И она даже не догадывалась, что виной тому был крошечный кусочек Паутины, застрявший у нее в сердце.

Бабочка стала бледнеть и чахнуть. Паук полностью подчинил ее себе, и бедная летунья боялась без него даже высунуть нос за пределы Паутины. И только иногда в ее серой и безрадостной жизни бывали яркие моменты — сны. Во сне Бабочка встречалась со своими друзьями, легко и свободно парила над зеленым лугом, обнимала маму и любовалась яркими красками. Потом наступало утро. И все возвращалось: недобрый занудный Паук с глупыми претензиями и придирками, липкая паутина, серое хмурое небо…

Однажды утром Паук решил, что Бабочка ему надоела. Красота ее поблекла, да и вообще она оказалась для него слишком… Легкомысленной… И Паук великодушно Бабочку отпустил. А попросту говоря — выгнал. Как во сне Бабочка вернулась в родной лес. Ее радостно встретили друзья и родные, она снова окунулась в море солнца, тепла и всеобщей любви, но… Бабочке не хватало Паука! Близкие говорили, что она сошла с ума, и самой Бабочке иногда так казалось, но она ничего не могла с собой поделать. Паутинка в сердце продолжала делать свое «черное» дело.

Бабочка регулярно летала к Пауку и умоляла взять ее обратно, но Пауку она была совсем не нужна, и он выгонял бедняжку вон. Впрочем, иногда, пребывая в хорошем настроении, он приближал ее к себе, но, быстро натешившись, снова выставлял. Бабочка вбила себе в голову, что Паук — это ее любовь, и все уговоры близких не могли поколебать ее уверенности.

Но всему приходит конец. Не выдержав такой жизни и решив раз и навсегда показать Пауку, как она его любит, Бабочка решилась на отчаянный шаг: расстаться с жизнью. Она взлетела на самое высокое дерево, постояла на его верхушке и, сложив крылья, бросилась вниз. Конечно, Бабочка была очень легкой, но и высота — большой. От сильного удара об землю Бабочка потеряла сознание. А когда вновь открыла глаза — впервые за долгое время увидела, как вокруг красиво. Порадовалась солнышку. Полюбовалась на ярко-синее небо. И поняла, как соскучилась по маме и друзьям! Бабочка легко вспорхнула ввысь и полетела к своей прежней жизни. И к счастью! А паутинка, которая от удара выпала из сердца Бабочки, осталась гнить в траве. Паук, кстати, так и не узнал, что из-за него Бабочка хотела свести счеты с жизнью. Он вообще забыл о ней. Да и она его больше никогда не вспоминала. Зачем помнить о плохом, будучи счастливой?

Девочка и хрустальные замки

Жила-была на белом свете девочка. В меру умная, в меру симпатичная — в общем, вполне обычная. Единственное, что отличало ее от других — страсть к строительству замков. Вот хлебом ее было не корми, а замок построить дай!

Замки девочка строила самые разные: и пышные, в стиле барокко, и строгие — по канонам античной классики, и мрачные готические. Строительство велось по всем правилам. Рытье котлована, закладка фундамента, возведение стен, установка перекрытий, внешняя и внутренняя облицовка… Каждый построенный девочкой замок был в своем роде шедевром, в каждый она вкладывала душу и сердце. Только вот беда — ни один из замков не простоял долго. Потому что строила их девочка из хрусталя.

Кто-то может возразить, что хрусталь — не самый плохой вариант для строительства, по сравнению с песком, например. Вот хрустальная ваза — стоит себе в шкафу или на столе, и ничего ей не делается, она может так и пять лет простоять, и десять, и сто. Ну, может, запылится немного, потускнеют хрустальные грани, но если вымыть ее в специальном растворе — снова засияет и заискрится как новая! Почему же все девочкины замки постигала такая грустная участь? Миллионы ваз, фигурок, подсвечников, фужеров благополучно себе живут, а ни один замок не уцелел?..

Наверное, причина была в том, что у большинства хрустальных изделий нет врагов. Только неаккуратные люди, которые могут по случайности или в пылу скандала их разбить. У замков же был сильный и коварный враг — Реальность. Только девочка любовно возведет очередной архитектурный шедевр — тут как тут Реальность с гнусной улыбочкой на лице и со спрятанной за спиной рогаткой. Не успеет девочка ахнуть, как в замок летит камень, пущенный ловкой рукой. Дзынь!!! И хрусталь сначала идет трещинами, а потом рассыпается мириадами сверкающих осколков. Довольная Реальность потирает руки и убегает, а девочка собирает осколки и плачет. Но потом снова начинает строительство.

Война с Реальностью отбирала у девочки все силы. Она уже и строить начала в самых тайных и заповедных местах, и молчала об очередном замке, никому и словечка о нем не говоря… Тщетно! Каким-то неведомыми путями Реальность все равно находила каждую новую постройку. И все заканчивалось одинаково. Дзынь…

Умные люди советовали девочке начать строить из других материалов, более надежных — камня, дерева, стали… Девочка попробовала, но то, что выходило из-под ее рук, никак нельзя было назвать замком. Уродливые дома, перекошенные хибарки, ни на что не похожие странные сооружения… В них не было ни красоты, ни легкости, ни изящества, ни полета — ничего из того, что она изображала в хрустале. Эти постройки только огорчали девочку, и она вернулась к привычному — пусть ее хрустальные замки были недолговечны, но они наполняли ее сердце и душу радостью и восторгом.

Как-то, занятая возведением очередного дворца, девочка почувствовала чей-то взгляд. Рядом стоял мальчик и внимательно наблюдал за постройкой и за самой девочкой. Мальчик был очень красивый. Такой, что девочка даже на минуту забыла о замке, залюбовавшись огромными глазами цвета теплого шоколада, широкими плечами, сильными руками… Мальчик тоже смотрел на девочку не без интереса. Он первым нарушил молчание.

— Какой красивый замок ты строишь! А он из чего? Из стекла?

— Из хрусталя.

— Как жалко! Ведь это очень хрупкий материал… А из камня ты не пробовала?

— Пробовала, но вместо замка у меня выходит какое-то убожество…

— А давай попробуем вместе! Мои руки умеют строить из камня, а твои — творить красоту. Вместе мы обязательно сделаем что-то не только прекрасное, но и крепкое.

Мальчик взял девочкины руки в свои… Вдвоем они возвели замок, которому не было равных. Он был одновременно красив и надежен, устремлен ввысь и крепко привязан к земле… Когда строительство закончилась, как всегда ниоткуда возникла Реальность. Несколько раз обошла вокруг замка, досадливо поцокала языком… И пустила камень из рогатки в стеклянное окно. Раздался знакомый звук. Дзынь! И стекло вдребезги разлетелось. Но тут мальчик набросился на Реальность с кулаками, и та сбежала.

Девочка грустно сказала:

— Ну вот… Теперь в нашем замке испорчено окно…

— Не расстраивайся! Стекло — это такая мелочь. Да, иногда они бьются, но мы будем вставлять новые. Главное, что сам замок стоит, и ему больше не страшна реальность.

— Спасибо тебе за то, что научил меня так строить. Теперь ты уйдешь?

— Как же я могу уйти? Ты же сама сказала, что это наш замок… И в нем можно жить. Вместе.

Мальчик с девочкой поселились в замке и жили там долго и счастливо. А из любимого хрусталя девочка стала делать фигурки людей и животных, вазы и фужеры. Все это она дарила окружающим, и каждая вещь становилась талисманом — ведь в ней была любовь и частичка души.

Фейная сказка

Жила-была на свете девочка. Обыкновенная девочка из обыкновенной семьи. У девочки были мама и папа, дедушки и бабушки. Она любила мороженое и не любила суп, любила наряжаться в красивые платья и не любила спать днем, любила играть в куклы и не любила огорчать родителей. В общем, девочка как девочка, таких очень много. Но эта девочка — главная героиня нашей сказки, поэтому мы будем называть ее не просто девочка, а Девочка — с большой буквы.

Однажды Девочке приснился волшебный сон. Она увидела очень красивую женщину с блестящими волосами, переливающимися всеми цветами радуги. За спиной у незнакомки трепетали огромные прозрачные крылья. Девочка спросила:

— Кто ты?

Женщина ласково улыбнулась и ответила нежным голосом:

— Я — Фея.

Девочка вздохнула:

— Ты такая красивая… Красивее даже, чем моя мама, а она у меня красавица, это все говорят. Как ты думаешь, Фея, я когда-нибудь смогу стать такой же красивой, как ты?

Фея погладила Девочку по голове и сказала:

— Конечно, сможешь. Ведь за этим я к тебе и пришла — сказать, что ты тоже фея, только пока маленькая. Придет время, и ты переселишься к нам, в страну фей. Мы будем петь красивые песни и танцевать под прекрасную музыку. Ты научишься сочинять стихи, играть на рояле и выращивать цветы.

Девочка нахмурилась:

— Фея, а как же мама с папой? И бабушка с дедушкой? Если я уйду в страну фей, они же будут скучать по мне… Ведь они меня так любят…

Фея успокоила девочку:

— Ну, во-первых, в нашу страну ты попадешь еще не скоро. Во-вторых, рано или поздно все твои родные будут жить с тобой по соседству, и вы снова будете вместе. Главное — никому не говори о том, что я тебе сейчас сказала. И ничего не бойся. Что бы с тобой ни происходило — все правильно. Ты будешь постепенно превращаться в фею, а когда превратишься окончательно — я снова приду и заберу тебя в нашу чудесную страну.

Девочка проснулась и еще долго лежала и улыбалась. Ей очень хотелось рассказать маме о своем сне, но ведь Фея не велела… А Девочка была очень послушной.

Прошло немного времени, и предсказание Феи стало сбываться — Девочка начала меняться. Сначала ей было немного страшно, ведь она из обычной Девочки превращалась в необычную, но Девочка верила Фее и знала, что так надо. Вот только ей было очень жалко маму с папой, которые стали приводить домой много людей в белых халатах и возить Девочку в больницы, где ей кололи укол и брали из пальца кровь. Девочка видела, как хмурились доктора и плакала мама, ей очень хотелось успокоить их, сказать, что ничего страшного, она всего-навсего превращается в фею… Но говорить этого было нельзя…

Все меньше Девочку интересовали куклы, книжки с картинками и красивые платья. И конфет с мороженым больше не хотелось. Девочка стала много спать, и во сне ей снилась чудесная страна. Там было много больших и маленьких фей, которые звонко смеялись, скатывались с радуги, как с ледяной горки, поливали цветы и водили веселые хороводы… И все больше и больше Девочке хотелось попасть в эту волшебную страну. Еще бы только мама не плакала… Девочка уже не видела ее, но слышала и чувствовала, что маме больно и горько. И снова она хотела успокоить мамочку, объяснить ей про страну фей… Но опять вспомнила про наказ феи и промолчала.

Как-то Девочка проснулась и поняла, что что-то не так. Она снова могла свободно двигать руками и ногами! И открывать глаза! Девочка села и увидела, что вокруг нее — луг с изумрудно-зеленой травой, красные, синие и желтые цветы… Ярко светило солнце, где-то пели птицы… А навстречу Девочке шла ее знакомая — Фея.

— Ну вот, малышка, мы и встретились. Теперь ты стала настоящей феей и будешь жить в нашей стране. Ты рада?

Девочка подумала и сказала:

— Да, Фея, я рада. Здесь очень хорошо… Но вот мама…

— Девочка моя, мама все поймет, ведь она — мама. И вы обязательно увидитесь с ней, я тебе обещаю. А теперь — нам пора. Пойдем?

Девочка кивнула и доверчиво вложила свою ладошку в руку Фее. Они уходили туда, где вдали возвышались мраморные стены замков — в страну фей. А над ними ярко сияла радуга…

Доля ангелов

У ангела Симы дьявольски болели крылья. Вот никогда не болели, а тут — нате вам! В принципе, это понятно, ведь раньше Симе никогда не приходилось летать за мотоциклом «Харлей Дэвидсон» на скорости двести километров в час!!! Для того чтобы уважаемый читатель понял, что именно сподвигло Симу на такой подвиг, — немного предыстории.

Своего рождения Сима не помнил. Просто в один прекрасный день осознал, что он есть. Потом увидел, что вокруг него толкутся существа с крыльями, посмотрел в подвернувшееся зеркало и разглядел, что он тоже существо с крыльями. Крылья были большие, мягкие и на ощупь очень приятные.

Прошло какое-то время, и Симу привели к седобородому суровому старцу. Тот посмотрел на Симу, чему-то усмехнулся и побарабанил пальцами по столу.

— Ну, вот что, Серафим, хватит тебе прохлаждаться, пора к делу приступать.

— А… Позвольте спросить, к какому именно делу? И, если вас не затруднит, скажите, пожалуйста, я вообще кто? И вы кто? И откуда я взялся? Зачем я нужен? Где мы с вами находимся?..

Вопросы посыпались из Симы, как горох из дырявого мешка. Раньше он уже пытался расспрашивать своих товарищей-существ, но они только улыбались и молчали. А теперь вдруг появилась возможность хоть с кем-то поговорить.

Седобородый что-то пробурчал себе под нос, но немного любопытство Симы удовлетворил.

— Ты — ангел, зовут тебя Серафимом в честь твоего великого предка. У него, правда, было целых шесть крыльев, а у тебя — только два. Да, крылья — это мягкие пушистые штуки у тебя за спиной… Так вот… Откуда ты взялся и где мы находимся — не суть важно. Важно то, что тебе предстоит очень ответственное дело — спасать и хранить от бед людей.

Поздно седобородый понял свою оплошность: вопросы посыпались снова.

— А кто такие люди? От кого их спасать и от чего хранить? А почему это ответственно? А почему у меня не шесть крыльев?

Собеседник сердито ударил кулаком по столу.

— Хватит! Вот тебе полная и подробная инструкция. Прочтешь и все поймешь. А завтра отправишься к своей подопечной. Все, свободен.

Сима, прижимая к груди увесистый том с золотой надписью «Должностная инструкция ангела» на белой обложке, бочком выскользнул за дверь. Всю ночь он читал. И действительно многое понял. И кто такие люди. И как их оберегать и спасать. И почему это должны делать именно ангелы. Кое-что, правда, осталось непроясненным: как люди делятся на мужчин и женщин? Вот ангелы — они вроде все просто ангелы. А люди почему-то мужчины и женщины. Может, у них, как и у Симы с непонятным предком, количество крыльев разное? У мужчин два, а у женщин шесть? Надо будет разобраться…

С тех пор прошло много времени, и Сима давно во всем разобрался. Даже узнал, что ангелы тоже бывают мужского и женского пола. Правда, известно ему это было только в теории: по меркам ангельского племени он был совсем молодым, еще и шести веков не разменял. Пожилыми считались те, кому двадцать веков сравнялось, но таких Сима редко видел: они хранили не простых людей, а очень для истории важных. А еще Сима слышал, что есть ангелы, которые и сорок, и пятьдесят веков прожили, но у них какие-то свои дела были, до простых ангелов они не снисходили. Да и выглядели, говорят, не совсем по-ангельски.

Обо всем этом Сима задумывался, когда свободные минутки выдавались, и раньше этих минуток было довольно много: подопечные Серафиму попадались золотые. Самая первая — Аннет — была сначала идеальным ребенком, потом — спокойным и задумчивым подростком, а в восемнадцать лет и вовсе ушла в монастырь. Там ее хранить и защищать было решительно не от чего: ничего плохого с девушкой не происходило, и Сима проводил свои дни в праздности и размышлениях.

На восьмидесятом году жизни сестра Анна покинула земную юдоль, ее душа наконец-то увидела своего ангела-хранителя, ласково ему улыбнулась, поблагодарила за счастливую судьбу и улетела. И Сима улетел — к колыбели своей новой подопечной. Как-то так получалось, что спасал и хранил Сима исключительно женщин. Особы женского пола тоже, конечно, бывают разные, но Симе попадались исключительно те, кого называют «хорошими девочками». Их не надо было уберегать от синяков и шишек в детстве, от попыток самоубийства и посягательств маньяков — в юности, от мужниных измен — в зрелом возрасте. Конечно, по мере возможности, Сима помогал облегчить роды, пережить обиды и утраты, добиться успеха в любви и сделать карьеру. И, видимо, за все хорошее заслужил такую последнюю подопечную, что аж страшно стало.

Вернее, сначала все было очень даже ничего: новорожденная — розовая, пухлощекая — Симе понравилась. Да и назвали ее Ангелиной, что не могло не радовать. Однако в самую первую ночь в Ангелининой кроватке само собой отвалилось дно — Сима еле успел крыло подставить под малышку. Когда же девочка заплакала — от ее рева проснулись не только счастливые родители, но и все обитатели подъезда. Утешив дочь и починив кровать, мама и папа снова улеглись. Ангелина сделала попытку подавиться соской — Сима не дал. Утром ангел чувствовал себя измочаленным: напасти так и сыпались на новорожденную. Но это было только начало.

За семнадцать лет жизни Ангелины Сима стал хранителем-виртуозом: чего только не происходило с его подопечной! Четыре раза она чуть не утонула, пять раз Сима вытаскивал ее из-под колес автомобилей. Три раза Лина пыталась покончить с собой (двадцатью таблетками парацетамола, тупой дедушкиной бритвой, прыжком с первого этажа) и пять раз ее пытались убить (две завистницы-соперницы, два жестоко отвергнутых кавалера и серийный маньяк). Более мелкие неприятности Сима и считать перестал.

В принципе, ангел отчасти понимал Судьбу, пытающуюся наказать Ангелину: ее дьявольский характер просто сводил с ума окружающих так же, как в детстве она своим хныканьем до такой степени раздражала родственников, что родная мать не хотела брать ее на руки. Сима никогда раньше не сталкивался с подобными людьми, но знакомые ангелы рассказывали ему про своих подопечных такое, что нашему герою казалось, что этого просто не может быть. С Ангелиной он понял, что может быть ВСЁ!

Лина в избытке обладала тем, что называется «редкостной стервозностью». Причем проявлялась эта «милая» черта в отношениях со всеми: родителями, родственниками, одноклассниками и однокурсниками. Подруг у нее, понятное дело, даже в детстве не было, зато поклонники на юную красивую стервочку слетались как мухи на мед. Впрочем, все получали отлуп: стерва Ангелина в глубине души была романтичней Ассоли и ждала своего принца. И ведь дождалась! На свою, вернее, на Симину голову.

Однажды Ангелина в боевой раскраске, супер-декольте и пупер-обтягивающих джинсах сидела в кофейне. Одиночество ее не тяготило: она с удовольствием листала глянцевый журнал, пила кофе и цедила коньяк, готовясь к новому налету на бутики. Сима пристроился за ее правым плечом и устало прикрыл глаза: хоть пятнадцать минут покоя после трехчасового вояжа по магазинам. А что еще предстоит… Видимо, он задремал, потому что совершенно внезапно услышал, как звучный баритон произнес: «Хочешь, я расскажу тебе про долю ангелов?». В первый момент еще не совсем проснувшийся Сима хотел ответить, что лучше него про горькую ангельскую долю не знает никто. Потом он сообразил, что человек к нему обратиться не может (ибо не видят люди ангелов), а у ангелов совсем другие голоса.

Сима открыл глаза и увидел, что за столик к Ангелине подсел молодой человек исключительной наружности: широкие, полностью зататуированные плечи, крепкие ноги, обтянутые кожаными брюками, очень дорогие темные очки (Сима научился в этом разбираться благодаря Ангелине) и баснословные по стоимости часы. Линины приятельницы называли таких экземпляров «мачо» — восхищенно, с придыханием, прикрывая глаза и сладко содрогаясь всем телом. Однако Симу взволновало не это.

Первым делом он прислушался и понял, что под долей ангелов экзотический незнакомец разумеет вовсе не судьбу Симы и ему подобных, а что-то, связанное с коньяком. Сима немного успокоился (как потом выяснилось — напрасно!), и вот тут проявился самый странный и пугающий факт: за спиной у молодого человека не было ангела! Симу поначалу это удивило, но не особо, так как ситуация была хоть и не частой, но и не исключительной. Во-первых, ангелам полагался отпуск, особенно, если подопечный попадался очень беспокойный. В этом случае все окружающие временного «сироту» ангелы брали его под свое крыло. Во-вторых, иногда у ангелов, в основном, пожилых, находились какие-то более важные дела, и они, развившие в себе изрядный дар предвидения, оставляли своих подопечных ненадолго именно в те моменты, когда ничего страшного им вроде не грозило. И, наконец, в-третьих, редко, но бывало такое, что вконец измученный ангел отказывался от своего «подшефного». В этом случае судьба «отказника» вверялась кому-то другому, временно свободному (обычно это была либо совсем «зеленая» молодежь, либо другой измученный, променявший шило на мыло), или человек оставался совсем без ангела до конца своих дней. Такое бывало крайне редко, Сима видел всего трех «безангельных» и очень их жалел.

Интересно, к какой категории относился активно клеящийся к Ангелине индивидуум?.. Явно не ко второй, не похож он на тех, кого обычно опекают пожилые ангелы. И не к первой, потому что другие находящиеся в кофейне ангелы даже внимания на него не обращают, да и Симе сигнал о бесхозном, нуждающемся во временной опеке человеке тоже не приходил. Неужели какой-то ангел навсегда отказался от самоуверенного мачо, обучающего Ангелину правильно пить коньяк?..

Не успел Сима попереживать по этому поводу, как случилось страшное: его безбашенная подопечная с криком «Никогда не каталась на «Харлее!!!» кинулась к выходу. Красавчик было замешкался, выкладывая на стол купюры, но поспешил следом.

Когда Сима, наконец, вылетел за парочкой, он увидел припаркованный у кофейни огромный сверкающий мотоцикл. И довольную Ангелину, восседающую на кожаном сидении и принимающую соблазнительные (на ее взгляд!) позы. Кривляться ей, впрочем, быстро надоело, и она скомандовала: «Сима, по коням!». Сима растерялся, но тут выяснилось, что обращаются не к нему: молодой человек уселся за руль и со словами «Предпочитаю быть Фимой, имя Серафим это позволяет», нажал на газ. Довольная Ангелина взвизгнула и крепко прижалась к кожаной спине. А для Симы началась изматывающая гонка за случайным тезкой, в конце которой мы его и застали.

«Харлей» остановился в светлой березовой роще. Ангелина, растрепанная, раскрасневшаяся, счастливая, пулей слетела с мотоцикла, и, громко распевая, принялась бегать от дерева к дереву. Фима неторопливо слез со своего железного коня, закурил, и с улыбкой стал наблюдать за Ангелиниными метаниями. Что же касается Симы, то он, еле передвигая крыльями, добрался до покрытой зеленой травкой полянки и рухнул как подкошенный. Ангел мечтал только об одном — полежать в тишине и спокойствии хотя бы полчасика. И, кажется, его желанию суждено было сбыться, поскольку Ангелина перестала носиться между березами. Фима обнял ее за талию и куда-то неторопливо повел. Сима по непонятной причине испытывал доверие к этому человеку и потому не стал следить за своей подопечной, а устало прикрыл глаза и приготовился немного подремать. Но вдруг…

Замечали, что «вдруг» всегда появляется в самый неподходящий момент? Лежит женщина с любовником в постели, и «вдруг» — муж; занимаются муж с женой сексом и «вдруг» ломается кровать… Наверное, каждый сможет вспомнить немало таких «вдругов», случавшихся не вовремя. Но, как ни странно, наше «вдруг» произошло очень даже вовремя.

Сима, почти погрузившись в сладкую дрему, внезапно был возвращен в реальность странными звуками: хлопаньем крыльев в сопровождении какой-то незнакомой, но очень приятной мелодии. Он открыл глаза и… Снова закрыл. Ибо решил, что сошел с ума. Потом снова открыл.

Над ним парила… Хм… Сима даже не сразу нашел верное определение, ибо ангелов женского пола он не встречал ни разу, только краем уха слышал о них. Коллеги шептались, что ангелиц… Ангелих… В общем, женщин-ангелов крайне мало. И приставляют их обычно к самым важным в истории человечества персонам: к тем, кто должен так или иначе изменить мир. Доподлинно известно, что дамы хранили Пушкина, Шекспира, Ленина, Наполеона, Бетховена, Леонардо да Винчи…

Когда Сима спрашивал, почему столь серьезных особ охраняют «несерьезные» девушки (с женским характером он успел хорошо познакомиться), ему ответили в том духе, что особы женского пола на самом деле гораздо внимательнее, самоотверженнее, смелее. А интуиция у них работает так, что даже старейшим ангелам не снилось.

Прекрасная незнакомка грациозно опустилась на траву рядом с Симой.

— Здравствуйте. Извините за столь длительное мое отсутствие. Вам поневоле пришлось оберегать двоих, а мой подопечный не из легких.

— Ну что вы, никакого беспокойства. Моя девочка тоже не сахар, поэтому один ил двое — значения не имеет. Кстати, позвольте представиться — Серафим, можно Сима.

— Какое чУдное древнее имя, и такое же, как у моего подопечного… А я Ангелина, можно просто Ангел, или Геля, или Лина, как вам больше нравится.

Сима поперхнулся… Ангел-Ангелина удивленно на него глянула из-под длинных густых ресниц и потянулась похлопать по спине, между крыльями. Сима поспешно отодвинулся.

— Я вас чем-то обидела?! — у Ангелины разом погрустнело лицо.

— Да нет, что вы. Просто я не ожидал подобного совпадения… Мою подопечную тоже зовут Ангелина, как и вас. Меня зовут Серафим, как и вашего подопечного… И, кажется, наши тезки… М-м-м… Как бы это сказать…

— Да Сима, любовь у них, с первого практически взгляда. И говорить тут не о чем. Я просто заранее знала об этой счастливой встрече, вот и позволила себе отлучиться на небольшой тюнинг крыльев.

— На что?! Вернее, куда, простите?!

— Ну, слышали музыку, когда я сюда подлетела? Это один умелец из наших ветеранов лавочку открыл. Придает крыльям модную форму, звук ставит, перья мелирует и колорирует… В общем, много чего интересного делает. А вы не хотите сделать себе треугольные крылья цвета «металлик»? Вам бы пошло…

Сима никогда не задумывался о подобном, потому что даже не подозревал, что такое возможно. Но неожиданно предложение Ангелины его заинтересовало.

— Геля, как вы считаете, может, слетаем к этому вашему умельцу вместе?

Свадьба Серафима и Ангелины, то есть, Фимы и Лины, праздновалась широко (Фима, как оказалось, был очень известным музыкантом): пригласили больше пятисот человек. В небе тоже наблюдалось некоторое столпотворение, так как сонмы ангелов парили над своими подопечными. Когда молодожены вышли из храма, ангельское сообщество было несколько… Как это говорилось в старину — фраппировано что ли… Над головами жениха и невесты зависли… Вроде бы ангелы, но какие… Покровительница жениха щеголяла крыльями в виде сердечек, изукрашенных розовыми стразами, при каждом взмахе крылья ангелицы… Ангелихи… В общем, вы поняли… Ее крылья издавали звуки, которые складывались в свадебный марш Мендельсона.

Над головой невесты летал еще более экзотически выглядящий ангел: темно-зеленые крылья с заостренными кверху концами украшали выложенные из стразов многочисленные изображения денежных единиц: евро, долларов, фунтов стерлингов, забытых марок и франков. Но больше всего ангелов изумил не прикид собратьев, а выражение их лиц. Кодекс поведения диктовал ангелам сохранять невозмутимость во что бы то ни стало, а лица этих двоих… Лучились! Сияли! Сверкали! В общем, выражали счастье каждой своей клеточкой и черточкой.

Сима держал Гелю за руку и думал: «А не так уж она и тяжела, доля ангелов!». Геля же решала, как они назовут первенца. И все больше склонялась к Аввакуму.

Content

Сказки для взрослых девочек
И для не очень взрослых
Марина Владимировна Фокина

Цикл про Фею и Прекрасную принцессу

«Фейсбучные» сказки

Сказки для конкретных личностей и ситуаций